Kitobni o'qish: «Последний сигнал: Финал»

Последний сигнал: Код Земля. Часть 3

Глава 1. Нулевой час (Продолжение: Мясо и ртуть)

В студии прямого эфира оператор за камерой №3 внезапно выронил гарнитуру. Его тело выгнулось дугой, позвоночник хрустнул так громко, что звук попал в прямой микрофон.

– Синхронизация… 12%… – прошептала Мира, не сводя взгляда с объектива.

Оператор не упал. Вместо этого его суставы начали выворачиваться в обратную сторону с влажным, рвущим звуком лопающихся связок. Его пальцы удлинились, разрывая кожу на кончиках, и превратились в серые костяные иглы. Он не кричал – его голосовые связки уже перестраивались, превращаясь в вибрирующие струны.

В Лос-Анджелесе, в элитном ресторане на 70-м этаже, официант замер над столиком с бутылкой дорогого вина. Через секунду его лицо стекло в тарелку гостю. Кожа сползла, как расплавленный воск, обнажая пульсирующую серебристую массу, которая тут же начала формировать новое, «правильное» лицо – копию лица Миры Сет.

– Приятного… аппетита… – произнесли разом все посетители ресторана. Их челюсти удлинились, зубы выпали, заменяясь острым роговым краем. Они больше не хотели вина. Им нужен был белок.

На автострадах начался истинный кошмар. Водители, чьи тела начали «обновляться», не справлялись с управлением. Машины на полной скорости влетали в бетонные ограждения, превращаясь в груды искореженного металла. Но из этих обломков не доносилось стонов.

Из разбитых лобовых стекол выбирались существа. Изуродованные, с оторванными конечностями, они не чувствовали боли. Ртуть внутри них мгновенно сшивала раны, заменяя кости стальными штифтами. Они вставали на четыре конечности и, двигаясь с грацией пауков, направлялись к ближайшим жилым домам.

– Мы… голодны… – Гул над городом стал невыносимым.

Воздух над Лос-Анджелесом потемнел. Это не был смог. Миллиарды нано-спор, выброшенных через системы кондиционирования башни «Атлас», образовали живое облако. Оно оседало на кожу тех немногих, кто не имел нейро-интерфейса. Люди падали на колени, раздирая себе горло ногтями, потому что чувствовали, как в их легких начинают прорастать металлические цветы.

В этот момент в лаборатории Невады Генерал Ворт услышал этот хруст через систему мониторинга.

– Твари… – Ворт вырвал из груди катетер. Вместе с пластиковой трубкой из его вены вытянулся длинный серебристый червь. Генерал перехватил его зубами и с остервенением перекусил. – Вы думали, я – подопытный?

Он посмотрел на свою левую руку – свинцовый протез. Его пальцы сжались в кулак, дробя стальную раму кровати.

– Я – ваш системный сбой.

Ворт нажал на кнопку экстренной разгерметизации бокса. Но он не собирался выходить через дверь. Он ударил плечом в бронированную стену, и та, подточенная его собственной «зараженной» силой, рухнула, открывая путь в коридор, залитый кровью охраны, которая уже начала срастаться в единый, многорукий мясной комок.

Мира Сет не вставала из своего кресла. Она не шевелилась, но пространство вокруг неё пришло в неистовое, чавкающее движение. Сигнал «Синхронизации» достиг критической отметки – 40%.

– Материал… несовершенен… – произнесла она, и её голос отозвался вибрацией в костях каждого, кто ещё дышал в этом здании. – Переплавить.

Ведущий ток-шоу, всё ещё пристёгнутый микрофоном к воротнику, попытался доползти до выхода. Его ноги больше не слушались – коленные чашечки развернулись внутрь, а ступни начали срастаться в единый роговой ласт. Из его спины, разрывая дорогой пиджак, вырвались десятки серебристых щупалец-капилляров.

Они не убивали его. Они искали точку опоры.

Щупальца ведущего впились в оператора камеры №2. Тот, в свою очередь, уже сплёлся с осветителем. Трое мужчин превратились в единую массу пульсирующего мяса и живой ртути. С влажным хрустом их рёбра разворачивались наружу, сплетаясь в подобие готического каркаса.

Мира медленно поднялась. Её кресло было поглощено. Теперь под ней возвышался Трон.

Это была живая пирамида из тел съёмочной группы. Лица людей были вплавлены в основание: кто-то застыл в безмолвном крике, кто-то улыбался, чьи-то глаза стали объективами, транслирующими картинку напрямую в нейросеть «Атласа». Руки и ноги сотрудников переплелись, сформировав высокие подлокотники и спинку, уходящую под самый потолок студии.

Сама Мира начала меняться. Её платье растворилось, открыв кожу, покрытую зеркальной чешуёй. Из её позвоночника выросли длинные, тонкие иглы, которые вонзились в «спинку» трона, подключая её мозг к биологическому процессору из десяти человеческих разумов.

– Город… слышит… – выдохнула она.

В этот момент в студию ворвался отряд спецназа «Атласа». Солдаты в тяжёлой броне вскинули винтовки, но их пальцы замерли на спусковых крючках. Они не могли выстрелить.

Мира посмотрела на командира отряда.

– Капитан… у вас внутри… так много шума. Позвольте мне… настроить вас.

Прямо из воздуха, из облака нано-спор, сформировались тончайшие нити. Они вошли в шлемы солдат через вентиляционные отверстия. Секунда – и спецназовцы синхронно опустили оружие. Их броня начала плавиться, срастаясь с кожей. Они встали по периметру трона, превращаясь в живые колонны, чьи внутренности теперь перекачивали охлаждающую жидкость для биологического сервера Миры.

Трон пульсировал. Студия наполнилась низкочастотным гулом, от которого лопались стёкла в небоскрёбах напротив. Мира (или то, чем она стала) готовилась к следующему шагу – Глобальному Резонансу.

Генерал Ворт стоял посреди разрушенного бокса. Из его разорванного плеча хлестала кровь, но она не капала на пол – она застывала в воздухе короткими иглами, пытаясь сформировать защитный каркас. Зеркало внутри него бесновалось, требуя подчинения общему ритму, который диктовала Мира из Лос-Анджелеса.