Kitobni o'qish: «Древний Израиль и народы Ханаана. Этническая история Южного Леванта. III тыс. до н. э. – VII в.»

Серия «Новейшие исследования по всеобщей истории»

© Липовский И.П., 2025

© «Центрполиграф», 2025

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2025

Введение
Ханаан – «страна, текущая молоком и медом»

Страна Ханаан, куда пришел библейский патриарх Авраам, была относительно небольшой. По своим размерам она лишь немногим превышала дельту Нила. Зато по разнообразию природных условий, климата и флоры она не имела себе равных на всем «Плодородном полумесяце». Северной границей ей служила заснеженная вершина горы Хермон, а южной – раскаленные пески Синая; на западе она спускалась к Средиземному морю, а на востоке упиралась в пустыню, отделявшую ее от Междуречья Тигра и Евфрата. Если на севере страны, в Галилее, вода была в изобилии, то юг представлял собой полупустыню Негев, хронически страдавшую от засухи. Единственной рекой, не пересыхавшей летом, был Иордан, который, протекая с севера на юг, разделял страну на две части. Восточная половина, Заиорданье, была существенно более засушливой и менее населенной, поэтому там долгое время господствовали полукочевники. Области к западу от Иордана были куда более благоприятны для земледелия, поэтому там преобладало оседлое население. Изначально название Ханаан распространялось только на области к западу от Иордана, и лишь позднее это имя перешло и на Заиорданье.

Ханаан всегда занимал особое место в геополитике древнего Ближнего Востока. Он был единственным сухопутным мостом между Африкой и Азией, между Египтом, с одной стороны, и Сирией, Месопотамией и Малой Азией – с другой. Через Ханаан проходили важнейшие торговые пути, соединявшие все переднеазиатские цивилизации с египетской и аравийской. Ни один завоеватель, ни одна держава не могли достичь гегемонии на древнем Ближнем Востоке, не овладев территорией Ханаана. Этой стране суждено было стать уникальной и в культурной, и духовной жизни народов. Это именно в Ханаане, а не в Месопотамии и долине Нила, появилась первая неолитическая цивилизация и первые неолитические города (неолит – новый каменный век). Это именно здесь впервые произошла так называемая «неолитическая революция», когда люди перешли от собирательства к земледелию и от охоты к животноводству. Народ Ханаана внес бесценный вклад в сокровищницу мировой культуры, создав первый в мире алфавит, который стал основой всех алфавитных письменностей в мире. Здесь родилась первая в мире монотеистическая религия – иудаизм, и эта же страна стала колыбелью другой монотеистической религии – христианства. В этой стране была написана самая важная и читаемая книга в мире – Библия.

Но какой была эта земля в древности, когда за обладание ею сражались все великие империи и державы того времени? Что эта была за страна, которую Бог, согласно Библии, обещал отдать только потомкам патриарха Авраама, хотя немало народов жило на этой земле и еще больше претендовало на нее? До нас дошли отрывки из трудов древневосточных и античных авторов, в которых упоминается эта страна и ее природа. Вот как описывал ее древнеегипетский вельможа Синухе четыре тысячи лет назад: «Эта земля была прекрасна… Там росли инжир и виноград, и вина было больше, чем воды, и мед в изобилии, и много оливкового масла; на деревьях всевозможные плоды; ячмень и пшеница и бесчисленные стада всякого скота». Согласно библейской Книге Чисел, разведчики, посланные Моисеем в страну Ханаан, назвали ее землей, где «подлинно течет молоко и мед», и в качестве доказательства показали гроздь винограда, которую пришлось нести на шесте двоим, а также смоквы и гранаты (Числ. 13: 24, 28). Библия особо выделяла семь видов растений и плодов, которыми славилась эта страна: инжир, виноград, гранаты, финики, оливки, пшеница и ячмень. Библейская книга Второзаконие подчеркивает напутствие Моисея перед вступлением его народа в страну Ханаан: «Господь, Бог твой, ведет тебя в землю добрую, в страну водных потоков, источников и родников, бьющих в долинах и горах (рис. 1). В землю, где пшеница, ячмень, виноградные лозы, смоковницы и гранатовые деревья, в землю, где масличные деревья и мед, в землю, в которой без скудости будешь есть хлеб твой и ни в чем не будешь иметь недостатка, в землю, в которой камни – железо и из гор которой будешь высекать медь» (Втор. 8: 7–9).

Самое подробное описание этой страны в древности оставил нам римско-иудейский историк Иосиф Флавий. Он знал ее лучше всех, ведь это была его родина – Иудея. Вот что он пишет в I веке нашей эры о ее северной части – Галилее: «Эта страна очень плодородна, изобилует пастбищами, богато насаждена разного рода деревьями и своим богатством поощряет на труд самого ленивого пахаря. Немудрено поэтому, что вся страна плотно заселена; ни одна частица не остается незанятой; скорее она чересчур даже пестрит городами, и население в деревнях вследствие изумительного плодородия почвы также везде до того многочисленно, что в самой незначительной деревне числится свыше 15 тысяч жителей. Вообще, если даже по величине Галилея уступает Перее (Заиорданье), то по силе и значению необходимо отдать преимущество первой, потому что она вся возделана и имеет вид огромного сплошного сада». Не менее интересны его замечания и о еврейском населении Галилеи того времени: «Несмотря на… окружающее их со всех сторон иноплеменное население (Финикия и Сирия), жители все-таки всегда стойко выдерживали всякое вражеское нападение. Ибо они с самой ранней молодости подготовляли себя к бою и всегда были многочисленны. Этих бойцов никогда нельзя было упрекнуть в недостатке мужества, а страну – в недостатке людей» (Иуд. война III, 3, 2–3). Рассказывая о Галилее, ни один античный автор не мог не упомянуть об озере Кинерет, которое две тысячи лет назад у древних греков и римлян было известно под именем Генисарет. Иосиф Флавий пишет о нем следующее: «Генисаретское озеро (Кинерет) получило свое название от примыкающей к нему прибрежной полосы… Вода его пресная и очень пригодная для питья, ибо она жиже густой воды болотистых озер и прозрачна. Озеро со всех сторон окаймляется песчаными берегами и удобочерпаемо. Вода в озере мягче речной или ключевой воды и при этом прохладнее, чем можно ожидать, судя по величине озера. Если оставить воду на открытом воздухе, то она делается холодной, почти как снег; в летнее время жители обыкновенно это делают ночью. В озере водится разного рода рыба, которая по виду своему и вкусу отличается от рыб других вод. Посередине озеро прорезывается рекой Иордан… Вдоль озера Генисарет тянется страна того же имени изумительной природы и красоты. Земля здесь по тучности своей восприимчива ко всякого рода растительности, и жители действительно насадили ее весьма разнообразно; прекрасный климат также способствует произрастанию самых различных растений. Ореховые деревья, нуждающиеся больше в прохладе, процветают массами в соседстве с пальмами, встречающимися только в жарких странах. Рядом с ними растут также фиговые и масличные деревья, требующие более умеренного климата. Здесь природа как будто задалась целью соединить вместе всякие противоположности; здесь же происходит чудная борьба времен года, каждое из которых стремится господствовать в этой местности. Ибо почва производит самые разнообразные плоды не один раз, а в течение всего года беспрерывно. Благороднейшие плоды, виноград и фиги она доставляет десять месяцев в году сряду, в то время, когда остальные плоды по очереди поспевают в продолжение всего года. Кроме мягкого климата, богатому плодородию способствует еще орошение, доставляемое могучим источником, называемым жителями Кфар-Нахумом. Иные даже считают его за жилу Нила, так как в нем живут такие же рыбы, какие найдены в озере возле Александрии… Такова природа той местности» (Иуд. война III, 10, 7–8).

Южнее Галилеи располагалась Самария – исторический удел «дома Иосифа», принадлежавший двум важнейшим израильским племенам – Эфраиму (Ефрем) и Менаше (Манассия). Эта область была центром Северного – Израильского царства, здесь же была построена и его столица Шомрон (Самария), по имени которой и была названа вся эта территория. Флавий описывает Самарию следующим образом: «Страна самаритян лежит посередине между Галилеей и Иудеей… Природа ее совершенно тождественна с природой Иудеи. Обе эти области богаты горами и равнинами, легко обрабатываемы, плодородны, засажены деревьями и изобилуют плодами в диком и культурном виде. Естественное орошение здесь не очень богатое, зато бывают обильные дожди. Текучие воды все чрезвычайно пресны, а благодаря обилию хорошего корма скот здесь дает больше молока, чем где-либо еще. Лучшим доказательством превосходных качеств и богатой производительности обеих стран (Самарии и Иудеи) служит густота их населения» (Иуд. война III, 3, 4).

Совсем иначе Флавий отзывался о Иерее – центральном Заиорданье, вотчине израильских племен Реувен (Рувим) и Гад. «Иерея, – писал он, – при ее гораздо более значительном протяжении (чем Галилея), в большей своей части бесплодна, не культивирована и слишком дика для производства нежных плодов. Места же не столь пустынные и даже более или менее плодородные, равно как находящиеся под насаждениями равнины, используются преимущественно для культуры оливкового дерева, винограда, пальм и обильно орошаются горными потоками, а при их высыхании во время жарких ветров – постоянно действующими ключами. Перея простирается в длину от крепости Махерон до города Пелла, а в ширину от Филадельфии (Рабат-Аммон) до реки Иордан» (Иуд. война III, 3, 3).

Все античные авторы, а тем более Флавий, обращали особое внимание на долину реки Иордан и Мертвое море, куда она впадала. В геологическом и природном плане это место уникально, оно не имеет себе равных и считается самым низким местом на земной поверхности. Вся долина реки Иордан начиная от озера Хула, далее через озеро Кинерет и вплоть до южной оконечности Мертвого моря представляет собой самую глубокую в мире тектоническую впадину под названием Гхор. Ее протяженность с севера на юг составляет почти 250 километров. Дно впадины Гхор ниже уровня Мирового океана на 395 метров, а в районе дна Мертвого моря на 751 метр. Это самое низкое место на земной суше, и, по мнению части геологов, оно продолжает оседать. Впадина Гхор, где находятся долина реки Иордан и Мертвое море, всегда впечатляла античных авторов, и они оставили нам описание того, как она выглядела две тысячи лет назад. Иосиф Флавий, в частности, повествует о ней следующим образом: «Посередине она прорезывается Иорданом и имеет два озера противоположной природы: Асфальтовое (Мертвое море) и Тивериадское (Кинерет), из которых первое соленое и бесплодное, а последнее пресное и жизнеобильное. В летнее время долина вся как будто выжжена и воздух в ней, вследствие непомерно высокой температуры, вреден для здоровья. Кроме Иордана, долина не имеет никаких водных источников, вследствие чего пальмы особенно роскошны и плодоносны на берегах Иордана, но менее цветущи в отдаленных от них местах… Над долиной возвышаются лишенные всякой растительности горные кряжи, тянущиеся на значительную длину: к северу до окрестностей Скифополя (Бейт-Шеана), а к югу до того места, где в древности стоял Содом, и до берега Асфальтового озера (Мертвого моря). На всем своем протяжении горы эти лишены всякой растительности и вследствие своей бесплодности необитаемы» (Иуд. война IV, 8, 2).

Лучшей частью долины Иордана считался район Иерихона, который был окружен собственной долиной. Эта долина привлекала к себе внимание людей с глубокой древности. Плодородная почва, благодатный климат, обилие воды для орошения, а также богатая, а местами и уникальная растительность превратили эту местность в жемчужину Ханаана. Люди поселились здесь еще в период мезолита (среднего каменного века), и Иерихон является самым древним городом в мире. Первый город здесь был построен 11–12 тысяч лет назад и стал местом первой человеческой цивилизации, которая родилась именно в Ханаане, а не в Шумере и долине Нила. Но это благословенное во всех отношениях место несло на себе печать проклятия – разрушительные землетрясения. По этой причине люди были вынуждены периодически покидать этот земной рай и селиться в куда более скромных, но менее сейсмичных местах. Иерихон стал первым городом, завоеванным вождем израильтян Иисусом Навином (Иеошуа, сын Нуна). Но городские стены пали не в результате штурма, а от страшного землетрясения, которое погубило большинство жителей. Не случайно Иисус Навин предостерег от поселения на этом месте и предупредил, что тот, кто восстановит город, заплатит за это своими детьми и потомками: «Проклят пред Господом тот, кто восставит и построит город сей Иерихон; на первенце своем он положит основание его, и на младшем своем поставит врата его» (Нав. 6: 25). В течение всей древней истории слова Навина оправдывались не раз, но люди, даже потеряв своих близких, снова и снова возвращались сюда, чтобы хоть временно пожить в земном рае. Одно из землетрясений привело к загрязнению и отравлению главного источника воды в долине Иерихона. Однако впоследствии качество воды восстановилось, а с ней и жизнь в долине Иерихона. Библия приписывает эту заслугу пророку Элише (Елисею), который снял проклятие с источника воды (4 Цар. 2: 19–22).

Флавий пишет об этом так: «Возле Иерихона существует весьма обильный и чрезвычайно удобный для целей орошения источник, берущий свое начало близ древнего города, первого из завоеванных мечом в земле Ханаана предводителем евреев, Иисусом Навином. Этот источник, как говорят, в далеком прошлом действовал пагубно не только на плоды земли и деревьев, но и на женщин и вообще был вреден и приносил смерть всему живущему; но пророк Элиша, ученик и последователь Илии, облагородил его и сделал совершенно здоровым и животворным… Он совершенно преобразил источник, и вода, которая прежде была причиной бесплодия и голода, с того времени доставляла счастливое и многочисленное потомство… Источник орошает большее пространство, чем всякий другой… и питает прекраснейшие, густо насажденные друг возле друга парки. Почва производит здесь разных видов пальмы, орошаемых водой этого источника и отличающихся друг от друга по названию и вкусу плодов. Более сочные плоды этих пальм прессуются и доставляют мед настолько вкусный, что он немногим только уступает настоящему. Впрочем, и пчелы также водятся в этой местности. Здесь растут деревья, дающие бальзам, драгоценнейший из продуктов, а также хну и миробалан. Эту местность, дающую в огромном изобилии самые редкие и драгоценные плоды, можно по справедливости назвать земным раем. Что касается плодородия этой местности, то можно сказать, что редкая полоса земли может выдержать сравнение с нею, – так щедро почва возвращает то, что вкладывают в нее… Зимой здесь температура до того умеренна, что местные жители носят полотняное одеяние, в то время как в других частях Иудеи падает снег» (Иуд. война IV, 8, 3).

Об Иерихоне, а точнее, о долине, в которой он расположен, упоминал и древнегреческий географ Страбон (род. в 60 г. до н. э.): «Гиерикунт (Иерихон), – писал он, – это долина, окруженная кольцом гор, снижающихся по направлению к ней и образующих подобие амфитеатра. Здесь находится пальмовая роща, где, правда, растут вперемежку и другие плодовые и садовые деревья, но в большинстве – пальмы… Здесь же находится и царский дворец и бальзамовый сад. Бальзам – душистое кустарниковое растение… Кору его надрезают, а сок, похожий на густое молоко, собирают в сосуды; разлитый по раковинам, бальзам затвердевает. Сок этот удивительным образом исцеляет головные боли, начинающуюся катаракту, а также близорукость. Поэтому бальзам ценится очень высоко, тем более что он растет только здесь» (Geographica XVI, 2, 34–46). Лечебными свойствами иудейского бальзама восхищались и другие античные авторы, включая древнегреческого историка Диодора Сицилийского, римского натуралиста Плиния Старшего, древнегреческих врачей Диоскорида и Никандра Колофонского. Согласно Плинию Старшему, «все запахи уступают благоуханию бальзама, который дарован из всех земель одной только Иудее… Теперь бальзам – римский подданный и платит дань вместе со своим народом». Плиний, написавший целый трактат о пальмах разных стран, считал, что самые лучшие из них тоже растут только в Иудее: «Иудея более всего славится пальмами… Но пальмы в Иудее не только многочисленны и плодоносны, они там и самые знаменитые, но не те, что повсюду, а прежде всего Гиерикунтские (Иерихонские). Их особое достоинство составляет источаемый ими густой сок, чей вкус подобен вину на сладчайшем меду» (Naturalis Historia XIII, 26–45).

Но больше всего античных авторов впечатляло Мертвое море. Оно, как и тектоническая впадина Гхор, тоже не имело себе равных, так как являлось самым соленым озером в эллинистическом мире. Содержание соли в его воде было в восемь-девять раз больше, чем в Средиземном море, что и превращало его в мертвое, безжизненное озеро. Правда, сами древние евреи называли его не мертвым, а Соленым морем. Вот как описывал его Флавий: «Вода его горька, неплодотворна, но притом так легка, что удерживает на своей поверхности самые тяжелые предметы, бросаемые на нее, а человеку при самых напряженных усилиях не так-то легко окунуться в нее. Веспасиан (римский император), посетивший озеро и наблюдавший за ним, приказал бросить в глубь несколько человек, не умеющих плавать, со связанными за спиной руками, но все они, точно подхваченные ветром, были подняты вверх и остались плавать на поверхности. Замечательно также изменение цвета озера: три раза в день поверхность меняет свой цвет и отражает солнечные лучи пестрой игрой цветов. Во многих местах озеро выделяет черные асфальтовые комья, которые плавают по воде, принимая по форме и величине вид воловьих туловищ без головы. Люди на озере пользуются ими как источником средств существования и собирают асфальтовые массы в лодки… Этот асфальт употребляется не только для постройки судов, но и для лечебных целей, так как он примешивается ко многим лекарствам». Примечательно, что Скрибоний Ларг, личный врач римского императора Клавдия, называл этот асфальт «иудейской смолой» и активно использовал его для приготовления своих лекарств. А вот что пишет Флавий о библейских Содоме и Гоморре: «К озеру примыкает область Содома, некогда богатая своим плодородием и благосостоянием городов, ныне же всецело выжженная. Она, как говорят, вследствие греховности ее жителей была уничтожена молнией. Еще и теперь существуют следы ниспосланного Богом огня и даже теперь можно видеть тени пяти городов» (Иуд. война IV, 8, 4). Античный географ Страбон, ссылаясь на местных жителей, сообщает распространенное среди них предание о том, что «тринадцать городов, главный из которых Содом, были разрушены землетрясением и пожарами, отчего озеро вышло из берегов, а скалы охватил пламень». В то же время Страбон приводит и точку зрения более раннего древнегреческого географа Эратосфена (род. в 276 г. до н. э.), согласно которой «вся эта территория была первоначально дном озера и обнажилась в результате землетрясения и выбросов глубинных пластов на поверхность» (Geographica XVI, 2, 34–46).

Библия говорит о том, что еще четыре тысячи лет назад район Мертвого моря представлял собой несравненно более отрадную картину, чем сегодня. Эта область «до истребления Богом Содома и Гоморры была, как сад Господень, как страна египетская, и вся, доходя до Цоара, орошалась водою» (Быт. 13: 10). Нынешнее Мертвое море было тогда не соленым, а большим пресноводным озером, куда с севера впадала река Иордан, а с востока несколько мелких пересыхавших летом речушек. По берегам этого озера располагался добрый десяток процветавших ханаанских городов, а прибрежные орошаемые земли славились своим плодородием. Книга Бытие называет эту область «долиной Сидим, где ныне море соленое» и уподобляет ее дельте Нила, житнице Древнего Египта (Быт. 14: 3). В долине Сидим находились не только Содом и Гоморра, но и такие ханаанские города, как Адма, Цвоим и Бела (Цоар). Библейский патриарх Авраам еще застал эту местность процветавшей и плотно заселенной. Библия свидетельствует, что Авраам и его люди помогли тамошним ханаанским городам противостоять набегу коалиции сирийских царьков. Правда, уже тогда при Аврааме у берегов озера происходили тревожные сейсмические явления: «В долине Сидим было множество смоляных ям, куда упали цари Содома и Гоморры» (Быт. 14: 10). В результате мощного землетрясения в долине Сидим и выбросов глубинных пластов в пресноводное озеро оно превратилось в крайне соленое и безжизненное Мертвое море, а прибрежные города были полностью разрушены и, возможно, затоплены. Древнегреческий географ Эратосфен был недалек от истины, когда объяснял происхождение Мертвого моря сейсмическими процессами. Они и сейчас не закончились, хотя пока ограничиваются выбросами асфальтовых масс. Экологическая катастрофа привела к затоплению плодородной долины Сидим водами Мертвого моря и превращению Юго-Восточного Ханаана в полупустыню. Не исключено, что часть уцелевшего ханаанского населения ушла в дельту Нила, где были свободные земли и схожие природные условия. Если так, то исключительно быстрый рост столицы гиксосов Авариен в нильской дельте объясняется не только приходом аморейских полукочевых племен, но и бегством оседлого ханаанейского населения из района новообразованного Мертвого моря.

Эта страна еще в доисторические времена привлекала к себе предков современного человека, здесь нашли свой дом наиболее продвинутые виды человека разумного (homo sapiens), и прежде всего так называемые натуфийцы. Натуфийская культура процветала в доисторическом Ханаане еще в период мезолита приблизительно 12 – 9 тысяч лет до н. э. Натуфийцы были первыми, кто стал вести оседлый образ жизни и строить постоянные дома, кто совершил переход от собирательства к земледелию, а позднее – от охоты к скотоводству. Они же первыми стали одомашнивать собак и других животных. Натуфийцы раньше всех стали делать музыкальные инструменты и добились совершенства в изготовлении украшений и красок. Натуфийская культура распространилась на Ливан и часть Сирии, но ее главным ареалом и центром являлся Ханаан. Свое название эта культура получила по имени пересыхающей речки (вади) Натуф в 27 километрах к северо-западу от Иерусалима, где археологи впервые обнаружили поселение этих людей. Натуфийцы были людьми низкого роста, самый высокий из них был не выше 165 сантиметров. У них были маленькие руки и ноги, тонкие кости, удлиненные головы с объемом черепа даже большим, чем у многих современных людей. Примечательно, что в геноме натуфийцев, выделенном из их костей, нашли очень мало неандертальской примеси, что говорит об их чисто кроманьонском происхождении. Антропологи считают натуфийцев древними представителями индо-средиземноморской расы. Натуфийская культура существовала около трех тысяч лет и постепенно перешла из мезолита в неолит. По мере своего развития поздненатуфийская культура разделилась на две новые: хиамскую, которая господствовала в основном на севере Ханаана, и харифийскую, доминировавшую на юге этой страны. Несмотря на различия, обе эти культуры объединяло их общее натуфийское происхождение (рис. 2).

В тот же период неолита, только позднее, около 8 тысяч лет до н. э., в Ханаан пришли новые группы людей, которые являлись носителями другой культуры – тахунийской. Они пришли с юга Малой Азии и относились к той же неолитической культуре, что и люди из малоазийского Чатал-Хююка и Хаджилара. Тахунийская культура получила свое имя по названию Вади-Тахуна близ Вифлеема, где она впервые была обнаружена. Новая культура постепенно вытеснила обе поздненатуфийские культуры. Наибольшее распространение тахунийская культура получила в долине реки Иордан, именно с ней связано появление самого большого неолитического города в Иерихоне. Археологи убеждены, что люди из докерамического Иерихона «В» в культурном и генетическом отношении связаны с жителями неолитического Чатал-Хююка, построенного 7,5 тысячи лет до н. э. в районе нынешней Коньи (Турция). Таким образом, люди тахунийской культуры были выходцами из Анатолии, но они пришли не на пустое место: в районе Иерихона уже существовал неолитический город (докерамический Иерихон «А»), построенный натуфийцами. Тахунийская культура отличалась от натуфийской совершенно иной техникой обработки камня, другим типом жилищ и окончательным переходом к земледелию и животноводству. Вероятнее всего, люди обеих этих культур постепенно перемешались друг с другом, тем более что в антропологическом отношении они не сильно отличались друг от друга. Этот факт подтверждают захоронения в Иерихоне того периода. В них были найдены черепа, которым с помощью глины восстановили прежние черты лица, а в глазницы вставили ракушки. Так нам стал известен облик людей тахунийской культуры, которые жили в неолитическом Иерихоне приблизительно 7 тысяч лет до н. э. Как натуфийская, так и тахунийская культуры представляли кроманьонцев индо-средиземноморской расы, и обе они не имели отношения к семитам (рис. 3 и 4).

Тахунийская культура господствовала в Ханаане от двух до трех тысяч лет, но начиная с VII–VI тысячелетий до н. э. сменилась абсолютно новой неолитической культурой – ярмукской. Новая археологическая культура была названа по месту находки – у реки Ярмук, притока Иордана. Люди ярмукской культуры, в отличие от натуфийцев и тахунийцев, пользовались лепной керамикой, обожженной на огне. Правда, они еще не знали гончарного круга. В крупнейшем поселении этой культуры Шаар ха-Голане найдены сотни предметов искусства, в основном статуэтки из обожженной глины, изображающие женщин. Таким образом, ярмукская культура положила начало новой эпохе – керамическому неолиту. Пришельцы представляли не только новую культуру, но и новый этнос. В антропологическом отношении они резко отличались от натуфийцев и тахунийцев. Это были несравненно более высокие люди со средне вытянутым черепом и сильно выдающимся носом. По своим антропологическим характеристикам они соответствовали переднеазиатскому типу европеоидов. Вероятно, это были первые протосемиты, пришедшие в Ханаан. Люди ярмукской культуры тоже пришли с севера, но не из Юго-Западной, а из Юго-Восточной Анатолии, с верховьев рек Тигра и Евфрата. Об их связях с Анатолией свидетельствует и масса предметов из обсидиана, который добывался только там. Естественно, что ареал распространения ярмукской культуры распространялся не только на Ханаан, но и на Сирию и Ливан. В V тысячелетии до н. э. ярмукская культура сменяется, а возможно, и просто дополняется еще одной культурой керамического неолита – культурой Вади Раба. Ее носители были такими же протосемитами, как и люди ярмукской культуры. Пожалуй, самым большим различием между ними был тип жилищ. Люди, принадлежавшие к культуре Вади Раба, предпочитали строго прямоугольные конструкции, чего не было у ярмукцев (рис. 5 и 6).

Следующее, IV тысячелетие до и. э. принесло в Ханаан опять-таки новую археологическую культуру – гассулийскую (гхассулийскую). Она представляла собой эпоху перехода Ханаана от каменного века к бронзовому. Этот период обычно называют медно-каменным веком или энеолитом (халколитом). Как это принято, новая культура получила свое имя по месту, где ее впервые обнаружили, оно называлось Тулайят-аль-Гхассул и располагалось в Иорданской долине, восточнее Иерихона. Носителями этой культуры, по общему мнению археологов и антропологов, были однозначно семиты. Гассулийцы занимались земледелием и скотоводством, но, в отличие от всех предшествующих культур, умели добывать медь и делать из нее орудия труда и оружие. Они были первыми, кто создал и использовал медные копи в Тимне, на юго-востоке Ханаана. Керамические изделия гассулийцев отличались совершенством и красотой, изяществом форм и искусной раскраской. Многие археологи рассматривают носителей гассулийской культуры как авангард западных семитов, которые в дальнейшем, смешавшись с людьми предыдущих археологических культур, стали известны как ханаанеи. Гассулийская культура была распространена преимущественно в Южном Ханаане и просуществовала около пятисот лет, с 3800 по 3300 г. до н. э. Некоторые археологи считают, что люди гассулийской культуры пришли в Ханаан еще раньше, в конце или даже в середине V тысячелетия до н. э. В любом случае конец ей положила новая волна западных семитов, которые создали ханаанскую цивилизацию – культуру городов, обнесенных крепостными стенами, иначе говоря, культуру раннего бронзового века (2900–2300 гг. до н. э.). В XXIII в. до н. э. ханаанской культуре городов тоже приходит конец, ее сменяет культура полукочевников-аморе-ев, новой волны западных семитов, пришедших с верховьев Тигра и Евфрата. В самом конце этой волны амореев, приблизительно в XX в. до н. э., в Ханаан приходит последняя группа аморейских полукочевников, которую возглавляет библейский патриарх Авраам. Его дальним потомкам суждено было завоевать эту страну и, полностью слившись с местным населением, дать ему свое имя, историю и религию.

Страна, в которую пришел патриарх Авраам, была известна в истории под разными именами. Самое первое и древнее из них – РЕТЕНУ (Рафену) – так древние египтяне называли землю, отделенную от них Синайской пустыней. Это имя было связано с высокорослым народом Рафа, населявшим соседнюю с Египтом страну со времен неолита (нового каменного века). Позднее, с начала III тысячелетия до н. э., за этой землей закрепляется новое название – ХАНААН (Кенаан), по имени ханаанеев, первых семитов, пришедших в эту страну. Хотя ханаанеи были, безусловно, западными семитами, название Ханаан явно несемитского происхождения. Оно относилось к местному автохтонному населению, которое, смешавшись с семитами, дало им это имя. С конца III тысячелетия до н. э. северная часть Ханаана становится известна под еще одним именем – АМУРРУ – страна амореев. Здесь обосновались полукочевые аморейские племена, которые в XXIII–XX в. до н. э. заполонили все земли «Плодородного полумесяца», и Амурру была лишь одной из них. Позднее название Ханаан возвращается и снова закрепляется за этой страной. На короткое время, в XVII–XVI вв. до н. э., Ханаан приобретает новое имя – страна ХАРУ. Это объяснялось вторжением хурритов из государства Митанни, которым ненадолго удалось захватить ряд ханаанских городов. Но имя Хару распространялось не только на Ханаан, но и на Сирию, так как обе эти территории контролировались тогда хурритами. С XV по XIII в. до н. э. хозяином этой земли стал Египет, который вернул ей прежнее имя – ХАНААН. Однако в начале XII в. до н. э. древнееврейские племена завоевали Ханаан, и он с этого времени стал известен как ИЗРАИЛЬ. В дальнейшем раскол Израильского царства привел к появлению двух древнееврейских государств и сразу двух названий этой земли – ИЗРАИЛЬ и ИУДЕЯ. После падения Израильского царства за всей страной остается только одно имя – ИУДЕЯ– Приход армии Александра Македонского в 333 г. до н. э. и эллинизация Леванта превратили Иудею на целых два века в КЕЛЕСИРИЮ. Однако маккавейские войны вернули всей стране и суверенитет, и прежнее имя ИУДЕЯ. В середине II в. н. э. римляне, разъяренные непокорностью евреев, поменяли название страны на ПАЛЕСТИНУ и под страхом смертной казни заставили всех забыть имя Иудея. Хотя географический термин «Палестина» прижился в средневековой и новой истории, в древности из всех названий этой земли преобладали только три – ХАНААН, ИЗРАИЛЬ и ИУДЕЯ. Только эти три имени используются в библейской истории, как в Ветхом, так и Новом Заветах.

Сегодня эта древнейшая страна оказалась разделенной между территориями двух современных государств: Израиля и Иордании. Неотъемлемыми частями исторического Ханаана являлись также Иудея и Самария, правда, политики предпочитают называть их Западным берегом реки Иордан, и, наконец, сектор Газа. К историческому Ханаану относилась также часть современного Ливана и Южной Сирии, в частности Голаны и Хауран. Так как границы исторического Ханаана/Палестины никогда не были четко очерченными и до сих пор оспариваются, то вместо этих названий современные историки предпочитают использовать более общий и политически нейтральный термин «Южный Левант».

Судьба народа Ханаана также уникальна, как и роль этой страны в истории и культуре человечества. От всех носителей древнейших очагов цивилизации – обитателей долины Нила, шумеров, аккадцев и хеттов дошли до наших дней лишь ветхие мумии и экспонаты в музеях. Столь же незавидная участь постигла и куда более «молодые» народы – ахейцев, этрусков, римлян. Они тоже остались лишь в учебниках истории и музеях, в то время как на землях, некогда принадлежавших им, живут сегодня совсем другие нации с иной культурой, религией и языком. Но современники этих древних народов – евреи, прямые потомки жителей Ханаана, не ушли в небытие, а сумели пронести свою культуру, религию и язык, свою историческую память и даже физический облик сквозь горнило тысячелетий. Мало того, им удалось вернуться на родину и восстановить свою древнюю страну. Ни один народ мира не знал и не пережил ничего подобного.

Глава I
Доизраильский Ханаан

В этническом отношении доизраильский Ханаан представлял собой столь же пеструю картину, как и в природном. Ветхий Завет является единственным письменным источником, который упоминает о древнейших этносах Ханаана. Их полный перечень приведен в библейской Книге Бытие, которая называет десять из них: «кении, и кеназиты, и кадмонеи, и хетты, и перизеи, и рефаим; и амореи, и ханаанеи, и гиргаши, и йевусеи» (Быт. 15: 19–21). В более поздних библейских книгах, например во Второзаконии, упоминаются уже только семь народов: «хетты, и гиргаши, и амореи, и ханаанеи, и перизеи, и хивеи, и йевусеи» (Втор. 7: 1). В дополнение к ним Библия называет также филистимлян, гешуреев и маахатеев. С течением времени почти все народы доизраильского Ханаана полностью смешались с древними евреями и стали неотъемлемой частью израильтян и иудеев. Именно эти народы, как автохтонные, так и пришлые, как семитского, так и несемитского происхождения, стали плотью и кровью их общего потомка – иудейского народа, сформировавшегося на земле Ханаана. «Библейские евреи», овладев Ханааном, полностью растворились в его населении, дав ему свое имя, историю и религию.

1. Древнейшее досемитское население

Мы ничего не знаем об этнической принадлежности и языке самых древних жителей Ханаана. Известные нам археологические культуры, обнаруженные на территории Южного Леванта, не в состоянии дать ответ на этот вопрос.

Правда, судя по черепам, найденным в Иорданской долине, можно уверенно сказать, что носители натуфийской и тахунийской культур однозначно не были семитами. Куда сложнее обстоит ситуация с культурами ярмукской и Вади Раба. Они представляют уже переднеазиатский тип европеоидов и, вероятнее всего, были протосемитами. Только в отношении самой поздней – гассулийской археологической культуры можно определенно сказать, что ее носители были семитами.

Народ Рафа (рефаим)

Этот народ был самым древним, известным нам населением Ханаана. Рефаим жили в этой стране по меньшей мере со времен неолита. Их отличительной чертой являлся высокий рост, несравненно больший, чем в среднем у семитских народов. Именно эта необычная высокорослость произвела самое сильное впечатление на разведчиков «дома Иакова», посланных Моисеем «высмотреть» Землю обетованную. Те доложили, что «мы не можем идти на народ тот, ибо он сильнее нас… весь народ, который мы видели, – люди-великаны. Там видели мы исполинов, сынов Анака, потомков исполинов, и были мы в глазах своих, как саранча, и такими же были мы в их глазах» (Числ. 13: 32–34). Древние евреи рассматривали рефаим или знаков (гигантов) как потомков «нефилим». Согласно самым ранним библейским преданиям, «нефилим» представляли собой гигантов, родившихся от связи павших ангелов с дочерьми людей. Позднее под именем «нефилим» стали подразумевать просто людей-гигантов, которых называли знаками или рефаим. Этот древний народ проживал во всех частях Ханаана: и к западу от реки Иордан, и на востоке от нее, в Заиорданье. Рефаим населяли как район Голанских высот и горы Хермон на севере, так и области исторической Иудеи, Моава и Аммона. Согласно древнему ханаанскому эпосу из Угарита, рефаим жили не только в Ханаане, но и на ливанском побережье и в Сирии.

Пришедшие в Ханаан семиты по-разному называли своих высокорослых соседей: израильтяне величали их «знаками» и «рефаимами», моавитяне – «эймим», аммонитяне – «зам-зумим». На юго-западе, в районе Газы, они были известны как «авим». Из множества этих имен только одно – рефаим имело какое-то отношение к самоназванию этого народа, чьим мифическим родоначальником считался Рафа. Согласно Книгам Судей и Иисуса Навина, весь район современного Хеврона когда-то принадлежал вождям великорослых рефаимов – Шейшаю, Ахиману и Талмаю – сынам легендарного Анака, да и сам город Хеврон был основан этим же народом и назывался раньше по имени «величайшего из знаков» – Кирьят-Арба (Суд. 1: 10; Нав. 14: 15; 15: 13–14). Из них же происходил и царь северной заиорданской области Башан – Ог. Потомком того же народа был и великан Голиаф, которого филистимляне выставили для поединка с юным Давидом. Однако этот древнейший автохтонный народ Ханаана весьма быстро растворился среди пришедших туда западносемитских народов. Уже к моменту завоевания Ханаана израильтянами неолитические великаны стали семитами по языку и культуре. Это обстоятельство спутало авторов библейских книг, поэтому в одних случаях они называют их по-прежнему «рефаим», а в других – уже «амореями» или «ханаанеями». Лучшим примером в этом отношении является район Хеврона, население которого описывается попеременно то в качестве рефаим, то амореев, то хеттов. Последние упоминания о рефаим связаны с филистимлянами. На юго-западе Ханаана, известного позднее как Филистия, проживало немало рефаим, которые еще до появления народов моря усвоили язык и культуру ханаанеев. Библия особо подчеркивает, что филистимляне не тронули рефаим и, судя по позднейшим сообщениям, активно использовали их выдающиеся физические качества в своей армии. Лучшие воины филистимской армии происходили именно из рефаим. Книга Царств упоминает среди них не только знаменитого Голиафа из города Гат, но и известных тогда воинов Иишби и Сафа, тоже происходивших «из потомков Рафы» – легендарного родоначальника этого народа. Библейская книга Паралипоменон сообщает, что в битве с филистимлянами у города Гезер один из храбрецов царя Давида поразил Сипая – великана из рефаим. В еще одной войне с филистимлянами из города Гат другой храбрец Давида одержал победу над Лахми, братом знаменитого Голиафа, а племянник царя Давида поверг на землю великана-рефаима, «у которого было по шести пальцев, всего двадцать четыре» (1 Пар. 20: 4–8). Трудно сказать, почему эти высокорослые и физически сильные люди так быстро отступили перед пришельцами-семитами, но, вероятно, они стояли на куда более низком уровне социальной организации и уступали им в численном отношении.

В отличие от многих древних народов Ханаана, рефаим повезло больше, о них упоминает не только Библия, но и внебиблейские источники. Так, в древнеегипетских текстах проклятий времен Среднего царства (XIX в. до н. э.) говорится о «народе Анака» (ly Anaq) и трех его правителях «Эрум, Аби-ямиму и Акирум» (J. Pritchard, Ancient Near Eastern Texts, p. 328). В другом, более позднем древнеегипетском документе Papyrus Anastasi 1, уже времен Нового царства (XII в. до н. э.), говорится о полукочевниках шасу из Ханаана, среди которых были настоящие гиганты. В этом папирусе называются и места, где жили эти гиганты: Кирьят Анаб, то есть Кирьят Арба (Хеврон) и Кирьят Сефер (Девир). Существование рефаим подтверждается и другим внебиблейским источником: угаритским сказанием «Акхат» (Aqhat), где правитель города и главный герой Данел называется человеком Рафа. Запись этого ханаанейского мифа из города Угарит датируется примерно 1350 г. до н. э. И наконец, есть еще одно внебиблейское подтверждение о существовании народа Рафа. В конце четвертого и в третьем тысячелетиях до н. э. древние египтяне называли Ханаан совсем иначе – страной Ретэну/Рафену, то есть страной рефаим, которые и были основным населением этой страны до прихода туда западных семитов. Очень возможно, что обряд обрезания младенцев мужского пола родился именно в среде народа Рафа в Южном Ханаане, причем еще во времена неолита. Как бы то ни было, но древнеегипетские палетки конца четвертого тысячелетия до н. э. изображают жителей Южной Ретэну (Ханаана) обрезанными. Западные семиты, пришедшие в Южный Ханаан, унаследовали этот обычай от рефаим, с которыми они полностью смешались.

Судя по необычной высокорослости рефаим и их явно не-семитскому происхождению, этот этнос нельзя причислить к носителям ни одной из известных нам археологических культур Ханаана, как в период мезолита и неолита, так и энеолита. И это несмотря на то, что рефаим жили не только в Ханаане, но и на части территории Ливана и Сирии. Вероятно, этот высокорослый этнос был очень малочислен, хоть и разбросан по большой территории. Это также говорит о том, как много белых пятен в наших знаниях о прошлом доисторического Ханаана.

Ко времени возвращения древнееврейских племен из Египта этот автохтонный народ в большинстве своем слился с окружавшими его западными семитами. Остатки рефаим настолько быстро смешались с израильтянами, что их имя в древнееврейском языке стало синонимом давно исчезнувшего и канувшего в прошлое. Уже Книга Иисуса Навина отмечала: «Не осталось знаков в земле сынов Израиля, только в Газе, Гате и Ашдоде остались они» (Нав. 11: 22). В дальнейшем единственным напоминанием о них являлись необычно высокорослые евреи, которые унаследовали гены этого легендарного народа Ханаана. Таким был израильский царь Саул, который исключительной высокорослостью и физической силой был обязан тем своим предкам, кто происходил из рефаим. Такого же потомка знаков имел в виду и римский автор I в. н. э. Луций Колумелла, когда писал о «человеке иудейского племени, который был более рослым, чем самый высокий германец». Иосиф Флавий упоминал иудея-великана Элеазара, которого царь Парфии Артабан послал в подарок римскому императору Тиберию (Иуд. древн. XVIII, 4, 5). Нет сомнения, что вождь антиримского восстания Бар-Кохба, чей рост и физические способности устрашали даже опытных римских воинов, тоже имел предков из рефаим.

Народ Хори (хореи)

Из-за близости этнонимов многие авторы путают этот автохтонный народ Южного Ханаана с хурритами – коренным населением Восточной Анатолии и Южного Закавказья. Пожалуй, если что и объединяло эти два различных этноса, так это их несемитское происхождение и жизнь в окружении семитских народов. Хореи, как и рефаим, являлись самыми древними, изначальными жителями Ханаана, населявшими его, по крайней мере, со времен неолита. К сожалению, мы ничего не знаем ни об их этнической принадлежности, ни об их языке. Ветхий Завет является единственным письменным источником, который упоминает о народе по имени Хори. В отличие от рефаим, хореи жили только в Южном Ханаане, точнее, в Юго-Восточном Заиорданье (в районе горы Сеир), в Негеве, а также в Северном и Центральном Синае. Вероятнее всего, этот народ обосновался в столь тяжелых для жизни местах в тот период, когда климат на Ближнем Востоке был куда более влажным и благоприятным, чем сейчас. Ведь согласно археологическим данным, еще около 9–10 тысяч лет назад дождей выпадало так много, что нынешние пустыни в Негеве и Северном Синае имели обильную растительность, и там существовали поселения людей. Почему же эти люди, населявшие со времен неолита Синай и Южный Ханаан, не ушли оттуда, когда, начиная с V тысячелетия до н. э., климат становился все более засушливым, а Синай и Негев постепенно превращались в пустыни и полупустыни? Как ни странно, в глубокой древности, до одомашнивания верблюда, пустыни лучше любой крепости защищали людей от врагов. К тому же жители синайских и ханаанских полупустынь отлично знали все скрытые от постороннего взгляда источники воды и прекрасно выживали в столь непростых условиях. Все эти люди, оставшиеся на Синае, Негеве и горе Сеир, принадлежали к народу Хори.

Приблизительно в XIX в. до н. э. эдомитяне, ближайшие родственники древних евреев, осели в районе горы Сеир в Юго-Восточном Ханаане. Они подчинили себе хореев, но не изгнали их оттуда, а стали добрыми соседями и начали родниться. Первый пример показал Эсав, родной брат патриарха Иакова и родоначальник эдомитян. Он взял себе в жены Охоливаму, правнучку вождя хореев Сеира-Хори. Старший сын Эсава – Элифаз последовал примеру отца, правда, он не женился, а взял в наложницы Тимну, младшую дочь того же Сеира-Хори. Именно от этой именитой наложницы родился Амалек, которому суждено было стать родоначальником амалекитян, кочевого народа, враждовавшего с южными древнееврейскими племенами.

Почему Библия, перечисляя все народы, жившие в Ханаане, никогда не называла народ Хори? Во-первых, это связано с тем, что потомки Эсава (эдомитяне) полностью ассимилировали народ Сеира-Хори еще до начала завоевания Ханаана древними евреями. С народом Хори случилось то же самое, что и с рефаим: он полностью растворился в своих западносемитских соседях, причем существенно раньше, чем знаменитые «анаки». Во-вторых, народ Хори слился с самыми близкими родственниками древних евреев – эдомитянами, поэтому Книга Бытие дает родословие народа Хори, начиная с его патриарха Сеира-Хори. Такого удостаивались только сами древние евреи или их ближайшие родственники. Правда, несмотря на перечисление родословия Сеира-Хори, библейские книги хранят полное молчание о происхождении и истории этого народа. Помимо эдомитян на право быть наследниками народа Хори могли претендовать только амалекитяне. Эти кочевники, хотя и принадлежали по языку и культуре к западным семитам, происходили от смешения эдомитян с хореями. Не исключено, что последние играли даже более значительную роль в их этногенезе, чем эдомитяне. Не случайно их этноним Амалек однозначно не семитского просхождения, а великолепное знание всех уголков Синая и Негева передалось им от их предков-хореев, живших там в течение многих поколений.

Повествуя о завоевании Южного Ханаана, Библия еще раз напоминает о хореях, с которыми столкнулось древнееврейское колено Шимон в районе Беэр-Шевы. Очевидно, некоторые группы народа Хори сумели сохраниться в полупустынных районах Негева вплоть до середины XII в. до н. э., когда там обосновались древние евреи.

Все попытки приоткрыть завесу над историей этого народа Ханаана пока не увенчались успехом. Правда, профессор Оксфордского университета Archibald Sayce утверждал еще в 1915 г., что нашел древнеегипетские надписи, упоминавшие народ Хар (Khar) в Южном Ханаане. С другой стороны, один из мидрашей (Genesis Rabbah), комментирующий Книгу Бытие, объясняет имя народа Хори как «свободный народ». Однако эта информация ничтожна и недостаточно достоверна.

2. Западные семиты

К концу III тысячелетия до н. э. большинство жителей Ханаана составляли уже западносемитские народы. В этническом плане они были очень близки между собой и говорили на разных диалектах одного и того же языка. Различия заключались в образе жизни, в уровне экономического и культурного развития, а также во времени их прихода в Ханаан. Все западные семиты Ханаана делились на три группы: ханаанеев, амореев и арамеев (арамейцев). Две из них – ханаанеи и амореи – были основными. Ханаанеи представляли собой потомков тех западных семитов, которые пришли в эту страну еще в IV тысячелетии до н. э. и полностью смешались с местным неолитическим населением. Все ханаанеи вели оседлый образ жизни и занимались земледелием. Что касается амореев, то они пришли в эту страну на тысячу лет позднее, в конце III тысячелетия до н. э., и представляли собой полукочевые племена. В отличие от ханаанеев, занимавших низменности и равнины, удобные для земледелия, амореи располагались на возвышенностях и гористых районах внутреннего Ханаана. Амореи, жившие к западу от Иордана, очень быстро перешли к оседлому образу жизни и тоже приобщились к земледелию. Именно к этим оседлым аморейским народам принадлежали упомянутые в Библии «хетты, йевусеи, перизеи и хивеи». Тех же, кто находился на востоке от Иордана, в Заиорданье и продолжал вести полукочевой образ жизни, Библия называла просто «амореями». Третью и самую малочисленную группу западных семитов представляли арамеи (арамейцы). В Ханаане они появились поздно, на тысячу лет позднее амореев, и осели только в северо-восточных районах этой страны (нынешние Голанские высоты).

Ханаанеи

Ханаанеи были первыми из западных семитов, кто покинул свою древнюю прародину в Северо-Западной Месопотамии и, двинувшись на юго-запад в IV тысячелетии до н. э., постепенно расселился по всей территории современных Сирии, Ливана, Израиля и Иордании. Ханаанеи были опять-таки первыми западными семитами, которые появились в стране Ретэну – стране рефаим, так называли древние египтяне соседнюю с ними страну. Придя раньше всех семитских народов, ханаанеи заняли самые удобные и благоприятные для земледелия районы: всю полосу Средиземноморского побережья, долину реки Иордан, плодородную Изреэльскую долину и, частично, Шфелу – холмистую возвышенность на юго-западе этой страны, которую они позднее разделили с аморейским народом перизеев. Именно от ханаанеев произошло и название этой страны – Ханаан. Правда, это название первоначально распространялось не на всю территорию, а только на районы непосредственного проживания ханаанеев, и прежде всего на полосу Средиземноморского побережья и долину реки Иордан. Хотя ханаанеи жили не только в Ханаане, но и на всем ливанском побережье и в Сирии, за этими областями данное название не прижилось. Те, кого позднее греки называли финикийцами, тоже считали себя ханаанеями. Ханаанеями называли себя и жители финикийских колоний, например Карфагена. В Библии встречается и другое имя ханаанеев – сидоняне, производное от названия ханаанейского города-порта Сидон (современная Сайда). Это был не только оседлый земледельческий народ, но и самый развитый в социально-экономическом и культурном отношении этнос Ханаана. Многолетние археологические раскопки дали достаточные доказательства того, что ханаанеи пришли с севера в конце IV тысячелетия до и. э. Более того, предшественники ханаанеев – носители так называемой гассулийской культуры, которые появились в Южном Ханаане на рубеже 4000 г. до н. э., были тоже западными семитами, своего рода авангардом ханаанеев, и также пришли с севера (рис. 7).

Ханаанеи, а точнее, первые западные семиты, известные нам под этим именем, полностью ассимилировали первоначальных неолитических жителей Средиземноморского побережья, долины реки Иордан, Изреэльской долины и Шфелы. Автохтонное население этих мест, создавшее знаменитые «неолитические города», состояло из потомков натуфийской, тахунийской, ярмукской, Вади Раба и гассулийской культур, которые уже частично смешались друг с другом. Новый этнос, возникший от смешения семитских пришельцев и коренных жителей этой страны, унаследовал этноним «ханаанеи» и семитский язык, однако он приобрел какие-то новые черты, которые отличали его как от других западных семитов, так и от народов Рафа и Хори, населявших возвышенности Ханаана. Примечательно, что все библейские патриархи предпочитали иметь дело с аморейскими народами Ханаана, а не с ханаанеями, хотя и те и другие были западными семитами. Позднее, когда древние евреи вернулись из Египта, именно ханаанеи проявили к ним наибольшую враждебность и, в отличие от большинства аморейских народов, оказали им самое серьезное сопротивление. Иисус Навин (Иеошуа) не смог завоевать лучшие области страны, населенные ханаанеями: на открытой местности долин ему нечего было противопоставить их железным колесницам, а города он не мог штурмовать без стенобитных орудий. Знаменитая песнь Деворы посвящена трудностям войны северных древнееврейских племен с ханаанейской армией царя Навина. Если Сисера, военачальник Навина, имел 900 железных колесниц, то у Барака, командовавшего израильтянами, не было ни одной. Он одержал победу над ханаанеями только благодаря военной хитрости, заманив колесницы врага на илистые берега мелководной речки Кишон, где они и застряли (Суд. 4: 3–17).

В период многолетней военной конфронтации между филистимлянами и древними евреями ханаанейские города заняли подчеркнуто нейтральную позицию, в то время как аморейские народы поддержали этнически близких им евреев (1 Цар. 7: 14). Ханаанейские области подчинились древним евреям только во времена правления царя Давида (начало X в. до н. э.), который, собственно, и закончил завоевание Ханаана, начатое Иисусом Навином еще в начале XII в. до н. э. Раскол объединенного Израильско-Иудейского царства (931–928 гг. до н. э.) оставил почти все районы, населенные ханаанеями, в Северном – Израильском царстве.

Учитывая значительные различия между амореями и ханаанеями, последними следует считать только потомков от смешения первых западных семитов с автохтонным неолитическим населением Южного Леванта (рис. 8 и 9).

Аморейские народы

Полукочевые аморейские племена появились в Сирии, Месопотамии и Ханаане в XXIII–XX вв. до н. э. Появление большой массы кочевников привело к коллапсу всей системы городов-государств, созданных ханаанеями. Часть городов была разрушена, другая – оставлена их жителями, которые ушли в южные районы Ханаана, менее всего пострадавшие от вторжения. Археологические данные свидетельствуют о быстром и насильственном характере разрушения всей городской культуры Западного Ханаана периода ранней бронзы (3050–2300 гг. до н. э.) и о том, что ее заменила совершенно другая культура, которая не имела ничего общего с предыдущей (Mazar A. Archaeology of the Land of the Bible, New York: 1992, pp. 144–151). Новая культура – культура полукочевых племен господствовала в Северном и Центральном Ханаане в течение трех столетий, с XXIII по XX в. до н. э. Все это время в стране преобладали полукочевые племена и небольшие земледельческие поселения. Аналогичные процессы происходили и на ливанском побережье, и в Южной Сирии. В отличие от этих районов, Южный Ханаан и Заиорданье почти не пострадали. Там археологи прослеживают полную преемственность с предыдущей ханаанской городской культурой. Вероятно, южные и восточные области служили убежищем для прежнего населения Северного и Центрального Ханаана. Хорошо известный древнеегипетский документ XX в. до н. э. «Сказание о Синухе» полностью подтверждает преобладание полукочевников на севере Ханаана. Синухе, египетский сановник при дворе фараона, бежал из своей страны в смутное время междуцарствия, он оставил нам подробное описание Северного и Центрального Ханаана, где провел многие годы. Согласно его записям, в стране Ретэну, так египтяне называли тогда Ханаан, повсюду жили полукочевые племена. За долгое время своего пребывания там он ни разу не упомянул, что видел или посетил какой-нибудь крупный город, и не случайно, так как, судя по археологическим данным, они были уже давно разрушены или оставлены своими жителями (Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament. Princeton: 1969, pp. 18–22).

В Ханаан амореи пришли из Южной Сирии и ливанского побережья, а туда, в свою очередь, из Северо-Западной Месопотамии – прародины всех западных семитов. Примерно в это же время другой мощный поток аморейских племен устремился в юго-восточном направлении вдоль речных долин Тигра и Евфрата, и многие города Месопотамии пережили ту же судьбу, что и ханаанские. Однако по территории и населению Месопотамия явно превосходила Ханаан и Южную Сирию, поэтому амореи очень быстро растворились там среди местного населения и усвоили его культуру. Период хаоса и разрухи оказался здесь намного короче, всего около сотни лет (2230–2130 гг. до н. э.).

Однако и Ханаан не стал последним пристанищем для всех кочевых амореев. Позднее большинство из них уходит дальше, на юго-запад, в дельту Нила. Климатические условия нильской дельты, а главное, обилие воды в любое время года оказались более подходящими для полукочевых скотоводов, чем Ханаан с его периодическими засухами, приводившими к голоду. Не случайно библейская Книга Бытие приравнивает землю египетскую к «саду Бога» (Быт. 13: 10). Первые группы полукочевых амореев оказались в нильской дельте именно из-за засухи и голода в Ханаане. Со временем западносемитские кочевники стали все чаще приходить в Египет и все дольше задерживаться там. Так было положено начало постоянному присутствию амореев («ааму», как их называли египтяне) в дельте Нила.

Хивеи

Хивеи являлись самым многочисленным аморейским оседлым народом доизраильского Ханаана. Их предки пришли в эту страну с севера (через Сирию и Ливан) приблизительно в XXIII в. до н. э., как и большинство аморейских племен, осевших в Ханаане. Они обосновались в основном на возвышенностях Самарии и Северной Иудеи, но Библия упоминает и группы хивеев, живших в Галилее, в районе горы Хермон, а также на территории нынешнего Южного Ливана (Суд. 3: 3; Нав. 11: 3). Вероятно, хивеи жили по всему Северному и Центральному Ханаану, за исключением побережья и плодородной Изреэльской долины, находившихся в руках ханаанеев.

Первое сколь-нибудь подробное упоминание о хивеях содержится в библейском повествовании о пребывании патриарха Иакова под городом Шхемом в Центральном Ханаане (Быт. 33: 18; 34: 31). Это предание, записанное не раньше XI–X вв. до н. э., относится, скорее всего, к XVIII–XVII вв. до н. э., то есть к периоду жизни Иакова в Ханаане. Из него видно следующее:

1) хивеи уже перешли от полукочевого образа жизни к оседлому, и их главным занятием стало земледелие, а не скотоводство;

2) главный город Центрального Ханаана – Шхем (Сихем) – был основан и принадлежал хивеям. Вероятно, город Шхем назван по имени его основателя – правителя хивеев;

3) отношения между хивеями и древними евреями носили дружественный характер, иначе хивеи не разрешили бы Иакову расположиться всем своим станом прямо перед их городом, да еще купить у них земельный участок, где он поставил жертвенник своему Богу;

4) хивеи еще не практиковали обряд обрезания, хотя в это же время он вовсю использовался в Южном Ханаане, например рефаим, хеттами и йевусеями;

5) хивеи не случайно были готовы породниться с древними евреями, так как в этническом и языковом отношении и те и другие представляли собой один и тот же этнос – западных семитов аморейского происхождения;

6) разгром Шимоном и Леви (южными древнееврейскими племенами) дружественного им хивейского Шхема вызвал серьезный конфликт внутри «дома Иакова» и осложнил его отношения с народами Ханаана.

Книга Иисуса Навина подтверждает факт покупки земли патриархом Иаковом у хивеев Шхема. Более того, она сообщает, что впоследствии на этой земле похоронили кости Иосифа, унесенные из Египта (Нав. 24: 32–33). Разумеется, такое было возможно только при наличии хороших, добрососедских отношений между хивеями и древними евреями. Это объясняет крайнее возмущение Иакова, когда он узнал о нападении людей Шимона и Леви на дружественный Шхем.

Второе, достаточно пространное упоминание о хивеях относится к периоду завоевания Ханаана древнееврейскими племенами в начале XII в. до н. э. Речь идет о мире с хивеями Гивона, заключение которого чуть не подорвало единство израильского племенного союза. Книга Иисуса Навина повествует об этом мирном договоре как о мошенническом трюке хивеев, которые изобразили из себя посланцев далекого города, пожелавшего стать союзником израильтян. Со своей стороны вожди израильтян якобы не знали, что Гивон находился в двух десятках километров от них, и поэтому клятвой скрепили мир с хивеями. Когда же обман раскрылся, то изменить было ничего нельзя – завоевание Гивона означало бы клятвопреступление. В действительности эта история была призвана замаскировать серьезные разногласия между вождями израильского союза. Хивеи представляли собой самый многочисленный аморейский народ, населявший Северный и Центральный Ханаан, включая крупнейший его город – Шхем. Как можно предположить из переписки Амарнского архива, «дом Иосифа» – лидер северных древнееврейских племен еще с середины XIV в. до н. э. – находился в союзнических отношениях с хивеями Шхема. В то время правитель города – Лабайу и его сыновья – рассчитывали избавиться от египетской власти над Ханааном с помощью хабиру, под именем которых действовал тогда «дом Иосифа». Однако их план не удался, и убийцы, подосланные египтянами, расправились с непокорным правителем. Но дружественные отношения между хивеями Шхема и «домом Иосифа» сохранились. Не случайно Шхем ни разу не упомянут в качестве завоеванного города, хотя без овладения им нельзя было закрепиться в Центральном Ханаане. Правда, далеко не все хивеи Ханаана стали союзниками древних евреев. Если хивеи в центре страны (Шхем) и в более южных районах (Гивон) поддержали завоевания Иисуса Навина, то хивеи на севере, в Галилее, заняли сторону его врагов – аморейского царства Хацор и царствовавшей там династии Иавинов. Очень возможно, что население самого Хацора – крупнейшего города и царства в Северном Ханаане – также состояло в основном из хивеев.

Хивеи Шхема напомнили о себе в период судей, когда после долголетнего правления судьи Гедеона власть над северными древнееврейскими коленами захватил один из его сыновей – Авимелех, мать которого происходила из хивеев Шхема. Именно к хивеям этого города апеллировал Авимелех, когда боролся за власть с другими сыновьями Гедеона. «Вспомните, что я кость ваша и плоть ваша. И братья матери его говорили о нем все эти слова всем жителям Шхема; и склонилось сердце их к Авимелеху, ибо говорили они: он же брат наш. И дали они ему семьдесят серебряных шекелей из дома Баал-Берита, и нанял на них Авимелех людей пустых и легкомысленных, и те пошли за ним. И пришел он в дом отца своего, в Офру, и убил братьев своих, сынов Иеруббаала (Гедеона), семьдесят человек на одном камне… И собрались все жители Шхема… и поставили Авимелеха царем» (Суд. 9: 2–6). Однако отцов города не устраивало сомнительное происхождение Авимелеха, ведь его мать была всего лишь наложницей Гедеона. И тогда появился соперник – Гаал, сын Эведа из хивейской знати. «Кто Авимелех и что Шхем, чтобы нам служить ему? – взывал он к жителям города. – Служите лучше потомкам Хамора, отца Шхема (то есть самим хивеям. – Авт.). Если бы дал кто народ этот в руки мои, я бы прогнал Авимелеха; и сказал он Авимелеху: умножь войско свое и выходи!» (Суд. 9: 28–29). Внутрихивейские распри положили конец трехлетнему правлению Авимелеха, разрушили Шхем и погубили его жителей. Сам Авимелех принял смерть от рук женщины, проломившей ему голову обломком жернова. Книга Судей заключает: «Так воздал Бог Авимелеху за злодеяние, которое он сделал отцу своему, убив семьдесят братьев своих. И все зло жителей Шхема обратил Бог на голову их» (Суд. 9: 56–57).

Хивеям принадлежал не только Шхем, но и более южные города: Гивон, Кефира, Беэрот, Кирьят-Иеарим. Иисус Навин (Иеошуа), вождь «дома Иосифа», был заинтересован в продолжении мира и союза с ними, но колено Биньямин претендовало на всю территорию южных хивеев, включая их главный город Гивон. Возможно, до ухода в Египет часть этого района принадлежала колену Биньямин. В конце концов конфликт был улажен, но сам его факт напомнил о том, что «дом Иосифа», возвратившийся в Ханаан на два с половиной столетия раньше остальных древнееврейских племен, успел создать там систему взаимоотношений с соседними народами, которую он стремился сохранить даже в период завоевания страны. Союз с хивеями Гивона стал еще одним свидетельством того, что, вопреки утверждениям библейских источников, израильское завоевание Ханаана привело не к изгнанию или уничтожению местных народов, а к смешению и слиянию с ними. Этот факт не могли не признать и сами авторы Библии, но они рассматривали его как нарушение союза с Яхве и возлагали всю ответственность за это на свой народ: «Вы не послушали гласа Моего. Что это вы сделали? И потому говорю и Я: не прогоню их (ханаанеев) от вас, и будут они для вас тенетами, и божества их будут для вас западнею» (Суд. 2: 2–3).

Впрочем, южные хивеи, которым принадлежали такие города, как Гивон, Беэрот, Кефира и Кирьят-Иеарим, очень скоро нашли другого, более надежного союзника – южное племя Иехуду. Именно оно стало главным защитником южных хивеев от посягательств на их земли колена Биньямин. В годы правления судьи Отниэля (конец XII в. до н. э.) иудеи по меньшей мере дважды воевали с коленом Биньямин из-за попыток последнего захватить южнохивейские города. Образование Израильско-Иудейского царства и правление биньяминянина Саула привело к подчинению всех южнохивейских земель родному племени первого израильского царя. Однако торжество биньяминян оказалось недолгим. Воцарение Давида, происходившего из племени Иехуда, восстановило права южных хивеев на их земли. Мало того, мятеж биньяминянина Шевы против власти Давида предоставил хивеям удобный случай отомстить биньяминянам, и особенно царскому роду Саула, за все притеснения и обиды. Давид без труда нашел предлог, чтобы физически устранить опасных для его династии потомков первого израильского царя. Три года засухи были истолкованы пророками Давида как Божье наказание за преступления дома Саула против хивеев Гивона. Советники царя вдруг «вспомнили», что биньяминяне, и прежде всего Саул, нарушили договор о мире, заключенный между жителями города Гивон и Иисусом Навином двумя столетиями раньше. Искушенный в политике Давид не стал сам казнить оставшихся в живых потомков Саула, а передал почти всех – двух сыновей и пять внуков – их врагам, хивеям Гивона.

Раскол объединенного царства на Израиль и Иудею разделил и хивеев: те, что жили на севере и в центре страны, например Шхем, остались в Израиле под защитой «дома Иосифа», а южные, в частности уже упомянутые Гивон, Кефира, Беэрот и Кирьят-Иеарим, без всяких колебаний выбрали Иудею и царствовавшую там династию Давида. В дальнейшем хивеи быстро ассимилировались с окружавшими их израильтянами и иудеями, став интегральной частью этих народов.

Косвенным образом о судьбе южных хивеев напоминает Книга Неемии. Согласно ей, среди первой волны иудеев, вернувшихся из вавилонского плена, были выходцы из Гивона – 95 человек (Неем. 7: 25), из Кирьят-Иеарима, Кефиры и Беэрота – 793 человека (Неем. 7: 29). Выходцы из южных хивеев принимали участие и в восстановлении крепостных стен Иерусалима в V в. до н. э. «Жители Гивона и Мицпы чинили (часть стены), что во владении наместника Заречья» (Неем. 3: 7). Нехемия также упоминает гивонитян в качестве «подданных, что жили в Офеле и восстанавливали (стену) против Водных ворот и выступающей башни» (Неем. 3: 26).

Хетты

Западносемитский народ хеттов, живший в Южном Ханаане, очень часто путают с одноименными хеттами-индоевропейцами, населявшими Малую Азию. Если хетты-семиты появились в Ханаане в составе большой группы аморейских племен приблизительно в XXIII в. до н. э., то хетты-индоевропейцы в это же время обосновались очень далеко от Ханаана, в Центральной Анатолии. Согласно семитской родословной из Книги Бытие, имя Хет принадлежало одному из сыновей Ханаана – родоначальника всех ханаанских народов. В то же время индоевропейские пришельцы называли себя совсем иначе – «неситы». Имя «хетты» укрепилось за ними после того, как они смешались с местным, покоренным ими населением, называвшим себя «хатти». Могли ли хетты-индоевропейцы, жившие в Центральной Анатолии, появиться в Южном Ханаане во времена библейского патриарха Авраама, то есть в XX–XIX вв. до и. э.? Никак нет. В XX–XVIII в. до н. э. хетты еще не выходили за пределы Центральной и Юго-Восточной Анатолии. Только в конце XVII – начале XVI в. до н. э. хеттский царь Хаттушили I укрепился в Северной Сирии, а его внук, Муршили I, захватил Вавилонию. Но все это происходило очень далеко от Ханаана, а тем более от его южной части. К тому же это были военные походы с целью захвата добычи, а не колонизация захваченных земель. С XV до начала XII в. до н. э. весь Ханаан находился под властью Египта – главного противника хеттов на Ближнем Востоке, поэтому сомнительно, чтобы египтяне позволили им сколь-нибудь серьезную поселенческую деятельность в этой стране. Наконец, ни один внебиблейский источник не упоминает об оседании хеттов в Ханаане, а уж тем более в его южной части. Только в XIV–XIII вв. до и. э. военные отряды хеттов появляются в Южной Сирии и в стране Амурру (нынешний Ливан), но опять-таки не в Ханаане. Таким образом, ни хетты-индоевропейцы, ни автохтонный народ хатти из Анатолии не имели никакого отношения к западным семитам аморейского происхождения, известных под именем «хет», а еще точнее – «хит». Совпадение этнонимов этих совершенно разных народов носит, безусловно, случайный характер.

К XX в. до н. э. изначально полукочевое аморейское племя «хет/хит» окончательно осело в районе Хеврона. Тогда этот район назывался совсем иначе, Кирьят-Арба, и был населен народом Рафа (рефаим), автохтонным несемитским народом, проживавшим по всему Ханаану со времен неолита. Несмотря на разное этническое происхождение, хетты-семиты быстро нашли общий язык с высокорослыми рефаимами. Те, в свою очередь, переняли язык и культуру пришельцев и быстро растворились среди преобладавшего западносемитского населения. Хетты были первыми, кто принял патриарха Авраама и стал его союзником. Именно в районе Хеврона, на земле хеттского правителя Мамрэ, в месте, названном Элоней-Мамрэ, находились и религиозный центр, и резиденция всех трех библейских патриархов – Авраама, Исаака и Иакова. Сам правитель Мамрэ и его братья Эшкол и Анер являлись ближайшими союзниками Авраама. Все они участвовали вместе с Авраамом в войне против коалиции сирийских царей, которая закончилась освобождением Лота – племянника Авраама. Несмотря на частые передвижения по Южному Ханаану, большую часть своей жизни в этой стране Авраам провел именно среди хеттов. Сам он говорил об этом так: «Я у вас пришелец, но и старожил» (Быт. 23: 4). Со своей стороны хетты воспринимали древних евреев уже не просто как ближайших союзников, а как часть своего народа. Когда умерла Сарра, жена патриарха, хетты предложили Аврааму лучшую из своих гробниц, причем совершенно безвозмездно. Однако Авраам настоял на покупке знаменитой пещеры Махпела под Хевроном, чтобы она считалась его полной собственностью и стала усыпальницей для членов его семьи и потомков. «И похоронили его… в пещере Махпела, на поле Эфрона, сына Цохара-хетта, которое перед Мамрэ» (Быт. 25: 10–11). Там же в Мамрэ, в Хевроне (бывший Кирьят-Арба), закончил свои дни и сын Авраама, Исаак. Эта гробница стала усыпальницей всех трех библейских патриархов и их жен.

Хетты были первым народом Ханаана, с которым стал родниться Эсав (Исав), любимый сын патриарха Исаака и внук Авраама. Вот как свидетельствует об этом Книга Бытие: «Когда Эсаву было сорок лет, взял он в жены Иехудит, дочь Беэрихетта, а также Босмат, дочь Элонахетта» (Быт. 26: 34). Правда, в другом месте та же Босмат названа дочерью Ишмаэля, зато Ада, опять-таки жена Эсава, упомянута в качестве дочери Элонахетта.

Возвращение древних евреев из Египта хетты восприняли неоднозначно. Они отнеслись враждебно к трем северным племенам из «дома Иосифа», которые оказались в положении хабиру в XIII–XV вв. до и. э. в Ханаане. Но и позднее, в начале XII в. до н. э., когда лидер северных племен Иисус Навин добивался гегемонии в Ханаане, хетты и их земли не были завоеваны. С другой стороны, хетты возобновили союз с южным племенем Иехуда, которое вернулось в Ханаан в середине XII в. до н. э. Весь район Хеврона, за исключением Девира, сдался без боя Калеву, тогдашнему главе племени Иехуда. Калев даже не пытался штурмовать сам город Хеврон, а просто «выгнал оттуда Шейшая, Ахимана и Талмая из рода Анакова». То есть хетты открыли ворота города, не оказав никакого сопротивления своим давним союзникам, а они, со своей стороны, никого не тронули, просто сменили правителей (Нав. 15: 13–14). Это хороший пример того, что население Ханаана менялось не за счет уничтожения и изгнания побежденных, а путем смешения и ассимиляции победителей и побежденных. Лишь один город Девир (бывший Кирьят-Сефер) оказал сопротивление. Возможно, его население состояло не из хеттов, а из ханаанеев или перизеев, не имевших союзных отношений с южными племенами. Но и Девир был в конце концов захвачен Отниэлем, племянником Калева и будущим судьей племени Иехуда. И опять-таки его население не было перебито или изгнано.

Хеттский Хеврон достался кеназитам Калева – эдомитянскому племени, которое присоединилось к колену Иехуда после исхода его из Египта. Влияние кеназитов и их вождя Калева было столь велико, что еще до завоевания Южного Ханаана они завладели реальной властью в этом племени. Родовитый богач Навал, с которым столкнулся будущий царь Давид, как раз представлял потомков кеназитов из Хеврона, в то время как сам Давид происходил из иудейской аристократии, осевшей в Эфрате (Вифлееме) и оттесненной кеназитами на второй план.

Область Хеврона стала центром расселения колена Иехуда, а город Хеврон столицей Иудеи и резиденцией царя Давида до того времени, пока он не завоевал Иерусалим. Многие хетты стали преданными слугами и приближенными царя. Хет Урия, воин Давида, у которого царь забрал к себе его жену Бат Шеву, был именно из таких хеттов-семитов из района Хеврона. Несмотря на то что в районе Хеврона поселилось три различных племени – хетты, кеназиты (эдомитяне) и иудеи, все они представляли собой один и тот же западно-семитский этнос аморейского происхождения, говоривший на одном и том же языке. Неудивительно, что уже к IX–VIII вв. до н. э. все эти три группы настолько смешались друг с другом, что среди сплошного иудейского населения Хеврона нельзя было найти следов ни хеттов, ни кеназитов. Что касается рефаим, коренных, изначальных жителей этих мест, то они были полностью ассимилированы хеттами еще до возвращения древних евреев из Египта.

Хотя хетты-семиты исчезли, став плотью и кровью иудейского народа, их имя продолжало жить в библейских книгах. Но это были уже другие хетты, не семиты, а индоевропейцы, выходцы из Малой Азии, которые служили в качестве наемников при дворах иудейских и израильских царей, а также в их армиях. Под «хеттами» уже подразумевались вообще чужеземные наемники, которыми могли быть не только сами хетты, но и любые выходцы из Анатолии и Северной Сирии, например палайцы, лувийцы или даже хурриты. Под именем хеттов, а позднее «киттим», могли скрываться даже ахейские греки.

Хетты, которые вобрали в себя и первоначальных жителей Хеврона, были не просто союзниками и соседями древних евреев, они стали одним из предков иудейского народа, одним из его корней, уходящих вглубь истории Ханаана.

Йевусеи

Иевусеи представляли собой западных семитов аморейского происхождения, проживавших исключительно в Иерусалиме и прилегавших к нему районах. По своей численности и занимаемой территории они явно уступали как ханаанеям, так и другим аморейским народам Ханаана. По имени этого народа Иерусалим нередко называли Иевусом – городом йевусеев. Он был не только главным, но и единственным городом йевусеев. Впервые название йевусейского Иерусалима упомянуто в текстах древнеегипетских проклятий XX в. до и. э. В этих текстах древние египтяне называли врагов фараона и пытались с помощью магии повредить им. Из этого следует, что йевусейский Иерусалим возник не менее четырех тысяч лет назад и уже успел чем-то насолить египтянам. Тексты проклятий содержат даже имена двух правителей неприятного им города: Shas'an и Y'qar'am.

Йевусеи были очень близки к соседним с ними хеттам Хеврона, и очень возможно, что и те и другие представляли собой изначально один и тот же аморейский народ, разделившийся по каким-то политическим или династическим причинам. Во всяком случае, на это указывают слова пророка Иезекиэля: «Иерусалим… отец твой был амореем, а твоя мать из хеттов» (16: 3). Впрочем, Иерусалим или Иевус во времена библейского патриарха Авраама был больше известен под именем Шалем (или Урушаламу), названного так в честь местного языческого бога – его покровителя. Лишь много позднее, когда город перешел в руки царя Давида – убежденного яхвиста и монотеиста, его название поправили: он стал Иерушалаймом, «городом мира».

Иевусеи, будучи небольшим народом, нуждались в сильных союзниках, которые могли бы защитить их, и таковыми для них стали древние евреи. Книга Бытие сообщает, что во времена патриарха Авраама Ханаан подвергся нападению коалиции сирийских правителей, которые, разграбив южноханаанские города, пытались уйти с добычей в Сирию. Однако люди Авраама вместе со своими аморейскими союзниками преследовали врагов до Дамаска и, отбив награбленное, вернулись с победой домой. Среди благодарных южноханаанских союзников Авраама был и Малки-Цедек, царь йевусейского Шалема. Он не только благословил Авраама, но и подарил ему десятину от всего возвращенного (Быт. 14: 1–20). Примечательно, что новая вера, принятая Авраамом в Ханаане, была той же, что господствовала и в союзном ему городе Шалеме. И патриарх Авраам, и Малки-Цедек, царь и первосвященник йевусейского Иерусалима, обращались к одному и тому же «всевышнему богу, владыке неба и земли», под которым подразумевался тогда верховный бог ханаанского пантеона Эль (Быт. 14: 18–22).

Уход древних евреев в Египет оставил Иевус без его традиционных защитников и во второй половине XVI в. до н. э. город оказался под властью хурритского государства Митанни, где правила индоарийская группа марьяну. Хотя господство хурритов и индоариев в Ханаане оказалось кратковременным (до XV в. до н. э.), в ряде ханаанских городов им удалось установить свои хурритские и индоарийские правящие династии. В числе этих городов оказался и йевусейский Иерусалим, где правившая династия цадокидов вынуждена была уступить власть пришельцам, сохранив за собой лишь жреческие функции. Послания иерусалимского правителя Абди-Хебы из Амарнского архива XIV в. до н. э. косвенным образом подтверждают смену царской династии в этом городе.

После возвращения древних евреев из Египта их союз с йевусеями Иерусалима возобновился. На этот раз защитником Иевуса стало главное южное племя Иехуда. Это объясняет тот факт, что Иерусалим не вошел в число городов, завоеванных как Иисусом Навином, лидером северных древнееврейских племен, так и Калевом, главой южных древнееврейских колен. Правда, не обошлось и без проблем: на город и земли йевусеев претендовало северное племя Биньямин. Оно вернулось из Египта в составе «дома Иосифа» на два с лишним столетия раньше остальных древнееврейских племен и, вероятно, под именем хабиру не раз пыталось захватить йевусейский Иерусалим. Книга Судей свидетельствует, что колено Биньямин не раз покушалось на земли йевусеев и пыталось захватить Иерусалим в период завоеваний Иисуса Навина. Не исключено, что еще раньше царь Абди-Хеба, правивший этим городом во второй половине XIV в. до н. э., жалуясь египетскому фараону на агрессивные намерения хабиру, имел тогда в виду именно племя Биньямин.

С возвращением из Египта мегаплемени Иехуда в середине XII в. до н. э. положение меняется и йевусеи снова обретают надежного союзника и защитника. В годы правления судьи Отниэля (начало периода судей) племя Иехуда нанесло несколько поражений колену Биньямин и тем самым положило конец его притязаниям на земли йевусеев. Со своей стороны йевусейский Иерусалим помог двум южным древнееврейским племенам, Иехуде и Шимону, покорить области перизеев и ханаанеев в Шфеле и разгромить их правителя Адони-Безека. Примечательно, что плененного правителя доставили в йевусейский Иерусалим, где союзники его и казнили (Суд. 1: 3–7).

До завоевания Давидом Иерусалима Библия неоднократно упоминает этот город как принадлежавший или имевший отношение к колену Иехуда. Например, в эпизоде, связанном с победой Давида над Голиафом, говорится: «Взял Давид голову филистимлянина и принес ее в Иерусалим» (1 Цар. 17: 54). Многие библеисты считают это историческим анахронизмом. Однако библейский текст лишь подтверждает тот факт, что йевусейский Иерусалим был ближайшим союзником южных племен и тоже участвовал в отражении филистимского наступления.

Пользуясь союзническими отношениями с племенем Иехуда, йевусейский Иерусалим сумел сохранить свою независимость вплоть до воцарения Давида и воссоздания им Израильско-Иудейского царства. Однако земли йевусеев разделяли территории северных и южных племен, поэтому одним из первых шагов Давида (1004 – 965 гг. до и. э.) стало территориальное соединение Израиля и Иудеи посредством присоединения Иевуса к объединенному царству. К тому же Давид хотел превратить этот анклав в центре древнееврейских племен в свою собственную вотчину, никак не связанную с племенными территориями северных или южных колен. Сам факт очень быстрого и безболезненного штурма «неприступного» города, который якобы не могли завоевать в течение столетий, свидетельствует о том, что южное племя Иехуда не хотело само и не давало другим захватывать своих союзников – йевусеев. Не исключено, что внутри йевусейского Иерусалима находилась влиятельная партия сторонников «дома Иакова», которая облегчила переход города в руки Давида. Примечательно, что никакой мести победителей, резни осажденных или разгрома города не было и в помине. Царь Давид не тронул его жителей-йевусеев. Прежнее население осталось на своем месте и быстро стало интегральной частью племени Иехуда и его страны – Иудеи. Иевусейское жречество слилось в дальнейшем с ааронидами и стало частью храмовых священников. Очень возможно, что сам Цадок, первосвященник при дворе Давида, а затем и Соломона, происходил не из ааронидов, а из йевусейской династии царей и первосвященников – цадокидов. Эта древняя царская династия, к которой принадлежал и Малки-Цедек, упомянутый в Библии в качестве союзника Авраама, была отстранена от власти, когда Иерусалим, как и ряд других городов Ханаана, перешел в руки индоарийской элиты (марьяну). Вероятно, именно цадокиды возглавляли проиудейскую партию и помогали воинам Давида овладеть городом. Впрочем, Библия напоминает, что и индоарийская элита Иерусалима, вырвавшая власть у цадокидов, оказалась тоже не тронута Давидом. У одного из ее представителей – Аравенны (Арауны) – Давид купил землю для будущего Иерусалимского храма.

В целом йевусеи как традиционные союзники сначала патриарха Авраама, а потом южного племени Иехуда очень быстро растворились в населении Иудеи и стали ничем не отличимой частью иудейского народа еще задолго до падения Первого храма (586 г. до н. э.). Интереснее всего другое. Религиозные представления йевусейских царей-первосвященников были идентичны новой вере Авраама, представлявшей собой первый шаг к подлинному монотеизму. Более того, есть основания полагать, что йевусейская царская династия цадокидов (саддукеев) сыграла важную роль в инкорпорации священников Первого Иерусалимского храма.

Перизеи

Перизеи представляли собой второй по значению, а может быть, и по численности (после хивеев), аморейский народ в доизраильском Ханаане. По уровню своего экономического и культурного развития, по образу жизни перизеи из всех аморейских народов этой страны были ближе всего к ханаанеям. Они первыми из амореев пришли в Ханаан, так как заняли лучшие после ханаанеев земледельческие области. Они же первыми из полукочевых амореев перешли к оседлости и земледелию. Примечательно, что перизеи старались не только селиться поближе к ханаанеям, но и придерживались союзнических отношений именно с ними, а не с более родственными им амореями.

Перизеи населяли Шфелу – плодородную холмистую область на юго-западе Ханаана, а также наиболее пригодные для земледелия районы Северного Негева. Основная территория расселения перизеев находилась между современной полосой Газы, занятой в то время ханаанеями и рефаим, и областью Хеврона, где проживали хетты и те же рефаим. Среди перизейских городов наибольшую известность получили Лахиш, Ливна, Безэк, Эглон, Циклаг и Шарухен. Например, небольшой городок Циклаг прославился тем, что стал резиденцией будущего царя Давида во время его службы у филистимлян. Город Шарухен вошел в историю как последнее убежище гиксосских правителей Египта. Очень возможно, что и крупный в те времена город Герар был тоже перизейским, а не ханаанейским. Из-за близости перизеев к ханаанеям библейские авторы нередко путали первых со вторыми (рис. 10).

Перизеи, в отличие от хеттов, йевусеев и хивеев, никогда не были союзниками древних евреев, более того, они зачастую проявляли к ним откровенную враждебность. Правда, Книга Бытие не раз упоминает о пребывании еврейских патриархов в перизейских землях. Так, Авраам заключил договор с перизейским правителем Авимелехом о том, что за право пользования его землей патриарх будет платить ему скотом (Быт. 21: 27). Название Беэр-Шева («колодец клятвы») тоже напоминает и о договоре с перизеями в Северном Негеве, и о конфликтах с ними из-за колодцев. Другой библейский патриарх Исаак провел куда больше времени в земле перизеев. Здесь древние евреи или какая-то их часть пытались даже осесть на землю и заняться земледелием. «И сеял Исаак в стране той, и получил в тот год сторицей, ибо благословил его Бог» (Быт. 26: 12). Вероятнее всего, речь шла о районе Шфелы, граничащем с Газой. Упоминание о филистимлянах в этом эпизоде является историческим анахронизмом, так как во времена Исаака там жили не филистимляне, а перизеи и ханаанеи. И конфликт Исаака опять-таки из-за воды произошел именно с перизеями, которые не желали делиться землей с пришельцами. Враждебное отношение перизеев не дало возможности древним евреям осесть на землю в районе Шфелы, и они продолжили свою полукочевую жизнь в Северном Негеве. В отличие от Авраама, прожившего большую часть жизни с дружественными ему хеттами в Хевроне, Исааку пришлось провести основную часть жизни в Северном Негеве и в Шфеле и не раз конфликтовать с перизеями из-за земли и воды. Не случайно, что свои последние дни он предпочел встретить в Хевроне среди союзных ему хеттов.

В период завоевания древнееврейскими племенами Южного Ханаана перизеи и ханаанеи были единственными, кто оказал серьезное сопротивление. Исход войны с ними решила битва с правителем перизеев Адони-Безэком в районе Шфелы. Ополчения двух южных древнееврейских колен Иехуда и Шимон при поддержке мидьянского племени кениев нанесли сокрушительное поражение совместной армии перизеев и ханаанеев, которую возглавлял Адони-Безэк. Потеряв десять тысяч воинов, Адони-Безэк пытался бежать, но его поймали и казнили. Библейская Книга Судей приводит последние слова правителя перизеев: «И сказал Адони-Безэк: семьдесят царей с отсеченными на их руках и ногах большими пальцами собирали пищу под столом моим; как делал я, так воздал мне Господь» (Суд. 1: 4–7).

Появление в начале XII в. до н. э. филистимлян на юго-западе Ханаана осложнило положение перизеев – их непосредственных соседей. Позднее, в XI в. до н. э., перизеи становятся одной из первых жертв экспансии этого воинственного индоевропейского народа. В длительном противостоянии между филистимлянами и древними евреями за гегемонию в Ханаане перизеи, как и все аморейские народы, однозначно выбрали сторону последних. Возможно, на их выбор повлияла общность западносемитского происхождения, культуры и языка перед чуждыми им индоевропейскими пришельцами. Как оказалось, они не ошиблись, заняв сторону победителя. Царь Давид нанес столь сокрушительные поражения филистимлянам, что те раз и навсегда отказались от политики экспансии в Ханаане. С тех пор перизейская Шфела стала частью объединенного Израильско-Иудейского царства, а после его раскола (931–928 гг. до н. э.) перешла к Иудее. Правда, некоторые перизейские города на границе между Иудеей и Филистией нередко меняли свою политическую ориентацию, в зависимости от того, кто из их соседей оказывался сильнее. Например, в годы правления иудейского царя Йеорама (849–842 гг. до и. э.), когда его страна ослабла из-за внутриполитических распрей и долголетней войны с Эдомом, от Иудеи отпал город Ливна, который представлял собой мощную крепость, расположенную на стратегически важной дороге из Филистии в Иерусалим. «И восстала в то время Ливна против его власти, потому что он оставил Господа, Бога отцов своих» (2 Пар. 21: 10). Город являлся одним из западных форпостов Иудеи на границе с территорией филистимлян, и отпадение его от царства Иеорама стало весьма болезненной потерей для него. Хотя Ливна после завоевания ее древнееврейскими племенами была отдана для поселения левитам, большинство населения по-прежнему составляли перизеи. Отцы города предпочли поменять политическую ориентацию и пошли на союз со своими западными соседями-филистимлянами. Однако большинство перизеев настолько быстро слилось с иудейским населением, столь прочно иудаизировались, что в период страшного ассирийского нашествия на Иудею в 701–700 гг. до н. э. проявили не просто лояльность Иудее, а беспримерный героизм в ее защите. Под Лахишем – главным городом бывшей перизейской Шфелы – ассирийская армия надолго завязла. Осада города оказалась очень трудной, а его защитники нанесли большие потери ассирийской армии. Ассирийский царь Синахериб настолько впечатлился размахом сражений за город, что распорядился высечь барельефы на стенах своего дворца в Ниневии, посвященные штурму Лахиша. Однако и падение Лахиша не остановило сопротивление иудаизированных перизеев. После Лахиша войну с ассирийцами продолжила перизейская Ливна, которая к тому времени снова перешла к Иудее. Ливна успешно отбивала атаки ассирийской армии в течение многих месяцев, помогая тем самым осажденному Иерусалиму (рис. 11).

Археологические данные подтверждают страшные опустошения, произведенные ассирийцами в самой плодородной долине Иудеи – Шфеле. Ее население, составлявшее почти половину от численности всех жителей страны, сократилось в три раза, большинство городов, включая второй по значению город страны – Лахиш, превращены в руины (Finkelstein I. and Silberman N.A. The Bible Unearthed, New York: 2001, pp. 263–264). Ассирийские источники говорят и о насильственном переселении части населения Шфелы в Ассирию и даже называют цифру в 200 115 человек. Конечно, эта цифра представляет собой явное преувеличение, очень характерное для всех победных реляций ассирийцев, однако она свидетельствует об уводе части иудейского населения перизейского происхождения в Ассирию. Ни один из источников, как библейских, так и небиблейских, не сообщает об их возвращении в Иудею.

Через сто с лишним лет города перизейской Шфелы снова оказались осажденными завоевателями из Месопотамии, на этот раз вавилонянами, и снова стали для них камнем преткновения. Самое упорное сопротивление вавилонской армии оказали два города – Лахиш и Азэйка. Оба они представляли собой мощные крепости, расположенные в районе Шфелы и охранявшие как эту плодородную область, так и подступы к Иерусалиму с юга и запада. На сегодняшний день в руинах древнего Лахиша найден 21 фрагмент из переписки командира его гарнизона со своим начальником в Иерусалиме. Судя по этим отрывочным сведениям, защитники иудейских городов поддерживали друг с другом связь с помощью огня на крепостных башнях. Отсутствие огненных сигналов в ночное время свидетельствовало о гибели города. Так, например, стало известно, что первой под ударами вавилонян пала Азэйка. Один из фрагментов переписки говорит о том, что в это трудное для Иудеи время гарнизон Лахиша продолжал поддерживать связь с Египтом – союзником Иудеи – в надежде, что египтяне рано или поздно придут к нему на помощь.

Полное смешение перизеев с древними евреями произошло уже задолго до разрушения Первого Иерусалимского храма и падения Иудеи в 587–586 гг. до н. э. Поэтому те из потомков перизеев, кто оказался в полувековом вавилонском пленении, ушли туда уже иудеями (рис. 12).

Заиорданские амореи (царства Сихона и Ога)

Восточная половина Ханаана – Заиорданье – представляла собой обширную территорию, где безраздельно господствовали полукочевые амореи. Они появились здесь примерно в то же время, что и их собратья к западу от реки Иордан, то есть в XXIII–XX вв. до н. э., однако, в отличие от них, очень долго не оседали на землю и продолжали вести полукочевой образ жизни вплоть до XII–XI вв. до н. э. Южные и восточные районы Заиорданья, более засушливые и пустынные, принадлежали родственникам древних евреев – эдомитянам, моавитянам и аммонитянам. Центральная и северная ее часть, особенно области, прилегающие к реке Иордан, были более плодородны и богаты водой, они представляли самую пригодную для жизни людей часть Заиорданья. Именно на этих землях и располагались аморейские царства Сихона и Ога, о которых упоминают библейские книги Числа и Второзаконие.

Царство Сихона занимало район Центрального Заиорданья между потоком Арнон, впадавшим в Мертвое море, и речкой Яббок, являвшейся притоком Иордана. Большинство населения этого царства составляли полукочевые амореи, которые ничем не отличались от своих непосредственных соседей – моавитян и аммонитян. Правда, земля, на которой расположилось царство Сихона, была отнята у Моава и Аммона, и это являлось причиной постоянных распрей между ними. Но коренным, изначальным населением этих мест были вовсе не амореи, а народ Рафа (рефаим), который, несмотря на смешение с западносемитскими пришельцами, сумел там частично сохраниться вплоть до X в. до н. э. Книга Числа напоминает, что аморейский правитель Сихон «воевал с прежним царем Моава и отвоевал всю его страну до Ариона… Огонь вышел из Хешбона, города Сихона, пламя из города Сихона, пожрал он Ар-Моав, жителей высот Ариона. Горе тебе, Моав, погиб ты народ Кемоша (главное божество Моава. – Авт.), сделавшего сынов своих беглецами и дочерей своих пленницами у царя амореев Сихона» (Числ. 21: 26–29).

Вторая волна древнееврейских племен, выведенных Моисеем из Египта в начале XII в. до н. э., на своем пути в Ханаан неизбежно уперлась в границы царства Сихона. Вот как говорит об этом библейский текст: «И отправил Израиль послов к Сихону, царю амореев, сказать: „Позволь мне пройти через страну твою! Не будем мы заходить на поля и виноградники, не будем пить воды из колодцев; главной дорогой пойдем, пока не перейдем границы твоей“. Но не позволил Сихон Израилю идти через свои пределы; и собрал Сихон весь народ свой и выступил против Израиля в пустыню, и дошел до Яаца, и сразился с Израилем. И поразил его Израиль мечом, и овладел страной его, от Арнона до Яббока… И взял Израиль все города эти, и поселился Израиль во всех городах амореев, в Хешбоне и во всех пригородах его» (Числ. 21: 21–25).

К северу от владений Сихона находилось второе аморейское царство, где правил потомок рефаим Ог. Его территория простиралась от речки Яббок на юге до истоков Иордана на севере и включала не только северную часть долины Иордана, но и нынешние Голанские высоты, которые в те времена были известны как области Башан и Аргов. Помимо полукочевых амореев в царстве Ога оставалось немало рефаим, которые, как и на земле Сихона, представляли автохтонное население этих мест. В XII в. до и. э. с северо-востока во владения Ога стали проникать, поначалу мирно, новые группы западных семитов – арамеи, но они составляли пока явное меньшинство населения.

О судьбе легендарного царя Ога и его страны Библия упоминает более чем лаконично: «И повернули они (израильтяне), и поднялись по дороге в Башан, и выступил Ог, царь Башана, против них, он со всем народом своим, на сражение в Эдреи… И поразили они его, и сыновей его, и весь народ его, не осталось у него уцелевшего, и овладели страной его» (Числ. 21: 33, 35).

Владения Сихона были разделены между двумя древнееврейскими коленами: южным племенем Реувен (Рувим) и северным Гад. Но так как Моав и Аммон считали эти земли своими, то Реувен оказался в хроническом конфликте с моавитянами, а Гад – с аммонитянами. Что касается территории царства Ога, то оно досталось в основном северному племени Менаше (Манассия) из дома Иосифа. Со времени расселения древних евреев в Заиорданье восточная часть Иорданской долины становится известна под новым названием – Гилад, а под именем «гиладяне» стали фигурировать выходцы из двух северных древнееврейских племен: Гад и Менаше.

Об участи заиорданских амореев и рефаим Библия дает противоречивую информацию. Во Второзаконии однозначно утверждается следующее: «И взяли мы все города его (Сихона) в то время и уничтожили все города с населением, и женщин и детей, никого не оставили в живых. Только скот взяли мы себе и добычу из городов, которые мы завоевали» (Втор. 2: 34–35). Однако в более ранней Книге Числа говорится о намерении племен Реувен, Гад и Менаше перед уходом на завоевание Ханаана построить городские стены для защиты своих семей от местных жителей: «Пусть же останутся дети наши в городах, защищенных от жителей этой страны» (Числ. 32: 17). Таким образом, если надо было подумать о защите от местного населения, то таковое там, безусловно, осталось. Скорее всего, более достоверную информацию дает Книга Числа, как самая ранняя, в то время как более поздняя, Второзаконие, руководствовалась не столько правдивым изложением истории, сколько дидактическими соображениями: как надо поступать с идолопоклонниками, чтобы они не сбивали монотеистов с истинной веры. Таким образом, аморейское и рефаимское население этих территорий целиком и полностью осталось на своих местах и быстро смешалось с древними евреями.

Арамейские народы: гешуреи и маахатеи

Арамеи (арамейцы) представляли третью и последнюю волну западносемитских племен, заполонивших Переднюю Азию. Они, как и две предыдущих волны западных семитов – ханаанеев и амореев, были также вытеснены с общесемитской прародины, верховьев Тигра и Евфрата, передвижением индоевропейских племен. Изменения климата, вызвавшие засуху и голод на обширных территориях Евразии в конце XIII – начале XII в. до н. э., привели не только к вторжениям «народов моря» и гибели Хеттской державы, но и сдвинули на юг, в Сирию и Месопотамию, массу арамейских племен. Вся Сирия и Месопотамия заговорили по-арамейски, и арамейский язык становится надолго lingua franca всего древнего Ближнего Востока. Только две области Леванта – ливанское побережье и Ханаан – сумели избежать арамеизации и сохранить свое ханаанско-аморейское население. Арамейцы остановились на северо-восточных границах Ханаана: арамейское племя гешуреев осело в районе современных Голанских высот, а другая группа арамейцев – маахатеи – обосновалась к северо-востоку от истоков Иордана, в районе горы Хермон. Вообще, причислять гешуреев и маахатеев к народам доизраильского Ханаана было бы не совсем правильно, ведь они появились на северо-востоке Ханаана в то же время, когда древние евреи возвратились в эту страну из Египта. К тому же их численность была незначительна. Однако арамейские народы, их язык и культура сыграли столь значительную роль в истории древнееврейских царств – Израиля и Иудеи, что стоит упоминуть все арамейские этносы, присутствовавшие на территории Ханаана.

В конце XI в. до н. э. гешуреи и маахатеи создали свои небольшие царства – Гешур и Мааха, которые становятся вассалами и данниками царя Давида. Матерью любимого сына Давида – Авшалома – была дочь царя Гешура. Здесь, в арамейском Гешуре, Авшалом прятался от гнева отца в течение нескольких лет. После раскола объединенного Израильско-Иудейского царства Гешур и Мааха стали интегральной частью Израильского царства и полностью потеряли свою автономию. Территория этих бывших царств была единственным местом в Ханаане того времени, где говорили по-арамейски.

В XII–X вв. до н. э. население нынешних Голанских высот и района горы Хермон (тогда они назывались Башан и Аргов) было очень смешанным и состояло из четырех основных компонентов: остатков рефаим (автохтонного народа тех мест), полукочевых амореев, древних евреев из колена Менаше и арамейцев (гешуреев и маахатеев). Все они, кроме рефаим, представляли близкие между собой западносемитские этносы. Примечательно, что, повествуя о родословии человечества, Книга Бытие относит арамейцев, как и древних евреев, к потомкам Шема, в то время как народы Ханаана (например, ханаанеев, хивеев, хеттов и йевусеев) она причисляет к потомкам Хама. То есть для авторов Библии арамейцы были куда ближе к древним евреям, чем народы Ханаана (Быт. 10: 21–23). Более того, та же библейская книга сообщает, что Милька, жена Нахора, брата патриарха Авраама, родила ему восемь сыновей, в числе которых был Кмуэль, который стал родоначальником арамейцев. Таким образом, Бытие, с одной стороны, определяет Авраама как «иври» (еврея), а с другой – недвусмысленно говорит о его арамейском происхождении (Быт. 22: 21–23). Но и это еще не все. Та же книга называет племянника патриарха Авраама – Бетуэля, а также брата Ревекки (жены Исаака) Лавана – арамейцами. Да и название Харрана – родины Авраама, где осталась вся его родня, поменялось сначала на Арам-Нахараим, а затем на Падан-Арам. Оба этих названия прямо связаны с арамейцами (Быт. 24: 10; 25: 20; 27: 2, 5). И наконец, Второзаконие прямо говорит, что предками древних евреев были кочевники-арамейцы: «Арамейцем-скитальцем был отец мой» (Втор. 26: 5). Таким образом, библейские источники косвенным образом подтверждают предположение, что амореи и арамеи изначально являлись одним и тем же западносемитским этносом, который впоследствии разделился: одна его часть, известная под именем амореи, ушла с общесемитской прародины в XXIII–XX вв. до н. э., а другая – арамеи (арамейцы) на тысячу лет позднее. Все различия между ними возникли в результате раздельной жизни в течение целого тысячелетия.

3. Хурриты

Движение индоевропейцев на юг и восток привело к вытеснению семитских племен с их прародины в Северо-Западной Месопотамии. Но семиты были не единственные, кого индоевропейцы заставили покинуть родные места. Аналогичная участь постигла в Восточной Анатолии и хурритов. Они тоже были вынуждены уйти на юг и осели в Северной Сирии и Месопотамии, существенно потеснив там семитов. Хурритские имена появляются в Северной Месопотамии достаточно рано, уже в конце III тысячелетия до и. э. Этот этнос создал там несколько своих государств, крупнейшим из которых стало Митанни. Хурриты не имели отношения ни к семитам, ни к индоевропейцам, ни к неолитическим жителям Ханаана. Их этническое происхождение и язык до сих пор остаются загадкой. Скорее всего, хурриты были одним из автохтонных народов Южного Закавказья и Восточной Анатолии, родственным тем этносам, которые позднее образовали государство Урарту.

О присутствии хурритов в Ханаане неопровержимо свидетельствуют письма Амарнского архива, в которых упоминаются ханаанские правители с именами явно хурритского происхождения, хотя их носители представляли западносемитскую культуру и язык. Это обстоятельство напоминает нам еще об одном факте: во времена фараона Аменхотепа II (1427–1397 гг. до н. э.) египтяне называли Ханаан страной Хару и точно так же именовали хурритов и их земли. Помимо этого на территории Ханаана найдено большое количество печатей, характерных для хурритов Митанни, но изготовленных уже после разрушения этого государства, а в южноханаанском городе Гезере была найдена табличка с хурритскими именами (Mazar A. Archaeology of the Land of the Bible, p. 192). К сожалению, мы лишены письменных источников, которые могли бы объяснить появление хурритов и их роль в Ханаане. Самым вероятным временем появления хурритов там является вторая половина XVI – начало XV в. до н. э. Это период зенита военной мощи Митанни – главного хурритского государства, когда его границы раздвинулись до Южной Сирии. Позднее Ханаан надолго попадает под власть египтян, и те вряд ли допустили бы вторжений хурритов или, во всяком случае, упомянули бы о них в своих стелах и барельефах. С другой стороны, хурриты никак не могли появиться в Ханаане раньше XVI в., так как тогда их южные границы проходили по Северной Сирии. Именно во второй половине XVI в. до н. э. в момент максимального расширения Митанни многие города Южной Сирии и Ханаана подверглись разрушению. Часть историков пытается объяснить эту волну опустошения военными походами египтян, которые якобы хотели окончательно покончить с гиксосами и их союзниками в Ханаане. Однако канадский египтолог Дональд Редфорд подвергает сомнению эту версию. Он считает, что египетская армия во времена фараона Яхмоса и его преемников – основателей Нового царства – была слишком слаба, чтобы причинить подобные разрушения. Он напоминает, что египтяне были не в состоянии взять штурмом столицу гиксосов Аварис и, более того, им потребовалось целых три года, чтобы овладеть Шарухеном, сравнительно небольшим южноханаанским городом. Даже 60 лет спустя Тутмос III – «Наполеон Древнего Египта» – вынужден был потратить семь месяцев, чтобы захватить Мегиддо – средний по величине город в Ханаане. Редфорд справедливо замечает, что у нас нет абсолютно никаких оснований приписывать разрушения ханаанских городов египетской армии. В свою очередь, он высказал предположение, что эти опустошения надо отнести либо к более позднему времени – периоду походов Тутмоса III, либо возложить ответственность за них на Митанни (Redford D.B. Egypt, Canaan and Israel in Ancient Times, Princeton: 1993, pp. 138–139). Если именно хурриты вторгались в Ханаан во второй половине XVI в., то становится понятным поражение гиксосов – западносемитских правителей Египта: они были вынуждены вести войну на два фронта и в решающую фазу сражений с фиванскими фараонами остались без помощи своих союзников из Ханаана. Именно в это время из Митанни в Ханаан проникают хурритские группы, которые захватывают власть в ряде ханаанских городов. Вероятно, они были немногочисленны, так как у нас нет никаких свидетельств присутствия сколь-нибудь крупного хурритского этноса в Ханаане. К тому же по частоте использования хурритских имен в письменных документах еще нельзя судить о степени хурринизации населения Ханаана, так как письменность использовалась, как правило, местной элитой, которая больше всего смешалась с пришельцами-завоевателями. Судя по письмам из архива Амарны, хурриты представляли собой правящую элиту лишь в некоторых ханаанских городах-государствах, что говорит в пользу того, что они проникли в Ханаан отнюдь не мирным путем, а в результате завоевания части его городов. Позднее, в XIV–XIII вв. до н. э., поражения Митанни в войне с хеттами, а потом и с ассирийцами, привели к появлению в Ханаане новой волны хурритов, на этот раз уже не завоевателей, а беженцев. Как бы то ни было, необходимо признать очевидный факт, что со второй половины XVI – начала XV в. до н. э. часть правящей элиты Ханаана становится хурритской по происхождению. Эти изменения в составе населения страны произошли в период, когда древние евреи находились в Египте, поэтому появление хурритов не могло найти отражения в библейских источниках. В любом случае ко времени возвращения древних евреев из Египта хурритские группы уже изрядно ассимилировались с окружавшим их западносемитским населением.

Ряд исследователей связывают хурритов с библейскими хореями, основываясь на очевидной близости их этнонимов. Однако они не в состоянии предложить сколь-нибудь удовлетворительное объяснение того, каким образом хурриты, проживавшие в XX–XVIII вв. до н. э. в Северной Месопотамии, могли в это же самое время оказаться в области Сеира, за тысячу миль от тогдашнего ареала расселения своего народа. Более того, из библейского текста следует, что народ Хори населял Сеир задолго до прихода туда Эсава, что исключает всякую связь между ним и хурритами, находившимися тогда в Северной Месопотамии. К тому же, в отличие от библейских хореев, занимавших подчиненное положение в полупустынном Эдоме, исторические хурриты, появившиеся в Ханаане значительно позднее, стали частью господствующего класса, причем не среди кочевников на окраинах этой страны, а в процветавших городах. Тут произошла такая же путаница как с хеттами-индоевропейцами и хеттами-семитами.

Не исключено, что хурриты в некоторых библейских текстах названы хеттами. Вообще этноним «хетты», много раз упомянутый в Библии, является собирательным именем, под которым скрывались не столько собственно хетты, сколько различные хурритские и индоевропейские группы населения в Ханаане.

4. Индоевропейцы

Филистимляне

Называть филистимлян народом доизраильского Ханаана можно лишь условно, имея в виду, что они появились на юго-западе этой страны незадолго до ее завоевания древними евреями. В то же время надо иметь в виду, что северные древнееврейские племена пришли в Ханаан на тысячу лет, а южные на восемьсот лет раньше филистимлян. Однако филистимляне успели обосноваться в Ханаане на рубеже 1200 г. до н. э., прямо накануне возвращения из Египта второй волны древнееврейских племен, поэтому их и рассматривали как один из народов этой страны. Сначала филистимляне появились как захватчики и враги Египта, потом как его наемники и колонисты, которым был отведен для поселения район Газы. Филистимляне относились к так называемым «народам моря» – группе народов индоевропейского происхождения, пришедших из-за моря, с северо-запада. Мы не знаем причин, вызвавших в конце XIII в. до н. э. массовое переселение различных индоевропейских племен с севера на юг, но можно предположить, что это произошло в результате каких-то природных явлений, приведших к засухам и голоду в местах их прежнего жительства. Не исключено, что их насильно сдвинули на юг другие индоевропейские народы, пришедшие с севера. Малая Азия в то время страдала от такой жестокой и продолжительной засухи, что Хеттская держава была вынуждена просить Египет о присылке ей как можно большего количества зерна. Те немногие письменные памятники, которые были найдены на месте филистимских городов, например надписи на печатях из Ашдода, принадлежат к так называемому минойскому линейному письму А. К сожалению, эта древнейшая система письменности, появившаяся впервые на Крите, до сих пор полностью не расшифрована. Зато некоторую информацию о филистимлянах могут дать предметы их материальной культуры, например керамика, которая носит отчетливые черты микенского стиля. Это указывает на эгейское и, более того, ахейское происхождение филистимлян (рис. 13).

Библия по-разному называет страну, откуда пришел этот народ: в одном случае – Кипр, в другом – Крит. Однако, скорее всего, Кипр или Крит были только промежуточной остановкой для предков филистимлян. Их наиболее вероятной родиной были Микены, на юге Греции, родной город легендарного царя Агамемнона. Во второй половине XIII в. до н. э. с севера на территорию Пелопоннеса вторгаются дорийские племена, которые в течение столетия разрушают не только Микены, но и всю ахейскую цивилизацию. Часть населения была порабощена (например, илоты в Спарте), другая – эмигрировала на острова Эгейского моря, Крит и Кипр. В поисках новой родины ахейские греки, а вместе с ними и другие перемещенные племена избрали дельту Нила и Ханаан, находившиеся тогда под властью Египта. Барельефы и фрески из храма Рамсеса III в Мединат-Абу на территории древнеегипетских Фив изображают воинов этих народов вместе с повозками, где сидят их семьи. То есть речь шла не о грабительских набегах, а о вынужденном переселении целых народов. Однако в решающем сражении с армией Рамсеса III коалиция народов моря потерпела поражение, и филистимляне («пелесет», как их называли египтяне) появились на юго-западе Ханаана не как победители, а как наемники-колонисты на службе фараона (рис. 14 и 14а).

Но через несколько лет после смерти Рамсеса III господству Египта над Южным Ханааном пришел конец, и филистимляне стали хозяевами южного побережья этой страны. До их прихода местное население там состояло из ханаанеев и смешавшихся с ними «авим» (рефаим) – древнейших жителей страны. Пришельцы уступали им в численном отношении, но превосходили их по уровню военной организации и качеству вооружения. Именно филистимляне принесли железный век в Ханаан, они знали секреты производства железа и использовали этот металл для изготовления оружия. Нельзя сказать, что западносемитские народы, включая израильтян, не знали железо вообще. Оно было им известно за многие сотни лет до прихода филистимлян. Но они, в отличие от филистимлян, не знали дешевых способов его производства, поэтому любые вещи, сделанные из железа, обходились дороже, чем если бы они были отлиты из золота. Железное оружие было намного эффективнее бронзового, и его массированное применение в сражениях давало существенное преимущество. Кроме того, филистимляне обладали несравненно большим военным опытом. Этим они были обязаны как длительным войнам за удержание своей прежней родины, так и службе в качестве наемников в армиях египетских фараонов и хеттских правителей.

Филистимляне захватили ханаанские города и создали там свои общины, управлявшиеся их вождями – «сераним» («тиранами»). Страна филистимлян была известна как пятиградье – союз пяти городов – Газа, Ашкелон (Аскалон), Ашдод, Экрон и Гат. Филистимляне достаточно быстро ассимилировались с завоеванным семитским населением: они перешли на ханаанский язык, а их боги стали носить семитские имена. Показательно, что сугубо микенская керамика найдена только в Ашдоде и Экроне – первоначальных поселениях филистимлян. Позднее стиль керамики становится смешанным – эгейско-ханаанским. Возможно, выходцы из Микен составляли только часть филистимлян, пусть и доминантную, и среди них были представители и других Эгейских племен. В 1985–2016 гг. в районе города Ашкелон проводились археологические раскопки под руководством Лоуренса Стаджера, профессора Гарвардского университета. В ходе раскопок археологам удалось обнаружить филистимские захоронения, относившиеся к XII–VII вв. до н. э. Исследуя скелеты из этих захоронений, археологи сделали интересные открытия. Так, ДНК, извлеченные из костей филистимских детей XII в. до и. э., однозначно указывали на их критское происхождение. Об эгейском происхождении свидетельствовали и предметы, найденные в этих могилах. В то же время ДНК из скелетов X–IX вв. до н. э. показали полную физическую ассимиляцию филистимлян с ханаанеями. Об этом же говорила и их материальная культура (рис. 15, 16 и 17).

Филистимская угроза была уже хорошо известна как Моисею, так и Иисусу Навину. Первый, не желая военного столкновения с ними, отказался вести свой народ из Египта по самой короткой дороге в Ханаан, шедшей вдоль морского побережья через земли филистимлян. Второй, как признает Библия, «не сумел их изгнать». Первоначальный удар заморских пришельцев приняло на себя израильское племя Дан, ближайший сосед филистимлян. Его вождь и судья Самсон посвятил свою жизнь отражению филистимской агрессии, но племя не устояло перед давлением своих воинственных соседей и, оставив свою племенную территорию, вынуждено было найти себе новую родину на севере Галилеи. Второе серьезное столкновение произошло во времена судьи Шамгара, сына Аната, который «перебил 600 филистимлян воловьим рожном» (Суд. 3: 31). Однако это был лишь пробный натиск. Их главная экспансия началась позднее, в XI в. до н. э. Уже из истории первосвященника Эли нам известно о крупном сражении с филистимлянами при Эвен-а-Эзере и Афеке, которое закончилось поражением израильтян и захватом святыни древнееврейских колен – Ковчега Завета. При последнем судье и первосвященнике, Самуиле, ситуация несколько стабилизировалась: северным и южным древнееврейским племенам удалось успешно отразить несколько наступлений филистимлян, хотя войны с ними продолжались все годы правления Самуила. По этому поводу библейский текст содержит краткую, но очень значимую фразу: «И наступил мир между Израилем и амореями» (1 Цар. 7: 14). Вероятно, столкновения за земли Ханаана между древнееврейскими племенами и аморейскими (а также ханаанскими) народами закончились, и западные семиты объединились для борьбы с самым опасным для них врагом – филистимлянами.

Важную победу над филистимлянами одержал первый израильский царь Саул под Михмасом в центре страны. И это несмотря на то, что его армия была вооружена несравненно хуже филистимлян. Боясь восстаний, те запретили зависимым от них древнееврейским племенам заниматься кузнечным делом. В результате этой политики «кузнеца не оказалось по всей земле израильской, ибо филистимляне говорили: чтоб не сделали иврим (евреи) меча или копья. И ходили все израильтяне к филистимлянам ковать каждый сошник свой, заступ свой, и топор свой, и мотыгу свою…И было, в день войны не нашлось ни меча, ни копья в руках у всех людей, бывших при Сауле и Ионатане, а нашлись они только у Саула и Йонатана, сына его» (1 Цар. 13: 19–22). Это во многом объясняет, почему библейские герои и судьи били филистимлян необычным и малоподходящим для военного дела оружием, например, Самсон – ослиной челюстью, а Шамгар, сын Аната, – воловьим рожном.

Древние евреи не только воевали с филистимлянами, но и шли к ним на военную службу. Будущий царь Давид, спасаясь от преследований Саула, вынужден был скрываться у его врагов – филистимлян. Находясь на службе у Ахиша, правителя главного филистимского города Гат, Давид и его люди жили в качестве военных поселенцев в пограничном городке Циклаг, охраняя филистимские земли от вторжений кочевых племен со стороны Негева и Северного Синая. Вероятно, военные поселенцы пользовались достаточной свободой в выборе объектов для своих походов, иначе Давиду не удалось бы избежать столкновений с собственным племенем. Впрочем, Давид и его отряд были далеко не единственными из древнееврейских племен, кто находился на военной службе у филистимлян. Библия упоминает и других «иврим», которые находились в стане филистимлян накануне сражений с армией Саула. Правда, как следует из библейского текста, они оказались ненадежными для войны со своими соплеменниками и во время сражений часто переходили на их сторону (рис. 18 и 19).

Войны между филистимлянами и древними евреями продолжались и в период судей, и во все годы правления первого израильского царя Саула. Они шли с переменным успехом. Ни одна из сторон не могла одержать полной победы, чтобы окончательно установить свое господство над Ханааном. Только поражение Саула в битве при горе Гильбоа, когда погибли сам царь и трое его сыновей, казалось, изменило в корне ситуацию в пользу филистимлян. Их главный противник – объединенное Израильско-Иудейское царство распалось, и филистимляне на короткое время установили свою власть над всем Ханааном. Однако воцарение Давида в Иудее, а потом и воссоздание его союза с северными племенами привело к новым атакам филистимлян и к возобновлению их «столетней войны» с древними евреями. Но в этот раз Давид, встав во главе объединенного Израильско-Иудейского царства, нанес филистимлянам столь сокрушительные поражения, что те перестали представлять какую-либо угрозу как для древних евреев, так и для их аморейских союзников.

Раскол Израильско-Иудейского царства облегчил положение филистимских городов и позволил им снова обрести независимость от их более сильных древнееврейских соседей. Однако раздоры и взаимные распри затронули не только древнееврейские племена, но и филистимскую Спарту, и союз пяти городов раз и навсегда распался. Каждый из них стал проводить собственную политику и, хуже того, воевать друг с другом. Распад филистимского союза совпал с окончательной ханаанизацией этих индоевропейских пришельцев. Они полностью слились с местными ханаанеями и рефаим, которые в численном отношении намного превосходили их. Фактически уже с IX в. до и. э. этот эгейско-ахейский этнос в физическом, культурном и языковом отношении стал западносемитским и ханаанским. От былого прошлого остался лишь один этноним – «филистимляне» и название их области – «Филистия». Спустя тысячелетие это название использовали римляне, чтобы переименовать Иудею в Палестину и тем самым заставить всех забыть подлинное имя родины непокорившихся евреев.

Филистимские города недолго сохраняли свою независимость. Уже в период правления первых израильских царей – Надава, Баша (909–886 гг. до н. э.) и Эйла – израильтяне стали совершать военные походы в Филистию. Военный натиск на Филистию усилился в годы власти израильских царей Омри и Ахава (873–852 гг. до н. э.). В свою очередь, иудейский царь Иеошафат (870–846 гг. до и. э.) превратил часть филистимских городов в своих данников. Только резкое усиление арамейского Дамаска спасло филистимские города от полного подчинения Израилю и Иудее. Однако зависимость от древнееврейских царств сменилась не свободой, а полным разгромом филистимских городов в результате вторжения войск Хазаэля, самого могущественного царя арамейского Дамаска. В дальнейшем сильное ослабление арамейского Дамаска из-за войн с Ассирией возвратило власть израильтян и иудеев над прибрежными филистимскими городами. Древнееврейские царства фактически разделили между собой все филистимские города: северная часть Филистии перешла к Израилю, а южная – к Иудее. В 770 г. до н. э. иудейский царь Азария (Узия) завоевал главный в то время филистимский город Ашдод, разрушил его стены и оставил там свой гарнизон. Власть Иудеи над Южной Филистией продолжалась вплоть до ассирийского нашествия. В 734 г. до н. э. ассирийцы захватывают филистимские города, а затем и весь

Южный Левант. В 711 г. до н. э. иудейский царь Хизкия (Езекия) возглавил восстание южнолевантийских царств и городов против Ассирии. К нему присоединилось большинство филистимских городов. Но часть из них во главе с Экроном остались верны ассирийцам. Тогда Хизкия захватил Экрон, пленил правителя города и принудил остальные филистимские города изгнать ассирийцев. Однако антиассирийское восстание потерпело поражение, и Хизкия был вынужден уйти из Филистии. Ассирийцы жестоко расправились с восставшими филистимскими городами, в частности, Ашдод и Ашкелон были полностью разрушены и большинство их жителей было уведено в Ассирию. Но ассирийское владычество над Филистией оказалось недолгим. Через полстолетия изнурительные войны с соседними народами заставили ассирийцев навсегда уйти из Южного Леванта. Упадком Ассирии воспользовался египетский фараон Псамметих I, который попытался захватить Филистию, правда не слишком удачно. Только на осаду Ашдода он потратил 29 лет. Но по-настоящему смертельный удар Филистии нанесли не египтяне, а вавилоняне. В 605–604 гг. до н. э. вавилонский царь Навуходоносор II разрушил до основания большинство филистимских городов, включая Ашдод, и депортировал в Месопотамию их население, которое так и не вернулось обратно. Тем самым он уничтожил остатки филистимской этнической и культурной идентичности, положив конец истории филистимлян в Ханаане. И хотя географическое название Филистия сохранилось за юго-западной частью Ханаана, ее последующее новое население не имело никакого отношения к филистимлянам и их истории.

Тьекер и шердану

Филистимляне были не единственными из «народов моря», кто обосновался в Ханаане. Еще один народ эгейского происхождения – тьекер (Tjeker) – осел на северном побережье этой страны, в районе города Дор. И наконец, третий из «народов моря» – шердану (шарды) – сумел найти себе место на севере Ханаана. В распоряжении историков имеется важный древнеегипетский документ, относящийся примерно к 1100 г. до н. э. – «Повествование Уну-Амона» – о путешествии египетского сановника-жреца в финикийский город Библос для приобретения кедровой древесины. Некоторое время Уну-Амон находился в Доре, в Ханаане, и был свидетелем того, что город принадлежал одному из народов моря – тьекер (tjeker). Из его повествования следует, что и правители других прибрежных городов Ханаана относились к индоевропейским народам эгейского или малоазийского происхождения, которые вместе с западными семитами – финикийцами монополизировали всю морскую торговлю в Восточном Средиземноморье (Ancient Near Eastern Texts Relating to the Old Testament, pp. 25–29). Надо полагать, что сведения Уну-Амона о «народах моря», обосновавшихся в Северном Ханаане, достаточно достоверные. Ведь египтяне были к тому времени хорошо знакомы с выходцами из этих племен: многие из них служили в качестве наемников в египетской армии еще с XIV в. до и. э. В архивах Амарны имеются письма, где упоминаются шердану, служившие египетскому фараону, они же при Рамсесе II участвовали в битве против хеттов при Кадеше. О шердану упоминает и Риб-Хадду, правитель города Библоса (Губла) на ливанском побережье. Позднее, в период правления фараона Мернептаха, некоторые из народов моря: шердану, шекелеш, лукка, турша, акайваша и дануну – вместе с ливийцами неоднократно атаковали Египет. Но больше всего о «народах моря» египтяне узнали во времена Рамсеса III, когда началась их массовая миграция в Восточное Средиземноморье: Малую Азию, Сирию, Ханаан и дельту Нила. Если ливанское и сирийское побережье сильно пострадало от атак «народов моря», если часть их осела на юго-западе Ханаана, то ничего удивительного, что они присутствовали и на побережье Северного Ханаана тоже. Из трех «народов моря» – филистимлян, тьекер и шердану, чье присутствие зафиксировано на территории Ханаана, самую важную роль сыграли филистимляне. Остальные «народы моря» в численном отношении существенно уступали филистимлянам и в истории Ханаана никак себя не проявили. Не исключено, что под именем хеттов накануне завоевания Ханаана скрывались опять-таки многие

выходцы из «народов моря». Все эти индоевропейские группы были очень невелики по своей численности и полностью ассимилировались среди окружавшего их западносемитского населения, став впоследствии израильтянами и иудеями.

Марьянну (индоарии)

В табличках из Амарнского архива упоминаются правители ханаанских и сирийских городов с явно арийскими именами, например Биридашва из Ианоама, Шувардата из Кейлаха, Яшдата из Таанаха или Артаманья из Зир-Башана. Мало того, в библейских книгах также встречаются имена, например, йевусея Аравенны (Арауна) из Иерусалима, которые напоминают об индоарийском происхождении их носителей. Но как и когда индоарии попали в Ханаан? Самым вероятным временем и путем проникновения в Ханаан индоариев являются военные походы хурритского царства Митанни в конце XVI – первой половине XV в. до н. э. Именно тогда вместе с хурритами в страну проникают и индоарии, которые составляли правящую элиту в хурритском государстве Митанни. И хотя хурриты в этническом и языковом отношении не имели ничего общего с индоариями, и те и другие проникли в Ханаан одновременно в составе общих военных сил Митанни. Известно, что в хурритском государстве Митанни, располагавшемся в Северной Сирии и Юго-Восточной Анатолии, правила царская династия арийского происхождения. Более того, вся военная элита, в частности колесничие, состояла из индоариев. Это сословие арийских воинов называлось «марьянну» (марьяну). Они были главной военной силой и правящим классом в государстве, где большинство населения составляли хурриты, которые не имели ничего общего ни с ариями, ни вообще с индоевропейцами. Марьянну, захватившие ряд ханаанских городов, основали там собственные правящие династии, но со временем восприняли язык и культуру окружавшего их населения. К моменту возвращения древних евреев из Египта от индоариев (марьянну) остались лишь арийские имена, их носители уже превратились в западных семитов.

5. Неидентифицированные народы: гиргаши и кодманеи

Среди всех народов древнего Ханаана, упомянутых в Библии, есть два этноса, которые до сих пор не удалось идентифицировать. Это «гиргаши» и «кодманеи». Книга Бытие называет гиргашей сынами Ханаана – легендарного родоначальника всех народов этой страны, что свидетельствует о глубокой связи гиргашей с историей Ханаана. Уже один этот факт исключает принадлежность гиргашей к хурритам или индоевропейским народам, которые появились там достаточно поздно. В то же время, хотя гиргаши неоднократно упоминаются сразу в нескольких библейских книгах, ни одна из них даже словом не обмолвилась о месте проживания этого этноса. Более того, библейские тексты нигде не говорят о столкновениях древних евреев с гиргашами или о каких-либо контактах с ними. Учитывая, что этноним этого народа явно не семитского происхождения, напрашивается предположение, что речь идет о еще одном автохтонном народе Ханаана, который настолько ассимилировался со своими западносемитскими соседями, что фактически исчез ко времени завоевания этой страны древними евреями.

Известны две попытки связать гиргашей с этнонимами других народов. Первая основывается на хеттском тексте одной из клинописных глиняных табличек, где говорится о народе (или городе?) Каркиша, который помог хеттам в битве при Кадеше против египетской армии Рамсеса II. Проблема заключается в том, что речь идет о союзнике хеттов не из страны Ханаан, а из далекой Анатолии. Вторая версия используется в христианской новозаветной литературе, где гиргашей связывают с нееврейскими жителями «страны Гадаринской» (северо-восточный берег озера Кинерет и Голаны). Как известно, Евангелие от Марка рассказывает о визите Христа в эллинистическое поселение, где он изгнал легион бесов из одержимого нечистым духом (Мк. 5: 1–20). Это не понравилось язычникам, и они настояли на уходе Христа от них. Сторонники этой версии забывают, что этнический состав Иудеи I в. н. э. сильно отличался от обстановки в Ханаане XII в. до н. э. К этому времени все ханаанские этносы давно перемешались и стали неотъемлимыми частями иудейского народа. К тому же ни один источник, как библейский, так и внебиблейский, не сообщает о каких-либо гиргашах как на берегу Кинерета и Голанах, так и вообще в Иудее. Все попытки «подогнать» новозаветное название страны «Гадар» к ветхозаветному этнониму «гиргаш» откровенно неубедительны. Впрочем, есть более интересная находка, чем эта околонаучная версия. Один из угаритских документов XIII в. до н. э. упоминает человека (из народа?) по имени «гиргаш». Если это не является случайным совпадением этнонимов, то мы имеем первое внебиблейское подтверждение факта существования народа гиргаш в Ханаане и на ливанском побережье. Правда, о самом этом народе по-прежнему ничего не известно.

В отношении «кодманеи» ситуация несколько проще. В отличие от гиргашей, этот народ упомянут только в Книге Бытие и всего один раз (Быт. 15: 9). Да и среди библеистов существует куда больший консенсус в трактовке этого этнонима. Как правило, его пытаются истолковать как «бней кедэм» («сыны Востока»), имея в виду кочевые и полукочевые народы, передвигавшиеся между Ханааном и рекой Евфрат. Если так, то непонятно, почему это имя использовано только один раз, ведь кочевники с северо-востока приходили и уходили постоянно? Более того, библейские авторы отлично знали, кто эти кочевники, и называли их конкретно по именам, например: ишмаэльтяне, мидьянитяне, амалекитяне, кении или просто кочевые амореи. Нужно ли истолковывать этноним «кадмоним» («кадмонеи») от слова «кедэм» («восток»)? Ведь более точный перевод этого слова означает «древние». Не исключено, что под этим общим именем действительно скрывались остатки древнейшего населения страны (более древнего, чем рефаим), которое могли застать только библейские патриархи около четырех тысяч лет назад. Если это так, то понятно, почему это имя носит собирательный характер и использовано только один раз.

Глава II
Древние евреи и их родственники

Древними евреями были западные семиты аморейского происхождения, или просто амореи. В XXIII–XX вв. до и. э. полукочевые аморейские племена заполонили всю Месопотамию, Сирию и Ханаан. Они пришли на эти земли с общесемитской прародины, располагавшейся в верховьях рек Евфрат и Тигр. Но кто из этой громадной массы амореев стал впоследствии считаться древними евреями? Только те, кто пришел в страну Ханаан и, прожив там два-три столетия, из-за засух и голода перекочевал дальше – в дельту Нила, в Египет. Обильная водой нильская дельта постепенно стала страной западных семитов. Уже к XVIII в. до и. э. в дельте Нила собралось столько аморейских полукочевых племен, что они стали полными хозяевами этой страны, и их вожди правили Египтом под именем гиксосов больше столетия. Позднее египтяне сумели восстановить свою власть над страной и, опасаясь западных семитов, постарались сначала вытеснить их из нильской дельты, а позднее поработить тех, кто остался. Но можно ли считать всех амореев, живших в Египте, предками древних евреев? Разумеется, нет. Евреями стала называться лишь часть из них, только те, кто вернулся обратно в Ханаан. Другие амореи возвратились на ливанское побережье и в Сирию, то есть туда, откуда они пришли в Египет. Всех западных семитов, вернувшихся из Египта, называли «хабиру» или «апиру». На древнем Ближнем Востоке под этим именем обычно подразумевали пришельцев, потерявших свою племенную территорию и дом. Согласно одной из версий, этноним «иври/ибри» («еврей») произошел именно от слова «хабиру». Если так, то этот термин неудачей, так как он не имеет никакого отношения к этнической принадлежности и обозначает лишь временный социальный статус.

Именно Египет, а точнее, длительное пребывание в нильской дельте, сначала под властью своих, западносемитских фараонов, а потом и египетских, объединило и породнило две группы аморейских племен из Ханаана: «дом Иосифа» и «дом Иакова». Они ушли в Египет полукочевыми амореями, а вернулись в Ханаан древними евреями. Миссия Моисея, драматический исход из Египта, принятие десяти заповедей у горы Синай превратили эти аморейские племена в родственные друг другу древнееврейские колена. И наконец, реконкиста – отвоевание своих земель в Ханаане – возвратила вынужденным «хабиру» их прежнюю родину.

Между прочим, в этническом плане заиорданские народы – эдомитяне, моавитяне и аммонитяне – куда больше представляли собой тот самый этнос, который привел в Ханаан библейский патриарх Авраам. Если племенную группу патриарха следует называть древними евреями, то Эдом, Моав и Аммон заслуживают этот этноним несравненно больше, чем сами иудеи и израильтяне, потому что эти этносы, осев в малонаселенном и полупустынном Заиорданье, несравненно меньше смешались с местными ханаанскими народами, чем древнееврейские племена. Чтобы узнать, как выглядели «первоначальные» евреи, пришедшие вместе с Авраамом в Ханаан, надо обратить внимание на их самых близких кочевых родственников, которых египтяне называли «шасу», а соседние западносемитские народы – «суту». Они изображены на барельефах северной стены большого храмового зала в Карнаке в Египте. Вероятнее всего, под общим именем «шасу» на этих барельефах изображены эдомитяне, против которых фараон Сети I (1290–1279 гг. до н. э.) неоднократно совершал военные походы. В антропологическом, этническом и языковом отношении эдомитяне вместе с моавитянами и аммонитянами представляли собой одно целое с древнееврейскими племенами. Правда, когда «дом Иакова» после четырех веков оседлой жизни в нильской дельте вернулся в Ханаан, древние евреи вели другой образ жизни и одевались совсем иначе, чем их братья – кочевники «шасу».

1. Северные древнееврейские племена

Предки северных древнееврейских племен, как и большинство амореев, появились в Ханаане приблизительно в XXIII в. до н. э., то есть на триста лет раньше Авраама и южных колен. Они заняли Северный и Центральный Ханаан и потеснили других западных семитов – ханаанеев, которые пришли туда еще раньше, примерно за тысячу лет до них. Как и праотец южных колен – Авраам, северные племена тоже пришли из Северо-Западной Месопотамии, но они не странствовали по Междуречью и не были в Шумере, подобно своим южным собратьям, а двинулись прямо на юго-запад, через Сирию, в Ханаан. Хотя северные древнееврейские племена, как и южные, относились к западным семитам аморейского происхождения, они, вероятнее всего, не были в близком родстве с южными коленами и, в отличие от них, первоначально не возводили свое родословие к Аврааму, Исааку и Иакову. К «дому Иакова» их приписали авторы Библии намного позднее, когда обе племенные группы, как северяне, так и южане, оказались в объединенном Израильско-Иудейском царстве.

Северные колена, известные под именем Израиль, состояли из двух основных частей. Первая и самая важная представляла собой три близкородственных племени: Эфраим (Ефрем), Менаше (Манассия) и Биньямин (Вениамин). Два первых колена возводили свое родословие непосредственно к легендарному Иосифу, который считался любимым сыном родоначальника северных племен – Израиля. Третье колено – Биньямин – находилось в родственных отношениях с Эфраимом и Менаше. Недаром всю эту группу называли «домом Иосифа». Самыми многочисленными и сильными среди них были Эфраим и Менаше. Третье колено, Биньямин, существенно уступало им и считалось их младшим партнером. Как правило, на лидерство в «доме Иосифа» всегда претендовало племя Эфраим, оно же навязывало свою гегемонию и остальным северным коленам.

Другую часть северных колен составляли племена Дан, Нафтали (Неффалим), Гад и Ашер (Асир), которые играли второстепенную, подчиненную роль, что нашло свое отражение и в библейском каноне – родоначальники этих колен считались тоже сыновьями патриарха, но от женщин с низким социальным статусом. На промежуточной ступеньке между первыми и вторыми стояли колена Звулун (Завулон) и Исахар. В то же время все эти колена, как «дом Иосифа», так и второстепенные, возводили свое происхождение к общему патриарху – Израилю.

Где-то в конце XVIII в. до н. э. северные племена покидают Ханаан и уходят в Египет, в дельту Нила. Видимо, уход северных колен или некоторых из них объяснялся не столько засухой, сколько междоусобными конфликтами. Свет на эту проблему проливает предание об Иосифе и его братьях. Конфликт «дома Иосифа» с остальными коленами вынудил его уйти из Ханаана в дельту Нила, где уже обосновались многие аморейские племена. В дальнейшем именно привилегированное положение «дома Иосифа» в гиксосском Египте привлекло туда и остальные северные племена. В отличие от них, южные племена – «дом Иакова», оказались в нильской дельте значительно позднее, лишь во второй половине XVII в. до н. э., и их судьба в Египте сложилась иначе, чем у их северных братьев.

«Дом Иосифа»

«Дом Иосифа» занимал особое положение среди всех древнееврейских племен. В отличие от остальных колен, он был частью гиксосских завоевателей Египта, занимал привилегированное положение при гиксосских фараонах и покровительствовал «дому Иакова» и другим аморейским племенам, которые пришли позднее в нильскую дельту. Книга Бытие особо выделяла «дом Иосифа» среди остальных колен, во-первых, как главную военную силу среди северных племен, во-вторых, за его особое положение в Египте. Вот слова патриарха Иакова-Израиля о его любимом сыне: «Росток плодоносный Иосиф, росток плодоносный при источнике, побеги – каждый через ограду преступает. Его огорчали, и стреляли, и враждовали с ним стрельцы. Но тверд остался лук его, и сильны были мышцы рук его, поддержанные Владыкою Иакова, – оттого пастырем стал, твердыней Израиля…

Благословения отца твоего превышают благословения моих родителей до вершины холмов вековых. Да будут они на главе Иосифа, на темени отличившегося от братьев своих» (Быт. 49: 22–24, 26). Патриарх-отец, обращаясь к Иосифу, еще раз выделяет его: «Я же назначил тебе больше против братьев твоих…» (Быт. 48: 22).

«Дом Иосифа» был не только первым из древнееврейских племен, кто ушел в Египет, но и первым, кто вернулся оттуда в Ханаан в середине XV в. до н. э. В то время западных семитов-амореев не удерживали насильно в Египте, а, наоборот, изгоняли как потенциальных врагов и наследников гиксосских фараонов. Библия указывает на это же самое время, сообщая, что храм Соломона был построен через 480 лет после прихода сынов Израиля из Египта. Зная, что храм Соломона был возведен около 960 г. до н. э., мы получаем 1440 г. до н. э. как приблизительную дату исхода из Египта нескольких северных племен (рис. 19а).

«Дом Иосифа» представлял собой тех самых «хабиру» в Ханаане, о которых нам известно из писем Амарнского архива XIV в. до н. э. Именно «дом Иосифа» создал племенной союз Израиль, который упомянул в своей стеле фараон Мернептах (1213–1203 гг. до н. э.). Тогда область израильского племенного союза ограничивалась районами города Шхем (Сихем) и позднейшей Самарии, то есть племенной территорией «дома Иосифа». Однако Израиль, упоминаемый стелой Мернептаха, представлял собой союз только тех северных древнееврейских племен, которые составляли «дом Иосифа». Другие северные колена, не говоря уже о южных – «доме Иакова», находились в это время в нильской дельте, в Египте, и продолжали страдать от принудительных работ на фараона. Только позднее, в начале XII в. до н. э., когда в Ханаан вернулась из Египта вторая волна древнееврейских племен, возглавляемая Моисеем, северные колена Звулун, Исахар, Нафтали, Ашер, Гад и Дан смогли присоединиться к израильскому племенному союзу. В израильский союз вошли только те колена, которые до ухода в Египет имели свои племенные территории в Центральном и Северном Ханаане. Правда, не обошлось без исключений. В израильский союз северных племен попросилось и одно южное древнееврейское колено – Реувен (Рувим), которое было «обделено» в «доме Иакова». Новый, существенно расширенный израильский племенной союз возглавил Иисус Навин (Иеошуа, сын Нуна), вождь колена Эфраим. Он и осуществил библейское завоевание Ханаана в первой половине XII в. до н. э. В действительности это завоевание касалось только Центрального и Северного Ханаана. Южные районы страны были завоеваны исключительно силами двух южных древнееврейских племен – Иехуда и Шимон, притом значительно позднее, во второй половине XII в. до н. э.

После овладения частью Ханаана и оседания на землю древнееврейских колен израильский племенной союз ослаб и даже временно распался. Эти годы известны нам как библейский период судей, «когда каждый делал, что он хотел». Но и в этот период распада на роль лидера северных племен все время претендовало колено Эфраим из «дома Иосифа». Оно не только отказалось признавать власть судьи Гедеона, происходившего из близкородственного племени Менаше, но и угрожало ему войной. Претензии эфраимлян на главенство привели их к братоубийственной войне с другим судьей – Ифтахом из Гилада (колена Менаше и Гад). Гиладяне не только разгромили эфраимлян, но и устроили им резню на переправе у реки Иордан. Вожди племени Эфраим не отказались от своих претензий на лидерство даже в разгар филистимской агрессии, когда старейшины всех северных племен избрали на царство Саула, происходившего из колена Биньямин, то есть ближайшего родственника того же «дома Иосифа». Эфраимляне были единственными, кто не признал первого израильского царя Саула. Впрочем, не только первого. Иаровам, глава племени Эфраим, организовал мятеж против израильско-иудейского царя Соломона, а потерпев поражение, нашел убежище у египетского фараона. Тот же Иаровам возглавил восстание северных племен против власти Рехавама, сына царя Соломона. На этот раз он добился успеха – расколол объединенное Израильско-Иудейское царство и стал первым царем Израиля. Колено Эфраим первое время доминировало в Израильском царстве. Не зря израильский пророк Ошеа отмечал: «Когда Эфраим говорил, все трепетали; возвеличился он в Израиле» (Осия 13: 1).

Племя Дан: семиты или индоевропейцы?

Среди всех северных племен самым загадочным выглядит колено Дан. Оно совершенно не упоминается в доегипетский период жизни древних евреев в Ханаане. Исключение составляет лишь официальное родословие, в котором родоначальник колена Дан назван в качестве сына Иакова-Израиля, причем не от жен, а от рабыни Билхи, то есть он низведен на самый низ племенной иерархии. Первые сведения о племени Дан появляются лишь в период пребывания в пустыне после исхода из Египта. Так, Охолиав, сын Ахисамаха из колена Дан, назван в качестве мастера, помогавшего строить и украшать Ковчег Завета (Исх. 35: 34–35). В другом, куда более важном эпизоде говорится о сыне египтянина и израильтянки из колена Дан, который оскорблял и проклинал имя Бога, за что был предан смерти через побитие камнями (Лев. 24: 10–11). Таким образом, мы имеем косвенные свидетельства того, что племя Дан ушло из Египта не с «домом Иосифа» в XV в. до и. э., а позднее, вместе с Моисеем в начале XII в. до н. э.

Некоторую информацию о племени Дан дает предание о его вожде Самсоне и о его бескомпромиссной борьбе с филистимлянами в период судей. Почему-то ни одно из древнееврейских племен не относилось к филистимлянам с такой неприязнью и не воевало с ними с таким ожесточением, как колено Дан. Ведь филистимляне, обосновавшись в юго-западной части Ханаана, не истребили и не изгнали местное население – ханаанеев и еще более древних рефаим (или аввим, как их там называли). То есть семитское и досемитское население осталось там нетронутым, об этом недвусмысленно говорит и Библия. Почему же только племени Дан пришлось покинуть свой удел, прилегавший к землям филистимлян? Не объясняется ли непримиримость между филистимлянами и данитами их общим индоевропейским, а точнее, эгейским происхождением? Как известно, родственные народы конфликтуют друг с другом куда более ожесточенно, чем с чужеземцами. Да и борьба Самсона с филистимлянами больше похожа на подвиги ахейских героев, чем на войны израильских судей.

В победной песне Деворы есть слова, которые проливают свет на происхождение племени Дан. Осуждая те израильские племена, которые отказались помочь своим братьям в сражении с Сисерой, военачальником царя Иавина из Хацора, песнь Деворы называет племя Дан и спрашивает: «А Дан почему на кораблях держался?» (Суд. 5: 17). Каким образом израильское племя, бывшие полукочевники, осевшие на землю, вдруг стали мореплавателями? Ведь «на кораблях держались» в то время только финикийцы и «народы моря». Если принадлежность к финикийцам сразу отпадает, то эгейское происхождение кажется наиболее правдоподобным.

«Народ моря» по имени «дануна» или «да'ану» упоминается еще в египетских источниках XIV в. до н. э. в период правления фараонов Аменхотепа III и Эхнатона. В царствование Рамсеса II наемники из «народов моря» приняли участие на стороне египтян в знаменитой битве при Кадеше против хеттов. Но первое нападение этих народов на Египет произошло лишь в конце XIII в. до н. э. в царствование Мернептаха. Значительно позднее, в период правления Рамсеса III (на 8-м году его царствования), «народ моря» по имени «даньен» был назван среди тех, кто атаковал египетскую армию в районе нильской дельты. Возможно, этот же народ хеттские источники именовали несколько иначе, «дания-уана». Наконец, Гомер повествовал о данайцах (тех же ахейцах), которые населяли Арголиду и древнегреческий Аргос на полуострове Пелопоннес на юге Греции. Если все эти схожие имена не являются простым совпадением, и израильское племя Дан действительно представляло какую-то часть этого Эгейского народа, то тогда его появление в дельте Нила относится к концу XIII в. до н. э., когда началось массовое переселение «народов моря» на восток и юго-восток. Если даниты имеют прямое отношение к легендарным данайцам Арголиды, то тогда они были ближайшими соседями микенцев, которые, как полагают археологи, составляли значительную часть филистимлян. Трудно сказать, каким путем жители древнего Аргоса попали в Египет: были ли это наемники и военные поселенцы на службе фараона или пленные, попавшие вместе с семьями в рабство. По крайней мере, древнеегипетские источники подтверждают существование большого количества наемников и военных поселенцев из «народов моря» в нильской дельте в период правления Рамсеса II и Мернептаха. Позднее появилось еще большее количество пленных из этих народов. Как бы там ни было, но в смутные годы, накануне прихода к власти фараона Сетнахта, когда в Египте шла гражданская война, этот «народ моря» мог так же уйти из Египта, как и древнееврейские племена Моисея. Он мог быть в составе того самого многочисленного «сброда», упоминаемого Библией, который доставлял так много беспокойства и неприятностей Моисею. Если это было так, то в поисках своего места в Ханаане даниты примкнули к израильскому союзу, созданному северными племенами. Память о пребывании в Египте и вынужденная бездомность в Ханаане оказались сильнее этнического родства, они-то и объединили эту группу индоевропейцев с западными семитами. Их главными врагами стали старые соседи и противники по прежней родине – филистимляне, которые не дали данитам получить доступ к Средиземноморскому побережью. Бывшие мореходы не смогли ограничиться земледелием и скотоводством и ушли на самый север Ханаана. Здесь, захватив ханаанский город Лаиш (Лешем), они переименовали его в Дан и окончательно осели на новом месте. Северное побережье Ханаана контролировалось финикийцами и народом эгейского происхождения «тьекер», с которыми племя Дан сумело быстро найти общий язык. В дальнейшем все «народы моря», осевшие в Ханаане, – даниты, тьекер, шердану, да и сами филистимляне – ассимилировались с западными семитами и стали их интегральной частью. Интересно, что в библейском предании о переходе племени Дан с юга на север Ханаана не упоминается ни одного имени данитов, даже их вождей, хотя в то же время называется имя Михи, главы эфраимского клана, давшего им временный приют. Из эпизода переселения данитов становится ясно, что среди них не было ни одного священника-левита, что еще раз отличало их от других древнееврейских племен. Можно спорить, было ли израильское племя Дан семитским или индоевропейским по своему происхождению, но нельзя отрицать, что оно являлось присоединившимся коленом, которое до исхода из Египта не имело прямого отношения к древнееврейским племенам.

2. Южные древнееврейские племена

Южные древнееврейские колена входили в последнюю волну аморейских племен, которые появились в Ханаане примерно в XX в. до н. э. Сюда пришли те кочевые амореи, которые по какой-то причине не смогли обосноваться в других землях Плодородного полумесяца, поэтому решили присоединиться к своим соплеменникам в Ханаане. Эту группу племен возглавлял библейский патриарх Авраам, и в ее составе были предки не только южных древнееврейских племен, но и их ближайших родичей: эдомитян, моавитян и аммонитян. В эту же группу входили предки мидьянитян, ишмаэльтян и тех народов пустыни, которые возводили свое происхождение к Аврааму. Первоначально все эти аморейские племена или часть из них пытались обосноваться в Южной Месопотамии, в частности в районе древнего шумерского города Ур. Но, по неизвестной нам причине, вынуждены были вернуться обратно на свою родину, в область города Харран в Северо-Западной Месопотамии. В отличие от северных древнееврейских колен, племена Авраама обосновались на оставшихся свободных землях Ханаана, а именно на юге и в Заиорданье, а впоследствии и на Синае.

Южные древнееврейские племена, известные позднее как «дом Иакова», насчитывали изначально всего четыре колена: Реувен, Шимон, Леви и Иехуда. Первородство, то есть старшинство, принадлежало Реувену, ниже его по рангу стояли Шимон, затем Леви и, наконец, последним шел Иехуда. В период четырехвекового пребывания в Египте с «домом Иакова» породнились и другие аморейские племена, пришедшие из Центрального и Северного Ханаана, прежде всего Исахар и Звулун, а затем Гад, Ашер и Нафтали. Последним присоединилось небольшое племя Дан. Все эти «усыновленные» в Египте племена позднее получат известность в качестве северных древнееврейских колен и уйдут из Египта в составе «дома Иакова» под главенством Моисея. Примечательно, что библейская Книга Бытие, повествующая о доегипетском периоде жизни древних евреев, хранит полное молчание об «усыновленных», упоминая их только в официальном родословии.

До ухода в дельту Нила племени Реувен удавалось сохранять свои привилегии старшего в «доме Иакова». Однако после исхода из Египта руководство в «доме Иакова» перешло к Иехуде, как наиболее многочисленному и сильному южному колену. Тогда обделенный властью Реувен примкнул к северным племенам, тем более что еще в доегипетский период колено Реувен имело наилучшие из всех южан отношения с «домом Иосифа» – главою северян. С их помощью племя Реувен получило свой удел в Центральном Заиорданье, на землях, принадлежавших раньше аморейскому царству Сихона. После раскола объединенного Израильско-Иудейского царства южное племя Реувен осталось с северянами – в Израиле.

Племя Шимон считалось вторым по старшинству после Реувена, но никогда на первенство не претендовало. Более того, еще в доегипетский период, а особенно после возвращения из Египта, оно считалось младшим партнером колена Иехуды. Это племя следовало во всем примеру своего несравненно более могущественного брата. Так, до ухода в нильскую дельту колено Шимон, как и Иехуда, сблизилось и даже породнилось с ханаанеями южной части страны. Например, сын родоначальника племени Шимон, Шауль, происходил от ханаанеянки. После возвращения из Египта оба колена вступили в союз с мидьянитянами. В этот раз вождь племени Шимон – Зимри, сын Салу, взял в жены Козби, дочь Цура, вождя целой группы мидьянских племен. Вместе с Иехудой и мидьянитянами колено Шимон задержалось в синайских пустынях на четыре десятилетия, а потом с этими же союзниками, но отдельно от остальных древнееврейских племен, завоевало большую часть Южного Ханаана. И наконец, после завоевания осело в районе Беэр-Шевы в Северном Негеве, рядом с Иехудой. Уже в период объединенного Израильско-Иудейского царства (XI–X вв. до н. э.) племя Шимон полностью слилось с коленом Иехуда.

Племя Леви было самым маленьким среди всех древнееврейских колен, как южных, так и северных. В доегипетский период это племя ничем не выделялось. Оно отличилось только тем, что вместе с другим южным коленом – Шимон устроило резню хивеев Шхема, чем вызвало крайнее возмущение патриарха Иакова. Известность колену Леви принес Моисей, происходивший из семьи вождя этого племени. Моисей превратил своих соплеменников-левитов не просто в священнослужителей, а в носителей монотеистической традиции и исторической памяти всего древнееврейского народа. Именно левиты стали создателями Книги книг – Библии. Моисей сумел внедрить левитов в большинство древнееврейских колен и тем самым обеспечить им влияние несоизмеримое их численности. Правда, «дом Иосифа» не дал левитам удела на своих племенных территориях, и это в дальнейшем привело к хроническому конфликту между ними и царями Израиля. В отличие от большинства древнееврейских племен, левиты и их потомки еще долго не сходили со страниц еврейской истории. Именно левитам принадлежит заслуга в победе монотеизма в Иудее, это они были главными борцами против всех форм язычества и идолопоклонства. Есть предположение, что так называемые «хасидеи» («праведные»), возглавившие борьбу иудеев за свободу и веру в период Маккавейских войн (167–142 гг. до н. э.) против державы Селевкидов, были потомками левитов. Возможно, из них же происходили и многие именитые фарисеи в Хасмонейской Иудее.

Еще более важную роль в израильской истории сыграло южное племя Иехуда. Не случайно его имя стало сначала названием южной части страны и ее населения, затем перешло на всю страну (Иудея) и ее народ (иудеи). Более того, этот этноним определил и название первой монотеистической религии мира (иудаизм). Каким образом это ничем не примечательное в доегипетский период племя стало определяющим фактором в древнееврейской истории?

Во-первых, после исхода из Египта численность этого колена резко возросла и оно превратилось в мегаплемя. За четыре десятилетия скитаний по пустыням Синая и Мидьяна к нему присоединилось как минимум одно мидьянитянское племя – кении и одно эдомитянское – кеназиты. Кроме того, в его состав влилось немало отдельных мидьянитянских и эдомитянских кланов, например рехавиты и маоняне. Это были те самые западносемитские кочевники, поклонявшиеся Яхве, которых египтяне называли «шасу Яхве». Все они вместе с древними евреями хотели идти на завоевание Южного Ханаана. Вообще традицию смешения с местным коренным населением положил еще в доегипетский период сам Иехуда – родоначальник этого племени. Он имел жену-ханаане-янку, и от общего с ней сына, Шела, вели свою родословную все вожди этого племени. И наконец, с коленом Иехуда быстро слилось другое южное древнееврейское племя – Шимон. Библия перестает упоминать о нем очень рано, со времени воцарения царя Саула (конец XI в. до н. э.).

Во-вторых, центральную роль этого племени укрепил священнический клан ааронидов. Есть основания полагать, что аарониды были традиционным жреческим кланом «дома Иакова» и происходили они отнюдь не из колена Леви, как это утверждается в Библии, а скорее из племени Иехуда. Первосвященник Аарон не был родным братом Моисея, иначе мятеж левита Кораха против ааронидов в Синайской пустыне утратил бы всякий смысл. Аарониды всегда пользовались поддержкой вождей колена Иехуда и со своей стороны всячески защищали и продвигали интересы этого племени: сначала в «доме Иакова», а потом в объединенном царстве.

В-третьих, значимость этого колена всегда поддерживалась тем фактом, что династия царя Давида, правившая более 400 лет, происходила именно из этого племени. Неудивительно, что аарониды, являвшиеся такими же составителями Библии, как и левиты, сделали все, чтобы доказать право колена Иехуды на главенство в «доме Иакова». Правда, дело обстояло не просто, ведь выше его по рангу стояли три старших брата – Реувен, Шимон и Леви. Поэтому для каждого из них аарониды выбрали из устного эпоса такие предания, которые ставили под сомнение их право на лидерство в южной группе. Право выбирать принадлежало только их родоначальнику Иакову, и именно в его уста были вложены слова, лишающие старших сыновей претензий на главенство. Так, самому старшему, Реувену, поставили в вину его былую связь с наложницей отца – Бильхой: «Реувен, первенец ты мой… не будешь иметь преимущества, ибо ты взошел на ложе отца твоего, осквернил тогда восходившую на постель мою» (Быт. 49: 3–4). Шимону и Леви припомнили резню в Шхеме, которую они устроили в отместку за то, что сын правителя города обесчестил их сестру Дину. «Шимон и Леви – братья, орудия грабежа свойственны им. Не вступи в сговор с ними, душа моя, и к обществу их не присоединяйся, честь моя! Ибо в гневе своем убили людей и по прихоти своей истребили волов. Проклят гнев их, который силен, и ярость их, которая жестока; разъединил бы я их в Иакове, и рассеял бы их в Израиле» (Быт. 49: 5–7). После того как претензии старших братьев на главенство были отметены, следует обоснование права Иехуды на власть: «Тебя, Иехуда, восхвалят братья твои; рука твоя на хребте врагов твоих; поклонятся тебе сыны отца твоего… Не отойдет скипетр от Иехуды, и законодатель из среды потомков его… и ему повиновение народов» (Быт. 49: 8, 10).

«Дом Иакова», сильно разросшийся в Египте за счет присоединившихся аморейских колен, пережил в Синайской пустыне свой взлет и падение. Здесь у горы Синай были приняты десять заповедей и Завет с Единым Господом Моисея, то есть оформлен религиозный и политический союз аморейских племен, ушедших из Египта. Теперь все они стали сынами «дома Иакова» и их скрепила монотеистическая идея Моисея, которая позднее превратилась в первую в мире монотеистическую религию. Однако в этой же Синайской пустыне «дом Иакова» пережил и раскол. Гражданская война в Египте, позволившая племенам Моисея уйти из этой страны, закончилась, и к власти пришел последний великий египетский фараон – Рамсес III (1186–1155 гг. до н. э.). Военное усиление Египта привело к тому, что Южный Ханаан снова оказался под его контролем, поэтому два южных племени, Иехуда и Шимон, не смогли приступить к отвоеванию своих территорий в Южном Ханаане. Они вынуждены были задержаться в пустыне на четыре десятилетия, пока наследники Рамсеса III не утратили окончательно все владения своего отца и деда. Однако остальные племена Моисея, возвращавшиеся в Центральный и Северный Ханаан, не могли оставаться в тяжелых условиях пустыни неопределенное время. Очевидно, раскол произошел после мятежа Кораха. Северные колена вместе с левитами под главенством Моисея и Эльазара ушли в Центральный Ханаан. Южное племя Реувен, лишенное старшинства в пользу колена Иехуды, присоединилось к северянам. Так раскололось изначальное ядро «дома Иакова». В пустыне почти на сорок лет остались южные племена Иехуда и Шимон вместе со своими эдомитянскими и мидьянитянскими союзниками. С ними же остался почти весь клан ааронидов, за исключением Эльазара и его семьи.

Факт отсутствия в Ханаане двух южных племен (Иехуда, Шимон) как минимум до середины XII в. до н. э. подтверждается и библейской песнью Деворы (это, возможно, самый ранний памятник древнееврейской литературы, относящийся к XII в. до и. э.). В нем перечислены все древнееврейские племена, кроме двух южных: Иехуда и Шимон красноречиво отсутствуют там. Таким образом, если северные племена под руководством Иисуса Навина (Иеошуа) завоевали часть Северного и Центрального Ханаана в первой половине XII в. до н. э., то южные – овладели южной частью страны лишь во второй половине XII в. до н. э. Археологические данные подтверждают тот факт, что Южный Ханаан (историческая Иудея) был заселен древнееврейскими племенами лишь в конце XII – в XI в. до н. э., то есть значительно позднее, чем центральная и северная части страны. Согласно Книге Судей, за юг Ханаана боролись вместе только два южных племени – Иехуда и Шимон, о помощи северных братьев не сказано ни слова: «И сказал Иехуда Шимону, брату своему: пойди со мною (в удел мой) по жребию моему, и будем воевать с ханаанеями; и я пойду с тобою по жребию твоему. И пошел с ним Шимон» (Суд. 1: 3). И руководил южанами не Иисус Навин (Иеошуа), а Калев, сын Иефуне, кеназит. Подлинным союзником южных колен оказалось мидьянское племя кениев, с которым породнился Моисей после бегства из Египта и которое неоднократно помогало им в период пребывания в пустыне. «И кении (племени) тестя Моисея поднялись из города Пальм (Иерихона) с сынами Иехуды в пустыню Иудейскую, которая на юге от Арада, и пошли, и поселились среди народа» (Суд. 1: 16). Эта часть кениев, как и кеназиты, очень быстро вошли в состав племени Иехуда.

Оторванными друг от друга оказались и два священнических клана южного происхождения: аарониды почти целиком остались на юге – в Иудее, а практически все левиты на севере – в Израиле. Так исторически сложилось два независимых друг от друга яхвистских центра: южный, ааронид-ский при Иерусалимском храме и северный, левитский в Шило. Каждый из них создавал свои книги, которые затем интегрировали в единую Библию. Только после падения Израильского царства в 722 г. до н. э. обе священнические корпорации воссоединились в Иудее, правда не на равных: левиты снова оказались в помощниках у ааронидов.

3. Эдомитяне

Эдомитяне представляли собой самый близкий к древним евреям народ. И те и другие были одного и того же этнического происхождения, говорили на одном языке, имели общее родоплеменное происхождение, жили рядом друг с другом и находились на одном уровне социального и культурного развития. Если же брать доегипетский период, то оба эти народа имели общую историю и общих богов. Одним словом, до ухода «дома Иакова» в Египет древние евреи и эдомитяне являлись одним народом, точнее, двумя частями одного и того же народа, которые только назывались по-разному: Иаков и Эдом. Родоначальником Эдома считался Эсав (Исав), родной брат, более того, близнец Иакова – родоначальника древних евреев. Из всех кочевых аморейских народов, приведенных библейским патриархом Авраамом в Ханаан, только два из них – древние евреи и эдомитяне – возводили свое родословие сразу к двум патриархам: Аврааму и Исааку.

Библия не скрывает, что Исаак, отец близнецов, отдавал явное предпочтение Эсаву, и не из-за того, что тот считался старшим, а потому, что он был ему душевно ближе. Это обстоятельство заставило авторов Библии – потомков Иакова – приглушить роль Исаака в родословии своих праотцев. Зато его жене Ревекке, ревностно отстаивавшей интересы своего любимого сына Иакова, они уделили несравненно больше внимания, чем ее мужу Исааку. Именно на этой ступеньке родоплеменной иерархии составителям Библии пришлось внести существенные изменения в доставшийся им эпос. Первая трудность была связана с первородством Эсава.

По закону того времени старшему сыну или первому от главной жены доставалось не только все наследство отца, но и главенство над всем родом или племенем. Вот почему разгорелась борьба за первородство между Иаковом и Эсавом. Будучи близнецами от одной матери, Эсав считался старшим и к тому же любимым сыном Исаака. Однако идея старшинства эдомитян над евреями была неприемлема для составителей Библии, тем более что они занимались этой работой в период, когда Эдом являлся данником объединенного Израильско-Иудейского царства. Поэтому в библейский канон были включены два предания, целью которых было обосновать право Иакова на первородство. Первым из них стало предание о продаже Эсавом своего первородства за чечевичную похлебку, а вторым – как Иаков обманным путем получил благословление отца, предназначенное для Эсава. Оба они далеко не лучшим образом изображают лукавого Иакова, хотя и пытаются возложить всю ответственность на его мать – Ревекку, благоволившую к младшему сыну. Как бы то ни было, первородство, заполученное Иаковом таким путем, выглядит неубедительно. Попытки редакторов Ветхого Завета доказать право Иакова – их родоначальника на первородство получили продолжение и в поздней раввинистической традиции, которая рассматривает Эсава и его потомков в откровенно негативном свете.

Возвращение Иакова из Харрана в Ханаан, его страх перед Эсавом и неожиданно сердечный прием Эсавом провинившегося перед ним брата свидетельствуют сразу о нескольких фактах. Во-первых, несмотря на предания о переходе первородства, в действительности это Эсав, а не Иаков стал наследником Исаака и главным в их родоплеменной иерархии. Во-вторых, Эсав был явно сильнее Иакова, то есть в доегипетский период колена Иакова в военном отношении уступали предкам эдомитян. Не зря Иаков был напуган количеством воинов у Эсава (Быт. 32: 6–7). В-третьих, Эсав проявил благородство и великодушие, не только простив своего брата, но и предложив ему всяческую помощь. «И побежал Эсав ему навстречу, и обнял его, и пал ему на шею, и целовал его, и они заплакали» (Быт. 33: 4). Да и сам Иаков признавался, что «поистине увидел я лицо твое, как видят лицо ангела, и ты благоволил ко мне» (Быт. 33: 11). Все это говорит об очень хороших отношениях между предками древних евреев и эдомитян в доегипетский период их жизни в Ханаане. И наконец, еще до ухода «дома Иакова» в дельту Нила Эсав обосновывается на горе Сеир в Юго-Восточном Ханаане. Тем самым Эсав уступает своему брату-близнецу «родовое гнездо» их отца Исаака в районе Хеврона, а также пастбища с выкопанными колодцами в Беэр-Шеве в Северном Негеве (рис. 20 и 21).

Начальная история эдомитян связана еще с двумя этносами: народом Хори – коренными жителями Юго-Восточного Ханаана и амалекитянами – западносемитскими кочевниками Негева и Северного Синая. Народ Хори был несемитского происхождения и жил со времен неолита в районе горы Сеир. Придя туда, эдомитяне потеснили местных жителей, но не изгнали их. Со временем между пришельцами и коренными жителями горы Сеир сложились дружественные и даже родственные отношения. Одна из жен Эсава – Охоливама – происходила из рода вождя народа Хори. Впоследствии хореи быстро ассимилировались с эдомитянами. Второй народ – амалекитяне – возник, вероятно, от смешения кочевых эдомитян с теми же хореями, но проживавшими в Негеве и в Северном Синае. Книга Бытие выводит происхождение Амалека – родоначальника амалекитян от Элифаза, старшего сына Эсава, и его наложницы Тимны из хореев. Из-за того что Ветхий Завет характеризует амалекитян как врагов «дома Иакова», часть этого негатива неизбежно проецируется и на самих эдомитян, «породивших» этот этнос.

Эдом и Иаков стали разными народами лишь после возвращения древних евреев из Египта. За 430 лет пребывания «дома Иакова» в нильской дельте к нему присоединились другие аморейские племена. Вместе с «домом Иакова» они столетиями находились под влиянием египетской культуры и традиций, они совместно пережили период процветания под властью западносемитских (гиксосских) фараонов и время порабощения при Рамсесе II. В добавление всего, драматический исход из Египта и принятие Завета с единым Богом Моисея превратили древних евреев в народ, отличный от их эдомитянских братьев, которые никуда не уходили со своей племенной территории в Юго-Восточном Ханаане. По возвращении из Египта встреча Иакова-Израиля с близкородственным Эдомом произошла совсем по-другому. Вот как ее описывает библейская Книга Чисел: «И отправил Моисей послов из Кадеша к царю Эдома: „Так сказал брат твой Израиль… мы в Кадеше, на краю границы твоей. Позволь нам пройти через страну твою! Не пойдем мы по полям и виноградникам и не будем пить воду из колодцев; главной дорогой пойдем, не свернем ни вправо, ни влево, пока не перейдем границы твоей⁴⁴. Но сказал ему Эдом: „Не пройдешь ты через меня, а то я с мечом выступлю против тебя⁴⁴… И выступил Эдом против него с многочисленным народом и с рукой сильной. И отказался Эдом позволить Израилю пройти через границу его; и отошел Израиль от него» (Числ. 20: 14, 16–21). Так закончилась дружба между потомками Эсава и Иакова.

Со временем взаимоотношения между братскими народами – эдомитянами и южными древнееврейскими коленами (иудеями) – стали еще хуже. В то же время их отношения с северными племенами, в частности с «домом Иосифа», были несравненно лучше, чем друг с другом. Неприязнь эдомитян к иудеям бросалась в глаза даже в те времена. Например, именно эдомитянин Доэг выдал царю Саулу тех, кто помог бежать иудею Давиду, хотя это отказались сделать соплеменники царя, свои же биньяминяне.

В годы существования объединенного Израильско-Иудейского государства царь Давид подчинил Эдом, сделав его своим данником. Покорение Эдома было поручено полководцу Давида – Авишаю. «И Авишай, сын Церуи, поразил эдомитян в Соляной долине – восемнадцать тысяч человек. И поставил он в Эдоме наместников, и стали все эдомитяне рабами Давида» (1 Пар. 18: 12–13; 2 Цар. 8: 14). Но Ададу, наследнику эдомитянского царя, удалось бежать в Египет. Там, как сообщает Книга Царств, фараон «дал ему дом и назначил ему содержание, и дал ему землю. Адад снискал у фараона большую милость, так что он дал ему в жены сестру своей жены, сестру царицы Тахпенес. И родила ему сестра царицы Тахпенес сына Генувата… и жил Генуват в доме фараона среди сыновей фараона» (3 Цар. И: 17–20). Причина столь теплого приема наследника эдомитянского престола заключалась в намерении египтян использовать Эдом против резко усилившегося Израильско-Иудейского царства. Держава Давида, ставшая их ближайшим соседом, внушала им серьезные опасения, поэтому египтяне рассматривали Адада в качестве своего потенциального союзника. В годы правления сына Давида – Соломона эдомитянский царь Адад попытался восстановить независимость своей страны, но потерпел поражение и снова бежал в Египет. Раскол Израильско-Иудейского царства мало чем помог эдомитянам: подчинение объединенному царству сменилось еще большей зависимостью от Иудеи. Младший брат надолго поработил старшего. Периодически эдомитянам удавалось освободиться от власти младшего брата, но только либо во время войн между Израилем и Иудеей, либо в годы завоевательных походов царей арамейского Дамаска (например, Хазаэля). Именно таким оказался период правления иудейского царя Иеорама. «Во дни его отложился Эдом от Иудеи; и поставили они над собою царя» (4 Цар. 8: 20). Война Иеорама с эдомитянами сильно затянулась и шла с переменным успехом. В открытых сражениях побеждала иудейская армия, тогда эдомитяне перешли к партизанской войне в хорошо знакомой им пустынной местности: «И прошел Иеорам в Цаир, и с ним все колесницы; и было встал он ночью и поразил эдомитян, окружавших его, и начальников над колесницами, но народ убежал в шатры свои» (4 Цар. 8: 21). В конце концов Иеорам предпочел отказаться от бесконечной и дорогостоящей войны за власть над Эдомом, и «старший» брат стал снова независимым от «младшего». Однако иудейские цари рассматривали это небольшое соседнее царство в качестве своего традиционного вассала и воспринимали его самостоятельность как вызов для себя. Именно поэтому иудейский царь Амация считал организацию военного похода против Эдома первоочередной целью своего правления. В этот раз, в отличие от времен Иеорама, успехи иудейской армии превзошли все ожидания. «Побил он (Амация) десять тысяч эдомитян в Соляной долине и захватил в войне Сэлу, и назвал ее Иоктеэль, как (это) доныне» (4 Цар. 14: 7). В числе богатых трофеев, которые он привез из Эдома, были статуи богов эдомитян, многочисленные предметы их культа и даже жрецы главного эдомитянского бога Кауса. Стараясь ослабить влияние яхвистских священников, он разрешил поклонение эдомитянским божествам в Иудее (рис. 22 и 23).

Власть Амации над Эдомом продолжалась недолго. Переоценив свои силы, иудейский царь затеял войну с Израилем и потерпел сокрушительное поражение, которое дало возможность эдомитянам восстановить свою независимость от Иудеи. Правда, сын Амации – Азария (сменивший затем имя на Узию) сумел снова покорить Эдом и сделать его своим данником. Еще один шанс освободиться от власти Иудеи у эдомитян появился лишь в правление иудейского царя Ахаза, когда израильтяне и арамейцы Дамаска пытались заставить его присоединиться к их союзу против Ассирии. Союзники осадили Иерусалим и в очередной раз помогли Эдому освободиться от господства иудеев. Однако Ахаз, оказавшись в безнадежном положении, обратился за помощью к Ассирии. Последовавшее за этим нашествие ассирийцев поставило эдомитян в еще более трудное положение: зависимость от Иудеи сменилась несравненно более тяжкой данью ассирийским царям. Приход вавилонян облегчения эдомитянам тоже не принес. Иго месопотамских правителей оказалось куда тяжелее и унизительнее власти иудеев (рис. 24).

4. Моабитяне

Моавитяне представляли собой не просто родственников древних евреев в этническом, лингвистическом и даже в родоплеменном отношении, они являлись тем же самым народом, что и древние евреи. Все различия между ними появились только после четырехвекового пребывания «дома Иакова» в Египте. Близость этих двух народов не случайна. Ведь родоначальником моавитян считался Лот, племянник патриарха Авраама, сын его родного брата Харана. После смерти своего отца в городе Ур в Шумере Лот был всюду со своим дядей. Вместе с Авраамом (тогда его еще звали просто Аврам) он отправился в далекую страну Ханаан, а когда там случился голод, ушел вместе с ним на короткое время в нильскую дельту. И вернулся обратно тоже с ним. Это ради освобождения своего племянника Лота, попавшего в плен, Авраам вместе с союзниками вступил в войну с коалицией сирийских правителей и спас своего родственника. В те времена кочевники-амореи, жившие за счет пастбищного скотоводства на засушливых землях, нуждались в больших площадях, поэтому разделение родственников с их стадами скота было обычным и необходимым явлением. Вот как описывает Книга Бытие разделение библейской семьи, то есть будущих евреев и моавитян: «И у Лота, который ходил с Аврамом, также был мелкий и крупный скот и шатры. И недоставало им земли, чтобы жить вместе, ибо имущество их было так велико, что они не могли жить вместе. И произошел спор между пастухами стад Аврама и пастухами стад Лота… И сказал Аврам Лоту: „Пусть не будет раздора между мною и тобою, и между пастухами моими и твоими, ибо мы родственники! Не вся ли страна перед тобою? Отделись же от меня: если ты – налево, то я – направо, а если ты – направо, то я – налево…“ И двинулся Лот на восток, и отделились они друг от друга» (Быт. 13: 5–9, 11).

Предки моавитян заняли район Южного Заиорданья, прилегающий к восточному побережью нынешнего Мертвого моря. Впрочем, четыре тысячи лет назад этого моря еще не было. Глубокая впадина, занимаемая сегодня этим морем, называлась тогда долиной Сидим, через которую протекала река Иордан. Экологическая катастрофа, произошедшая во времена Авраама и Лота, уничтожила целые города и превратила эту область в безжизненную пустыню с немногочисленными оазисами. Самым древним известным населением этих мест были великорослые рефаим – народ несемитского происхождения, живший повсеместно в Ханаане со времен неолита. Моавитяне называли их по-своему – «эймим». До экологической катастрофы, породившей Мертвое море, в долине Сидим располагались ханаанейские города, из которых только два – Содом и Гоморра – получили известность благодаря Библии. После образования Мертвого моря оставшиеся в живых ханаанеи покинули этот район, уступив его полукочевым моавитянам.

Согласно библейской версии, праотцем моавитян стал Моав, родившийся от Лота и его старшей дочери, которая пошла на кровосмешение из-за отсутствия мужчин (Быт. 19: 31–34, 37). Правда, нельзя исключить, что предание о кровосмешении среди предков моавитян было умышленно добавлено в Пятикнижие последними редакторами Библии, например законоучителем Эзрой в V в. до н. э., чтобы остановить волну браков между иудеями и моавитянами. Как известно, иудеям запрещалось родниться с народами, допускавшими когда-либо кровосмешение.

Моавитяне, как и два других заиорданских народа – эдомитяне и аммонитяне, – в этническом отношении представляли ту же группу кочевых аморейских племен, которую патриарх Авраам привел в Ханаан. Но, в отличие от древних евреев, они не жили сотни лет в Египте и не смешивались в такой степени с народами Ханаана. Именно это имел в виду пророк Иеремия, когда говорил о моавитянах: «С юности своей Моав жил спокойно, тихо сидел на осадках своих и не был переливаем из сосуда в сосуд, и не ходил он в изгнание, поэтому сохранил он вкус свой и не выдохся аромат его» (Иер. 48: 11).

Предки моавитян расположились на территории между потоком Арнон на севере и потоком Зеред в Южном Заиорданье. Зимой, в сезон дождей, высохшие русла этих потоков превращаются в реки, впадающие в Мертвое море. Южнее Моава, на самом юго-востоке Заиорданья, осел другой родственник древних евреев – Эдом. Севернее Моава ситуация оказалась сложнее. Там сначала возникло аморейское царство Сихона, которое периодически наступало на моавитян и даже захватило часть их территории. Позднее, когда древнееврейские племена Моисея вернулись из Египта, они разгромили царство Сихона, а его земли, в том числе захваченные у Моава, отдали колену Реувен. Так возник территориальный спор, осложнявший отношения моавитян с этим племенем (рис. 25).

Вернувшиеся из Египта древние евреи оказались намного многочисленнее и сильнее тех своих предков, что уходили за четыре века до этого. Моавитяне были напуганы появлением своих родственников, которые когда-то были близки и дружественны им. «И увидел Балак, сын Ципора, все, что сделал Израиль с амореями. И испугался Моав народа этого, потому что он был многочислен; и устрашились моавитяне сынов Израиля. И сказали моавитяне старейшинам Мидьяна: „Теперь обгложет этот народ все вокруг нас, как бык поедает траву полевую“. А Балак, сын Ципора, был в то время царем Моава» (Числ. 22: 2–4). Однако родство, связывавшее два народа, не позволило им тогда пойти на конфликт друг с другом. Второзаконие содержит важное предупреждение на этот счет: «Не враждуй с Моавом и не затевай с ним войны, ибо не дам Я тебе от земли его никакого владения, потому что Ар отдал Я во владение сынам Лота» (Втор. 2: 9). Правда, отказ моавитян помочь своим родственникам – древним евреям в трудное для них время породил, в свою очередь, осуждение и отторжение Моава в том же Второзаконии: «Да не войдут аммонитяне и моавитяне в общество Господне, и десятое поколение их да не войдет в общество Господне вовеки, потому что они не встретили вас с хлебом и водою на пути, когда вы шли из Египта, и за то, что они наняли против тебя Бильама (Валаама), сына Беора, из Птора Месопотамского, чтобы тот проклял тебя» (Втор. 23: 3–4).

Моавитяне относились по-разному к северянам (израильтянам) и южанам (иудеям). Если с первыми они враждовали, то со вторыми, как правило, поддерживали добрососедские отношения. Это было связано с тем, что Моав непосредственно граничил с землями израильтян, а от иудеев его отделяло безжизненное Мертвое море. Первый серьезный конфликт произошел с «домом Иосифа» еще в так называемый период судей (XII–XI вв. до и. э.). Распад израильского племенного союза и междоусобицы среди древних евреев побудили моавитян воспользоваться слабостью своих соседей. «И укрепил Господь Эглона, царя Моавитского, против Израильтян, за то, что они делали злое пред очами Господа. Он собрал к себе Аммонитян и Амалекитян, и пошел и поразил Израиля, и овладели они городом Пальм (Иерихоном. – Авт.). И служили сыны Израилевы Эглону, царю Моавитскому, восемнадцать лет. Тогда возопили сыны Израилевы к Господу, и Господь поставил им спасителя Эхуда (Аод), сына Геры из колена Биньяминова, который был левша» (Суд. 3: 12–15). Израильский судья Эхуд, прибыв с дарами к правителю Моава, сумел воспользоваться тем, что он был левшой и нанести смертельный удар Эглону. Растерянность и суматоха среди врагов позволила ему покинуть Моав и благополучно добраться домой. «И было, по приходе своем протрубил он в шофар на горе Эфраимовой, и сошли с ним сыны Израилевы с горы, а он впереди их. И сказал он им: идите за мною, ибо предал Господь врагов ваших Моавитян в руки ваши. И пошли за ним, и перехватили переправу через Иордан к Моаву, и не давали никому переправиться. И побили в то время Моавитян около десяти тысяч человек, всех здоровых и мужественных, и никто не убежал. Так стали в тот день Моавитяне подвластны Израилю, и покоилась земля восемьдесят лет» (Суд. 3: 27–30).

В то время, когда израильтяне сражались с моавитянами, иудеи имели с ними мирные и добрососедские отношения. Если Книга Судей повествует о войнах северных племен с Моавом, то Книга Руфь (Мегилат Рут) говорит о близости между моавитянами и иудеями, подчеркивает преданность моавитянской женщины своим иудейским родственникам. Слова моавитянки Руфь, прабабки царя Давида, стали ответом тем, кто призывал не родниться с моавитянами: «Не принуждай меня оставить тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты будешь жить, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог – моим Богом. И где ты умрешь, там и я умру и погребена буду; пусть то и то сделает мне Господь, и еще больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою» (Руфь 1: 16–17). Эти слова стали пророческими по крайней мере для той части моавитян, которая позднее влилась в состав иудейского народа. Близкие отношения между иудеями и моавитянами подтверждаются и тем фактом, что будущий царь Давид, скрываясь от преследований Саула, спрятал своих родителей у моавитян, причем при содействии правителя Моава (рис. 26).

Образование Израильско-Иудейского царства превратило всех его соседей в данников этого мощного государства. Не избежал подобной участи и Моав. Правда, поражение царя Саула в битве с филистимлянами при горе Гильбоа принесло на некоторое время свободу всем покоренным народам, включая Моав. Но воцарение Давида и его победы над филистимлянами вернули все вспять, и моавитяне стали снова данниками объединенного царства. Раскол этого царства мало что изменил для моавитян, они остались данниками израильтян, но сохранили хорошие отношения с иудеями. Вражда и войны между Израилем и Иудеей превратили последнюю в потенциального союзника Моава. Впрочем, точно так же Моав смотрел и на Дамасское арамейское царство, которое было главным врагом Израиля. Арамейский Дамаск, ведя постоянные войны с Израилем, все время подстрекал Моав и Аммон «отложиться» от израильтян, а Иудее обещал помощь в ее конфронтации с более сильным северным соседом.

Вся система политических и военных союзов в Ханаане буквально перевернулась, когда к власти в Израильском царстве пришла династия Омри. Израильские цари из этой династии (885–842 гг. до н. э.) наладили мирные и даже родственные отношения с Иудеей, сделав ее своим главным союзником. Но этот же шаг превратил Иудею во врага Моава, Аммона и Дамаска. Отныне иудейские цари совместно с израильскими наказывали Моав за его попытки освободиться от выплаты дани. Так, иудейский царь Иеошафат принял участие в походе израильского царя Иорама против моавитского правителя Меши, решившего отколоться от Израиля. «И выступил царь Иорам в тот день из Самарии… и послал сказать Иеошафату, царю иудейскому: царь моавитский восстал против меня, пойдешь ли со мной на войну против Моава? И сказал он: пойду; как ты, так и я; как твой народ, так и мой народ» (3 Цар. 3: 6–7). В ходе тяжелой и изнурительной войны моавитяне, несмотря на упорное сопротивление, оказались на грани полного поражения. Моавитский царь Меша в отчаянии обратился за помощью к главному моавитскому богу Кемошу и даже принес во всесожжение своего сына-первенца прямо на крепостной стене своей столицы Кир-Харешет (4 Цар. 3: 27). И действительно, спасение пришло, правда, в лице арамейцев Дамаска, которые неожиданно атаковали Израиль с севера и тем самым вынудили союзников оставить осаду Кир-Харешета.

Истории Моава повезло. Она упомянута не только в библейских книгах, но имеет и очень важный небиблейский источник – стелу Меши, того самого моавитского царя, против которого выступили совместно израильтяне и иудеи. Стела Меши говорит о том, что Моав был завоеван израильским царем Омри и в течение 40 лет оставался данником Израиля. Согласно тексту стелы, царь Меша благодарит верховного моавитского бога Кемоша за освобождение от власти сына Омри и за возможность подчинить земли, принадлежавшие израильским заиорданским коленам. Стела Меши была воздвигнута приблизительно в 840 г. до н. э. и сейчас хранится в Лувре. Правда, она сильно пострадала из-за алчности местных арабов, которые разбили ее на части, чтобы продать дороже (рис. 27 и 28).

Резкое усиление арамейского Дамаска, достигшее своего апогея при царе Хазаэле (842–796 гг. до и. э.), сковало все силы Израиля и позволило моавитянам не только освободиться из-под его власти, но даже захватить часть земель у израильских племен Реувен и Гад. Эти области когда-то принадлежали Моаву, но были захвачены аморейским царством Сихона. Древние евреи, разбив Сихона, передали эти области племенам Реувен и Гад. Так возник вековой территориальный спор между Моавом и этими израильскими коленами. Однако свобода, завоеванная царем Мешей, длилась недолго. Арамейский царь Хазаэль постепенно наложил дань почти на все государства Сирии и Ханаана, включая Моав.

Занятые войнами с Израилем и Ассирией, арамейцы Дамаска сколотили против Иудеи коалицию трех заиорданских царств: Моава, Аммона и Эдома. Очевидно, это произошло в 850–849 гг. до и. э., в последний год правления иудейского царя Иеошафата. Намереваясь идти на Иудею, все три союзные армии соединились в оазисе Эйн-Геди на западном берегу Мертвого моря. Но распри между союзниками погубили все начинание. Яростные споры перешли в ожесточенные сражения. Сначала моавитяне совместно с аммонитянами расправились с армией Эдома, а затем, не договорившись, фактически перебили друг друга. Так, еще не начавшись, закончилась война заиорданских царств против Иудеи. Впрочем, это было неудивительно, ведь Моав давно конфликтовал и с Аммоном, и с Эдомом из-за пограничных земель. С другой стороны, если Эдом жаждал гибели младшего брата, то Моав и Аммон хотели лишь оторвать Иудею от своего врага – Израиля.

Используя конфронтацию между Израилем и арамейским Дамаском, Моаву удавалось оставаться независимым вплоть до прихода к власти израильского царя Иаровама II (788–747 гг. до и. э.). В его правление Израиль разгромил арамейский Дамаск и подчинил себе не только всю Сирию, но и заиорданские царства Моав и Аммон. Зависимость от Израиля продолжалась до возвращения Ассирии в этот регион. Ассирийский царь Тиглатпаласар III (746–727 гг. до и. э.) стал новым хозяином во всей Передней Азии, и дань ассирийцам оказалась несравненно тяжелее израильской. Гибель всем ненавистной Ассирии в 612 г. до и. э. дала лишь короткую передышку: место ассирийцев очень скоро сменили другие месопотамские завоеватели – вавилоняне. Сопротивление Нововавилонскому царству возглавила Иудея, а заиорданские царства и Египет обещали ей оказать помощь в решающий момент. Но в 587 г. до н. э. Иудея пала под ударами вавилонян, а помощь ей так и не пришла. В 582 г. до и. э. вавилоняне вновь вторглись в Ханаан. На этот раз главный удар пришелся не по разрушенной Иудее, а по ее соседям – Аммону, Моаву и Эдому. Заиорданское царство Моав постигла такая же печальная участь, как и Иудею. В надежде освободиться от тяжелой длани халдеев моавитяне тщетно уповали на помощь Египта. Но египтяне снова оказались слишком слабы и нерешительны. В результате вавилоняне не только разрушили и разорили Моав, но и увели в плен часть населения страны. «Зарыдаю я о Моаве, – писал иудейский пророк Иеремия, – и закричу обо всех моавитянах, о людях Кир-Харешета застонет (сердце мое). Лоза виноградная (из) Сивмы, буду я плакать о тебе, как плакал о Йазере… Как свирель плачет сердце мое о Моаве…» (Иер. 48: 31–32, 36).

Падение Моава и Эдома облегчило проникновение в Южное Заиорданье набатеев – арабских кочевых племен из Аравии, которые постепенно вытеснили моавитян и эдомитян с их родных земель и заставили переселиться на запад, в Южную Иудею. В V–IV вв. до н. э. набатеи окончательно захватывают территорию Моава и имя моавитян перестает даже упоминаться. Вероятнее всего, большинство моавитян, приняв еврейский монотеизм, ассимилировались с иудеями (рис. 29).