Kitobni o'qish: «Черная дюжина. Общество смелых»

Name: Черная дюжина. Общество смелых
Author: Игорь Молотов
ISBN: 978-5-227-06604-6

Игорь Молотов

Shrift:

КНИГА О ПАМЯТНИКАХ

Игорь Молотов написал умное исследование об обществе «Память» и о его активистах-«памятниках».

Написано хорошо, легко. Правда, не соответствует моей нацбольской идеологии, но все равно – близкие люди.

Самого главного «памятника» Дим Димыча я не знал, знаком не был, не случилось. Но вот знаменитых выходцев из «Памяти» – Сашу Баркашова, которым пугали в 90-х либеральных младенцев, и чуть менее знаменитого Николая Лысенко – я знал неплохо.

Поэтому, – свидетельствую, – с подлинным верно. Молотову можно верить, всех правильно живописал и разобрался в той, теперь уже прошлой, политической жизни правильно.

Нужная книга, которую мы все ждали.

Эдуард Лимонов

* * *

Думаю, что очень мистично, что сейчас, по прошествии десятка лет преставления Дмитрия Васильева, выходит книга о нем, о «Памяти», о всех нас. Наверное, потому, что приближаются времена, которых мы очень ждали, хотели и приближали, чем могли, отдавая все свои силы и энергию, чтобы увидеть очищение и возрождение России, русского народа.

Именно «Память» и Дмитрий Васильев стали тем мощным тараном, который уже тогда, явочным порядком заявил о Русском Народе, о нашей Вере и о том, к чему стремимся. И безусловно, что «Память» заложила многие тенденции сегодняшнего дня, с которыми против своей воли считаются и враги России, как внешние, так и внутренние.

И если эта книга, память о «Памяти», выходит сегодня, то это прошлое, которое готово ворваться в сегодняшний день. Значит, время пришло. И огромная благодарность автору, Игорю Молотову, которого знаю лично, за то, что он написал эту книгу. Это не только память о Васильеве, это возвращение того духа, о котором даже враги говорили с придыханием – ФЕНОМЕН «ПАМЯТИ».

Александр Баркашов, лидер РНЕ

Памятуй!
Слово об авторе и его книге

– Старик, ты где?

– Говорят, уже в Интерполе…

– Салман, готовлю к изданию книгу о Дмитрии Васильеве. Жду твоего предисловия. Будет?

I

Это Молотов коротко и четко, как всегда, без апелляций, под стук сапог, ворвался с очередным своим поворотом вопреки, спустя год или более того, как нас разметали вихри меняющейся страны. Я колесил где-то на Ближнем Востоке и уже не припомню обстоятельств, при которых получил это сообщение, и под светом чьего неба. Игорь способен настигать адресата с той же долей вероятности в тегеранской кальянной, что и на лунной дорожке Босфора или у повстанцев Идлиба. Вроде бы мы тогда прорабатывали сценарии coup d’etat в одной среднеазиатской республике, и я был сосредоточен на вещах, к исторической публицистике отношения не имеющих. Как вдруг сигнал от Молотова!

И почему я опять не удивлен?

Только неудержимый Прометей позднесоветского фашизма и первый его хроникер мог предложить мне, беглому русскому исламисту, написать вводное слово к своему триптиху. О Дим Димыче. О православной «Памяти». О колыбели нашей Правой, из которой на вольные хлеба ступил русский национализм, такой эклектичный и несуразный тогда и такой разный, доктринально оформившийся в бесчисленных кружках и маргинальных партиях, размежеванный, рассредоточенный теперь.

И я согласился, оценив безбашенность предложения и предлагающего. Ведь мы оба поэты, соавторы и, в конце концов, старые приятели: разыскиваемый империей адвокат террора и шансонье террора империи, лихач народничества-самодержавия и авантюрист национал-анархизма. Мы даже, наверное, оказавшиеся во всем по разные стороны баррикад друзья.

Но это больше слово о самом авторе, чем о его книге.

II

О НПФ «Память» не написано доселе ничего и никем. Поразительная какая-то нечестность, забывчивое свойство памяти. Кузница кадров, выпестовавшая готовую армию фюреров (один Баркашов времен цветения РНЕ чего стоил), словно оказалась – по необъявленному сговору? – бойкотированной молчанием. Выпорхнувшие из-под крыла Васильева птенцы не удосужились взять на себя труд составить подробную биографию движения. Да ладно подробную – хотя бы книгу-эссе о воеводе. А между прочим, даже в негритянском Гарлеме лидеры черного супремасизма знают простую мудрость: Know your roots! – «Памятуй о корнях своих». И бережно относятся к сохранению наследия предтеч: М. Гарви, Дрю Али, М. Икса, Х. Ньютона и прочих, какими бы гетеродоксами изо дня сегодняшнего те им ни казались. Что называется: ступай и сравнивай, гринго.

Что же случилось с нашей Правой, что поколение ветеранов ограничилось дежурными, пусть по большей части и вежливыми, ностальгическими комментариями об «эпохе Дим Димыча», о «заре волнительного часа»? И что до сих пор не появилось хотя бы полноценных мемуаров о нем от бывших соратников, товарищей, предателей. Весь объем произнесенного и написанного о НПФ – газетные вырезки, упоминания в пожухлых дайджестах да запылившиеся интервью. Выходит так, что крестный отец народного патриотизма зародившейся (и зарождавшейся на его веку) Новой России уже не есть фигура речи, но остается фигурой молчания. Отчего так?

Возможно, оттого, что Россия Дмитрия Васильева закончилась тогда же, когда закатное марево объяло и «Русское национальное единство», и Национально-республиканскую партию, и других выпускников «Памяти». Эта Россия свободного шатания и брожения, задорного упоения смелостью всесмешения политических идей быстро подходила к концу. Кончался русский день. А вместе с ним, возможно, в подполье Домов культуры возвращались странные, немножко смешные герои. Первые русские националисты, провинившиеся перед лицом истории, упустившие свой шанс.

О чем вспоминать им, говоря о памяти («Памяти»!)? О позоре и унынии провалившихся надежд? Об организационной непрочности и незрелости русского национально-патриотического чувства в 90-х? О блеклости фантомов правого поля, возникших из яркого, но угасающего хвоста кометы Дим Димыча? О перебрасывании ответственности друг на друга?

Но то было первое поколение. Какое уж было.

III

Оно должно было смениться. Смениться другими людьми, даже задувшими откуда-нибудь неожиданными циклонами. В авторских пролегоменах к своей книге Молотов, писатель с волчьей интуицией, верно называет суть времени: Новая Россия началась там, не в Московии, но в Новороссии. И это одна из баррикад, по обе стороны которой мы встретились: с разными представлениями о Другорусье и том, где оно начинается.

Но, как бы оно ни было, не случайно, что именно сейчас, когда ребром поставлен вопрос о перезагрузке правого движения (точнее сказать – векторов, движений), Игорь – публицист и журналист, преданный дробовику не меньше, чем чернильнице, – берется за тему «Памяти», а в ее лице – за вспарывание грунтов той, так и не удавшейся первой Русской весны. Новороссия, на которую у людей моего круга заведено смотреть как на лубок, есть на самом деле серьезный феномен социальной антропологии: полупотусторонний мир хаотически циркулирующих настроений, интуиций и страстей военно-полевого закипания русского психо. В былые годы, по-своему, со своими значениями, такие минерально присущие русскому миру необъятность, пеструю космологию политогем генерировали нацболы Лимонова, а до него, на фланге правого популизма, – разношерстный и разноидейный состав «Памяти».

Теперь эта злободневная Новороссия, технически исполненная как махновщина, вольница чистой воды, за ней стоит покушение на воссоединение с Империей, о которой так грезил Васильев и замыслу которой был предан. И опять, как тогда, на стыке 80-х и 90-х, в ходу оказываются самые несовместимые, парадоксальные версии русского ответа. Весь этот весенний задор пронизан темами и топиками, которые обнаруживались у НПФ уже давным-давно. И сейчас бы Дим Димыч мог командовать какими-нибудь казаками, вести их по Днепру, проповедовать черносотенный монархизм на берегах Тавриды. Но не суждено было.

Его время ушло тогда, чтобы вернуться сейчас. Скорее всего, Небесная Канцелярия требовала смены поколений, чтобы на смену тем, кто начинал в «Памяти», пришли свежие и непредвзятые люди, подобные молодым протуберанцам. Такие как Молотов, чьи годы юности пришлись на закат описываемого в книге движения, когда уже можно было выбирать из целой линейки, каким фашистом быть, а каким – нет. Ибо при Дим Димыче иного фашизма, кроме его, и быть не могло (перефразируя Дали, он мог бы сказать: «Русский фашизм – это я!»). И эти молодые люди начали бы вспоминать, откуда они есть, из каких истоков.

Но полно, и так слишком много употреблено глаголов в прошедшем времени. Начинай читать эту книгу и думать о будущности русского дня. Для тебя, читатель, отсюда, с высоты этого поколения вспоминающих, Молотов делает что-то по существу, напоминая обществу беспамятных об Обществе «Память».

Именно этому посвящена его трилогия – напоминанию. Книга моего друга. Оппонента. Беспокойного инсургента и архивариуса с сердцем искателя приключений…

Салман Север

Косово, февраль 2015

Предисловие

Мое дело продолжат дети и внуки. Они отомстят за меня. Не приведи Господь разбудить гнев моих внуков. Если мои ученики поднимутся, тогда берегитесь. Я воспитал стольких, что вам и не приснится. Поэтому дело сегодня уже не во мне. Зерна посеяны.
Д. Васильев

Больше года назад я начал работу над книгой, посвященной Национально-патриотическому фронту «Память». Нельзя сказать, что процесс шел легко. Все материалы, все публикации, которые выходили в СМИ, а их в то время было немало, оказались в своей большей части недоступны. Как и видеоматериалы. Ответ кроется в двух причинах – отсутствие оцифрованного материала и потеря интереса к фронту. Кроме того, после смерти воеводы Дмитрия Дмитриевича Васильева весь огромный архив, накопленный со времен становления «Памяти» в 80-х годах, был безвозвратно и почти в полном объеме утерян. Те, кто входил в штаб «Памяти», близкий круг Дмитрия Васильева, отошли от политики (а кто и от жизни). Один живет в деревне, второй – помощник сербского президента Томислава Николича.

Тем не менее мне удалось разыскать их, и каждый из них рассказал свою версию истории первой националистической организации «Память». Удалось встретиться с людьми, которые начинали свою политическую карьеру вместе с Васильевым. Самый одиозный из них – бессменный лидер «Русского национального единства» Александр Баркашов. Баркашов вот уже много лет не давал интервью, но для того, чтобы пролить свет на историю движения, он дал свое согласие.

Мне часто задавали вопрос: почему именно «Память»? Ведь тема, мягко говоря, непопулярная сейчас. Возможно, они и правы: про общество «Память» не снят ни один фильм на НТВ, не печатаются интервью с Васильевым в «Роллинг стоунз», их историю не обсуждают Сванидзе с Кургиняном. Но что такое «Память»? Это начало русской национальной мысли. Когда Советский Союз завершал свое существование, а перестройка набирала такую скорость, что становилось ясно: остановить от падения красный состав не удастся, Васильев поднял над страной полуистлевшие в своем золоте знамена монархии и православия. Тем самым дав концепцию и некий ориентир на будущее. Зерна, которые сеял Дим Димыч (как его любили называть), сейчас всходят в Крыму. А это важнее упоминания на НТВ. Это – начало нового российского государства. Ведь, по сути, никто ничего не дал – на улицах была или оголтелая демшиза, или коммунисты. «Память» заполнила идеологический и духовный вакуум. Таким образом, всестороннее изучение такого феномена, как «Память», необходимо для понимания политических процессов в современной России.

Можно отмахиваться, но именно «Память» стала кузницей руководящих кадров для ведущих патриотических организаций (РНЕ, «Черная сотня»), что свидетельствует об уровне ее идеологической базы. Об этом же свидетельствуют формы ее деятельности: просветительские вечера, передачи одноименной радиостанции, историко-духовные семинары. И конечно же в этой связи надо отметить газету-альманах «Память», поистине неисчерпаемый источник знаний о русской истории и событиях национально-патриотического движения.

Про «Память» и его лидера воеводу Дмитрия Васильева придумано множество страшилок. Он и антисемит, и погромщик, и террорист, которым пугали евреев и просто обывателей. Дим Димыч и сам любил эпатировать журналистов хлесткими высказываниями:

«Однако я люблю черное движение, поскольку это движение народа. Только безграмотный человек боится слова «черносотенцы», думая, что это какие-то погромщики. Нет, черная сотня – народное ополчение, возглавляемое воинами, монахами-чернецами. Когда княжья дружина не справлялась с врагом, то в бой вступала черная сотня и побеждала. Поэтому для меня это самое почетное название. Как и слово «фашист». Я люблю это слово – связка, единство, пучок. Я – фашист, русский фашист, ничего страшного в этом нет. Если хотите, я монархофашист, соединение нации во имя монархии – это прекрасно».

И тут же отмечал: «Но не нацист, не национал-социалист, это уже сфера коммунистической идеологии».

Это касалось и так называемого «еврейского вопроса». Воевода четко разделял этническое еврейство и политический сионизм.

«К слову, уточню: я антисемитом себя не считаю. Я люблю арабов, у меня масса друзей среди них, вон видите, они прислали мне свой платок. Арабы – основная семитская группа, как же я могу быть антисемитом? Да, антисионист я крутой. Причем с детства, с младых ногтей. Сионизм – это идеология, а не национальный признак. Носителями этой идеологии являются не одни евреи. Но все вместе они выполняют миссию сионистских центров по разрушению цивилизации. Когда говорят, что сионизм – это патриотизм еврейского народа, не верьте. Чушь для безграмотных и серых. Я достаточно серьезно изучал сионизм и могу сказать, что это самая человеконенавистническая идеология в мире. Следствием сионизма явился – да, да, может, это и абсурдно звучит – Третий рейх. Поскольку в христианском народе теории богоизбраннической концепции расового превосходства родиться не могло», – отмечал Васильев.

Многое из того, что сейчас приписывается «Памяти», вышло из-под пера алчущих сенсаций журналистов. Были и провокаторы – КГБ, в свое время, раскол фронта на полдюжины организаций. Будучи малочисленными, они не представляли какой-либо политической силы, но были спойлерами васильевской «Памяти». Самой известной фигурой стал Константин Смирнов-Осташвили, устроивший погром в ЦДЛ и погибший при загадочных обстоятельствах в тюрьме. Об этих группах и кружках вы узнаете в одной из глав.

Перед тем как начать читать книгу, стоит ознакомиться с исторической справкой о фронте с кратким изложением основных хронологических событиях в истории «Памяти».

Как общественная организация «Память» возникла в Москве в конце 70-х. Первоначально позиционировалось как любительское историко-культурное объединение общественных активистов из городского отделения Общества охраны памятников истории и культуры. Свое название взяла от известного романа-эссе Владимира Чивилихина.

В 1986 году, когда председателем стал Дмитрий Дмитриевич Васильев, «Память» превратилась в организацию, претендующую на роль главного идеолога зарождающегося русского националистического движения. В мае 1987 года активисты общества провели на Манежной площади в Москве один из первых неформальных митингов протеста против «угнетения русского народа», где участники митинга даже добились встречи с тогдашним первым секретарем Московского горкома КПСС Борисом Ельциным, который внимательно их выслушал и обещал учесть их пожелания. Это событие стало прорывом для национально-патриотического движения. Следует отметить, что Ельцин обещания не выполнит.

Рост рядов «Памяти» сопровождался усилением спецслужб. В 1987–1989 годах им удалось расколоть «Память» на несколько групп, общим у которых была только вера в существование всемирного сионо-масонского заговора и название. К началу 90-х годов XX века действовало несколько организаций, носящих это название: Национально-патриотический фронт «Память» Дмитрия Васильева, Национально-патриотический фронт «Память» Николая Филимонова – И. Кварталова, Православный национальный патриотический фронт «Память» Кулакова – Сергея Воротынцева, Русский народно-демократический фронт – Движение «Память» Игоря Сычева, Союз за национально-пропорциональное представительство «Память» Константина Смирнова-Осташвили, Всемирный антисионистский и антимасонский фронт «Память» Валерия Емельянова, Координационный совет патриотического движения «Память» братьев Вячеслава и Евгения Поповых, Русское собрание «Память» Игоря Щеглова.

Кроме того, в 1990 году путем откола от НПФ «Память» Дмитрия Васильева были образованы Республиканская народная партия России будущего депутата Госдумы Николая Лысенко, «Русское национальное единство» Александра Баркашова и Национал-социальный союз Виктора Якушева.

18 января 1990 года в ЦДЛ «Память» Смирнова-Осташвили выступила против членов общества «Апрель» («Писатели в поддержку перестройки»). Тогда был избит литератор Анатолий Курчаткин. Необходимо сказать, что Дмитрий Васильев осудил выходку Осташвили.

После августа 1991 года удалось разоблачить и подавить различные ответвления «Памяти», и фактически они все перестали существовать. Осенью 1992 года НПФ «Память» привлек к себе внимание скандалом в редакции газеты «Московский комсомолец», куда активисты НПФ ворвались с целью «предупредить» руководство издания о возможных последствиях выступлений против «Памяти». Один из организаторов акции Н. Детков был привлечен за это к уголовной ответственности.

В событиях сентября-октября 1993 года официально «Память» участия не принимала, высказав при этом поддержку действиям Бориса Ельцина по роспуску парламента. Это сыграло плохую шутку с ними, так как многие сторонники так и не поняли замысла Дим Димыча. Позиция фронта была такова: пусть будет хоть плохая, но центральная власть, чем большевистская анархия депутатов Дома Советов. Тем не менее в защите Дома Советов приняли участие, разумеется негласно, бойцы «Памяти», там, например, был убит брат Александра Белова (Поткина) – Олег Адамлюк. Подробнее о тех трагических событиях вы узнаете дальше.

В феврале 1994 года НПФ «Память» совместно с центристским блоком политических партий и общественных движений Российским консервативным союзом, движением «Русь державная», Инновационным социологическим центром учредил Движение национального возрождения России, целями которого были объявлены возрождение в России триединства Бога, царя и нации и восстановление основ Российской державы на сословных принципах. Председателем ДНВР стал Дмитрий Васильев.

Прошедший 13–14 декабря 1994 года II всероссийский съезд НПФ «Память» поддержал ввод федеральных войск в Чечню, одновременно осудив телевидение за антинародную, антипатриотическую деятельность. И действительно, именно тогда произошли братания отечественных либералов с чеченскими бандитами, и все это оформилось в преступный интернационал. Сейчас мы продолжаем видеть всходы ростков, посаженных в 90-х.

31 июля 1995 года НПФ «Память» получил регистрацию в Министерстве юстиции как межрегиональная организация и принял участие в выборах во II Государственную думу.

Во время президентских выборов 1996 года фронт поддерживал Бориса Ельцина, рассматривая усиление его позиций как очередной шаг по пути к реставрации в России самодержавия. Дмитрий Васильев был доверенным лицом Ельцина.

Было и множество смелых проектов. Например, в течение 1996–1998 годов НПФ «Память» проводил пикеты с требованием убрать с башен Кремля звезды и вернуть на их место двуглавых орлов.

«Кремль надо освящать. Неделями производить молебны, чтобы всю скверну вычистить. И конечно, надо сбросить с башен эти пентаграммы, эти звезды антихриста по всем учебникам каббалистики. А мавзолей? Капище сатаны с мерзкими отходами. Кладбище от стены надо убирать, там лежат убийцы», – заявлял Дмитрий Васильев.

Каково, а?

Васильева неоднократно хотели убрать еще со времен Советского Союза. Уж очень неуживчивым он был человеком. Обвиняли в сотрудничестве с органами.

«Конечно, меня некоторые величают полковником КГБ. Я всегда обижаюсь: почему не генералом?

Мою мать и жену убили. Это шашни с органами?

Маму медицинским путем убрали. У меня есть доказательства. Спровоцировали инсульт. Появился врач, который никогда не работал в нашей поликлинике, и сам, без вызова, предложил провести обследование. А я был в командировке. Маме выписали то количество лекарств, которое вызвало излом сосудов.

Жену же просто по голове ударили, она восемь дней в квартире пролежала. И ничего, заметьте, не украли, хотя было что. Могут подсунуть всякие версии, сказки, но я знаю, что произошло. Я просто не могу пока многого сказать», – отмечает Васильев.

Воеводе жгли квартиру, подложив термическое вещество. И даже подкарауливали у подъезда с ножом, пытались воткнуть его в горло.

С деятельностью «Памяти» связана еще одна трагедия: убийство друга Васильева известного музыканта Игоря Талькова. Это дело до сих пор не раскрыто и опутано домыслами и разными версиями.

Нельзя не упомянуть об идеологической составляющей фронта и об отношении к так называемым «легитимистам»-монархистам, выступающим за кирилловскую ветвь Дома Романовых. Выступая за установление в стране самодержавного строя, НПФ «Память» отказывает потомкам династии Романовых в праве на российский престол, считая, что нового монарха должен «призвать» сам народ на созванном специально для этого Земском соборе.

Также было резко негативное отношение к национал-социализму, нацизму. На II съезде фронта в декабре 1994 года лидер «Памяти» Дмитрий Васильев осудил не только демократическую, но и национал-социалистическую идеологию как происходящие от идеологии социал-демократической.

«Мы не нацисты и не экстремисты, мы – убежденные сторонники самодержавия, наш идеал – Русь в виде православного царства».

Кроме того, Дмитрий Васильев настаивал на развитии сельского хозяйства, фермерства и работ на земле. Он даже стал первым в стране, зарегистрировавшим сельскохозяйственный кооператив «Теремок».

Смерть воеводы, как и его жизнь, оставила больше вопросов, чем ответов. Как утверждают в его близком окружении, Васильев был специально заражен в конце 80-х годов. Это подтверждает и нынешний председатель Национально-патриотического фронта «Память» Николай Скородумов. Я нашел предполагаемого убийцу Дмитрия Васильева. Об этом вы сможете узнать в книге.

Здесь я постараюсь представить вам первое исследование феномена «Память». Именно так вышло, что тема получилась непростая. И это только мягко говоря. Все-таки мы говорим о патриархе русского фашизма и его паладинах. Груз ответственности лег максимальный.

Отдельно хотел бы поблагодарить людей, без которых книга была бы невозможна:

Владимира Басманова, Александра Белова, Николая Скородумова и Александра Баркашова.

За моральную поддержку благодарю Зину Джиоеву, Сергея Беляка, Дмитрия Демушкина и Сергея Аксенова.

Книга «Черная дюжина. Общество смелых» издается по благословению священника Русской православной церкви, иеромонаха Никона.

Глава 1. Черные рубашки любителей истории

«Память» возникла в конце 70-х – начале 80-х годов на основе Московского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры (ВООПИК), прежде всего молодежного творческого объединения под руководством Э. Дьяконова и общества книголюбов Министерства авиационной промышленности Г. Фрыгина.

В своей книге «Русское сопротивление на войне с антихристом» Олег Платонов пишет: «После смерти Брежнева русское движение входит в новую фазу. Качественно меняется сам тип русского патриота. Привыкший за годы советской власти скрывать свои патриотические убеждения, он перестает бояться высказывать их. Впервые за многие десятилетия русские начинают объединяться, сначала для защиты своих святынь, а затем и против своих внутренних врагов. Начавшись с маленьких ручейков, русское движение постепенно превращается в полноводную реку. Конечно, поживи Андропов больше, он несомненно постарался бы раздавить русское движение. Но его преемник Черненко, продолжая политику Брежнева на умиротворение противостоящих сил, тем самым дал патриотам время организоваться. Именно за эти три года от Андропова до прихода Горбачева русское движение приобретает новое качество, выразившееся в создании патриотической организации «Память».

Именно из этих активистов сложилась группа энтузиастов, назвавших себя «Витязями», составившая будущее ядро объединения «Память». До этого они в течение нескольких лет встречались на субботниках по восстановлению памятников истории и культуры под эгидой ВООПИК. Главной целью группы «Витязи» было достойно отпраздновать 600-летие Куликовской битвы. Идею названия «Витязи» подал скульптор Б. Строганов. Актив группы составили ответственный секретарь МГО ВООПИК Э. Дьяконов (фактический руководитель «Витязей»), сотрудник архитектурной секции МГО ВООПИК Г. Сальников, слушатель Высшей партшколы ЦК КПСС С. К. Смирнов, слесарь завода «Союз» К. Андреев, заместитель директора конструкторского бюро АСУ А. Гладков, постовой милиционер гостиницы «Россия» В. Скрипник и др. Впоследствии именно эти люди составили первый совет «Памяти». Кроме регулярных субботников по восстановлению памятников, члены группы совершали совместные походы и поездки по историческим местам и к православным святыням. Среди членов группы распространялись книги русских философов, историков и мыслителей, самиздатовская литература и журнал «Вече».

Члены группы участвовали также в работе молодежного творческого объединения при МГО ВООПИК, заседавшего на ул. Разина под колокольней Знаменского монастыря. Обсуждение стихов и прозы русских писателей на этих заседаниях часто перерастало в доклады и споры о судьбе России. Духовными наставниками объединения были Н. Рубцов, С. Куняев, Ю. Кузнецов, Д. Жуков, О. Волков. На заседаниях выступали такие ученые, архитекторы, писатели, художники, как И. Кобзев, О. Михайлов, О. Журин, В. Виноградов и др.

«Витязи» принимали активное участие и в работе общества книголюбов, которое совместно с МГО ВООПИК устраивало встречи с патриотически ориентированными деятелями русской культуры. Встречи эти чаще всего проходили в музее им. Н. Островского (в «салоне Зинаиды Волконской»), а также в ДК Метростроя, ДК им. Чкалова, ДК им. Горбунова, ведомственных Домах культуры Минавиапрома, сотрудником которого был Г. И. Фрыгин.

Олег Платонов продолжает: «16 апреля 1980 г. в Центральном лектории Политехнического музея произошло важнейшее патриотическое событие: состоялся торжественный вечер, посвященный 600-летию Куликовской битвы. Зал был переполнен. Люди стояли в проходах. В зале присутствовали практически все, кто впоследствии вошел в Совет и актив объединения «Память». Выступали художники И. Глазунов, И. Комов, писатели В. Чивилихин, Д. Жуков, Ю. Селезнев, поэты Ю. Кузнецов и А. Марков, космонавт В. Севастьянов, музыканты Ю. Дунаев и В. Кобзев. Все они составляли цвет русского патриотического движения того времени. Вечер прошел в духе восторженного единения русских людей. На этом вечере я был с женой. Помню чувство необыкновенного воодушевления, охватившего всех присутствующих. Выступавшим передалась энергия восторга, переполнявшая зал. Выступления были блестящие. Поражала невиданная ранее откровенность, некоторые (Жуков и Кобзев) даже затронули проблему сионизма. Все понимали, что, говоря о событиях 600-летней давности, докладчики подразумевали и современное положение русского народа».

Один из участников Ф. Шипунов рассказывал впоследствии, что, вернувшись с этого вечера, произнес знаменательную фразу: «Вот так бы и нам, как наши предки сбросили татарское иго, нам бы сбросить иго иудейско-масонское».

Вторая половина 1980 и 1981 года проходит под знаком брожения и собирания сил. Вечера и встречи, проводимые бывшими «Витязями», активистами ВООПИК и общества книголюбов, становятся все острее и напряженнее. На них ставятся все более серьезные вопросы. Примерно с 1981 года власти запрещают встречи под колокольней Знаменского монастыря. Однако движение было уже невозможно остановить. Создавалось совершенно новое по качеству патриотическое объединение. Критическая масса была, по-видимому, достигнута 17 июня 1982 года на вечере, посвященном 170-летию Бородинской битвы. Несмотря на то что он состоялся в небольшом зале, его эффект для будущего актива «Памяти» был не меньшим, чем эффект от вечера, посвященного Куликовской битве. В июне-октябре 1983 года прошла целая серия вечеров, на которых выступали Д. Жуков, В. Крупин, С. Куняев и В. Сорокин.

Организуя первые вечера, субботники и походы по историческим местам, будущее патриотическое объединение «Память» не имело названия. Собственно рождение названия «Память» произошло в ноябре 1982 года после вечера-размышления по книге В. Чивилихина «Память». Как сообщает первый председатель совета «Памяти» Г. И. Фрыгин, «стали думать о названии», и он предложил назвать объединение «Память». Это всем понравилось. Более того, на этом же собрании приняли решение просить Чивилихина возглавить общество «Память». Однако в связи с болезнью и смертью писателя это решение не было выполнено.

Первоначально «Память» именовалась любительским объединением. До марта 1982 года его главной площадкой был музей им. Н. Островского («салон Зинаиды Волконской»). Здесь «Память» провела не менее 15 вечеров. Однако на встрече с доктором исторических наук Н. Яковлевым наблюдателям из райкома партии не понравилась его резкая критика агента влияния США директора Института США и Канады Г. Арбатова. Критика эта была восторженно поддержана слушателями. Заседания в этом музее на некоторое время прекратились.

Зато у «Памяти» появилось еще несколько площадок: ДК Метростроя, ДК им. Чкалова и ДК им. Горбунова, а также ряд других культурных учреждений. С осени 1983 года «Память» начинает именоваться патриотическим историко-литературным объединением.

В 1983 году в актив объединения «Память», кроме перечисленных выше, вошли эколог, кандидат геолого-минералогических наук Ф. Шипунов, актриса О. Гобзева, преподаватель режиссуры массовых представлений Н. Детков, заведующая политическо-массовым отделом ДК им. Горбунова В. Мотова, преподаватель английского языка Е. Бехтерева.

В 1983 году совет «Памяти» добился официальной регистрации объединения в отделе культуры райкома партии при Дворце культуры им. Горбунова (ставшем известным под названием «Горбушка»), принадлежащем Заводу им. Хруничева. Официальная регистрация давала возможность проводить вечера «Памяти» в одном из самых известных Дворцов культуры, в зале на 1,5 тысячи мест. Но даже такого большого зала порой не хватало, чтобы вместить всех желающих.

Вечера, субботники, походы «Памяти» приобретают широкий размах. Интересы патриотического объединения охватывают все сферы жизни русского народа. В частности, следует напомнить ряд мероприятий для понимания сторон деятельности ранней «Памяти»: 1 июля 1982 года состоялся вечер памяти художника Константина Васильева, 6 сентября – встреча с председателем Русского клуба писателем Д. Жуковым, 14 октября – встреча с писателем В. Крупиным.

18 ноября прошел вечер размышлений по книге В. Чивилихина «Память». Среди выступающих были А. Кузьмин, В. Чалмаев и др. Книга эта стала настольной для русских патриотов. В ней открывалось величие России, ее героев и подвижников. Публикация книги стала важной вехой в возрождении русского национального сознания, пробудив у десятков тысяч русских людей теплые, благодарные чувства к жизни и деяниям своих героических предков. «Память, – писал Чивилихин, – это ничем не заменимый хлеб насущный, сегодняшний, без коего дети вырастут слабыми незнайками, не способными достойно, мужественно встретить будущее».

24 ноября состоялась встреча с поэтом Г. Серебряковым, широко известным патриотической общественности по стихотворению «Жиды». Разумеется, само слово было закамуфлировано словом «Дрозды»:

Над рябиновым стягом,
Над молчаньем воды
Вновь разбитной ватагой
Закружились дрозды.
Облепили, куражась,
Куст рябиновый весь:
Ненасытная жадность
И завидная спесь…

Такие вечера, весьма знаковые для русской национальной мысли, проходили регулярно.

Вечера «Памяти» будили в сознании многих русских людей теплые, благодарные чувства к жизни и деяниям своих героических предков. «Память» становится одним из важнейших центров пробуждения и развития русского национального сознания. После вечеров «Памяти» русские люди собирались за чаем в своих квартирах, обменивались впечатлениями и редкой литературой. Как ранее в клубе «Родина» и в «Русском клубе», среди членов «Памяти» ходили редкие издания отцов и подвижников церкви, книги по русской философии, антисионизму, «Протоколы сионских мудрецов».

Среди членов «Памяти» зреет понимание еврейского и масонского вопроса в России, многие негодуют по поводу еврейского засилья в СССР. Все больше и больше членов «Памяти» задают вопрос: как противостоять врагам России, и прежде всего сионизму.

«В феврале 1983 года, – продолжает Платонов, – в «Телешовке» провели вечер – день рождения патриарха русской реставрации П. Барановского. Выступали все его ученики и последователи. Докладчики сообщили не только о научных достижениях Барановского, но впервые публично назвали тех, с кем ему приходилось бороться, отстаивая памятники. Назывались имена разрушителей исторической Москвы в конце 20-х – 30-х годах. Кроме известных имен Троцкого, Кагановича, Хрущева, я впервые услышал имена еврейских руководителей НКВД, лично занимавшихся закрытием и уничтожением храмов и монастырей, составлением списков православных священников, «подлежащих ликвидации».

Художник Розов, зачитавший имена преступников, выдержав паузу, сообщил, что все они по настоянию Сталина были казнены как «враги народа» в конце 30-х годов. Последние слова Розова были приняты бурной овацией. Действия Сталина все присутствующие оценивали как справедливое возмездие.

После вечера мы собрались в кабинете ответственного секретаря ВООПИК, и Розов показал нам то, чего не осмелился показать всем присутствующим на вечере, – книгу о строительстве Беломоро-Балтийского канала. Зачитал имена еврейских палачей, замучивших там десятки тысяч русских людей: Френкель Нафтанаил Аронович, Берман Матвей Давидович, Коган и др. Все мы были потрясены услышанным!

Запомнились мне несколько вечеров, так или иначе связанных с масонской темой. Прежде всего, это вечер-встреча в марте 1983 года с доктором исторических наук Н. Яковлевым, впервые в советское время рассказавшим об участии масонов в политической жизни России в начале XX века. Многие из нас знали его книгу «1 августа 1914». Отвечая на многочисленные вопросы, Яковлев поведал нам о том, что не смог написать в книге, – о связи масонов с мировой еврейской закулисой, считающей масонство своим оружием. Яковлев рассказал о видном деятеле еврейской закулисы Пинхусе Моисеевиче Рутенберге, являвшемся одновременно крупным масоном и организатором провокаций против царской власти 9 января 1905 года. Рутенберг стоял за спиной Гапона, призывавшего петербургских рабочих идти к царю. Во время этой встречи еврейские активисты и масоны планировали убийство царя.

На вечере «Русь крылатая» (2 апреля 1983 года) всех поразило сообщение писателя В. Пигалева, доказывавшего, что гибель А. С. Пушкина связана с деятельностью масонов. После встречи Пигалев передал одному из наших активистов ксерокопию книги В. Иванова «Русская интеллигенция и масонство» (Харбин, 1934). В течение недели мы размножили ее и пустили по рукам. В книге Иванова был приведен убедительный исторический материал, позволявший автору сделать вывод, что «история русской интеллигенции за последние 200 лет стала историей масонства». Значительная часть самых известных интеллигентов, оказавших пагубное влияние на судьбу России, принадлежала к этой подрывной организации. Масонство выпестовало в своих ложах почти всех российских революционеров и разрушителей русских устоев. Для нас, членов Общества охраны памятников и «Памяти», из книги Иванова следовал важный практический вывод – о необходимости беспощадного искоренения масонства из русской жизни. Антимасонство так же, как и антисионизм, стали важнейшими составляющими идеологии нашего движения.

Интерес к этой теме среди активистов ВООПИК и «Памяти» был огромен. Кроме перечисленных выше двух вечеров, посвященных масонской теме, только в 1983 году мне известно еще по крайней мере три.

Один из них «Память» провела в ДК им. Чкалова 20 мая. Выступал здесь известный исследователь масонства Владимир Яковлевич Бегун. Чтобы получить его согласие на выступление, активисты «Памяти» организовали его вызов из Минска, где он жил, телеграммой заместителя министра авиационной промышленности. Личность Бегуна вызывала во мне глубокую симпатию, еще больше поражало мужество, с которым он бросал вызов мощным закулисным силам в правящих кругах СССР. Большую часть вечера Бегун рассказывал о главных моментах своей новой, еще не вышедшей в свет, книги «Дети вдовы», раскрывал связь международного сионизма, масонства и «пятой колонны» внутри нашей страны. В одном из ответов на вопрос он намекнул на причастность к масонству умершего в 1982 году члена политбюро М. Суслова, что вызвало замешательство в первых рядах зала, где сидели почетные гости Минавиапрома. Впоследствии я встречал Владимира Яковлевича в узком кругу единомышленников, он рассказывал о непрекращающейся травле, которую вели против него еврейские круги. Внезапная смерть Бегуна в 59 лет вызвала слухи о его убийстве. После его смерти остался незаконченный фундаментальный труд о преступной деятельности мирового масонства.

В июле 1983 года в том же ДК им. Чкалова проходил вечер-встреча с журналистом-международником Владимиром Владимировичем Большаковым, подготовившим ряд трудов о подрывной деятельности сионизма и масонства. На этом вечере один из активистов ВООПИК предложил купить у вдовы собирателя книг о масонстве часть его коллекции. Не дождавшись конца вечера, мы направились к ней. Я не пожалел. Литература по масонской теме в те годы была очень редка. У вдовы я приобрел сочинения Пыпина, Пекарского, Т. Соколовской, значительно пополнившие мои знания о масонстве.

Масонский и еврейский вопрос на вечерах «Памяти» в то время поднимался даже тогда, когда он не касался темы вечера. Помню, сколько вопросов о масонах задавали писателям Д. Жукову и В. Кожинову на вечере памяти поэта Н. Рубцова. Из зала прислали записку с предложением обратиться к правительству «запретить на территории СССР сионистские и масонские организации, квалифицировать их деятельность по статье «измена Родине». Кожинов, прочитавший эту записку, переждав одобрительные аплодисменты, многозначительно вздохнул…» – вспоминает Платонов.

Магнитофонные записи вечеров «Памяти» попадали в самые отдаленные уголки России: записывали их прямо в зрительном зале и затем передавали своим знакомым по всей стране. (Объединение не имело права иметь денежные средства, а их сбор был запрещен. Поэтому вся деятельность «Памяти», которая требовала огромных затрат сил, времени и личных средств, проводилась совершенно бескорыстно как организаторами мероприятий, так и их участниками.) Таким образом, патриотическое движение набирало силу, вселяя в народ веру в свою правоту, в возможность перемен, придавало ему ощущение единения нации, собственной причастности и ответственности за происходящее, а порой и мужество, необходимое для отстаивания своих идеалов.

Почти все вечера «Памяти» сопровождались выступлениями русских певцов, музыкантов, фольклорных ансамблей, известных артистов. Как вспоминают участники, для времени той интеллектуальной советской изоляции это был настоящий прорыв. У многих не хватало слов описать переполняющие их эмоции.

Но не всем пришлась по душе деятельность «Памяти». В своей книге Платонов вспоминает: «В середине 70-х писатель Шевцов издал вторую книгу своей трилогии «Набат». Она пользовалась большой популярностью в патриотических кругах, так как рассматривала вопросы борьбы с сионизмом. Иван Михайлович рассказывал мне, как всполошились в ЦК, узнав о том, что Шевцов написал новую антисемитскую книгу. Издателям «Современника», куда принес свою рукопись Шевцов, предложили рассыпать набор. Однако издатели Ю. Прокушев и В. Сорокин проявили принципиальность и гражданское мужество, и книга дошла до читателя.

Смелый поступок издателей не прошел безнаказанным. Ю. Прокушев и В. Сорокин лишились постов. Чтобы не привлекать внимания к книге, проеврейская критика решила не поднимать шума, промолчать. Лишь французская газета «Монд» статьей эмигранта Л. Плюща оповестила своих читателей, что «известный антисемит» Шевцов издал в СССР новый антиеврейский роман «Набат».

Несмотря на противодействие, Шевцов продолжал работать над третьей книгой «Набата» «Остров дьявола». Как он мне сам рассказывал, «я решил показать тактику и методы сионистов по захвату власти в разных странах, их неотвратимое шествие к заветной цели – мировому господству еврейства. Я хотел предупредить общественность о смертельной опасности сионизма, о его подрывной деятельности в СССР, готовящей ликвидацию советской власти и установление на всем пространстве России иудо-масонской диктатуры антифашистского толка».

Среди наиболее значительных мероприятий «Памяти», которые повлияли на принятие государственных решений, была постоянная работа по отмене постановления ЦК КПСС о переброске северных рек на юг для орошения земель казахстанских и других засушливых земель в связи с якобы понижающимся уровнем Каспия. Осуществление этого проекта грозило затоплением и полным уничтожением Русского Севера. Ученые – докт. мат. н. С. Лемешев, канд. геол. – мин. н., эколог Ф. Шипунов, канд. геол. – мин. н. С. Чернышов, канд. т. н., специалист по подземным сооружениям докт. т. н. Е. Пашкин, канд. геол. – мин. н. С. Жуков, докт. геол. – мин. н. Е. Подольский, доктор искусствоведения Брюсова – выступали на вечерах «Памяти», при участии организаторов объединения написали десятки писем в Президиум ЦК, обращений и статей, опровергавших научную обоснованность проекта, требуя немедленной его отмены. В результате осуществление проекта было отложено, а после провала докторской диссертации его вдохновителя («Память» устроила своеобразную демонстрацию протеста, названную сторонниками проекта «десантом», явившись на заседание научного совета в полном составе) проект был окончательно отменен.

«Память» активно способствовала проведению антиалкогольной кампании. На вечере «Трезвые мысли в трезвом кругу» выступили академик Ф. Углов, академик, Герой Социалистического Труда Елизаров, доктор социологии Г. Литвинова, ученый из Новосибирска канд. т. н. Жданов. Приводились ужасающие цифры потерь генофонда русского народа, экономического ущерба, причиненного хозяйству страны в результате злоупотребления алкоголем. Зачитывались полные горя и страданий письма, поступившие в «Память», с мольбами о помощи и требованием к властям способствовать переходу к трезвому образу жизни. 17 мая 1985 года ЦК КПСС принял постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма». В нем большое значение придавалось организации досуга молодежи, развитию спорта и туризма, предусматривалось дополнительное финансирование для этих целей. Однако в нем была и строка, предписывающая «к 1988 году полностью прекратить выпуск плодово-ягодных вин», а в отношении производства водки и ликеро-водочных изделий «предусмотреть ежегодное сокращение». В результате, осознанно или нет, вводимые правительством меры доводились до абсурда и приняли столь уродливые формы, что по указанию местных ретивых партийных руководителей на огромных территориях были уничтожены тысячи гектаров виноградников, причем не пожалели даже самые лучшие, уникальные сорта. И хотя антиалкогольная программа, проводимая сверху, полностью провалилась, повсеместно стали организовываться добровольные общественные клубы трезвости, которые сыграли свою большую роль, а в «Память» продолжали поступать письма с благодарностью от людей, которым антиалкогольная программа помогла обрести себя и вернуться к трезвому образу жизни.

Все мероприятия «Памяти» проходили под пристальным вниманием властей. Аудиторию вечеров составляли самые разнообразные слои общества – от рабочих и конструкторов Завода им. Хруничева до сотрудников аппарата ЦК, правоохранительных органов, генералитета, духовенства, представителей всех профессий и всех рангов, коммунистов и беспартийных. Проведение каждого мероприятия не только было связано со всевозможными техническими сложностями, но, самое главное, оно каждый раз было под угрозой запрета на это проведение в самую последнюю минуту. А что означала отмена мероприятия, если его участники приезжали в столицу за свой счет иногда за тысячу километров. Или, например, из деревни под Устюгом, откуда по весне из-за разлива только на вертолете можно было добраться до Вологды, а потом уже в Москву…

Так добирался на вечер «Русская гармонь» лучший гармонист Русского Севера Н. В. Угрюмов, а именно этот вечер отменяли несколько раз, требуя убрать из названия слово «русская». И это все потому, что гармонь для России была не просто национальным музыкальным инструментом, а символом единения, а значит, и мощным оружием, которого так боялись враги русского народа (что, впрочем, подметил еще замечательный русский поэт А. Твардовский).

Фоном всех вечеров «Памяти», какой бы общественный накал они ни несли, всегда были художественные выступления, фольклорные ансамбли, известные артисты (М. Ножкин, О. Гобзева, певица Т. Синицына). Деятельность патриотического историко-литературного объединения «Память» вспоминается многими его участниками как самый яркий период их жизни, когда благодаря небывалому подъему патриотических чувств в народе, его единению и поддержке можно было не только открыто высказывать свое отношение к происходящему, но и с очевидностью влиять на принятие важных для всего народа решений.

В конце 1984 года из-за болезни Г. Фрыгина председателем совета объединения «Память» становится преподаватель английского языка Е. Бехтерева. Ее пребывание на этом посту было недолгим. Стремительный водоворот событий, в который была ввергнута Россия, требовал от «Памяти» новых, более решительных действий.

В середине 80-х деятельность «Памяти» выходит на качественно новый этап развития, который был связан с именем Д. Васильева. Деятельность этого человека сыграла большую роль в дальнейшей истории движения.

Васильев впервые пришел в «Память» в 1984 году. В частности, его выставка фоторабот «Образы России» демонстрировалась в фойе ДК им. Горбунова 30 ноября 1984 года во время вечера, посвященного Ф. Тютчеву «…В Россию можно только верить!».

В то время Васильев объявлял себя беспартийным большевиком, а содержание его речей носило преимущественно национал-большевистский характер.

На вопрос об идейной эволюции, приведшей его в «Память», отвечал каламбуром: «Я всегда был в памяти, дело в том, что никогда не являлся кандидатом в дурдом, поэтому память всегда была со мной». Став членом «Памяти», Дмитрий Дмитриевич обнаружил, что «во фронт внедрено много стукачей, провокаторов. Более того, увидел, что этот организм специально создан для дискредитации движения. Пришлось потратить много сил для возрождения и очищения «Памяти».

Дмитрий Васильев вспоминал: «Когда я пришел в «Память», то буквально ошалел, потому что я понял, что это какая-то сомнительная контора, которая создана специально для того, чтобы как бы высвечивать весь патриотический срез. И, как ни странно, не ошибся в своих прогнозах! Тогда у меня была масса друзей еще из прошлого России, что называется, работавшие еще в бывшей русской жандармерии, уже старики глубокие. Они давали мне остаточные знания по всяким таким специальным вопросам… разведки, там, и прочее.

И вот, с этой точки зрения, я имел свое отношение к текущим событиям, а заодно имел и тех людей, которые могли дать мне правильный совет. Я пришел, там ребята из ГРУ были, я пришел к ним и говорю, что вот так и так, у меня сложилось вот такое мнение… Они сказали, что ты должен, кровь из носу, быть в этой организации, потому что иначе будет дискредитировано понятие национального возрождения. Это последний шаг, который евреи делают для того, чтобы все это дискредитировать. В это я как-то тоже не очень поверил, подумав, ну не до такого же все доходит механизма, что буквально все планируется, все регламентируется…

Оказалось, все это, действительно, так, потому что в эту организацию было собрано огромное количество провокаторов. Это все было сделано по приказу тогдашнего 1-го секретаря МГК КПСС Гришина, и задача была одна: собрать всех воедино, в один кулак и прихлопнуть!

И вот я, попав в эту организацию и поняв ее назначение, стал людей убеждать и говорить, кого я видел более или менее приличными: «Не обольщайтесь и не открывайте особо рты, – вокруг вас огромное количество провокаторов, которые призваны для того, чтобы идею превратить в бульварное изложение всех наших взглядов и затем, просто, на уровне разговоров кухни коммунальной квартиры: бей жидов, спасай Россию, все это дело прикрыть». Надо сказать, что нашлась часть достойных людей, думающих, которая меня поддержала. И, двигаясь поэтапно, после ряда других руководителей, я в конце концов возглавил организацию.

Я, естественно, начал организацию чистить. Мне удалось это сделать, чем я вызвал гнев спецслужб, потому что у них сорвался план. Я им не дал повода для ареста ни себя, ни других людей, тщательно оберегал все, что зарождалось. И надо было срочно разворачивать мощную огласку среди людей, потому что иначе мы бы погибли. И я это понимал – мы были совсем одни, и мы бы погибли».

4 октября 1985 года «Память», прославившаяся к тому времени распространением доклада В. Жданова и Ф. Углова об алкоголизации России, провела вечер «Москва, как много в этом звуке…», ознаменовавшийся открытым скандалом. Рассказ об архитектурных утратах Москвы при советской власти, начатый Дмитрием Васильевым (это было его первое публичное запомнившееся выступление) и геологом Евгением Пашкиным, плавно перешел в нападки на чиновников Главного архитектурного управления Москвы, носящих нерусские фамилии.

Поэт Андрей Чернов, протестовавший против подобного рода выступлений, был выдворен дружинниками «Памяти» из зала и сброшен с лестницы. Эту дату «Память» Васильева отмечает теперь как дату рождения НПФ «Память».

Местью сионистов за откровения этого вечера, по мнению «памятников», стало нападение 25 октября 1985 года на председателя правления «Памяти» Бехтереву. Ее подобрали на улице жестоко избитой, с пробитой головой, после чего она стала инвалидом (пропаганда пыталась объяснить это преступление инцидентом на почве ревности).

В конце 1985 года председателем совета «Памяти» был избран К. Андреев, а Д. Васильев стал секретарем и фактическим руководителем объединения. («…Не может не удивлять, – писал А. Черкизов в «Советской России» 18 июня 1988 года, – поведение коммуниста, председателя московской «Памяти» Кима Андреева, который принял роль услужливого адъютанта при демагоге и авантюристе Васильеве…») После этого часть старых руководителей «Памяти» выходит из организации и образует новые объединения – сначала «Поиск», затем «Русь» (Э. Н. Дьяконов и др.).

8 декабря 1985 года на вечере «Борьба двух миров» Васильев выступил с политической речью. Обвинив сионистов в террористическом акте против Е. Бехтеревой, он впервые прочитал со сцены и прокомментировал выдержки из «Протоколов сионских мудрецов».

Необходимо отметь, что Васильеву организаторы не были рады. Вот как сам он вспоминает те события: «Тогда мы стали проводить второй вечер «Москва, как много в этом звуке…», он опять был провален, т. е. делали все, чтобы зал был пустой.

Тогда я вижу, что мы распространяем 1500 билетов, а приходит 300 человек. Это странно! Я решил взять подготовку вечера в свои руки, дав провокаторам меньшее количество билетов, пометив ряды, на которых должны сидеть их люди. А я еще лишних билетов напечатал, несколько сотен… Когда зал был заполнен официально (остальные люди стояли в проходах, балконы были забиты, сидели на ступенях), то эти ряды оказались пустыми. Тогда мне все стало ясно. Мы попросили людей рассесться на свободные места, и, таким образом, зал был битком забит.

Кстати, когда я вынес вопрос моего выступления на совет, то совет меня не поддержал весь целиком, поддержали только отдельные личности, они до сих пор со мной идут в едином строю, а остальные сказали, что еще рано. Я им ответил: «Не рано! Еще Сергей Александрович, великий князь, написал, что уже поздно, и через три дня погиб от бомбы, которая была в него брошена, поэтому уже тогда было поздно, а сегодня нельзя говорить о том, что рано, надо делать!» Я еще предварительно кое по каким людям прошелся, нашим известным. Все испугались… Я им сказал: «Давайте, вы начинайте, а мы вас поддержим». Никто не захотел. Ну, я вижу, что ничего нет, никого нет, а время терять нельзя, все, – надо!

И вот, меня благословил за сценой покойный ныне отец Дионисий, я выхожу на сцену, даю материал, материал, материал… Все знают, что я буду читать «Протоколы»… Я дохожу до места, где мне надо читать, и не могу! Что-то происходит, какая-то волна идет из зала, вот, боюсь и все… Потому, что понимаю, жизнь моя коренным образом изменится… Надо учесть, что к тому времени у меня уже убили и жену, и мать, за мою позицию и за те дела, которые я делал, потому что в конце концов ничего тайным быть не может, рано или поздно что-то вскрывается, и они начинают мстить… Там еще был целый ряд причин, по которым хотели мне отомстить…

Тем не менее, когда я подхожу к тому месту, где надо читать «Протоколы сионских мудрецов», вот тут затычка… И тут ни с того, ни с сего включается в зале свет, на балконе с левой от меня стороны, в углу вдруг во весь рост встает отец Дионисий и размашистым крестом меня трижды крестит! И вот, даже на кассете при записи существует такой момент этой паузы.

И когда он меня окрестил, то пелена какая-то с меня спала, и я уж тут начал… Надо было видеть, как после этого вечера полторы тысячи человек, которые орали: «Браво! Браво!» Я услышал в зале слабый старческий голосочек: «Бра-аво! Бра-аво!» Я обратил внимание на пожилую женщину. И потом, после выступления она подошла ко мне. Ее вели под руки каких-то два молодых человека. Это оказалась бывшая фрейлина Озерова, племянница Нилуса, который и издал «Протоколы сионских мудрецов». Жила она в страшной бедности, но всю свою жизнь она потратила на изучение этого вопроса в Библиотеке им. Ленина. Блестяще владея французским языком, она переводила редчайшие книги по масонству и сионизму. Она-то и передала мне некоторые книги, которые усилили мои знания. Потом вскоре она умерла… Но тогда она сказала мне, что наконец-то дождалась того часа, как и было предсказано, что некий человек должен будет обнажить эту правду, и с этого коренным образом перевернется строй России. Я, естественно, не приписывал себе этого, но мне было приятно, потому что что-то, видимо, какой-то след я в этой истории оставил, что-то я сделал, что-то я всколыхнул…»

Под руководством Васильева и Андреева «Память» приобретает черты политической организации. Талантливый оратор Д. Васильев ездит со своими выступлениями по стране. В 1986 году помимо «Борьбы двух миров» распространяется магнитофонная запись вечеров «Памяти»: «Энергию мнений – в энергию действий» (16 марта 1986 года, ДК ОКСа), «Москва, как много в этом звуке»… (21 мая 1986 года, ДК «Динамо») и др.

«Надо было закреплять успех, надо было двигаться… Я увидел, что ничего страшного не произошло, остался жив, все нормально. И вот тут мы двинулись в атаку и провели 17 вечеров, на которых зачитали почти все «Протоколы», все записали на кассеты и, используя метод Хомейни, который в свое время сидел в Париже и там готовил свой приход к власти в Иране, посылая туда самолеты с кассетами, где были записаны его речи. То же самое и мы стали делать: мы записывали вечера на кассеты и рассылали их по всей стране. Мы продавали все, что у нас было, лишь бы купить чистые кассеты для размножения. Они тогда по тем ценам 8 рублей стоили. Мы брали блоки этих кассет, писали и рассылали по всей стране.

Это тоже дало свой всплеск, потому что народ сразу стал как-то немного шевелиться, стал понимать первопричины. Но, к несчастью, враг это тоже понимал, опережая народ на несколько шагов, девальвируя и нейтрализуя то, что делали мы. Но, тем не менее, мы продолжали свою деятельность», – отмечал Васильев.

На вечере в ДК «Динамо» 21 мая 1986 года Д. Васильев прочитал со сцены «Обращение патриотического объединения «Память» к русскому народу, ко всем народам нашей великой державы» – первый программный манифест «Памяти».

27 декабря 1986 года «Память» выступала в ДК «Октябрь» в Риге, где Д. Васильев зачитал еще один манифест «Новогоднее обращение патриотического объединения «Память». Для понимания позиций Васильева привожу документ без купюр:

«Новогоднее обращение к братьям и сестрам Латвии, ко всем народам Отчизны» о необходимости введения жесткого контроля за деятельностью руководящих работников патриотического объединения «Память».

В канун нового 1987 года патриотическое объединение «Память» вновь обращается к вашему сердцу, к вашему разуму, к вашему мужеству!

В эти минуты, часы, дни в стране обостряется революционная ситуация. Во всех звеньях государственного аппарата так называемые «бюрократы», прикрываясь лозунгами и словоблудием, пытаются заглушить голос правды, ошельмовать гласность, свернуть народ с истинного пути демократических Перемен, намеченных XXVII съездом КПСС.

В этой критической ситуации для нашего Отечества патриотическое объединение «Память» считает своим священным долгом еще раз вполне определенно и прямо назвать врагов перестройки своими именами. Широкая общественность должна знать, что под столь привычным ярлыком «бюрократа» многие десятилетия скрывается зловещий лик агента международного сионизма и масонства, выполняющего свою программу по захвату всемирной власти…

Только вдумайтесь в это, и вам станет ясна вся трагедия нашей долгой преступной бездеятельности перед столь грозным противником!

Как же действовать в создавшейся обстановке тем, кто многие годы был лишь пешкой в тайной игре посвященных?

Считайте, что в эти секунды мы приближаемся к великой истине.

Мы узнаем реального врага и его тайные планы! Но каков он, враг? Как распознать его звероподобный лик, часто скрытый за маской лояльности и доброжелательности? Назовем один из способов. Принуждайте к открытому общественному испытанию всех, кто претендует повелевать и быть глашатаем различных идей и нововведений.

Мы говорим, что народ и партия едины. Следовательно, народ, по праву большинства, и должен диктовать свой выбор вождей. Ибо народ всегда прав.

Именно широкое общественное мнение обязано применить жесткий контроль за деятельностью работников любого ранга, сбросив с них одежды непогрешимости, барства и чванства. Если государственный работник не вождь, не любимец народа – он не вправе руководить.

Такой первый общественный бой заурядности, прикрытой должностями и званиями, уже дан в Ленинграде ветеранами войны. Ветераны пошли в атаку на внутреннего врага! Они разбили в диспуте двух докторов наук, выявив их враждебную народу сущность. Старики-герои, стянув незажившие раны войны, пошли в атаку, потому что остальные трусят, боясь потерять мнимое благополучие. Потому что здоровые парни часами простаивают в очередях за водкой, показывая свое гражданское слабоумие на радость врагу!

Знайте! Враг тот, кто, брызжа слюной, доказывает, что история нашего государства для всех началась только с 17-го года, и сбрасывает со счетов многовековой исторический опыт нашего народа!

Враг тот, кто вопит об антисемитизме, славянофильстве, шовинизме, как только речь заходит о национальной культуре, истории, исконных традициях и обычаях народа!

Враг тот, кто злорадно стравливает верующих с неверующими, народ одной нации с другой, сея между ними рознь и подозрительность.

Враг тот, кто, используя интернационализм, протаскивает в образ жизни каждого народа, каждой нации космополитический бред и отбросы западной «культуры».

Только презирающие народ могут кормить такой гнилой идеологией! Враг тот, кто, кичась учеными званиями, навязывает народу антиприродные и античеловеческие теории и проекты, считая, что только он, специалист, знает, что есть истина, а что – ложь.

Враг тот, кто отрицает наличие сионизма и масонства в нашей стране, считая их подрывную деятельность досужей выдумкой.

Итак, теперь мы знаем истину! И вместо жалобщиков мы становимся борцами! Вспомним наших героических предков, и все колебания и сомнения в бою станут постыдными, недостойными звания человека!

Обретем единство под флагом нашей памяти! Пусть подвиги наших пращуров, заветы величайших умов Отечества, будут верным ориентиром в нашей бескомпромиссной борьбе! Кто бы ты ни был – академик или рабочий, генерал или крестьянин – Родина требует от тебя быть прежде всего ее патриотом и гражданином! В противном случае все твои дела бесплодны и вредны.

Наш лозунг в Перестройке: «Вышвырнем посредственность из всех звеньев управления государством!»

Кончайте работу со следствиями! Начнем сражение с главной причиной! Причина эта – сионизм в нашем Отечестве, в нашем доме! Свергайте сионистов и их прислужников со всех занимаемых ими постов!»

Воинственная риторика Дмитрия Васильева была обусловлена тем фактом, что «Память» перешла в наступление. По его мнению, насыщение знаниями, безусловно, полезно, но пора создавать и мощную структуру, которая смогла бы противостоять историческим вызовам. В том числе и так называемой «перестройке».

Известность «Памяти» выходит далеко за пределы Москвы. Еще в 1985 году патриотическое крыло трезвеннического движения в Новосибирском Академгородке создало добровольное общество «Трезвость» (ДОТ). В начале 1986 года ДОТ преобразуется в историко-патриотическое объединение «Память» (И. Николаев, И. Богащенко, Ю. Мерзляков, В. Жданов, Б. Гаврилко, А. Казанцев и др.).

Новосибирское ИПО «Память» объявило о своем существовании 16 февраля 1986 года на праздновании 800-летия «Слова о полку Игореве». 13 марта 1986 года ИПО «Память» было официально зарегистрировано как любительское объединение по интересам при Доме культуры «Академия» (на основании положения 1985 года о любительских объединениях).

В 1986 году на вечерах «Памяти» подвергается критике проект переброски стока северных рек на юг, в результате чего должна была произойти гибель тысяч русских деревень и памятников культуры. На вечере «Красота Русского Севера» в ДК им. Горбунова, на вечере в Центральном доме художника русские патриоты разоблачали виновников чудовищного проекта «переброски рек».

В 1986–1987 годах «Память» приняла активное участие в обсуждении проекта монумента Победы на Поклонной горе, выступая против официального проекта памятника и за проект «номер 206», автором которого был Вячеслав Михайлович Клыков.

В 1986 году сложилось отделение «Памяти» в Ленинграде (художники Н. Ширяев и Н. Жербин, майор внутренних войск В. Ежов, Н. Лысенко, В. Антонов, Ю. Риверов, Р. Гамадеев и др.).

Тогда же в Свердловске образовалось историко-культурное объединение «Отечество» (Ю. Липатников, Б. и М. Пинаевы, И. Чариков).

В начале 1987 года образуется отделение московской «Памяти» в Риге. В 1987 году в Челябинске по инициативе местного поэта Г. Суздалева возникает патриотическое объединение «Родина», в Магнитогорске – «Встречное движение» во главе с Валерием Тимофеевым, в Тюмени – «Отечество» А. Репетова и А. Зверева, в Тобольске – еще одно «Отечество», в Иркутске – патриотическое объединение «Верность» А. Турика и А. Панова.

Но Дмитрий Дмитриевич не спешит бросаться на политическую передовую. Нужно отделять зерна от плевел.

«Когда мы вначале как рванули вперед, – вспоминает Васильев, – подумав, что силы пойдут, появятся какие-то лидеры, и мы займемся своими делами. Рванули, а за нами никого, ни сбоку, ни сзади, – что же делать? Я же вижу, что боковым фланговым ударом враг начинает меня окружать и, замкнув кольцо, может нас уничтожить. Вот тут-то я и остановился, отошел назад и дал возможность пролететь вперед всем политическим лидерам и партиям. Чтобы посмотреть, а кто пролетит, а что получится из того, что мы сделали! И мы увидели: куча платных вождярок, наймитов, провокаторов…

Скажите пожалуйста, можно ли назвать здоровыми людей, которые создают христианско-демократические партии? Я что, должен ходить на партийные собрания или в церковь? Или какие-то сектанты, которые сегодня в изобилии, говорят нам о нравственных принципах жизни и зовут нас к каким-то небывалым высотам… Разве можно назвать государство или нацию здоровой тогда, когда в ней появляются сто монархических партий?! Это – тоже аномалия! – Партия может быть одна. Но монархия не бывает партийной, она бывает только православной!

И возникает вопрос, и мне его часто задают:

– А кто же будет царь? Неужто вы метите в цари?

На что я отвечаю:

– Подобного рода вопросы вы мне не смеете задавать только по одной простой причине, что, задавая такой вопрос, вы даже не представляете, о чем вы меня спрашиваете. Потому что если бы вы знали, что такое «царь», то никогда не задали мне вопрос, буду ли я царем! Ибо на Руси никогда царь не выбирался, а он всегда призывался. Но что такое «царь призывался»? Это тоже надо разобрать… Вот чем занимается «Память»!»

Видя опасность нарастающего влияния «Памяти», «прорабы перестройки» во главе с Александром Яковлевым начали открытую травлю общества патриотов. Многих руководителей объединения выгнали с работы, партийных исключили из партии. По указке Яковлева начиная со статьи Е. Лосото «В беспамятстве», опубликованной в «Комсомольской правде», в советской прессе начинается клеветническая кампания против «Памяти». Ее подхватывает русофобская, сионистская печать на Западе. Европарламент принял обращение к руководству СССР с требованием запретить деятельность общества «Память». Единственным членом Европарламента, проголосовавшим против этого обращения, был вождь французских патриотов Жан-Мари Лепен. Так деятельность «Памяти» приобрела международный резонанс.

Таким образом, из кружка по интересам «Память» становится организацией политической и переименовывается во фронт. «Любители истории» один за другим начинают надевать черные рубашки. Видя опасность пробуждения русского национального самосознания, руководство КГБ по заданию тогдашнего главного партийного идеолога и «прораба перестройки» А. Н. Яковлева стало готовить разгром «Памяти» путем ареста двухсот самых активных ее деятелей. Чтобы не допустить этого, 6 мая 1987 года на Манежной площади «Память» провела первую в СССР политическую демонстрацию. По понятным причинам она была несанкционированной. Ее участники потребовали встречи с Горбачевым или Ельциным. Горбачев такой встречи испугался, а Борис Николаевич Ельцин, в то время руководитель Московского горкома КПСС, согласился и встретился с участниками выступления в Мраморном зале Моссовета. Но мы забежали вперед. Сейчас необходимо обратиться к фигуре самого воеводы – Дмитрия Дмитриевича.

Глава 2. Дмитрий Васильев. Воевода

Дмитрий Дмитриевич родился 30 мая 1945 года в городе Вятка (в то время носившем название Киров), потому как его мать, Татьяна Дмитриевна, во время войны была эвакуирована из Москвы. Она работала заведующей детским комбинатом одного из «почтовых ящиков». Был такой 47-й «почтовый ящик».

В этой связи сам Дмитрий Дмитриевич вспоминал ее рассказ, как происходила эта эвакуация. Когда состав, груженный детьми, выдвинули на пути, начался налет немецкой авиации. И все руководство, включая родителей этих детей, побежали в убежище. На путях остался состав, осталась мама Васильева, которая бегала от вагона к вагону и молила Бога, чтобы Он спас детей. И, странное дело, знали, видимо, что бомбили, ведь это был «почтовый ящик», бомбы довольно точно ложились, а вот в вагоны летели только осколки. Самая большая жертва была, когда его сестра упала с верхней полки вагона в ведро с водой. Все остальное обошлось. Мама, таким образом, всех спасла, как считал Дмитрий Дмитриевич, обращаясь к Богу. И благополучно они выехали в Вятку, где она и продолжала работать. Там она познакомилась с будущим отцом Васильева.

Его настоящее имя Дмитрий Федорович Бурцев. Бурцевы происходят от древнего русского рода князей Мещерских. Его дед по линии матери – Дмитрий Тараторенков, казачий атаман станицы Романовской под Царицином – был поднят большевиками на штыки.

От Советов же пострадала и вся родня по отцовской линии. В некоторых интервью Васильев утверждает, что он дворянин. Известный певец и член «Памяти» Игорь Тальков во время одного из вечеров называл Васильева боярином, васильевские адъютанты именовали его превосходительством, в одной из газетных заметок промелькнуло сообщение, что Васильев является претендентом на престол…

В 1946 году началось возвращение из эвакуации. Мать Васильева с детским садом вернулась домой, и с этого времени они уже постоянно проживали в Москве, по адресу, где позднее будет находиться штаб «Памяти»: ул. Валовая, дом номер 32, кв. 4. Это была бывшая квартира очень известного старинного русского рода Курбатовых. Полковник Курбатов охранял верхние подступы к Москве. В районе Пятницкой улицы есть Маратовский переулок, а раньше он был Курбатовский. И до сих пор там сохранилось их домовладение, только оно изуродовано за советский период и переустроено. Потом эта семья немного подразорилась. Их отец был сподвижником доктора Боткина, которого потом расстреляли вместе с царской семьей. Известный очень был хирург, терапевт. Знаменитая Боткинская больница названа в его честь. И воспитал огромную семью: это и Наталья Ивановна Курбатова, и Христина Ивановна Курбатова.

Наталья Ивановна Курбатова окончила Строгановское императорское училище, была великолепной художницей, давала маленькому Диме уроки живописи. Христина Ивановна Курбатова была классной дамой гимназии, в совершенстве владела тремя языками, великолепно знала словесность, историю, географию и занималась Диминым воспитанием. Дмитрий Иванович Курбатов – строитель Новоспасского моста, первого, открытого в СССР. Он же потом и пострадал. Его спас Бонч-Бруевич, который бывал в квартире на Валовой, как и Стасова. Были они не как друзья, а как ценители таланта Дмитрия Ивановича Курбатова. Они его и спасли практически от репрессий.

В этой же квартире жил Николай Павлович Анциферов – дядя Коля, как его ласково называл Васильев. Автор книг «Душа Петербурга», «Из жизни городов» и других, 27 лет отсидевший в концлагерях за происхождение, за свою позицию. Именно он привил Дмитрию Дмитриевичу любовь к русской литературе.

«Мне в жизни повезло, – рассказывал Дмитрий Дмитриевич, – меня воспитывали Курбатовы, очень известный дворянский род. Они, очевидно, знали историю моего происхождения, дали мне прекрасное образование, поэтому я получил больше, чем человек, окончивший, скажем, три советских вуза. Меня учили чести, вере, любви к Родине…»

Так что Курбатовы сыграли большую роль в становлении Дмитрия Дмитриевича Васильева как будущего патриарха русского фашизма. Среди их родственников были такие известные фамилии, как Богдановы, Беры, Кипарисовы. Они не принимали советскую власть, но и не уехали из России. Да и сам домовладелец Черенков (он его и построил) тоже не уезжал. Заканчивал свой век управдомом, живя во втором номере этого же дома, и там же умер, хотя почти вся родня уехала. Позднее к Васильеву в организацию пришел внук того самого Черенкова.

Когда Христина Ивановна умирала, она сказала Васильеву: «Как бы я хотела, чтобы вся эта квартира принадлежала тебе!» Сам он вспоминает, что тогда не придал значения этим словам, потому как в тот момент в квартире проживало 30 человек, а сама она занимала всего одну комнату. Большую комнату перегородили пополам: 10 метров – ей, 10 – Наталье Ивановне. А все остальные Курбатовы разъехались.

Впоследствии слова ее сбылись – Дмитрий Дмитриевич стал единственным владельцем квартиры на Валовой, где располагался и штаб фронта, и редакция газеты, и даже радиостанция «Отечество, память и ты».

Бабушка Анна Григорьевна Самсонова тоже была интересным человеком. В своей крестьянской семье она была тринадцатой. Воспитывалась в приюте купца и театрального деятеля Бахрушина, получила там образование, профессию портнихи. После этого Анна Григорьевна работала у помещика Храповицкого в имении. Как отмечает Васильев, сам помещик никогда в России не жил, он, в основном, жил в Англии, известный масон, а здесь у него был управляющий – немец Герли. И вот его бабушка была экономкой в этом поместье. Оттуда она пошла на курсы, против чего Герли страшно возражал, потому что это были модные тогда революционные курсы. В 1919 году она вступила в партию. Как-то у нее партия с верой в Бога сочеталась. Все там было достаточно сложно.

Она, в основном, работала по беспризорникам в Наркомпросе. Рассказывала, как, спасая Кащенко, ездила с Крупской в Горки, видела Ленина уже обезумевшим. И была страшно удивлена, как его там охраняют. Никакой свободы у него не было. У Крупской три раза мандат проверяли, у нее три раза мандат проверяли. Но все-таки она спасла Кащенко.

Анна Григорьевна была спартанских правил. Воспитанная немцами, она была очень бережливой, экономной и строгой.

«Мы два раза в неделю по постным дням ели черный хлеб с луком и постным маслом и больше ничего не ели. А здесь у нас была печь (во всех комнатах сохранились, а в этой не сохранилась, только угол остался; это сделано было для увеличения жилой площади, в этой комнате нас жило восемь человек, и поэтому, чтобы как-то лишние квадратные метры освободить, пришлось ее разобрать, о чем я сейчас, конечно, жалею), – и вот ее натопишь, а бабушка все окна и форточки откроет… У нас считалось нормальной температурой в комнате где-то 13–14 градусов. И я бабушке предельно благодарен за это, потому что я обожаю холод, а жары у нас хоть отбавляй. Я не боюсь холода, поэтому, когда все ходят и жмутся, я, наоборот, радуюсь и бодро себя чувствую», – вспоминает Васильев.

«Так вот, бабушка была, надо сказать, образованная, и она тоже мне много давала с точки зрения суровых пониманий жизни. Хотя я не видел у нее какого-то политического давления партийного, как у многих других, хотя она была жертвенна по-своему. Скажем, будучи уже пенсионеркой союзного значения и получая по тем временам достаточно большую пенсию – 120 рублей, она отправляла через дипмиссию средства в фонд Вьетнама… Где-то она заблуждалась, я ее не разубеждал, потому что спорить было бесполезно. А уважал я ее за скромную жизнь, за то, что она как-то транспонировала в своем понятии партии несколько иначе – это помогать людям. Я помню бесконечную череду пьяных, которых она на улице поднимала замерзающих и клала в нашей прихожей спать на сундуки. Тут соседи в ужас приходили, а пьяница оставлял записку: «Спасибо за гостеприимство. У меня, к сожалению, денег нет, но все, что есть, я оставляю». И оставлял 20 копеек, 10 копеек. А она потом их даже искала, чтобы эти деньги вернуть.

Вот такая у меня была бабуля. Она учила меня любить людей, помогать им. И видимо, на свою голову выучила, потому что это стало целью моей жизни. А в наше время лютых джунглей это – мучение и страдание, потому что делать людям добро, оказывается, – это ужасно тяжело, и я думал, что от этого ты должен испытывать радость, но ничего, кроме душевной боли, не испытываешь. Но, приученный своей бабулей, я отказаться от этого уже не могу».

Мама у Дмитрия Дмитриевича была точно таких же правил. Работая воспитательницей в детском саду, она все тащила из дома в сад, когда все тащили наоборот: из сада домой. Чувство долга у нее было очень высоко развито, чему она и учила маленького Диму.

В школе у будущего лидера «Памяти» обучение не заладилось, что объяснялось конечно же идейными мотивами. «…Повязали мне у памятника вождю хомут на шею, – вспоминал Васильев, – но почти всегда эту удавку я носил в кармане и получал двойки и нелюбовь учителей».

После получения аттестата Васильев учился в школе-студии МХАТ, по окончании которой его призвали в армию. В армии начал службу в десанте, затем служил танкистом, затем полтора года в театре. Был зачислен в комсомол, и об этом вспоминает с досадой и негодованием: «В комсомол меня записали в армии. Я служил в Венгрии на передовых рубежах Отечества, как же можно не быть комсомольцем? Моего согласия не спрашивали. Забирали, негодяи, по две копейки с солдатской зарплаты».

Вернувшись со службы, Васильев понял, что «не сможет играть ни сталеваров, ни секретарей обкомов», что от этих ролей «ему тошно». «На меня, – вспоминал он, – возлагал большие надежды Борис Ливанов, но он вскоре умер. Во МХАТ пришел Ефремов. Начался вульгарный бытовизм, и мне не захотелось. Я никогда не любил начальников над собой, всегда выбирал, где их поменьше».

Так актером он не стал, хотя в 1984 году снялся в роли очень уважаемого им государственного деятеля Петра Аркадьевича Столыпина в фильме С. А. Герасимова «Лев Толстой».

Тем не менее театральное искусство, точнее, театральная эстетика позднее проявится в Национально-патриотическом фронте «Память». Н. Ларин в помещенной в журнале «Столица» статье отметил: «Эстетика в «Памяти» необыкновенно важна. Их программа – это ведь на самом деле не какая-то там политическая стратегия, тактика, не унылые, чисто европейские рассуждения. Нет – это белые стихи, некая песнь в прозе, и еще один штрих, дополняющий общую картину… В этом преимущество «Памяти» – законченная художественность, своя эстетика…»

Итак, судьба у Васильева складывалась как у любого советского человека: школа, пионеры, то, что там заставляли делать из-под палки. Получилось так, что Дмитрий Васильев всегда внутренне боролся с системой и ненавидел коммунистическую закостенелую подчиненность, где нужно было лебезить, вилять хвостом перед всеми и делать не то, что ты хочешь. Он много поменял профессий, чтобы найти такую, которая давала бы хоть относительную свободу и хлеб. Работал и культпросветработником, и журналистом (в то время у него было около семидесяти публикаций, персональные выставки, лауреатское звание). В результате Дмитрий Васильев освоил десяток профессий, которыми неплохо владел, и если любой из них посвятил бы оставшуюся жизнь, то стал бы не худшим специалистом. Но все дело в том, что ему всегда скучно заниматься чем-нибудь одним.

«У меня так натура устроена, мне нужна всегда смена деятельности, иначе я начинаю коснеть, унывать… Мне все это претит… Я по жизни импульсивный человек…» – признавался Васильев.

Все это, особенно служба в армии, привело к тому, что Дмитрий Дмитриевич перестал понимать, что происходит со страной: транспаранты, лозунги, великие обещания, а народ жил все хуже и хуже при относительном внешнем, казалось бы, благополучии, каких-то праздниках, сокрытых красными тряпицами, скудными иллюминированными лампочками Ильича. Все это приводило в уныние, потому что весь этот праздник был праздником, пока был энтузиазм, пока все верили: «Ну, завтра будет лучше!» Но если еще в первые годы после войны был какой-то пафос, то потом все превратилось в дежурное действо, как бы исподлобья, по привычке. Все эти демонстрации и прочее носили образ какого-то унылого искусственного театрального действия не очень талантливых режиссеров.

«И я стал копаться… и полез в историю. Ввиду того что мы по молодости лет не очень отдаем себе отчет в том, что люди нам делают добро, закладывая в нас бесценные знания прошлого, а мы их как-то вольно используем, то я, может быть, не отдавал себе полного отчета в деятельности Курбатовых, которые вкладывали в меня любовь к России, истории, к ее прошлому, к царю. И это все, видимо, откладывалось у меня как багаж в подсознании, а когда пришел момент, что это надо осознать, т. е. найти какую-то базу, чем-то нужно подкрепиться, вдруг это все стало из меня выплывать», – вспоминал Дмитрий Дмитриевич.

В то время Васильев полностью ушел в чтение – это была в основном классика. Но после встреч с различными людьми к нему начали попадать уникальные книги о прошлом России. Тогда он познакомился с трудами А. Нечволодова, великого русского историка, И. Забелина, Д. Иловайского. Об этом никто не знал, никто не помнил. Когда он все это прочитал (в том числе и Карамзина, и Соловьева), то что-то стало его настораживать в чтении и заставляло усомниться. А вот когда к нему попал Державин, то вдруг его захлестнула волна эмоций, и Васильев стал думать: а что это, почему это меня заставляет волноваться.

И вот тогда уже в поисках причин, приведших нашу страну к этим необратимым последствиям коммунистической деспотии, Васильев стал через этих историков по отрывочным данным изучать специально такие понятия, как масоны и сионизм, которые часто у них встречались. Стал искать специальную литературу, потому что ему важно было это понять.

И вот тогда перед ним стали открываться ужасные страницы истории, он увидел причину трагедии государства, народа, гибели царя. Васильев пришел в ужас от того, насколько лицемерны и трусливы люди, потому что не хотят узнать причину своего существования в истории и культуре, в геополитике и мире.

«Меня, – вспоминает Дмитрий Васильев, – это стало волновать. И я, естественно, стал накапливать потенциал знаний, понимая, что ни в каком институте меня этому не научат. Я в свое время поступал во ВГИК, но меня хватило только на одну сдачу экзамена режиссеру Таланкину, который сидел за столом, ел пирог и, задавая вопросы, оплевывал меня… Хам такой, надменный, распоясавшийся… Мне говорят: «А вы знаете, кто такой Таланкин?» Я говорю: «Знаю, – человек, который снял фильм о гомосексуалисте Чайковском»…

– Ка-ак?!

– Да, более мерзкого фильма я в своей жизни не видал, мерзкого и скучного.

– А зачем же вы идете в мастерскую?..

– Я иду не в мастерскую, я иду в институт, а уж к кому я тут попаду, я не знаю, может, я и не пойду в этот институт, кто знает.

И я срезался тогда с Таланкиным на экзамене. Я ему сказал: «Да, вы сняли фильм о великом гомосексуалисте Чайковском, но армянскому радио задали как-то вопрос: «Правда ли, что Чайковский был гомосексуалистом?» Армянское радио подумало и ответило: «Правда, но мы любим его не только за это». Поэтому Чайковский для меня интересен, прежде всего, гениальной музыкой, а рыться в его белье, его личной жизни я не собираюсь и не хочу, потому что это – личное дело Чайковского, и вторгаться в область, мне неизвестную, грязными руками я не хочу, потому что это – грязь. И почему вы здесь, люди искусства, поднимаете подобного рода вопросы…»

– Но это же вы подняли!..

– Я поднял вопрос, что фильм – так себе. А значит, это интересовало автора, потому что, если бы его музыка интересовала, он снял бы фильм о прекрасном, великолепном, гениальном композиторе Чайковском», – рассказывал Дмитрий Васильев.

Естественно, дорога туда ему уже была заказана, и Васильев продолжил дальше углубляться в знания, которые были тогда в большом дефиците. Дмитрий Дмитриевич становится страстным собирателем книг и старается везде, где только можно, зарабатывать и подрабатывать, чтобы покупать уникальные книги. Кроме того, Христина Ивановна Курбатова давала очень много литературы, которая пополняла его багаж знаний.

И так постепенно, работая, мотаясь по стране, встречаясь с людьми, он стал приходить к своим политическим убеждениям уже более плотно и занялся откровенной «антисоветчиной». Овладев искусством фотографирования, которому его с семи лет учил Константин Николаевич Песковецкий, стал публиковать фотографии. Это была и работа, и увлечение. А потом уже это стало орудием, потому что Васильев переснимал редкие книги, которые он после распечатывал и рассылал по всей стране. В Советском Союзе ксероксов не было, все было под жестким контролем милиции, поэтому фототиражирование было единственным способом распространения такой информации.

«Я сидел в этой коммунальной квартире, в ванной, печатал антисоветские книги, а сверху клал фотографии соседских детишек в детском саду. Халтурка вроде… Безобидно все… И, видимо, стукачи так и писали, что занимается, мол, фотографией, детей снимает, халтурит… Потому что иногда спрашивали, не занимаюсь ли я каким-либо промыслом незаконным…» – вспоминал первый антисоветский опыт Васильев.

Тогда у него появились запрещенные «Протоколы сионских мудрецов» и «Тайные силы масонства» Селянинова. Кроме того, Васильев познакомился с великолепным специалистом по вопросам сионизма Шмаковым, с Бутуми, со многими идеологами сионизма и стал понимать, что против этого нужно бороться.

Судьба свела Васильева с известным художником Ильей Глазуновым, у которого Дмитрий Дмитриевич работал помощником и секретарем. Пути их разошлись после того, как прославленный Глазунов, живой классик, отказался защитить Васильева во время разноса, устроенного в кабинете тогдашнего руководителя Центрального телевидения С. Лапина по поводу фильма об И. Глазунове, к работе над которым Васильев имел отношение и некоторые уникальные кадры которого вызвали раздражение властей.

По словам Васильева, Глазунов в процессе словесной экзекуции (Дмитрия Дмитриевича обвиняли в том, что он является «главарем молодежных террористических групп и махровым националистом») выглядел эдаким «непотопляемым авианосцем» и молчал даже тогда, когда получил от Васильева прошедшую через весь длинный казенный стол записочку, текст которой состоял из единственного, но емкого слова «Иуда!». После этого, как отмечали некоторые журналисты, «ни о какой душевности в отношениях двух патриотов России и речи быть не могло», а попросту говоря, Васильев несколько раз публично заявил, что многие работы Глазунова суть переведенные на холст и увеличенные фотографии и слайды самого Васильева. Следует добавить, что ни одно из этих заявлений Глазуновым публично опровергнуто не было.

В 1970-х годах, когда по стране стали создаваться различные патриотические объединения и появилось общество «Память», они стали устраивать вечера на различные темы.

«Я еще об этом не знал, но когда узнал, подумал, что неплохо иметь структуру, которая дала бы возможность политического взрыва, чтобы определить, прежде всего, противника, чтобы знать, с кем драться, потому что нас все время уводили в разные стороны…»

На одном из вечеров в 1985 году Васильев решает обнародовать «Программу тайного врага нашего государства», то есть «Протоколы сионских мудрецов», и выносит это на совет.

До этого, с 1979 года, в «Памяти» шла изнурительная работа. Дмитрий Васильев вступал в многочисленные баталии, пытаясь убедить и доказать свою точку зрения.

Первый вечер в 1985 году состоялся в ДК им. Горбунова, который был провален провокаторами. По этой причине Васильев не стал выступать. Тогда было принято решение проводить второй вечер «Москва, как много в этом звуке…». Он опять был провален, то есть делали все, чтобы зал был пустой.

Получилось так, что распространялось 1500 билетов, а приходило всего 300 человек. Это странно! И Васильев решил взять подготовку вечера в свои руки, дав провокаторам меньшее количество билетов, пометив ряды, на которых должны сидеть их люди. А еще и лишних билетов было напечатано несколько сотен… Когда зал был заполнен официально (остальные люди стояли в проходах, балконы были забиты, сидели на ступенях), то эти ряды оказались пустыми. Тогда все стало ясно. Пришедшим было предложено сесть на свободные места, и, таким образом, зал был битком забит.

Стоит добавить, что когда Дмитрий Васильев вынес вопрос выступления на совет, то весь совет его не поддержал, поддержали только отдельные участники. Но они впоследствии останутся с ним на долгие годы, а остальные сказали, что еще рано. Васильев им ответил: «Не рано! Еще Сергей Александрович, великий князь, написал, что уже поздно, и через три дня погиб от бомбы, которая была в него брошена, поэтому уже тогда было поздно, а сегодня нельзя говорить о том, что рано, надо делать!»

«Я еще предварительно кое по каким людям прошелся, нашим известным. Все испугались… Я им сказал: «Давайте, вы начинайте, а мы вас поддержим». Никто не захотел. Ну, я вижу, что ничего нет, никого нет, а время терять нельзя, все, – надо!»

«Память», по его словам, была до поры до времени «скромной нафталиновой организацией, которая посвящала себя доброму делу восстановления различных памятников старины. Пока мы с лопатами, ломами и носилками занимались восстановлением одного памятника, двадцать других в это время разрушалось. В один прекрасный день нам это надоело. Возникла необходимость понять, что же такое происходит в нашей стране…».

На 17-м вечере он сказал: «Господа, вы все превратились в информативных потребленцев. Вы все только жаждете знаний, чтобы вам все время давали что-то жарененькое. А давать отдачу, то есть как бы выражать сопротивление своей внутренней зрелостью, – на это вы не способны! Так вот, идите и созревайте! А когда поймете, что враг уже в ваших квартирах, и надо вооружаться и изгонять его оттуда, тогда, наверно, и буду нужен я. А пока мы с политической арены уйдем, мы свое дело сделали, и будем заниматься другим, подготовкой второго этапа к осуществлению победы того нашего дела, ради которого мы все живем и этому делу служим».

«Мы отчетливо сознаем, что в мире существуют две силы и обе сражаются за идею монархии в мире. Это, с одной стороны, – сила зла дьявольского начала с идеей посажения царя иудейского на мировой престол, это делают наши враги сионисты, и мы, – православные люди, с другой, которые отстаиваем идею православной монархии в России, то есть утверждение самодержавного царя… И наши интересы оказываются тождественны, только с разным содержанием. И как написано в одном из протоколов сионских мудрецов, единственно правильная форма правления в мире – это самодержавная монархия, а пока гои, бараны, будут драться за идеи равноправия, мира, труда, мая и пр., мы в этот момент будем занимать посты, занимать места и сферу влияния, для того, чтобы потом поработить этих гоев».

Понимая это, руководствуясь словами генерала Драгомирова, который говорил, что, пока не будет офицерского корпуса, не будет армии, Васильев стал этот корпус воспитывать. Это то, чем стала заниматься «Память». Не просто лишь выражением каких-то эмоциональных всплесков несогласия с политическим курсом… Было понимание, что все это – блеф! И в первом документе «Памяти» первой строкой четко было сказано: «Перестройка – это блеф! Затем начнется перестрелка…» С легкой руки «Памяти» это пошло, укоренилось, и все стали это чуть ли не в анекдот превращать: сначала перестройка, затем перестрелка. И Васильев четко доказал в своих документах, что и как будет. Это можно проанализировать, читая документы «Памяти» прошлых лет и тексты его выступлений. Он рассказывал все, что их ждет, но народ его не услышал. Это был глас вопиющего в пустыне, и поэтому что же было так стараться, – Васильев понял, что надо потратить свои силы на воспитание офицерского корпуса. И это ему удавалось. Потому что не было ни одной такой организации в стране, где люди вырастают с детского возраста до зрелых бойцов. Это тоже говорит о многом.

«Но и другое разочарование меня постигло: то, что, к несчастью, нация наша заражена настолько, что мы, практически, занимаемся вопросами нейрохирургии, потому что мы мозговую ткань очищаем от той заразы, которая там оседает, и при этом надо сохранить мозговые клетки, их не поранить, чтобы человек начал мыслить.

Более того, мы еще атлетической работой занимаемся. Ввиду того что вся нация стоит на голове, а мы стоим на ногах, то мы, естественно, ей непонятны. Мы чужаки для нее! Хотя, в общем-то, живем в одном обществе… Но, к несчастью, она видит нас вверх ногами, – вот и все! Поэтому мы решили заняться и атлетической работой, – ставить ее на ноги! Это – тоже довольно сложная работа, потому что люди ведут себя как «ванька-встанька»: их на ноги, – они на голову, их на ноги, – они на голову… Потому что их вестибулярный аппарат приспособился к такому хождению. Тем не менее и это мы делаем, то есть очищаем людское сознание и «переворачиваем» людей с головы на ноги».

Взгляды Дмитрия Дмитриевича в те годы сочетали в себе вещи, многим казавшиеся плохо совместимыми. Журналисты Г. Алимов и Г. Лынев, весной 1987 года посетившие квартиру Д. Васильева, оставили следующее ее описание: «Квартира, где происходил наш разговор, напоминала музей. По стенам иконы, картины, старые фотографии, включая царских особ и Столыпина – да-да, того самого, оставившего о себе память «галстуками»-виселицами. На столе том В. И. Ленина, раскрытый там, где напечатано письмо о необходимости строже наказывать бюрократов. От гнева против бюрократов-коммунистов в комнате, кажется, сгущался воздух…»

Но разумнее всего бы было предоставить слово самому воеводе о его видении русской национальной идеологии в ее исторической перспективе:

«Но здесь вы можете задать вопрос, что как же так, вы называете себя фашистом и т. д. – Безусловно, я – фашист! И я с гордостью произношу это слово, потому что я не могу равнять свое знание с разумением невежд, если таковое у них присутствует. И подчинять воле невежд истину, которая утверждена не мною, а Богом, я не имею никакого права. Если я начинаю ниспровергать то, что является Божественным Началом, то, значит, я начинаю ниспровергать Бога и встаю на голову! Таким образом, я причисляю себя к невеждам. Но если я все-таки среди невежд стараюсь нести этот свет знания и понимания проблемы, то я – боец, я – воин и я стремлюсь к тому, чтобы меня поняли другие. В этом и заключается мой подвиг! А «фацио» – связка, единство, пучок. Как быть православному человеку не фашистом?! – Странно! Мы соединены в мощный кулак, фашину вокруг Бога, Его наместника на земле, – царя, поэтому я и монархист. Бог, Царь, Нация – это и есть то триединство, которое дает основу моему фашистскому мировоззрению. Почему? – Потому что я не шовинист, я не превозношу никакую нацию и себя не превозношу над всеми, но, как фашист, я говорю: «Бог, Царь, Нация!» Потому что мы едины, я и мои соратники, во имя Бога и Царя! Нация крепкой может быть, только объединившись вокруг Бога и Царя! Но если я соединен вокруг Бога и царя, то я уже не могу быть человеком, делающим плохие дела. Значит, уже нарицательное понятие фашизма в данном случае должно отсутствовать. А ведь нарицательное понятие фашизма дал Димитров на процессе по поводу поджога Рейхстага в 1931 году в Германии. Вот тогда желтопрессники уцепились за это слово, потому что понимали, что в нем заложено понятие «единство». А им-то единства не нужно, у них принцип – «разделяй и властвуй». И надо было любыми путями дискредитировать слово «фашизм»… Представителями фашизма были Петр Аркадьевич Столыпин, Хомяков, Аксаков и даже Александр Невский… Ничего здесь страшного нет, потому что это были верные Богу и царю люди, Отечеству своему служившие, преданные… Надо было это слово дискредитировать…

И вот его подмешивают к понятию «национал-социализм», развязав войну… Причем война-то в Германии развязана не немцами, она развязана евреями, и, как сказал художник Глазунов… Я у него недавно брал интервью, мы с ним давно дружим уже, но по некоторым причинам разошлись на одном из этапов в свое время, но это – жизнь, в жизни бывает все. Но мы, тем не менее, поддерживаем с ним отношения. И вот недавно он нашей газете дал интервью, в котором прозвучало хорошее определение, что история – это не борьба классов, а борьба рас и религий. И я, пожалуй, с ним согласен, потому что он дал очень точное определение тем мировым процессам, которые сегодня происходят в мире. Действительно, все войны возникают как следствие борьбы рас и религий, ибо есть на Земле одна раса – иудейская, если можно назвать ее расой, будем говорить, один народ – это иудейский, в религии которого, единственного в мире, сказано о том, что этот народ богоизбранный. Отсюда у них и следует теория расового превосходства, которая через масонство была привнесена в Третий рейх и стала там культивироваться. Для чего? – Для того, чтобы столкнуть Германию и Россию.

Вот эта концепция теории богоизбранничества и расового превосходства, привнесенная в Германию на крыльях масонства, воплотившаяся в национал-социалистической партии, и привела мир к трагедии, превратив это противостояние в борьбу рас, здесь можно сказать, внутрирасовую борьбу, и религий. Почему? – Потому что, если говорить о Германии и России, – это внутрирасовая и внутрирелигиозная война, так как Германия при Гитлере была атеистическим государством, а атеизм – это дьявольская религия. Она противостояла Христианской православной религии в том внутреннем содержании, в котором пребывала нация, скрытно, а открыто опять была внутри идеологической партийной распри – атеизм враждовал с атеизмом! И над всем этим стояла одна религия – иудейская, которая всем этим процессом руководила! Эйхман был еврей по национальности, Гейдрих, Шахт и многие другие, они же были евреями…

Поэтому знание всего этого дало основу для выработки нашей позиции. И, когда меня называют фашистом, я всегда могу объяснить свою точку зрения».

Жизненные же позиции Дмитрия Дмитриевича не были догматичными, больше того, слово не расходилось с делом.

«Господь своим верным сынам посылает еще более страшное испытание: Он их не лелеет и холит, Он бросает их в пекло, чтобы проверить праведность их деяний и слов. Вот это и есть «Память», то, чем она занимается. А спросите у этих обездоленных, сколько осиротевших душ они подтянули к себе и дали им счастье жизни, с одной стороны, а с другой – уверенность в будущем дне? Да ни одной! Они только ходят перед телекамерами, подарки раздают, откупаются от своего долга. А я помню завет своей бабушки. Она мне говорила:

– Дима, ты обязан взять на воспитание из детского дома двух детей.

Я ей всегда говорил:

– Бабуль, я еще молодой и хочу пожить и как-то немного погулять…

– Гулять? Собака гуляла и хвост потеряла, – отвечала она, – а ты обязан исполнить долг свой и прежде, чем иметь своих детей, ты приголубь осиротевших, – это сложнее, тогда своих не будешь баловать…

И как наговорила мне… Маму медицинским путем убрали. У меня есть доказательства. Спровоцировали инсульт. Появился врач, который никогда не работал в нашей поликлинике, и сам, без вызова предложил обследование. А я был в командировке. Маме выписали то количество лекарств, которое вызвало излом сосудов. Жена у меня с двумя детьми была… Она погибла, ее убили… Просто по голове ударили, она восемь дней в квартире пролежала, и ничего, заметьте, не украли, хотя было что. Я воспитал сына и дочь, они теперь уже свои семьи имеют… Но сколько у меня таких обездоленных сейчас, этих детей, выброшенных судьбой на улицу… Потому что или родители должны добывать корм с утра до вечера, работая и оставляя их одних, или же пьют и занимаются преступлениями, и они опять оказываются выброшенными на улицу. И вот, я все это подбираю и превращаю в нормальных бойцов, патриотов, граждан своего Отечества и делаю то, что должно делать государство».

Ну а в середине 80-х Васильев любил ссылаться на Ленина. Обычно цитата из трудов Ильича становилась отправной точкой, основой, на которую нанизывались высказывания, к упомянутой цитате имевшие не всегда прямое отношение. В своих речах Васильев сам себя именовал «беспартийный большевик-ленинец». Это тоже стало некой загадкой для людей – как фашист Васильев называет себя беспартийным большевиком? Но тут все просто, красная ширма лишь камуфлировала деятельность Васильева и его организации до того момента, когда отпала необходимость. Курс, взятый Горбачевым на перестройку, был встречен с оптимизмом, так как «Память» являлась непримиримым и последовательным врагом советской власти.

В 1988 году произошел такой интересный эпизод – вызов Васильева в КГБ в связи со слухами (распространившимися накануне 1000-летия крещения Руси, подхваченными и прессой, публиковавшей интервью с различными чинами из МВД, заявлявшими, что органы «сделают все от них зависящее…») о предстоящих еврейских погромах. 28 мая на черной «Волге» Васильева отвезли на Кузнецкий Мост. «Там, – рассказывал он, – начинают расспрашивать: «Как вы себя чувствуете?» Я говорю: «Я что, в поликлинику попал?» Они смеются. Начинают дифирамбы петь: «Вот, вы такой-сякой, делаете такое полезное дело, мы вас так уважаем». Потом вдруг дают какую-то бумагу: «Подпишите протокольчик». А в бумаге написано: «Вы предупреждаетесь о том, что занимаетесь антиобщественной деятельностью», а ниже все строчки пустые. Я говорю: «Вы ничего не перепутали? Сейчас ведь не 37-й год? И вообще я должен вас предупредить, что если я не выйду отсюда через час, то через пару часов здесь на улице будут стоять полторы тысячи человек».

К слову сказать, во всех своих интервью Дмитрий Васильев всячески открещивается от обвинений в антисемитизме. В антисемитизме, считает Васильев, «обвинять надо и самого Маркса и Ленина». При всем этом Васильев считает себя «крутым антисионистом», а социализм и коммунизм – «сектантством иудаизма». «Я не выступаю против еврейской культуры, всего народа. Я против тех, кто губит Россию, – говорил он. – Сюда я причисляю и сволочей русских, которые предали и продали Родину. Они должны в первую очередь получить по морде. Недаром говорят: бей своих, чтобы чужие боялись». Главный же враг, по мнению Дмитрия Дмитриевича, это интернационализм, «являющийся прибежищем политических шлюх».

Тогда же к Васильеву (и это фиксировалось на видеопленку) приходили старые и молодые евреи, желавшие принести себя первыми в жертву во имя еврейского народа. Дмитрий Дмитриевич наставлял их: «Ребята, неужели вам в двадцатом веке не стыдно в такой дремучей темноте жить? Возвращайтесь в Малаховку и передайте своим евреям, чтоб они не валяли дурака, что чиркнутая спичка может вызвать большой пожар»… «Они, – рассказывал Васильев, – ушли успокоенные, даже какие-то просветленные».

С телевидением отношения у Дмитрия Дмитриевича были натянутые. Однажды на вопрос о том, какие программы ТВ он предпочитает, Васильев ответил, что смотрит только выпуски новостей. Остальные же программы получили такую оценку: «Мерзость, именуемую телевидением, спокойно смотреть нельзя, это метастазы, они могут проникнуть в мозг, а я стараюсь держать его стерильным… Я не дурак, не сумасшедший, не плебей. Думаю, в Риме просто отсекли бы голову тем, кто осмелился бы показать то, что демонстрируется по нашему телевидению… Из этого ящика какой-то ужас льется – примитив, похабень, порнография, издевательство над человеческими чувствами…»

Вероятно, по аналогии с одеянием чернецов офицеры «Памяти» одеты обычно в черные мундиры с погонами, причем погоны васильевского мундира поразительно напоминали погоны генерала царской армии. Любовь к полувоенной атрибутике сочетается у Дмитрия Васильева с многочисленными высказываниями о «вооруженном миролюбии» «Памяти» (его лозунги – «За оружие берется только слабый», «Союз веры, оружия и любви – это наша общая победа!». «…Пусть это прозвучит нескромно, я считаю себя сильным и умным. Поэтому стараюсь убивать словом и разумом. Вот если попрут с оружием…»), о том, что «Национально-патриотический фронт в юбках ходить не собирается», и о неприязни к тем его членам, у которых «кулаки чешутся».

Эйфория вокруг его имени не отучает от осторожности. В январе 1991 года в квартире Васильева вспыхнул пожар от подложенного, по его словам, в отсутствие хозяев пиротехнического устройства. Жертв не было, злоумышленников поймать не удалось. Мельком упоминал Васильев и о покушении на него («…меня подкарауливали у подъезда с ножом, пытались воткнуть в горло. Уголовщина?») и заявлял, что эти «сложности» начались после известного вызова в КГБ и предупреждения об «антиобщественном образе жизни», что было сделано по указанию тогдашнего члена политбюро Александра Яковлева, «чудовищного русофоба, купившего себе биографию».

«Мы живем, – говорил Васильев о себе и соратниках своих – за колючей проволокой в оккупированной зоне, и я не собираюсь раздеваться перед захватчиками…»

Глава 3. «Память» идет к Ельцину. Из обороны в наступление

Встреча Васильева с представителями КГБ в 1987 году не была случайна. Уже тогда, на слишком уж яркую, эпатажную для рядового советского обывателя «Память» было обращено внимание аппарата коммунистической партии. И принято решение о ее ликвидации. По замыслу комитетчиков, для разгрома организации было необходимо арестовать самого Дим Димыча и основной костяк – более двухсот человек.

Единственным выходом для «Памяти» было обозначить себя первой. Не ждать, пока гаечные ключи комитета начнут затягивать относительную политическую свободу, которая появилась с началом перестройки, потому как на площади выйти с лозунгами чисто националистическими или монархическими было просто невозможно. Никто бы не позволил. Потому нынешние хроникеры из «Мемориала» и «Совы» ошибаются – не под этими лозунгами выводил людей Васильев. Лозунги были выбраны в поддержку перестройки, естественно, тактически. Но что самое важное, запретить демонстрацию, открыто осуждающую врагов перестройки и поддерживающую курс Михаила Горбачева, никто не посмел. Кроме того, шел жаркий спор о строительстве монумента Победы на Поклонной горе, против чего активно выступала «Память».

Идеологическая мотивация «Памяти» того времени отображена в воззвании к русскому народу, к патриотам всех стран и наций:

«Несколько лет назад мир снова с надеждой взглянул на Россию. В ней ожили силы добра. Блеснул луч разума, озарив темные углы. Блеснул и… угас? Запад кричит об этом то «ура!», то «караул!». В самой стране все средства массовой информации, как обезумевшие, захлебываются от пустословия, не раскрывая сути проблем.

Что же у нас происходит на самом деле? Истинную обстановку в стране можно раскрыть одной фразой: «Подемократничали и хватит!» Разумные и здоровые силы нашего общества, не успев еще воспрянуть, вновь оказались втоптанными в грязь. Этот блеф с перестройкой продолжаться дальше не может. Мир должен знать всю правду.

В нашей стране еще очевидней в эти дни становится деятельность врагов, окопавшихся во всех звеньях партии – руководящей силе СССР. Темные элементы в ней, спекулируя партийными лозунгами и партийной фразой, практически ведут борьбу с коренным населением страны, уничтожают национальный лик народов. Они реанимируют троцкизм, чтобы дискредитировать социализм, чтобы посеять в государстве хаос, чтобы открыть шлюзы западному капиталу и западной идеологии.

«Память» открыто заявила об этом. И что получила в ответ? Клевету. Угрозы. И расправу, какую вряд ли могли замыслить доброжелатели, соотечественники. Ведь «Память» (за три года ее деятельности это стало фактом) представляет и выражает волю общественного мнения в стране. А кто смеет выступать против своего же народа? Только те, кто далек от него, кто давно уже не знает и не в состоянии понять его душу. Это они же сейчас внушают всем, что нет в государстве никаких темных сил, нет никакого заговора. Нет? Тогда пусть всем ответят:

Кто на протяжении 70 лет разжигает в стране политический террор? Кто уничтожает и подавляет всякое инакомыслие? Кто разнузданно попирает Конституцию и Закон?

Кто осквернил нашу историю и культуру? Кто разрушил огромное количество памятников мировой славы, принадлежащих русскому народу и другим народам? Кто довел до состояния крайнего запустения и уничтожения наши исторические святыни: церкви, храмы, монастыри, погосты, могилы национальных героев нашего Отечества?

Нам заявляют, что партийной печати надо верить! Но как можно верить даже трижды партийной, если она лжет! И в этом убедились еще сотни тысяч в стране, читая статьи о патриотическом объединении «Память».

Нас пытаются обвинить в политической оппозиции. Мы категорически протестуем против такой постановки вопроса. Но мы открыто сегодня заявляем себя политической оппозицией всем темным силам в партии и государстве.

Мы оппозиция всем, кто пытается изменить делу перестройки, кто за жирный кусок пирога готов распять родную мать.

Настало время предстать перед судом совести. Народы в опасности! Сегодня, сейчас, в эти мгновения для них решается извечный вопрос: «Быть или не быть?», и не только термоядерная война несет им катастрофу. Мы требуем создания народного трибунала по расследованию деятельности всех узурпаторов власти, обманувших доверие народа, нанесших непоправимый ущерб нашему государству за 70 лет его существования! Хватит все сваливать на ошибки! Их результат – миллионы человеческих жизней, моря и реки крови! В уголовном праве за убийство человека приговаривают к высшей мере. Четыре десятилетия прошло со дня Нюрнбергского процесса, но до сих пор бывших нацистских преступников вылавливают и предают справедливому возмездию. Почему же за политические «ошибки», связанные с человеческими жертвами, не привлекают к уголовной ответственности, а спокойно провожают на пенсию?

Хватит лицемерия и обмана, хватит парадных выступлений! Хватит политической позы и демагогической болтовни! Мы видим, что еще многие в народе до сих пор пребывают в спячке, благодушии или в полной растерянности, не понимая истинных причин, не видя реального врага, не готовясь для борьбы с ним. Куликовская битва, Бородинское сражение уже дышит в лицо. Международный сионизм и масонство открыли забрало и пошли в открытую атаку на последние оставшиеся островки духовности, национального самосознания. Три года назад «Память» начала бить в колокол тревоги!

Мы неоднократно требовали нашего юридического признания для консолидации всех патриотических сил в поддержку нового политического курса партии. Нами посланы в центральные органы партии и правительства 28 телеграмм по несколько машинописных страниц каждая. И все они остались без ответа. Наши предложения и разработки для создания: национальных парков в Коломенском и у Плещеева озера; зон исторического традиционного землепользования в отстающих сельскохозяйственных районах, возрождающих жизнь деревень, в несколько раз повышающих урожайность сельскохозяйственных культур; разнопрофильных кооперативов «Память»; информационного бюллетеня «Память» – все эти предложения игнорируются.

До сих пор «Памяти» не предоставляют слово в открытой дискуссии в массовых средствах информации… Не говорит ли все это о том, что «Памяти» в своих «измышлениях» попала в самую точку проблемы и обнажила противника, реально существующего в нашей стране? Тогда становится понятно, почему «Память» не допускают к открытой полемике. Почему идеологический аппарат, возглавляемый членом Политбюро Яковлевым, стремится разделаться с патриотическим объединением. Ведь патриоты «Памяти» высказали тов. Яковлеву недоверие за его русофобские взгляды, выраженные в достопамятной статье «Против антиисторизма» («Литературная газета» № 46 от 15 ноября 1972 г.); взгляды, не изменившиеся до сих пор: пресса, радио, телевидение проповедуют космополитизм, идолопоклонство перед Западом, исключая основы национального и народного.

Мы обвиняем тов. Яковлева в преследовании «Памяти» за критику. Мы требуем гласности в обсуждении поднимаемых нами проблем, решающих судьбы страны.

Мы обращаемся к Вам, соотечественники, друзья, чтобы Вы своей коллективной волей заставили тех, кто оседлал партию и партийную прессу, подчиниться требованиям большинства:

Прекратить репрессии, клевету и запреты на «Память»!

Обнародовать все письма, пришедшие в газеты, на радио и телевидение, в защиту «Памяти»!

Дать официальный статус патриотическому объединению «Память»!

Предоставить трибуну «Памяти» на Центральном телевидении!

Требовать издания независимой газеты «Память», имеющей свои непоколебимые принципы, невзирая на лица. Тезис о том, что у нас нет зон вне критики, существует только на бумаге.

Мы обращаемся ко всем патриотам в Комитете государственной безопасности, Министерстве внутренних дел, армии: «Требуйте открытой встречи с руководителями «Памяти»! Ведь может прийти день, когда враг (он может быть на любом посту) даст вам приказ уничтожать патриотические силы страны, назвав их шовинистами, черносотенцами, антисемитами и антисоветчиками. И вы снова прольете невинную кровь? Поймите, что это именно враг делает сейчас все, чтобы вновь натравить брата на брата. Чтобы свои же соотечественники унижали и избивали себе подобных. Знайте! Вас первых пошлют на расправу с народом. Вы первые станете орудием в руках темной силы! И ни «приказ», ни «незнание» не будут вам оправданием.

Поймите всю важность поднимаемых «Памятью» вопросов. Они имеют первостепенное значение для нашей национальной безопасности.

Неужели события в Польше и Чехословакии, где ведущую роль сыграли «преданные коммунисты» – сионистские агенты, ничему нас не научили?

Мы требуем вместе с народом: мобилизуйте все силы для выяснения опасности сионизма в нашей стране, для пресечения деятельности тех, кто продает свое Отечество за тридцать серебреников!

Настала пора проводить народные референдумы по всем жизненно важным вопросам! Нельзя мириться с постоянными ошибками в управлении страной. Нужно использовать весь опыт народа, а не фильтровать его в угоду тех или иных специалистов. Не надо безвольно смотреть им в рот. Отвергайте любые проекты, противоречащие здравому смыслу, угрожающие природе и жизни!

Всенародного обсуждения требует жилищная проблема. В современном развитии эта проблема не может иметь разрешения, даже если мы настроим коробок вокруг всего земного шара. Сегодня жилье безлично, а значит, нечеловечно. В нем нет преемственности поколений. И так будет до тех пор, пока человек не получит свой дом, пока жилище не станет собственностью человека, его семьи.

Только тогда вновь запылает семейный очаг. Только тогда стены и крыша станут бережно хранить семейные традиции поколений. Ибо дом будет передаваться потомкам в наследство.

Требует всенародного обсуждения деятельность средств массовой информации, ибо каждый день они производят бескровную казнь над мыслью и разумом. Казнят ложью, полуправдой, бездуховностью, мнимыми целями. Только вдумайтесь в эти слова: никогда в дни репрессий, культа личности, волюнтаризма, застоя пресса, радио, телевидение не были правдивы».

Май 1987 года стал для «советской» прессы еще одной клеветнической кампанией против патриотического объединения «Память». Таких остервенелых нападок на своих соотечественников давно не знала печать. Оскорблялись и ошельмовывались не два, не пять, не десять и даже не сотни человек. Тысячи! А если быть точнее – ущемлялись и принижались национальные чувства всего русского народа в лице «Памяти», посмевшей открыто заявить о его проблемах.

Вместе с «Московскими новостями», «Комсомольской правдой», «Известиями», «Советской культурой», «Огоньком» на патриотическое объединение набросились «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост», «Крисчен сайенс монитор», «Монд», испанская «Диарио-16» и др. Вторили им радиоголоса Би-би-си, «Голоса Америки», «Голоса Израиля», «Свободной Европы», «Немецкой волны». Даже Европейский парламент выступил против неформального любительского объединения «Память». Вот что значит попасть в десятку! Вот что значит затронуть тайные планы международного сионизма и масонства.

Поразительное единство «советских» и зарубежных средств массовой информации в оценках «Памяти» наводит на далекоидущую мысль: есть международный орган управления прессой, защищающий интересы сионизма.

Ни о какой свободе печати на Западе не может идти речи: иностранные журналисты, встречавшиеся с лидерами «Памяти», врали так же нещадно, как и их советские коллеги, которые с «Памятью» не встречались. Для всех главное – указания тех, кто платит и заказывает музыку.

Со временем «Память» обнародует документальный отчет о работе всех гангстеров пера, из которого будет явствовать:

«Все средства массовой информации вводят мировое общественное мнение в заблуждение – журналисты дезинформируют свои народы.

Есть, правда, исключения. Две арабские газеты «Аль-Анба» («Новости») и «Ас-Сафир» («Посол») честно и объективно дали обширную информацию о «Памяти». Не потому ли, что сионизм для них не «досужий вымысел», а трагическая реальность? Надо обратиться к опыту ведения борьбы с сионизмом, накопленным арабским народом. Ибо наша борьба только начинается. И это «Воззвание» найдет отклик в ваших сердцах и подтолкнет к действию, если вы уничтожите страх перед физическим насилием. Вспомните 30-е годы, когда панически боялись слова правды и большинством принимали решения, которые стоили людям жизни. Вспомним и 60-е годы, когда, опустив глаза, реабилитировали трупы! Но, видимо, уроки истории кое-кого ничему не учат. Ибо и сейчас поступают так же трусливо и подло, как и во времена репрессий. (Хотя дуло к виску пока никто не приставляет!)

Как можно расценить негласную директиву сверху (это в период-то гласности) о преследовании коммунистов и комсомольцев, состоящих в объединении, и даже тех, кто лишь поддерживает его?

Что можно сказать о тех, кто, ни в чем не разобравшись, безвольно тянул руку на партийных и комсомольских собраниях «за исключение»? На основании газетных публикаций. Лживых, невежественных, бездоказательных и просто враждебных. Слепо веря печатной строке и не веря собрату по труду. «Оттуда» дали указание – исключить! И нет дела до истины, нет дела до совести, которая бы потребовала:

– встретиться с советом патриотического объединения – раз!

– прослушать магнитофонные записи вечеров «Памяти» (а их 17) – два!

– прочитать: два обращения «Памяти»; заявление ПО «Память» в связи с клеветнической кампанией против его членов; тысячи писем, пришедших в редакции газет и журналов, на радио и телевидение в поддержку патриотического объединения «Память»; 28 телеграмм в центральные партийные и государственные органы с протестами клевете в средствах массовой информации и требованием дать трибуну по ЦТ для ответа – три!

Вот тогда и принимайте решения! Не понаслышке, а на основе документальных фактов и свидетельств.

Мы считаем все исключения членов «Памяти» из партии и комсомола противоуставными и недействительными.

Мы требуем восстановить в партии председателя патриотического объединения «Память» Кима Андреева, члена совета Алексея Гладкова, инженера НИИ Гостелерадио Николая Скородумова, рабочего авторемонтного завода № 5 Юрия Естрина. Требуем восстановить в комсомоле члена совета «Памяти» Александра Линева.

Враг намеренно желает противопоставить патриотическое объединение партии, но ему не удастся натравить нас друг на друга. Мы хотим сказать всем честным людям в партии:

Мы любим свою Родину не меньше вас. И отдадим свои жизни за идеалы Отчизны. Мы будем следовать за вами, если почувствуем ваше полное уважение к народу (негоже ему ждать месяцами, простаивать днями в канцеляриях и приемной, чтобы встретиться с вами). Мы будем следовать за вами, если партийное меньшинство прислушается к народному большинству. Если блок коммунистов и беспартийных будет иметь равные шансы в решении общественных вопросов как с одной, так и с другой стороны. Мы последуем за вами при условии вашей абсолютной честности.

Потоки жалоб в центральные органы власти есть полное свидетельство того, что в партийном и государственном аппарате существуют аморальные, нездоровые элементы, противопоставляющие себя народу, дискредитирующие Новый политический курс. Нужно пробить искусственный заслон между «верхами» и «низами». Практика народных депутаций, предложенная «Памятью», должна действовать незамедлительно. Мы призываем всех честных и мужественных людей создавать народные комитеты перестройки на своих предприятиях, в институтах, школах, колхозах и совхозах, армии, чтобы помочь здоровым силам в партии навести в стране порядок. Комитеты должны взять под свой общественный контроль соблюдение в жизни принципов Гласности, Демократии, социальной справедливости и подчиняться только требованиям закона и Конституции СССР.

Накануне тысячелетия крещения Руси хотим заметить, что значительно улучшится моральный климат в нашем обществе, если прекратится всякое нарушение закона по отношению к верующим людям, прекратится всякое оскорбление их религиозных чувств. Пора предоставить верующим полную свободу совести.

Предлагаем атеистическую пропаганду, подобно Церкви, отделить от государства. Это позволит уничтожить искусственно созданные сектантские группировки. Это объединит братьев и сестер, умышленно разведенных по разные стороны несуществующих баррикад.

Считаем необходимым возобновить церковную службу в сердце России – Успенском соборе Кремля. Это будет акт проявления глубокого уважения к народному духу, вековым народным традициям. Это воодушевит Веру сотен тысяч людей в реальность демократических перемен.

Заключая наше воззвание, хотим особо подчеркнуть, что патриотическое объединение «Память» глубоко интернационально по своей сути и не имеет ничего общего ни с шовинизмом, ни с антисемитизмом, ни с какой-либо другой формой расовой дискриминации. А все крики об антисемитизме есть не что иное, как отвлекающий маневр от главного факта нашей жизни: насаждаемого «по всей Руси Великой» русофобского экстремизма.

Хотим заметить, что национальный вопрос не сошел с повестки дня в нашей стране и требует своего разрешения, дальнейшей научной разработки.

Истинное национальное – всегда интернационально. Не допускайте подмены национального националистическими проявлениями: хулиганскими выходками и погромами. Они всегда провоцировались космополитами, чтобы показать всем, что национальное – это плохо. Это ведет вот к таким последствиям.

Мы считаем, что при расширении международных контактов национальный фактор выступает как самая мощная сила, способная защитить интересы народов от посягательств космополитов и технократов разных мастей. Это единственная сила, которая может противостоять власти золота, авангарду империализма: сионизму и масонству, задача которых – вспороть все границы для своего проникновения и парализовать, уничтожить национальные силы сопротивления.

Мы видим, как империалистические силы пытаются во что бы то ни стало скомпрометировать движение патриотических сил. Разделить его на множество ручейков и течений, выдвинуть лжелидеров, ввязать в конфронтацию с властями и партиями.

Главная цель у этих сил – не допустить на политическую и государственную арену патриотов, которые отчетливо видят и знают врага.

В своем новогоднем обращении к братьям и сестрам Латвии, ко всем народам Отчизны патриотическое объединение «Память» открыто ответило всем на вопрос: «Кто наш враг?» И сейчас мы повторяем эти слова.

Воззвание принято на заседании Центрального совета патриотического объединения «Память». 1987 г., Москва

Источник: Копия оригинала. Машинопись+ксерокс. 9 с. 1987, Москва».

Итак, 6 мая 1987 года, в День святого Георгия Победоносца «Память» первой из политических организаций провела в Москве несанкционированную демонстрацию. К требованиям, озвученным выше: поддержка перестройки, прекращение работ по сооружению монумента и передача проекта скульптору В. Клыкову (известному своими монархистскими взглядами) и предоставление «Памяти» официального статуса.

Акция готовилась в глубокой конспирации. Участники заранее договорились собираться отдельными группами возле Музея В. И. Ленина, Исторического музея и Манежа. Однако когда они подошли туда, то увидели, что чуть ли не по всему периметру Манежной площади стояли автобусы. Кто-то из собравшихся пошутил: «Это для нас». Многие призадумались. Еще свежи в памяти были случаи, когда участников пикетов заталкивали в автобусы и вывозили за город. Одно было ясно: к демонстрации власти были уже готовы. И вот настало условленное время, и большинство шагнули через невидимую черту, вышли на площадь, развернув над головами лозунги:

Прекратить работы на Поклонной горе!
Требуем восстановить Поклонную гору!
Требуем встречи с М. С. Горбачевым и Б. Н. Ельциным!
Долой саботажников перестройки!
Статус историко-патриотическому объединению
«Память»!
Память народа священна!

Началось многочасовое стояние. К собравшимся вышел председатель Моссовета В. Сайкин, то угрожая, то упрашивая разойтись. Наконец нам сообщили, что состоится встреча с Б. Ельциным в Моссовете. Предлагалось всем сесть в автобусы, которые довезут до Моссовета. Васильев сразу понял, какой подвох таится в этом предложении: их могли посадить в автобус и насильно вывезти из Москвы. Потому от этого предложения отказались наотрез. Переговоры вел Дим Димыч. От имени всех присутствовавших он заявил Сайкину, что демонстранты пойдут к Моссовету пешком, построившись в колонны и развернув свои транспаранты.

Наконец Сайкин после долгих согласований согласился на проход колонной, но потребовал убрать транспаранты. Еще не менее часа торговались по поводу транспарантов. А время шло, вокруг Манежной площади собирались огромные толпы зевак. Некоторые из них присоединялись к нам. В число демонстрантов стали внедряться провокаторы, призывавшие безоружных людей пойти походом на Кремль. Громко, как резаная, визжала какая-то пожилая еврейка и вопила: «Это еврейский погром, это еврейский погром…» Через оцепление в сторону демонстрантов, несмотря на запреты милиции, прорывалось все больше и больше людей, возвращавшихся с работы. Власти начинали терять контроль над ситуацией и поэтому согласились с требованиями демонстрантов.

Довольно быстро «Память» построились в колонну, развернув знамена и лозунги. Это был настоящий триумф патриотических сил. Шествие собрало толпы зевак, многие из которых поддержали патриотов.

Демонстрация имела широкий резонанс, поскольку поставленный «Памятью» ультиматум, а именно встреча с Михаилом Горбачевым или Борисом Ельциным, был выполнен. Горбачев, по своему обыкновению, не решился выходить к народу. А вот стремительно набирающий политический вес Борис Николаевич, тогда первый секретарь МГК КПСС, принял делегацию во главе с Васильевым в Мраморном зале:

– Вы просили встречи – и я приехал. Чтобы говорить на равных.

Первый секретарь пообещал сократить приток в Москву лимитчиков, разобраться с прохождением писем, бороться с бюрократическим аппаратом, активизировать борьбу с пьянством, а о регистрации общества «Память» – подумать.

– Как говорится, до новых встреч! – сказал на прощание первый секретарь, а освещавший встречу корреспондент «Московских новостей» добавил: «Когда и по какому поводу будут эти встречи – гадать не стоит. Жизнь подскажет. Та самая жизнь, которая требует искать нестандартные подходы для решения неотложных задач».

Участник встречи, ныне лидер РНЕ Александр Баркашов вспоминает, что дело было, конечно не в Ельцине. По его словам, это был повод провести митинг:

«Само по себе круто. Представляешь, пленум ЦК КПСС идет, а в 300 метрах митинг «Памяти». Самый первый митинг, да еще во время пленума. Долго препирались с Сайкиным, по-моему, глава Моссовета тогда был. Требовалито мы Горбатого на встречу. Ну, пока то да се, сговорились на Ельцине, типа он же секретарь горкома. Потом пешком до Моссовета от Манежки, со знаменами, с плакатами. Народу тысячи полторы. Красиво. Ну а там уже стали Ельцину мозг выносить про сионизм. Он, кстати, и не отрицал, но говорит – проблема эта очень сложная, и ее наскоком не решишь. Это я к тому, что он даже не пытался чего-то возражать», – смеется Баркашов.

Надо сказать, что в целом обещания свои Ельцин не выполнит. Для набирающего популярность будущего президента такие встречи были имиджевыми. «Близок к народу», – в начале 90-х говорили про Ельцина. Но и Васильев, как мы знаем, добился своей цели – «Память» прогремела всесоюзно. И разумеется, ни о каких арестах больше речи не шло. Более того, пропагандистский маневр удался, теперь Васильева узнают на улицах и берут интервью зарубежные журналисты.

До этой истории руководители некоторых московских райкомов (например, Киевского) оказывали негласное покровительство Васильеву – по крайней мере до тех пор, пока он не выходил за определенные рамки: не трогал КПСС, ссылался на Маркса и Ленина, называл себя «беспартийным большевиком», не устраивал уличных акций. Московский горком держал нейтралитет. Но потом Васильеву перестали предоставлять помещения для выступлений. Был исключен из партии друг Васильева Ким Андреев – тогдашний председатель Центрального совета «Памяти».

В официальной прессе одна за другой появились выступления против «Памяти»: как с точки зрения ортодоксально-ленинской (например, публикация Е. Лосото в «Комсомолке», в которой оправдывался снос в 20-х годах церквей, потому что они были гнездами клерикальной реакции), так и с точки зрения перестроечно-либеральной (статьи в «Огоньке» и «Московских новостях»). Их обвиняли в антисемитизме, шовинизме и даже фашизме. В Москве и других больших городах, по-видимому не без помощи западных спецслужб и сионистских организаций, распространялись нелепые слухи о том, что русские патриоты готовят еврейские погромы и что патриотическая демонстрация на Манежной площади якобы проходила под лозунгами «Бей жидов и татар». Против «Памяти» начались жестокие репрессии. Ее членов увольняли с работы, исключали из КПСС и комсомола. Так как сотрудники КГБ засняли шествие на видео, то в досье попали практически все демонстранты.

Таким образом, первая и самая громкая попытка наступления «Памяти» сделала организацию всесоюзно известной и заставила обратить на себя внимание не только самые широкие слои граждан, но и, как было указано выше, КГБ: казалось, для них нет препятствий для ликвидации даже такой громкой организации, как «Память».

Глава 4. А сколько той «Памяти»?

По той же прессе можно установить, как к голосу погромщиков национального возрождения присоединились голоса Сычева, Пономаревой, Филимонова и других. Из чего следует, что грязное пойло обмана варится в одном центре.
Д. Васильев

В связи с тем что силовое подавление «Памяти» провалилось, была выбрана новая тактика, которая будет применяться и после крушения СССР: развал организации путем раскола на небольшие группы, но фактически с тем же названием и той же идеологией. Первые попытки раскола были начаты уже в конце 1987 года. Формально причиной стало то, что якобы Васильев стал проявлять «диктаторский стиль руководства», взял курс на конфронтацию с властями, перешел с позиции «беспартийного большевика» на позиции монархические. Естественно, это был лишь повод удовлетворить политические амбиции одних и покончить с набирающей силу организацией для других. Забегая вперед, хочу отметить, что созданные кружки были весьма малочисленны и как таковые не сыграли никакой роли в современной политической истории России.

Пионером раскольнической деятельности стал московский художник Игорь Сычев, положив ее начало акцией за установление в селе Радонеж памятника Сергию Радонежскому (работы В. Клыкова), которая не была согласована с Васильевым и происходила без него. В результате возникшего конфликта появился союз «Россия» Игоря Сычева и Русский культурный центр поэтессы Татьяны Пономаревой, которые позже соединились в так называемый Русский народно-демократический фронт «Память» (РНДФ «П»). В газете «Вечерняя Москва» было напечатано несколько статей, в которых «хорошая «Память» Сычева противопоставлялась «плохой «Памяти» Васильева. Сычев подчеркивал свою приверженность марксизму-ленинизму и возлагал венки на могилу Сталина – «победителя в Отечественной войне».

В своем документе «Обращение о необходимости координации всех сил под стягом национально-патриотического фронта», васильевская «Память» заявляет:

«Активно используя предателей и провокаторов для размежевания русских национальных сил, сионизм и масонство вновь повторяют свою веками проверенную тактику: «Разделяй и властвуй!» И в наши дни на поверхность общественного движения вылезли никому доселе не известные субъекты. Назовем Пономареву, у которой с подачи МГК КПСС появилась идея «фикс» – создать в столице русской империи русский клуб! Вот он – прообраз резервации и пример подготовки вавилонского столпотворения в столице великого народа! Такая «идея» могла возникнуть лишь при полном отсутствии ума…

Считая себя «патриотом», Пономарева борется не с сионизмом. По указке своих хозяев (которым очень скоро придет конец, ибо терпение народа небезгранично) она направила всю свою графоманскую желчь против… Д. Д. Васильева и его соратников.

Не менее провокационны действия и очередного «вождя» Сычева. Непомерное тщеславие, эгоцентризм, снобизм, полное отсутствие понятий тактики и стратегии, присущие Сычеву, умело используются «серым кардиналом» Лантратовым, толкающим Сычева на ложный путь «борьбы», имеющий одну цель – разорвать единство НПФ «Память». У Сычева, видимо, своя бредовая «идея» – под красным флагом сделать своих товарищей некрофилами. Его любимое место – кладбище, где он отмечает дни кончины великих людей России. Словно исполняет заранее уготовленный ритуал похорон России вместе с ее Памятью».

РНДФ «П» И. Сычева

Как говорилось выше, осенью 1987 года, по инициативе группы Игоря Сычева, часть членов организации вышла из состава Национально-патриотического фронта «Память» Д. Васильева и образовала Патриотический союз «Россия».

В 1987–1988 годах этот Союз в основном участвовал в инициативных мероприятиях по возрождению памятников русской старины, празднованию исторических и памятных дат русской истории. Тогда же им была выдвинута идея о необходимости восстановления в пределах Российской Федерации границ русского государства в виде Русской автономной республики (либо Русской союзной республики), однако впоследствии верх взяла «державная позиция», отстаивавшая необходимость сохранения сильного Советского Союза на основе православно-социалистической идеологии.

В 1989 году ПСР принимал активное участие в избирательной кампании по выборам народных депутатов СССР в Москве, в частности, в срыве выдвижения главного редактора журнала «Огонек» В. Коротича.

Вождистские амбиции Сычева не удовлетворял никому не известный и весьма малочисленный Союз (его численность составляли 30–40 человек активистов (преимущественно в Москве) практически за все время существования). И в мае 1990 года он был переименован в ни больше ни меньше – Русский народно-демократический фронт движения «Память» (РНДФ ДП).

Интересны и союзники этой красно-демократической «Памяти». В течение всего 1991 года группа активистов РНДФ во главе с И. Сычевым участвовала во множестве массовых акций, чаще всего совместно с наиболее активной частью партии «Демократический союз», во главе с Валерией Новодворской.

Сычев, как и другие новоявленные правопреемники «Памяти», «исключал» Васильева из организации:

«Мы исторгаем из своих рядов и отрекаемся от деятельности таких лжелидеров, как кооператор Д. Д. Васильев с его Национально-патриотическим фронтом, который защищает интересы вновь нарождающейся преступной финансовой бандократии по национальному признаку, что является идеологией фашизма».

Для сычевской «Памяти» был такой характерный эпизод – 25 мая в Московском коммерческом клубе состоялась встреча двух обществ «Память»: одно из них возглавляет Игорь Сычев, другое – Дмитрий Васильев.

Встреча прошла в волнующей обстановке – особенно для ее организаторов из парижского научного клуба Saint Simon. На фоне прикрепленного к стене трехцветного российского флага Сычев провозгласил: «Да здравствует великая республиканская демократическая Франция! Да здравствует великая демократическая Россия!» Затем он объяснил поблагодарившим его французам, что его «Память» борется за национальное возрождение России против засилья партийного и государственного аппарата.

Сычев с сожалением сообщил, что большинство народных депутатов РСФСР, которые на съезде решают сейчас судьбу России, являются «либо космополитами, либо дебильными марксистами», которые «не понимают предназначения России». По словам Сычева, нет демократии без патриотизма. Демократию, по его мнению, надо защищать, и потому члены его «Памяти» носят форму пехоты царской армии. Сычев согласился с французами в том, что демократию можно защищать и без формы, но настоял, что форма «мобилизует людей на защиту демократии».

Он заявил, что движению «Память» борьба с жидомасонами навязана.

– Антисемитизм выгоден партаппарату, – сказал Сычев. – Так он, истинный виновник всех бед, отвлекает удар от себя. От угрозы со стороны аппаратчиков бегут за границу демократические евреи. А евреи-тоталитаристы, обладающие властью, остаются. Именно они – еврейские нацисты, они – наследники 1917 года, однако это вовсе не значит, что все евреи – нацисты. Не все.

– Вот они – фашисты! – крикнул Сычев, когда за стеклянными дверями появились члены «Памяти» Дмитрия Васильева в черной форме.

«Испуганные переводчицы кинулись встречать гостей, «Память» Сычева исчезла, а новая «Память» даже не обратила на них никакого внимания, – вспоминает корреспондент «Коммерсанта». К этому добавить что-то даже неловко – уж очень характерно поведение первого ренегата. Чем закончила путь «Память» Сычева? Ничем. Как и все остальные структуры, вышедшие из-под шинели Дим Димыча.

НПФ «Память» Н. Филимонова

Не успело отгреметь эхо первых конкурентных «битв», как в «Памяти» произошел еще один раскол, связанный с именем Николая Филимонова, группа которого в октябре 1988 года сумела под шумок, как и Сычев, исключить самого Дмитрия Дмитриевича из рядов Национально-патриотического фронта. Николай Филимонов по своей профессии – врач-психиатр. Его группа (ее называли еще нациологической «Памятью») также объявила себя Национально-патриотическим фронтом «Память».

Программный «Манифест» группы Филимонова опубликован в газете «Советский цирк» с комментарием, в котором текстуальные совпадения между этим «Манифестом» и Программой гитлеровской партии. В последнем из известных официальных документов (21 сентября 1989 года) группа приняла открыто монархические лозунги.

В конце 1989 – начале 1990 года в связи с новым расколом группа фактически свернула свою деятельность, а отколовшаяся группа А. Э. Кулакова-С. Е. Воротынцева назвала себя Православным национально-патриотическим фронтом «Память», ориентируясь на православие и монархизм и одновременно не отрицая положительного исторического значения сталинизма в плане его приверженности идеям державности и борьбе с сионизмом. Тем не менее НПФ «Память» Филимонова, формально не распускаясь, стал выступать преимущественно как центр «Патриот» (от имени которого издавалась газета «Положение дел»), а с 1993 года – как Православное братство во имя Сергия Радонежского и Серафима Саровского.

Уже потом, летом 1997 года, Филимонов был назначен Патриархией директором Клинической больницы Св. Алексия (бывшей 5-й Градской). Стоит сказать, что это солидная клиника и должность там получить очень непросто. Но, видимо, были заслуги. В том же «Обращении» васильевская «Память» так говорит о Филимонове:

«Нет смысла пересказывать все провокации Филимонова – еще одного бесноватого от лже-«Памяти». Филимонов, как и отдельные товарищи из МГК КПСС, яро ненавидящие русский народ, также выступает с клеветническими опусами против руководства НПФ «Память». И для этой цели горком партии любезно предоставляет ему трибуну и страницы газет. Так и филимоновский вой плюсуется к общему гвалту провокаторов. Но благодаря чьей протекции Филимонов оказался под крышей ВООПИиК в доме Телешова, где неоднократно его замечали в разнузданных пьянках? Достойное пристанище нашел себе Филимонов. Являясь в душе безродным космополитом, выполняя задание сиониствующих кругов, он пытается носить маску патриота, на самом деле посвящая себя служению только культу денег».

В ответ на происки Филимонова, Сычева и компании Центральный совет НПФ «Память» 3 ноября 1988 года принял обращение «Авторитет вождя» с призывом сплотиться вокруг вождя-отца Д. Васильева.

В документе объявлялось, что по рекомендации Иоакима Андреева Васильев избран главой «Памяти», перечислялись его заслуги в деле торения путей «к открытому политическому самовыражению народа», в деле наглядной демонстрации «реальной угрозы мирового сионизма», во вскрывании «механизма разжигания национальной вражды и антисемитизма, которым пользуется руководимая сионистами пресса Востока и Запада».

Отношение самого Васильева к «разрушителям единства» стало резко отрицательным, а высказывания в их адрес – грубыми и прямыми: «Существует «Память». Она провозвестница… Другое дело, что со временем стали появляться самозванцы. Например, Сычев, который собрал свою группу и выступает от имени «Памяти», не имея на то ни малейших оснований… Таких провокаторов можно еще перечислять и перечислять. Группа Пономаревой, группа Филимонова. Под знаками «Памяти» собирают у народа пожертвования, а потом пропивают в ресторанах… Смирнов-Осташвили – типичный провокатор, я не удивлюсь, если узнаю, что он имеет к масонству прямое отношение и состоит в «Апреле» (на собрании писательского объединения «Апрель» группа Осташвили устроила дебош, за что ее руководитель попал под суд, был приговорен к заключению и через некоторое время обнаружен повесившимся в камере)… Осташвили никогда не имел отношения к «Памяти». Он самозванец. Позже я понял, откуда он появился, – из ЦК КПСС».

ПНПФ «Память» А. Кулакова

Филимоновская «Память» просуществовала недолго – в начале 1990 года из нее вышла группа Кулакова-Воротынцева, которая в результате объединения с Союзом за национально-пропорциональное представительство «Память» образовала православный Национально-патриотический фронт «Память». Причиной же раскола послужил пьяный конфликт из-за денег, в ходе которого Николай Филимонов набил морду Сергею Воротынцеву.

Как и другие спойлеры, эта группа была малочисленна (50–60 человек) и фактически недееспособна. Сколько-нибудь выраженного организационного строения не имели – согласно Основным мировоззренческим принципам ПНПФ «Память» он «организован на принципе соборности и не имеет руководителей, вождей, председателей и пр., а, являясь широким народным движением, руководствуется в своих действиях только высшим Божественным началом, Православным мировоззрением и любовью к Отечеству». Все же руководителем оставался Кулаков.

Первоначальное название Национально-патриотический фронт «Память» под руководством А. Кулакова было заменено на нынешнее в результате слияния с СНПП «Память». Обе организации, согласно уставу, сохранили в этом блоке свою самостоятельность, однако «Память» К. Смирнова-Осташвили предпочла сохранить свое старое название. Ее история была недолгой – с осени 1990 года ПНПФ «Память» как самостоятельная политическая организация не существует.

Координационный совет патриотического движения «Память» братьев Вячеслава и Евгения Поповых

Это движение образовалась во второй половине 1986 года путем самообъявления по инициативе братьев Вячеслава и Евгения Поповых, незадолго до этого изгнанных решением Дмитрия Дмитриевича Васильева из состава совета Национально-патриотического фронта «Память». Численность активистов организации за все время существования колеблется в пределах 2–5 человек, сторонников около 20 человек.

До объявления о начале деятельности организации ее будущие лидеры братья Поповы активно работали в органах Национально-патриотического фронта «Память». А после ухода братья Поповы в том же году в союзе с Г. Сальниковым составили костяк самостоятельной организации (первоначальное название – патриотическое движение «Память»). Создать какую-либо значительную по численности организацию им так и не удалось. Несмотря на то что согласно первоначальному замыслу предполагалось создать некую координирующую структуру, способную объединить уже существующее русское патриотическое движение, на тот момент представленное в основном движением «Память», тем не менее заявленного значения в движении Совет никогда не играл.

После начала своей деятельности и до 1992 года основные усилия КСПДП сосредоточил на изготовлении и распространении листовок (серии: «Память» знает!» и «Память» предупреждала!»), направленных против «сионистского засилья, сложившегося в ключевых сферах жизни человеческого общества сразу после революции 1917 года». С этой целью они публиковали в своих листовках списки советской партийно-государственной элиты 30-х годов с указанием ее национальной принадлежности, почерпнув эту информацию в основном из книги А. Дикого «Евреи в России и в СССР», дважды издававшейся на Западе (в Испании и в США). Изготовлялись листовки, знакомящие общественность с этническим составом современной партийно-государственной элиты, а также разоблачающие «антирусскую направленность действий правительства и ряда законодательных актов демократических органов власти».

Кроме этого, с февраля 1990 года В. и Е. Поповы включились в кампанию по защите Константина Смирнова-Осташвили – лидера Союза за национально-пропорциональное представительство «Память», осужденного в 1990 году «за разжигание национальной розни» после скандала в Центральном доме литераторов в Москве в январе 1990 года.

В начале 1991 года братья стали одними из учредителей «Общегосударственного русского антидиффамационного агентства» (ОГРАДА), созданного «для защиты русских людей от дискриминации, клеветы, унижения со стороны инородцев и иноземцев», которое с момента образования какой-либо деятельностью себя не проявило. Для раскрутки этого проекта Поповы сослались на Александра Баркашова: якобы он является соучредителем. Сам Баркашов нелестно вспоминает о братьях:

– Абсолютная ложь. Да ты что, чтобы я с двумя этими идиотами вел какую-либо деятельность? Игорь, ну ты даешь. Я их в «Памяти» терпел только из-за Дим Димыча. Два брата-дегенерата, помешанные на трезвенничестве и антихристианстве. Кстати сказать – это выученики В. Емельянова. Был такой в околополитике – и летом и зимой в резиновых сапогах. В прошлом референт Хрущева. «Десионизация» – его книжка. Вот с Хрущем и десионизировали – половину церквей закрыли. Какие учителя – такие и ученики.

Дмитрий Васильев тоже не оставил без внимания попытки Поповых дискредитировать фронт:

«В связи с этим нельзя не упомянуть так называемый «координационный совет «Памяти», где свою провокаторскую деятельность реализуют братья Поповы, пожалуй, единственные, кто некоторое время находился в совете «Памяти». Но за свои национал-коммунистические убеждения, холуйскую приверженность к тем, кто разваливал наше государство, за попытки подорвать единство совета были выведены из его состава в 1986 году. После чего эти братья тут же, при посредстве так называемых «отцов «Памяти», каковыми себя нарекли неудачный чтец Кузнецов и плохой агент Сальников, пустили по стране грязную листовку против Председателя и членов совета «Памяти». Падкие на «клубничку» отдельные «интеллигенты» множили эту клевету, с великой значимостью рассказывая с ушка на ушко в борделях-салонах страшные истории про Д. Д. Васильева и его единомышленников».

В своих манифестах Поповы всячески открещивались от Васильева: «Мы еще раз заявляем: «Память» – это не какое-то общество или организация, не группа Д. Васильева или какая-либо иная; «Память» – это широкое народное патриотическое движение, цель которого – возрождение национального самосознания, истории и культуры народов России. Поэтому провокационные попытки желтой прессы использовать отдельные негативные проявления со стороны некоторых граждан для дискредитации всего движения обречены на провал».

Интересно то, что как раз усилиями Поповых и их друга Осташвили из «Памяти» было сделано пугало, которым долгое время пугали обывателей.

Среди «памятных» вождей был еще один интересный персонаж – Емельянов. Тоже друг Осташвили. Человек с надписью фломастером на пиджаке «Десионизация».

Валерий Емельянов написал одноименную книгу, опубликованную на арабском языке в Сирии. Основная мысль этого объемного и эклектического сочинения: «истинная» история человечества представляет собой скрытую от глаз обывателя борьбу язычников и дегенеративных евреев-сионистов. Также в ней бегло пересказывается содержание «Велесовой книги» и основ неоязычества.

10 апреля 1980 года Емельянов был арестован по обвинению в убийстве и расчленении топором собственной жены, судим, признан невменяемым с диагнозом «шизофрения» и помещен в ленинградскую психиатрическую больницу на шесть лет. Свидетелем по этому делу проходил Александр Дугин. Выпущен на свободу в 1986 году.

В 1986 году примкнул к обществу «Память» Дмитрия Васильева. С Васильевым Емельянов разошелся по идеологическим мотивам: Васильев полагал, что сионисты разрушали христианство в России, а Емельянов считал, что христианство было навязано России сионистами.

После расхождения с Васильевым возглавил собственное общество с тем же названием. Составил устав Всемирного антисионистского антимасонского фронта (ВАСАМФ). В 1989 году участники емельяновской «Памяти» и Клуба славяно-горицкой борьбы А. Белова создали Московскую языческую общину.

В 90-е годы несколько раз помещался последней женой (младше его на 30 лет, приехала из Иркутска) Надеждой Емельяновой в психиатрические больницы. Скончался в 1999 году – утонул в ванне с горячей водой во время эпилептического припадка.

Сторонником Емельянова являлся Анатолий Турик, знаменитый тем, что носил футболку с надписями «КУРИШЬ, ПЬЕШЬ ВИНО И ПИВО, ТЫ – ПОСОБНИК ТЕЛЬ-АВИВА» и «ДОЛОЙ ЕВРЕЙСКИХ НАЦИСТОВ».

Емельянов во всех отношениях – интересный персонаж. В целом подобные ему люди и возглавляли инспирированные КГБ двойники «Памяти».

«Память» в Ленинграде

31 мая 1988 года на собрании в Донском монастыре «Память» решено было именовать по-новому, в названии появилось слово «фронт», а летом 1988 года центр активности НПФ «Память» и самого Васильева переместился в Ленинград, где было проведено несколько митингов, собравших множество людей и несколько тысяч подписей под обращением в адрес XIX партконференции с требованием ликвидировать «засилье евреев в жизни страны».

Но еще зимой 1988 года в том же Ленинграде, в Ленинградском университете им. А. Жданова прошла научно-практическая конференция, оставившая в памяти ее участников неизгладимый след. Во время дискуссии по научным докладам в разных местах зала оказались «небольшие группки мужчин далеко не студенческого возраста», обращавшие на себя внимание бурной реакцией на «скользкие» фразы иных ораторов, и наконец на трибуне появился некто в гриме, который «под гул растерявшейся от неожиданности аудитории сорвал с себя парик, накладную бороду и усы». (Васильев в это время неоднократно заявлял, что его, борца за гласность, найдут однажды с проломанным черепом, а потому он был вынужден скрываться, меняя внешность.)

Таким образом, отметили журналисты, Д. Васильев «обнажил подлинное лицо «Памяти» в прямом и переносном смысле».

А летом того же года Васильев принял участие в митингах в Румянцевском сквере на Васильевском острове. Митингов было несколько, проходили они несколько дней, немало смущая местное партийное начальство. Васильев прибыл, чтобы выступить на последнем, пятом митинге с заявлениями, в частности, о том, что чернобыльский взрыв был подготовлен вражескими силами, оповестившими об этом мир за две недели до катастрофы, поместив в новосибирской газете тайный знак…

Но вернемся в Ленинград. Там объединение «Память» возникло в 1986 году. С образованием 31 мая 1988 года Национально-патриотического фронта «Память» представители ленинградцев Николай Ширяев и Юрий Риверов были включены в состав его центрального совета. Наибольшую известность «Память» в Ленинграде получила благодаря регулярным митингам в Румянцевском саду летом 1988 года. В августе под давлением либеральной прессы власти прекращают эти митинги, закрыв сквер «на ремонт».

В августе-сентябре 1988 года произошел конфликт между ленинградской и московской организациями «Памяти». Большинство ленинградского совета во главе с Юрием Риверовым, Николаем Лысенко и Виктором Антоновым публично отрекаются от Васильева. Основной костяк ленинградской организации становится Русским национально-патриотическим фронтом «Память», независимым от Москвы, но Васильеву остается верной группа во главе с Николаем Ширяевым. Группа Риверова-Лысенко обвинялась Васильевым в «экстремистской, погромной, хулиганской деятельности» и «в попытках завоевать дешевый авторитет».

Кроме ширяевского отделения НПФ «Память», существовало еще так называемое правое крыло – русский монархический союз «Память» (лидер Николай Смирнов), связанное с движением за возрождение казачества. Организация Риверова-Лысенко-Жербина-Антонова распалась еще в марте 1989 года, когда была предпринята неудачная попытка объединения всех питерских национал-патриотических групп. На общей конференции в Смольном музее произошел раскол по вопросу о признании руководящей роли КПСС в патриотическом движении. Группа национал-патриотов антикоммунистической направленности (В. Антонов, Н. Лысенко) ушла с конференции. Те, кто остался, вскоре создали федеративное русское патриотическое движение «Отечество» (Евгений Щекотихин, Юрий Фурсов и др.). Ушедшие в мае Лысенко и Риверов создали русский национально-православный центр, переименованный после присоединения групп из Новгорода, Вологды и Валдая в Республиканскую народную партию России (РНПР).

В «Обращении о необходимости координации всех сил» васильевская «Память» обрушивается на провокаторов и раскольников:

«Страшная угроза нависла над нашим народом и нашей Родиной. Сионистские группировки вместе с их приспешниками: всякого рода «левыми» и «левацкими» группами и некоторыми нашими соплеменниками, одурманенными идеологическим ядом, решились открыто объявить сионо-масонский поход против возрождения национального самосознания, против Национально-патриотического фронта «Память», представляющего в стране народное движение за возрождение России.

Имея поддержку в «верхах» и давно закупленную прессу, эти циничные оккупанты хотят вновь обагрить кровью нашу землю. И эта кровь уже пролита в южных республиках в результате их провокаций. Но мы продолжаем беспечно тешить себя иллюзиями, с надеждой взирая на советский парламент. Но разве парламент – это не очередная обманка? Много ли депутатов, имея депутатскую неприкосновенность, сделали попытку, чтобы узнать, что же такое настоящая «Память» и чем она занимается? Ни одного! Наоборот, многие из них, пользуясь особыми правами, позволяют себе оскорбительные высказывания и измышления в адрес патриотов. Со страниц газет и журналов, с экранов телевизоров, на радиоволне постоянно раздается шакалий вой против людей, вставших на защиту своего Отечества. НПФ «Память» безосновательно обвиняют в нацизме. Но «Память» борется за пробуждение национального самосознания, отвергая националистические и шовинистические движения. «Память» выступает против сионизма – человеконенавистнической политики и идеологии еврейской верхушки, стремящейся к мировому господству. Сионизм же осуждается всеми государствами и прежде всего компартией! Или что? Это – лицемерие?! Иначе с какой стати у нас стали бы проходить сионистские съезды, создаваться сионистские организации, находящие открытую поддержку со стороны властей: члена политбюро Яковлева, секретаря исполкома Моссовета Виноградова, инспектора МГК КПСС Лантратова. Эти лица выявили себя в симпатиях к сионизму. А сколько таких, которые носят овечью шкуру, скрывающую лютых агрессоров, ненавидящих все русское, желающих окончательно поработить Россию!

Как только «Память» стала обвинять сионизм и масонство в преступлениях, совершенных на территории нашей страны, тут же пропагандой стали смещаться акценты обвинений на национальное движение. Так были возбуждены межнациональные конфликты, так был раздут межнационалистический шабаш.

Абсолютно невменяемый Осташвили-Смирнов – еще один «фюрер», собравший вокруг себя кучку юнцов, к сожалению, не понимающих того, что они делают, являясь игрушкой в руках этого ловкача. А готовят они погромную ситуацию. Но известно, чем заканчиваются еврейские погромы: гибелью лучших людей России. Погромы, как правило, организовываются сионистами в те времена, когда им нужно окончательно захватить власть, пробить с помощью погромных коллизий для себя огромные привилегии, парализовать сопротивление тех народов, среди которых они проживают. Пример России у нас перед глазами! Неужели этого мало? Неужели у людей не хватает ума пресечь преступные деяния осташвили-смирновых?

Вот вся эта братия и ведет целенаправленную работу на раскол патриотического движения, сеет грязь и клевету на центральный совет НПФ «Память», оправдывая подачки с ритуального стола, где справляется ежедневно черная месса по кончине нашего народа и нашей Родины.

Разве можно столь бездумно продолжать нашу жизнь? Вновь влачить жалкое существование под покровом лжи? Сегодня, как и вчера, нам уготованы сплошные провокации, а мы их принимаем за чистую монету. Сычев с разрешения властей, подписанного секретарем Моссовета Виноградовым, устраивает демонстрацию на Красной площади. И там «случайно» оказывается депутат Евтушенко. Разыгран спектакль, где каждый играл свою роль.

Дом литераторов. Заседание клуба «Апрель» (одним из организаторов которого является тот же Евтушенко). Здесь появляется Осташвили-Смирнов и орет антисемитские лозунги, причем выступая от имени «Памяти». Но надо заметить, что и Осташвили-Смирнов, и Сычев, и Филимонов, и Пономарева не имеют никакого отношения к «Памяти» и никогда не имели.

Три года назад в прессе стали бомбить определенную «Память» с определенным руководством, которое не изменилось до сего времени. «Московские новости», «Комсомольская правда», «Известия» начали атаку на Димитрия Васильева, Иоакима Андреева, Алексея Гладкова, Евгения Русанова, Николая Деткова, Александра Линева и Александра Баркашова. По той же прессе можно установить, как к голосу погромщиков национального возрождения присоединились голоса Сычева, Пономаревой, Филимонова и других. Из чего следует, что грязное пойло обмана варится в одном центре.

А в это время Национально-патриотический фронт «Память» продвигался все дальше и дальше по пути разоблачения сионизма и масонства в нашей стране, восстанавливал сельское хозяйство, спасал природу, поднимал разрушенные храмы и монастыри, шел в народ с пламенной проповедью, пробуждая в сердцах и умах людей чувство национальной гордости, чувство нетерпимости к поруганию и осквернению русского народа и России.

Много добрых дел, которые совершила за это время «Память», можно было бы перечислить, но не об этом сейчас разговор. Мы сегодня стоим не только на краю пропасти, а уже практически одной ногой висим над ней. И нас толкают в спину вышеперечисленные субъекты и те, кто, как в кукольном театре, дергает их за ниточки. Пора трезво оценить и взвесить действия этих провокаторов. Пора поднять со всей мощью голос против кукловодов Яковлева, Лантратова, Виноградова и иже с ними и требовать их отставки.

Мы переживаем сегодня тяжелый, решительный и, пожалуй, последний момент возрождения нашего народа и нашей родины. Мы проиграем, если не начнем действовать сообразно национальному мышлению, если не объединим силы под национальным стягом. Нельзя раздробленными княжествами победить хорошо организованного, имеющего тысячелетний опыт обмана, коварного противника. В наши дни повторяется история: все «левые» и «левацкие» группировки, возглавляемые коротичами и евтушенками, используя провокационные ситуации, которые создаются самими же сионистами, пытаются путем давления на правительство, любыми способами уничтожить «Память».

Наша главная задача сегодня: скоординировать все силы в единый и мощный кулак под стягом Национально-патриотического фронта «Память».

Хватит митинговых ситуаций, которые лишь втравливают нас в смуту. Все так и происходило накануне 17-го года. Вновь доведенную до безумия толпу хотят направить против патриотов.

Мы предлагаем всем честным и мужественным людям прекратить партийные раздоры, не поддаваться отвлекающей трясине так называемого «плюрализма», плюющего в реализм. Мы еще раз призываем всех соотечественников объединить все усилия для самоотверженной деятельности на благо Отечества в рядах НПФ «Память».

Председатель Центрального совета НПФ «Память» Дмитрий Дмитриевич Васильев

Члены Центрального совета НПФ «Память»: Иоаким Андреев, Алексей Гладков, Евгений Русанов, Николай Детков, Александр Баркашов, Александр Линев, Сергей Богданов».

Резюмируя долгую деятельность по дроблению фронта, можно уверенно сказать, что ожидаемого раскола так и не случилось. Не смогли этого сделать многочисленные «вожди», даже имея неплохую поддержку московских властей и спецслужб. И в этот раз Васильев смог выйти победителем, обретя после краха «памятей» полную монополию на правое движение. Кампания по очернению и дискредитации фронта и та сыграла на руку воеводе – при виде откровенных сумасшедших, начался небывалый приток в НПФ «Память». Теперь черные рубашки стало одевать модно.

Младший офицер, командир подразделения «Памяти» (с 1994 по 2000 год) Владимир Басманов вспоминает:

«31 мая 1988 года «Память» окончательно становится организацией православных национал-монархистов, любой камуфляж приемлемости в каком-либо виде советского строя сбрасывается. Главой организации избирается Дмитрий Васильев. Всем ясно, «Память» – русские чернорубашечники. В этот этап сформировалась та «Память», которую все знают. Вождь, военизированность, униформа, фундаментализм во всем. «Память» – монополист по сути на патриотическом фланге. В стране есть коммунисты, демократы и «Память». И тогда же по «Памяти» были нанесены первые сильные удары со стороны коммунистического КГБ, создавались «альтернативные «Памяти», вербовались и подкупались важные активисты, инициировались расколы».

Ключевым же документом того времени, положившим конец брожению в Национально-патриотическом фронте, нужно считать призыв сплотиться вокруг личности Дмитрия Васильева, который носил название «Авторитет вождя». Подписи под которым поставил весь костяк фронта, в том числе Александр Петрович Баркашов.

«АВТОРИТЕТ ВОЖДЯ»

Заявление Национально-патриотического фронта «Память» с призывом сплочения вокруг личности Д. Д. Васильева

Патриоты всего мира, объединяйтесь!

Без вождя-отца всегда страдают люди. Бредут по жизни волочась, без сияния глаз. Без вождей не делаются великие дела. Вся история человечества говорит нам об этом. И вдруг с чьей-то неверной руки и слабой головы Вождь в наше время стал понятием нарицательным. Вождизм зачислили в разряд помоечных терминов с различными «измами»: шовинизм, национализм. И вот – вождизм. Чего это вождя так испугались слабые головы, что даже из словарей изгнали это понятие? Ответ прост. Сильная личность, высокий нравственный и духовный пример оздоровляют нацию, объединяют ее для горней цели. Опять же об этом свидетельствуют века. Так нет, нам в XX столетии, на его исходе, оказывается, не нужен Вождь. Как антитезу нам предлагают пархамент*. Как антитезу нам предлагают коллективный разум – это высшее достижение демократии. Но сегодня, как выяснилось, мы находимся на низшей стадии развития. И неизвестно, когда достигнем вершин. И достигнем ли их вообще. Если внимательно прислушаться и присмотреться, то в любом современном парламентском институте мы увидим и услышим в конце концов одну сильную личность, один сильный голос. Решающий голос. Он может прозвучать негромко, даже шепотом, а его учтут. И исполнят его волю. Волю одного. Волю, часто противоречащую мнению парламентского большинства. И наконец, выяснится, что это разноликое большинство – всего лишь ширма для скрытой тайной воли меньшинства. Так было всегда. А вместо вождей, открытых для всего совета, разделяющих веру, традиции, нравственный опыт народа, на политическую арену вступили марионетки, исполняющие чужую волю. За их спинами темные силы получили возможность безнаказанно разрушать государства и империи, развращать народы, уничтожать нации. Под маской демократии в наше Отечество пришла тирания троцкизма, которая первым делом уничтожила монархическую династию. Даже невинных детей, совершая ритуальное убийство. Эта тирания очернила и всех великих монархов земли русской. Дьявольским силам необходимо было утвердиться на крови народа и его пастырей…

Идет время. Но природа и космос нас неизменно возвращают к началу, к первородителю, к истоку, к отцу. И сегодня для всех здравомыслящих людей становится все очевидней, что принцип морального и духовного руководства, осуществляемого самым достойным, является единственным принципом, способным пробудить народ от спячки, вселить добрый порыв в души. Множество мнений, противоречащих друг другу, отстаивающих частные интересы, никогда не придут к гармонии без того, чтобы высшая воля и высший промысел не соединил их воедино. И это под силу лишь вождю. В нем сосредоточивается воля народа.

Не надо пугать нас культом личности, отрицая вождя. Ибо культ вождя – это культ пастыря, заступника, благодетеля. Культ личности – это культ золотого тельца, это гротесковая пародия на необходимое почитание вождя, это подмена истины ложью. Благой вождь, любимый вождь приходит в мир не во имя свое, а во имя Господне. Поэтому над ним царем и вождем является Христос, Сын Божий. Поэтому он со всем православным народом всегда служит Ему. Вот таинства монархической власти. Вот таинства соборности народа, единения со своим вождем. Всякий здоровый народ, являясь кладезем непререкаемой мудрости, духовности и справедливости, знает о необходимости вождя, знает, что без пастыря любое стадо разбредется и будет сожрано волками. И Национально-патриотический фронт «Память», возникший как движение, идущее из глубин народа, как выражение несломленной воли Его, как глас Его, поставил во главе фронта людей, возрождающих традицию народных вождей.

Иоаким Андреев, начинавший патриотическое движение, затем возглавивший патриотическое объединение «Память», являет собой поистине всю полноту неисковерканной народной самобытности. В его речи, всегда идущей от сердца, рождаются образы-жемчужины, перед которыми бледнеет заштампованный язык. За сорок лет работы в одном и том же цеху, на одном и том же месте он не стал биороботом, а выбрался, сквозь копоть и дым, к пониманию, казалось бы, невероятной мысли: «Отечество в опасности!» И еще тогда, в брежневско-гришинские времена, он бросил клич: «Мужество – каждый день!» Три года во главе «Памяти». Три года угроз и посулов: только откажись от «Памяти»! Откажись от тех, кто поднял голос против сионистского засилья в стране, против космополитизма культуры, против духовного и физического геноцида народов! Сын рязанской земли Иоаким Андреев, выложив на стол партийный билет, осенил себя крестным знамением. И не дрогнул.

Переход от объединения к фронту изменил масштабы и качество патриотического движения. «Память» выявила зловещий облик врага, действующего как внутри нашего государства, так и за его пределами. Многие из тех, кого ранее нельзя было и заподозрить в пристрастии к сионистским доктринам, обнаружили свой иудо-нацистский оскал, ощетинившись против патриотов «Памяти». На «Память» клеветали с высокой партийной трибуны, на страницах партийной прессы. «Голосу Израиля» и Всемирному сионистскому конгрессу вторили, казалось бы, далекие от них гангстеры пера «Крисчен сайенс монитор» и «Огонька», «Иллюстрэ» и «Комсомольской правды», «Вашингтон пост» и «Московских новостей». Провокации и преследования членов «Памяти» осуществлялись руками подставных лиц и наемных провокаторов. В такой ситуации, в ситуации навязанной «Памяти» войны, необходимость во фронте стала очевидной. Возникла необходимость и в боевом вожде, владеющем тактикой и стратегией борьбы, способном руководить Национально-патриотическим фронтом в самых критических условиях под обстрелом крупно- и мелкокалиберных орудий. Такой человек был. По рекомендации Иоакима Андреева и по единогласному решению совета и расширенного актива главой Национально-патриотического фронта «Память» избран Дмитрий Дмитриевич Васильев.

Bepul matn qismi tugad.