Kitobni o'qish: «Дюжина гвоздей в крышку гроба либерализма»

Name: Дюжина гвоздей в крышку гроба либерализма
Author: Игорь Вайсман
ISBN: 978-5-00222-388-6

Shrift:

Предисловие

Должен признаться, что либеральные ценности, которые с конца 80-х – начала 90-х годов прошлого века стали навязчиво пропагандироваться в нашей стране, с самого начала вызвали во мне инстинктивное неприятие. Его причины я тогда понять не смог, потому что новые порядки и рухнувший Советский Союз оказались настолько шокирующими, что погрузили многих в длительное состояние шока и идеологической неразберихи.

Первой книгой, что раскрыла мне глаза на сущность либерализма, стала «Кассандра» Михаила Веллера. Вскоре я пополнил отряд активных противников данной доктрины, поскольку понял: она ведёт к деградации человечества, которая в свою очередь угрожает существованию жизни на нашей планете. В течение последующих лет я написал и издал две антилиберальные книги и написал около сотни статей.

Следует отметить, что наверняка многое из мною написанного, в том числе в этой книге, гораздо раньше и лучше написали другие. Поэтому должен принести им свои извинения за возможное повторение их мыслей. Однако и мои статьи по сей день имеют читателей. Стало быть, не зря я этим занимаюсь.

Неизвестно, сколько времени ещё продлится борьба с либеральной идеологией. Апостолы прав и свобод, как в западных странах, так и в России чувствуют себя очень уверенно. Не исключено, что они навяжут свою идеологию и нашей стране, как навязали Украине и другим постсоветским республикам. Поэтому борьба продолжается, и я надеюсь, что эта книга также поможет сомневающимся разобраться в либеральных хитросплетениях.

Известно, что многие рядовые коммунисты СССР искренне верили в справедливость советской идеологии. Это были вполне честные и добропорядочные граждане, которые доверяли власти и не видели ничего плохого в пропагандируемых ценностях. В наше время подобных граждан можно встретить и среди приверженцев либерализма.

Чем же их подкупила эта доктрина? Главным образом двумя тезисами:

1. Обещанной заботой о каждом отдельном человеке, которого наделяют «неотчуждаемыми» правами и свободами, неприкосновенной частной собственностью и защитой от авторитаризма государства с его идеологическим давлением и полицейским аппаратом.

2. Мифом о правовом государстве, согласно которому до либералов никакого правового государства не было и в помине.

Неискушённому в идеологических подковёрных играх человеку подобное представляется неким откровением, лучом света в тёмном царстве. А тут ещё и «бонус» от пропагандистов прав и свобод в виде избирательно выдернутых из истории фактов и их необъективной подачи.

Так, утверждается что своим прогрессом и большим опережением России в экономическом развитии Западная Европа обязана именно либерализму. Но давайте вспомним Петра Первого. Тогда, в самом начале XVIII века Джон Локк и Шарль Монтескьё только заложили философские основы этого учения, оно не успело стать государственной идеологией, однако в научно-техническом отношении Европа опережала нашу страну на столетия. При чём же здесь либеральная идеология?

Утверждается также, на основе негативного опыта СССР, что авторитарная власть обязательно приведёт к пустым прилавкам, чудовищному идеологическому давлению, концлагерям и репрессиям. Позитивный опыт, о котором с восхищением отзывались даже в Западных странах, при этом замалчивается. Когда же в споре с либералами я приводил опыт Сингапура при Ли Куан Ю, где был авторитаризм, но и процветание, да такое, что либералам во сне не снилось, оппоненты старались поскорее уйти от неудобного примера.

Как известно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, а распрекрасная страна только в книгах утопистов. Доказать лживость либеральных посулов не составляет большого труда. Что я и сделаю, перейдя от замечательной теории к печальной практике.

Во что в реальной жизни выливается заявленная свобода личности? Она сводится к внутривидовой борьбе в полном соответствии с идеями Чарльза Дарвина, но со своими видовыми особенностями. Если у остальных животных внутривидовая борьба, при всех её жестокостях, в результате приводит к совершенствованию вида в целом, то у людей побеждают не самые здоровые и умные, а самые бездушные, коварные и алчные. Это отмечал ещё Авраам Линкольн: «Овца и волк по-разному понимают слово «свобода», в этом сущность разногласий, господствующих в человеческом обществе». А наш современник Виктор Коклюшкин дополнил: «Стоит ли считать демократией, если волк и зайчик уравнены в правах? И зайчику оптимистично внушают, что он имеет полное право догнать волка и съесть. А если не хочет – это его личное дело!».

Таким образом, наверху социальной пирамиды в «свободном» обществе оказываются лишённые совести карьеристы и хапуги, а внизу – не только ленивые и глупые, как внушает пропаганда, но также честные и талантливые. Ограниченное же со всех сторон государство ничего не может поделать с такой вопиющей несправедливостью. А чаще не хочет, поскольку при такой системе во власть приходят те же карьеристы и хапуги.

Либеральные пропагандисты, когда их критикуешь, прибегают к спекуляциям своими посулами. «Ах, ты нас критикуешь, значит ты враг свободы, ты хочешь загнать всех людей в концлагерь, ты враг всего человечества, красно-коричневый, фашист и т. п». И неискушённые люди принимают их слова за чистую монету, хотя у критиков ничего подобного в голове не было.

Теперь перейдём к правовому государству, якобы впервые в истории изобретённому либералами.

В любом нормальном учебнике чёрным по белому написано, что неправового государства не может быть априори. Исследователь теории государства и права Г.Ф. Шершеневич утверждал, что идея правового государства не имеет теоретического обоснования и практического применения.

Классик правовой науки ХХ века Г.Кельзен считал, что понятие «правовое государство» в концептуальном плане избыточно, так как с юридической точки зрения любое государство является правовым: «Порядок Республики Советов следует понимать как правовой порядок точно так же, как порядок фашистской Италии или демократической капиталистической Франции». Кельзен подчёркивал: «всякое государство есть правовое государство». Да и саму юриспруденцию наиболее основательно разработали древние римляне, понятия не имевшие о либерализме.

Другой вопрос, а насколько справедливо право того или иного государства? Да, оно далеко не всегда бывает справедливым. Только либералы в этом смысле ничем не лучше других. К чему привело ту же Западную Европу двухсотлетнее господство либеральной идеологии мы можем сейчас наглядно наблюдать. Институт семьи почти разрушен; правозащитники борются за права асоциальных меньшинств и преступников, а не законопослушных граждан; мигранты могут в любом количестве вторгаться в суверенные страны и их принимают и выплачивают пособие по безработице; рождаемость упала до нельзя; европейская раса стремительно исчезает с лика земли, замещаясь азиатской и африканской.

Когда слышишь бесконечные разглагольствования о правовом государстве, невольно возникает вопрос, который почему-то остаётся без внимания у многих, если не большинства, философов и публицистов: почему ставится вопрос о правовом, а не нравственном государстве? Ведь согласно выводов самых великих мыслителей, как и ведущих богословов, нравственность – ценность более высокого порядка нежели право.

Древние мудрецы советовали во всём придерживаться золотой середины. Либералы от этого отказались, совершив сильный уклон в сторону интересов отдельной личности в ущерб обществу. Вот теперь за это расплачивается вся европейская цивилизация.

«Ну и что же ты предлагаешь взамен?» – непременно спросит оппонент в полной уверенности что предложить автору совершенно нечего. Ошибаетесь, господа! Если б нечего было предложить, то и нечего было браться за эту книгу.

Большая часть истории прошла в традиционном обществе, то есть при консерватизме. Все же попытки изобрести велосипед заканчивались либо полным провалом, либо тотальной деградацией.

Данная книга состоит из двух разных частей, в первой из которых дана критика либеральной идеологии по многим аспектам, а во второй изложены принципы глубинного консерватизма – наилучшей по моему убеждению альтернативы как существующим, так и ранее существовавшим политическим системам государственного устройства.

Часть 1
Минздрав предупреждает: либерализм опасен для здоровья

Как эгоизм и страх породили либерализм

«Либерализм – это на самом деле эгоизм меньшинства. Причем меньшинства не слабого, которое защищают демократические и социальные принципы, а меньшинства сильного. Оно всегда было либо с дубинкой, либо с крейсерами, либо с ядерным оружием. Либо – если взять чуточку в иной плоскости – со средствами производства, т. е. с правом на собственность и правом обобрать своего неимущего соседа».

Вступать в дискуссии с либералами – дело совершенно безнадёжное. В любом случае каждый останется при своём мнении. Да ещё тебе ярлыков навешают: красно-коричневый, фашист, тоталитарист, враг всего человечества и т. п. Но недавно я всё же сделал исключение и не пожалел. Оппонент, конечно, не был переубеждён, больше того, я вызвал у него негативное отношение. Однако эта дискуссия натолкнула на мысль, благодаря каким именно человеческим качествам либерализм утвердился в значительной части мира.

Сами либералы, конечно, скажут, что это стало результатом стремления лучших представителей человечества (к коим относят себя) к свободе, справедливости, законности, заботе о человеке и всё в таком духе. Однако результаты применения данной концепции на практике заставляют усомниться в истинности их слов.

Анализируя имеющиеся факты, приходишь к выводу, что либерализм породили два человеческих качества – эгоизм и страх. Нечто подобное, кстати, высказывал Эрих Фромм в книге с символическим названием: «Бегство от свободы».

В отношении эгоизма, даже не уверен, что этому нужны доказательства. В самом деле, если вся идеологическая конструкция построена на защите интересов отдельной личности, если её интересы провозглашаются выше интересов общества и государства, то о чём тут спорить?

Хотя, справедливости ради, следует отметить, что эгоизм (плюс карьеризм) лежит в основе всех революций. Историки и аналитики доказали, что отнюдь не самые угнетённые и обездоленные совершают революции. Их всегда делали те, кто стремился заменить собой действующую власть. И оправдания для этого находились самые разные, в том числе идеологические.

И, тем не менее, либерализм – квинтэссенция эгоизма, его апофеоз, доведение в конечной точке до полного абсурда. Никакому Кромвелю или Робеспьеру не пришло бы в голову именовать мужа и жену «родитель № 1» и «родитель № 2», как и право смены пола.

«Природа создала человечество как организм, основанный на взаимопомощи, – говорил кинорежиссер Джордж Лукас. – Эгоистичный человек в этом организме – как раковая клетка, которая живет лишь своими интересами и, в конечном счете, убивает организм, а затем погибает сама».

А какова роль страха в формировании либерализма? Её легко увидеть по реакции нынешних отечественных либералов на своих оппонентов. При малейших возражениях, они тут же начинают пугать тоталитаризмом, ГУЛАГом, разгулом репрессий и т. п. Страх не только перед тиранами и деспотами, которые «не дают развиваться свободной личности», а перед малейшими ограничениями личной свободы со стороны государства – вот двигатель либеральных революций и реформ.

Именно из-за страха они дробят власть на независимые ветви. Из-за страха создаётся «независимая» пресса, хотя, как показывает практика, даже самые независимые СМИ от чего-нибудь да зависит и нисколько не меньше тех, что независимыми себя не заявили.

Присутствует изначальное недоверие к честности власти. Оно продолжается в структурах так называемого «народного самоуправления», дублирующих государственные властные структуры и следящих за ними.

Создаются дополнительные лишние должности и институты. Например, мэр и префект. Зачем нужен префект? Чтобы контролировать мэра – а вдруг ворует или взятки берёт? Или Общественный Совет при президенте по культуре, призванный подсказывать главе, что Министерство культуры делает не так. А не проще ли перевести самых перспективных представителей этого Совета в Министерство культуры, а из него соответственно удалить самых никчёмных?

Такого рода страх порождает недоверие к людям (и это у главных защитников личности в истории!). Да и вся либеральная государственная система построена на тотальном недоверии людей друг к другу. Она основана на принципе «все люди – воры», по словам профессора Алексея Кавокина. Таким образом, антагонизм закладывается в структуру общества изначально.

Во Франции правительство находится в двойном подчинении. Его формирует и контролирует президент, но оно ответственно и перед национальным собранием (парламентом), которое может выразить правительству вотум недоверия. В свою очередь, президент имеет право роспуска Национального собрания.

Парламент США (конгресс) состоит из двух палат – палаты представителей и сената. Обе палаты образуют комитеты. Конгресс контролирует работу исполнительной власти. Законопроекты поступают из палаты представителей в сенат и наоборот, подвергаясь двойной проверке. А при разногласиях поступают в согласительные комиссии. Когда законопроект наконец принимают обе палаты он представляется на подпись президенту и становится законом.

Исполнительная власть в западных демократиях действует под контролем законодательной власти и нередко в противоборстве с ней. Кроме того, в законодательных органах то или иное количество мандатов находится в руках оппозиционных партий. Это называют системой противовесов.

Западные эксперты считают двух или многопартийную системы более прогрессивными в сравнении с однопартийной. Но несмотря на формальное равенство партий, малые партии не способны конкурировать с большими. Помимо финансовых возможностей большие партии обладают мощным лобби, способным влиять на правительство.

Управление обществом строится по принципу сдержек и противовесов, призванному «защитить и страну, и граждан от монополии какой-либо ветви власти» (тот же страх). Государство превращается в сверхсложный, неповоротливый конгломерат с замедленной реакцией. Массы трудовых ресурсов задействованы в совершенно ненужной работе кого-то контролировать, за кем-то следить, что-то подсказывать. А не проще ли совершить перестановку кадров – самых ответственных перевести в другую соответствующую структуру, самых безответственных – уволить?

Здесь непременно последует любимое возражение либералов: а судьи кто? Кто будет решать, кто ответственный, а кто нет, кого назначить, кого уволить? Они всегда убеждены, что этим вопросом поставят в тупик любого. Может, кого-то и поставят, да только не разумного человека.

Соответствующие эксперты должны решать подобные вопросы. Никому ведь не придёт в голову посадить в кресло судьи дилетанта без юридического образования. Да и судить футбольный матч не станет человек без необходимой подготовки.

В природе – нашей прародительнице и нашем главном учителе – ничего подобного либеральному конгломерату не бывает. Там всё строго и рационально. Там не бывает лишних кадров. И строится она не по принципу сдержек и противовесов, а по строгой вертикали и иерархии. В родовом человеческом обществе всё было точно так же. И в последующих традиционных общественно-экономических формациях – рабовладельческой, феодальной, социалистической и т. д. – всё обстояло именно так.

Либерализм, как никакая другая идеологическая теория, в наибольшей степени противоречит принципам природы. И одно лишь это обстоятельство позволяло изначально объявить данное направление развития общества нежизнеспособным. Что, кстати, было сразу замечено такими личностями, как Г.Д. Торо и А. Линкольн.

Государство – не структура по обслуживанию и защите покоя свободных граждан, а всего лишь способ существования человека как вида. И потому оно должно быть не конгломератом, где каждый следит за каждым, а единым организмом, что и доказывали Иммануил Кант, Георг Гегель и другие мыслители.

Не сдержки и противовесы нужны нормально организованному государству, а честные управленцы, профессионалы своего дела: Периклы, Траяны, Карлы Великие, Потёмкины, Столыпины, Де Голли, Дэн Сяо Пины, Ли Куан Ю…

И где же их взять? – последует реакция. А выращивать! Что и делалось в Советском Союзе, иногда совсем даже небезуспешно, и это при всех перегибах и ошибках той страны.

Построив свою концепцию на страхе и недоверии, либералы продолжают пугать людей ужасами тоталитарного государства. Утверждают, что якобы только при либерализме возможно «буйное цветение индивидуальных талантов». Их даже не убеждает практика 90-х годов в России, когда вместо расцвета творчества буйным цветом расцвёл бандитизм.

Любые свои проколы отечественные либералы списывают на «остатки коммунистического сознания» или ещё какие-то изъяны прошлого. Но дело совершенно в другом. Ещё в древнем мире заметили, что к творчеству и стремлению к высоким целям тяготеет абсолютное меньшинство, большинство же выбирает путь простого обывателя. В наше время это объяснила Теория пяти процентов: только 5 % людей занято познанием и творчеством, они и двигают прогресс. Станислав Лем справедливо и убедительно доказал, что большинство людей живут, выбирая то, что легче.

О каком же цветении талантов может идти речь? Тем более при всеобщей свободе и ограниченной роли власти. В таких условиях талантливого человека просто не заметят, и ему придётся самому пробиваться к достойному его способностей месту, что получается далеко не у всех. В правильно же устроенном авторитарном обществе ценного человека всегда заметят и продвинут. Практика это и доказывает – поле талантов либерального общество заметно посерело, буйное цветение наблюдалось в прошлые времена, несмотря на жёсткую власть и идеологическое давление, несмотря даже на ошибки и просчёты той власти.

Однако, хотя страх сыграл важнейшую роль в построении либеральной конструкции, один из видов страха у либералов начисто отсутствует. Они смертельно боятся властителя – тирана, а о многочисленных таранах из низов совсем не думают. Но какой из двух тиранов опасней – большой вопрос. Если властитель-тиран хотя бы располагает познаниями и интеллектом, а его воспитанием в детстве занимались лучшие учителя, то тиран из подворотни ничем таким не отягощён и может запросто «грохнуть» самого расталантливого человека только лишь за то, что не такой как все.

Предоставление всем людям без исключения широких прав и свобод с правом равного голоса на выборах и привело к тому, что либеральное общество постоянно сотрясают угоны самолётов, расстрелы в школах, и прочие теракты. Тираны из подворотни спокойны, им в самом худшем случае создадут прекрасные условия в тюрьме с трёхразовым питанием и полным пансионом. Статистика свидетельствует: при либерально-демократических порядках уровень преступности наиболее высок.

«Либеральная идеология говорит о том, что все должны быть свободны, – пишет Михаил Веллер. – Но когда сильный, жадный, подлый бандит свободен делать все, он начинает грабить тех, кто слабее, покупает присяжных, запугивает судей и подминает все под себя. Либералы говорят: «У каждого должно быть право выбора». И появляются однополые браки и семьи без детей, что оборачивается стремительной демографической катастрофой. Такое уже происходило в Римской империи, где с III века римлянки перестали рожать. И на их землях обосновались пришельцы с окраины некогда могущественнейшей Римской империи».

Вот и напрашивается вопрос: не слишком ли высокую цену общество платит за то, что некоторым господам захотелось много прав и свобод без обязанностей и ответственности?

Нет ни прав, ни свобод, ни Человека разумного, а Октябрьскую революцию совершили по незнанию

«Легче выявить ошибку, чем найти истину, поскольку первая всегда на поверхности и хорошо видна, в то время как вторая находится в глубине, и искать ее там охотников мало».
И.В.Гёте.

Владимир Познер однажды сказал, что человечество не становится умнее и всё время наступает на одни и те же грабли. Как выясняется, сказанное относится не только к недалёким простолюдинам, но и ко многим учёным и философам, в том числе очень известным, вошедшим в анналы истории.

Кабинетные мыслители, изучая сущность человека и пытаясь раскрыть законы общества, из года в год и от столетия к столетию совершают одну и ту же грубейшую ошибку: они ограничиваются изучением самих себя и своего окружения, то есть таких же кабинетных учёных. Им и в голову не приходит, что в обществе живут совершенно другие люди, с иным объёмом знаний, иными взглядами, мыслями, принципами, поступками и образом жизни. Больше того, учёных, философов, да и вообще всех представителей творческих профессий в обществе – жалкое количество. А именно пять процентов (согласно Теории пяти процентов). Именно эта кучка лучших представителей человечества творит цивилизацию, остальная же масса только ею пользуется.

Изучая себя и себе подобных, кабинетные учёные совершали «открытия», которые по их убеждению должны были улучшить нашу общую жизнь, но на поверку оказывалось наоборот.

Так, один из крупнейших философов XVII века Джон Локк «открыл» что все люди от природы равны; все имеют естественные неотчуждаемые права на жизнь, свободу и собственность; что государство создаётся на основе общественного договора и потому должно опираться на согласие людей; что власть должен избирать народ.

Единомышленник Локка, также яркий представитель эпохи Просвещения Шарль Монтескьё «открыл», что государственная власть должна непременно дробиться на независимые ветви: законодательную, исполнительную и судебную; что государство нужно отделить от гражданского общества; что индивидуальная свобода должна быть приоритетной.

Принципы этих философов стали основой либерализма. Однако выводы многих других мыслителей полностью их опровергают. Государство – форма существования человеческого общества, а не продукт общественного договора. Об этом твердили крупнейшие античные философы, мыслители Нового времени, в том числе эпохи Просвещения (Кант, Руссо, Гегель) и философы ХХ века. Поэтому, следуя тому же Канту, государство – единый организм и никакого дробления власти в нём быть не должно. Индивидуальные интересы никак не могут быть выше общественных. Выбрать власть способны далеко не все представители народа. Большинство вообще не интересует ничего, кроме личной жизни, поэтому оно не в состоянии выбрать достойных, ибо очень мало о них знает и неверно о многом судит. Всё это было известно ещё древнегреческим философам, труды которых дошли до нас и находятся в открытом доступе.

Далее из пыльного античного сундука была извлечена демократия в качестве прибавки к либерализму. Но её опровергали сами античные философы, крупнейшие представители которой – Пифагор, Гераклит, Демокрит, Сократ, Платон и Аристотель – убедительно доказали, что наиболее правильной формой правления является аристократия, а именно меритократия.

Как либерализм, так и демократия основаны на ложном представлении о сущности человека. Она кратко сформулирована во многих основополагающих либеральных документах. Так, во Всеобщей декларации прав человека, изданной ООН в 1948 году, написано: «Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства».

«Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией, без какого бы то ни было различия, как-то в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения».

Но возможно ли в принципе родиться свободным в мире, связанном жесткими правилами природы и общества, где всё взаимосвязано и подчинено строгим и неукоснительным законам, где каждый объект и субъект входит в определенную систему и априори не может быть чем-то отдельным и независимым?

Родиться равными в своем достоинстве невозможно. Такого не было никогда даже у животных. Любой психолог, учитель и воспитатель детского сада скажет, что люди от рождения не одинаковы. Один смелый, другой трусливый, один настойчивый, другой безвольный, один умный, другой не очень… Одни вырастают рыцарями без страха и упрека, а другие подлецами и негодяями – это факт и с ним необходимо считаться. Так всегда было и будет. И совсем не обязательно привязывать это к отсутствию равноправия, в том виде, какой существует.

Разум свойственен далеко не всем. А вот отчего так – ученые почему-то не хотят выяснить. Поведение многих людей ставит под сомнение наличие у них разума – в подтверждение можно привести огромное количество случаев из прессы и еще больше из полицейских отчетов. Более того, разум всего человечества в совокупности вызывает вопросы. Человечествоо зачем-то без конца воюет, прекрасно зная, что это плохо, и копит оружие массового уничтожения. Оно беззастенчиво грабит природу, понимая, что это самим выйдет боком. Оно засоряет собственную планету опасными отходами, считая при этом, что интересы бизнеса важнее и т. д. Оно выработало весьма сомнительные истины, по которым живёт веками: «После нас хоть потоп»; «Своя рубашка ближе к телу»; «Моя хата с краю, я ничего не знаю» и т. п.

А уж про совесть и говорить нечего. Достаточно взглянуть на тех, кто на протяжении истории правил странами и народами – много среди них было совестливых? Низы же стараются подражать верхам (чем мы хуже!) Совесть по убеждению многих – это то, что мешает нормально жить.

То, что огромные массы людей не поступают в отношении друг друга в духе братства, как раз и доказывает правоту изложенного. «Братство – одна из лучших выдумок общественного лицемерия». (Гюстав Флобер)

Если посмотреть правде в глаза, нетрудно заметить, что ценность некоторых особей весьма сомнительна. Люди делятся на разные, часто непохожие, порой диаметрально противоположные индивиды. Только не по цвету кожи, вероисповеданию и материальному достатку, на чем любят заострять внимание как либералы, так и коммунисты. Подобные различия между людьми – просто громкие слова, так как любой цивилизованный человек возмутится, если права личности будут зависеть от чего-то из перечисленного. Принципиальные же отличия лежат в плоскости нравственности. И они настолько существенны, что дали повод Борису Диденко утверждать: нравственные и безнравственные люди принадлежат разным биологическим видам. Другие мыслители не столь категоричны, однако тоже делят людей по нравственному принципу. Все эти исследователи приводят доказательную базу своим умозаключениям. А вот авторы рассматриваемой декларации решили, что и так сойдет.

Возникает вопрос: не рискуем ли все мы, наделяя всевозможными правами и свободами, без какого бы то ни было различия, безнравственных людей?

«Государства погибают тогда, когда не могут более отличать хороших людей от дурных», – учил Антисфен. Западные либералы пошли ещё дальше – они до нельзя упростили себе задачу и вообще отказались от разбирательства в людях, объявив всех порядочными, честными и благородными.

Те же вышеперечисленные античные философы, Джонотан Свифт, Жозеф де Местр, Артур Шопенгауэр, Фридрих Ницше, Фёдор Достоевский, Ортега-и-Гассет, Эрих Фромм и многие другие мыслители более чем убедительно доказали, что сущность человека далеко не так благодушна, как нарисовали её кабинетные учёные, в том числе создатели Всеобщей декларации прав человека. Больше того, само название нашего вида «Человек разумный», данное представителем эпохи Просвещения Карлом Линнеем, вызывает большие вопросы. Психологами ХХ века доказано, что абсолютным большинством людей движет вовсе не разум, а желания и страсти, разум же лишь их обслуживает.

Так как же можно громоздить целые теории, а затем строить по ним структуру государства и жизнь общества, ломая курс развития цивилизации, загоняя её в тупик, коверкая миллионы судеб, имея в основе ложное представление о сущности человека? И стоит ли удивляться тому, к чему пришло Западное общество в наше время, провозгласив либеральную демократию столбовой дорогой всего человечества? А именно – крушению института семьи, превращению человека в жирного потребителя, расцвету ЛГБТ, поощрению смены пола и самоуничтожению в пользу «нецивилизованных» пришельцев из Азии и Африки.

Весьма далёким от истины является представление либеральных теоретиков об эволюции сознания и назначении государства. «В процессе формирования правового государства прослеживалась общая черта – движение человечества к свободе, осознанное стремление обуздать государство-Левиафана, заставив его уважать и защищать права, честь и достоинство личности как высшую ценность», – записано в одном из источников. Но движение общества к индивидуальным свободам – это ничто иное как превращение целостной системы в броуновское движение, раскачка энтропии сообщества, ведь по своей природе люди исключительно общественные существа. Обуздание же государственного аппарата есть стремление лишить систему управления, а такие системы нежизнеспособны. Да и далеко не все государства являются «Левиафанами», как это малюют либералы. А вот «чертей» и «демонов» среди свободных обывателей предостаточно и обществу совсем не поздоровится, если они снесут государственный аппарат, хотя пропагандисты свобод об этом ни-ни.

Перечисленные здесь выводы касательно кабинетных учёных относятся не только к возникновению и утверждению либерализма, но и ко многим другим произошедшим событиям. В том числе к Октябрьской революции в России. Вот что писал об этом Валерий Чалидзе в книге «Иерархический человек»: «Группа интеллигентов с полным незнанием человеческой природы спровоцировала революцию, от последствий которой страна не оправилась до сих пор. Разбудив нецивилизованные силы, эти интеллигенты сами пали их жертвой, подобно многим своим предшественникам во Франции».

Наверное, будь учёные разумнее, они бы, прежде чем строить умозрительные теории, тщательно взвешивали все возможные доводы «за» и «против», проводили испытания на практике с ограниченным кругом населения и только после многих проверок применяли свои теории на практике. Но так принято поступать с новыми техническими изобретениями, а с обществом решили можно и без этого. Люди, как говорится, и так «схавают».

Я интеллектуал и потому выбираю либеральную демократию

«Нет такого омерзительного политического течения, которое не нашло бы своих интеллектуалов».
Слободан Снайдер

Меня всегда удивляло, почему среди наших интеллектуалов так много приверженцев либерализма и демократии. Знакомишься иной раз с человеком, беседуешь и восхищаешься: какой же он умный, образованный, культурный, а потом выясняется, что он махровый либерал. После этого желание общаться с ним как-то пропадает.

Как же так, недоумевал я, как умный и образованный человек может быть либералом¸ да в придачу ещё и демократом, ведь оба эти направления приводят к деградации общества?

Известно, что либерализм рассчитан на эгоистические чувства, поэтому первым объяснением возникшей загадки стало то, что среди интеллектуалов преобладают эгоисты. Но это тоже как-то странно.

Тогда я решил, что интеллектуалы поддались на ложный либеральный тезис, гласящий что именно они впервые в истории изобрели правовое государство. Но и это не объясняло загадки, потому что неправового государства не может быть в принципе. Право разработали древние римляне, которым ничего не было известно о либерализме. Не могут ведь интеллектуалы этого не знать!

Затем подумалось, что интеллектуалы, уподобившись простолюдинам, поддались тезису о власти народа как высшем благе. При этом они посчитали за народ людей, подобных себе, а о том, что недалёких простолюдинов в десятки раз больше, не подумали. Видный теоретик ХХ века Г. Моска считал, что всеобщее избирательное право приводит к упадку правящего класса, поскольку на политическую сцену выходят малообразованные массы. Ещё более резок был Мопассан, заявивший, что «демократия – власть дураков, поскольку их всегда больше, чем умных».

«Если народ – лишь сумма индивидуумов, а индивидуум вполне может ошибаться, то сумма ошибочных мнений без всяких проблем ведет к общей ошибке», – заметил Сергей Кара-Мурза.

Аристотель считал, что при демократии страной управляют демагоги вместо лучших людей. Лучшие граждане подвергаются преследованиям. Подобная демократия напоминает тиранию. Что мы и наблюдаем в современном мире, и очень странно, что интеллектуалам так нравится «власть народа».

После всех этих безуспешных попыток понять загадку интеллектуалов в голову пришла мысль, что они, всецело отдавшиеся либеральной демократии, чего-то не додумали. Вероятно, ход их рассуждений таков: если мне от прав, свобод и демократии хорошо, то значит и всем хорошо. И эта мысль многое объясняет, возможно, она и убеждает человека принять либерализм в душу.

Однако если немного подумать, то сразу возникает два вопроса: 1) а всем ли хорошо, если мне хорошо? 2) а хорошо ли обществу, когда его отдельным членам хорошо?

На первый вопрос есть теоретический и практический отрицательный ответ. Начну со второго. По многочисленным социологическим опросам более половины населения нынешней России недовольны предоставленными правами и свободами, многие и вовсе хотят вернуться к социализму.

Тут, конечно, последует возражение, которое сразу уведёт нас в сторону: «А где ты видел в России права, свободы и демократию?» Поэтому не будем задерживаться на опросах и перейдём к мнению авторитетного теоретика.

Эрих Фромм, который, между прочим, был приверженцем и демократии, и либерализма, писал в книге «Бегство от свободы» следующее: «мы гордимся, что в своём образе жизни человек теперь не зависит от внешних властей, уже не диктующих ему что делать и чего не делать. Но не замечаем роли таких анонимных авторитетов, как общественное мнение и «здравый смысл», которые так сильны именно потому, что мы готовы вести себя в соответствии с ожиданиями остальных, что мы внутренне боимся как-то отличаться от них».

Что касается обозначенного выше второго вопроса, то и на него существует отрицательный ответ. Человеческое общество является открытой системой, подчиняющейся общей теории систем. Известно, что система – нечто большее, чем сумма её составных элементов. То есть в нашем случае, «всем хорошо» совсем не значит хорошо самой системе. А если системе не очень хорошо, она теряет устойчивость и распадается. Что мы на практике и наблюдаем в либерально-демократической Западной Европе, где хорошо всем – от законопослушных граждан до разного рода меньшинств, заключенных и мигрантов. Но государства гибнут, всё меньше коренных европейцев, всё больше народов других рас, которые вовсе не собираются развивать европейскую культуру и которым гораздо ближе месть за своё колониальное прошлое.

Эксперт сообщества на «Яндекс Кью» Александр С. подметил ещё одну причину приверженности интеллектуалов к либерализму: «право на свободу слова и свободу совести, причем под этими правами всегда понимается возможность противоречить власти в каких-то вопросах. Всё это ложится как бальзам на душу постсоветского интеллигента. Свобода поносить любую власть и не нести никакой ответственности за это. Свобода думать о себе как об источнике любой власти».

Интеллектуалы с самого детства замечают своё превосходство над сверстниками, что формирует в них высокомерие. Когда же они видят, что бездари и проходимцы опережают их в карьере и они ничего не могут с этим поделать, в них начинает скапливаться жажда мести. Но выход она может найти только в язвительных словоизвержениях на кухне, в СМИ, в интернете. И либеральная демократия этому как раз и способствует.

Люди прислушиваются к мнению интеллектуалов, дескать если такой умный человек считает демократию и либерализм прогрессивными явлениями, то так оно и есть. Но тут речь совсем о другом. О правильности личных свобод и мнения большинства интеллектуалы в данном случае и не думают, их привлекает исключительно возможность отомстить тем, кто, по их глубокому убеждению, несправедливо занял их место в социальной лестнице.

«Многие интеллектуалы считают себя незаслуженно оттеснёнными от влияния на дела общества», – в этой связи писал Валерий Чалидзе, поэтому они настроены критически к истеблишменту.

Однако, став приверженцами либеральной демократии, интеллектуалы стали копать под самих себя, ведь такому порядку они не нужны. «В современном обществе умные люди становятся отщепенцами, – говорит профессор НИИ морфологии человека РАМН Сергей Савельев. – Чтобы посредственность чувствовала себя более успешной (а посредственностей всегда большинство), наиболее умных изгоняют из любых коллективов. Мы становимся все более глупыми, зато более социализированными».

Итак, либеральная формула «Если мне от прав и свобод хорошо, значит и всем хорошо» неверна в принципе. Она не работает, иначе не разрушались бы семьи и мигранты не замещали европейцев в их же странах. А не работает потому, что ложен изначальный либеральный посыл, зафиксированный во Всеобщей декларации прав человека: «Все люди рождаются честными и порядочными, но общество их портит». Обращение «Все» может иметь отношение к общественным животным, но только не к людям, потому что первые живут по заведённым правилам, а вторые стараются их обойти. Среди людей преобладают те, для кого «своя рубашка ближе к телу», поэтому в любом обществе нет всех. Большевистский лозунг «Всем! Всем! Всем!» рассчитан исключительно на стадный инстинкт, никакого научного обоснования у него нет.

Если опять же вспомнить о том, что мы живём в системе, то в ней принцип «мне хорошо, значит хорошо всем» также не действует и, подозреваю, тому должно быть математическое подтверждение (законы системы достаточно точны). Системе в первую очередь требуется устойчивость и стабильность, а либеральный подход дробления целого на отдельные не связанные между собой атомы никак не может этому способствовать.

Согласно принципу бритвы Уильяма Оккама, не нужно усложнять то, что можно объяснить просто; не нужно вводить дополнительные понятия и категории, если для доказательства какой-либо истины можно обойтись без них. Этот принцип великий философ придумал как будто специально про либеральную демократию. В самом деле, зачем городить огороды, разделяя власть на независимые ветви, создавая многочисленные конкурирующие между собой политические партии, зачем устраивать сложные и дорогостоящие всеобщие выборы и ещё десяток подобных «зачем»? Всё можно и нужно сделать гораздо проще и эффективнее. Современному миру очень не достаёт Оккама. Представляю, как бы он искромсал своей бритвой либеральную доктрину!

«Свободный» и «несвободный» мир на глобусе и в перспективе

«Идти скоро, идти вперед – не значит непременно к высшему и лучшему… Идти все вперед и все быстрее можно к старости и смерти, к бездне».
Константин Леонтьев

Комментаторы прошедшего в 2022 году саммита Большой двадцатки на острове Бали отметили, что страны участники разделились на две равные части: одну половину составил «свободный» мир, другую – «несвободный». Они как бы сразу дали понять, что первые – положительные, передовые, прогрессивные, а вторые отстали в развитии, придерживаются принципов, которым место на свалке истории.

Однако далеко не все представители «несвободного» мира согласны с такой трактовкой, есть и прямо противоположное мнение. И, наверное, стоит разобраться, кто прав.

Начать, очевидно, следует с терминологии. Что подразумевается под словом «свободный»? Это означает не авторитарный, то есть либерально-демократический. Либералы, как известно, пуще самого чёрта боятся авторитарной власти. Она, по их глубочайшему убеждению, может быть только и исключительно деспотической и несправедливой.

Надо признать, что нередко так и бывает, только это отнюдь не означает, что не следует бороться за справедливую авторитарную власть, что её не может быть в принципе. Была справедливая власть и в империях, и в современных государствах (в Сингапуре, например). Либералы же видят путь только в дроблении и ограничении власти, в её максимальном ужатии.

Думаю, что вопрос, какое государство более правильно – авторитарное или либерально-демократическое – можно легко разрешить, если поразмышлять о перспективах развития.

Начну всё же с небольшого экскурса в историю. Мир был авторитарным тысячи лет. При этом его не сотрясали великие войны, революции и чудовищные экологические катастрофы.

Но стоило некоторым известным мудрецам XVII–XIX веков раскачать лодку своими, идущими вразрез с общепринятыми, установками, как мир со всё возрастающим ускорением стремительно полетел в пропасть. Две самые страшные войны в истории, ужасы концлагерей, кровопролитные революции, небывалый размах наркомании, невиданное количество суицидов, истребление всего живого на планете и превращение её в гигантскую помойку.

Всё это сделала так называемая «свобода личности», когда всякому человеку (в том числе такому, кого к людям можно отнести только по анатомическим признакам) дозволено жить как вздумается, в соответствии с наличием или отсутствием внутреннего стержня, морали, совести и т. д. Единственное ограничение – не мешать другим так же жить. А это есть ни много ни мало – формула самоуничтожения общества.

Если называть вещи своими именами, то «свободный» мир правильнее назвать «миром эгоистов», ведь им всё отдаётся в угоду. Эгоист (обыватель, собственник, потребитель) объявлен высшей ценностью – когда такое было?! И как церковь это терпит? Да и чем обычный обыватель такое заслужил?

«Вселенная в обществе потребления должна вертеться вокруг индивида, повинуясь любым его прихотям и желаниям, – пишет Владимир Легойда. – Мир вокруг воспринимается как большой бутик, в котором клиент всегда прав. Единственное, что тебя ограничивает, – это твои финансовые возможности; единственные, кому ты уступаешь, – это те, у кого эти самые возможности выше твоих».

Глашатаи либерализма бессовестным образом проталкивают мысль, что только свободный человек может самосовершенствоваться и достигать чего-то высокого. Но это совершенная ложь, поскольку к высокому стремится весьма небольшой процент населения – это давно доказано социологическими исследованиями. Да и известно об этом с древних времён. Основная же масса только потребляет и живёт исключительно ради удовлетворения запросов собственного тела.

«Для того чтобы познать свойства государства, необходимо предварительно изучить склонности, аффекты и нравы людей», – учил Томас Гоббс.

По словам Константина Леонтьева, либерализм «одинаково враждебен для любой страны, стремящейся сохранить свои исторические начала». В статье «Панславизм» он пишет: «Одни успехи и одни неудобства; схожие уставы – одинаковый быт; сходные вкусы – сходное искусство; сходная философия жизни – одни и те же требования, одни и те же качества и пороки, однородные наслаждения и однородные страдания… Везде суд присяжных, везде конституции, везде пар и телеграфы, везде аграрный вопрос и стачки рабочих, везде открытая борьба капитала и труда, везде французская мелодрама, итальянская опера и английский роман».

К чему приведёт нашу планету «свободный» мир? Только к всеобщему концу и это видно уже сейчас. «Свободный» мир горит от натиска людей из «несвободного» мира.

«Зачем мне работать?» – решили граждане «свободного» мира. Лучше я приглашу нищих жителей «несвободного» мира, которые выполнят за меня любую работу.

«Свободной» расы и вовсе скоро не останется, потому что её представители свободно решили не обременять себя рождением детей. Так, мол, легче прожить. Для этого они так же свободно меняют ориентацию и пол. 75 % населения Западной Европы живут внебрачно.

«Можно ли считать процветающими западные страны, население которых вымирает, а их исконные земли захватываются пришлыми народами, остановить которые люди Запада уже не способны?» – задаётся вопросом Валерий Слёзин.

Русский философ Константин Леонтьев любое развитие разделял на три цикла. Первый цикл: полная дифференциация – неравенство видов в природе, людей, классов и т. д. Благодаря неравенству, различию происходит пышное развитие и цветение всего бытия. Второй этап – начинающееся смешение, уравнивание. И третий, самый худший этап – наступление полного равенства. Появление застойного болота, когда все цвета и краски смешиваются в единый серый фон, где нет ни ярких личностей, ни смелых поступков, ни героев, есть только серый будничный быт.

Противоречия либеральной доктрины углубились с возникновением постмодернистского либерализма, когда стало происходить размывание понятий добра и зла. В этом Русская Православная Церковь видит проявление апокалипсиса.

«Деградация европейского населения приводит к постепенному вытеснению его более полноценным иммигрантским контингентом», – справедливо заметил Валерий Слёзин.

«Усредненный западный социум превратился в аморфную массу и становится абсолютно беззащитен против архаичного общества», – пишет Михаил Веллер. – Потому что архаичное общество – это система жесточайших императивов и табу. И, когда тысяча чеченцев переселяется в Берлин, они делают с Берлином всё, что хотят. Потому что они храбрые, наглые и сплочённые. И у них жёсткие представления о том, что можно и чего нельзя. А западные гуманисты лишь разводят руками».

Почему же «несвободный» мир побеждает «свободный» и скоро заменит его вовсе? Может быть, всё же он более правильный?

Именно так и наилучшим тому подтверждением является окружающая нас Природа, Вселенная, Мироздание, устроенные как раз по авторитарному принципу. В соответствии со строгими и неизменными законами, иерархией и порядком.

Об этом блестяще высказалась Кимма на сайте «Проза. ру» в эссе «Свобода, Демократия и Лезвие Бритвы»: «Разумность и красота – это есть нечто жёстко связанное, «несвободное». Атомы графита не так жёстко связаны, как атомы алмаза. Но именно алмаз сияет великой ценностью и поражает своей силой. Силой, в которой скрывается вечность».

Преимуществу авторитаризма перед либеральной демократией посвящена масса книг. Но они не убеждают эгоистов, которым хочется побольше материальных благ и лёгкой приятной жизни. К сожалению, эгоистов в человеческой массе слишком много и это вселяет тревогу. Что ещё хуже: эту тревогу разделяют далеко не все. И совсем плохо: тех, кто о ней предупреждает, пренебрежительно называют упёртыми пессимистами, алармистами и т. п.

Либерализм как форма религии

«Я действительно ненавистник тоталитарной секты либералов, потому что не просто убедился на опыте, но и теоретически доказал, что основной догмат этой секты – вера в благотворность неограниченной свободы личности без оглядки на общество».
Анатолий Вассерман

В наше время некоторые политологи причисляют идеологию Советского Союза к своеобразной форме религии. В качестве доказательств приводят такие доводы: как и в традиционных религиях человеку предлагалось просто верить в непогрешимость и вечность марксистко-ленинского учения, в ведущую роль коммунистической партии, в неизбежность краха капитализма и его последующей заменой на социализм, в светлое коммунистическое будущее и т. п. Эти политологи, как правило, являются либералами.

Однако даже самого поверхностного взгляда на либеральную доктрину достаточно, чтобы сделать аналогичный вывод. Многие важные либеральные документы преподносят в качестве аксиом весьма странные выводы без малейшей попытки их доказать. В качестве наглядного примера разберём известную всему миру «Всеобщую декларацию прав человека», принятую Генеральной Ассамблеей ООН в 1948 году. Либералы считают, что в тексте этой декларации зафиксированы общепризнанные права, ставшие международными стандартами, на которые равняются многие конституции мира.

Статья 1
Все люди рождаются свободными и равными в своем достоинстве и правах. Они наделены разумом и совестью и должны поступать в отношении друг друга в духе братства.

Да, люди должны поступать по-братски в отношении друг к другу, но на практике это происходит отнюдь не часто, в отличие, например, от волков.

Далее. Можно ли родиться свободным в мире, где всё и вся взаимосвязано, другими словами, зависят друг от друга? Разве мы может быть свободны от закона всемирного тяготения? Нет. И точно так же мы не можем быть свободны от законов государства, морали, правил общежития, правил поведения на дорогах, распорядка в учреждениях и коллективах, от собственной совести и т. д. Во Вселенной не существует изначально свободных объектов и субъектов.

Люди никогда не были равны друг другу в известной нам истории. И это – норма. Одни рождаются высокими, другие низкими, одни умными, другие глупыми, одни талантливыми, другие бездарными – список можно долго продолжать. Так же и с равенством достоинств: неравнодушный человек не может быть равен бездушному пофигисту, как сейчас выражаются; целеустремлённый не может иметь равные достоинства с прожигателем жизни; совестливый человек – с потерявшим совесть и т. д.

Наличие совести проявляется далеко не во всех. Да и с разумом у многих большие проблемы. Чаще всего людьми в жизни движут страсти и эмоции, а разум их обслуживает.

Таким образом, данная статья насквозь ложна и абсолютно ненаучна.

Статья 2
Каждый человек должен обладать всеми правами и всеми свободами, провозглашенными настоящей Декларацией, без какого бы то ни было различия, как-то в отношении расы, цвета кожи, пола, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, имущественного, сословного или иного положения.
Кроме того, не должно проводиться никакого различия на основе политического, правового или международного статуса страны или территории, к которой человек принадлежит, независимо от того, является ли эта территория независимой, подопечной, несамоуправляющейся или как-либо иначе ограниченной в своем суверенитете.

Данная статья либо такая же глупость, как и первая, либо плод коварного замысла, ибо в ней взяты явно не те качества человека, на которые в подобном случае следует обратить внимание. Разумеется, права и свободы человека не могут по этическим соображениям зависеть от цвета кожи, разреза глаз, социального происхождения и страны проживания. Но они не могут не зависеть от нравственного облика, образа жизни и поведения. Если преступник и морально разложившаяся личность будут иметь равные права и свободы с добропорядочными людьми, мы получим общество, в котором не захочется жить.

Статья 3
Каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность.

Все с этим согласны – педофилы, наркоторговцы, маньяки, убийцы, садисты, грабители имеют право на перечисленное?

Статья 7
Все люди равны перед законом и имеют право, без всякого различия, на равную защиту закона. Все люди имеют право на равную защиту от какой бы то ни было дискриминации, нарушающей настоящую Декларацию, и от какого бы то ни было подстрекательства к такой дискриминации.

Все люди равны перед законом – с этим трудно спорить. Вопрос только в самом законе. Если он склонен меняться в угоду правителю, правящей верхушке или даже большинству населения, то это не закон, а профанация. А кроме того странно почему преступник и пострадавший от его действий имеют право на равную защиту, если факт преступления твёрдо доказан.

Статья 18
Каждый человек имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как единолично, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в учении, богослужении и выполнении религиозных и ритуальных обрядов.

В этой статье тоже не всё понятно. Что значит свобода мысли? А если она не просто крамольна, а откровенно аморальна или преступна?

Выражение же «свобода совести» какое-то изуверское. Быть свободным от совести означает быть недочеловеком. Почему бы не написать чётко и понятно: «свобода поменять религию»? Кто додумался до такого абсурда как «свобода совести»?

Статья 21
3. Воля народа должна быть основой власти правительства; эта воля должна находить себе выражение в периодических и нефальсифицированных выборах, которые должны проводиться при всеобщем и равном избирательном праве путем тайного голосования или же посредством других равнозначных форм, обеспечивающих свободу голосования.

Воля народа не может быть основой власти правительства по той простой причине, что у народа отсутствует единый головной мозг, думающий одинаково и правильно. У народа нет единой воли, как нет единых представлений и убеждений. Особенно при либеральной демократии с ее плюрализмом мнений.

Историческая практика показала, что значительная масса населения голосует на выборах вслепую, т. к. совершенно не знает кандидатов. Это позволяет манипулировать электоратом, в результате чего побеждают самые богатые и влиятельные кандидаты. А что самое ужасное – голоса большинства напрочь забивают правильный выбор абсолютного меньшинства осведомлённых думающих и неравнодушных граждан. Вывод: всеобщее и равное избирательное право – весьма сомнительная ценность.

Статья 29
2. При осуществлении своих прав и свобод каждый человек должен подвергаться только таким ограничениям, какие установлены законом исключительно с целью обеспечения должного признания и уважения прав и свобод других и удовлетворения справедливых требований морали, общественного порядка и общего благосостояния в демократическом обществе.

Список ограничений страдает неполнотой. Человек живет не только в обществе и государстве, но также в биосфере и на планете Земля. Отсюда следуют дополнительные ограничения, которые международные законодатели не торопятся вводить, отчего страдают не только биосфера и планета, но и сами люди (изменение климата, отравленная среда, исчерпанность ресурсов, природные катаклизмы, вспышки эпидемий – то ли еще будет!).

Подобные, мягко выражаясь, непродуманные выводы можно найти в любом либеральном документе. Также ненаучны и главные либеральные ценности, самонадеянно названные «универсальными».

Свобода, как уже говорилось, не имеет существенного значения в жёстко связанном мире. Можно говорить только о различных степенях свободы. Свобода не может быть оторвана от необходимости, но либералы могут себе такое позволить.

Права точно так же не могут существовать отдельно от обязанностей. При том, обязанности есть нечто высшее относительно прав, так же как общество выше и значимее отдельного человека.

Независимость совершенно бессмысленное понятие. Пресса, депутаты, партии, называющие себя независимыми, на самом деле зависят от тех. кто их финансирует. Они не могут быть независимыми и от собственных ошибок, заблуждений, несовершенств и пороков.

Частное не может быть выше общего. В природе это обязательный принцип. Но либералы посчитали себя умнее природы.

Отдельный человек никак не может быть важнее государства. Государство – форма существования человека как социального существа. Многочисленные жизненные примеры доказывают: одиночество превращает человека в нечто качественно иное. Кроме того, попытка ограничить роль государства означает лишить общество управления, что совершенно недопустимо в сложных системах.

Плюрализм мнений не может подменить монизм. Когда консилиум врачей решает, как провести сложную операцию, у каждого может быть своё мнение, но в итоге побеждает одно – а иначе операцию провести было бы невозможно. Плюрализм мнений делает невозможной всякую деятельность, он возможен только в дискуссии, которая приводит к монизму, то есть возможности произвести действие.

Что касается тезиса о правовом государстве, впервые в истории созданном либералами, то это откровенная ложь. Неправовых государств никогда не было. Тезис главенства закона, а не человека был провозглашён ещё Аристотелем.

Многие либеральные документы заканчиваются примерно такими словами: «Мы хотим подтвердить веру в высшее предназначение человека». Но почему сей благой порыв остаётся одной лишь верой? И почему государства либеральной демократии ничего не делают для того, чтобы люди стали стремиться к высокому, пустив всё на самотёк?

Можно сделать общий вывод: либеральная доктрина абсолютно ненаучна. Она подобно религии предлагает просто верить в предлагаемые тезисы. Но если религиозные тексты наука не может опровергнуть (как и доказать), то ненаучность либеральных «истин» на лицо, поэтому данную доктрину можно квалифицировать как псевдорелигию.

Если традиционные религии многие века стояли на охране нравственных и духовных ценностей, то данная псевдорелигия их разрушает. Некоторые дальновидные мыслители предсказывали такой оборот событий ещё в первой половине XIX века, в наше же время мы можем воочию это наблюдать. Родина либерализма – Западная Европа ныне являет печальное зрелище: институт семьи почти разрушен, вместо мужа и жены – родители № 1 и № 2; коренных европейцев всё меньше и меньше; детей всегда могут отнять от родителей; люди разобщены и превратились в потребителей; официальный гуманизм требует проявлять в первую очередь заботу об оступившихся, нарушивших закон и асоциальных элементах в ущерб законопослушным гражданам; законы государства позволяют принимать и ставить на денежное пособие толпы наглых мигрантов из других регионов. «Свободный мир» ничего не может противопоставить архаичному обществу, придерживающемуся традиционных ценностей. И если в Западной Европе будут продолжать в этом упорствовать, она скоро рухнет.

От Бога к Дьяволу в четыре клика

«Бес – это вообще-то испорченная жизненная программа.
Вот она вкладывается в нас, и мы живем согласно ей. Уродливо живем».
Отец Симеон (Александр Кувайцев, настоятель Никольского кафедрального собора в Стерлитамаке)

По мнению многих авторитетных футурологов, наша цивилизация вступила в предапокалиптическую, совсем не долгую (по прогнозам до середины XXI века), эпоху. За ней – только всеобщий коллапс, или, как по традиции его называют, – конец света.

«Час пробил! Геополитика апокалипсиса властно стучится в наши двери. Древние пророки, православные духовидцы и современные учёные-политологи сходятся в том, что глобальная смута уже на пороге, – такими словами начинает Константин Душенов свою статью «Геополитика апокалипсиса». – Многие детали как нынешних, так и грядущих событий давно известны нам, православным, по бесчисленным пророчествам святых угодников Божиих, из века в век вопиявших об ужасах, соблазнах и искушениях «последних времён».

Апостол Иоанн, автор бессмертного Апокалипсиса, предсказывал признаки, по которым люди далекого будущего (получается, что мы и наши дети) смогут определить наступление этой эпохи. Творение Иоанна повествует о кончине мира, а происходящее в реальной жизни иногда даже оптимистов заставляет задуматься о конечности бытия: бесконечные войны, землетрясения, цунами, борьба с традициями, клонирование, эпидемии, изменение климата. Всё вышеперечисленное заставляет многих искать параллели с современностью в Откровении.

Большое брожение умов было связано с катастрофой на Чернобыльской АЭС в 1986 году. Причиной его послужили строфы 10 и 11 восьмой главы Откровения Иоанна, в которых сказано: «Третий Ангел вострубил, и упала с неба большая звезда, горящая подобно светильнику, и пала на третью часть рек и на источники вод. Имя сей звезде «полынь»; и третья часть вод сделалась полынью, и многие из людей умерли от вод, потому что они стали горьки».

Параллель была проведена достаточно однозначная, так как «чернобыль» как раз и переводится как «полынь». То же, что стало происходить после катастрофы на ядерном реакторе, вполне подходило под описание последствий падения звезды, описанных Иоанном.

О библейском пророчестве заговорили и тогда, когда произошла террористическая атака на нью-йоркские Башни-Близнецы в сентябре 2001 года. Сразу после этих событий появились люди, которые говорили о том, что перед нами воплощение 18-й главы Апокалипсиса, в которой описывается падение Вавилона (в данном случае название имеет символическое, а не фактическое значение).

У Иоанна описывается, как «возрыдали» все в мире, имеющие отношение к торговле, наблюдая, как гибнет город, фактически подчинивший себе весь остальной мир за счет того, что в нем сконцентрировались основные финансовые потоки. После этого Богослов перечисляет потери, нанесенные торговле товарами, номенклатура которых подозрительным образом совпадает со списком фьючерсов, торгующихся на Нью-Йоркской товарной бирже. При этом там же говорится о том, что кара постигла город за то, что: «купцы твои были вельможи земли, и волшебством твоим введены в заблуждение все народы».

Пандемия Covid-19 заставила не только целые страны закрыть своих граждан по домам, но и вспомнить о страшных библейских пророчествах.

Подводя итоги пути нашей цивилизации (пора, как бы не опоздать с итогами!), можно сделать общий вывод: она двигалась от Бога к Дьяволу. (За то, кстати, и пострадает!) Этот путь отмечен четырьмя основными этапами. А читатели, соответственно могут сделать четыре клика в Википедии, чтобы убедиться, что я не лгу, не преувеличиваю и получить более подробную информацию. Итак:

Клик первый: Эпоха Ренессанса.

Помню, в советских школах, да и в ВУЗах, эпоха Ренессанса характеризовалась как исключительно положительная во всех отношениях, как настоящий прорыв от «мрачного средневековья» к высотам мысли и духовности.

Однако всё большее число исследователей склоняется к тому, что на самом деле «мрачное средневековье» было самой светлой страницей в истории Европы. Это был наиболее мирный период и согласия промеж людей было больше всего.

Тому есть объяснение. Так было только потому, что в средние века люди были наиболее набожными. Католицизм и православие царили в Европе и не было более сильной идеологии.

Но вот пришел Ренессанс. И принес он не только расцвет наук и искусств. Но и такие не слишком благие явления, как индивидуализм и скептицизм. Стало модно критиковать священнослужителей, а с этим стал падать авторитет самой христианской религии. Люди, пока не очень быстро, но стали отдаляться от Бога. Ренессанс стал первым шагом к свободе. Свободе от чего? От религии, от личной ответственности за общество и планету в угоду эгоистическим интересам. То был ещё далеко не кодекс свободного либерала, но решительные шаги к нему.

Философское мышление этого периода можно охарактеризовать как антропоцентристское. Оно должно было изменить господствующее теоцентристское представление о значении, возможностях, достоинстве человека. Антропоцентризм ярко проявлен в трактатах философов – гуманистов Ренессанса, переосмысливающих проблему человека и его взаимоотношений с окружающий миром по сравнению со средневековыми установками. Вместо традиционного принижения человека его объявили высшей ценностью. С того времени антропоцентризм стал значимой идеологией и проник во все сферы жизни общества.

В ту эпоху происходило прямое обожествление человека, абсолютизация человеческой личности со всей ее материальной телесностью. Человек должен творить так, как Бог творил мир, и даже совершеннее того. Творческий человек тот, кто творит по своим собственным законам.

Эрих Фромм заметил, что «с эпохи Возрождения и до наших дней люди преисполнены пылким стремлением к славе». Самооценка человека попадает в зависимость от достижения успеха в соревновании с другими. Успех приобретает безусловный вес, от него зависит как социальная ценность человека, так и его уважение к самому себе. Так зарождается навязчивое стремление к успеху в социальном соревновании, свойственное и нашим современникам.

Далее приведу выдержку из статьи «Гуманизм Ренессанса. Становление индивидуализма» на сайте «Студопедия», в которой дается правдивая оценка данной эпохи:

«Средневековье изживало себя. Всё большее значение получали города и городские ремесленные коммуны, которые нацеливались на частное предпринимательство. Шло первоначальное накопление капитала. Для этого требовалась ломка всех коренных основ феодализма. Нужны были весьма сильные люди – титаны земного самоутверждения человека. Но в отличие от других эпох титанизм эпохи Возрождения связывался с принципиальным индивидуализмом, со стремлением к безграничному самоутверждению и, следовательно, к самооправданию в безудержных страстях, пороках, преступлениях.

Было бы односторонне четырёхвековую философию Ренессанса сводить только на гуманистически-платоновские пути мысли. Красивый Ренессанс имел свою обратную сторону, игнорировать которую нельзя во имя справедливого определения места Ренессанса в человеческой цивилизации.

В этой эпохе была ещё и другого рода философия и культура, противоположная гуманизму. Она была аморальной в своём предметном содержании. В прошлые эпохи люди грешили против своей совести и после совершения греха каялись в нём. В эпоху Ренессанса совершая самые дикие преступления, люди ни в коей мере в них не каялись. И поступали они так потому, что последним критерием для человеческого поведения считалась тогда сама же изолированно чувствовавшая себя личность. Красиво мысливший поэт Ренессанса, бесконечно человечный и бесконечно гуманный, мало отдавал себе отчет в том, что какой-нибудь кровавый преступник или бесстыдный насильник тоже чувствовал за собой право на свое поведение, тоже находил в нём свое самодовлеющее наслаждение и тоже был своего рода свободной личностью.

Возрождение прославилось бытовыми типами коварства, вероломства, убийства из-за угла, невероятной мстительности и жестокости, авантюризма и всякого рода страстей, недостойных человека, так как реальная человеческая личность стала аморальной, ибо в своем бесконечном самоутверждении и в своей ничем не сдерживаемой стихийности страстей, аффектов и капризов она дошла до самолюбования и дикости.

Разгул страстей, своеволие и распущенность достигают в странах Европы невероятных размеров. Священнослужители содержат игорные и публичные дома, так что приходится издавать декреты, запрещающие им «ради денег делаться сводниками проституток», но все напрасно. Монахини читают «Декамерон», а в грязных стоках находят детские тела как результат монашеских оргий. В церквах пьянствуют и пируют. Папа Александр IV и его сын собирают на свои ночные оргии до 50 куртизанок… В Италии этой эпохи нет никакой разницы между честными женщинами и куртизанками, между законными и незаконными детьми, которых имели и гуманисты, и папы, и князья, и бездомные. Имели незаконных детей папа Пий III, Иннокентий VIII, Юлий II, Павел III. Но… все они – гуманисты, известные покровители возрожденческих искусств и наук.

Широкое распространение получают порнографическая литература и живопись. Такая нравственно сомнительная книга, как «Гермафродит» была с восторгом принята всеми гуманистами. В Ватикане при папе Льве Х ставятся непристойные комедии Чиско, Ариосто, причем декорации к ним нередко готовил Рафаэль, а при представлении папа стоял в дверях зала, и входящие гости подходили к нему под благословление. Художники наперебой соревнуются в откровенности и неприличии в изображении вакханалий. Причем нередко картины подобного толка выставляются в церквах рядом с ликом Христа и апостолов…

К области обратной стороны Ренессанса следует отнести учреждение инквизиции, относительно которой у историков часто слабеет память, и они относят ее к средневековью, а ведь это детище исключительно эпохи Ренессанса».

Упомянутые многочисленные негативные факты должны были побудить задуматься о том, так ли хороша свобода личности, если понимать ее в масштабах общества, как и задуматься о природе человека вообще. Но не задумались, процесс пошел дальше.

Клик второй: Эпоха Реформации.

Именно эпоха Ренессанса породила Реформацию. В её идеологической подготовке важную роль сыграли гуманизм с его рационалистической критикой средневекового миросозерцания и утверждением принципов буржуазного индивидуализма.

Устоялся взгляд, что якобы эпоха Ренессанса двинула прогресс цивилизации далеко вперед, а католическая церковь стала главным тормозом на этом светлом пути. Потому-то сама эволюция общества потребовали реформировать заскорузлую католическую церковь. Согласно распространенной точке зрения, протестантская Реформация была прогрессивным явлением. На самом деле она выступила с лозунгом не исправления католицизма, а борьбы с ним.

Как известно, теоретиками Реформации были М. Лютер, У.Цвингли, Ж.Кальвин и Т.Мюнцер. Считается, что именно они «уложили на обе лопатки» всемогущую католическую церковь. Но так в жизни не бывает, невозможно в одиночку победить большую и влиятельную организацию. В истории было много бунтовщиков-одиночек, о них сейчас мало кто помнит.

В действительности причина победы реформаторов чисто политическая. История вершится политиками, а не теоретиками. Политиками же движут интересы. В данном случае – интересы буржуазии, которая завидовала возможностям аристократов и задалась вопросом: а чем мы хуже? В теоретических положениях реформаторов молодой, энергично рвущийся к покорению мира класс буржуазии увидел теоретическое обоснование своих претензий. Реформаторы развязали им руки и теперь никакие религиозные страхи буржуазию не сдерживали. Согласно К.Марксу и Ф.Энгельсу, настоящие «Причины Реформации связаны с развитием буржуазных отношений и обострением классовой антифеодальной борьбы буржуазии и крестьянства, направленной в первую очередь против католической церкви – наиболее общего синтеза и наиболее общей санкции существующего феодального строя».

Отец основатель протестантизма Мартин Лютер изначально исходил из ложного посыла, согласно которому все христиане принципиально равны перед Богом, способны общаться с ним напрямую и самостоятельно толковать Священное Писание. Видимо Лютер очень плохо знал людей, либо знал, но сознательно обманывал всех.

По мнению идеологов Реформации, спасение достигается не «добрыми делами», а чистосердечным раскаянием и верой. Церковь не способна приблизить человека к Богу и не должна стремиться опосредовать и нивелировать их отношения. Теоретики Реформации развивают учение о всеобщем священстве. Нет принципиальной разницы между мирянами и духовенством. Церковь – это община верующих, союз братьев во Христе, а не вселенская иерархия, мистически связывающая небо и землю. Поэтому церковная организация должна строиться на началах общинного самоуправления, а не иерархического подчинения.

«Я не возношусь и не считаю себя лучше докторов и соборов, но я ставлю моего Христа выше всякой догмы и собора», – объявил Мартин Лютер. И вот какой комментарий этому дал профессор А.И.Осипов:

«…провозгласив основным принципом веры Церкви «только Писание», протестантизм лишил себя объективного критерия истинности в понимании как самого Писания, так и любой христианской истины веры и жизни. Ибо Библия, предоставленная произвольному толкованию любого отдельного человека или отдельной общины, теряет свою идентичность. Этот субъективизм и стал самоубийственным оружием протестантизма. Отвергнув Священное Предание Церкви, то есть учение святых отцов, утверждаясь исключительно на личном понимании Писания, протестантизм с самого своего возникновения и до настоящего времени непрерывно распадается на десятки и сотни различных ветвей, каждое из которых ставит своего Христа выше всякой догмы и собора и в результате нередко доходит до полного отрицания основополагающих истин христианства».

По мнению А.И.Осипова, «это учение, исключив основную мысль Благовестия Христова, что Царство Небесное силою берётся, и употребляющие усилие обретают его (Матфея, 11:12), полностью упразднило духовную жизнь христианина».

Реформация привела к религиозным войнам за свободу совести, в результате которых в ряде европейских государств утвердились буржуазная религия и политические свободы. Свобода совести понималась прежде всего как свобода от авторитета церкви, и её ближайшим результатом была замена авторитета церкви авторитетом государства. Реформация отвергла принципы католического теократизма и централизма, государства были освобождены от церковной опеки, а сама религия стала орудием государственной власти.

Кальвинизм стал идеологией первых буржуазных революций – в Нидерландах 16 века и Англии 17 века. Он дал религиозное оправдание нормам буржуазной морали.

Таким образом, протестантизм стал религиозно-идеологическим обоснованием претензий буржуазии на господство в мире. По словам Андрея Фурсова, «протестантизм есть максимально иудаизированная версия христианства в плане ориентации на деньги, на успех, на селективную избранность».

Официальная точка зрения, характерная даже для советской школы, гласит: приход буржуазии к власти, победа над феодализмом, стали прогрессивным явлением. Именно буржуазия двинула развитие производства, промышленности, науки, техники и т. д.

Отвлечемся от общепринятой точки зрения и задумаемся над таким вопросом: перед капиталистами в самом деле стояла задача развивать научно-технический прогресс? Здравый смысл и знание психологии бизнесмена подсказывает, что их интересовали в первую очередь деньги и власть. Производство же, наука и техника развивались постольку, поскольку способствовали наращиванию капитала буржуазии. Если развитие капитализма сопровождается некоторым расцветом наук и искусств, то вовсе не потому, что капиталисты такие передовые. Здесь нет прямой зависимости. Капиталисты могут делать заказы творческим людям, но главным образом для дальнейшего обогащения или чтобы потешить свое самолюбие.

Само же по себе предоставление больших возможностей людям, чья главная цель богатство, ни в коей мере не может быть прогрессивным. Более того, оно опасно для всей цивилизации и, как показывает наше время, опасно для всей нашей планеты и её дальнейшего существования.

Клик третий: Эпоха Просвещения

Просвещение явилось логическим продолжением Ренессанса и Реформации. «Эпоха Просвещения, – сообщается в Википедии, – одна из ключевых эпох в истории европейской культуры, связанная с развитием научной, философской и общественной мысли. В основе этого интеллектуального движения лежали рационализм, свободомыслие и критика существовавших в то время традиционных институтов, обычаев и морали». Отрицалось всякое божественное откровение, в особенности христианство, которое считалось первоисточником ошибок и суеверий.

Просвещение оказало большое влияние на последовавшие изменения в этике и социальной жизни Европы и Америки, оно поколебало авторитет аристократии и влияние церкви на социальную и культурную жизнь. Происходил отказ от религиозного миропонимания и обращение к разуму как к единственному критерию познания человека и общества.

Деятели Просвещения поставили под сомнение традиционные ценности и выдвинули идею о том, что общество может быть улучшено с помощью рациональных преобразований.

Джон Локк обосновал основные права человека: свобода, равенство, неприкосновенность личности и собственности, которые назвал естественными, вечными и неотъемлемыми. Людям, считал Локк, необходимо добровольно заключить общественный договор, на основе которого создается орган (государство), обеспечивающий охрану их прав.

В трудах Шарля Монтескьё получило дальнейшее развитие учение Локка о правовом государстве. Им был сформулирован принцип разделения властей на законодательную, исполнительную и судебную.

Просвещение стало веком упадка веры и заката влияния церкви. Джон Локк вместе с французским мыслителем Пьером Бейлем всецело отдался идее отделения последней от государства.

Эта эпоха стала и временем расцвета тайных обществ. Франкмасоны, розенкрейцеры, иллюминаты, преследуя цель – «перевернуть мировую духовную систему», предлагали своим членам новую систему морали, общение в братской среде, эзотерические обряды и церемонии.

Именно в эпоху Просвещения антропоцентризм стал одной из главных идеологий, что вылилось в уничтожение природы.

Под влиянием идей Просвещения были предприняты реформы, которые должны были перестроить всю общественную жизнь. Но наиболее значительным последствием идей этой эпохи стали Американская революция и Великая французская революция. Принципы Просвещения были положены в основу американской Декларации независимости и французской Декларации прав человека и гражданина.

Великая французская революция, начавшаяся в 1789 году, стала кульминацией Позднего Просвещения. Проходившая под девизом «Свобода, равенство, братство», она привела не только к смене старого порядка новым, но и к массовому террору, который показал всю несовершенность идей Просвещения. Не зря Кант противополагал просвещению просветительство.

Современный либерализм во многом берёт свои основания из эпохи Просвещения, он обязан Просвещению своей философской базой. Идеи Просвещения лежат в основе политических свобод, прав человека и демократии как базовых ценностей современного западного общества, а также организации государства как самоуправляемой республики, религиозной толерантности, рыночных механизмов, капитализма.

Многим наверняка не понравится ход мысли данной главы. Дескать, обхаял великие эпохи Ренессанса и Просвещения, которые дали колоссальный толчок развитию наук и искусств.

В отношении последних спорить никто не собирается. Многих не убедят приведенные здесь доводы в том, что Ренессанс и Просвещение оставили больше негатива, чем позитива. Подумаешь индивидуализм и безбожие, которые они пропагандировали, зато как прогресс рванул, каких великих людей эти эпохи породили! Но тех великих людей давно нет, достижениями науки и техники воспользовались алчные капиталисты и хитрые политики, а вот идеология индивидуализма, антропоцентризма и безбожия по сию пору подобно ржавчине разъедает души людей. Науками и искусствами занимается ничтожный процент человечества. А разлагающие идеи индивидуализма, прав, свобод и частной собственности доходят до каждого и каждый вносит свою лепту в разрушение нашего общего дома.

Проблема в том, что социологи не проводят соответствующих исследований, не взвешивают на весах истории, что перевесит – позитив от великих достижений отдельных выдающихся личностей или негатив от тлетворного влияния идеологии на массовое сознание. Поэтому основная масса людей представляет эпоху Возрождения в виде Леонардо до Винчи, Микеланджело и им подобных, а эпоху Просвещения в виде Вольтера, Дидро и Руссо. Но если бы нас окунуть в те эпохи, боюсь, они предстали бы совершенно в ином свете. Разве не доказывает эту мысль море крови, пролитое во время Великой Французской революции людьми, вооруженными знаниями великих просветителей про свободу, личные права, частную собственность, всеобщее равенство и братство до гроба?

Клик четвертый: Эпоха либерализма.

С появлением либерализма идеология индивидуализма, антропоцентризма, и прочего эгоизма окончательно восторжествовала. Либерализм отверг многие положения, бывшие основой предшествующих теорий государства.

Права и свободы каждого человека объявляются высшей ценностью и становятся правовой основой общественного и экономического порядка. При этом возможности государства и церкви влиять на жизнь общества ограничиваются конституцией. Согласно либерализму, государственная власть существует только для работы во благо граждан, и политическое руководство государством может осуществляться только на основе общественного консенсуса.

Отдельные личности являются основой закона и общества, общественные институты существуют для того, чтобы способствовать наделению индивидуумов реальной властью. В основе лежит представление, что каждый человек лучше всего знает, что для него лучше. Современный политический либерализм также включает в себя условие всеобщего избирательного права, независимо от пола, расы или имущественного положения. О моральном облике ничего не сказано, что, очевидно, следует понимать так, что самые аморальные типы имеют полное право быть избранными во власть. При этом только собственники формируют гражданское общество, участвуют в общественном договоре и дают правительству согласие на то, чтобы оно правило. То есть собственность представляет большую ценность нежели мораль и нравственность.

В экономическом отношении принципами либерализма являются неприкосновенность частной собственности, свобода торговли и предпринимательства. Классический либерализм выступает за индивидуальные права на собственность и свободу контракта. Его девизом является «свободное частное предприятие». Предпочтение отдаётся капиталистическому хозяйствованию. Либералы полагают, что рынок не нуждается в государственном регулировании. Стоимость товаров и услуг должны определяться свободным выбором индивидуумов, то есть рыночными системами. Экономическое неравенство, которое возникает из-за неравных позиций при заключении контрактов, рассматривается как естественный результат конкуренции, при условии отсутствия принуждения.

«Экономические законы, – с иронией отмечает Красный критик в соцсетях – это что-то сродни законам природы и какое-либо вмешательство в них недопустимо».

В юридическом отношении принципами либерализма являются верховенство закона над волей правителей и равенство всех граждан перед законом вне зависимости от их богатства, положения и влияния (но, обратите внимание, не вне зависимости от морального облика!).

Культурный либерализм фокусирует внимание на правах личности, относящихся к сознанию и образу жизни, включая такие вопросы, как сексуальная, религиозная, академическая свобода, защита от вмешательства государства в личную жизнь. Культурный либерализм в той или иной степени возражает против государственного регулирования таких областей как литература и искусство, а также таких вопросов как деятельность научных кругов, азартные игры, проституция, возраст добровольного согласия для вступления в половые отношения, прерывание беременности, использование противозачаточных средств, эвтаназия, употребление алкоголя или других психоактивных веществ и наркотиков.

В настоящее время наиболее соответствующей либеральным принципам политической системой является либеральная демократия.

Критики обвиняют либеральные режимы в лицемерии: что они выступают за ограничение вмешательства государства в жизнь своей страны, но при этом вмешиваются во внутренние вопросы других стран. В том, что наличие проигравших и появление неравенства в результате конкуренции наносит существенный вред всему обществу. В частности, возникает неравенство между регионами внутри страны. Левые также указывают, что исторически политические режимы, основанные на классическом либерализме в чистом виде, оказывались нестабильными. С их точки зрения, либеральная экономическая и социальная политика создаёт предпосылки для экономических кризисов. А плановая экономика способна защитить от нищеты, безработицы, а также этнических и классовых различий в уровне здоровья и образования.

«Сейчас капитализм умирает, и либерализм умирает вместе с ним, – делает вывод Красный критик в соцсетях. – Равенство перед законом существует лишь номинальное. На деле, человек имеющий деньги или связи легко может на вполне законных основаниях ограбить или даже убить того, кто не имеет ничего из вышеперечисленного. Пырнет ножом какой-нибудь сын депутата или крупного бизнесмена какого-нибудь человека по тем или иным причинам, а в суде это признают «необходимой самообороной».

Либерализм под видом заботы о человеке подает то, что разрушает человека и общество в целом. Результат такой отеческой заботы мы сейчас наблюдаем во всей красе в Западной Европе. Браки распадаются или вовсе не заключаются. Или вместо них – однополые браки (свобода!). Детей рождается все меньше, отцов многие не знают, а то и матерей. Закон бессилен защитить собственное население от стихийного наплыва мигрантов. И все идет к тому, что разложившихся от продолжительного воздействия либеральной идеологии европейцев скоро заменят афро-азиатские этносы».

Ещё никогда в истории нашей цивилизации человечество не было так разделено. Древний принцип «Разделяй и властвуй!» достиг небывалой высоты. И возникает естественный вопрос: для кого же либералы так стараются, кому расчищают дорогу, кто будет властвовать над разделённым, ослабевшим и оболваненным человечеством? И не менее важный вопрос: откуда растут ноги либерализма, для чего в наши черепные коробки была вброшена эта идеология? Ответы на эти вопросы я оставлю читателям – будет над чем подумать на досуге.

Чем дальше, тем откровеннее либерализм сбрасывает свою маску. Уже не стесняясь обнажить свою истинную сущность. Непосредственные исполнители этой злой воли посчитали, что массы одурачены по полной, а духовно и интеллектуально разложились настолько, что можно больше не стесняться говорить правду. И оттого сатанинские сцены сегодня можно наблюдать не только в кино, но и на театральной сцене и прочих храмах искусства. А также в жизни.

Выводы

Обсуждаемые эпохи расчистили путь буржуазии к полной и абсолютной власти на земле. «Буржуазия приступила к истолкованию в своих интересах лозунгов равенства и свободы, которые переполняли собою трактаты XVIII века, – пишет М. М. Рассолов. – Она перешла к разъяснению всех конкретных особенностей обещанного революцией царства разума и справедливости, которое на деле должно было стать и стало «царством буржуазии».

Многих вводит в заблуждение научно-технический прогресс, состоявшийся в эпоху капитализма. Но техническая эволюция, подменившая человеческую, которая в итоге получилась, по мнению многих современных экспертов, исказила всю нашу цивилизацию, завела её в лабиринт, из которого совсем не просто выбраться. Научно-технические достижения при капитализме идут главным образом на личное обогащение буржуазии, более эффективный грабеж природы и создание всё нового и всё более страшного оружия. А также разорение не только отдельных людей, но целых народов и государств.

Может ли буржуазия в принципе быть прогрессивным классом, если её единственная цель – стяжание богатств? И ради этого она не посчитается ни с чем. Капиталистов ни в малейшей степени не волнует, что их бизнес приносит вред обществу и природе. Когда на Земле возникнет дефицит питьевой воды, они примутся делать деньги на воде. Когда образуется дефицит чистого воздуха, – начнут торговать воздухом.

Разве после всего перечисленного капиталистов нельзя назвать сатанистами? Это отнюдь не праздный вопрос. Обсуждаемый же либерализм по факту стал главной идеологией буржуазии.

Происходит так, что всё, что работает на индивидуализм, антропоцентризм, личные права и свободы в ущерб общественным интересам – ведёт к Дьяволу.

Читателей, разделяющих либеральные взгляды, наверняка возмутит такой вывод, как и заголовок этой статьи. «При чем тут Дьявол? Уж не намекает ли автор на то, что либерализм ближе к нему, нежели к Богу?»

И вообще, что плохого в том, чтобы иметь на все своё мнение и жить так, как сам считаешь правильным? «Я не хочу подчиняться ни старейшинам, ни царям, ни генсекам!».

Плохо потому, что правила мира, в котором мы живем, не являясь при этом его хозяевами, иные. Свободу животных ограничивают инстинкты и табу. Значит, это зачем-то нужно. У человека инстинкты ослаблены, табу отсутствует – в результате он стал неуправляемым и опасным для всей планетарной системы. Это противоречит законам Вселенной, общей теории систем, ибо как система может существовать, если каждый её элемент живет и действует сам по себе?

Для сомневающихся и для наглядности сравним либерализм и сатанизм. В массовом сознании сатанизм представляется очень узко, как набор массовых оргий и кровавых ритуалов. Но помимо них в нём есть и философия, недаром сатанизм считают религией.

Клик пятый (дополнительный). Сатанизм

«Примечательно, что ценности либерализма очень уж напоминают те, что известны с далекой древности и исходили, ни много ни мало, от самого Дьявола. – Отмечает Красный критик в соцсетях. – Тогда поддаться им считалось великим грехом. А теперь под названием «либеральные ценности» люди их охотно принимают, да ещё считают себя при этом современными и продвинутыми». Согласно определения Александра Дугина, неолиберализм – это новая религия Сатаны.

Обратите внимание, сколько общего между сатанизмом и рассмотренными выше идеологиями трех эпох, особенно с либерализмом. Сатанизм отличает от либерализма прямота, в нём откровенно говорится то, что либералы выражают завуалированными и красивыми словами, но суть примерно та же. Если первый провозглашает свои ценности открыто и прямо, то второй преподносит то же самое под соусом заботы о человеке. Человек, не привыкший утруждать свой мозг рассуждениями и анализом (а таких большинство), воспринимает всё за чистую монету и охотно голосует за либералов.

По мнению настоящих сатанистов, ни одна религия в мире не должна «обожествляться» и никакое суждение не должно приниматься за правило, – это то, что либералы называют плюрализмом мнений и свободой совести. «Принцип, который дьявол использует в своей деятельности, – это принцип плюрализма», – пишет священник Олег Стеняев в книге «Человек перед лицом соблазнов».

Одной из основных идей современного сатанизма утверждается факт, что человек должен опираться не на религии, а на самого себя, – как тут не вспомнить идеологов Просвещения!

Каждый сам себе хозяин и повелитель. Сатанизм признаёт принцип: «сильные должны вершить судьбу, а слабых в рабство». Либералы так ни за что не скажут, но по факту разве получается не так? То есть главная отличительная черта сатанизма, что сильные могут не поступать морально, а силой при желании заставить слабых подчиняться. Что мы и наблюдаем сегодня практически во всём современном обществе потребления.

Основной принцип сатанизма раскрывается в том, что сама жизнь уже является величайшей милостью, а смерть – это немилость. А потому нужно жить «здесь и сейчас». Не признаются ни реинкарнации, ни последующие жизни, ни рай, ни ад – как говориться живи и наслаждайся прямо сейчас, – ну, и где разница с рекламой современного буржуазного общества? Уж не из сатанинских ли трактатов она заимствована?

Согласно Священного писания, от соблазнов всегда было горе миру (Матфея, 18,7). Либеральная идеология – это целая доктрина соблазнов, цель которой – полное уничтожение человечества. А поскольку нынешняя цивилизация стала мощным экологическим фактором, вместе с её гибелью погибнет и жизнь на Земле. Появление сатанизма как религии оправдывают тем, что якобы обычная религия не успевает за потребностями и возможностями человека, а потому нужна какая-то «независимая» религия, основанная на естественных потребностях и природных инстинктах обычного человека, – читайте об этом выше в характеристике Реформации и других упомянутых эпох.

Вот к примеру, секс ведь дает человеку не только рождение ребенка, но и делает счастливым его самого. И здесь нет никакого греха. Это естественно для человека. Сатана против воздержания (в еде, сексе и т. д.). Грехов нет, а есть просто физическое и умственное удовольствие.

Сатанисты полагают, что деньги и власть, есть счастье и своими лучшими адептами считают президентов, диктаторов, олигархов, участников тайных организаций и лож по всему миру, а также прочих известных и не очень личностей, обладающих высоким материальным положением и использующих эти средства для своего блага, а не для помощи обществу.

Главная же суть сатанизма в том, что настоящий сатанист не верит в Бога, потому как история планеты Земля говорит, что именно человек создал образ Бога, а не Бог создал человека. Тут кто-то возразит: «Такого в либерализме нет». Ну, так будет ещё, когда маски будут сброшены!

Кандидат культурологии Е.В. Белоусова считает, что, «по сути, сатанизм – это крайнее выражение материализма и гедонизма современной западной цивилизации». Основатель «Церкви Сатаны» и автор «Сатанинской Библии» Антон Ла-Вей совершенно чётко связывает возрождение сатанизма в наше время с культом телесных желаний, снисхождением к плотским вожделениям, характерным для массовой культуры».

«По сути, сатанизм – это делать всё то, чем занимаются практически все современные бизнесмены, политики и даже большинство людей, которые считают себя якобы религиозными, но на самом деле живут для себя, а не во имя какой-то более глобальной идеи, – делает вывод автор статьи в Интернете. – Это и отличает данное верование от большинства остальных религий, где данная логика считается неразумной и ведущей к страданиям, невежеству, деградации и подобному. То есть быть сатанистом, значит быть зацикленным на материальных благах».

Не странно ли, что многочисленные Церкви Сатаны и сатанинские секты стали появляться в разных странах именно с конца ХХ века и создаются по сей день? Они защищены законом о свободе вероисповедания. Организаторы сект поняли, что пришло их время. А вот многие пропагандисты либеральных ценностей на полном серьезе считают их самыми гуманными и передовыми в истории.

По словам председателя комиссии Госдумы по здравоохранению и охране общественного здоровья Людмилы Стебенковой, сейчас только в Москве насчитывается около 30 сатанистских групп, членами которых являются более 2 тысяч человек. Основной контингент российских сатанистов составляют подростки и молодёжь. Причины, толкнувшие их к этому, приземленного свойства: жажда денег, власти, заботливо переданная им взрослыми, невозможность воплотить её в жизнь из-за отсутствия условий – всё это подталкивает их к поиску других способов самореализации. Для них очень важен быстрый и точный результат. В своей деятельности российские сатанисты часто сотрудничают с неонацистскими, экстремистскими и преступными организациями и сообществами.

«Свободные» и «зависимые» граждане

«Когда перед свободой преклоняются, когда свободу воспринимают как нечто высшее и мистическое, а не как просто необходимое условие человеческого существования, она превращается в рабство».
Джеймс Фулбрайт

«В нужде люди закаляются и живут мечтой о свободе. Но вот приходит свобода, и люди не знают, что с ней делать».
М. Пришвин

За многолетнюю публицистическую деятельность мне множество раз приходилось терпеть негативные выпады «свободных» личностей. Они порядком надоели своим однообразием и неприкрытой агрессивностью. «Свободномыслящим» невыносимо наличие авторов, думающих иначе и придерживающихся других ценностей. Потребно, чтобы все думали как они, хотя этим они противоречат принципу своей же идеологии: «Я с тобой не согласен, но уважаю твоё мнение». Отечественные либералы оказались довольно зубастыми ребятами.

«Свободные» граждане называют покушением на права человека попытки напомнить, что все мы живём в социуме и, стало быть, должны с ним считаться. А вот то, что из-за пропагандируемого ими индивидуализма с эгоизмом страдает всё общество, почему-то покушением на него не считается. Хотя должно быть понятно, что когда все требуют для себя только прав, а про обязанности ничего не знают, такое общество долго не протянет. И это соответственно ударит по каждой «свободной» личности в отдельности.

Сторонники прав и свобод самых «передовых» стран требуют гуманного отношения к заключённым в тюрьмах, а про законопослушных гражданах часто забывают – это, по их убеждениям, и есть подлинный гуманизм. Они считают проявлением милосердия дать гражданство и денежное пособие незаконно вторгшимся в их страну мигрантам, а то что их коренное население страдает от этих мигрантов, а города теряют свой облик, остаётся без внимания. «Свободные» граждане зачем-то принялись крушить институт семьи и уравнивать мужчин и женщин в том, что противоречит природе.

Чем больше смотришь на «свободных» граждан, тем больше ужасаешься: а что же дальше-то будет?! «Свободные» граждане стали самым тяжёлым поколением в истории – никогда на Земле одновременно не проживало такое количество людей с лишним весом. «Свободные» граждане заполонили планету своими автомобилями так, что дышать скоро станет возможно только выхлопными газами. «Свободные» граждане превратили интернет в помойную яму и водопад взаимных оскорблений, а кино, литературу, телевидение, эстраду – в пошлятину и разврат. «Свободные» граждане превратили природу в места пикников и свалку мусора, они каждый год жгут леса, они сожрали почти всю рыбу в океане, а на её место запустили целые острова из пластиковых отходов.

Неудивительно, что большого желания общаться со «свободными» гражданами не возникает. «Зависимые» граждане вызывают куда больше симпатий. В данном контексте к «зависимым» я отношу тех, кто в своих мыслях, целях и образе жизни зависит от собственной совести, обладает развитыми чувствами долга и ответственности, кто никогда не забывает о своих обязанностях. «Зависимые» граждане меньше всего думают о своих личных правах и свободах, их такие пустяки не беспокоят. А вот проблемы общества и природы – это для таких граждан – постоянная заноза в сердце.

«Свободные» граждане воспитали целое поколение ещё более «свободных» граждан, в добавок ещё и «продвинутых». Всё, что я тут пишу, эти яркие представители нашего будущего обзовут «бреднями старой рухляди» и «полным отстоем». Ибо на вопрос о чувстве долга они отвечают: «Я никому ничего не должен». Мораль у них – вывод из басни. А совесть – рудимент, мешающий жить «нормальному пацану».

Либералы в соцсетях, когда читают критику их любимого учения, бранятся и обзываются, напрочь позабыв про толерантность. «Ты, мол, дурак, ни черта не смыслишь и суёшься со своей дебильной критикой. Свобода как раз и предполагает ответственность».

Но я сужу не по тому, что проповедовали отцы-основатели либерализма XVII–XIX веков, а по результатам практической жизнедеятельности. А они полностью подтверждают всё выше сказанное: леса горят, дышать воздухом опасно для здоровья, океаны обезрыбили, подростки стали невменяемыми – к старшим обращаются на «ты» и место в общественном транспорте не уступают.

В головах теоретиков, может, и было всё распрекрасно и гуманно, а на практике – наоборот. Произошло в точности как в физическом эксперименте: на входе запустили в общество личные права и свободы – на выходе получили деградировавшее общество и полуразрушенную планету. И вывод из этого эксперимента протяжённостью в три столетия напрашивается один: если теория не соответствует практике, значит, она неверна.

Тут оппоненты непременно взорвутся: «Как, ты считаешь себя умнее великих мыслителей – благодетелей всего человечества?!» И опять это неправда; известно, что человек не автомат и может ошибаться. Отцы-основатели коммунизма ведь тоже совершили эксперимент с первым в мире государством трудящихся, и либералы признают его экспериментом, неудачным до безобразия. А свой неудавшийся опыт, невзирая на результаты, упорно полагают столбовой дорогой цивилизации.

Лично у меня не вызывают антипатии ни Джон Локк, ни Шарль Монтескьё, ни Алексис де Токвиль. Что же привело их к неправильным выводам? Полагаю, они допустили весьма распространённую ошибку многих кабинетных мыслителей – думая о благе человечества, применили свою теорию к самим себе и своему окружению. Об основной же народной массе, имеющей мало с ними общего, при этом не думали или вообще плохо её представляли, поскольку с ней не общались.

А вот те мыслители, что имели хорошие представления о людях и соотношении в обществе порядочных к непорядочным, нравственных к безнравственным ни за что бы не додумались до «универсальных» ценностей.

Валерий Чалидзе в книге «Иерархический человек» подчёркивал, что метод самонаблюдения при познании человека приводит к искажённым результатам. Учёные отличаются от среднего человека объёмом знаний, тренированным интеллектом и высокой культурой, поэтому отождествляя себя со средним человеком они создают идеализированную картину общества.

«Идеализация человека интеллектуалами известна давно, – писал В,Чалидзе, – интеллектуалы распространяют на всё человечество модель, которую они придумали для себя в своём самолюбовании. …они не в состоянии понимать остальное человечество. Не в этом ли причина столь плачевного состояния общественных наук в мире по сравнению с науками естественными?»

Но как же так получилось, что либеральное учение восприняли многие страны и народы? Разве это не лучшее подтверждение его истинности? – воскликнут оппоненты.

Не лучшее. Ведь совершенно понятно, что построив идеологию и законодательство применительно к эгоистическим чувствам человека (свобода, права, частная собственность, ограниченная роль государства, свобода предпринимательства), эгоисты, коих большинство, проголосуют за либерализм всеми своими конечностями. Но лучше от этого не станут, останутся такими же эгоистами. Однако для общества это станет законодательно закреплённой программой самоуничтожения. Отсюда следует вывод: не хотите всеобщей смерти, не изобретайте теорий, рассчитанных на эгоистов и облегчающих им жизнь.

Для либеральных пропагандистов характерно обхаивание всех противоположных идеологий, в первую очередь консерватизма и социализма с коммунизмом. Они выдёргивают из истории самые грубые ошибки, совершённые властями при авторитарном правлении, и пугают народ возвратом к концлагерям, пустым прилавкам и жестоком идеологическом давлении на личность.

Тем не менее, традиционные общества сопротивляются нашествию либерализма, а они составляют основную массу населения нашей планеты. Сопротивляются потому, что веками и тысячелетиями из поколения в поколение передавались совсем другие ценности, цели и смыслы, с позиций которых хорошо видна истинная суть философии прав и свобод. И российский опыт опьянения свободой 90-х и последующего отрезвления начала нулевых – наилучшее тому подтверждение.

Серая чума страшнее коричневой

«Сейчас не время великих. Нет величия во всех сферах человеческой деятельности».
Евгений Гришковец, драматург, актер

Сторонники либеральной идеологии называют всякое желание навести в обществе порядок, сделать нашу жизнь разумной и справедливой, предпринятое на не либеральной основе, с «вопиющим» нарушением так называемых «универсальных» ценностей, тоталитаризмом, большевизмом, коммунизмом или фашизмом. Все перечисленные понятия «самые свободные граждане в истории» превратили в ругательства. А вот мне (да, уверен, и многим другим) самым большим ругательством представляется слово «либерал».

Доказать, что эта идеология махровых эгоистов гораздо страшнее фашизма совсем не сложно. Что я и сделаю. Правда, для самих либералов мои доказательства – пустое место. Но я и не намерен вступать с ними в бессмысленные дискуссии. Думаю, что нормальные и здравомыслящие люди меня поймут и, надеюсь, согласятся.

Итак, не размениваясь на мелочи, начнём с главного. Что говорили и говорят миру фашисты? Они откровенно и громко заявляют то, что думают: «Слушайте все! Мы хотим переделать этот гнилой мир по своим лекалам. Вы считаете нас плохими ребятами? А давайте подерёмся! И посмотрим кто кого!»

Их позиция, наверное, не самая лучшая. Но она, по крайней мере, честная. Фашисты выходят против оппонентов с открытым забралом и высоко поднятым флагом.

А что либералы? Вы никогда не узнаете, что у них на самом деле на уме. Но говорить они всегда будут о том, что являются спасителями человечества, что это именно они дали всем людям свободу, равноправие, частную собственность, неотъемлемые права, демократию и прочие блага. Что они такие великие гуманисты, каких не знала история. И что их либеральная демократия – столбовая дорога цивилизации, последнее её достижение. Дальше будет только рай на всей Земле.

Однако возникают вопросы.

Если вы такие замечательные, то зачем навязываете инакомыслящим странам и народам свою идеологию силой вооруженного вторжения? Как в случаях с Ираком, Ливией и Сирией. Или навязываете её угрозами экономических санкций, как произошло в отношении ряда других стран?

Отличительной чертой либерализма является агрессивное стремление навязать его всему человечеству. «Это – идеология, претендующая на универсализм и утверждающая, что все народы и все культуры проходят один и тот же путь и отличаются друг от друга лишь стадией развития», – пишет Сергей Кара-Мурза.

Далее. Зачем либеральным властям в их внутренней политике понадобилось постоянно прибегать к манипуляции массовым сознанием? Они неустанно повторяют, как это ужасно – насильно принуждать население к определенным ценностям, взглядам и миропорядку. А постоянно промывать людям мозги, одурачивая их, разрабатывать для этого целые технологии – это нормально?

По мысли Александра Зиновьева, жители западных стран находятся под гораздо большим идеологическим давлением, чем граждане СССР. А давление западных СМИ в разы превосходит таковое Ватикана в годы его наибольшего влияния.

Возникает простой, даже детский вопрос: коли вы такие распрекрасные, то почему навязываете свою идеологию? Если вы во всем правы, то не надо ничего доказывать и внушать. Люди к вам сами придут.

Теперь поговорим о результатах деятельности либералов и фашистов.

На совести фашистов Вторая Мировая война. Хотя ряд экспертов уверен, что тут не обошлось без главных планетарных либералов, но опустим этот момент за отсутствием соответствующей официальной точки зрения.

На совести либералов Первая Мировая война и множество локальных войн, продолжающихся по сию пору.

Урон от фашизма измеряется неким конкретным числом погибших и искалеченных. К этому можно добавить более сложно добываемые цифры сломанных судеб, материальный ущерб и ущерб, нанесенный природе. Но даже с учетом этих добавлений, урон от господства либеральной идеологии несопоставимо выше. Он почти в поголовном уничтожении духовной сути человека путем морального и духовного гниения изнутри. Этому могут сопротивляться только самые стойкие, коих в самом лучшем случае около 10 %. Что касается вреда природе, то от неё просто ничего не остаётся. Почти все виды, населяющие Землю в Красной книге, а скоро их не будет и там. Люди ведь свободны, отчего б не пограбить природу?

Каково влияние двух рассматриваемых идеологий на сознание человека?

Фашисты, придя к власти в известный период, жёстко установили свои порядки. Но они были для населения чисто внешней силой. Кому такие порядки не нравились, те эмигрировали, либо затаились. Простые граждане в душе фашистами не стали. Свергли режимы в Италии и Германии, ну и где же фашисты?! Кое где сохранились, но в качестве изгоев.

Совсем не так при либеральной власти. Никто как бы не принуждает принимать господствующую идеологию. Но тебя незаметно ею отравляют. Ты можешь даже не обнаружить, как будешь одурачен по полной программе. Как постепенно превратишься из человека с внутренним стержнем в простого обывателя, потребителя и частного собственника. Глашатаи свободы и прав личности всеми возможными и вновь изобретенными способами будут постоянно нашептывать тебе: «Ты свободен жить как тебе нравится – худеть или толстеть, набираться ума, к чему-то стремиться или прожигать жизнь попусту, читать книги или ничего не читать. Не хочешь работать? И не надо! Не желаешь заводить семью, рожать и воспитывать детей? Да ради Бога! А может, хочешь сменить сексуальную ориентацию или даже пол? Какие проблемы! Запомни: на свете нет ничего дороже твоего выбора. Ты главное другим не мешай жить, как они хотят, и будешь достойным членом общества. И законы не нарушай, а уж мы постараемся сделать их максимально удобными для тебя. Но даже если и нарушишь закон – убьёшь кого или изнасилуешь – так не расстраивайся, мы тебе и адвоката найдем, и в тюрьме создадим наилучшие условия».

Фашистская идеология в отношении простых граждан проявлялась как насилие. Но «где насилие, там и сопротивление, – мудро замечает патриарх Русской Православной Церкви Кирилл. – А там, где тебя мягко обволакивают привлекательными идеями и ценностями, ты даже не заметишь, как дойдешь до полного умопомрачения».

Либералы купили массы обывателей тем, что посулили им лёгкую и приятную жизнь без давления тиранов-властителей, со свободой, правами, собственностью и прочими пряниками. Что в результате произойдет с людьми и обществом они не думали, а может и думали, но неправильно. В основе их философии лежит совершенно ничем не обоснованное, абсолютно ненаучное и далекое от реальной действительности представление о человеке. Якобы человек изначально высоконравственен, честен, ответственен, а превращается в течении жизни в свою противоположность исключительно от дурного влияния авторитарной власти. Но поскольку данные многочисленных исследователей сущности человека говорят совсем о другом, он, выражаясь словами Михаила Веллера, «вам наворотит».

Красной нитью через всю философию либерализма проходит мысль: «Человек – высшая ценность». Какой человек – не уточняется. Между тем, факты говорят о том, что жизнь огромной массы людей не представляет никакой общественной ценности и, как сказал герой фильма «Доживем до понедельника», «от большинства людей остается только тире между датами жизни». А по меткому выражению Фаины Раневской, «В некоторых людях живет Бог, в некоторых – Дьявол, а в некоторых – только глисты».

Психологически большинство людей в жизни предпочитают наиболее лёгкие пути. А тут сама власть дала им на это зелёный свет! Ну, какой дурак станет упираться и идти против течения! Зачем? Ради чего?

Согласно Священного писания, от соблазнов всегда было горе миру (Матфея, 18.7) Либерализм же представляет целую доктрину соблазнов.

Здесь мы наблюдаем тот золотой ключик, которым либеральные идеологи, отперли замки и проникли в души простых людей. Сделав ставку на самые дремучие и низкие инстинкты, они завладели их душами, купили их, как конкистадоры золото индейцев, – за побрякушки.

Если простолюдинов либеральная власть покупает красивыми обещаниями того, что понятно и желательно их любимому телу, то на интеллектуальную часть общества магически действует словосочетание «правовое государство». Либералам удалось успешно внушить интеллектуалам, что правовое государство возможно только и исключительно при либерализме.

Но это, во-первых, отнюдь не факт. Во-вторых, здесь определяющее значение имеет система ценностей, на основе которой создаются законы и право. Если она изначально ошибочна, то такому правовому государству грош цена.

Либералы обожают указывать коммунистам на их ложные ценности: пролетариат как ведущий слой общества, полное исключение частной собственности, обязательную ведущую роль коммунистической партии и т. д. Но свои ценности выставляют истинными, хотя они не менее ложны.

Исходя из того, что либеральная система ценностей насквозь обманчива, можно утверждать, что и правовое государство, основанное на них, ложно. Либералы заявляют, кивая на СССР, что альтернативой созданному ими «земному раю» может быть только жестокий тоталитаризм. Дескать, вот они тоже пытались создать справедливое общество и что из этого получилось! Только это совсем не означает, что справедливое государство нельзя создать на нелиберальной основе.

Если с уходом фашизма, его носителей среди населения не остаётся, то либералы оставят после себя зомбированную, несамостоятельную, безответственную серую массу. Исправить такую будет очень непросто.

И вот всё цивилизованное человечество начинает деградировать, разлагаться изнутри. Браки распадаются, едва успев заключиться. Детей рождается все меньше и меньше. Многие из них никогда не видели своих отцов. Нецивилизованные этносы начинают замещать цивилизованные в их же странах. Уровень культуры сразил бы наповал любого гения прошлого, Здоровье и генофонд населения стремительно ухудшаются, увеличивается бесплодие. Мужчины превращаются в слабаков, способных лишь нажимать на компьютерную мышку. Женщины начинают забывать о материнстве, ибо теперь они нимфоманки и стервы, а не хранительницы домашнего очага. Человечество превращается в откормленных, всем довольных, тупых потребителей.

Нацисты и фашисты в ходе войны уничтожили десятки миллионов жизней. Но их остановили – кто ж такое потерпит! А либералы не мелочатся. Уничтожать, так уничтожать! На кону всё человечество. И уничтожено оно будет изысканно эффектно – мирным путём, изнутри, методом духовного гниения. При этом либералов, в отличие от нацистов, никто не останавливает от этого поистине планетарного злодеяния, ведь они хорошие ребята! Они для людей стараются – дают именно то, что людям приятно!

Здесь уместно вспомнить народный фольклор. Помните образ хитрой Лисы, которая всегда срамила могучих Волка и Медведя в искусстве овладения добычей. Она ни на кого не нападала, никого не пугала, а всего лишь красиво и ласково разговаривала. Внушала добыче то, что та хотела услышать. Вспомните еще и Тетю Кошку из «Сказки о глупом мышонке» Самуила Маршака. А еще на память приходит Господин Змей, друг Евы, из Книги Бытия.

Вот и делайте выводы, уважаемые граждане, какая чума опасней для человечества – коричневая или серая?

Либералы, как известно, запретили фашистскую идеологию. Но не все знают, кто фашизм породил. Послушаем Михаила Веллера: «А понимает ли современный либерализм, что это он порождает фашизм, потому что люди всё больше звереют от прекраснодушного краснобайства либералов среди всеобщего наглого воровства и насилия? Понимает. Но не хочет понимать. Ибо мир для него – это либеральный миф о прекрасной сущности всех людей-братьев».

Ещё жёстче выразился Михаил Делягин: «Либерализм – это сегодняшняя реинкарнация фашизма. Он отличается от классического фашизма точно так же, как информационные технологии отличаются от индустриальных. В информационную эпоху либерализм решает те же самые задачи и выражает те же самые интересы, которые в эпоху индустриальную представлял фашизм. Так что здесь никаких иллюзий быть не должно. Когда наши сограждане говорят: «либеральные реформы более разрушительны для России, чем гитлеровское нашествие»– они правы».

Свобода или необходимость движут людьми?

«Человек может быть свободен только внутри себя. Вся его свобода, о которой говорят постулаты религии, состоит в том, что он может выбрать между добром и злом. И ничего иного».
С.С. Сулакшин, доктор политических наук

«Мы свободны только в своем падении».
Веселин Георгиев (Из афоризмов газеты «Аргументы и факты»)

Один человек в Интернете изрёк такую мысль: наука ничего не стоит, ибо не смогла сделать людей свободными. Посетители социальных сетей ставят «лайки», охотно делятся этой «истиной», тиражируя её и тем самым вводя друг друга в заблуждение.

А не лучше ли разобраться, о чём идет речь? Очевидно, чтобы предъявить подобное обвинение всей науке, нужно исходить из посыла, что учёные, посвятив ей свою жизнь, ставили перед собой цель именно сделать всех людей свободными. Однако, сохранившиеся высказывания, письма, дневники, воспоминания известных деятелей науки говорят о том, что очень мало кто из них ставил перед собой такую цель. Наукой они, как правило, занимались потому, что считали её делом своей жизни, иначе говоря самореализовывались. Да и вообще разве в глобальных масштабах перед наукой ставилась задача сделать всех людей свободными?

Автор приведённой цитаты сказал глупость и она благополучно, подобно истине в последней инстанции, расходится по свету. Почему это произошло? Потому, что свобода с подачи либеральных глашатаев подается как едва ли не величайшая ценность из всех существующих, а задуматься, так ли это, люди не желают.

Либеральные проповедники трактуют, что свобода является главным двигателем истории человечества, да и жизни отдельного человека тоже. Однако отнюдь не глубокие размышления приводят к выводу, что вовсе не свобода движет людьми и народами, ими движет её полная противоположность – необходимость. Такой вывод нисколько не противоречит мнению многих учителей человечества, не подверженных либерализму.

Для его доказательства совершим беглый обзор жизни отдельно взятого человека начиная с детсадовского возраста.

Ребенка родители ежедневно заставляют мыть руки и чистить зубы, хотя ему этого чаще всего не хочется, рано вставать (если он посещает детский сад), слушать во всём их и воспитателей, не есть много сладкого, а вместо этого – кашу.

Далее – школа. Это 11 лет жизни, полной ограничений и запретов. Надо каждый день ходить на уроки, выполнять домашнее задание, хотя хочется поиграть на улице, писать контрольные, сдавать экзамены.

Став взрослым, молодой человек сталкивается с необходимостью зарабатывать деньги, создать семью, воспитывать и обеспечивать детей. И так до самой пенсии, а то и дольше.

Необходимостей огромное количество, они на каждом шагу: нужно соблюдать нормы приличия на людях, нужно аккуратно выглядеть, нужно обдумывать свои слова, сдерживать себя, ограничивать, поступаться своими интересами…

Чтобы наглядно представить, сколь жалкое место занимает свобода в жизни человека, нужно сесть за руль автомобиля и проехать по городу. Вы только тронулись и тут же увидели перед собой массу ограничивающих и запрещающих знаков. Они будут поедать вашу свободу на протяжении всего пути. Они вам надоели и захотелось их нарушить, но тут как тут бдительный сотрудник ГИБДД – будьте добры оплатить штраф. Вот такая свобода! Слушайте больше либеральных проповедников!

Теперь перейдём к заявленной теме. Что же движет человеком – свобода или необходимость?

Тут оппоненты сразу вспомнят свободу выбора, которой наделён человек. Да, она имеет место, только, обратите внимание, при этом НЕОБХОДИМО делать правильный выбор. Иначе сам не рад будешь своему выбору. Не говорит ли это о том, что необходимость стоит выше свободы?

Хотя, конечно, можно и не соблюдать заведённых правил, что нередко и происходит. Но много ли добьешься такой свободой и не сделаешь ли самому себе хуже?

Спиноза учил, что свобода существует только в пределах необходимости и это доказывает, что необходимость более высокое понятие.

Можно вспомнить «свободных» и нечистых на руку карьеристов и политиков, которым все их художества сходят с рук. Но я не думаю, что это удачный пример, так как таких людей в процентном отношении не слишком много. Большей же части нарушителей законов и порядков приходится расплачиваться за пренебрежение необходимостью в пользу свободы. Если бы было наоборот, общество давно бы рассыпалось. Оно держится на существующем порядке, порядок же – это необходимость.

Есть и такие поборники свободы, что ссылаются на природу. Дескать, в ней тоже торжествует свобода. А в качестве примера приводят свободные электроны в металлах, благодаря которым существует электричество.

Однако случайности в природе не являются определяющим фактором. И если возникло электричество, значит а нём есть необходимость. В частности, оно играет заметную роль (даже несколько ролей) в живых организмах. Что же касается металлов, то свободные электроны их не разрушают. А само электричество в свою очередь подчиняется строгим законам.

Природа – это торжество порядка и закона, а стало быть, необходимости. Определенные степени свободы в ней имеют место, но они связаны необходимостью. И только у господ либералов одно существует без другого. Но либералы не умнее Господа Бога, это абсолютно точно.

«Принцип самореализации – преодоление, – отмечает Игорь Лященко. – А потому мир устроен таким образом, что всё сущее в нём имеет своего антипода: Бог – дьявол; Рай – ад; Добро – зло; Любовь – ненависть, и так вплоть до: частица – античастица, торсионное поле с правым спином – торсионное поле с левым спином. И только благодаря тому, что любые из пар качеств и антикачеств тренируют друг друга, попеременно занимая ведущую роль, мир развивается. Этот фундаментальный Закон Мироздания не обошёл стороной и человека, который для своего выживания вынужден преодолевать сопротивление окружающей среды (природной и социальной), а для своего самосовершенствования – свои вредные привычки и наклонности, своё ЭГО».

Много говорят о свободе творчества. Действительно, без определенной свободы творчество невозможно. Но стоит обратить внимание и на то, сколько ограничений в творческом процессе. Если литератор, композитор или художник станут что-то сочинять, пренебрегая принятыми в сфере их деятельности закономерностями и правилами, их сочинения никому не будут нужны. Любому представителю творческих профессий приходится осваивать секреты мастерства в избранной области, преодолевать недостатки, оттачивать свои способности, а это уже необходимость. По глубокому убеждению классиков, чего-то добиться в искусстве можно лишь упорным каждодневным трудом. Многие известные деятели делились впечатлением о своей работе, о том, сколько сил она отнимает.

Виктор Гюго никак не мог закончить один из своих романов. В один прекрасный день он приказал себе не выходить из дома до тех пор, пока не поставит точку. И целую неделю корпел над рукописью. Какая уж тут свобода! И подобных примеров можно привести достаточно много.

Можно ли назвать свободным человека, приговорившего себя к ежедневному изнурительному труду, который кажется лёгким только непосвященным людям? Творчество больше похоже не служение. Характерно что и сами творческие личности часто понимают своё ремесло как служение. Поэт служит самому себе, своему роду, обществу, а возможно и всему человечеству, и истории именно тем, что сочиняет стихи. Пекарь служит тем, что печёт хлеб, водитель автобуса – тем, что перевозит людей. Служат все нормальные люди, хотя масштабы служения могут отличаться. Всё это называется «осознанной необходимостью», либералам же нравится называть это «свободой выбора».

В выборе главных ценностей важнейшее значение имеет то, какой эффект они произведут в обществе. А тут в свою очередь возникает вопрос: кому, каким социальным слоям и группам принадлежит данное общество? Если бы оно принадлежало философам, учёным и деятелям искусства, тогда возможно некоторые либеральные ценности имели бы смысл. Но такого общества никогда не было в известной нам истории. Реальное общество принадлежит тем, для кого свобода – синоним вседозволенности либо возможность манипулировать в своих небескорыстных целях всеми остальными. Интеллектуалы и творческие люди – изгои этого мира, для первых они «с приветом», юродивые, для вторых – заноза, которая очень мешает, да и манипулировать ей не получается.

Поэтому ценности интеллектуальной элиты, если сделать их общегосударственными, принесут больше вреда, чем пользы. Для реального, а не воображаемого общества необходимость является значительно более важной ценностью нежели свобода. Необходимость порождает ответственность, свобода же – погружает в хаос, либо вызывает желание манипулировать с её помощью безответственной массой.

Свобода или самостоятельность?

«Человек, думающий, что он свободен, подобен брошенному камню, который думает, что он летит».
Бенедикт Спиноза

«Свобода скована не властью, а культурой. Каждый народ имеет столько свободы, сколько он в состоянии «переварить». Мудрость правителя не в том, чтобы дать народу свободу, а в том, чтобы правильно её дозировать, соизмеряясь с уровнем и характером культуры».
Андрей Кончаловский, Владимир Пастухов. «На трибуне реакционера»

Слово «свобода» в наше время затаскано, пожалуй, даже поболее чем слово «любовь» в долиберальные эпохи. Его суют куда надо и не надо, им объясняют чуть ли не самые фундаментальные основы бытия. Создаётся впечатление, что бездари, закончившие философский факультет, которым совершенно нечего сказать миру, нашли себе прекрасную возможность штамповать научные статьи и писать кандидатские диссертации, раздувая «мыльные пузыри» из модного понятия. Недавно вычитал у одного философа такое, что хоть стой, хоть падай: органы и клетки человеческого организма работают «свободно и целестремительно» (!) Продолжая эту мысль, можно сказать, что и планеты вращаются вокруг Солнца свободно, и электроны вокруг ядер атомов. Свободно, то есть хотят, вращаются, не хотят и не надо – они ведь свободны и ничто им не указ!

Свобода, по определению одного из мудрецов означает отсутствие препятствий. В норме ни планеты, ни электроны препятствий на своем пути не встречают, хотя всякое может случиться. Но вправе ли мы называть их свободными, если первые капитально привязаны к звезде, а вторые к атомному ядру? И те, и другие вынуждены вращаться, при чем тут свобода? Так же и органы нашего тела вместе с клетками вынуждены выполнять свою функцию.

Другое дело, что выполняют свою роль они самостоятельно. И представляется, пропагандисты свободы по поводу и без повода частенько путают самостоятельность и свободу. Но это совсем разные понятия. Самостоятельность подразумевает умение что-либо выполнить без посторонней помощи. И для этого вовсе не обязательно быть свободным.

Допустим, хозяин приказал рабу сделать стул. Раб выполнил работу, не встречая препятствий, то есть, по понятиям либералов, свободно. Но при чем тут свобода, если он выполнял приказ? На самом деле он соорудил стул самостоятельно, а не свободно.

Предположим, раб оказался человеком с фантазией и не просто сделал стул так, чтоб побыстрее сделать, а проявил не требуемый от него творческий подход и нанес на ножки стула изящный узор. Хозяин его за это поблагодарил и отметил про себя: «это хороший раб».

Либералы в подобном случае непременно заявят: человек свободен в своем творчестве. И это тоже не верно. Творчество, несомненно, обладает большими степенями свободы, но оно не свободно полностью. Так, стул должен быть устойчивым, крепким, пропорциональным, а это всё ограничения свободы творчества. Если бы изобретатель стула был полностью свободен в своём творчестве, он бы соорудил стул с ножками разной длины и сидеть на нё м было бы невозможно. Или соорудил бы стул с ножками разной толщины, за что не только хозяин его бы отругал, но и всякий случайный прохожий.

Точно так же очень относительна свобода любого другого творчества. Если писатель напишет роман без соблюдения законов жанра, его никто не станет читать, а сам автор приобретет славу дилетанта. Композитора, сочинившего произведение с несоблюдением элементарных требований теории музыки никто не станет слушать и т. д.

Понятие «свобода» занимает куда более скромное место в нашем мире, чем трактуют либералы. Оно вовсе не является главной ценностью бытия. Историки неоднократно отмечали, что народ получивший свободу, часто не знает что с ней делать. Человек, вышедший из заключения, как и вернувшийся из армии солдат сверхсрочник, некоторое (иногда довольно длительное) время не знают чем заняться и ведут бессмысленный образ жизни. Как отдельный человек, так и народ в целом гораздо лучше чувствуют себя встроенными в определенный порядок, а если этот порядок соответствует их убеждениям, то чувствуют они себя совсем неплохо.

Либералы в своей практике активно используют подмену ценностей и «забывчивость». Так, говоря о свободе, они забывают о необходимости, говоря о правах, забывают об обязанностях, хотя одно без другого не бывает. Такие важнейшие ценности, как долг, ответственность, совесть, сопричастность, солидарность ими подчас полностью предаются забвению.

Точно так же понятие «самостоятельность» часто подменяется понятием «свобода». Но если второе понятие ценность весьма спорная, то первое, безусловно, ценность абсолютная. Несамостоятельный человек остается человеком только с анатомо-физиологической точки зрения. В природе несамостоятельных единиц не существует. Если они и встречаются в виде исключения, то всегда обречены на гибель.

Что, безусловно, имеет ценность, так это свобода творчества. Вот только творчеством занимаются жалкие несколько процентов от всего человечества. Либеральные же идеологи старательно распространяют свою свободу на всех представителей нашего вида.

Всегда существовало правильное и чёткое понятие «степень свободы». Оно есть даже в математике. Но либералам этого показалось мало, им подавай свободу во всей необъятной шири. Практический результат от такой свободы довольно печален.

Казалось бы, ну и Бог с ними, пусть называют необходимость свободой, нам-то что, словоблудие и не более. Однако практика показала, что свобода, вознесённая в культ и оторванная от необходимости, становится мощной разрушительной силой. Мы, россияне, её особенно хорошо почувствовали в роковые девяностые. Жители же «благополучного Запада», у которых поначалу всё складывалось хорошо, в этом смысле поотстали, но в последние годы начинают приходить в себя и совсем очнутся, когда, как говорится, «припрёт».

Это опасное слово «свобода»

«Из всех вин самое пьянящее – это свобода».
Максим Горький

«Если ты даёшь людям свободу, подумай о том, как они ей распорядятся».
Виталий Третьяков

Слово «свобода» часто награждают положительными эпитетами: желанная, сладкая и т. д. В представлении подавляющего большинства свобода – безусловная ценность, не подверженная никаким сомнениям, к которой нужно стремиться, за которую нужно сражаться, добиваться, желать, мечтать….

Однако согласно христианских представлений, время безделья (то есть свободное время) заполнят грехи, беды и обиды. Христианская позиция в отношении внешних свобод заключается в утверждении, что эти свободы могут рассматриваться лишь как некоторые условия для лучшего осознания человеком себя перед лицом добра и зла. для искания истинного смысла жизни.

Аврелий Августин рассматривал свободу как изначальную обречённость жизни во грехе. Стоит задуматься и над тем, что столь горячо любимое либералами слово «свобода» отсутствует в словарях многих народов. А в языке ряда азиатских народов, ведущих традиционный образ жизни, это слово – синоним выражения «сорвавшийся с цепи».

«На первый взгляд это понятие имеет вполне положительный смысл, однако в действительности это меч обоюдоострый, – предупреждает профессор А.И.Осипов. – Свобода – это такая вещь, с которой играть небезопасно». Он приводит слова святого Исаака Сирина: «Невежественная свобода есть матерь страстей».

Профессор А. И.Осипов называет идеи свободы, равенства и братства лукавыми:

«Господствующий в современном цивилизованном мире принцип «свобода ради свободы» оказывается для человека сильнейшим наркотиком. «Свободы» сами по себе не ориентируют личность на нравственное и духовное развитие. Но так и будет продолжаться, если человечество не опомнится, и тогда конец его истории очевиден: оно уничтожит само себя. Такая свобода приводит к идейному анархизму, духовной опустошённости, антикультуре и нравственной развращённости и общества в целом, и отдельной личности. Подмена идеи свободы от господства в душе человека всякого зла противоположной идеей свободы страстей – вот смертельная угроза, нависшая над человечеством, как домоклов меч. Сами по себе внешние свободы не могут рассматриваться как цель. Поэтому важнейшей задачей общества должно являться создание такой нравственной и правовой атмосферы, в которой внешние, социальные свободы способствовали бы духовному исцелению человека, а не стимулировали его духовную деградацию. Человека исцеляет, возвышает, совершенствует не свобода говорить, писать, показывать, творить и вообще делать всё, что он хочет, а свобода духовная: свобода от насилия греха, живущего в душе, приобретаемая на пути борьбы со своим эго, с самим собой. Внешние свободы не начало и даже не необходимое условие духовной жизни человека. Ибо они без исцеления от страстей могут вместо разумного пользования этими свободами привести его к гибели».

Для свободы вполне подходит эпитет «опасная». Основан он на том психологическом воздействии, которое данное слово производит в массовом человеке.

Психологи почему-то не проводят соответствующих исследований, хотя возможно мне о них не известно (значит, исследования недостаточно освещены в СМИ). Но если изучить то влияние, которое ощущение свободы производит с психикой большинства, я почти уверен, что эпитет «опасная» выйдет на первый план.

Попытаемся описать это воздействие.

Итак, когда среднестатистическому человеку говорят, что отныне он свободен, это производит в его сознании эффект, аналогичный алкогольному опьянению, что-то резко бьёт в мозг и нападает некая бесовская энергия. В наше время это ощущение хорошо передаёт выражение «крышу снесло». То есть можно говорить о состоянии изменённого сознания. Человек чувствует повышенную бодрость, но совершенно не понимает, что ему предпринять.

Тут многое зависит от обстоятельств. Если подвернутся под руку любители горячительного, он с удовольствием напьётся с ними, а чего бы не напиться, если он свободен! А если после распития компаньонов потянет на сомнительные подвиги, то совсем не исключено, что и одаренный свободой к ним присоединится. Такой человек становится лишенным ориентиров, попросту растерянным человеком. Для общества он представляет как минимум бесполезный, а как максимум непредсказуемый и подчас даже опасный элемент.

Иван Бунин в одной статье писал про орловского мужика, сказавшего следующее: «Мы, батюшка, не можем себе волю дать. Я хорош, добер, пока мне воли не дашь. А то я первым разбойником, первым грабителем, первым вором, первым пьяницей окажусь».

«Каждый из нас, основательно исследовав человеческую природу в своем собственном сердце, поймет, что когда свобода принадлежит всем, тогда не остается средств управлять людьми как народом, – писал Жозеф де Местр.

С древних времён известно, что подавляющее большинство людей всегда предпочтёт лёгкий путь сложному. Сложный путь – это путь достижения поставленной цели, совершенствования, работы над собой. Лёгкий – наоборот, он подразумевает желание обходить не только трудности, но и нормы морали вместе с Кодексом государства.

Естественно, что массовый человек, одарённый свободой, по лёгкому пути и пойдёт. Путь совершенствования выберут единицы. Так что же хорошего для общества в свободе и не прав ли я, назвав её опасной?

Валерий Чалидзе в книге «Иерархический человек» отметил, что большинству особей в стаде социальных животных, в том числе людям, присущ инстинкт покорности и без него никакое общество не состоялось бы. «Об этом следует помнить тем обделённым инстинктом покорности свободолюбцам, – писал он, – которые, считая себя образцом творения, презирают покорную массу и часто пытаются освободить её, не спрашивая на то её согласия».

Тут невольно вспоминается одно из обязательных положительных понятий христианства – кротость.

В нашу эпоху, когда тотальная деградация шествует по планете, свобода большинства стала ещё более опасной. «Резко изменилось само понятие свободы, – пишет Валерий Слёзин. – Раньше свобода связывалась с возможностью духовного роста, выработки собственного мировоззрения, личностного восприятия действительности. Теперь свобода для большинства населения – это выбор марки пива или водки, выбор общепитовского или питейного заведения. Таков прогресс, от которого надо как-то спасаться».

Свобода – ценность весьма сомнительная. В СССР о ней много не говорили, но жизнь от этого хуже не становилась. Люди сами её строили – выбирали ВУЗ или техникум, работу, отдых и т. д. Но с приходом к власти либералов оказалось, что, выбирая работу, костюм в магазине, программу телевидения, что приготовить на ужин и т. д. мы совершаем все эти действия благодаря личной свободе, которую они, великие благодетели, нам пожаловали.

Человек в своей жизни может вовсе обходиться без понятия «свободы». Если он представляет цельную личность, с внутренним стержнем и системой ценностей он будет жить так, как считает правильным, ему даже в голову не придёт вопрос, свободен он или нет.

Но как же быть с теми известными мыслителями, что докопались до весьма глубоких смыслов, исследуя свободу? Полагаю, что их наследие имеет ценность лишь для таких же, как они. Среднестатистический человек, составляющий основную массу общества, даже не станет разбираться в лабиринтах их мысли. Обществу нужны те ценности, от которых оно станет устойчивее и благополучнее. И, как правило, эти ценности понятны каждому.

Bepul matn qismi tugad.