Kitobni o'qish: «"ЭФИР" ТОМ 8. "Забвение времени".»

Глава

"ЭФИР". ТОМ 8: «ЗАБВЕНИЕ ВРЕМЕНИ».

"Там, где время течёт вспять".

Автор: Игорь Григорьевский.

---

ПРОЛОГ. ЗОВ ИЗ БУДУЩЕГО.

Дни на Верданте текли медленно, как патока. Я помогал маме по хозяйству, ходил на рыбалку с Каем, слушал, как Эхо играет с соседскими детьми в тени. Это было хорошо — быть просто человеком, а не героем. Но тишина дома не могла заглушить тот самый голос, который я слышал на границе эфира. Он изменился. Он стал тише, но настойчивее — и теперь он звучал не извне, а изнутри, как будто кто-то говорил со мной через мои собственные воспоминания.

Однажды ночью я проснулся от странного ощущения. Мои сны перестали быть моими. Я видел мир, где солнце садилось на востоке и вставало на западе. Где дети рождались старыми, а старики умирали младенцами. Где реки текли от устья к истоку. И в центре этого мира стояла женщина с глазами, которые отражали не свет, а время. Она смотрела на меня и шептала:

— Ты должен прийти. Мы забываем себя. Если ты не дашь нам имён, мы исчезнем из времени.

Я сел на кровати, тяжело дыша. Рядом уже стояли Кай и Эхо — они чувствовали то же самое.

— Я видел сон, — сказал Кай.

— Мир, где всё наоборот.

— Я слышала голос, — сказала Эхо.

— Он звал по имени.

Я встал, подошёл к окну. Ночь была тихой, но в небе я увидел нечто странное — звезда, которая мерцала не белым, а глубоким синим светом, пульсировала, как сердце. Это был не просто свет — это был зов.

— Мы идём, — сказал я.

— Нельзя ждать.

Наутро я собрал рюкзак. Мама, как всегда, не спрашивала. Она просто положила в карман горсть сушёных ягод и поцеловала меня в лоб.

— Возвращайся, — сказала она.

— Всегда, — ответил я.

Портал открылся не со звоном, а с тихим, тягучим звуком, похожим на скрип старых часов. Мы шагнули внутрь, и мир вокруг нас перевернулся.

---

ЧАСТЬ I. МИР, ГДЕ ВРЕМЯ ТЕЧЁТ ВСПЯТЬ.

ГЛАВА 1. ПЕРВЫЙ ВЗГЛЯД НА ЗАБВЕНИЕ.

Портал выбросил нас на холм, и я впервые увидел этот мир. Небо было не синим и не чёрным — оно было глубоким ультрамариновым, как океан в полдень, но без солнца. Вместо одного светила я увидел два: одно золотое, другое серебряное. Они двигались по спирали, сближаясь и расходясь, и в момент их соединения небо становилось бледно-лавандовым, а тени исчезали на несколько мгновений.

Но самым странным было то, что я чувствовал. Мои собственные воспоминания начали перестраиваться. Я вспоминал то, чего ещё не случилось — например, как я буду пить чай на крыльце через неделю. И одновременно я забывал, что делал вчера. Это было похоже на головокружение, но не физическое — ментальное.

— Я теряю себя, — прошептал Кай. Его звёздная кожа мерцала не ярко, а тускло, как будто он уже прошёл через многое и устал.

— Это мир, где время течёт вспять, — сказала Эхо, и я удивился, что она знает это. Она всегда чувствовала такие вещи. — Здесь будущее становится прошлым, а прошлое — будущим.

Мы спустились с холма и увидели город. Он стоял в долине, но его здания не были построены из камня или дерева — они были сотканы из воспоминаний. Материал, из которого они состояли, походил на прозрачный янтарь, и внутри каждого слоя можно было разглядеть сцены из разных времён. Стены дома могли показать твоё детство или твою старость — в зависимости от того, с какой стороны ты на них смотрел.

— Добро пожаловать в Забвение, — раздался голос за нашей спиной. Я обернулся и увидел женщину. Она была молода и стара одновременно — её кожа была гладкой, но в глазах светилась мудрость веков. На ней была одежда, похожая на переливающуюся ткань, которая меняла цвет от серебряного к синему.

— Меня зовут Мера, — сказала она.

— Я Хранительница Времени. Я ждала вас.

— Ты знала, что мы придём? — спросил я.

— Я помню ваш приход, — сказала она.

— В этом мире мы не предсказываем будущее — мы вспоминаем его. И я помню, что вы должны спасти нас.

— Что происходит? — спросил Кай.

— Наш мир умирает, — сказала Мера.

— Не от болезни или врага, а от забвения. Мы слишком долго держимся за свои воспоминания о будущем. Мы не даём событиям случиться — мы их помним, и они перестают быть реальными. Если мы не научимся отпускать, Забвение схлопнется в точку, которая никогда не существовала.

— Что мы должны сделать? — спросил я.

— Вы должны понять, как мы живём, — сказала она.

— А затем — найти сердце мира. Оно зовётся Памятью-Первого-Дня. Оно спрятано глубоко под городом. Если вы сможете дать ему новое имя, оно вспомнит себя и мир будет спасён.

Она протянула руку, и я увидел у неё на запястье тонкий браслет, который мерцала, как пульс. Она сняла его и протянула мне.

— Это поможет вам не потерять себя в этом мире. Носи его — он запоминает ваше настоящее, чтобы вы не слились с чужими временами.

Я надел браслет. Он был тёплым.

— Идёмте, — сказала Мера.

— Я покажу вам Забвение.

---

ГЛАВА 2. ГОРОД ОБРАТНОГО ВРЕМЕНИ. БЫТ И СЕМЬЯ.

Мы вошли в город. Улицы здесь были широкими, но они не вели никуда — они петляли, возвращались к началу, как замкнутые круги. Люди, которых мы встречали, были старыми и молодыми одновременно. Я видел ребёнка с лицом мудреца и старика, который двигался с лёгкостью юноши. Они не улыбались и не плакали — они смотрели на нас с тихим любопытством, как будто уже знали, кто мы.

— Как вы живёте с обратным временем? — спросил Кай.

— Мы рождаемся старыми, — сказала Мера.

— Каждый из нас появляется на свет с памятью всей своей жизни. Мы мудры, но беспомощны. Чем старше мы становимся, тем моложе и энергичнее мы чувствуем себя. К концу жизни мы превращаемся в младенцев, и когда мы умираем, мы делаем это с улыбкой — потому что мы «уходим в начало».

— Это трагично, — сказал я.

— Это естественно, — ответила она.

— Здесь смерть — не конец, а возвращение. Мы не хороним умерших — мы празднуем их рождение, потому что они «ушли», чтобы родиться заново в другом мире.

Мы зашли в один из домов. Внутри было уютно, но странно: мебель здесь была сделана из «застывшего времени» — она меняла форму в зависимости от того, кто на неё смотрел. Для меня кресло было удобным и низким, для Кая — высоким и жёстким.

— Материя здесь зависит от памяти, — сказала Мера.

— Если ты вспоминаешь, как сидел в этом кресле, оно подстраивается под тебя. Это делает дом живым.

В углу я заметил женщину, которая качала на руках младенца. Но младенец не плакал — он смотрел на меня с удивительным осознанием.

— Это моя правнучка, — сказала женщина.

— Она родилась вчера. Но она уже знает, что она проживёт долгую жизнь. Она помнит её.

— Как вы воспитываете детей, если они уже всё знают? — спросил Кай.

— Мы не учим их, — сказала женщина.

— Мы показываем им то, что они уже знают. Мы напоминаем им. Это наш способ любви.

Я смотрел на этот дом, на этих людей, и чувствовал, что это одна из самых удивительных цивилизаций, которые я видел. Они не боялись времени — они танцевали с ним, но не в ритме, а в памяти.

В одном из домов мы задержались дольше. Там жила семья — старейшина, который был младенцем сорок лет назад, его дочь, которая сейчас выглядела как зрелая женщина, и её сын, который родился вчера и уже знал все семейные тайны. Мы сидели за столом, и старейшина рассказывал мне о своём детстве — о том, как он, будучи стариком, учился ходить, и как его правнучка учила его смеяться.