Kitobni o'qish: «Сухой Лог. След в Заречье»
Глава 1
Дорога на Сухой Лог
— Ещё долго?
Максим посмотрел на экран телефона, лежавшего в подстаканнике, хотя прекрасно знал, что ответа там не будет. Связи не было уже минут двадцать.
— Минут сорок, наверное, — ответил он.
Елена недоверчиво посмотрела на мужа.
— Ты же говорил двадцать.
— Я говорил, что по карте двадцать.
— А по твоей карте?
Максим усмехнулся.
— По моей карте мы уже приехали.
Елена тоже улыбнулась и снова отвернулась к окну.
За стеклом тянулся лес. Сначала им попадались отдельные деревья, потом лес становился плотнее. Дорога постепенно сужалась, асфальт местами пошёл трещинами, а привычные дорожные знаки начали встречаться всё реже. Последний указатель на населённый пункт они увидели минут десять назад.
Елена снова достала телефон и посмотрела на экран.
— Связи нет.
— Я заметил.
— Интернет тоже.
— Тоже заметил.
Она немного помолчала, а потом повернулась к мужу.
— Максим, а если там вообще ничего не ловит?
— Отец говорил, что ловит.
— Где?
Максим задумался.
— Возле какой-то башни.
— Какой башни?
— Водонапорной.
Елена посмотрела на него с лёгкой усмешкой.
— Конечно.
— Что?
— Ничего. Просто очень современный отдых. Водонапорная башня, шашлыки, отсутствие связи.
Максим улыбнулся.
— Ты сама хотела отдохнуть от города.
— От города. Не от цивилизации.
Он ничего не ответил.
Дорога впереди стала ещё хуже. Асфальт закончился почти незаметно: сначала его стало меньше, потом он окончательно исчез, уступив место разбитой грунтовке.
Машину тряхнуло.
Елена ухватилась за ручку над дверью.
— Вот теперь мы точно в деревне.
— Осталось только увидеть корову посреди дороги.
— И трактор.
— Трактор обязательно будет.
— Надеюсь, магазин тоже будет.
— Отец говорил, что магазин есть.
— Хорошо.
Через несколько секунд Елена спросила:
— А что именно он говорил про этот дом?
Максим пожал плечами.
— Что старый.
— Это я уже поняла.
— Что ремонтировать дорого.
— Это тоже.
— И что дед никогда не хотел его продавать.
Елена повернулась к нему.
— Почему?
— Потому что это дом его отца.
— И всё?
— Вроде бы.
Максим снова посмотрел на дорогу.
Он не помнил деда почти совсем. От детства остались только отдельные воспоминания, больше похожие на фотографии: большая мужская ладонь, запах табака от старой куртки, низкий голос, деревянная лавка возле дома.
Может быть, часть этих воспоминаний он вообще придумал.
Герман умер несколько недель назад.
Отец сообщил об этом по телефону обычным голосом, будто говорил о человеке, которого давно не видел.
Максим тогда удивился. Не смерти деда — Герман был уже в возрасте. Его удивило другое: отец практически ничего не сказал.
Ни воспоминаний, ни сожалений.
Только:
— Дом теперь твой.
А спустя несколько секунд добавил:
— Лучше продай.
Максим тогда не придал этому значения. Теперь почему-то вспоминал тот разговор снова и снова.
— О чём думаешь? — спросила Елена.
— Об отце.
— Опять?
— Я просто пытаюсь вспомнить, что он рассказывал про деревню.
— Много?
— Нет.
— Совсем?
— Почти ничего.
Елена ненадолго задумалась.
— Странно.
— Я тоже так думаю.
— Может, просто не любит вспоминать?
— Наверное.
Максим переключил передачу.
Машина медленно поднялась на небольшой холм.
И вдруг лес расступился.
Впереди показалась деревня.
Сначала Максим увидел несколько крыш, разбросанных между деревьями. Потом деревянные дома, старые заборы, столбы вдоль дороги.
Никакой вывески с приветствием. Никакого указателя.
Только на обочине стоял небольшой покосившийся щит.
На нём чёрными буквами было написано:
СУХОЙ ЛОГ
Ниже кто-то когда-то написал что-то ещё, но краска почти полностью стёрлась.
Максим сбросил скорость.
Елена немного подалась вперёд, пытаясь рассмотреть деревню.
— И это всё?
— Похоже.
— А где люди?
— Не знаю.
Они проехали ещё несколько сотен метров. На улице действительно почти никого не было.
Мимо одного дома прошла женщина с ведром. У другого стоял старый велосипед. Где-то за забором залаяла собака. Вдалеке показался трактор.
Елена улыбнулась.
— Ну вот. Трактор.
— Я же говорил.
— Теперь осталось найти магазин.
Максим посмотрел на дорогу.
— Думаю, сначала дом.
— Конечно.
Она снова посмотрела в окно.
— Красиво здесь.
Максим ничего не ответил.
Он сам не мог понять, что чувствует.
Наверное, ожидал увидеть что-то другое. Место из рассказов отца.
Только отец почти ничего не рассказывал.
Поэтому в его воображении Сухой Лог существовал скорее как название, чем как настоящее место.
А теперь это место было перед ним.
Обычная деревня.
Старые дома.
Лес.
Тишина.
Максим свернул с главной дороги. Ему оставалось найти дом Германа.
Он достал из бардачка старый лист бумаги, который отец передал ему вместе с документами. На нём был написан адрес.
Максим посмотрел на номер дома, потом на улицу.
— Кажется, сюда.
— «Кажется»? — переспросила Елена.
— Ну да.
— Прекрасно.
— Не переживай.
— Я и не переживаю.
— Тогда почему ты так сказала?
— Потому что мы едем в неизвестную деревню без связи по адресу, который ты определяешь по бумажке.
Максим засмеялся.
— Зато романтика.
— Романтика будет вечером.
— А сейчас?
Елена посмотрела на разбитую дорогу.
— Сейчас у нас приключение.
Максим свернул ещё раз.
Дом Германа оказался почти у самой окраины.
Он увидел его не сразу.
Сначала заметил старый забор, потом покосившуюся баню и только после этого сам дом.
Максим остановил машину.
Несколько секунд они молчали.
Дом был именно таким, каким он представлял его после разговора с отцом.
Старым. Невысоким. Слегка покосившимся.
Крыша была покрыта дранкой, местами потемневшей от времени. Из трубы над крышей торчал старый дымоход.
Прямого подъезда к дому не было.
От дороги к нему вела только узкая тропинка, протоптанная между травой.
Елена первой открыла дверь машины.
— Ну что?
Максим посмотрел на дом.
— Похоже, это он.
Он вышел.
Вокруг было тихо.
Не страшно.
Просто тихо.
Где-то в лесу кричала птица. Ветер шевелил траву возле забора.
Максим достал из кармана ключ.
Посмотрел на него.
И впервые за всё время почувствовал, что эта поездка для него значит немного больше, чем просто продажа старого дома.
Он закрыл машину.
— Пойдём?
Елена взяла его за руку.
— Пойдём.
Они пошли по тропинке к дому.
Глава 2
Дом
Ключ вошёл в замок не сразу.
Максим несколько секунд поворачивал его в разные стороны, пока внутри наконец не щёлкнуло. Он нажал на ручку и потянул дверь на себя.
Старые петли протяжно скрипнули.
Первое, что он почувствовал, — запах. Старое дерево, немного пыли, холодный воздух и что-то ещё, едва уловимое. Наверное, запах печи.
Елена заглянула внутрь через его плечо.
— Ну?
— Заходим?
— А мы зачем сюда приехали?
Максим усмехнулся и переступил порог.
В доме было прохладно. Он включил свет. Лампочка под потолком несколько раз мигнула, но всё-таки загорелась.
Перед ними оказался небольшой зал, совмещённый с кухней.
Слева стоял старый диван. Напротив него — небольшой цветной телевизор на низкой тумбе. Телевизор был действительно старым: толстый корпус, выпуклый экран, несколько кнопок сбоку.
Елена подошла ближе и провела пальцем по верхней панели.
— Он ещё работает?
— Не знаю.
Она посмотрела на палец.
— Здесь почти нет пыли.
Максим огляделся.
Елена была права. Дом выглядел старым, но грязным его назвать было нельзя.
На столе не лежала посуда. На полу не валялись вещи. Стулья стояли ровно, а занавески на окнах были аккуратно расправлены.
Даже воздух казался каким-то застоявшимся, но не тяжёлым.
— Странно, — сказала Елена.
— Что?
— Я ожидала худшего.
Максим усмехнулся.
— Отец любит преувеличивать.
— Он говорил, что дом чуть ли не разваливается.
— Ну, технически он всё ещё стоит.
— Пока.
Елена открыла дверь небольшой кладовки.
На полках стояли банки, старые кастрюли и несколько пустых стеклянных бутылок. Всё было аккуратно расставлено.
— Герман, похоже, ничего не выбрасывал.
Максим подошёл ближе.
— Наверное, пригодится.
— Даже пустые бутылки?
— Особенно пустые бутылки. В деревне это стратегический запас.
Елена рассмеялась.
Максим улыбнулся, но почти сразу снова стал серьёзным.
Он смотрел на полки и пытался представить деда здесь. Как тот открывал эту кладовку, доставал банку, ставил обратно кастрюлю.
Странное чувство.
Человек умер, а его привычки всё ещё оставались в доме.
— Пойдём, — сказала Елена. — Посмотрим спальню.
Вторая комната оказалась небольшой.
У стены стояла большая кровать с деревянным изголовьем. Рядом находилась тумбочка, на которой лежали очки в старом футляре и книга, закрытая примерно на середине.
Максим остановился у двери.
— Я думал, после смерти всё уже убрали.
Елена посмотрела на кровать.
— А зачем?
— Не знаю. Просто думал, что кто-нибудь приедет и разберёт вещи.
— Может, никто не стал трогать.
Максим кивнул.
На стуле возле кровати висела старая рубашка.
Он подошёл и взял её. Ткань была плотной, грубой.
Максим провёл пальцами по рукаву.
На секунду ему показалось, что он снова увидел перед собой деда.
Не нынешнего.
Того, которого помнил ребёнком.
— Ты его хорошо помнишь? — спросила Елена.
Максим задумался.
— Не знаю.
— Как это?
— Я помню отдельные вещи.
Он положил рубашку обратно.
— Его руки. Голос. Как он сидел на этой самой лавке во дворе.
Елена ничего не сказала.
Максим посмотрел на кровать.
— А самого его почти не помню.
Несколько секунд они стояли молча.
Потом Елена спросила:
— Ну что, жить здесь можно?
Максим оглядел комнату.
— Временно.
— Я так и думала.
Они вернулись в зал.
Максим открыл старый шкаф. Внутри висела одежда Германа: несколько рубашек, куртка, старый пиджак и рабочая одежда.
На верхней полке лежала картонная коробка.
Максим достал её и поставил на стол.
Внутри оказались фотографии.
Он сел на диван и начал перебирать снимки.
На большинстве были незнакомые люди. Молодые мужчины, женщины, дети. На некоторых фотографиях был сам Герман.
Молодой.
Почти совсем не похожий на того человека, которого Максим запомнил.
— Смотри, — сказала Елена.
Она держала одну фотографию.
На ней стояли два мальчика. Один был совсем маленьким, второй — лет десяти.
— Это отец? — спросила она.
Максим взял фотографию.
— Наверное.
Он внимательно посмотрел на снимок.
— Похож.
— А ты говоришь, что почти не помнишь деда.
— Я его молодым вообще не видел.
Елена перевернула фотографию.
На обратной стороне ничего не было.
Она положила её рядом с остальными.
— Интересно, почему отец так мало рассказывал об этом месте?
Максим пожал плечами.
— Говорил, что здесь нечего делать.
— И всё?
— В основном.
— А про деда?
— Тоже почти ничего.
Елена посмотрела на фотографии.
— Странно.
Максим не ответил.
Он продолжил перебирать снимки.
На одной фотографии Герман стоял рядом с трактором. На другой был изображён двор этого же дома, только совсем другой — без покосившегося забора и заросшего участка.
Ещё одна фотография была сделана возле какого-то здания.
Максим задержал её в руках.
— Что это?
Елена наклонилась ближе.
— Не знаю.
— Похоже на лесничество.
— Может быть.
Максим перевернул снимок.
На обороте было написано несколько слов, но чернила почти выцвели. Разобрать можно было только одно:1986
— Старая фотография, — сказала Елена.
— Очень.
Максим положил её обратно в коробку.
— Может, потом посмотрим внимательнее.
— Может.
Через некоторое время Елена хлопнула ладонями.
— Всё.
— Что всё?
— Я хочу есть.
Максим посмотрел на часы.
— Мы почти пять часов ехали.
— Вот именно.
— Три с половиной.
— Для меня пять.
Максим засмеялся.
— Хорошо. Идём искать магазин.
— А потом шашлык.
— Сначала магазин.
— Потом шашлык.
— Договорились.
Они закрыли дом и отправились обратно к дороге.
Магазин нашёлся почти сразу. Небольшое деревянное здание с выцветшей вывеской стояло неподалёку от перекрёстка.
Внутри было тесно.
За прилавком сидела пожилая женщина. Она подняла глаза, когда Максим вошёл.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, — ответил он.
Максим начал перечислять продукты: хлеб, мясо, овощи, уголь, воду.
Женщина молча складывала покупки.
Когда Максим назвал свою фамилию, она вдруг остановилась.
— Руденко?
— Да.
Женщина посмотрела на него внимательнее.
— Николай?
— Это мой отец.
Несколько секунд она молчала.
— А ты, значит, Максим.
Это прозвучало не как вопрос.
Максим слегка нахмурился.
— Да.
Женщина кивнула.
— Германов внук.
— Да.
Она ещё раз посмотрела на него.
— Давно тебя не видела.
Максим удивлённо посмотрел на неё.
— Вы меня раньше видели?
Женщина улыбнулась.
— Маленький был. Совсем маленький.
Максим хотел спросить ещё что-нибудь, но женщина уже снова занялась покупками.
— Сколько с вас? — спросила Елена.
Женщина назвала сумму.
Максим расплатился.
Когда они вышли на улицу, Елена посмотрела на мужа.
— Она действительно тебя помнит?
— Не знаю.
— Но ты же сказал, что никогда здесь не был.
— В детстве был. Один или два раза.
— А ты не помнишь?
Максим пожал плечами.
— Видимо, нет.
Елена немного подумала.
— Она странная.
— Почему?
— Не знаю. Просто странная.
— Она просто старушка.
— Возможно.
Они вернулись к дому.
К вечеру успели растопить печь. Внутри постепенно становилось теплее.
Елена разложила продукты на столе, а Максим вышел во двор.
Он долго смотрел на участок.
Теплица. Несколько грядок. Старая баня. Сарай для дров.
Всё выглядело так, будто Герман ещё недавно ходил здесь.
Максим подошёл к лавочке и сел.
На несколько секунд закрыл глаза.
В памяти вдруг всплыл тёплый летний день.
Большая мужская рука.
Голос деда.
«Сиди спокойно. Птиц послушай».
Максим открыл глаза.
Воспоминание исчезло так же быстро, как появилось.
— Макс! — крикнула Елена из дома.
— Что?
— Иди сюда!
Он поднялся.
— Сейчас.
Максим уже собирался зайти в дом, когда ещё раз посмотрел на лавочку.
Старая, потемневшая от дождей и времени.
На ней когда-то сидел Герман.
Теперь сидел он.
Максим почему-то подумал, что деду это бы понравилось.
Он зашёл в дом.
Коробка с фотографиями всё ещё лежала на столе.
Максим остановился возле неё.
Несколько секунд смотрел на снимки, а потом снова взял фотографию с двумя мальчиками.
На этот раз он перевернул её.
В углу, почти у самого края, карандашом была написана дата 1986.
Максим нахмурился.
— Что там? — спросила Елена.
— Ничего.
Он положил фотографию обратно.
— Просто дата.
Елена кивнула и продолжила раскладывать продукты.
Максим ещё несколько секунд смотрел на коробку.
1986 год.
Он сам не мог объяснить почему, но эта дата почему-то не выходила у него из головы.
— Что там? — спросила Елена.
— Ничего.
Он убрал фотографию в коробку.
— Просто дата.
Елена кивнула и продолжила раскладывать продукты.
Максим ещё раз посмотрел на коробку.
Он почему-то не мог объяснить, почему эта дата вдруг показалась ему важной.
Глава 3
Первая ночь
К ужину стало совсем темно.
Елена поставила на стол тарелки, нарезала хлеб и разложила овощи. Мясо они решили оставить на завтра. Шашлык в первый же вечер отменился сам собой: после дороги сил уже почти не осталось.
Максим достал из шкафа старую сковороду и поставил её на плиту.
— Думаешь, она работает? — спросила Елена.
— Сейчас узнаем.
Он повернул ручку.
Плита щёлкнула, потом раздался короткий хлопок.
Елена отступила на шаг.
— Это нормально?
— Надеюсь.
Через несколько секунд конфорка загорелась.
— Работает, — сказал Максим.
— Отлично. Значит, хотя бы ужинать можем.
Максим достал масло и поставил сковороду на огонь.
Елена села за стол.
— Я, кстати, уже передумала продавать дом.
Максим посмотрел на неё.
— Серьёзно?
— Нет.
— А я почти поверил.
— Я просто представила, сколько будет стоить ремонт.
Максим усмехнулся.
— Отец говорил, что очень дорого.
— Он не преувеличивал.
Елена оглядела комнату.
— Хотя знаешь... Мне здесь нравится.
— В доме?
— Да.
— Почему?
Она немного подумала.
— Не знаю. Здесь спокойно.
Максим положил мясо на сковороду.
— Ты же говорила, что здесь слишком далеко от цивилизации.
— Это днём.
— А сейчас?
— Сейчас темно. В темноте всё романтичнее.
Максим засмеялся.
— Понятно.
Они некоторое время молчали.
За окном было совершенно темно. Стекло отражало комнату, и казалось, будто за окном ничего нет.
Елена посмотрела на часы.
— Уже почти десять.
— Быстро.
— Для меня нет. Я после такой дороги завтра до обеда спать буду.
— А я хочу утром посмотреть участок.
— Конечно.
— Потом баню.
— Зачем?
— Посмотреть, можно ли её восстановить.
— Ты уже решил, что будешь восстанавливать?
— Пока просто смотрю.
Елена покачала головой.
— Ты приехал продать дом, а уже собираешься ремонтировать баню.
— Я не собираюсь её ремонтировать.
— Пока.
Максим улыбнулся.
— Посмотрим.
После ужина они вместе помыли посуду.
Водопровод в доме работал, хотя вода сначала шла ржавая. Пришлось несколько минут держать кран открытым, пока она не стала прозрачной.
Елена посмотрела на воду.
— Я в этом купаться не буду.
— А кто тебя заставляет?
— Мало ли.
Максим выключил кран.
Дом снова погрузился в тишину.
Они вышли на крыльцо.
Ночь здесь была совсем не похожа на городскую.
Не было гула машин.
Не было света фонарей.
Не было голосов за окнами.
Только ветер, шелестевший в деревьях, и редкие звуки из леса.
Елена прислонилась к дверному косяку.
— Красиво.
Максим кивнул.
Над домами виднелось огромное количество звёзд.
В городе он давно не видел такого неба.
— Теперь понятно, зачем люди сюда приезжают, — сказала Елена.
— Ага.
— Правда, я всё ещё хочу нормальный душ.
— Завтра посмотрим, что можно сделать.
Они вернулись в дом и закрыли дверь.
Перед сном Максим ещё раз прошёл по комнатам.
Выключил свет.
Проверил окна.
Закрыл входную дверь.
В спальне Елена уже лежала под одеялом.
— Всё?
— Всё.
Максим лёг рядом.
— Как тебе первый день?
Елена повернулась к нему.
— Длинный.
— Это всё?
— Нет.
Она улыбнулась.
— Мне нравится.
— Правда?
— Правда.
— Даже магазин?
— Особенно магазин.
— Почему?
— Там хотя бы можно было спросить, где мы находимся.
Максим засмеялся.
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Он выключил свет.
Через несколько минут они оба замолчали.
Дом постепенно наполнился ночными звуками.
Где-то под полом что-то тихо потрескивало.
Ветер время от времени ударялся в стену.
Несколько раз скрипнула крыша.
Максим уже почти заснул, когда услышал звук снаружи.
Тихий.
Будто кто-то прошёл по тропинке возле дома.
Он открыл глаза.
Прислушался.
Ничего.
Максим посмотрел на Елену.
Она спала.
Он снова закрыл глаза.
Через минуту звук повторился.
На этот раз ближе.
Шаг.
Пауза.
Ещё один.
Максим сел на кровати.
— Елена.
Она что-то пробормотала во сне.
— Елен.
Жена открыла глаза.
— Что?
— Ты слышала?
Она сонно посмотрела на него.
— Что?
Максим прислушался.
Тишина.
— Ничего.
— Тогда спи.
— Наверное, показалось.
Он лёг обратно.
Через несколько секунд Елена снова уснула.
Максим ещё некоторое время лежал с открытыми глазами.
Потом услышал тихий скрип.
Не снаружи.
В доме.
Будто кто-то медленно прошёл из одной комнаты в другую.
Максим резко сел.
Сердце забилось немного быстрее.
Он посмотрел на дверь спальни.
Она была открыта.
В темноте виднелся проход в зал.
Никого.
Максим включил телефон и посветил экраном.
Пусто.
Он встал.
Босиком прошёл в зал.
Свет от телефона медленно скользил по комнате.
Старый диван.
Телевизор.
Стол.
Шкаф.
Ничего.
Максим постоял несколько секунд, прислушиваясь.
Потом усмехнулся самому себе.
Старый дом.
Дерево.
Ветер.
Наверняка всё дело в этом.
Он уже собирался вернуться в спальню, когда заметил на столе коробку с фотографиями.
Максим остановился.
Он точно помнил, что вечером убрал её обратно в шкаф.
Теперь коробка стояла на столе.
Максим посмотрел на шкаф.
Дверца была закрыта.
Он подошёл к столу и осторожно коснулся коробки.
Открыл.
Фотографии лежали внутри.
Все на месте.
Максим несколько секунд смотрел на них, потом закрыл коробку.
— Наверное, сам оставил, — тихо сказал он.
Он убрал её обратно в шкаф.
Закрыл дверцу.
И вернулся в спальню.
Утром Максим проснулся от солнечного света.
Несколько секунд он не понимал, где находится.
Потом вспомнил дорогу, деревню и дом.
Елена ещё спала.
Максим тихо встал и вышел в зал.
На кухне было прохладно.
Он открыл входную дверь и вышел на крыльцо.
Утро в Сухом Логе было совсем другим.
Солнце только поднималось над лесом.
Где-то кричали птицы.
Над травой лежала роса.
Максим спустился с крыльца и остановился.
На земле перед домом были следы.
Свежие.
Они шли от дороги к самому крыльцу.
Максим посмотрел на них внимательнее.
Обычные следы обуви.
Он поднял голову и посмотрел на дорогу.
Потом снова на следы.
Вчера вечером они с Еленой были единственными людьми, которые приходили к дому.
По крайней мере, так ему казалось.
Максим несколько секунд стоял неподвижно.
Затем пожал плечами.
Мало ли кто проходил здесь утром.
Он развернулся и пошёл обратно в дом.
А следы остались на мокрой от росы траве.
Глава 4
Деревня
Максим ещё несколько секунд стоял возле дома, глядя на следы в траве.
Роса уже начала исчезать под лучами солнца, но следы оставались хорошо заметны. Несколько отпечатков тянулись от дороги к крыльцу, а потом обрывались возле самой ступеньки.
Он присел и внимательно посмотрел на один из них.
Обычная обувь.
Размер определить было сложно, но след казался довольно большим.
Максим выпрямился.
— Ерунда какая-то.
— Что там?
Он обернулся.
Елена стояла в дверях, завернувшись в его старую толстовку.
— Ничего.
— Ты уже разговариваешь сам с собой?
— Нет.
— Тогда с кем?
Максим показал на землю.
— Следы.
Елена спустилась с крыльца и посмотрела вниз.
— И?
— Вчера вечером их не было.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я сам здесь ходил.
Елена ещё раз посмотрела на траву.
— Может, кто-то утром прошёл.
— Наверное.
Она пожала плечами.
— Ну вот. Загадка раскрыта.
Максим улыбнулся.
— Ты всё портишь.
— Я реалист.
— Хорошо. Пойдём завтракать, реалист.
В доме Елена уже успела поставить чайник.
На столе лежал хлеб, сыр и вчерашние овощи.
— Кофе нет, — сообщила она.
— Почему?
— Потому что мы забыли его купить.
— А чай?
— Есть.
Максим сел за стол.
— Значит, будем пить чай.
— Вот именно.
Некоторое время они молчали.
За окном слышалось пение птиц.
Максим снова посмотрел на дом.
Днём он казался совсем другим.
Обычным.
Старым деревенским домом, который давно нуждался в ремонте.
Никаких странностей.
Никаких загадок.
Только следы в траве, которые вполне мог оставить любой человек.
— После завтрака хочу посмотреть участок, — сказал Максим.
— А потом?
— Потом в магазин.
— За кофе?
— За кофе.
— И за нормальной едой.
— Конечно.
— И за шашлыком.
— Это уже становится традицией.
Елена улыбнулась.
После завтрака Максим вышел во двор.
При дневном свете участок выглядел меньше, чем ему показалось вчера.
Он обошёл дом.
За сараем обнаружил старую колоду для колки дров. Рядом лежал топор с потемневшей деревянной ручкой.
Максим взял его в руки.
Лезвие было хорошо заточено.
— Дед следил за инструментами, — сказал он сам себе.
Он поставил топор обратно.
Баня оказалась в худшем состоянии, чем дом.
Одно окно было разбито, дверь перекосилась, а часть стены возле фундамента заметно просела.
Максим заглянул внутрь.
На полках стояли старые тазики, в углу лежали несколько веников, давно потерявших форму.
— Эту проще снести, — сказала Елена за его спиной.
Максим обернулся.
— Ты давно здесь?
— Достаточно.
Она заглянула внутрь.
— Тут даже пауки уже владельцы.
— Хорошая баня.
— Конечно.
Елена посмотрела на него.
— Ты ведь уже думаешь, как её восстановить?
— Нет.
— Врёшь.
— Немного.
Они вернулись к дому.
Максим ещё раз оглядел участок.
— Я хочу узнать, сколько будет стоить ремонт.
Елена кивнула.
— А потом решим.
— Да.
— Хотя я всё равно считаю, что продавать дом будет проще.
Максим посмотрел на старые стены.
— Посмотрим.
До магазина они решили пойти пешком.
Деревня днём оказалась совсем не такой безлюдной, как накануне.
Где-то хлопали двери.
Во дворах работали люди.
Из-за одного забора доносился лай собаки.
На соседней улице женщина развешивала бельё.
Елена оглядывалась по сторонам.
— А людей здесь больше, чем кажется.
— Летом многие приезжают.
— А зимой?
— Отец говорил, что почти половина домов пустует.
Они прошли ещё несколько десятков метров.
Навстречу им шёл мужчина.
Высокий, худощавый, в старой рабочей куртке и резиновых сапогах. На голове была выцветшая кепка.
Он остановился, едва увидев Максима.
Несколько секунд просто смотрел на него.
— Максим?
Максим остановился.
— Да.
Мужчина улыбнулся.
— Вот ведь... Вырос.
Максим внимательно посмотрел на него.
Лицо показалось знакомым, но вспомнить он его не смог.
— Простите, а мы знакомы?
Мужчина усмехнулся.
— Ты маленький был. Откуда тебе помнить?
Он протянул руку.
— Виктор Петрович.
Максим пожал её.
— Максим.
— Я знаю.
Виктор Петрович перевёл взгляд на Елену.
— А это жена?
— Да. Елена.
— Очень приятно.
— Взаимно.
Несколько секунд они стояли молча.
Потом Виктор Петрович спросил:
— В дом приехали?
— В дом деда.
— Знаю.
— Вы знали Германа?
Виктор Петрович кивнул.
— Знал.
Он посмотрел в сторону дома.
— Мы с ним на ферме работали.
— Давно?
— Давно.
— Отец рассказывал, что дед всю жизнь здесь прожил.
— Почти всю.
Максим заинтересованно посмотрел на него.
— А потом?
Виктор Петрович пожал плечами.
— Потом как у всех.
Ответ явно ничего не объяснял.
— Вы давно здесь живёте?
— Всю жизнь.
— И знаете всех?
— Почти.
— Тогда, может, подскажете, что здесь интересного посмотреть?
Виктор Петрович усмехнулся.
— У нас?
— Ну да.
— Лес. Река. Озеро. Старое лесничество.
— Лесничество?
— Заброшенное.
— А где оно?
Виктор Петрович посмотрел на Максима.
— Зачем тебе?
— Просто интересно.
— Там смотреть не на что.
— А всё-таки?
Мужчина махнул рукой в сторону леса.
— Если пойдёшь от деревни на север, увидишь старую просеку. Дальше по ней.
— Далеко?
— Километров пять.
Елена посмотрела на мужа.
— Мы сегодня точно никуда не пойдём.
Максим улыбнулся.
— Я просто спрашиваю.
Виктор Петрович снова посмотрел на него.
— Лучше сначала с домом разберись.
— Почему?
— Старый он.
— Это я уже понял.
Мужчина кивнул.
— И не спеши ничего выбрасывать.
Максим удивлённо посмотрел на него.
— Почему?
— Герман ничего просто так не хранил.
После этих слов Виктор Петрович попрощался и пошёл дальше.
Максим проводил его взглядом.
— Странный мужик, — сказала Елена.
— Нормальный.
— Нормальный человек не говорит «Герман ничего просто так не хранил», а потом уходит.
Максим усмехнулся.
— Может, он просто хотел показаться умным.
— Получилось.
Они продолжили идти.
Через несколько минут Максим снова заговорил:
— Он сказал про озеро.
— Какое?
— Безымянное.
— Хорошее название.
— Почему?
— Потому что не нужно было придумывать.
Максим рассмеялся.
Они дошли до магазина.
Перед входом Максим остановился.
— Подожди.
— Что?
— Я хочу кое-что спросить.
Он посмотрел в сторону леса.
— Про 1986 год.
Елена нахмурилась.
— Почему именно про него?
— Фотография.
— Та самая?
— Да.
Он помолчал.
— Мне интересно, что тогда здесь произошло.
Елена пожала плечами.
— Спроси.
Максим посмотрел на дверь магазина.
Потом снова на лес.
И вдруг поймал себя на мысли, что ему действительно хочется узнать ответ.
Не потому, что он ожидал чего-то необычного.
Просто потому, что впервые за много лет почувствовал: у его семьи здесь была какая-то история, о которой ему никогда не рассказывали.
Он открыл дверь магазина.
Колокольчик над входом звякнул.
А где-то далеко, за деревьями, в сторону старого лесничества, неожиданно раздался звук работающего двигателя.
Максим остановился.
Прислушался.
Через несколько секунд звук исчез.
— Ты слышал? — спросила Елена.
— Да.
— Трактор?
Максим посмотрел в сторону леса.
— Наверное.
И вошёл в магазин.
Глава 5
То, что осталось
После магазина они вернулись домой ближе к обеду.
Елена сразу занялась покупками, а Максим поставил пакет с продуктами на стол и достал из него пачку кофе.
— Вот это главное, — сказала Елена.
— А шашлык?
— Потом.
— Ты же всю дорогу о нём говорила.
— Сейчас мне нужен кофе.
Максим усмехнулся.
— Понял.
Он открыл шкафчик и нашёл старую турку.
— Только не говори, что ты будешь варить кофе вот в этом.
— А что с ней не так?
Елена посмотрела на турку.
— Ничего. Просто она выглядит так, будто ещё моего прадеда помнит.
— Зато рабочая.
Пока Елена занималась кофе, Максим снова посмотрел на шкаф, в котором лежали вещи Германа.
Он вспомнил слова Виктора Петровича.
Герман ничего просто так не хранил.
Максим открыл дверцу.
На верхней полке лежала та самая коробка с фотографиями.
Он достал её и поставил на стол.
— Опять фотографии? — спросила Елена.
— Да.
— Что ты хочешь найти?
— Не знаю.
— Отличный план.
Максим сел и начал перебирать снимки.
На одной фотографии Герман стоял возле трактора. На другой был изображён дом. Потом он нашёл фотографию, которую уже видел вчера.
Два мальчика.
Один совсем маленький.
Второй немного старше.
Максим долго смотрел на них.
— Кажется, это отец.
Елена подошла ближе.
— А второй?
— Не знаю.
— Может, брат?
Максим покачал головой.
— У отца нет братьев.
Он перевернул фотографию.
На обратной стороне ничего не было.
— Тогда кто это?
— Не знаю.
Максим положил снимок отдельно.
Следом попалась ещё одна фотография.
На ней был изображён тот же двор, но много лет назад.
Дом выглядел почти новым.
Перед ним стоял Герман.
Рядом с ним — ещё трое мужчин.
Максим нахмурился.
— Опять кто-то незнакомый?
— Да.
Он перевернул фотографию.
На этот раз с обратной стороны была надпись.
Несколько слов.
Почерк был неровным, выцветшим.
Максим поднёс фотографию ближе к окну.
— «После...»
Он замолчал.
— Что там?
— Не могу разобрать.
Елена взяла фотографию.
— Дай.
Она некоторое время всматривалась.
— Здесь вроде написано «после смены».
— Наверное.
Максим положил фотографию обратно.
Под ней обнаружился небольшой конверт.
Он был пожелтевшим, но сохранился хорошо.
На лицевой стороне было написано только одно имя.
Николай.
Максим замер.
Елена посмотрела на него.
— Отец?
Максим кивнул.
— Похоже.
Он осторожно взял конверт.
— Он его не отправил?
— Видимо, нет.
— А почему он здесь?
Максим посмотрел на конверт ещё раз.
— Не знаю.
На обратной стороне не было ни адреса, ни марки.
Только след от старого клея.
— Откроешь? — спросила Елена.
Максим несколько секунд молчал.
— Наверное.
Он аккуратно разорвал край.
Внутри лежал один сложенный лист бумаги.
Максим развернул его.
Почерк был тот же.
Первые строки читались хорошо.
«Коля, если ты всё-таки когда-нибудь приедешь сюда...»
Максим остановился.
Елена посмотрела на него.
— Читай.
Он продолжил.
«Не верь всему, что тебе будут рассказывать...»
Дальше несколько слов были размазаны.
Максим поднёс лист ближе к свету.
— Что там?
— Не знаю.
Он перевернул страницу.
На обороте было написано только несколько слов.
«Ты должен знать, что произошло тогда».
Максим медленно опустил лист.
В комнате стало тихо.
Елена первой нарушила молчание.
— Что произошло когда?
Максим посмотрел на фотографию с датой.
— Похоже, это как-то связано с этим.
Елена ничего не ответила.
Максим снова посмотрел на письмо.
Внизу стояла дата.
Он прочитал её несколько раз.
17 октября 2011 года.
— Дед написал это пятнадцать лет назад, — сказал он.
— А почему не отправил?
Максим покачал головой.
— Не знаю.
Он аккуратно сложил письмо обратно.
— Нужно поговорить с отцом.
Елена кивнула.
— Позвонишь сейчас?
Максим посмотрел на телефон.
Сигнала не было.
Он усмехнулся.
— Конечно.
— Забыла. У нас же водонапорная башня.
Максим положил телефон на стол.
— Тогда вечером попробую дойти до неё.
Он ещё раз посмотрел на письмо.
На конверте по-прежнему было написано только одно имя.
Николай.
Но почему-то Максим был уверен: дед писал его отцу не о доме.
И не о наследстве.
Он убрал письмо обратно в конверт.
А фотографию с датой 1986 года оставил на столе.
Теперь она выглядела совсем иначе.
Не просто старый снимок.
А часть истории, которую от него почему-то скрывали.
Глава 6
Разговор
Максим несколько раз набирал номер отца, но каждый раз смотрел на экран и сбрасывал вызов.
Он сам не понимал почему.
Наверное, потому что не знал, с чего начать.
«Пап, привет. Дед оставил тебе письмо. В нём написано, что ты должен узнать, что произошло тогда».
Звучало так, будто он звонит из дешёвого детектива.
Елена сидела за столом и наблюдала за ним.
— Звони уже.
— А если он занят?
— Он всегда занят.
— Тогда зачем звонить?
— Чтобы узнать, что он занят.
Максим улыбнулся.
— Очень полезный совет.
— Я стараюсь.
Он снова посмотрел на телефон.
Потом всё-таки нажал кнопку вызова.
Отец ответил после третьего гудка.
— Да?
— Привет, пап.
— Привет. Вы уже приехали?
— Да.
— Ну и как там?
Максим посмотрел на Елену.
— Нормально.
— Дом совсем развалился?
— Нет.
— Значит, ещё повезло.
Максим помолчал.
— Пап, я хочу кое-что спросить.
— Спрашивай.
— Ты помнишь, когда дед последний раз писал тебе?
На другом конце повисла пауза.
Небольшая.
Но Максим её заметил.
— Нет, — ответил Николай.
— Точно?
— Максим, это было давно.
— Я нашёл письмо.
Снова тишина.
На этот раз дольше.
— Какое письмо?
— Дед написал его тебе. Но не отправил.
Отец тяжело вздохнул.
— Что там?
— Я ещё не всё прочитал.
— Тогда зачем ты мне звонишь?
Максим нахмурился.
— Потому что хочу понять, почему он его написал.
— Откуда мне знать?
— Пап.
— Что?
— В письме написано: «Ты должен знать, что произошло тогда».
Николай ничего не ответил.
Максим почувствовал, как внутри появляется раздражение.
— Что произошло?
— Ничего.
— Тогда почему дед так написал?
— Не знаю.
— А 1986 год тебе что-нибудь говорит?
На этот раз пауза была совсем короткой.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
