Kitobni o'qish: «Стереотипы социального взаимодействия»

Shrift:

© И.Н. Валиев, 2016

© Издательство «Прометей», 2016

* * *

Предисловие

Усложнение социально-экономической, социально-политической и социально-культурной инфраструктур современного общества, ускорение общественных процессов, усиление влияния средств массовой коммуникации на общественное сознание революционным образом изменило характер процессов социального взаимодействия в XX веке. Истекшее столетие по праву лидирует в отношении других столетий в области интенсивности общественных преобразований, экспериментов и прожектов, привнесших как положительные, так и отрицательные изменения в общественную жизнедеятельность. Все это естественным образом актуализировало как философские, так и частнонаучные исследования в области проблем социального взаимодействия. Действительно, в течение последних полутора веков в реестре научных знаний появилось достаточно большое число гуманитарных научных специальностей, предметы исследования которых входили ранее в проблематику социальной философии. Достаточно указать на такие науки, как социология, психология, социальная психология, культурология, политология и некоторые другие, прочно утвердившие свое право на самостоятельное существование.

Также интенсивно развивались и отдельные направления, как в рамках философии, так и в границах частных гуманитарных наук. И если научные направления, развивавшиеся в философии (интуитивизм, деконструктивизм, прагматизм, постпозитивизм, постмодернизм, экзистенциализм и др.), получили достаточно серьезную методологическую оценку, то в отношении частнонаучных теорий этого утверждать нельзя. Исключение составляют, пожалуй, только учения Зигмунда Фрейда, Эриха Фромма, Карла Юнга и некоторых других мыслителей, психологические (по сути) теории которых оказались настолько фундаментальными, что такие понятия, как «психоанализ», «фрейдизм», «неофрейдизм» используются с одинаковой активностью как в психологии, так и в философии. Многие же другие учения незаслуженно оказались за полем зрения социальной философии, что равным образом негативно сказывается и на состоянии частных наук, и на состоянии философии. Одним из таких учений является, на наш взгляд, учение о стереотипах, впервые предложенное Уильямом Липпманом. Социально-философское осмысление проблем, связанных с формированием и развитием стереотипов социального взаимодействия, могло бы, с одной стороны, существенно обогатить научно-философские представления о сущности и механизмах общественных отношений и, с другой стороны, придать новый импульс исследованиям социальных стереотипов представителями частных гуманитарных наук.

Анализ специальной литературы (Т. Адорно, С. Дж. – Бэран, Б. К. Дэвис, Г. У. Олпорт, Г. У. Солдатова, В. С. Агеева, Г. С. Батыгина, А. А. Бодалева, К. С. Гаджиева и др.) указывает на важную роль стереотипов в опосредовании межличностного взаимодействия. Являясь некоторым стандартизированным представлением о социальном объекте1, социальные стереотипы обладают ярко выраженной устойчивостью и способностью ощутимо влиять на взаимодействие людей и их отношение к различным общностям вообще, и отдельным их представителям в том числе.

Социально-философский анализ влияния стереотипов на характер социального взаимодействия в условиях реформируемого общества и, наоборот, влияния социального реформирования на состояние системы стереотипов, позволил бы создать необходимую методологическую основу для дальнейшего познания и, в итоге, управления социальными процессами, сглаживания проблем общественного взаимодействия.

Исследование сущности социальных стереотипов и их влияния на жизнедеятельность человека, его взаимодействие с окружающим миром началось сравнительно недавно (20-е гг. XX века) и первоначально осуществлялось преимущественно западными мыслителями. Основоположником теории стереотипа считается У. Липпман, указывающий, что стереотип не может быть истинным знанием, что это всегда предвзятое отношение, не основанное на собственном опыте, а привнесенное в сознание.

По мере расширения исследований, наряду с отрицательной оценкой стереотипов в науке начали утверждаться и предположения об их позитивном значении как условии упрощения и оптимизации оценочной деятельности человека. Проблема стереотипа достаточно широко освещалась в трудах Г. Олпорта, Т. Адорно, Б. Дэвиса, С. Дж. – Бэрана, Т. Шибутани, других философов, социологов и психологов, разрабатывавших социально-бихевиористские, психоаналитические, символистско-интеракционистские и феноменологические направления в исследовании стереотипов.

В отечественной науке исследование стереотипов связано с именами В. С. Агеева, Г. С. Батыгина, А. А. Бодалева, К. С. Гаджиева, Л. А. Зака, И. С. Кона, Г. М. Кондратенко, В. Е. Куницыной, В. Г. Немировского, Ю. А. Шерковина, П. Н. Шихирева, В. А. Дцова и др. К настоящему времени можно говорить о наличии серьезных научных разработок в области политических, культурных, тендерных, авто- и гетеростереотипов и др.

Множественность результатов исследований стереотипов, накопленных самыми различными науками, отсутствие у какой-либо науки «исключительного права» на понятие «стереотип» указывает на универсальный характер исследуемого явления, необходимость его социально-философского осмысления, научного закрепления роли стереотипов в формировании и развитии самосознания живущих в обществе людей.

Актуальность проблемы и степень ее разработанности определили основную цель данного исследования, заключающуюся в конструировании философской динамической модели стереотипов социального взаимодействия, позволяющей различать и контролировать действие факторов, управляющих развитием системы общественных отношений.

В ряду основных результатов настоящей работы особое значение имеют следующие:

Состояние процессов социального взаимодействия в современном обществе определяется целым комплексом факторов, в составе которых важное место занимают сложившиеся стереотипы на индивидуальном, групповом и общественном уровне взаимодействия.

Представляя собой закрепившиеся в процессе исторического развития образцы оценки социальной реальности, стереотипы социального взаимодействия имеют сложную, многоуровневую и многокомпонентную структуру, включающую межличностные, внутригрупповые и общественные стереотипы взаимодействия.

Устойчивость к изменениям, являющаяся основной особенностью стереотипов вообще и стереотипов социального взаимодействия в частности, не является жестко детерминированной, а представляет собой некоторую мерную величину, зависящую от личного опыта человека. Противоречие между наследуемыми стереотипами социального взаимодействия и личным опытом социального взаимодействия является диалектическим источником динамичности системы стереотипов.

Динамичность системы стереотипов социального взаимодействия проявляется, прежде всего, в изменении комбинации стереотипов, занимающих доминантное положение в системе. В условиях реформирующегося общества, на разных стадиях реформирования доминантными являются: социально – политические, социально-экономические, социально-культурные стереотипы взаимодействия.

Подробности относительно этих и других полученных нами результатов ждут читателя на страницах этого издания.

Глава 1
Стереотипы социального взаимодействия как предмет философского анализа

1.1. Сферы проявления стереотипов социального взаимодействия в жизни общества

На протяжении всего периода развития философии как науки философами неоднократно предпринимались попытки поиска причин отличности поведения людей в определенной социальной ситуации. Различные философские системы выдвигали для объяснения обозначенного явления самые разные гипотезы. При этом чаще всего причины различности поведения философы искали в самой природе человека, его индивидуальных особенностях и особенностях его взаимодействия с социальным и природным окружением.

Так, например, у Конфуция в четвертой главе «Луньюйя», посвященной характеристике вводимого им понятия жэнь – человеколюбие (центральной концепции учения), мы встречаем четкое определение сути человеческой природы: «Богатство и знатность – вот к чему стремятся все люди. Если не установить для них Дао в достижении этого, то они этого и не получат. Бедность и презренность – вот что ненавидят люди. Если не установить для них Дао в избавлении от этого, то они от этого так и не избавятся»2.

Стремление к богатству и знатности, равно как и страх оказаться в числе бедных и презираемых, равно присущ, по мнению Конфуция, самой человеческой природе. Говоря современным языком, он относил их к числу биологических факторов, определяющих поведение, как отдельных индивидуумов, так и больших социальных групп. Конфуций был не одинок в своих воззрениях; аналогичных взглядов придерживались многие древнекитайские мыслители независимо от принадлежности к той или иной этико-политической школе. Например, Ян Чжу выделил уже четыре основных стремления человека. «Есть четыре вещи, которые не позволяют людям достигнуть спокойствия: первая – (стремление) к долголетию, вторая – слава, третья – положение (в обществе), четвёртая – богатство. Обладающие этими четырьмя вещами боятся духов, боятся людей, боятся силы, боятся наказаний»3. Конфуций рассматривал человека в трех измерениях, подразделяя соответственно людей на три категории, обозначаемые терминами цзюнь цзы, жэнь и сяо жэнь.

Цзюнь цзы (благородный муж) – ему отведена роль идеального человека, наглядного примера для подражания представителей двух других категорий.

Жэнь (человек) – использовался как термин собирательный, а также для обозначения обычных людей.

Сяо жэнь (дословно маленький человек) – иногда переводится как низкий человек, термин далеко не однозначный, несущий в себе как этическую, так и социальную нагрузку.

Каждый из обозначенных типов людей характеризуется специфическим, только ему присущим поведением, стилем и способом существования. В каждом из них по своему проявляются стремления к долголетию, славе, положению в обществе и богатству, что, согласно Конфуцию, объясняется определенным набором имеющихся у людей моральных качеств.

Несколько иное объяснение отличности поведения разных людей в той или иной ситуации предлагается Платоном. В диалоге «Государство» идеальный государственный строй Платон рассматривал по аналогии с космосом и человеческой душой. Подобно тому, как в душе человека есть три начала, так и в государстве должно быть три сословия. Сословное деление общества Платон объявил условием прочности государства как совместного поселения граждан. Самовольный переход из низшего сословия в высшее недопустим и является величайшим преступлением, ибо каждый человек должен заниматься тем делом, к которому он предназначен от природы. Каждый должен заниматься своим делом и не вмешиваться в чужие, в этом Платон видел суть социальной справедливости.

Властью должны обладать те, кто является компетентным, а не народ или малознающие и недобродетельные единоличные правители. Средством для достижения этой цели является всеобщая система образования, в которой каждый имеет одинаковые возможности и каждый может найти в полисе соответствующее его способностям место. Не прошедшие первый отбор становятся ремесленниками, земледельцами и купцами. Отсеянные после второго отбора становятся управляющими и войнами. Таким образом, система образования определяет три социальных сословия. Первое состоит из правителей, обладающих всей полнотой власти. Второе сословие образуют те, кто связан с управлением и военной обороной. К третьему сословию принадлежат производители необходимых для общества продуктов, однако поскольку Платон допускает институт рабства, то самое низшее, четвертое сословие, составляли рабы.

Платоновское определение справедливости было призвано оправдать общественное неравенство, деление людей на высших и низших от рождения. Теоретической предпосылкой этого деления являлись представления о сущностном различии людей и, соответственно, их общественного поведения. Система образования служила не формированию определенных качеств людей, а, прежде всего, отбору, дифференциации людей по типам и размещению их на соответствующие этим типам места в обществе.

В образовании Платон видел условие реализации личностных потенций и устремлений человека быть достойным гражданином. «В нашем же нынешнем рассуждении мы, очевидно, подразумеваем под образованием… то, что ведет с детства к добродетели, заставляет человека страстно желать, и стремится стать совершенным гражданином, умеющим справедливо подчинятся и начальствовать. Только это, кажется мне можно признать образованием, ввиду данного в нашей беседе определения воспитания»4.

В основе образования, по Платону, располагается миф о том, как бог примешал в души людей частицы металлов: в души тех из них, что способны править, и потому наиболее ценны, он примешал золота, в души их помощников – серебра, а в души земледельцев и ремесленников – железа и меди. Если же у последних родится ребенок с примесью благородных металлов, то его перевод в высшие разряды возможен только по инициативе правителей. Таким образом, в философии Платона постулируется изначальность человеческих различий, присутствие в человеке от рождения таких особенностей поведения и общественного существования, которые одного делают правителем, а другого – простым ремесленником. При этом государство будет процветать только тогда, когда каждый его гражданин займет подобающее ему место. Если же ремесленник будет управлять государством, а правитель будет ловить рыбу, то в результате мы получим и плохого правителя и никудышного рыбака, и, соответственно, слабое государство.

Проблема различности людей рассматривалось и в древнеиндийской философии. Социальное деление древнеиндийского общества на касты имели под собой серьезные социальные основания, подкрепляемые соответствующими мировоззренческими установками.

Кастовая система – одна из самых ярких и наименее изученных сторон индуизма. Она буквально пронизывает общественную жизнь и делит все население страны на обособленные группы высокого и низкого происхождения, обставляет их жизнь множеством разных правил и запретов, начиная от глубоких философских положений и кончая точными указаниями, кто у кого может стричь ногти на пальцах ног. В самой Индии касты, как и этнические группы (например, отдельные племена), именуются иначе – «джати», что означает «рождение». Касты берут начало в четырех варнах, на которые делилось все население Древней Индии. Слово «варна» означает «вид», «род», «цвет»: так обозначались основные сословия, или ранги, в древнем обществе. В основе деления общества на варны лежало убеждение в том, что люди неодинаковы, что существует иерархия сословий, причем у каждого человека свой долг – дхарма и свой жизненный путь. Старшей и высшей была варна брахманов – жрецов, учителей, наставников, ученых. Следующей по рангу шла варна кшатриев – воинов, правителей и знати. К третьей варне (вайшьев) в древности относились земледельцы, скотоводы и торговцы. В четвертую варну (шудр) входили зависимые люди, слуги. Между представителями трех первых варн и шудрами проходила резкая граница. Высшие варны назывались «двиджа» – дважды рожденные. Главный долг брахмана – учиться и учить других, совершать жертвоприношения, подносить дары богам и получать их от людей. Кшатрии должны были защищать народ и учиться. Первейшей обязанностью вайшьев было возделывать землю и разводить скот. Шудрам надлежало прислуживать трем высшим варнам. Представитель каждой варны должен был выполнять свой долг, причем считалось, что лучше хорошо выполнить свой собственный долг, чем плохо – чужой. Эта идея осталась ведущей в истории индуистского общества: каждый человек должен занимать в обществе определенное место, выполнять определенную общественную роль и соблюдать все связанные с ней обязанности и запреты. Таков был идеал, но он претворялся в жизнь далеко не всеми: всегда находились люди, которые весьма легкомысленно относились к своим сословным обязанностям. Сейчас большинство индийских каст возводит свое происхождение к одной из варн.

Самые многочисленные – низшие касты. Кастовую принадлежность человека можно определить по многим признакам: по типу одежды и манере ее носить, по наличию определенных отношений или их отсутствию, по прическе, знакам, нарисованным на лбу, характеру жилища, пище и даже сосудам для ее приготовления, а также по именам.

Что же сохраняет неизменность принципов кастовой иерархии и изолированность каст в течение многих веков? Прежде всего, система правил и запретов, которая регулирует и религиозные, и общественные, и бытовые отношения. Одни из этих правил – вечные, главные и неизменные, другие – второстепенные, временные и изменчивые. Ритуальная чистота – главная основа, на которую опираются кастовые законы и предписания. Это не внешняя чистота или загрязненность, это – внутренняя незапятнанность. Каста чиста или нечиста в зависимости от того, высокая она или низкая. Высокие, чистые и священные касты не должны вступать в общение с низкими и нечистыми.

Таким образом, в данном случае мы также сталкиваемся с представлениями об изначальной разделенности людей на типы, предопределенностью этого деления неподвластными человеку высшими силами, законом Кармы.

В современной Индии строгость соблюдения кастовых ограничений слабеет. Не все правила и запреты соблюдаются так ревностно, как хотелось бы индуистским законодателям. Вся система кастовой иерархии с ее понятиями ритуальной чистоты и другими предписаниями зиждется на мощном фундаменте древних индуистских установлений. Согласно им, принадлежность человека в этой жизни к высшей или низшей касте зависит от того, как он исполнял свои кастовые обязанности и как следовал дхарме в предыдущих рождениях. Так индуист проходит круговорот рождений и смертей, находясь под воздействием неумолимого закона кармы (буквально – «действие», «жребий»). Сейчас в Индии в ходе борьбы с кастовой системой устанавливаются специальные льготы для официально зарегистрированных представителей низших каст. На современном этапе кастовая дискриминация запрещена законом и карается как уголовное преступление. Но кастовая система в Индии все еще жива и реализуется во всех сферах общественного взаимодействия.

В истории философии мы встречаем достаточно много философских доктрин (помимо очерченных выше), отрицающих наличие у человека права на свободный выбор способа своего существования. Прежде всего нужно указать на теологические концепции «коллективной души», «двойного предначертания», «сверхъестественного генезиса» хороших поступков человека. Можно указать и на распространенные еще в позапрошлом веке «органические» теории, на «панлогический» историзм Гегеля, на теорию «коллективных представлений» Эмиля Дюркгейма, и на появившиеся в прошлом столетии концепции структуралистов, трактующих вслед за Жаком Лаканом человека как «не говорящего, но говоримого, не мыслящего, но мыслимого»5, и, наконец, на гипостазирование общественных структур Толкоттом Парсонсом, на трактовку человеческих индивидов как системы социальных ролей.

1.2. Сущность стереотипа социального взаимодействия

Рассмотрение сущности стереотипов социального взаимодействия связано с анализом социальных стереотипов в целом, образующих некоторую систему.

Впервые о стереотипе как феномене человеческого сознания заговорили в 20 гг. XX века, когда растущее значение общественного мнения в промышленно развитых странах и, соответственно, потребность в манипуляции им, создали специфическую атмосферу прагматического интереса к объекту, ранее привлекавшему внимание в основном представителей фундаментальной науки. Интенсивно стало исследоваться массовое обыденное сознание, эмпирическое по своей сути, для которого поиски истины заканчиваются после получения инструментального знания, «эффективно работающего» в повседневной жизни. Именно такого рода знание и легло в основу концепции стереотипа, предложенной представителем социально-бихевиористской теории стереотипов У. Липпманом, который собственно, первый заинтересовался этим феноменом. У. Липпман одним из первых обратился к проблеме изучения общественного мнения и именно ему принадлежит авторство теории «стереотипизации».

По мнению У. Липпмана, стереотипом является «определенная картинка в голове»6. Он считает, что стереотип не может быть истинным знанием, это всегда предвзятое отношение, не основанное на собственном опыте, а внесенное в сознание. «Факты, которые мы наблюдаем в значительной мере, зависят от нас самих. Информация есть продукт единства познаваемого и познающего, где роль наблюдателя, как правило, состоит в том, что он всегда избирает и обычно творит.

Наблюдаемые нами факты зависят от особенностей наших глаз и от того, под каким углом зрения мы их рассматриваем. В большинстве случаев мы сначала даем определение явлениям, а уж потом наблюдаем их непосредственно. Из огромного, наполненного разнообразными цветами и звуками мира, мы извлекаем лишь то, что наша культура уже предопределила за нас, и мы стремимся усвоить в форме, стереотипизированной для нас культурой то, что мы сами извлекли из потока жизни»7.

Заслугой У. Липпмана является то, что он впервые уделил большое внимание анализу природы стереотипа, основных его черт, особенностей его формирования и функционирования в общественном сознании.

В отличие от традиционного, чисто философского подхода к сознанию, У. Липпман в качестве главной проблемы ставит не гносеологическую (проблему пропорции в знании истинного и ложного), а функциональную проблему, влияния уже имеющегося содержащегося в сознании знания о предмете на восприятие предмета при непосредственном с ним контакте, причем особое внимание уделяется устойчивости этого знания, зафиксированного в образе. Устойчивость – основное свойство стереотипа, при помощи которого У. Липпман пытался объяснить проблемы, возникающие в процессе формирования общественного мнения, понимаемого им как процесс столкновения стереотипов, то есть знаний – представлений, каждое из которых претендует на то чтобы быть единственным, истинным.

Стереотипы рассматриваются как явление, связанное с формированием различных социальных типов личности (авторитарной, толерантной, конформной и т. д.), практические действия которых, по мнению американских ученых, во многом определяют характер и содержание социальных и политических процессов в той или иной стране.

В американской социологии существует множество научных направлений исследования стереотипов, связанных с именами Г. У. Олпорта, Т. Адорно, Б. К. Дэвиса, С. Дж. – Бэрана и других социологов, которые разрабатывают социально-бихевиористские, психоаналитические, символистско-интеграционистские и феноменологические направления в исследовании стереотипов. Общим для американских исследований является то, что они в основном посвящены антростереотипам (т. е. стереотипам, относящимся к определенной социальной группе), их действию в сфере социальной и политической.

Психоаналитической концепции стереотипов, представителем которой является Г. Олпорт свойственно рассмотрение стереотипа в русле теории «авторитарной личности». С точки зрения данной теории стереотип рассматривается как «приспособление для удобного видения мира»8.

По мнению Г. Олпорта, стереотипы присущи сознанию авторитарной, нетворческой личности, которая проводит жесткие различия между своей социальной группой и другими внешними группами. Так же как и У. Липпман, Г. Олпорт считает стереотип искажением реальной действительности, ложным, предвзятым знанием.

В русле американских направлений исследования стереотипа необходимо назвать также и символико-интеркционистское направление, наиболее ярким представителем которого является Т. Шибутани. В рамках обозначенной школы стереотип рассматривается как «понятие, обозначающее группировку людей с точки зрения какого-либо легко различимого признака, поддерживаемого с помощью распространенного представления относительно свойств этих людей»9. В данном случае стереотип выступает как «символ» сознания, который формируется посредством выделения наиболее ярких форм поведения группы людей (этнической, социальной). У Т. Шибутани стереотип во многом совпадает с установкой.

Представителями этой же школы являются Б. К. Дэвис и С. Дж. – Бэран, которые рассматривают стереотипы как вид простых решений, «простые дефиниции, согласующиеся с шаблонами, которые мы используем для категоризации людей и явлений»10.

Общими для всех названных выше направлений является ярко выраженная социально-психологическая направленность, а также признание схематичности, неистинности, автономности производства и фиксирования стереотипов.

Один из советских исследователей стереотипов B.C. Агеев отмечает, что X. Тажфел в конце 70-х годов подвел некоторые итоги исследования стереотипов в западной социологии. По его мнению, в отношении стереотипов можно считать доказанными следующие моменты: «… 1) люди с легкостью проявляют готовность характеризовать обширные человеческие группы (или социальные категории) недифференцированными, грубыми и пристрастными признаками; 2) такая категоризация отличается прочной стабильностью в течение очень длительного времени; 3) социальные стереотипы в некоторой степени могут изменяться в зависимости от социальных, политических или экономических изменений, но этот процесс происходит крайне медленно; 4) стереотипы становятся более отчетливыми, «произносимыми» и враждебными, когда возникает социальная напряженность между группами; 5) они усваиваются очень рано и используются детьми задолго до возникновения ясных представлений о тех группах, к которым они относятся; 6) социальные стереотипы не представляют большой проблемы в ситуациях, когда не существует явной враждебности в отношениях групп, но в высшей степени трудно модифицировать их и управлять ими в условиях значительной напряженности и конфликта»11.

В советской науке исследование проблемы стереотипов связано с именами Ю. А. Шерковина, К. С. Гаджиева, Г. С. Батыгина, Л. А. Зака, А. А. Бодалева, Г. М. Кондратенко, И. С. Кона, В. Г. Немировского, В. Е. Куницыной, П. Н. Шихирева, В. С. Агеева, В. А. Дцова12 и некоторых других исследователей. Всем этим авторам присущи самые различные подходы к исследованию проблемы стереотипа, но можно выделить и ряд сходных позиций.

Наиболее часто встречаются определения стереотипа как «образа» или как набора качеств. Например, И. С. Кон считает, что стереотип – «стандартизированный, упрошенный образ какого-то явления, существующий в общественном сознании, и усваиваемый индивидом в готовом виде. Эта схема не только фиксирует черты какого-то явления, но и содержит их эмоциональную оценку»13. Похожее определение дается в словаре социально-психологических понятий. Под стереотипом понимается упрощенное, схематизированное, характерное для сферы обыденного сознания представление о каком-либо социальном объекте.

Большинство авторов рассматривают стереотипы как достаточно примитивные и ярко окрашенные представления о действительности, которые неадекватно отражают ее объективные процессы. В частности С. А. Феофанов определяет стереотип как «набор предвзятых обобщений в отношении группы или различных категорий людей, причем эти обобщения крайне упрощены»14. Такой же позиции придерживаются Е. Егорова-Гантман и К. Плешаков, которые подчеркивают, что стереотип – это «упрощенное представление об объекте, имеющее эмоциональную окраску, прямо не вытекающее из своего истинного опыта»15.

Несколько иной подход, связанный с попыткой соотнести стереотип с неким культурным образцом, присущ работе В. Г. Немировского. Он отмечает, что стереотипы – «это социально-культурные образцы, совокупность общественных норм и ценностей, принципов действия»16. В какой-то степени стереотипы в определенный момент времени могут быть выражением норм и ценностей группы, как прогрессивных, так и регрессивных. Но в то же время стереотип в силу своей устойчивости невольно отвергает новое, он препятствует быстрой сменяемости представлений, поэтому понимание стереотипа как ценности, на наш взгляд, мало, что дает в плане его анализа.

Практически все исследователи, изучающие стереотипы, подчеркивают, что одной из основных черт, ему присущих является его устойчивость, консерватизм, большая сопротивляемость изменениям. Часто его определяют как неизменное, крайне устойчивое, жестко зафиксированное знание. Ряд авторов отмечают, что помимо когнитивного элемента стереотип носит оценочный характер (В. А. Ядов, Ю. А. Левадов), что это всегда отношение к определенному кругу явлений. Этот момент действительно присущ стереотипу, что дает основание некоторым исследователям отождествлять стереотип и установку. В частности Ф. М. Бурлацкий пишет, что «совпадение ряда признаков, характеризующих эти понятия позволяют рассматривать стереотип как форму установки, возникающую в процессе социального взаимодействия и отличающуюся значительной эмоциональной интенсивностью и повышенной устойчивостью»17, но всё же стереотип и установка имеют различия в определении и содержании.

Основания, применяемые для классификации стереотипов, весьма разнообразны и, как правило, зависят от целей и содержания исследований, подходов и концепций, в рамках которых работают те или иные авторы. В зависимости от этого можно выделить социально-психологический и социологический подходы, в рамках которых определяются стереотипы сознания и поведения, стереотипы знаний, установок, интересов, антропологические, социальные, эмоционально-эстетические стереотипы, автостереотипы и гетеростереотипы, истинные и ложные стереотипы и т. д.

Социально-философский подход к изучению проблемы стереотипа социального взаимодействия предполагает рассмотрение стереотипа с точки зрения его функционирования в сознании и поведении индивида, социальной группы, общества и его влияния на их взаимодействие.

Одной из наиболее дискуссионных проблем, является проблема истинности или ложности стереотипа как элемента сознания. В самом начале большинство исследователей, как в западной, так и в отечественной науке склонялись к рассмотрению стереотипа только как ложного знания, что придавало негативную окраску данному явлению. Видимо, такая постановка проблемы гносеологически не корректна, так как любое знание, в том числе и стереотипное, может быть и истинным, и ложным, может вызывать действие адекватное и неадекватное реальности.

Надо отметить, что одной из отличительных особенностей работ последнего времени является попытка стереть с феномена стереотипизации устоявшуюся негативную окраску, и определить ее положительные моменты, способствующие установлению человеком взаимоотношений с различными сторонами объективной реальности, активизации процесса познания окружающей человека действительности.

Можно вполне согласиться с высказыванием А. Г. Балицкого и Л. М. Сабуровой, которые отмечали расхожесть представлений о совершенствовании социальных отношений в процессе «ломки» отживших стереотипов. Однако само по себе такое представление есть определенная дань стереотипности в худшем ее смысле. Как правило, в подобной позиции превалирует деструктивный элемент, основанный на упрощенной и односторонней трактовке феномена социального стереотипа, то есть «стереотипной трактовке стереотипа». Традиционное, оценочно-негативное представление о стереотипе как о догме, «тормозе общественного прогресса не учитывает многообразия его функций, включающее не только консервирующие, но и конструктивные моменты по отношению к общественной жизни»18.

Правомочность такой позиции доказывается тем, что обращение к стереотипам представляет собой естественный, неотъемлемый элемент осознания и восприятия действительности, основанный на объективном процессе стереотипизации как средства познавательной деятельности и социального реагирования отдельной личности и социальных групп в целом. Более того, «стереотипы наличествуют в сознании даже при самом глубоком проникновении в суть проблемы. При этом, чем сложнее ситуация, тем большее значение приобретает выработка стереотипов»19, позволяющих упростить понимание ситуации, в краткие сроки определить механизмы поведения. С некоторыми допущениями можно утверждать, что стереотип является, по сути, определенным способом фиксации существующих или существовавших ранее зависимостей. Осознание же зависимости позволяет в дальнейшем автоматически группировать множественные факты в более крупные логические блоки, оперируя в процессе познания уже не множеством, а единицами.

Соответственно, наибольшую разработанность в науке получила область, связанная с характеристикой основных черт, присущих стереотипу как элементу сознания. Многие авторы отмечают, что в структуре стереотипа присутствуют два момента: первый – когнитивный момент, то есть закрепление в стереотипе запаса сведений о чем-либо. Это еще раз доказывает объективную природу стереотипа, так как мы имеем дело с обобщением, которое всегда являлось органическим свойством человеческого мышления. Так как стереотипизация тесно связана с естественным процессом познания, то стереотип является результатом постоянного движения нашего мышления от конкретного единичного факта к общему положению. Что касается необъективности стереотипа, то здесь нужно отметить определенную иллюзорность даже научных знаний. Так, например, всеми уважаемая наука физика выводит газовые законы для идеального газа, объективно не существующего в природе. Однако это нисколько не мешает использовать обозначенные законы для расчета реальных газов.

Вторым моментом, присущим стереотипу является оценка, так как в стереотипе всегда присутствует отношение к объектам социальной действительности. Как подчеркивает В. А. Дцов, «стереотип включает в себя две стороны знание и оценку. Оценка базируется на чувственно-эмоциональном отражении… Для понимания сущности стереотипа необходимо иметь в ввиду, что в процессе его развития то чувственная сторона, то сознательная выступают в качестве преобладающей…»20. Это важное положение, принципиально отличающее отечественного понимание стереотипов от западной трактовки, дает возможность понять механизмы формирования и разрушения стереотипов.

Стереотипы принимаются людьми за истинное знание, однако последние фактически содержат в себе лишь неполное и одностороннее описание какого-то факта действительности. Это описание, как правило, сочетается с сильными эмоциональными отношениями (симпатия или антипатия, принятие или непринятие) и с установленным традицией или обычаем предписанием поведения и оценки подобного факта действительности. Стереотипы обычно усваиваются человеком не критически под влиянием его социального окружения.

Стереотипы различаются качественно: они могут быть более или менее близкими к истине и могут быть принципиально ложными, неузнаваемо искажающими объект своего отражения. Если измерять стереотипы критериями научной истины и строгой логики, то их придётся признать крайне несовершенными средствами мышления. И, тем не менее, стереотипы существуют и широко используются людьми, хотя они и не всегда осознают это.

Можно сказать, что одной из характерных черт, присущих стереотипу и отличающих его от других элементов сознания является его эмоциональная окрашенность. Именно это качество стереотипа способствует тому, что стереотипы крайне прочно закрепляются в массовом сознании, обладая поразительной устойчивостью.

Устойчивость стереотипа всегда рассматривалась только как негативная его черта, благодаря которой стереотипы способствуют формированию комплексов догматизма и консерватизма в индивидуальном и массовом сознании, препятствуют перестройке устаревших типов мышления. Беря за основу такой подход в понимании сущности стереотипов, один из исследователей массового сознания Ж. Т. Тощенко считает, что сознание, содержащее мифы и стереотипы, является деформированным, ложным. В частности он пишет: «Деформация общественного сознания неминуемо порождает ложное сознание, когда объективные картины мира отражаются искаженно, предвзято, тенденциозно… Ложное сознание проявлялось чаще всего в двух формах: в мифах и стереотипах. Именно они страшным грузом действовали на жизнь людей, подавляли все новое, передовое, нетрафаретное… Что касается мифов, то они в значительной степени связаны с функционированием идей, которые в своем большинстве отражали не реальную, а желаемую картину того или иного общественного процесса или явления. Наряду с мифами в реальной жизни пышным цветом расцвели стереотипы, когда в сознании людей формировалось и закреплялось упрощенное, схематизированное, зачастую искаженное представление о происходящих процессах и явлениях»21.

Трудно в полной мере согласиться с такой негативной оценкой роли стереотипов в индивидуальном и массовом сознании. Несомненно, стереотипы имеют негативные черты как элементы сознания, но в то же время нельзя не учитывать и ряд их позитивных свойств.

Нам представляется правомерным в этой связи высказывание о том, что «мы часто недооцениваем позитивных функций социальных стереотипов в общественном развитии. Прежде всего, эта недооценка касается того факта, что социальный стереотип является носителем общественной традиции (что во многом определяет поведение личности), ее деятельности, субстратом, представляющимся важнейшим стабилизатором существования человеческой общности, стабилизатором, в котором откладывается, закрепляется и передается опыт, как отдельного человека, так и отдельных поколений»22.

Еще одним важным свойством стереотипа, который во многом объясняет особенности данного явления, является его социальная детерминированность. Стереотип чаще всего выражает чувства индивида и его систему ценностей, при этом он всегда соотнесен с групповыми ценностями и групповыми чувствами. В силу этого возможно единство тех или иных стереотипов у определенной социальной группы. Благодаря этой своей особенности стереотип на определенных этапах может выполнять интегрирующую функцию, способствуя процессу социально – психологического единства группы. В определенной степени стереотипы служат инструментом психологической защиты группы, ее ценностей и интересов, и соответственно зашиты личности, входящей в данную социальную группу.

1.См., напр.: Кцоева Г. У. Опыт эмпирического исследования этнических стереотипов // Психологический журнал. – 1986. – Т. 7. – № 2.
2.Переломов Л. С. Конфуцианство и легизм в политической истории Китая. – М: Наука, 1981. – С. 68.
3.Там же.
4.Платон. Законы. 643д – 644а См.: Горелов А. А. Древо духовной жизни. – М: SvR – Аргус, 1994. – С. 102.
5.Тадеуш М. Ярошевский. Личность и общество. – М: Прогресс. 1973. —С. 66.
6.Lippman W. Public opinion, N. Y. № 4. 1926, p. 171.
7.Там же.
8.Allport J. W. The natural of Prejuduce, N. Y. № 4. 1958, p. 187.
9.Шибутани Т. Социальная психология. – М., 1969. – С. 98.
10.Davis D. К., Baran Mass. Communication and everyday Life.
11.Агеев В. С. Психологическое исследование социальных стереотипов // Вопросы психологии. – 1986. – № 1. – С. 95—101.
12.Шерковин Ю. А. Убеждение, внушение, пропаганда // Вестник МГУ, – 1969. – № 5; Гадждев К. С. США – Эволюция буржуазного сознания. – М., 1981. – 368с; Батыгин Г. С. Стереотипы поведения: распознание и интерпретация // Соц. исследования. – 1980. – № 4; Зак Л. А. Западная дипломатия и внешнеполитические стереотипы. – М, 1977; Кондратенко Г. М. Об особенностях стереотипизации // Вестник МГУ – 1968. – № 2. – С. 56–65; Бодалев А. А., Куницына В. Н. О социальных эталонах и стереотипах и их роль в оценке личности // Человек и общество / Под ред. Ананьева Б. Г. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1971. – С. 151–160; Шихирев П. Н. Исследование стереотипа в американской социальной науке // Вопросы философии. – 1971. – № 5; Агеев В. С. Межгрупповое взаимодействие. Социально-психологические проблемы. – М., 1990. – С. 104; Ядов В. А. К вопросу о теории «стереотипизации» в социологии // Философские науки. – 1960. – № 2. – С. 47–58.
13.Коллектив, личность, общество / Словарь социально-психологических понятий. – Л., 1987. – С. 108.
14.Феофанов С. А. Стереотип и «имидж» в буржуазной пропаганде // Вопросы философии. – 1980. – № 6. – С. 37.
15.Егорова-Гантман Е., Плешаков К. Концепция образа и стереотипа в международных отношениях // МЭМО. – 1988. – № 2. – С. 20.
16.Немировский В. О. Социология личности. – Красноярск: Изд-во Красноярск. ун-та,1989. -С. 81.
17.Бурлацкий Ф. М., Галкин А. А. Современный Левиафан / Очерки политической социологии капитализма. – М.: Мысль, 1988. – С. 254.
18.Балицкий А. Г., Сабурова Л. А. Социальные стереотипы: некоторые особенности социальной регуляции / Диалектико-материалистическая концепция и современность. – Пермь, 1989. – С. 110.
19.Бурлацкий Ф. М., Галкин А. А. Современный Левиафан / Очерки политической социологии капитализма. – М.: Мысль, 1988. – С. 254.
20.Ядов В. А. К вопросу о теории «стереотипизации» в социологии // Философские науки. -1960. – № 2. – С. 51.
21.Тощенко Ж. Т. Застой духа и пути его преодоления в книге «Драма обновления» / Под. ред. М. И. Мелкумяна. – М: Прогресс, 1990. – С. 580–581.
22.Балицкий А. Г., Сабурова Л. А. Социальные стереотипы: некоторые особенности социальной регуляции // Диалектико-материалистическая концепция и современность. – Пермь, 1989. – С. 3.

Bepul matn qismi tugad.

Yosh cheklamasi:
12+
Litresda chiqarilgan sana:
16 may 2017
Yozilgan sana:
2016
Hajm:
161 Sahifa 3 illyustratsiayalar
ISBN:
978-5-906879-19-6
Mualliflik huquqi egasi:
Прометей
Yuklab olish formati: