Kitobni o'qish: «Родные края»

Уйду в поля

Тоска берёт за горло жадной хваткой,

И мысль, как ворон, в голове кружит.

Не надо мне ни славы, ни достатка,

Душа бродягой вольной, закричит.

Заброшу книги водку, рифмы, строки,

И тьфу на них, на критиканов злых!

Пусть страждут о порядке и пороках,

Уйду в поля, в просторы синевы!

Я буду пить рассветы, словно вина,

И песни петь ветрам, что вдаль зовут!

Жизнь, может, и безумна, но красива,

Когда ты вольный странник, а не шут!

С котомкой, и с душою нараспашку,

По тропам, где лишь вольные живут.

И буду пить из речки, словно бражку,

И слушать, как кузнечики поют!

И пусть твердят, что жизнь моя – пропала,

Что я безумец, вздумавший бежать!

Плевать! Мне эта вольность – как услада,

Как воздуха глоток, да подышать!

И ночь, как мать, укроет звездным пледом,

Расскажет сказки древних городов.

Я буду счастлив, буду просто бредом.

Для тех, кто в клетке собственных оков.

Пусть ищут смысла в золоте и власти,

Пусть строят замки, полные тоски.

Мне ближе шепот трав, небес участье,

И солнца луч, играющий в снежки.

И пусть твердят, что я – безумец, странный,

Что жизнь моя – потерянный билет.

Но знаю я, что океан бескрайний,

А мелкий пруд, только гадючий бред.

Русь

Раскинулась, не ведая границы,

Моя земля, мой синеокий край.

Щебечут тут, собравшись стаей птицы,

Летя в рассветный и туманный рай.

В твоих лесах — молчание и тайна,

В полях твоих — и воля, и печаль.

Ты и сурова, и необычайна,

И смотришь в неизведанную даль.

Здесь каждый холм — забытая былина,

Здесь каждый вздох — и горек он, и свят.

Тут плачет над обрывом ива-дива,

И звёзды в реку милую глядят.

Ты примешь всех — и правых, и виновных,

Укроешь всех покровом синевы.

И в тишине твоих полей безмолвных,

Слышнее голос мой, в лугах травы.

Поля пшеницы — золотое море,

тайга, как страж, сурова и седа.

В твоей душе, в твоём святом просторе,

Есть место всем, Русь матушка моя!

И сколько б ни бродил я по чужбине,

Твой образ вечно будет впереди.

Ты — колыбель моя и ты — святыня,

Что бьётся навсегда в моей груди.

И пусть мой голос, тихий и усталый,

Вплетётся в шум берёз и ковыля,

Чтоб вечно петь о том, как не хватало,

Твоей души, родная Русь моя.

Богославная Русь

Над тихой речкой зорька полыхает,

Туман клубится дымкой серебристой.

Любовью сердце наше наполняет,

И жизнь течёт неспешной лентой чистой.

Здесь трели птиц с рассветом оживают,

И ветерок сказ шепчет жизнетворный.

Златые нивы солнцем заливает,

Звон над церквями льётся переборный.

Здесь пахнет мёдом, липой и травою,

И вечностью, что в памяти хранима.

Здесь Русь святая – с верой и душою,

Земля отцов, навек благословима.

И в этот миг, когда душа открыта,

Всё прошлое встаёт перед глазами.

Здесь каждая тропинка сердцем свита,

И каждая берёзка мне родная.

Здесь тени предков бродят молчаливо,

И голоса их слышатся, сквозь время.

Их подвиг славный, бесконечно сильный,

Хранится здесь, и незабвенно время.

И над землёй, просторной и прекрасной,

Звучат мотивы, что душе знакомы.

Здесь жизнь течёт, размеренно и ясно,

В богославном и вечном перезвоне.

Песнь о Руси.

Поля безбрежны, леса тихо шумят.

Где реки могучие к морю текут,

Где зори багряные в небе горят,

Про Русь изначальную, сердцем пою.

Просторы твои, как мечта, широки,

И купол над ними – бездонный шатёр.

В тебе душа древняя, предков полки,

И воли народной нетленный узор.

Ты слышишь, как шепчутся травы в ночи?

Как ветер былины седые поёт?

Как звёзды, небесные стражи-ключи,

Хранят секрет прошлого, ночь напролёт?

Там мощь чернозёма, родящего хлеб,

И мудрость, что в сказах и песнях живёт.

Ты – духа высокого, светлого креп,

Ты – вера, что в сердце надеждой цветёт.

От скифских курганов до мшистых болот,

От хлада варяжского до степняка,

Твой образ нетленный столетья прядёт

Поэтов искусных и бардов, строка.

В нём – правда отцов и грядущего зов,

В нём – стойкость в невзгодах и радости плач.

О, Русь! основа ты всех наших основ,

И вечный хранитель, и мудрый наш врач.

Звенят колокольни над гладью озёр,

И крепости старые помнят бои.

Ты – судеб великих бескрайний простор,

Где слились в одно, поколенья твои.

Пусть годы летят, и века проплывают,

Сменяя друг друга в извечном труде,

Твой лик сокровенный в душе не истает,

Сияя потомкам, как свет в темноте.

Слёзы старых ив.

О чём вы плачете, седые ивы,

Склонив над речкою, печальный стан?

Ваш тихий шёпот, грустный и тоскливый,

Скрывает утренний густой туман.

Ваш гибкий ствол согнулся от печали,

А листья пожелтели от тоски.

Вы столько зим и вёсен повидали,

Живя в покое, медленной реки.

Быть может, вы о юности скорбите?

Что пронеслась, как лёгкий ветерок.

Иль тайну древнюю в ветвях храните?

Смотря на этот тихий уголок?

Ветвями воду медленно лаская,

Вы словно ищете былой покой.

И ветер, ваши листья обрывая,

Уносит их, так далеко, рекой.

Стоите вы, покорные судьбине,

Встречая осень, зиму и весну.

И нет конца, той вечной грусти ныне,

Что тянет вас в речную глубину.

О чём же шепчут листья на рассвете,

Когда роса блестит, как серебро?

Вы самые печальные на свете,

Хранящие и горе, и тепло.

Пусть годы мчатся, словно птичьи стаи,

Вы будете стоять над бережком.

И ваши ветви, медленно спадая,

Укроют землю бархатным ковром.

О чём вы плачете, седые ивы?

Ответьте мне, нарушив тишину.

Но только шелест, тихий и пугливый,

Тревожит снова тихую волну.

И я стою, задумчиво внимая,

Той песне, что поёт речной камыш.

И вместе с вами тихо замирая,

Смотрю на эту утреннюю тишь.

Родной узор.

Родной земли простой узор,

В нём сердце бьётся, в нём душа.

Полей негромкий разговор,

Бескрайние луга, леса!

Берёзы смотрят средь равнин,

Река несёт воды поток.

А в небе журавлиный клин,

Уносит, тихо ветерок.

В садах, малиновый дурман,

И запах мёда на лугах.

И Русь моя, как талисман!

В её полях, в её лесах!

Здесь солнце ласково печёт,

И дождь живительный идёт.

Здесь поле колосом растёт,

И сердце радостно поёт.

И пусть дороги нас зовут,

В края далёкие порой,

Но знаю, что меня тут ждут,

Мой лес и мой пенёк родной.

И каждая тропинка - нить,

Что связывает нас с землёй,

С историей, что не забыть,

И жизнью, ставшей мне судьбой.

А в каждом взгляде глубина!

И голос с неба вековой:

Что, Родина всегда одна!

Как мать, что дарит нам покой!

Моя земля.

В полях, любимыми ветрами,

Пропахла вечностью земля.

Под голубыми небесами,

Сияют высью тополя.

Твой лик, изрезанный морщиной,

Глухих просёлков и дорог,

Встаёт невысказанной силой,

Любовь! Что пронести я смог.

За тонкой гранью листопада,

В разливе речек и дождей,

Таится милая отрада,

Твоих полей, лесов, церквей.

Там колокольный вздох застывший,

Плывёт над зеркалом воды.

И в каждой капле, нас омывшей,

Твои незримые следы.

Пускай порой в лощинном дыме

Едва приметен ветхий крест,

Я связан узами тугими,

Судьбой, своих родимых мест.

Пускай метель поёт уныло,

Стирая грани бытия.

В тебе неведомая сила,

Святая Родина моя.

Не отыскать иного края,

Где так торжественна печаль,

Где, в тихом омуте сгорая,

Звезда роняет искры в даль.

Сквозь мглу ненастья, хлад и муки,

В плену туманных берегов,

Я подставляю свету руки,

Под звон твоих колоколов.

Пусть суждено в тумане кануть,

Забыв восторги и грехи,

Я не могу тебя оставить!

Слагая о тебе стихи!

Глубь времён.

Сквозь толщу лет, сквозь дымку вековую,

Где стёрлись лики каменных богов,

Я слышу речь — живую и родную,

Звучащую над ширью берегов.

Тут дед седой, былину напевает,

А внук кладёт на музыку слова,

И нить времён, звеня, не умолкает,

Пока Россия-матушка жива.

Не рвётся связь — она в крови и в быте,

В простом узоре вышитых рубах,

В словах старинных, что не позабыты,

Звучат они, повсюду и в веках.

Прабабкин взгляд из старого портрета

Следит за тем, как мы теперь живём,

И требует за всё держать ответы,

Чтоб был наш род отважен и умён.

Здесь каждый шаг — по памяти и пеплу,

Здесь колоколен неостывший звон.

А наша Русь веками только крепла,

Храня отвагу, силу и закон.

Тяжёлый вздох от скошенного луга,

Степная грусть и озера разлив.

В лесу могучем, снег кружит и вьюга,

И кровью за всё это, заплатив.

Мы те же дети — тянем руки к свету,

Всё так же жмёмся к тёплому плечу.

И лучше, и любимей для нас нету,

Чем Родина! Иной я не хочу!

Монастырь.

Вновь туман над заснувшими пашнями,

Разливает молочный покой,

И за древними, белыми башнями,

Слышен вздох над уснувшей рекой.

Там, где росы креплёны закатами,

Где в крапиве заглох старый сад,

Дни уходят шагами - расплатами,

В золотой и немой листопад.

Сердце бьётся тоской инквизиции,

Вторя звону седых звонниц в такт,

И душа под смиренной ризницею

Ищет вечный, незримый антракт.

Вдоль излук, опалённых закатами,

Где в оврагах сгущается мгла,

Пахнет сыростью, травами с мятою,

Бьёт звонарь во все колокола.

Не травой, что в лугах рассыпается,

И не рокотом внешних ветров

Эта ширь чистотой умывается,

У подножья святых образов.

В тех краях, где туманы молочные

Застилают речную лазурь,

Ищет сердце те камушки прочные

После долгих скитаний и бурь.

Пусть вечернее пламя качается,

Обжигая церквей купола.

Там, где тропка в полях обрывается,

Где надежда приют обрела.

Вьётся дым над красивыми сводами,

Стынет кротость в суровых очах,

И за всеми земными невзгодами,

Только крест на усталых плечах.

Помолись, моя спутница светлая,

В час, когда догорает заря,

Чтобы канула горечь заветная,

В тихой гавани монастыря.

Колыбельная речке.

Влажный песок остывает у речки,

Птица смолкает в густых камышах,

Только на старой, скрипучей дощечке,

Дремлет рыбак, позабыв все дела.

Плавно круги разошлись по теченью —

Щука плеснула, блеснув чешуёй.

Вечер подкрался невидимой тенью,