Kitobni o'qish: «Планета для всех, или Возвращение на Землю»

КНИГА ПЕРВАЯ

1. ЗНАКОМЬТЕСЬ: СИНИЧКИНЫ

…Привет-привет, Читатель!

Кто из вас знаком с Соней Синичкиной и её знаменитым дедом?

Вижу-вижу! Одна рука… Вторая… А вот и третья! И это всё?!.. Ах, как же мало рук! Словно на уроке в школе!..

Жаль, конечно, но я надеюсь, что после прочтения повести – почитателей этой маленькой, но известной семьи в городе Зуеве станет в тысячу раз больше!..

…Итак…

Утром, в первый день лета, по Зуеву спешила старенькая белая «Волга» с фигуркой оленя на капоте. В ней сидели двое – моложавый мужчина, лет шестидесяти, с короткой седой бородкой и усами на худощавом лице, очень похожий на знаменитого и всеми любимого ведущего телепрограммы «В мире животных» Николая Николаевича Дроздова. Недаром у того и у другого была своя «птичья фамилия». А ещё они оба были профессорами. Однако хочу уточнить: Лев Артемьевич Синичкин был не просто «профессор», а профессором АНН – Академии Невероятных Наук, центр которой находился в Зуеве.

Одет был Николай Николаевич… то есть, простите! – Лев Артемьевич… в джинсовый костюм и белые кроссовки. А его симпатичная внучка тринадцати лет, с крепкой стройной фигуркой и стрижкой «полубокс» – в джинсы, чёрные кроссовки и футболку навыпуск, с надписью на груди: «Я люблю Зуев». Вместо слова «люблю» горело алое сердечко.

Ззвали внучку Льва Артемьевича Софьей, или Соней Синичкиной, и училась она в седьмом классе зуевской средней школы № 3, что на Искринской набережной. Училась хорошо, можно даже сказать, отлично. Ей на всё хватало времени: на школу, на занятия по спортивному плаванью и на бои по тхэквондо.

Не стоит удивляться, что тринадцатилетняя девочка занималась корейским боевым искусством. Для этого нужно хорошо знать Синичкину. Соня мало походила по характеру на обычную девочку: она дружила, в основном, с мальчиками, в компании которых была «своим парнем», и почти никогда не носила юбку или платье и, тем более, не плела косички. Лев Артемьевич – один из её дедушек – говорил об этом так: такое «безобразие» произошло потому, что Сонина мама – его невестка – очень хотела сына, а родила дочь. Вот и получилось «смешение жанров».

Правда, иногда, чтобы родные не обижались, Соня становилась очаровательной девицей. Но это чудо свершалось всего семь раз в году – на Днях рождения каждого ближайшего родственника, а также на Восьмое марта. Потому что дарить «девичий» подарок какому-то там стриженому мальчишке, пусть даже удивительно похожему на его любимую внучку, профессор Синичкин не хотел. Впрочем, Лев Артемьевич не очень-то переживал за «мальчишество» Софьи и очень надеялся, что когда её подростковый возраст сменится на девичий – она обязательно влюбится в какого-нибудь юного «рыцаря», а сама превратится в милую девушку, пусть даже и с мальчишечьим характером.

Нужно заметить, что Соня хоть и вела себя, как мальчишка, знала что такое девчоночья нежность и девчоночья печаль, и, конечно же, девчоночья обида. Просто никогда эти чувства никому не показывала, а если иногда расстраивалась и даже плакала от несправедливости или обиды, то где-нибудь в укромном уголке, чтобы никто не увидел. И, в первую очередь, дедушка Лёва.

У всех ребят класса были свои увлечения. Девочки собирали куклы Барби, миньоны из Макдональдса, фигурки из клуба Вингс, фото киногероев, мягкие игрушки; мальчики – игрушечные автомобили, смурфиков, фигурки из Лего или Аниме, а ещё динозавров или постеры американских мультфильмов.

Остальные, кто не собирал ничего – пели в школьном хоре или плясали в «Терпсихоре» – единственном в Зуеве танцевальном коллективе. Словом, все в седьмом «А» были заняты полезным делом.

Соня же, кроме занятий тхэквондо и плаваньем, занималась самым главным делом своей жизни – не в ущерб урокам, конечно. Она была волонтёром Международного Сообщества Защиты Зверей и Птиц, под названием: «Планета для всех».

В сообществе были люди всяких возрастов – от детей и подростков до убелённых сединами стариков. Конечно же, она переписывалась и заочно дружила со многими ребятами из разных стран, которые, как и Соня, числились волонтёрами этого замечательного Союза.

Честно говоря, я почти никогда не доверял всем этим организациям, охраняющим Природу. И вот почему.

Все они, как раньше я думал, занимаются одним лишь делом – помогают бродячим животным в городе: бродячим котам и собакам, а также улетевшим от хозяев попугаям. Я ничего не имел против такой помощи, но свою основную работу, на мой взгляд, ту, что ждала участников этой охранной организации – в лесах, полях, горах и на берегах рек, где жили дикие животные – никто из них не вёл.

И тут оказалось, что я был совершенно не прав. Потому что в отличие от тысяч таких же подобных сообществ, это – по Защите Зверей и Птиц – как раз и занималось своим прямым делом честно и очень серьёзно.

Под опекой «Планеты для всех» были не только бродячие собаки и кошки, но и животные на зверофермах, в зоопарках, зверинцах, цирках, а также служебные собаки на границе, в полиции и даже домашние животные, включая хомячков и черепашек.

А ещё это Сообщество обучало своих участников языку зверей и птиц с помощью «фаун-переводчика», которого изобрёл профессор Синичкин.

Сам «переводчик» походил на небольшие наушники с микрофоном, и суть его работы заключалась в том, что он преобразовывал звуковые сигналы любого животного в семь основных человеческих языков: китайский, английский, индийский, русский, испанский, немецкий, французский. А также переводил человеческую речь на язык любого животного. Для этого нужно было на дисплее написать название любого «фаун-абонента» – и тут же с ним побеседовать: с кроликом или волком, аистом или колибри, воображая себя Адамом – первым человеком в Райском Саду Эдеме. К сожалению, после грехопадения, люди на многие тысячелетия потеряли такую возможность.

И вот в прошлом году профессор Синичкин вернул её человечеству. Правда, само человечество, кажется, этого не заметило.

Кроме того, «фаун-переводчик» – благодаря специальным выдвижным окулярам – мог фотографировать и снимать видео.

Впрочем, этот чудесный аппарат нужен был, главным образом, для общения с какими-нибудь зарубежными представителем животного мира – потому что звери и птицы, живущие в России, давным-давно умели говорить по-русски и не нуждались ни в каком «переводчике».

…Второе изобретение Льва Артемьевича приближало приход любого времени года в точно назначенный календарный срок. А заключалось оно в следующем…

Специальные звуковолновые преобразователи, расставленные на крышах зуевских домов, превращали эмоциональную силу оркестровой музыки о временах года – в неукротимую энергию, от которой ровно 1 марта наступала весна, 1 июня – лето, 1 сентября – осень и строго 1 декабря – в день рождения Автора этой повести – выпадал первый снег. Достаточно было внести в компьютерное нутро аппаратуры, к примеру, один из четырёх концертов для скрипки с оркестром, великого итальянца Антонио Вивальди, которые назывались «Времена года», ну… допустим… концерт «Весна» – как тут же в городе снег начинал таять с быстротой снежинки на тёплой ладони.

Казалось бы, такое необходимое изобретение должно было заинтересовать и приносить пользу всему человечеству, однако, странным образом, действовало только на пользу зуевчан.

Иногда это изобретение профессор Синичкин использовал не только в рамках одного календарного сезона. Когда в середине лета горожане изнывали от безумной жары, Лев Артемьевич вводил в компьютер какой-нибудь «зимний концерт» или какую-нибудь «снежную симфонию». Тут же в городе начинался настоящий снегопад – без морозов, конечно, – чтобы дети смогли покататься с горы на санках, поиграть в снежки или в «снежную крепость», а взрослые размяться на лыжах.

О третьем и главном изобретении профессора Синичкина поговорим чуть позже.

Кстати, хочу заметить, что был Лев Артемьевич не только «важной птицей» в Академии Невероятных Наук, но ещё изобретателем от Бога, то есть, Творцом. А проще говоря, «выдумщиком». И не просто выдумщиком, а гениальным «придумщиком», что позволило ему в семнадцать лет стать «кандидатом наук», в двадцать два «доктором», а в тридцать самым молодым академиком в России.

Правда, после этого городские власти стали ему намекать, что для солидности было бы неплохо чуть-чуть изменить фамилию, стать хотя бы «Синицыным». Но профессор с негодованием отверг «это глупое предложение» и заявил, что все его предки были Синичкины – и отец, и дед, и прадед, и прапрадед, и все они, будучи людьми, достойными уважения, никогда не стеснялись своей фамилии, как и сам профессор. А если какому-то зуевскому начальству фамилия «Синичкин» кажется простоватой, то профессор готов не появляться больше ни в Мэрии, ни в других высоких городских кабинетах.

Больше эту тему уже никто не поднимал.

Вот таким принципиальным человеком был наш Лев Артемьевич!

…Изобретал Синичкин разные придумки и «для дома, для семьи».

Кто не знал в Зуеве его «грибной колобок», который, катясь по лесу, останавливался у какого-нибудь куста, улавливая грибной запах съедобных грибов. Мимо ядовитых он ускорял скорость, катясь, как говорится, «колбаской по Малой Спасской».

А ещё профессор изобрёл куклу Дрёму. Так звался Дух Сновидений у древних славян. Дрёма пела песни и рассказывала сказки, пока малыш не засыпал. На её песнях и рассказках выросло не одно поколение зуевчан. Говорят, что один из чиновников Мэрии – не буду называть фамилию – тоже приобрёл такую же «няньку», хотя ни детей, ни внуков у него не было.

Ну и почти в каждой зуевской семье летали по квартире лёгкие механические «уборщицы-бабочки» профессора Синичкина. Однако вместо пыльцы с цветов, они собирали пыль со всех предметов, стоящих в комнатах, как крошечные пылесосы, приветственно помахивая цветными крылышками. После, вылетев во двор через форточку, механические «бабочки» вытряхивали пыль из себя прямо в мусорные баки.

Кстати, это наш профессор придумал знаменитую рыболовную удочку с «подводным глазком», которая, как только, завидев, что рыба заглотнула крючок с наживкой, – тут же выдёргивала её из воды на берег.

Изобрёл Лев Артемьевич и медицинский аппарат, в виде двух шапочек, соединённых общими проводами, благодаря которым любой врач, надев «чудо-шапочки» на голову себе и больному, мог почувствовать физическое состояние пациента, все его боли, тошноту и даже головокружение, понимая жалобы не со слов, а будучи как бы внутри чужого организма.

А ещё изобрёл он УВС – Уничтожитель Веса Синичкина, когда любой предмет вдруг терял свой вес и становился легче воздушного шара. Представлял он собой охотничий патрон, которым стреляли из специального пистолета, никого не убивая, даже не раня, однако едва коснувшись оболочки тяжёлого предмета, патрон обволакивал его невидимой сетью, благодаря которой сей предмет терял свой вес – вопреки законам физики.

Словом, всех придумок профессора Синичкина сразу и не припомнишь!

…Жили дед и внучка на сегодняшний день вдвоём в квартире профессора. А вообще-то семья Синичкиных была большой и дружной.

Родители Сони – Евгения и Константин – были археологами и почти круглый год пропадали на разных материках. То они на раскопках какого-нибудь русского городища или византийского храма, то вдруг позвонят из Иерихона, со строительства российского музейно-паркового комплекса, то напишут по Интернету с побережья Омана, где был обнаружен один из затерянных кораблей армады Васко да Гама, во время его второго путешествия в Индию, в начале 16 века.

Дедушка и бабушка Сони по маме Жени были мореплавателями и тоже месяцами не возвращались в Зуев. Платон Феликсович служил капитаном, а Вера Гордеевна – штурманом. Оба плавали на одном научно-исследовательском корабле «Василий Чернышов»– названный так в память молодого талантливого актёра и барда, не раз выступавшего на концертах в дни военно-морского флота в Петербурге, Москве и Зуеве.

А вот вторая бабушка – супруга Льва Артемьевича, Софья Кирилловна – ушла из жизни ещё до рождения Сони. Она тоже была профессором, как и её супруг, только медицинских наук, и работала в Экспериментальной Лаборатории Ядов и Противоядий при Медицинском Филиале одного из Научно-исследовательских Институтов. Там и отравилась совершенно случайно – перепутала пузырёк с корвалолом с точно таким же пузырьком, в котором была сильнейшая отрава из яда Золотой жабы или Золотой лягушки, живущей в Панаме. Софья Кирилловна умерла в одно мгновенье, не мучась, в свои сорок пять лет. Случилось это 18 ноября 2005 года. И хоть с тех пор прошло уже 13 лет, Лев Артемьевич до сих пор вспоминал её ежедневно и даже часто разговаривал, словно с живой…

В память о Софье Кирилловне, дочку сына, которая вскоре родилась, назвали её именем.

Таким образом, Лев Артемьевич был на сегодняшний день для любимой Сонечки – и двумя дедушками, и двумя бабушками и, вдобавок, мамой с папой. Может, поэтому выглядел таким молодым и подтянутым.

И как я уже сказал, жила Соня у деда, пока её родители были в длительной командировке. Деда Лёву нужно было кормить, обстирывать и вообще во всём помогать.

…Итак, «Волга» Льва Артемьевича спешила в городской Дворец спорта, где проходили Международные соревнования по корейской борьбе, в которых Соня ежегодно принимала участие.

Честно говоря, Льву Артемьевичу было некогда ездить по всяким спортивным тусовкам, но поддержать любимую внучку и поболеть за неё было делом святым.

Остановив машину у служебного входа, Синичкины вошли в здание Дворца.

Зал был полон: родители с детьми, оживлённо переговаривались, ожидали начала соревнований. Соня посадила деда на «гостевое место», а сама поспешила переодеться в спортивную форму.

Для тех, кто не знает, как выглядит форма для боёв тхэквондо, скажу. Была она белого цвета, разделённая на куртку и штаны, подпоясанная поясом определённого цвета – от белого до чёрно-красного, в зависимости от квалификации бойца. И только с 15 лет разрешалось подпоясываться поясом чёрного цвета. Ноги сидели в специальной обуви, однако можно было выступать и босиком.

И вот бои начались…

– На площадку вызываются… – стала объявлять диктор и называть с каждым последующим боем две фамилии с именами новых участников…

Сам бой длился три раунда по три минуты.

Наконец, Лев Артемьевич услышал свою фамилию:

– На площадку вызываются… Светлана Воробейкина – Украина и Софья Синичкина – Россия!..

Зал взорвался хохотом.

«Птичья» парочка начала бой.

Он продлился всего один раунд – все шесть судей присудили победу Синичкиной.

Это был уже её третий триумф в Международных соревнованиях.

Какая же причина заставила Соню заниматься тхэквондо? Ни за что не догадаетесь! А ведь причина была простая – грубая назойливость мальчишек из её класса. Их глупая привычка дёргать девочек за косички или выбивать их портфели из рук своими портфелями, а ещё толкать на переменках и вдобавок показывать язык. Все девочки терпели, а Соня терпеть не захотела.

И вот, никому ничего не сказав, девятилетняя Синичкина записалась в спортивную секцию восточных единоборств.

– Зачем тебе это? – удивились подружки.

– Чтобы быть свободной, – отвечала она.

Это случилось ровно четыре года тому назад.

Уже через полгода мальчишки не только из её класса, но и со всей школы остерегались подходить к Синичкиной со злым умыслом. А если кто и подходил, то с явным уважением.

…После очередной победы внучки довольный Лев Артемьевич отвёз Соню домой готовить обед вместе с ужином, а сам поехал за город, на остров Ковчег, где достраивал Современную Машину Времени.

2. СМВ – СОВРЕМЕННАЯ МАШИНА ВРЕМЕНИ
Первое путешествие в Прошлое

Свою третью фундаментальную «придумку» профессор Синичкин изобрёл несколько лет назад, Назвал он её СМВ, или Современной Машиной Времени, на которой можно было путешествовать по Прошлому, Настоящему и Будущему.

Когда-то в Зуеве «народный Кулибин» – Филипп Филиппович Плугов изобрёл подобный аппарат и назвал его «Телегой Времени». Тот, кто читал о нём мою повесть, понимает о чём разговор. Но, во-первых, «телега» была «одноразовой», а, во-вторых, малой по объёму.

СМВ же отличалась от неё принципиально.

По чертежам она походила, – чтобы особенно не выделяться среди других машин, – на «горбатый» «Запорожец» жёлтого цвета, какие когда-то бегали по нашим городам. Зато, если в неё заглянуть, можно было здорово удивиться: «салон» Машины был размером в баскетбольную площадку. Лев Артемьевич называл этот феномен «Законом Несуразности» или Парадокса, который открыл ещё в 19 веке зуевский математик Афанасий Егорович Рубаков. Кто не читал мою повесть «Телега Времени» – обязательно прочтите!

А ещё СМВ Синичкина была настоящим трансформером, то есть, могла менять свою форму и содержание, превращаясь не только в «Мерседес», но и в старинную карету и в вертолёт, а ещё в парусное судно и даже в подводную лодку.

Она могла появиться или исчезнуть в одно мгновенье, и никакие вражеские орудия не смогли бы её поразить. Кроме того, Машина умела стать невидимкой, а также взлетать за облака, со скоростью света.

Внутри СМВ находилось несколько огромных помещений со всеми удобствами, в которых свободно могли поместиться все животные из самого большого зоопарка в мире. Кроме того, в её салоне имелся большой гардероб с одеждой Прошлых веков.

Изобрёл её профессор Синичкин для научных поездок по разным векам и эпохам для уточнения или подтверждения некоторых событий в истории России, чтобы раз и навсегда положить конец всевозможным версиям и домыслам среди учёных-историков.

Например, те до сих пор спорили о том, что Руси не тысяча лет, а минимум в два с половиной раза больше. Или ратовал ли Александр Невский за подчинение русских земель Золотой Орде? И если это так, то почему он остался главным положительным героем в русской истории. А ещё – благословлял ли Сергий Радонежский князя Дмитрия Донского на битву с Мамаем? Или кончил ли жизнь самоубийством Император Николай I, а может быть, скончался от бактериальной пневмонии, которой «помогла» депрессия из-за поражения России в Крымской войне. А вечный спор о том – погиб ли Александр II во время теракта или просто истёк кровью от не перетянутых повязок на бедренных артериях. Или умер ли Александр III от пьянства или скончался от нефрита – воспаления почек, проблем с сердцем и переутомлением.

Подобных вопросов было не счесть в истории российского государства, что давало возможность учёным разных школ и направлений издавать свои книги и защищать диссертации зачастую с противоположными доказательствами на одну и ту же тему. Но, как говорится, правд много, а Истина одна. Вот за этой-то Истиной и собирался отправиться по векам и эпохам профессор Синичкин.

В связи с этим, в «бардачке» Машины лежал «неистощимый кошелёк» (одно из второстепенных изобретений Синичкина), в котором появлялись деньги – монеты или купюры – той страны или даже одного города: того самого века и даже года, в котором очутилась СМВ.

…На берегу реки Искры профессор Синичкин заканчивал строить Современную Машину Времени.

Построил бы он её давно, да всё времени не хватало. Мешали новые открытия, поездки на международные симпозиумы, написание статей для научных журналов и городской прессы, интервью на телевидении. Не говоря уже о новых книгах, которые терпеливо ждали разные издательства. В конце концов, дал этой весной Лев Артемьевич самому себе Честное Слово, что обязательно построит СМВ в этом году и принялся за работу.

Каждое утро приезжал он на старенькой «Волге» к берегу реки Искры, пересаживался в лодку и подплывал к острову Ковчегу – одному из речных островов, который облюбовал для постройки Машины.

А чтоб никто ему не мешал воплотить изобретение в жизнь и особенно не лез со своими советами – как принято у нас в России, – договорился Лев Артемьевич с искринским водяным – весёлым и понятливым дядькой, с рыжими водорослями вместо бороды.

В давние времена помог профессор Синичкин спасти Искру от горе-учёных, которые хотели повернуть её вспять, и если б такое случилось, высохла бы река, погибла бы в ней вся рыба вместе с Водяным и его симпатичными дочками-русалками. Но не дал профессор погубить Искру вместе с «персонажами русского фольклора».

За это поклялся искринский Водяной всегда помогать Льву Артемьевичу, как только тот его попросит.

Что сделал такого Хозяин реки, сказать не могу, но только ни один рыбак или отдыхающий не высаживались на этот остров, а, проплывал мимо, словно и не было вовсе никакого острова Ковчега на белом свете.

Свою Машину Времени строил профессор Синичкин совсем не так, как строят на автозаводе, а с помощью энергии мысли. То есть, чётко и ясно представлял себе, согласно чертежу, любую деталь, каждый узел и всю конструкцию целиком. А уж потом их материализовывал с помощью изобретённого им «энергетического мыслеверстака», который преобразовывал прямо из земной атмосферы нужные химические элементы в конкретную деталь. Ибо в разных атмосферных слоях есть почти вся «таблица Менделеева». А благодаря мыслеверстаку можно было тут же материализовать любой мысленный чертёж или самый немыслимый проект.

Спорить со скептиками не стану, но такое, с их точки зрения, «чудо» возможно только в городе Зуеве и его окрестностях. Как это получалось – не ведал никто, кроме профессора Синичкина. Впрочем, могу предположить, что и сам Лев Артемьевич не знал всего до конца.

И ещё одна немаловажная деталь о постройке Машины: до окончания работы она никому не была видна, кроме самого изобретателя. Но как только будет «вбит последний гвоздь», Современная Машина Времени тут же зримо появится на Ковчеге, готовая к невероятным путешествиям в Прошлое и Будущее.

Чтобы летать, исчезать и появляться – она была защищёна незримой энергетической бронёй, которую никто не смог бы ни расколоть, ни взорвать. Ещё Машина умела себя защищать лазерным оружием, разумеется, в самом крайнем случае. Внутренней же энергии в Современной Машине Времени было аж миллиард лошадиных сил – а иначе попробуйте перелетать меньшим «табуном» по векам да эпохам! И уж, конечно, если Машина, по надобности, превратится в карету или тарантас, то несколько «лошадиных сил» предстанут пред зеваками самыми настоящими лошадьми любой масти и породы.

…В это утро профессор Синичкин не стал будить Соню, которая легла далеко за полночь – по привычке изучая последние новости со всех концов света. Выпив большую кружку кофе, категорически запрещённую бывшим одноклассником Мишей, а ныне Главным хирургом единственной больницы в Зуеве – Михаилом Перевёрткиным, профессор собрался подъехать в магазин за хлебом и молочными продуктами, которые обожала Соня, а уж потом отправиться продолжать строительство Машины.

Оставалось совсем немного работы, чтобы СМВ тронулась в путь.

Когда профессор спустился на первый этаж, в кармане куртки зазвонил мобильник.

– «Соня, наверное…» – подумал Лев Артемьевич.

Он достал телефон и глянул на звонивший ему номер. Номер был Бориса Комарова.

Синичкин нажал кнопку.

– Алло! – произнёс он.

– Лёвка, это я, здравствуй! – раздался в ухе энергичный голос Бориса. – Прости, что разбудил. Мне необходимо с тобой переговорить…

– Здравствуй, Боря, я уже давно встал… – ответил Лев Артемьевич. – Давай вечерком, ладно? Сейчас спешу по делам.

– Мне нужно не просто с тобой поговорить, – взволнованно произнёс Комаров, – а поговорить срочно!

– Что-то случилось?… – встревожился Синичкин, выходя из подъезда…

– Случайно прочёл в «Вечёрке» твоё интервью по поводу скорого путешествия на СМВ, – ответил Комаров. – Это правда?

– Правда, – согласился Лев Артемьевич, открывая пультом дверцу старенькой «Волги».

– Гений! – категорически заявил Комаров. – Поздравляю!.. Я сам всю жизнь сожалею, что не могу проверить достоверность исторических фактов! А на твоей Машине всё можно доказать!.. – И робко добавил: – Возьмёшь нас с собой?…

– Кого это «нас»? – поинтересовался Синичкин, садясь за руль.

– Меня и Мишку.

– Какого ещё Мишку? – не сразу врубился Синичкин.

– Нашего! Перевёрткина! Мало ли что в дороге случится!.. А он врач!.. И не просто врач, а первоклассный хирург! Представляешь? Три бывших одноклассника путешествуют по Прошлому!

– Ты это серьёзно? – не поверил Синичкин.

– Ещё как серьёзно! Я же историк, Лёва. Хочу проверить несколько исторических фактов… – Так что знай: мы с Мишей в твоём распоряжении!..

– Неожиданное предложение… – честно признался Лев Артемьевич.

– Кстати Мишка не только прекрасный хирург, – добавил Комаров, – но и профессиональный гипнотизёр!. Во время эпидемии гриппа он излечил весь город при помощи массового гипноза!.. Представляешь? Словом, историк и врач – те самые попутчики, которые тебе необходимы для Путешествия…

– Здорово! – только и смог сказать Синичкин, заводя машину. И тут же подумал, что Судьба дарила ему нужных и верных спутников. Собиралась сильная команда.

– Хорошо! – ответил он Комарову. – Давайте встретимся.

– Ура! – воскликнул Борис. – Днём или вечером?

– Да прямо сейчас. Еду к вам. Вы, кажется, живёте в одном доме.

– Даже в одном подъезде! – порадовал старого друга историк и радостно добавил: – Узнаю школьного товарища! Ты всегда не выносил слова «завтра»: или «сейчас» или «никогда»!

– С годами я стал ещё более «нетерпеливым», – пожаловался Лев Артемьевич. – Так вот, не «сейчас», а «немедленно»!.. – уточнил он и выехал со двора.

…В квартире Комарова приезда профессора уже ждали его друзья. Борис и Михаил были единственными из одноклассников, оставшихся холостяками. И не потому, что не хотели завести семью, а просто решили посвятить свою жизнь любимой профессии. И как факт – каждый достиг в ней больших успехов.

За утренним чаем с земляничным вареньем все трое стали планировать своё Путешествие по векам и эпохам.

– Собирается хорошая компания, – подытожил разговор Синичкин. – Историк Борис, врач – Михаил. Кроме того, в Прошлое я беру свою внучку Софью – тхэквондистку!..

– Когда едем? – поинтересовался Комаров. – То есть, летим?

– Надеюсь, 20 июня тронемся с места… – ответил Синичкин и клятвенно пообещал друзьям достроить Машину на этой неделе.

Допив пятую чашку настоящего грузинского чая, которым в советское время пренебрегали, а теперь его вкус вызывал ностальгию, Лев Артемьевич поспешил на остров Ковчег – «работать, работать и ещё раз работать!» – как любил говорить кто-то из великих.

Но вначале Синичкин всё же заехал в магазин за хлебом и за молочными продуктами, которые так любила Соня.

…Вернувшись домой, он застал внучку на кухне – она готовила себе завтрак из остатков вчерашнего творога с макаронами. Увидев «хлебные берега и молочные реки», Соня очень обрадовалась.

– Хочу тебя обрадовать ещё больше, – начал Лев Артемьевич. – С нами в Путешествие полетят мои бывшие одноклассники – дядя Боря и дядя Миша. Ты с ними знакома. Здорово, правда?

– Здорово1 – согласилась внучка. – Команда замечательная!..

– Правда, вначале придётся проверить все возможности нашей Машины, – продолжил дед. – А то попадём, чёрт-те куда, прости Господи! – а обратно не вернёмся. Вот будет потеха!

– Послушай, дед! – сказала вдруг Соня. – Когда достроишь СМВ, давай попробуем вернуть одну книгу, которую я потеряла зимой в парке. Это и будет проверка твоей Машины в действии.

– Теоретически возможно… – произнёс профессор Синички, садясь в своё старое кресло в гостиной.

Соня присела у его ног.

– А вот практически… Честно говоря, я не задумывался над тем – можно ли что-либо вернуть из Прошлого…

– А давай попробуем! Вдруг получится?…

– Давай! – согласился дед. – И если всё, действительно, выйдет, – вернём и книгу и… – Он не договорил. – Ладно, поеду достраивать Машину… – Лев Артемьевич поднялся с кресла, оставив на журнальном столике несколько крупных купюр. – Купишь продукты – приготовь что-нибудь на ужин. С обедом у меня пока не получается… Некогда… Ну я поехал…

– Успехов! – сказала Соня и заперла за ним дверь.

Спускаясь во двор, профессор Синичкин подумал:

«Да, вначале мы вернём Сонину книгу, а потом… потом Софьюшку… Соня предложила необыкновенную идею! Если она сработает – каждый на земле сможет вернуть ушедшего из жизни родного ему человека… И тогда… – Лев Артемьевич даже задышал полной грудью. – И тогда наступит бессмертие для всего человечества!..»

…Перебравшись в лодке на остров Ковчег, где строилась СВМ, профессор вновь залюбовался своей «мысленной» работой и остался доволен.

Придуманное в уме творение Льва Артемьевича, видимое пока лишь его создателю и которое нельзя было потрогать никому руками, кроме изобретателя, стояло на берегу острова.

И всё же СМВ увидит мой Читатель.

Она действительно походила на «горбатый» «Запорожец» жёлтого цвета и выглядела совсем готовой – от колёс до крыши. Осталось лишь мысленно, согласно чертежам, подключить электричество, связь, кислородную и тепловую установки, а также Интернет, придать Машине изнутри уютный дизайн, а также позаботиться о продуктах, воде и тёплых вещах.

И, наконец, нужно было закончить оборудование Дорожного Табло, чтобы набирая на нём минуты, часы, дни, месяцы, годы и даже века, а также указывая астрономические и географические координаты заданного маршрута, можно было передвигаться по Дороге Времени.

Из воды показался Водяной.

– Доброго дня, Артемьич! – поприветствовал он профессора.

– Здравствуй, Хозяин реки! – ответил уважительно Синичкин.

Водяной любил, когда его так величали. На мокром бородатом лице тут же появлялась хитрющая улыбка:

– Долго ещё строить будешь? – поинтересовался он.

– На днях закончу, – пообещал профессор.

– Жуть, как хочетсяна неё посмотреть!.. – воскликнул Водяной и тут же добавил: – Впервые вижу… то есть… совсем не вижу… как человек что-то строит. Эх, завидую тебе, Артемьич! Увидеть наш Зуев, каким он был тыщу лет назад – это я понимаю!.. Тогда в Искре прапрадед моего прапрадеда жил!.. Может, увидишь его… ну, мало ли… Так привет от меня передай и на память сфоткай…

– Что «сфоткаю» не обещаю, – нахмурился Синичкин. – Но если увижу – сфотографирую обязательно!.. Даже ты, можно сказать, один из образцов русского фольклора, позволяешь себе говорить эту гадость! – огорчился он – «Фотки», «сфоткать» Тьфу!

– Так ведь все так говорят!.. – растерялся Водяной.

– Кто это «все»?

– Так… молодёжь! И родители их тоже не отстают. Мне всё из-под воды слышно. А, что, разве нельзя?

– Теперь всё можно! – с досадой махнул рукой Лев Артемьевич. – Только не по-русски это!

– А мне нравится, – со всей прямотой заявил Хозяин реки. – Пока «сфотогры… графировать» выговоришь… раз – и «сфоткал»!

– Эх, сказочная твоя душа! Ладно! Некогда с тобой невод тянуть… Работать надо!..

– Ну, тогда до встречи «на днях»!.. – понятливо ответил Водяной и пропал в реке.

А профессор Синичкин, не выходя из лодки, надел на голову энергетический мыслеверстак и, достав чертежи, мысленно принялся достраивать свою Современную Машину Времени.

…Не прошло и пяти дней, как на острове Ковчеге стоял новенький невидимый автомобиль.

Профессор Синичкин ещё раз мысленно прошёлся по всем его узлам и деталям, а когда всё перепроверил, приготовился превратить придуманный им в голове автомобиль в реальную Машину.

Чтобы это осуществить, нужно было использовать всю таблицу Менделеева со зримой энергией мысли и Космоса. Именно для этого и был изобретён энергетический мыслеверстак, берущий энергию из недр Вселенной. Профессор Синичкин надел его себе на голову и запустил устройство.

Словно в сказочных фильмах из пустоты, из ничего – появилась Машина, с этой минуты, видимая всем и отовсюду. Впрочем, фурору бы она не произвела – ну стоит себе на острове «горбатый» «Запорожец» жёлтого цвета, и чего?… Эх, коли бы знали все, сколько добра принесёт тот на своём «горбу»!

– Класс! – восхитился Водяной, вынырнув из реки. – Здоровский ты мастер, Артемьич!

Он захотел потрогать СМВ, но почувствовал ладонью невидимую преграду.

– Ишь, ты! – невольно крякнул Хозяин реки. – И охрана не понадобится.

– Надеюсь… – согласился с ним Лев Артемьевич. – Только, на всякий случай, посторожи её, пока я за Соней съезжу. Пообещал внучке, что вместе проверим работу Машины Времени.

– Не волнуйся, – успокоил его Водяной. – Ни один любопытный и близко не подплывёт. Застращаю любого! А коли ослушается – заикой сделаю!

– Ну, уж так строго не стоит! – Синичкин взял в руки вёсла. – Люди у нас вежливые – и так поймут…

…Узнав, что дед специально приехал за ней, чтобы вместе попытаться возвратить потерянную ею книгу, – Соня пришла в восторг.

– А я борщ сварила, – похвалилась она. – Давай, покормлю сначала. Машина без тебя не полетит. Тем более, если Водяной охраняет.

Дед отбрыкиваться не стал – речной воздух да борщевой аромат со сметанкой и чесночком, такой аппетит нагнали, что Лев Артемьевич даже добавки попросил, чего с ним давно не бывало.

…После обеда поехали к реке.

– Как книга называется, помнишь?

– «Тёмные аллеи». Сборник рассказов Бунина о любви… – беспечно ответила Соня и вдруг густо покраснела.

Дед сделал вид, будто не заметил её растерянного вида, лишь про себя с удовлетворением подумал, что роль внучки, играющей мальчишку, видно, скоро будет сыграна до конца.

«Правда, Бунин немного рановат для её возраста…», – подумал он, но тут же вспомнил себя в семь лет, когда впервые испытал детскую влюблённость, а в девять школьную, вспомнил, как в тринадцать читал запрещённые отцом книги Золя и Мопассана, даже тайком разглядывал картинки трёхтомника «Мужчины и женщины» – конца 19 века. – «А ведь сегодня время другое, – подумал он. – Разве сравнишь его с тем, что было, лет пятьдесят назад… Тогда и телевидения почти не было, а Интернета уж точно! Зато были Комсомол и пионерская организация. А все разговоры о любви считались чем-то запретным. Это сегодня все дети в тринадцать лет такие раскованные. Впрочем, разве Любовь может вызывать опасные для подростков чувства? Любовь это – Любовь! Во все времена она рождала великих поэтов и художников. Дарила Надежду на Бессмертье! Именно Любовь! Надеюсь, и Соня познает Любовь настоящую! Как Джульетта!.. Как познал её я».

И Лев Артемьевич вспомнил глаза и улыбку своей «Софьюшки»…

«Погоди маленько…» – сказал он ей мысленно. – Если всё получится, я верну тебя в эту жизнь…»

«Волга» профессора подъехала к Искре.

Оставив её под старой ивой, дед и внучка пересели в лодку и спустя четверть часа доплыли до поворота, за которым начинались острова.

Машину Соня увидела сразу. Она стояла маленькая, но гордая, среди речного пейзажа и, казалось, только ждал их появления.

Лев Артемьевич глянул на внучку и спросил как бы между прочим:

– Ну, как тебе?…

– Нормально… – немного разочарованно ответила Соня.

– А чего «ненормально»?… – спросил дед, уловив растерянность в её голосе.

– Я думала Машина Времени – это что-то такое… особое… А оказалась простым «Запорожцем». У нас в соседнем дворе таких два стоят. Один без колёс, другой без стёкол… В них малышня играет…

– Нашла с чем сравнивать! – обиженно воскликнул дед. – «Особого» она ждала! Может ещё с парусами?

– Можно и с парусами…

– С белыми или с алыми?… – стал подыгрывать он ей.

– С голубыми!

– Ну, держись!.. – И профессор Синичкин нажал нужные кнопки на Дорожном Пульте.

И перед Соней вместо «Запорожца» появилась белоснежная яхта с голубыми парусами. Она висела всего в нескольких сантиметрах от земли, слегка покачиваясь в воздухе.

Соня от неожиданности ахнула и запрыгала от радости прямо в лодке на одной ноге.

– Ты как это сделал?!

– Сядь! В воду свалишься!.. «Как сделал»… Придумал. Вот этими мозгами! «Запорожец» ей не нравится! Смотреть, сударыня, нужно не на форму, а в содержание. Сколько раз говорил. Перед тобой, моя радость, Машина-трансформер!.. Может превращаться во что угодно! Хоть в яхту, хоть в паровоз! Даже в самолёт с каретой!..

Соня крепко обняла деда:

– Дай расцелую!..

Дед вытерпел только три «расцелуя» – два в щёки и один в лоб.

– Ну всё, хватит подлизываться!

Они поднялись на Ковчег.

Профессор вернул Машине Времени её непрезентабельный вид.

– Садись! Поедем на поиски твоей книги.

– По воде или по воздуху?

– По Пути Воспоминаний. Ты где её оставила?

– На скамейке у Главного входа, – уточнила Соня. – Только теперь её там нет… Я проверяла…

– Число и месяц помнишь?

– Десятого января.

– Точно? Внимательно подумай. Машине нужны суперточные данные.

– Да всё точно! Во время зимних каникул!.. В тот день «родоки» улетели на раскопки в Грецию.

– Кто это «родоки»? – не понял дед.

– Родители…

– «Шик, блеск, труляля»!.. – мрачно произнёс Лев Артемьевич. – И откуда у вас такое упрямое желание свести на нет великий русский язык? Выходит, что и я этот самый… «родок»?

– Самый главный!

– Ну, спасибо!.. Знаешь, мне это совсем не льстит. Никакой я тебе не «родок», а твой дед! А мама с папой – это мама с папой! Запомнила?

– Запомнила… – чуть обиженно ответила внучка.

– Вот и прекрасно!.. Ладно – Водяной. Он существо сказочное. Ему что сфотографироваться, что «сфоткаться» – разницы никакой! Но ведь ты – начитанная, воспитанная, умная девочка… почти девушка… а говоришь жаргонными словечками!..

Профессор Синичкин стал настраивать Дорожное Табло.

– Точно десятого. января?… – ещё раз уточнил он.

– Точнее не бывает, – сухо ответила Соня.

– Значит придётся тепло одеться! – сказал дед и кивнул на просторный салон за их спинами. – В первой комнате, в шкафу, висит меховой полушубок… Должен быть твоего размера. И мне захвати зимнюю куртку…

– Полушубок?! – вскрикнула Соня. – Класс! И ничего не сказал!.. – И тут же переспросила: – Из натурального меха?

– Я, что, похож на старого маразматика?! – возмутился Лев Артемьевич. – Неужели забыл, что ты – волонтёр Международного Сообщества защиты Зверей и Птиц?! Из искусственного, конечно.

Когда они оба оделись в зимнюю одежду из искусственного меха, Синичкины вновь сели на передние сиденья.

– Кстати, время помнишь? – спросил дед.

– Какое время?… – не поняла Соня.

– Когда книгу в парке забыла.

– А-а, помню… Около двух часов дня…

– Ну, тогда застегнись на ремень безопасности.

Лев Артемьевич добавил данные в Дорожное Табло и нажал зелёную кнопку.

Соня глянула на часы в Машине – они показывали 15.42…

…За окнами «Запорожца» замелькали какие-то огни – то ли звёзд, то ли уличных фонарей, хотя Машина Времени продолжала стоять на месте.

– Дед, а ты волшебник!

– О, да! Изумрудного города…

– Я серьёзно! Словно мы внутри фантастического фильма о Будущем.

– А это и есть Будущее, – ответил профессор Синичкин – Если у нас всё получится, то на земле наступит совершенно другая жизнь!

И вдруг огни погасли. За окнами «Запорожца» светило солнце и медленно падали крупные хлопья снега…

– Приехали! – торжественно объявил Синичкин. – В 10 января сего года!

СМВ стояла рядом с Центральной аллеей Городского парка.

– Неужели получилось? – не поверил своим глазам Лев Артемьевич. – А ведь, действительно, получилось! Ура-а-а!!!. Победа!!!.. – И первым вышел из Машины. Сунув два пальца в рот, профессор оглушительно засвистел, отчего с заснеженных веток испуганно взлетели воробьи и синицы.

– Ну, дед!.. – рассмеялась Соня, выходя вслед за ним. – Когда-нибудь на пенсии ты бы смог работать Соловьём-Разбойником!..

– Чем давать «сказочные» советы, лучше беги за книгой.

Соня сорвалась с места:

– Я быстро!..

Лев Артемьевич сел в Машину и принялся настраивать Дорожное Табло в обратный путь.

– Гражданин! – раздался совсем рядом чей-то командирский голос. – Это ваша машина?

К Синичкину решительно подошла крупная на вид дама в каракулевой шубе.

– Моя! – ответил Синичкин, выходя из «Запорожца» – он всегда вставал при появлении противоположного пола. – Профессор Синичкин, к вашим услугам! – представился он.

– Замдиректора Городского парка Овсянникова Н. В.!

– Очень приятно! – уважительно кивнул Лев Артемьевич.

– А мне нет, – строго сказала замдиректора парка. – Вы как сюда попали?

– Обычно. На четырёх колёсах, – пошутил он.

– Очень смешно! Посмотрим, как будете смеяться, когда я вызову наряд полиции.

– Очень любезно с вашей стороны… – оценил её ответ Синичкин. – Только в связи с чем такая честь?…

– Не поняла!.. – выпучила глаза на профессора начальственная дама.

– Я имею в виду целый полицейский наряд!

– В нашем парке запрещён выгул собак и езда на автомобилях.

– Ну, собаки у меня нет. А по поводу езды – то я никуда не ехал.

– Издеваетесь, да? – ещё строже произнесла Овсянникова Н. В.

– Сами взгляните! Ни одного следа от колёс! – показал рукой Лев Артемьевич.

Замдиректора огляделась. Вокруг машины, и в самом деле, лежал совершенно нетронутый снег. Ни одного отпечатка рисунка протектора. Только птичьи следы…

– И как вы здесь оказались?… – Она была немного сбита с толку непонятным явлением, но держалась по-прежнему уверенно. – По воздуху, что ли?.

– Тут вы попали в самую точку! – ответил профессор Синичкин.

– Ну, знаете! – Парковый работник достала из кармана мобильный телефон и принялась тыкать своим толстым указательным пальцем в нужные кнопки. – Верёвкин! Овсянникова говорит!.. Бери бойцов и срочно на Центральную аллею!.. К главному входу! Гражданин с «Запорожцем» жёлтого цвета на территории парка. Срочно! – Она выключила телефон. – Ну, всё! Готовьте штраф… И это в лучшем случае…

– А в худшем? – поинтересовался Синичкин.

– Конфискуем машину.

– Вы их коллекционируете? – удивился Лев Артемьевич.

– Не смешно! – ответила Овсянникова Н. В.

– Нашла-а-а! – раздался Сонин голос.

Дед обернулся: Соня стояла у дальнего дерева и смотрела наверх.

– Беги быстрее!! – крикнул он ей и махнул рукой.

– Так вас двое! – обрадовалась замдиректор Городского парка. – Прекрасно! Заплатите штраф в двойном размере!

– Здесь бельчата!.. – донёсся Сонин голос.

– В другой раз посмотришь!.. Беги, говорю!

Он заметил, как уже с другой стороны аллеи спешил к Машине наряд из трёх полицейских.

– Беги, опаздываем!

– Уже опоздали! – довольно хмыкнула парковая начальница.

Соня подбежала к Машине со сборником рассказов Бунина.

– За скамью упала. – объяснила она деду.

– В Машину, живо! – приказал он ей.

– Никуда вы не поедете! – тем же командным тоном произнесла Овсянникова Н. В. и прикрыла собой правую дверцу Машины.

– Сюда! – крикнул внучке Лев Артемьевич, открывая левую дверцу со стороны водителя.

Понимая нависшую над ними угрозу, Соня бегом обогнула автомобиль и птицей впорхнула в салон. Следом за ней моментально сел и дед, защёлкивая дверцы изнутри.

Чтобы машина не уехала, Овсянникова Н. В. легла на капот, разведя руки в сторону. Её красное негодующее лицо упёрлось в лобовое стекло.

– Верёвкин! Я здесь! – крикнула она на всю аллею. – Ко мне! Живо!

Соня не удержалась и показала ей язык.

Замдиректора городского парка в изумлении вытаращила на неё глаза.

– Перестань! – одёрнул внучку дед. – Со взрослыми так себя не ведут…

– А ей можно?

– Она на службе. Тем более, мы, действительно, нарушили правила парка.

– Но мы же о них не знали! – возмутилась Соня.

Трое полицейских, тяжело дыша, подбежали к Машине с двух сторон.

– Выходим, граждане! – приказал Синичкиным Верёвкин. – По одному! – Но, заметив Соню, поправил сам себя: – По одной, то есть!..

– Холодно тут у вас, товарищ старший сержант! – ответил Лев Артемьевич и решительно нажал на Дорожном Табло зелёную кнопку.

В тот момент, когда полицейские собрались взяться за ручки дверей, Машина, неизвестно каким образом, исчезла прямо на их глазах, а замдиректора Городского парка шлёпнулась в снег на живот.

Удивлённые полицейские бросились её поднимать, но она со злостью от них отмахнулась и встала сама, отряхиваясь от снега.

– Это что было?… – изумлённо спросил старший сержант Верёвкин.

Овсянникова Н. В. в ответ только перекрестилась.

…– Получилось! – радостно воскликнула Соня, когда Машина Времени исчезла из парка.

– Ещё как получилось! – улыбнулся дед. – А вот любимый мой Рэй Брэдбери в своём рассказе «И грянул гром» писал, что даже гибель бабочки в далёком Прошлом может изменить мир далекого Будущего. Учёные назвали его гипотезу «эффектом бабочки»…

– Но ведь ничего плохого не произошло, – сказала Соня.

– В том-то и дело! – оптимистично воскликнул Лев Артемьевич. – И, надеюсь, не произойдёт… Теория теорией, предположение предположением… А вот очутись он сейчас вместе с нами, думаю, написал бы совсем другое…

…Машина Времени вернулась на остров Ковчег.

На часах светилось то же время, которое Соня запомнила перед полётом – 15.42.

– А часы, что, стоят? – спросила она деда.

– С часами всё в порядке, – ответил Лев Артемьевич. – Через минуту будет 15.43.

– Тогда я ничего не понимаю! – удивилась Соня, расстегивая полушубок. – Мы же пробыли в городском парке полчаса, не меньше…

– Время Прошлого не связано с Временем Настоящего, – сказал профессор Синичкин. – Запомни это! Всё, что прошло, то прошло…

– Здорово! – восхитилась Соня. – Значит, мы сможем совершить Путешествие по прошлым векам, не теряя ни минуты!

– Совершенно верно! – подтвердил профессор Синичкин, снимая меховую куртку и выходя из Машины. – Сегодня-завтра я всё проанализирую – как-никак первый полёт в Прошлое. Ещё обещал статью в «Вечёрку. Кстати, не забудь книгу…

Синичкины сели в лодку и переплыли на материковый берег, где их ждала дремавшая под ивой «Волга».

– Домой?… – замигала она зажжёнными фарами сквозь сон. Ей снилось бесконечное шоссе, залитое солнцем и уходящее за горизонт.

– Домой… Просыпайся, поедем… – ответил ей профессор, открывая дверцы пультом.

Проехав вверх по берегу, «Волга» свернула на просёлочную дорогу.

Соня положила книгу на заднее сиденье.

– Между прочим, – сказал дед, – Иван Алексеевич прекрасный прозаик… Он писал всегда о настоящей любви…

– А у вас с бабушкой… – спросила вдруг Соня, – …любовь была настоящая?…

– Не знаю, – ответил Лев Артемьевич, поворачивая автомобиль в город. – Но мы очень любили друг друга…

Спустя двадцать минут «Волга» въехала во двор Синичкиных.

3. СПИСОК НОГОТКОВА

…Через несколько дней в квартире профессора Синичкина раздался телефонный звонок.

«Кто бы это мог быть?…» – подумал он.

Их городской номер не знал почти никто – кроме Отдела Кадров Академии, членов семьи да нескольких самых близких друзей профессора. Но все они всё равно звонили на мобильник, согласно традиции современной жизни.

Телефон продолжал трезвонить…

В конце концов, любопытство взяло верх, и Синичкин снял трубку:

– Слушаю!..

– Добрый день, господин профессор! – раздался в трубке чей-то высокий голос.

– Здравствуйте!.. – ответил Лев Артемьевич. – С кем имею честь говорить?…

– Моя фамилия Ноготков… – к удивлению Синичкина произнесли на другом конце провода. – Алексей Николаевич…

«Ну, конечно,… – сконфуженно подумал профессор. – И как это я сразу не узнал голос Ноготкова!.. Такой мягкий, похожий на женский, только у него…»

– Как же, как же! – воскликнул Лев Артьмьевич. – Несколько лет тому назад мы с вами даже сидели в Президиуме Академии Невероятных Наук!

– Совершенно верно! – согласился с ним Алексей Николаевич.

Ноготков был известным учёным-зоологом, Почётным членом разных Зоологических Обществ и Ассоциаци. Преподавал в столичной «Школе Флоры и Фауны» и занимался вымершими животными.

Говорили о нём разное.

Одни утверждали, что все опубликованные им статьи и книги написаны вовсе не Ноготковым, а его учениками. Другие, наоборот, с восторгом говорили, что все свои работы написал именно Ноготков, ибо второго такого зоолога нигде в мире не сыщешь.

Но как бы там ни было, Алексей Николаевич считался во всех странах Главным консультантом по зверям и птицам, а также по вымершим животным.

В «Школе Фауны и Флоры» многие годы демонстрировалась его удивительная коллекция – от неизвестных миру насекомых до четырёхбивневого слона.

Он был полон невероятной энергией и каждый месяц обязательно совершал новое путешествие – то в сибирскую тайгу, то в лабиринт джунглей, привозя оттуда всё новые экземпляры невиданных доселе животных, которые жили в этих краях в прошлых веках и даже тысячелетиях.

Словом, Ноготков был человеком интересным и общаться с ним, а тем более, приятельствовать хотели многие учёные – от Москвы до Нью-Йорка.

– Рад, очень рад вашему звонку! – искренне воскликнул Синичкин. – Чем могу быть полезен?…

– Ещё как можете! – рассмеялся знаменитый зоолог. – Изобретение вами Машины Времени – это потрясающе!.. Вы – гений, Лев Артемьевич! Простой российский гений!..

– Спасибо… гм-гм… – смутился Синичкин. Он не любил, когда его хвалили да ещё так звонко. Ему по душе была пушкинская фраза: «Служенье муз не терпит суеты…», причисляя к музам и Науку.

– В связи с этим, – продолжил Ноготков, – у меня к вам необычное предложение! Надеюсь, вам оно придётся по душе.

– Слушаю вас внимательно, Алексей Николаевич…

– Буду краток, – пообещал зоолог. – Итак, моя идея в следующем… Предлагаю вместо вашего нужного, во всех отношениях, исторического путешествия по векам, отправиться в то же Прошлое, только с другой целью, а именно – вернуть современному миру вымерших животных!.. Представляете, сколько зверей и птиц исчезло навсегда! Барбарийский лев, Дикий тур, Сумчатый волк, Тарпан, Стеллерова корова!.. Сотни и сотни животных, погибших «благодаря»… в кавычках, конечно, самому человеку. А сколько видов ещё может исчезнуть! Как вы знаете, я занимаюсь этой проблемой всю свою жизнь.

Профессор Синичкин был ошеломлён новым предложением.

– То, что вы сейчас сказали – замечательно! – неожиданно для себя самого воскликнул он. – Да-да, замечательно и благородно! Давайте немедленно встретимся и обговорим всё детали.

– Так вы согласны! – обрадовался Ноготков.

– Ешё бы! Приглашаю вас к себе.

– Когда?

– Да хоть сегодня!

– Сегодня уже не получится… Я звоню из Москвы. А вот завтра в Зуев приеду пораньше…

– Ну и отлично! – ответил Синичкин. – Вместе позавтракаем… Записывайте адрес…

…Назавтра около десяти часов в квартире Синичкиных раздался звонок в дверь.

– Это он! Отопри! – крикнул внучке Синичкин из своего кабинета.

Соня выбежала в коридор, и вскоре появилась у деда вместе с полным, лысоватым и улыбчивым человеком невысокого роста, в старомодных роговых очках, строгом костюме в полоску, с «бабочкой» под полным подбородком и с дипломатом в левой руке.

Соня уже знала, кто этот человек и с любопытством смотрела на него во все глаза. Дед рассказал о нём вчера поздно вечером с детским восторгом, и самой Соне идея Ноготкова ужасно понравилась.

Синичкин вышел из-за стола. Мужчины пожали друг другу руки.

– Знакомьтесь, моя внучка – Софья Синичкина, ученица седьмого класса. Защитница птиц и зверей! Волонтёр Международного сообщества «Планета для всех».

– Слышал о таком, слышал!.. – протягивая ей пухлую правую руку и улыбаясь, кивнул Ноготков.

«Бабочка» на его шее тоже приветственно помахала красивыми лазоревыми крылышками.

– Она… живая?! – изумилась девочка.

– Слава Богу, пока ещё жива! – ответил странный гость и радостно обратился к Синичкину:

– Вот они, наши современные защитники Фауны, профессор! Они и спасут Природу-матушку от забвения!..

Каждую фразу Алексей Николаевич произносил с торжественным восторгом.

– Приготовь нам, пожалуйста, чай, – попросил дед внучку и тут же спросил у гостя: – Или вы предпочитаете по утрам кофе?…

– Всё, что подадут, – вновь заулыбался Ноготков. – Чай, кофе, любой сок! Даже вода из-под крана тоже сгодится!..

Поставив на стол большую тарелку с бутербродами, а также две полные чашки с ароматным чаем, Соня прошла в свою комнату и села за компьютер.

В интернетской «Зоологической энциклопедии» она быстро нашла статью о госте. На фото знаменитый зоолог выглядел таким же, как и в жизни: та же забавная улыбка на смешливом полном лице, старомодная оправа очков и даже «бабочка» с лазоревыми крылышками та же…

Пропустив дату рождения, данные об образовании, список написанных им книг и статей, а также огромное количество прочитанных лекций в разных университетах мира, Соня уткнулась в то, что искала – в работы Ноготкова, посвящённые вымершим животным, которыми учёный занимался всю жизнь. Здесь же были рисунки и даже фото зверей и птиц, что жили не только в доисторические времена, но и в наши дни.

Например, Сумчатый волк, полностью вымерший в начале 20 века, или Абингдонская слоновая черепаха, названная «Одиноким Джорджем» – единственный оставшийся экземпляр, который скончался 24 июня 2012 года, на острове Санта-Крус, при Дарвиновской исследовательской станции.

А уж сколько животных погибло, вымерло или исчезло в прошлые века! Например, Квагга – удивительное животное: наполовину лошадь, наполовину зебра, или гавайская птица – цветочница мамо, – полностью истреблённая из-за необычайной красоты перьев. А Тарпан – предок современной лошади или Моа – бескрылая птица, высотой более трёх с половиной метров! И Дикий тур – прародитель современного крупного рогатого скота… И Голубая антилопа…

Все эти звери и птицы жили на нашей планете, украшали её своим присутствием и гибли из-за красоты тех же перьев, шерсти или мяса, но в большинстве случаев, просто так – продолжил Ноготков, – по жестокой прихоти человека. Например, на Странствующих голубей устраивали соревнование: кто быстрее и больше – камнем или палкой – убьёт этих красивых птиц…

…Из гостиной то и дело раздавался высокий голос гостя и восторженный басок деда.

Соня прислушалась.

Ноготков постоянно обращался к профессору Синичкину: «гений вы наш», называл экспедицию вглубь веков – «Справедливой Миссией Человечества» или «Экспедицией экспедиций». На что Лев Артемьевич неизменно отвечал: «Да бросьте! Это вы гений! Такое придумать!..»

Затем оба учёных перешли к предстоящему путешествию в Прошлое. В конце разговора решили сегодня же вечером собраться в полном составе со всеми участниками необычной экспедиции…

…К 17 часам, в кабинете профессора Синичкина, собрались все участники далёких путешествий.

Лев Артемьевич с удовольствием познакомил Комарова и Перевёрткина с зоологом Ноготковым. А тот ещё раз, но уже более подробно, рассказал о своём проекте.

Идея Алексея Николаевича произвела на историка и врача тот же эффект, что и на Синичкина.

– Здорово! – только и сказал Борис Комаров.

– Очень благородно! – следом произнёс Михаил Перевёрткин. – Не каждый зоолог встанет на защиту животных.

– И я о том же! – добавил Синичкин. – Сегодня зоологи превратились в теоретиков. Преподают в школах или институтах, пишут книги, статьи. Редко ходят даже в зоопарк и почти не смотрят фильмы о животных. Мало того, иногда позволяют себе охотиться! То есть, убивать тех, о ком обязаны заботиться!.. Не безобразие ли это?!.. А тут человек захотел на практике показать, что зоолог, – прежде всего, хранитель животного мира! Не любитель, а профессионал, который по-настоящему любит зверей и птиц! Таков наш профессор Алексей Николаевич Ноготков!

– Настоящий мужик! – от сердца произнёс Перевёрткин.

– С таким не только в Прошлое не страшно, – добавил Комаров, – но и в Будущем нашлись бы общие дела!

Ноготков, скромно улыбаясь, отводил каждый раз взгляд в сторону и краснел, что очень нравилось Соне.

А Синичкин вновь подумал, что Судьба ему подарила хорошую и надёжную компанию для таких ответственных путешествий. И был по-настоящему счастлив.

– Огласите ваш ценнейший список, Алексей Николаевич, – попросил он зоолога, – и начните с тех представителей животного мира, которых мы намерены спасти, в первую очередь.

Ноготков достал из дипломата распечатанный листок и прочёл не спеша и с выражением перечень вымерших животных:

– Абингдонская слоновая черепаха… Атласский медведь… – начал он по алфавиту. – Барбарийский лев… Вертельная собака… Гавайская цветочница мамо… Голубая антилопа… Гуйя – самый крупный представитель птиц… Дикий тур… Зебра квагга… Коаловый лемур… Мамонт… Моа – птицы-исполины… Родригесский попугай… Стеллерова корова… Странствующий голубь… Сумчатый волк… Тарпан – предок современной лошади…

После прочтения Списка, зоолог в нескольких словах рассказал о каждом животном отдельно.

Затем все стали обсуждать, по какому принципу начать путешествие.

– Ну не по алфавиту же, – сказал Комаров.

– Может быть, от наших дней двинуться в Прошлое? – предложил Перевёрткин.

– А если наоборот? – возразил Ноготков. – От Прошлого к Настоящему!..

Спорили долго и, в конце концов, остановились на том, чтобы, как предложил Лев Артемьевич, путешествовать ни с Прошлых времён до наших ней и не от наших дней в Прошлое, а как захочется. И Первое Путешествие всем захотелось начать с Древнего Рима, где на арене Колизея боролись с гладиаторами Барбарийские львы.

…В течение двух следующих недель шла активная подготовка к дальней поездке. В кузнечном цеху зуевского завода металлоконструкций заказали восемнадцать крепких клеток разного размера, кроме того, не забыли о биноклях, фото- и видеоаппаратуре, а ещё о любимой еде для каждого путешественника и многие другие вещи, так необходимые во время любой дальней поездки. Хотя хочу напомнить Читателю слова профессора Синичкина, что само время в Прошлом не учитывалось в Настоящем времени.

…И, наконец, ещё одно важное событие! Состоялось прибавление трёх живых существ в составе участников экспедиции – пса Айфона, кошки Флэшки и попугая жако по имени «мсье Жак», или «Жак Аркадьевич».

Флэшка жила в семье Синичкиных, Айфон был бродячим городским псом, а «мсье Жак», будучи свободолюбивой птицей, улетел от своего хозяина на вольное житьё.

Однажды кошка рассказала псу и попугаю о скором Путешествии своих хозяев, и тут всем троим захотелось тоже побывать в Прошлом.

Узнав об этом, профессор Синичкин вначале был против и даже поругался с Флэшкой, что она лезет со своими предложениями в такие серьёзные дела. Но та стала доказывать хозяину, что в каждом классическом приключении обязательно принимали участие животные. Тем более, что все они всегда готовы были помочь людям, если в пути возникала какая-нибудь проблема. Флэшка привела несколько известных примеров, когда животные являлись непременными участниками в компании путешественников. Это и Серый Волк, и Конёк-Горбунок, и Кот в сапогах, и конь Росинант дон-Кихота, и даже кот Бегемот в компании Воланда.

В конце концов, профессор Синичкин, обдумав всё, о чём говорила Флэшка, извинился перед ней и ввёл всю «хвостатую компанию» в ранг путешественников.

…И вот, 20 июня, ровно в 10 утра, пассажиры-путешественники заняли свои места в салоне Современной Машине Времени.

Профессор Синичкин настроил Дорожное Табло на «Древний Рим» 80-года нашей эры и уверенно нажал на зелёную кнопку с надписью «ход». Послушный «Запорожец» тут же очутился среди звёзд, чтобы спустя несколько мгновений оказаться у стен Колизея.

4. ЧЕТВЕРОНОГИЕ ГЛАДИАТОРЫ
Второе путешествие в Прошлое

…Надо вам сказать, что в 80 году нашей эры римский Колизей выглядел совершенно не так, как сегодня. Правда, и Колизеем он тогда ещё не назывался.

…Вот что прочла Соня в Интернете перед поездкой…

«…Это был огромный Амфитеатр династии императоров Флавиев в Риме, построенный в ложбине между Эсквилинским, Палатинским и Целиевским холмами, в виде стадиона с большой ареной. Окружённый высокими стенами, многочисленными трибунами из травертина, туфа и кирпича, где собирались до 70 тысяч горожан.

Кстати, произошло название «Колизей» от латинского слова: «колосс», хотя это знакомое всем название Амфитеатр Флавиев получил лишь через 700 лет, в 8 веке.

Длина его составляла 188, ширина 156, а высота – более 48 метров.

Четыре основных входа, а также 80 арок, позволяли совершать быстрый проход на арену, всего за 10 минут, чтобы оказаться на пронумерованных зрительских местах.

Трибуны Колизея рассчитывались для различных сословий: чем ближе к арене – тем выше статус человека. Хотя некоторым людям было вообще запрещено появляться в Колизее, например, бывшим гладиаторам, актёрам и могильщикам.

Над Колизеем можно было выдвинуть большой козырек, который защищал зрителей от солнца в жаркую погоду.

Арена была из дерева и покрыта песком. Кстати, слово «песок» переводится с латыни как «арена». Под ней находился Гипогей – сложная подземная конструкция, с помещениями для гладиаторов и рабов, а также диких зверей. Там же находились различные механические устройства, с помощью которых осуществлялся подъем животных наверх, благодаря чему те появлялись во время боев в центре арены, для сражения с гладиаторами.

Чаще игры для горожан проводились бесплатно, за счёт императорской казны. Этим императоры хотели показать свою доброту и щедрость, что на какое-то время делало их популярными среди народа.

Представления и бои в Колизее длились помногу дней, и часто зрители приносили с собой еду из дома.

Древнеримская публика любила кровавые зрелища не только на гладиаторских боях, но и на обычных театральных представлениях. Если по ходу действия актёр должен был погибнуть, его могли в последний момент заменить на приговорённого к казни преступника и убить прямо на сцене.

Император имел свою ложу и собственный туннель для выхода из Колизея.

На самых верхних рядах сидели рабы, которые управляли лифтами. Таких подъёмников был 36. А выше рабов моряки императорского военного флота управляли огромным льняным холстом, покрывающим Колизей таким образом, чтобы арена всегда оставалась открытой, а в случае плохой погоды, скрывалась под тентом.

Возведение самого большого стадиона того времени начал Тит Флавий Веспасиан, в 71 году нашей эры. Однако после скоропостижной смерти, 24 июня 79 года, завершил строительство его сын – тоже Тит Флавий Веспасиан – полный тёзка своего отца, который в 80-м году и открыл Колизей.

Празднества, в честь открытия Амфитеатра Флавиев, должны были продлиться ровно сто дней.

Как писали свидетели: за три месяца, по случаю освящения Колизея, было убито тысячи диких зверей и множество гладиаторов.

А по скромным оценкам, за всю историю этого сооружения в нём погибло свыше 500 тысяч людей и более миллиона животных».

…Шёл второй месяц торжеств…

Со всех земель упрямо съезжалась в Рим разношёрстная публика, рискуя своим здоровьем и даже жизнью, чтобы стать очевидцем многотысячного восторга от очередного веселья.

Богатые колесницы, дорожные повозки и фаэтоны заполняли улицы Древнего Рима. Гостиницы были полны чужеземными постояльцами, их разнообразными языками и громким смехом.

На узких улочках иной раз было ни протиснуться, ни протолкнуться. Поэтому почти никто не заметил появление ещё одного экипажа, запряжённого четвёркой белоснежных арабских скакунов, который остановился неподалёку от Колизея.

В нём, как вы уже догадались, были наши герои – на этот раз СМВ приобрела вид богатой дорожной кареты, в которой передвигались знатные римляне. А четвёрка лошадей появилась из той энергии в «миллиард лошадиных сил» Машины, с успехом материализовавшись в стройных и красивых животных.

Если бы не возможность Машины появляться с максимальной точностью в том или другом заданном месте, то проехать через всю Римскую Империю вряд бы ли ей удалось, несмотря на тогдашнюю поговорку, в которой «все дороги ведут в Рим».

В те времена настоящих дорог ещё не было. Они появятся позже, в начале 300-х годов. Хотя уже кое-где высились «мильные столбы» с указанием дорожного пути, возле которых врывали в землю скамьи для отдыха с навесами, а также подводили к ним водопровод для питья или омовения. Строились первые дорожные станции – каждая со своим названием – где меняли лошадей, а путники могли отдохнуть. Словом, появилось ещё одно изречение: «Дорога – это жизнь».

Вместе с дорогами стали возникать частные постоялые дворы и гостиницы.

Однако в них было страшно ночевать. И не только от полчищ мышей, крыс или клопов, а также от сквозняков дырявых стен и крыш. Вероятность быть ограбленным была настолько велика, что многие путешественники предпочитали спать в своих дорожных повозках, набирая охрану на ночь из тех же грабителей и пройдох, включая хозяев таверн, гостиниц или их слуг.

Репутация владельцев частных гостиных дворов была даже хуже, чем у хозяев таверн – ни дня не проходило без каких-нибудь тёмных дел или мошенничества. А уж если хозяйка гостиницы была женщина, её непременно обвиняли в колдовстве.

…Итак, СМВ, превратившись в дорожную карету, оказалась рядом с гостиницей, что стояла недалеко от Колизея. На её воротах красовалась вывеска: «Любезная Лаура» – так звали молодую жену хозяина – седобородого и шумного римлянина, одетого в тогу из овечьей шерсти, на ногах из-под которой были видны перо – обувь чёрного цвета, с открытой пяткой и закрытой лодыжкой. Гостинщик был одноглаз и криворот. Левый глаз его был закрыт шёлковой повязкой.

– Прошу в мой приют, господа!.. – поклонился хозяин гостиницы Путешественникам-во-Времени. «Приютом» в Древнем Риме часто называли гостиничные покои. – Хозяин здешней гостиницы Сервий, с вашего позволения! – представился он. – В отличие от других подобных заведений, в моём доме… – гостинщик глянул на пса, кошку и попугая, – …разрешается ночевать вместе с животными… Всего один сестерций в неделю с одного постояльца. Плюс 10 ассов за завтрак и ужин… Итого… – он обвёл приезжих правым глазом, – …5 сестерций и 50 ассов… Сущая мелочь! Кстати, ночлег и кормёжка животных бесплатны… – И гостинщик тут же перевёл тему: – Приехали на открытие Амфитеатра Флавиев, я не ошибся?

– Ты прав! – ответил ему профессор Синичкин на «ты», как было принято обращаться в древние времена. – Я и мои друзья с удовольствием примем участие в городских торжествах.

Попросив у Сервия один сестерций и один асс, Синичкин сунул их в «неистощимый кошелёк» и затем достал из него нужное количество монет, включая монеты гостинщика, и всё это положил ему в ладонь.

Тот быстро пересчитал деньги и ловко спрятал их в кошель, висевший на груди.

– Откуда приехали? – поинтересовался Сервий. – Мой вопрос вовсе не праздный… Я должен вписать каждого из вас в «Гостевую Книгу».

– Мы из города Антиохии… – ответил Комаров.

– Слышал о таком… – ответил гостинщик и огорчённо добавил:. – Но быть не удалось…

– Нас тоже следует внести в «Гостевую Книгу? – спросил его жако.

У гостинщика отвисла челюсть:

– Нет, вас не нужно… – И он обратился к Синичкину: – Какой умный говорящий попугай! Мне бы такого зазывалу!

– Могу помочь, пока будем гостить в Риме, – предложил попугай. – А зовут меня Жак Ар-рркадьевич! – И, расставив крылья в стороны, поклонился гостинщику. – Для вас, господин Сер-ррвий, можно пр-рросто – «мсье Жак».

– Пусть попробует, – улыбнулся профессор Синичкин. – У нашего мсье Жака клюв с трудом закрывается в течение дня.

Гостинщик вновь поклонился богатым приезжим и позвонил в колокольчик, висящий на поясе.

Тут же появился мальчик-подросток лет пятнадцати, в короткой одежде, подпоясанной широкой лентой из серебряных нитей, в сандалиях.

Он оглядел гостей и, увидев среди них Соню, густо покраснел.

Та не выдержала и рассмеялась, чем ввела парня в краску бордового цвета.

– Мой сын Флор, – объявил Сервий гостям. – Сообразительный малый!.. Помощник во всех семейных делах… Проведи господ, Флор, в покои, выходящие в сад…

– Да, отец, – ответил тот и кивнул гостям идти за ним.

– За лошадей не волнуйтесь! – крикнул вслед Сервий. – Рабы их покормят!

Синичкин хотел сказать гостинщику, что их лошади не едят и не пьют, но промолчал, чтобы не услышать новые ненужные вопросы.

…Пять комнат, куда привёл гостей Флор, были небольшие, зато все выходили во фруктовый сад, в котором росли яблони, абрикосы и, конечно же, виноград. Каждому досталось по комнате. Кошку, пса и попугая взяла к себе Соня.

Все комнаты были с высокими деревянными потолками, в резных узорах, а стены в расписных сюжетах из городской жизни.

Везде стояла модная мебель того времени: кровати, в виде ложа, кресла со звериными мордами, такие же столики и низкие резные скамьи. На каждом окне висели тяжёлые шторы с геометрическим узором, которые легко задёргивались при надобности – от солнца или ветра.

На мраморном полу лежали цветные ковры. А по углам стояли напольные светильники с оливковым маслом.

Гости обошли комнаты.

– Если желаете позавтракать, – сказал постояльцам Флор, – тогда прошу в «обеденную беседку». Она находится в саду…

Синичкин обвёл друзей вопрошающим взглядом:

– Желаем позавтракать?… – спросил он.

– Ещё как желаем! – улыбаясь, ответил за всех Ноготков. – Почти две тысячи лет не ели.

Флор кинул на него изумлённый взгляд:

– Правда?!.. Наверное, вовсю проголодались!

Все невольно рассмеялись его наивным речам, чем заставили юношу вновь покраснеть.

– Я прикажу рабам накрыть для вас стол, – произнёс тот, ни на кого не глядя. – Из каждой комнаты есть выход в сад… – добавил Флор и поспешно вышел.

…Недаром в Древнем Риме десятую музу звали Кулинарией. Хотя можно называть и Кулинарией.

Накрыть стол и накормить гостей было действительно целым искусством, с которым, в полной мере, познакомились наши герои.

Гостевой стол украшали большие блюда, одни – с овощными салатами, другие – с жареными котлетами из рубленого свиного фарша, политые яблочным уксусом и мёдом; третьи – с нежными сырами, заправленными чесночно-медовым соусом; в четвёртых лежали куски варёной рыбы в кисло-сладкой подливке; остальные блюда были полны различных сладостей и фруктов. И, конечно же, как можно было обойтись без настоящего борща из капусты и моркови, сваренном на молодой свинине и свекольном квасе. Позже этот борщ станут называть национальным блюдом в разных странах, хотя, на самом деле, родился он в Древней Греции, а своей популярности достиг на столах жителей Древнего Рима.

Кроме того, среди блюд высились глиняные расписные кувшины и амфоры с молочными напитками и виноградными винами, разбавленными водой. Словом, завтрак удался на славу!

Закончив утреннюю трапезу, Путешественники с трудом поднялись из-за стола.

Тут-то Перевёрткин и спросил у Флора:

– Послушай-ка, парень! Где можно купить билеты на представление в Колизей?

– Билеты?… – удивился Флор. – А что это такое?…

После того, как ему объяснили, он сказал:

– В Колизее за каждым римлянином закреплено бесплатное место.

– А если мы из другого города? – спросил Перевёрткин.

– Тогда придётся сидеть на «чердаке». Там места для иностранцев, иногородних и рабов.

– Чудеса! – поразилась Соня. – А у нас в Зуеве за спектакли или концерты нужно платить.

– Разве это чудеса?! – воскликнул Флор. – Хочешь, покажу настоящее чудо?

– Хочу, – не задумываясь, ответила она.

– Тогда пойдём… Только отпрошусь у отца, чтоб меня не искал…

– Вот и отлично! – сказал внучке Синичкин. – Нечего тебе делать в Колизее… Кроме того, нам нужно решить главный вопрос, ради которого мы здесь… Итак, до встречи! Сама никуда не ходи. Рим – даже древний – весьма большой город. Если не ошибаюсь, под миллион жителей!.. В десять раз больше Зуева!.. Ходить только вместе с Флором или ждать нас в своей комнате. Поняла?

– Поняла… – вздохнула Соня.

Ноготков, Комаров и Перевёрткин отправились в Колизей вместе с Флэшкой и Айфоном. Профессор Синичкин отказался идти на кровавое зрелище, а отправился прогуляться по Древнему Риму, тем более, что ближайшей возможности из-за нехватки времени не предвидится.

– Отец разрешил! – радостно объявил Соне Флор, и они пошли смотреть «настоящее чудо».

А попугай мсье Жак, усевшись на гостиничных воротах, зазывал путешественников погостить в гостинице:

– Уважаемые гости славного гор-ррода Рима! Гостиница «Любезная Лаур-рра» приглашает новых постояльцев! Всего один сестер-ррций в сутки!.. Мягкие постели! Вкусные завтр-рраки, обеды и ужины! Всего один сестер-ррций, синьор-рры и синьориты! Лучшая гостиница в гор-р-оде хозяина Сер-ррвия и его жены Лаур-рры!.. Не будьте скупер-ррдяями!.. Всего один сестер-ррций!..

Любопытные приезжие спешили к гостинице, дивясь речам мсье Жака, на радость самой Лауре – хозяйке гостиницы.

…Пройдя на запад от центра города, Флор и Соня очутились на берегу Тибра.

Десятки парусных судов стояли у берега, столько же плыли в обе стороны величественной реки.

– Красиво! – воскликнула Соня. – Это и есть то чудо, которое ты хотел показать?

– Оно рядом, – ответил Флор и повёл её в молодую дубовую рощу, стоящую неподалёку.

Роща была окружена медным кружевом ограды.

Из ворот вышла небольшая толпа людей с печальными и даже мокрыми от слёз лицами, все были облачены в чёрные одежды.

– Что с ними? – спросила она у Флора, но тут же, войдя в ворота, всё поняла сама.

Это было старинное городское кладбище.

Со всех сторон, между дубами виднелись могилы с белоснежными каменными крестами.

Не говоря ни слова, Флор подвёл её к одной из них.

На могильном камне было выбито имя «Флора» и ещё несколько слов: «Покойся с миром…» Рядом с могилой рос неизвестный цветочный куст, с большими розовыми бутонами. Один бутон был крупней остальных.

– Здесь похоронена моя мать… – тихо произнёс Флор и рассказал Соне, что та умерла пятнадцать лет тому назад, при родах, и в её память отец назвал сына именем покойной жены.

Спустя годы отец женился на соседской девушке Лауре, в честь которой и назвал гостиницу.

Мачеха Флора была ни плохой, ни хорошей. Зато имела три неоспоримых качества, за которые гостинщик Сервий и женился на ней, – деловую хватку, молодость и красоту.

Флор посещал могилу матери довольно часто, и каждый раз, при его появлении самый крупный бутон неизвестного цветочного куста обязательно раскрывался, даря мальчику какой-нибудь подарок от его матери – жемчужину, золотой перстень или золотую монету, драгоценный камень или просто спелую ягоду.

Флор протянул руку к бутону, и он тотчас же раскрылся, к изумлению Сони. На этот раз в нём оказалась шоколадная конфета.

– Чудеса!.. – только и промолвила Соня.

– Это тебе, – сказал Флор, протягивая ей вкусный подарок.

– Нет-нет! – замахала руками Синичкина. – Это подарок тебе от твоей мамы…

– Мама знает, что я не люблю шоколад… А ты, наверное, его обожаешь…

– Соня улыбнулась и, взяв конфету, поклонилась могиле:

– Спасибо, синьора Флора!..

…Шёл четвёртый час смертельных представлений в Колизее. Уже прошло пять гладиаторских боёв, три из которых с дикими животными.

– Ave Imperator, morituri te salutant! – «Да здравствует Император, мы, пришедшие на смерть, приветствуем тебя!»

Пять гладиаторов были повержены и убиты под негодующие крики разгорячённой римской публики.

– Убей его! – вопил стадион. – Трус не заслуживает жизни!..

Вслед за боями гладиаторов два бурых медведя и барбарийский лев закончили свою жизнь на кровавом песке.

После того, как одни рабы унесли с арены восемь поверженных тел, другие привели в порядок арену, засыпав кровавые пятна новым слоем песка.

Был объявлен небольшой перерыв, чтобы зрители смогли немного передохнуть от криков и смертей, а также перекусить тем, что принесли с собой из дому.

…Ведя рассказ о гладиаторах, необходимо коснуться и тех Мифов, родившихся у стен Колизея, которые вот уже десятки веков живут среди людей, заменяя собой Истину. Особенно постарался Голливуд в своих «исторических» фильмах.

Итак, мифы, собранные в Интернете…

Миф первый: все гладиаторы были рабами.

На самом же деле, гладиаторами изначально называли воинов-телохранителей, которые охраняли своего господина в загробном мире.

Позже римляне превратили этот обычай в массовое развлечение. Первые бои гладиаторов прошли в Древнем Риме в 264 году до нашей эры, в который принимали участие всего три пары, но уже в 107 году нашей эры император Траян отпраздновал своё восшествие на трон пятью тысячами пар гладиаторов.

Миф второй: все гладиаторы были мужчинами.

Женщины тоже были гладиаторами. Имеются документы, а которых рассказывается о поединках женщин во время правления Нерона (37–68 н. э.). Впрочем, историки уверены, что бои между представителями прекрасного пола были раньше. Эти обычаи решительно осуждал Децим Юний Ювенал в Сатирах. Поэт считал, что таким образом патриции искали острые ощущения и удовлетворяли свои низменные чувства. Около 200 лет н. э. император Северус запретил женщинам участвовать в гладиаторских боях, но этот запрет часто игнорировался.

Третий миф «о пальце вниз».

Одно из главных заблуждений о гладиаторах, связано с жестом римского императора, который решал исход сражения. Считается, что большим пальцем вверх, правитель дарил поверженному бойцу жизнь, тогда как палец, направленный вниз – означал смерть. Этот миф прочно вошёл в сознание людей с лёгкой руки французского художника Жана-Леона Жерома, написавшего в 19 веке картину «Pollice Verso» (латинская фраза, дословно означающая «поворотом большого пальца».)

В реальности этот обычай регулировался совершенно другим жестом. Ряд историков утверждает, что открытая плоская ладонь говорила о пощаде, закрытая – об умерщвлении. Впрочем, есть и другое мнение, согласно которому, кулак означает меч, спрятанный в ножны, следовательно – милость. Конечно, эффективней смотрится жестикуляция пальцем, чем ладонью, но с арены проще разглядеть руку императора: разжата ли она или сжата в кулак.

Четвёртый миф гласил о «бесправии побеждённых».

Большинство людей уверено, что гладиаторские бои окончательно заканчивались смертью. Между тем, если гладиатор наносил удары в запале борьбы по своему беспомощному противнику раньше, чем император дал «приказ на казнь», то он предавался суду. По имеющимся правилам только император имел право миловать или казнить. Кстати, «палец вниз» всё-таки был, правда, как констатация смерти.

Миф пятый: о плохом отношении к гладиаторам.

Гладиаторов тщательно подбирали в пары с учётом семи имеющихся категорий, принимая во внимание способность к нападению или к обороне. Кстати слово «гладиатор» на латинском языке означает «фехтовальщик». Всё это снижало вероятность лёгкой или жестокой победы. Несмотря на рабское положение, имеющиеся правила (прежде всего, неписанные), щадили гладиаторов. Поэтому дрались они не чаще двух-трёх раз в году. Причём обычаи гладиаторских школ, предусматривали дарение свободы, правда, через три-пять успешных боёв на арене. Интересно, что в гладиаторы шли свободные римляне, прежде всего, за славой и благосклонностью женщин.

Миф шестой: о жестокости на арене.

Врачи Клаус Гросшмидт и Фабиан Каец исследовали 1800-летнее кладбище гладиаторов в Эфесе (Турция). Они обнаружили, что их скелеты отображают типичные рисунки травм, по которым можно определить категорию бойцов. Что, характерно, раны, несовместимые с жизнью, встречались крайне редко. И в самом деле, гладиаторские бои в большей степени напоминали состязание, за которыми следили судьи. Объясняется это тем, что красивые и зрелищные бои могли показать настоящие профессиональные пары, которые стоили слишком больших денег, чтобы позволить смерть одного из бойцов.

И, наконец, миф седьмой: о кровожадности гладиаторов.

Эти же врачи Гросшмидт и Каец обнаружили, что во многих случаях скелеты гладиаторов, с потенциально смертельными ранениями, имели ещё и одинаковые травмы черепа, по всей видимости, сделанные молотком. На основании этого немецкие врачи сделали предположение о том, что в составе гладиаторских школ был человек, добивающий тяжело раненых бойцов, дабы не «наносить душевных ран победителям». Скорей всего, это совершалось не на арене и только после окончательных диагнозов лекарей. Делалось это для того, чтобы избавить раненого от агонии.

…Пока зрители отдыхали, на арене появились комические артисты – мимы, чтобы без слов, одними лишь жестами, рассмешить и успокоить публику. Все они были в комических масках и ярких костюмах. Вместе с ними принимали участие «уроды» – карлики и лилипуты. Они сражались на деревянных мечах, сидя верхом на козлах и баранах, словно важные всадники. Это вызывало гомерический хохот всего Колизея.

Выступив, мимы и уроды покинули арену.

А на ней появился клоун. Хорошенько присмотревшись, каждый из вас узнал бы в нём Бориса Комарова. Тот был в том же костюме, в котором выступал когда-то на школьных концертах.

На голове сидел малиновый парик, на нём торчала нелепая зелёная шляпа с белым пером, на плечи Комарова был наброшен цветной балахон с огромными чёрными пуговицами, шею окружало белое жабо. Лицо клоуна, с прилепленным красным носом, было разделено на две половины – «печальную» и «весёлую». На ногах сидели огромные башмаки с загнутыми носами.

Ещё в школе Борис Петрович был уверен, что когда-то обязательно станет клоуном. Но, повзрослев, серьёзно занялся историей, хотя давнишнее хобби осталось в нём навсегда, и на каждом городском празднике перед зуевчанами выступал любимый всеми клоун «дядя Боря».

То же самое произошло и с Перевёрткиным.

Ещё учась в шестом классе, Миша точно знал, что станет иллюзионистом. Он показывал фокусы, выступая на школьных праздниках, как Боря Комаров.

Но спустя всего год его взял за руку Гиппократ и повёл в свою страну с названием «Медицина», хотя на городских концертах Перевёрткин продолжал выступать вместе с Борисом Петровичем – облачённый в «восточный халат» со звёздами и в светящемся колпаке.

– А вот и я-а-а-а!!! – весело закричал на весь Колизей «дядя Боря». – Приветствую вас, римляне и римлянки! А также гости «Вечного города»! – И он поклонился во все стороны.

Зрители на трибунах опешили и притихли. Такого в Колизее никогда ещё не было. Никто из артистов доселе не позволял себе такой весёлой и нахальной смелости. А «дядя Боря» продолжил:

– Разрешите представиться! Меня зовут Гайюс!

Надо сразу разъяснить Читателю, что древнеримское имя – «Гайюс» означало «радующий».

И тут же на арене появились Айфон и Флэшка.

– Мои помощники! – объявил клоун. – Пёс по имени Пёс! И кошка по имени Кошка!..

Кошка тут же запрыгнула на спину Псу.

«Клоун Гайюс» достал флейту и заиграл весёлую мелодию. Пёс стал танцевать на арене, а кошка приплясывать на его спине.

Этой наивный номер несказанно развеселил римскую публику, и все зрители стали смеяться и хлопать в ладоши.

Айфон и Флэшка, поклонившись огромному залу под открытым небом, поспешили прочь с арены.

А вместо них появился фокусник Перевёрткин.

– Прошу любить и жаловать! – крикнул зрителям «дядя Боря». – Мой друг-факир Магн!

На древнеримском это имя означало «великий».

После этого клоун последовал вдогонку за Псом и Кошкой.

А «факир Магн» вышел на центр арены.

Он взмахнул руками, и в Колизее, под восхищённый рёв зрителей, повалил снегопад, хотя за его стенами стояло жаркое лето. Не прошло и минуты, как песок покрылся толстым слоем снежного покрова. Факир стал лепить снежки и бросать их в зрителей, чтобы те убедились, что снег настоящий.

Затем в воздухе появились летающие рыбы. Они «плавали» над зрителями по воздуху, виляя цветными хвостами.

Рты зрителей были открыты в изумлении, и несколько рыб чуть не очутились во рту у зевак. И вдруг они исчезли, а вместо рыб над ареной появились разноцветные бумажные голуби, и даже раздалось голубиное курлыканье, после чего бумажные птицы превратились в голубей настоящих, и вся эта большая стая взлетела над Колизеем и в едином порыве вылетела наружу в проёмы арок.

А факир Магн исчез, будто его не было.

Как вы догадались, все эти чудеса на арене Колизея появились, благодаря способности Перевёрткина к массовому гипнозу. Как врач Михаил владел им в совершенстве.

Весь Колизей, в который раз, взорвался восторженными криками и рукоплесканиями. И вскоре зрители были уже готовы продолжить наблюдать за кровавыми боями гладиаторов.

И вновь раздалось:

– Ave Imperator, morituri te salutant! – «Да здравствует Император, мы, пришедшие на смерть, приветствуем тебя!»

…В это же время, пока Перевёрткин с успехом выступал перед древнеримской публикой, Флэшка и Айфон спустились под арену, где находился Гипогей – огромное пространство для зверей, рабов и гладиаторов.

В звериных отсеках, разделённых толстыми решётками, находились сотни обречённых на смерть животных – от бурых медведей до барбарийских львов. Дикие вепри, длинношеие жирафы, дикие туры, длиннорогие буйволы, тигры, леопарды…

Это было ужасное зрелище для попавших сюда впервые – вокруг страшные звериные морды, огромные тени по стенам и потолку от зажжённых факелов, сдавленный рёв зверей с мучительным хрипом и громким звуком когтей о железные прутья, как при заточке ножей.

Флэшка с Айфоном прошли мимо клеток с леопардами, тиграми и медведями. Завидев двух крошечных зверей, тигры раскрывали в злобе пасти и рычали им вослед.

Айфон чувствовал себя не в своей тарелке – он понимал, что звери его не достанут, но в то же время, ему казалось, что энергия запертой злобы вот-вот вырвется наружу.

– Львы, наверное, дальше… – предположила Флэшка. – Не отставай и не приближайся к клеткам.

Они свернули за угол длинного коридора, и сразу же попали в львиный отсек. Завидев крошечные создания, годящиеся им в пищу, львы забили лапами о прутья и широко раскрыли свои ужасные пасти, полные крепких клыков. Звери были голодны – их не кормили перед боем.

Двое Путешественников-во-Времени мужественно прошли до конца звериного отсека и, наконец, кошка нашла тех, кого искала.

В одной из последних клеток сидела львиная пара. Барбарийская львица была похожа на обычных львиц, а вот барбарийский лев отличался от своих собратьев густой и тёмной гривой.

Пока Флэшка думала и гадала, как и с чего начать с ними разговор, я вкратце расскажу о барбарийских львах, сведения о которых нашла в Интернете Соня…

«…Не только азиатские львы пострадали от бездумных действий людей. Их жертвами стали и африканские, в частности Барбарийские, львы. Это были крупные приземистые хищники, тело которых покрывала пушистая чёрная грива, полностью закрывавшая голову, плечевой пояс и даже брюхо.

Кончик хвоста львов и львиц был украшен маленькой кисточкой.

Длина тела взрослых львов достигала 3 м, а их масса составляла 120 кг.

Источником пищи для Барбарийских львов становилось всё живое. В голодные дни они могли с наслаждением поедать даже саранчу и мышей. Основной же рацион был представлен молодыми слонами, носорогами, бегемотами, антилопами, газелями, зебрами, бородавочниками, а также козами, овцами и крупным рогатым скотом. Как правило, на охоту выходила вся львиная семья. Однако не каждая охота приносила результаты. Бывали дни, когда бесстрашным хищникам приходилось голодать в течение нескольких дней.

Барбарийских львов, так же как и всех других, с уверенностью можно назвать «благородными» хищниками. Они никогда не нападали на жертву ради развлечения. Только голод заставлял львов выходить на охоту. При этом, как правило, добычей повелителей звериного царства оказывалось только одно животное. И лишь после того, как всё мясо было съедено без остатка, львы вновь выходили охотиться.

Люди редко становились жертвами Барбарийских львов. Напасть на человека могли только старые или больные животные, которые были уже не в силах справиться с более крупной добычей.

Напротив, человек всегда был главным врагом Барбарийских львов.

Кроме того, им следовало опасаться таких исполинов в мире животных, как слоны, носороги и бегемоты, которые, передвигаясь огромными стадами, представляли серьёзную угрозу для львов. Нередко львы, забывшись у водопоя, сами становились добычей кровожадных крокодилов, которые хватали сухопутных хищников, утаскивали их на дно реки и разрывали там на части.

В былые годы их можно было встретить в Африке, в северной части пустыни Сахара. Европейцами они были завезены и в Римскую империю, где использовались в развлекательных целях, а именно – в боях с гладиаторами.

В начале XVII века их популяция резко сократилась, в результате чего они были заметны только на северо-западе Африки. Из-за того, что в то время стало популярным использование огнестрельного оружия против животных, а также наличие целенаправленной политики против Барбарийских львов, привело к сокращению численности в этом регионе.

Последнюю особь убили в 1922 году в Атласских горах, на территории Марокко»…

…Флэшка, наконец-то, поняла, с чего начать разговор со львиной парой.

Будучи сама из кошачьего семейства, она учуяла, что львица ждёт детёныша. Это был редкий случай в Колизее, но именно он стал тем поводом, который заставил львов резко поменять свою жизнь.

– Рада приветствовать вас с моим другом!.. – улыбчиво сказала им кошка. – Долгих вам лет и благоденствия!.. А также радости вашему будущему детёнышу, который, как я уверена, родится весёлым и счастливым!..

На этих словах Львица тихо всхлипнула, а барбарийский лев сурово спросил:

– Что тебге нужно, пигалица?…

– Хочу видеть вас самой счастливой львиной парой!..

Тут Львица зарыдала навзрыд:

– Этого… никто никогда… не увидит… А мы… даже не увидим… нашего львёнка…

– Почему?! – спросила Флэшка, сделав вид, что не понимает, о чём говорит львица.

– Потому что нас…убьют гладиаторы… И наш… маленький львёнок… погибнет тоже… – Тут львица громко зарыдала во весь голос.

– Хватит ныть! – рявкнул на неё Лев и зло посмотрел на кошку с собакой, стоящих у клетки: – Прочь отсюда оба! Вы рвёте на части наши сердца и души!..

– Очень сожалеем… – с печалью произнесла кошка, – Но уйти отсюда, ничего для вас не сделав, мы просто не можем!

– Не имеем права! – твёрдо подтвердил Айфон.

– Что же вы хотите сделать? – спросил Лев.

– Спасти вас, – ответила Флэшка.

– Спасти от смерти нас никто не сможет… – с горечью сказал Лев.

Львица вновь зарыдала.

– Поэтому я решил загрызть гладиаторов! Это из-за них нас привозят из Африки, чтобы потом убивать, как бродячих кошек! Такую же глупую, как и ты!..

– Иногда глупая кошка, – сказала Флэшка, – принесёт больше пользы, чем умная… Хотя глупой я себя не считаю…

– Ещё какая глупая! – воскликнул Лев. – Разве можно спасти кого-нибудь из нас, сидящих в клетках, которые охраняют рабы с острыми копьями! Были такие умники, что поклялись бежать из Колизея. И что в итоге? Их шкуры сушатся на солнце!

– Мы пропали… – тихо сказал Львица и добавила: – Бедный-бедный наш малыш!..

– Может кто-то из них и был умником, – произнесла Флэшка, – Только я не из числа. Я – ТА, У КОТОРОЙ ЕСТЬ КОШАЧЬЕ СЛОВО! И я его исполню!..

– Интересно, как это тебе удастся сделать? – хмыкнул Лев.

– Я не собираюсь кричать об этом на каждом углу, – сказала Флэшка. – Ушей в Колизее предостаточно…

– Тогда подойди поближе… – промолвил Лев.

– Чтобы меня сожрали? – усмехнулась Флэшка.

– Мы не сделаем этого! – подала голос Львица. Теперь она была совсем другой: спокойной и строгой. – Если вы оба, и вправду, пришли спасти нас, то расправиться с вами – жестоко и глупо.

– Я тоже так думаю, синьора… – ответила кошка и приблизилась к решётке.

– Будь осторожна! – предупредил её пёс.

И Флэшка поведала львиной паре о Машине Времени, которая ждёт их прямо у Колизея. На ней они отправятся в «райское место», где вместе со своим малышом будут жить спокойно и счастливо. Здесь же их обязательно убьют – не сегодня так завтра.

– Красивая сказка! – рыкнул Лев.

– Почему сказка? – не поняла Флэшка.

– Да потому что все наши клетки на замках. А ключи у хромого сторожа.

– Как его имя? – спросил Айфон.

– Я же сказал: «у хромого»… Ах, да! Вы же иностранцы… Клавдием его зовут.

– Клавдий по-римски значит «хромой»… – уточнила Львица.

– Наши друзья с ним поговорят, – сказал Айфон.

Лев громко расхохотался:

– Станет он говорить со зверушками!

– Они люди, – ответила Флэшка. – И довольно умные.

– Ну, если умные… – усмехнулся Лев. – Только боюсь, даже у них ничего не получится…

– Это почему? – спросила кошка.

– Не до нас ему теперь…

– Сын его – Руфин – тяжело болеет, – добавила Львица. – Уже месяц… Того гляди, помрёт. Так сказали лекари. – Бедный-бедный Руфин… – вздохнула она. – Я видела его…

– И где живёт ваш сторож? – спросил Айфон.

– В Риме низин, – сказала она. – У Городского рынка…

– В розовом доме… – уточнил Лев. – Так мы слышали…

Заверив львиную пару, что скоро они вернутся – и не одни – Айфон с Флэшкой поспешили наверх тем же путём, каким и спустились, и тут же стали искать Комарова, Перевёрткина и Ноготкова.

Искать их долго не пришлось – историк, врач и зоолог сидели как раз у Городского фонтана перед Колизеем и рассуждали о гладиаторских боях.

Флэшка тут же рассказала им о встрече со львами.

– Нужно срочно найти дом сторожа, – сказал Перевёрткин.

И впятером они отправились на его поиски.

…Дома в Древнем Риме делились на две части – дома Холмов и дома Низин.

На холмах, в богатых особняках и виллах, жили состоятельные горожане. Бедняки и труженики, такие как сторож Колизея, жили в низине города, в многоквартирных домах – инсулах, что в переводе с латыни означает «остров», или «отдельно стоящее здание».

Дом розового цвета, в котором жил Клавдий, нашли быстро. Он действительно стоял неподалёку от Городского рынка, среди таких же древних «многоэтажек», увитых виноградом.

Комаров, Ноготков и Перевёрткин, расспросив соседей, выяснили, что семья Клавдия живёт на втором этаже, с отдельным выходом на улицу по деревянной лестнице. Такой же отдельный вход в этом доме был у каждой семьи.

Оставив Айфона и Флэшку у дома, мужчины поднялись на второй этаж.

В большой комнате, вокруг кровати, на которой лежал худенький мальчик с рыжими волосами, сидели его родные – сам Клавдий, мать Лукия и младшая сестра по имени Аврелия, с такой же «солнечной» копной волос, как и у брата. Большие глаза Руфина были закрыты. Мальчик тяжело и хрипло дышал.

Увидев вошедших, Лукия стремительно поднялась со скамьи:

– Кто вы, синьоры?

– Мы лекари, – ответил Перевёрткин. – Пришли излечить вашего сына.

– Откуда о нём узнали? – хмуро спросил отец.

– От людей Колизея.

В глазах Лукии задрожали огоньки надежда.

– Мы всё испробовали… – тихо сказала она.

– Выходит, не всё, – ответил Перевёрткин. – У каждого лекаря своя тайна изцеления. Прошу всех выйти из комнаты…

Лукия взяла за руку Аврелию и направилась к выходу. Клавдий продолжал сидеть у ног Руфина.

– Ты тоже… – сказал ему новоявленный лекарь.

Тот с неохотой поднялся:

– Я отдал все деньги на лечение… – глухо произнёс сторож Колизея. – С тех пор не верю никому из лекарей…

Он прошёл к выходу, напоследок обернувшись на сына.

Перевёрткин присел на краешек кровати и взял мальчика за руку. Она была худа, словно лапка кролика.

– Открой глаза, Руфин! – приказал ему Перевёрткин.

Казалось, мальчик его не слышал. Он продолжал мучительно и тяжело дышать.

– Открой глаза, Руфин! – строго повторил Перевёрткин.

И произнёс приказание в третий раз.

Наконец, ресницы мальчика дрогнули, и он с трудом поднял веки.

Казалось, больной никого не видит.

– Кто вы?… – спросил мальчик еле слышно.

– Боги! – произнёс Перевёрткин торжественным голосом.

– Боги?! – изумился Руфин.

– Это бог Веселья… – показал Перевёрткин рукой на Комарова. – Это бог Животных… – он показал на Ноготкова. – А я бог Здоровья!

– Зачем… вы здесь?… – спросил мальчик. – Чтобы меня забрать?…

– Нет! Чтобы тебя вылечить! – Перевёрткин простёр над больным ладони и громко промолвил: – Теперь закрой глаза, Руфин, и вспомни себя, каким был месяц тому назад! Когда ты был ещё здоров!.. Вспомнил?!..

– Вспомнил… – ответил мальчик.

– А теперь – спи! – приказал ему «бог Здоровья».

И Руфин тут же заснул.

А Перевёрткин продолжил:

– Повторяй за мной… «Я скоро проснусь таким, каким был месяц назад… Здоровым и весёлым…» Повтори, что я сказал…

И спящий Руфин повторил слово в слово.

– Да будет так! – поднял руки вверх Перевёрткин и тут же приказал: – А теперь проснись!

Тяжёлое хриплое дыхание внезапно пропало, и мальчик открыл глаза. Он выглядел таким, каким бы выглядел только что проснувшийся здоровый ребёнок.

– Гениально!.. – прошептал Ноготков.

А гипнотизёр Перевёрткин уже запустил в комнату своих знаменитых летающих рыб, которые принялись играть вокруг Руфина, виляя разноцветными хвостами. Тот в изумлении смотрел на них, будто очутился в сказке. Летающие рыбы тут же превратились в белоснежных голубей и уселись вокруг мальчика, а затем разом взлетели и пропали. И только на постели осталось лежать одно голубиное перо.

– Теперь ты, бог Веселья! – обратился Перевёрткин к Комарову. – Развесели парня!

И Комаров сразу же превратился в знакомого нам клоуна «дядю Борю» – в лиловом парике, зелёной шляпе, белом балахоне с огромными чёрными пуговицами и белоснежным жабо вокруг шеи. Даже башмаки с загнутыми носками никуда не делись.

– А вот и я-а-а! – крикнул клоун громким весёлым голосом и перекувыркнулся в воздухе.

Теперь в его руке появился цветной зонт, которым сразу же раскрылся, и под ним оказались Айфон и Флэшка.

Клоун достал флейту, и «хвостатые» принялись танцевать перед изумленным мальчиком.

Руфин весело хохотал, сидя в постели.

На его громкий смех в комнате появились родные и были поражены увиденным.

Лукия бросилась к сыну и крепко обняла его:

– С выздоровлением, мой мальчик!

Руфин с удивлением на неё посмотрел:

– А разве я болел?…

И тут все родные поняли, что хворь, которая мучила их сына и брата, ушла навсегда.

– Спасибо тебе, о великий лекарь! – поклонился Перевёрткину Клавдий. – Ты спас моего сына от смерти и подарил ему новый день рождения!.. Я назову его вторым именем – Ранэтус! «Рождённый заново»!

Сторож снял с шеи кожаный кошель и высыпал из него на стол все монеты.

– Это всё, что у меня есть, синьор! Я твой должник…

– Спрячь деньги, Клавдий, – ответил ему Перевёрткин. – У тебя есть возможность отблагодарить нас по-другому…

– Как именно? – не понял сторож Колизея. – Говори. Согласен всё для вас сделать…

– Не для нас, – сказал Ноготков. – Для твоего сына… Нам нужна одна львиная пара. Открой клетку с барбарийскими львами и погрузи их в нашу «колесницу».

– Вы хотите увезти львов с собой?

– Да, – сказал Ноготков. – Не такая уж большая для вас потеря… Этих львов в Гипогее больше сотни. Привезут ещё… До окончания праздника в честь открытия Колизея Тит Флавий Сеспиан-Второй обещал не пожалеть жизни нескольких тысяч зверей…

Клавдий молча слушал лекарей, опустив глаза в пол. Наконец, ответил:

– Это львы не мои… Если узнают, что я их отдал – меня казнят…

– Ну, уж прямо-таки казнят! – рассмеялся Ноготков. – Кто узнает? На одного-двух хищников больше или меньше не имеет значения. Кто их считает?… Жизнь гладиаторов не стоит и медного асса, а уж жизнь животных!

– Я всё понимаю, синьоры… – упрямо ответил сторож Колизея. – Но я не вор. Я честный римлянин…

– Жаль, – сказал учёный-зоолог. – Видно, жизнь сына ничего для тебя не значит…

– Сделай то, что они просят! – попросила его Лукия со слезами на глазах. – Они вернули нам Руфина!..

– Замолчи, жена! Иначе я перестану себя уважать! И тебя тоже!

– Ну, что ж, – произнёс Комаров, поднимаясь со скамьи. – Feciquodpotuifaciantmeliorapotentes… «Я сделал всё, что мог, пусть те, кто могут, сделают лучше…» Пойдёмте, друзья!..

– Помоги им, отец… – вдруг тихо произнёс Руфин. – Или я тебе в тягость?…

– Как ты можешь такое сказать! – вскричал Клавдий. – О, маленький глупец!

– Я это вижу… – добавил мальчик.

– Будь прокляты все звери на свете! – в гневе зарычал отец. – Все львы, быки и медведи! И этот Колизей! Будь проклят праздник нашего Императора!.. – с бледным лицом он повернулся к «лекарям»: – Хорошо! Я отблагодарю вас! А там – будь, что будет!..

Я не стану описывать, как львиную пару вывели из подземелья и посадили в СМВ. Сделали это ночью, чтобы не было лишних свидетелей. А в пустую клетку загнали молодого льва из только что вернувшейся Северо-Африканской экспедиции…

…Ну, вот и пришла пора возвращаться в 21 век.

Вернувшись к гостинице, Комаров послал Айфона на поиски Синичкина. Он хотел и Флэшку отправить за Соней, но как раз в этот момент она вернулась вместе с Флором.

На воротах гостиницы мсье Жак уже не зазывал новых постояльцев, а объяснял тем, кто заселился, как себя вести в приличном заведении.

Её хозяин слёзно просил оставить ему такую деловую и умную птицу и даже пообещал шёпотом, что переназовёт свою гостиницу в «Любезного Жака».

Ноготков уже хотел спросить – то ли в шутку, то ли всерьёз – сколько золотых монет гостинщик заплатит за это, но Перевёрткин решительно сказал, что друзей они не продают и не бросают, особенно во времена императора Веспасиана.

Словом, отбив Жака Аркадьевича, все стали ждать возвращения профессора Синичкина с Айфоном.

В это время Флор подошёл к Соне и протянул ей необычайной красоты жемчужину:

– Это тоже подарок от мамы… – сказал он. – Возьми её на память…

– Какая красивая! – воскликнула Соня.

– Она ещё и полезная, – ответил Флор. – Если её зажмёт в кулаке хороший человек – она засверкает ещё ярче, а если плохой – почернеет…

– Спасибо, – улыбнулась Соня и внезапно поцеловала Флора в щёку, отчего его лицо запылало огнедышащим вулканом.

Тут и Синичкин вернулся после прогулки по Риму вместе с Айфоном.

Профессор снял много видео и нащёлкал огромное количество фотокадров.

– Словно присутствуешь на съёмке фильма! – восторженно сказал он остальным. – Необычные костюмы, дома, колесницы!.. Глаза верят, а мозги нет… Кажется, вот-вот свернёшь за угол и очутишься на какой-нибудь зуевской улице…

Вскоре все сели в Машину Времени.

Нужно было возвращаться в 21 век, чтобы поместить первых вернувшихся из Небытия животных в специальный Центр Адаптации, в котором находился большой зал с пустыми клетками.

Это зал, по словам Ноготкова, был филиалом столичной «Школы Флоры и Фауны». Почему он находился именно в Зуеве, никто не спросил, да и не до этого, честно говоря, было.

Главное, что первый большой перелёт из 21 века в век 1-й – прошёл удачно. Осталось лишь его завершить уже в обратном порядке…

Сервий и Флор стояли у ворот, ожидая, как богатая карета двинется вдаль по их улице. Однако то, что они увидели, повергло их в нечеловеческое изумление.

Карета, которая только что стояла у ворот гостиницы, внезапно исчезла на глазах гостинщика и его сына.

5. ПТИЧИЙ ОСТРОВ
Третье путешествие в Прошлое

…Хорошо путешествовать в Машине Времени!

Это вам не автобус какой-нибудь, не поезд и даже не самолёт. Нет за окном ни скучного пейзажа, ни шумных железнодорожных станций. Нет знакомства с попутчиками, разговоров за едой, укачивающего сна под монотонный рёв моторов самолёта или под стук колёс по рельсам, или под сигналы попутных машин.

Что ни говори, а Машина Времени это совсем другое. Не успели и глазом моргнуть – как вы уже где-то там. И, главное, сколько времени ни прожили в Прошлом, в вашей жизни пройдёт всего один миг.

…Как только жёлтый «Запорожец» остановился в предместье Зуева, у бывшего овощного склада с новенькой вывеской у высоких дверей:

ЦЕНТР АДАПТАЦИИ

Филиал «Школы Флоры и Фауны»

– оттуда сразу же выскочили двое крепких молодцев в зелёных халатах, похожие на санитаров, и завезли клетку со львами внутрь здания.

– Ну, вот, – сказал Ноготков, с почином!.. Теперь звери не пропадут. Вход чужим на «режимный объект» строго воспрещён!

– Главное, чтобы журналисты ничего ни о чём не прознали, – заметил Комаров. – До поры-до времени, конечно.

– Всё будет «шито-крыто», – рассмеялся Ноготков.

– А можно посмотреть, что внутри? – поинтересовалась Соня.

– Не только можно, но и нужно! – комично поклонившись, зоолог указал рукой на входную дверь: – Прошу всех на экскурсию!.. И вас, господа «фаунисты»! – обратился он к кошке, псу и попугаю.

Поднявшись по ступеням, все попали в огромный зал бывшего овощного склада. Ничто не выдавало в нём прежнюю принадлежность к овощной торговле – всё было чисто убрано и вымыто, лишь едва заметный запах гнилого картофеля нет-нет да напоминал о былом предназначении здания Центра Адаптации.

По всему залу стояли пустые клетки, ожидая будущих хозяев. И только пока лишь в одной, что в углу зала, устроилась львиная пара. Крепкие парни в белых халатах – Орест и Модест – усердно подбрасывали мясо в корыта, а те, урча и рыча, ели его с настоящим львиным аппетитом, словно не ели больше тысячи лет, не обращая внимания на вошедших.

– Что-то есть захотелось… – тихо сказал Айфон Флэшке.

– Не тебе одному, – ответила она.

– Совер-рршенно невозможно, не пообедав, наслаждаться такой кар-рртиной!.. – согласился с ними попугай. – Садизм и только!..

Удостоверившись, что с барбарийскими львами всё в порядке, спасатели исчезнувших животных во главе с профессором Синичкиным вышли на воздух.

– Ну-с, – сказал он, оглядев всех. – Первый опыт прошёл удачно. Честно говоря, не думал, что всё выйдет так гладко. Но не будем надувать щёки от важности. Впереди много дел. Завтра отправляемся на остров Гавайи за птицами моа и гуйя. На этом острове нет хищников и вообще опасных млекопитающих. Сплошной птичий остров! Гуйю поймать нетрудно, а вот как поймать трёх с половиной метровую птичищу – пока не знаю. На месте разберёмся. Главное, не ссориться с туземцами маори – очень воинствующие ребята! Так что завтра у нас с вами трудный день. Поэтому сегодня все отдыхаем! До завтра, господа-спасатели!

…Кто-то, может быть, и немного отдохнул, но Соня взялась за работу. Она вошла в Интернет и стала искать статьи про двух птиц – Моа и Гуйю…

Статей было много, поэтому она сделала «выжимку» о каждой из птиц.

Итак, сведения о Моа…

«…Когда-то в Новой Зеландии обитали гигантские птицы Моа высотой до 3,5 метра. У них не было крыльев, и поэтому их легко истребили аборигены маори. Хотя эти птицы занесены в список вымерших видов, до сих пор ходят упорные слухи, что их видели в XX веке в укромных уголках Северного острова Новой Зеландии.

По мнению ученых, когда-то очень давно предки Моа прилетели в Новую Зеландию, здесь им очень понравилось, а полное отсутствие наземных хищников стало причиной постепенной утраты привычки летать. Недавно группа ученых предположила, что моа разучились летать после гибели динозавров, которые представляли для них серьезную угрозу. Ящеров не стало, и у Моа полностью отпала необходимость полёта. У них не осталось даже рудиментарных крыльев.

Моа не приходилось ни от кого улетать, поэтому их крылья атрофировались, а позже и вовсе исчезли. Они передвигались только на своих крепких лапах. Питались листьями, корешками, фруктами. Моа эволюционировали в этих условиях, и спустя время насчитывалось более 10 видов этих птиц. Некоторые были очень крупными: 3 метра в высоту, весили более 200 кг, а яйца таких особей достигали 30 см в диаметре. Некоторые поменьше: всего 20 кг, называли их «кустарниковыми Моа». Самки были намного крупнее самцов.

Когда в 13–14 веках нашей эры на острова Новой Зеландии прибыли маори, для Моа это послужило началом конца. Эти представители полинезийских народов имели только одного домашнего животного – собаку, которая помогала им охотиться. Питались маори травянистыми растениями, папоротниками и сладким картофелем, а особой «вкусностью» считали бескрылых птиц Моа. Так как те летать не умели, становясь очень легкой добычей.

Ученые полагают, что крысы, привезённые маори, тоже внесли свою лепту в процесс исчезновения этих птиц. Моа официально считаются вымершим видом, который перестал существовать еще в 16 веке. Однако есть сведения очевидцев, которые имели честь лицезреть очень крупных пернатых на территории Новой Зеландии в конце 18 – начале 19 века.

Бескрылые птицы Моа относятся к отряду моаобразные, вид – динорнис. Рост их может превышать 3 м, масса – от 20 до 240 кг. Кладка моа имела только одно или два яйца. Цвет скорлупы – белый с бежевым, зеленоватым или голубоватым отливом. Высиживали кладку 3 месяца. Сделав анализ костной ткани, ученые определили, что половой зрелости эти птицы достигали после 10 лет. Почти как люди. Моа – бескилевая птица, ее ближайшим родственником можно считать киви. По внешнему виду наибольшее сходство имеет со страусом: вытянутая шея, немного приплюснутая голова, загнутый клюв.

Рядом со скелетами этих птиц ученые находили камешки. Они предположили, что это содержимое желудка, ведь многие современные птицы тоже глотают камешки, чтобы они помогали дробить пищу, так она лучше переваривается.

Ученые считают, что самки этих птиц были намного крупнее и увесистее самцов. Кроме того, их количественно было больше. Они обосновывались на плодородных территориях и вытесняли оттуда «представителей сильного пола». Моа были очень многочисленной популяцией, о чем свидетельствует изобилие скелетов, которые сохранились и по сей день. Некоторые орнитологи считают, что способность летать эти птицы утратили после вымирания динозавров, то есть задолго до того, как они оказались на островах Новой Зеландии…»

…А вот, что Соня нашла о птице Гуйе…

«…После того, как вымерла Гуйя, Красная книга лишилась еще одного редкого и ценного вида птиц. На родине этих удивительных птичек, в Новой Зеландии, Гуйя считается практически священным обитателем лесов. У племени маори данная птица и вовсе числилась как тотем и талисман, а носить шкурки Гуйи могли только самые привилегированные члены племени.

Впервые Гуйя была обнаружена и описана еще в 1837 году, и примерно с этого же периода на птиц началась жестокая охота. Все дело в том, что птица Гуйя обладала очень красивыми оперением, а ее черно-зеленые перья считались идеальным украшением для женских шляпок. Шкурки данных птиц использовались для декорирования одежды, и поэтому этих обитателей Новой Зеландии жестоко истребляли на протяжении десятилетий.

Неконтролируемая охота на этих птиц стала одной из причин, по которым Гуйя исчезла с планеты Земля. Еще одна причина полного вымирания вида – это вырубка низменных лесов, где проживали эти птицы. Из-за бездумного отношения человечества к окружающей среде, популяция данных птиц сначала значительно снизилась, а после и вовсе пропала.

В последний раз высокую птицу видели в 1907 году, но обрывочные сведения о столкновении с Гуйей поступали вплоть до 1922 года. Возможно, птицы стали более осторожными, что помогало им противостоять человеческой жестокости.

Отличительная черта данного вида – разная форма клюва у самцов и самок. Так, у самцов клюв был довольно короткий, тупой формы, как у современных воронов. У самок клюв был очень длинный и острый. Ученые считают, что гуйи перемещались парами: самец своим клювом проделывал отверстие в древесной коре, а самка доставала оттуда разнообразных насекомых. Острый и длинный клюв самки помогал ей проникнуть даже в самые труднодоступные места.

При этом самки могли быть чуть больше в размерах, зато самцы Гуйи перемещались быстрее и могли защитить себя и свое потомство от нападения других обитателей лесов.

Средняя длина тела самца Гуйи составляла 45 сантиметров, а длина самки было около 48 сантиметров. При этом у самцов, и у самок был довольно длинный хвост, длина которого зачастую достигала 20-ти сантиметров, что составляло половину от размеров самой птицы.

Летом Гуйя предпочитала жить в горах, но зимой спускалась в низменные леса, где можно было переждать непогоду. Птица вела малоподвижный образ жизни, выбираясь из собственного гнезда лишь для того чтобы совершить сезонную миграцию или отыскать пищу для себя или своего потомства.

Судя по тому, что популяция данных птиц была довольно значительной, гуйи вряд или бы вымерли, если бы к этому не приложил руку человек.

Изучая останки, учёным не удалось выяснить, какие именно звуки издавала данная птица. Однако народы, населявшие Новую Зеландию в XIX веке утверждали, что у Гуйи был характерный, немного грубый, но мелодичный свит, по которому птиц можно было легко отыскать в лесу.

Птицы Гуйя – один из самых известных видов животных, которые исчезли по вине человека. Сейчас изучение данного вида ведется не слишком эффективно, и некоторые сведения, касающиеся образа жизни птицы, остаются неизвестными для современников».

…На следующее утро все вновь собрались на квартире у Льва Артемьевича. Учтя прошлый опыт, составили список продуктов и лекарств, распределили между собой, кто что купит, и договорились ровно в 14 часов встретиться во дворе дома Синичкиных, чтобы начать новое Путешествие.

На этот раз, перед отлётом в 18 век, ещё раз заехали в «Центр Адаптации» и посетили барбарийских львов, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке.

Львиная парочка мирно спала, тесно прижавшись друг к дружке.

– Этих минула кровавая чаша… – тихо заметил Ноготков.

И с ним трудно было не согласиться.

Ровно в 14 часов 15 минут по зуевскому времени СМВ взяла «мгновенный курс» в Новую Зеландию конца 18 века, в 1782 год.

…Лев Артемьевич знал, что январь и февраль самые тёплые месяцы в Новой Зеландии. Поэтому и настроил Главное Табло на конец января.

Надо вам заметить, что Новая Зеландия делится на два больших острова – Северный и Южный, которые разделял пролив Кука, названный именем английского военного моряка 18 века, путешественника, исследователя, картографа и первооткрывателя, члена Королевского общества и капитана Королевских ВМС.

Об этом английском военном моряке мы ещё поговорим. Пока же я хочу добавить, что климат в Новой Зеландии тёплый субтропический, а сама земля покрыта низинными лесами, лугами и зарослями. И ещё. Северный остров менее горист, чем Южный, поэтому на севере страны обитает больше населения, чем на юге.

Итак, СМВ, совершив за несколько мгновений почти двухвековой путь, 12 января 1782 года очутилась на берегу большого озера Таупо – Северного острова Новой Зеландии.

Выйдя из Машины, все тут же окунулись в птичий щебет. Он звучал не смолкая, то громче, то тише, то звонче, то глуше. Казалось, что на всех ветках сидело по крылатому певцу, которые самозабвенно распевали каждый свою песню – кто грустную, кто весёлую. Особенно старались киви и сладкоголосые туии. А с ближайшего озера им вторили голоса гусей, уток и лебедей.

– Хор Ла Скала, не меньше! – с восторгом воскликнул Перевёрткин.

– Или Большого… – патриотически заметил Комаров.

– С ума сойти! – облизнулась Флэшка. – Столько птиц в одном месте!.. Райская страна!

– И это говоришь ты, воспитанная кошка! – возмутился мсье Жак.

– Да уж… как-то не очень… – согласился с ним Айфон.

– Чем облизываться, возьми и съешь меня! – сказал в сердцах попугай.

– Друзей не едят… – отшутилась Флэшка.

Среди обилия папоротников, то тут, то там выглядывали цветные шляпки неизвестных грибов – синих, красных, розовых, белых, в крапинку и полоску.

– А это, – показал профессор Синичкин. – Циатея серебристая, или серебряный папоротник! Является символом Новой Зеландии и изображён на её неофициальном флаге. Правда, будет это, два века спустя… Кстати, прошу не разбредаться, – предупредил он всех. – Хотя хищников здесь никогда не было, можем наткнуться на местных жителей – маори, которые судя по убийству Джеймса Кука, обладают не слишком приветливым нравом.

Оставив Машину Времени на берегу озера Таупо, Путешественники отправились вглубь леса.

Среди сосен и буков, которых было большинство, попадались и необычные деревья.

Одни из них в высоту достигали нескольких десятков метров, а в обхвате метров пятнадцать.

– Это деревья каури, – сказал профессор Синичкин. – Они колоссально высокие и живут сотни лет. С ними связано много маорийских мифов и легенд. Самое известное дерево каури называется Тане Махута, названное в честь маорийского бога лесов, а возраст приближается к 2000 годам.

– Что за р-радость жить так долго и ничего не увидеть на свете! – удивился мсье Жак.

– Да, брат, скучно живут заграницей, – согласился с ним Перевсёрткин.

Другие деревья, повстречавшиеся им на пути, были красоты необыкновенной – цвели они пушистыми ярко-красными цветами.

– Цветут будто весной, – заметил Айфон.

– Это похутукава, – продолжил лекцию Синичкин. – Она цветёт с середины декабря по середину января, и за это получила своё второе название – Рождественское дерево.

– Всё с ног на голову, – неодобрительно сказал пёс. – Весна здесь под Рождество, а зима тогда когда?

– Зима в июне, июле и августе, – ответил Синичкин. – Июль – самый холодный месяц в Новой Зеландии.

– Я и говорю, что всё здесь с ног на голову! – повторил Айфон.

– Смотрите! – внезапно воскликнул Ноготков. – Гуйи!

Все повернули головы в ту сторону, куда он показал рукой.

Прямо на земле прогуливались птицы с длинным острым клювом и яркими хвостовыми перьями.

– Какая красота! – воскликнула Соня.

– Эту красоту, – объяснил Ноготков, – использовали в качестве модного украшения для шляп, а также изготовления чучел, имевших большой спрос среди богатых музеев и частных коллекционеров.

– Доиспользовались! – хмыкнул Перевёрткин. – Доизготовлялись!

– Действительно! – сказал Ноготков. – В начале 20 века они совершенно исчезли с нашей планеты.

– Как жалко… – с горечью произнесла Соня.

– Для этого, девочка, мы и спасаем их сегодня, – закончил свою мысль Ноготков. – Чтобы больше никто и никогда не смог извести такую красоту!..

– Добрый вы человек, Алексей Николаевич, – сказала ему Соня.

Зоолог ей улыбнулся:

– Спасибо, Сонечка! Кстати, в честь Гуйи назван астероид 9488. Так вот!

– Важная птичка, – сказал Комаров. – И как определить, где «он», а где «она?

– По форме клюва, – объяснил Ноготков. – У самочек Гуйи клюв подлиннее.

– Так, может быть, прямо сейчас и поймаем парочку?… – предложил Синичкин. – Чего ждать?!.. Они же совершенно не бояться людей!

– Вот-вот! Это их и сгубило. – ответил Ноготков. – А поймать успеем – их тут пока ещё пруд пруди. Главная задача – пленить Моа.

Они прошли совсем немного, как вдруг за высокими кустами увидели несколько гигантских птиц, которые склёвывали спелые плоды неизвестных деревьев. Птицы были настолько большими, что высокий Перевёрткин, стань с ними рядом, оказался бы в два раза ниже.

– Эти они, – подтвердил Ноготков, – птицы Моа.

– Ничего себе! – поразилась Соня. – Я думала они, ну… чуть больше страусов… А эти… просто «птичьи Гулливеры» какие-то!

– Да уж! Птица высокого полёта! – с долей зависти добавил мсье Жак. – Привет и уважуха!

– В том-то и дело, что Моа уже никогда не полетят, – объяснил Ноготков. – Грустная история! Умей они летать, никто бы их не тронул… На этих островах нет хищников и бояться им было некого. Вот и отказались глупые птицы от крыльев… Раз нет угрозы – то и улетать не от кого!.. Видно, эти несколько птиц из самых последних… Почти все их предки были съедены ещё в 16 веке – хищными орлами и островитянами маори… Для них Моа – просто гигантские курочки с вкусным мясом.

– Ну и аппетиты! – покачал головой Комаров.

– Как же мы их поймаем?! – удивился Перевёрткин. – Ни верёвок, ни сетей…

– Думаю, с помощью самих маори, – ответил профессор Синичкин. – Главное, вести себя прилично. Не как Джеймс Кук. – И добавил: – Кстати слово «маори», на языке маори, означает «обычные»…

Птицы Моа скрылись в густой чаще, а наши путешественники пошли дальше, на поиски островитян.

Они прошли ещё немного, как внезапно со всех сторон затрещали кусты, и перед ними появилось пятеро полуодетых людей, каждый держал в руках лук и копьё. На их воинственных лицах и мускулистом теле была видна татуировка с изображением спирали, луны и солнца, танцующих человечков, черепахи, акулы, дельфина, ящерицы и диковинных птиц…

Путешественники поняли, что это маори-охотники.

И те, и другие молча стояли друг перед другом. Наконец, профессор Синичкин поклонился хозяевам леса:

– Мир вашему дому! – сказал он.

Островитяне переглянулись, не зная, что ответить, лишь грозно подняли копья над головой.

И тут Перевёрткин внезапно развёл руки в стороны и, стукнув ногой о корень близстоящего дерева, громко крикнул:

– На колени, дети Леса!

И в этот самый момент почва под ногами дёрнулась, словно по ней пробежало лёгкое землетрясение, и раздался дальний гул.

Островитяне с испугом грохнулись на колени перед нашими героями.

– О, Ранги, Отец Неба! И вы, добрые духи! – завыл дрожащим голосом самый старший из них. – Не забирайте наши жизни!

– Не забирайте наши жизни!.. – повторили хором четверо остальных.

– Мы не узнали вас!

– Мы не узнали вас!

– Простите и не убивайте!

– Простите и не убивайте!

Все пятеро, побросав луки и копья, стали кататься по земле с громкими криками отчаяния и рвать на себе длинные чёрные космы, пока, наконец, Перевёрткин не приказал:

– Хватит! Успокойтесь! Мы не сделаем вам ничего плохого! Встаньте и проведите нас к своему вождю!..

Островитяне перестали выть и встали на ноги.

– Ступай за нами, о, могучий Ранги! И вы его верные духи!.. – сказал старший из островитян.

Они подобрали с земли своё оружие и направились в чащу леса.

Путешественники-во-Времени пошли вслед за ними.

– Что это было? – спросила Соня у деда. – Настоящее землетрясение?

– Конечно, настоящее, – ответил он ей. – Такие землетрясения случаются здесь почти через день.

…Весь путь занял немного времени. Тропинка вела лесом вдоль озера, которое просвечивало сквозь деревья. Наконец, совсем рядом запахло дымком костра, и послышались громкие голоса детей.

Охотники маори вышли на большую поляну, где стояло несколько прямоугольных бревенчатых хижин, с двускатной соломенной крышей. Перед фасадами домов, украшенными богатой резьбой и обращёнными на восток, стоял под навесом столб с деревянным изображением идола.

В центре поляны пылал весёлый костёр, над ним висел огромный казан, в котором, по всей видимости, готовился обед.

– Надеюсь, не из человечины… – принюхался Комаров, чем развеселил остальных Путешественников.

– Пахнет молодым козлёнком, – уверенно сказал Ноготков.

Увидев чужих, дети маори замолчали и бросились врассыпную по хижинам, выглядывая на незваных гостей из небольших окошек.

Охотники подвели путешественников к костру, вокруг которого сидело несколько человек. У двоих из них красовались на голове яркие перья, очень похожие на перья гуйи.

Тотчас же несколько огромных лохматых собак, непонятно какой породы, с громким лаем и рычанием кинулись на Айфона, Флэшку и мсье Жака, который тут же взлетел на высокую ветку раскидистого дерева. Кошка последовала его примеру. Лишь один Айфон остался отдуваться за всех. Но тут Перевёрткин, подняв руки над своей головой, громко крикнул псам:

– Фу! На место!

И пристыженные псы, недовольно рыча, отступили от гостей.

А охотники упали в ноги перед двумя важными лицами с перьями на голове и что-то стали говорить, показывая на пришедших.

Один из двоих, бородатый, с татуировкой на лице и по всему телу, одетый в белый балахон, поспешил к Перевёрткину и с восторженным восхищением преклонил перед ним колени.

– О, великий и мудрый Отец Неба!.. – счастливым голосом произнёс он. – Благодарю тебя за то, что ты спустился в наш Нижний Мир!.. От этого жизнь моего народа будет счастливой и вечной. Арик Хохепа внимает каждому твоему слову!..

– «Арик» значит «вождь», – тихо разъяснил друзьям Комаров.

– Да будет жизнь твоего народа счастливой и вечной! – ответил вождю Перевёрткин и, оглянувшись на своих друзей, сказал: – Этим добрым духам в образе людей я обещал четырёх птиц – одну пару Моа и парочку птиц Гуйи. Когда они будут пойманы, добрые духи покажут, где стоит моя колесница, в которую следует отнести пернатых. Ты понял меня, Арик Хохепа?… Исполнишь ли всё, что я повелел?

– Исполню, Отец Неба!

– Тогда пригласи нас к обеду, аромат которого долетает до моих небесных чертогов.

Вождь тут же вскочил на ноги и пригласил высоких гостей к пылающему костру, затем что-то сказал сидевшим вокруг кипящего казана воинам. Те разом поднялись и встали поодаль. Гостей усадили на освободившиеся места прямо на траву.

У костра сидел второй мужчина с татуировкой под единственным правым глазом, который с подозрением сверлил каждого гостя, включая животных. На одно плечо была наброшена козлиная шкура. Сам он был босиком как и все остальные.

– Ты тохунга этого племени? – с важным видом спросил у него Комаров.

– Да, – ответил тот. – Моё имя Анару. Я – тохунга этого хапу.

– «Тохунга» значит «жрец», – объяснил историк своим друзьям. – А «хапу» – община одной деревни… – И он вновь обратился к жрецу: – Мы знаем о тебе всё.

– Да, – подтвердил «новоиспечённый Отец Неба». – Ты справедливый тохунга.

В это время две женщины принялись угощать «гостей Неба»: одна стала разливать в деревянные резные миски суп из козлятины, другая обходила гостей, протягивая каждому по рисовой лепёшке.

– Божественная еда! – произнёс Ноготков. У него на воздухе всегда просыпался аппетит.

– Действительно, очень вкусно! – подтвердил профессор Синичкин.

А Соня даже похвалила рисовые лепёшки, пожаренные на маисовом масле.

Лишь один жрец мрачно следил за каждым из гостей.

И всё было бы ничего, даже тихо-мирно, пока Комаров неожиданно для всех не задал один вопрос.

– А скажите, любезный, – спросил он у вождя племени. – Насколько я знаю, как историк… гм-гм… как добрый дух историка… что недалёко отсюда, на острове Гавайи, три года тому назад – 14 февраля – был убит английский морской капитан по имени Джеймс Кук. Возможно ли посетить тот остров?…

Услышав имя английского моряка, вождь Хохепа и жрец Анару чуть не подавились супом.

– Так вот, кто вы такие! – вскричал одноглазый жрец, вскочив на ноги. Даже татуировка на его лице побагровела. – Вы дружки того убитого британца, из-за которого сожгли наши деревни! И никакие вы не боги! И даже не понатури и кехуа! Вы обманщики и лжецы!.. Птиц им подавай!

– Простите, кто мы? – как можно вежливей переспросил Синичкин.

– Морские демоны и призраки, – вполголоса сказал Комаров.

– Это с какой такой балды? – спросил Перевёрткин. – Мы добрые духи!

Жрец зло расхохотался:

– Боги и добрые духи не оставляют теней… А ваши грязные тени везде вокруг нас! – Он обернулся к воинам, стоявшим у хижин. – Хватайте их!

Воины окружили Путешественников-во-Времени.

– Но-но, дядя! – повысил голос Перевёрткин. – Даже если мы и не те, за кого себя выдаём, то пришли к вам с миром!

– Вы совершили страшное преступление! – продолжил негодовать жрец. – Выдали себя за богов и добрых духов! За это полагается только смертная казнь!.. В яму их!.. Завтра этих самозванцев мы казним перед всеми жителями хапу!..

Перевёрткин попробовал остановить воинов силой гипноза, но, видимо, и жрец обладал такой же способностью, даже ещё большей, чем врач. Не прошло и минуты, как все незваные гости были связаны морскими канатами.

Уже сидя в глубокой яме, которую охраняли наверху молчаливые воины с дубинками и копьями, Синичкин спросил у Комарова:

– Ну, что, Боря, всё разузнал о Куке?

На что тот ответил:

– Не знал я, Лёва, что ты такой зануда!..

Больше они не разговаривали.

Лишь Синичкин всё нервничал и думал о Соне. Она вдруг куда-то исчезла, когда всех мужчин захватили в плен.

…Соню же привели к вождю. Так было приказано воинам.

Глядя на крепкую девочку, которую с трудом удалось связать троим воинам, вождю, или как его называли Арику Хохепе, пришла в голову смелая мысль – выдать замуж Соню за своего сына Тайпена.

Соня ещё не знала об этом плане вождя маори и, сидя, словно пойманный зверёк, в клетке из прутьев, волновалась за деда:

«Как он там? – думала она. – Ему ведь нельзя волноваться. Ещё произойдёт гипертонический криз, и кто тогда его спасёт?… Все лекарства остались в Машине…»

Внезапно невдалеке от клетки она увидела мальчишку, лет четырнадцати-пятнадцати.

– Ты кто? – спросила она его.

– Сын вождя… Тайпен… Меня хотят на тебе женить… – признался он.

– Что?… Женить?! – изумилась Соня. – Тебе сколько лет?

– Четырнадцать.

– А мне тринадцать! В той стране, откуда мы – женятся только взрослыми!..

– А у нас становятся женихом и невестой с десяти лет.

– Ничего себе! Вам, что, больше нечего делать?! В твоём возрасте нужно «учиться, учиться и ещё раз учиться»! – произнесла она известную фразу, которую любил цитировать дедушка по поводу её учёбы.

– Стрелять я уже научился… – ответил Тайпен. – И охотиться на акул тоже…

– А сколько будет дважды два, знаешь?…

Сын вождя задумался.

– А три плюс три? – спросила Соня.

– Этому учат охотников… – ответил он после паузы.

– Вот что, «жених», выпусти меня отсюда. Я вам не зверь и не птица.

– Отец запретил!.. – с грустью ответил Тайпен и посмотрел на крепкого вида островитянина, охраняющего Соню. – И он не разрешит…

– И после этого ты хочешь, чтобы я стала твоей невестой? Не быть этому никогда! Сначала выучись, вырасти, а уж потом думай о женитьбе! Тоже мне, жених выискался!

Ничего не ответив, расстроенный Тайпен исчез в зарослях высоких кустов.

…А в это время четверо взрослых мужчин, со связанными за спиной руками, решали вполголоса, как выбраться живыми из ямы.

Наконец Ноготков произнёс слова, которые вертелись у каждого в голове:

– Плохи наши дела…

– Если не сказать хуже, – добавил Перевёрткин.

– Удивительно! – сказал Комаров. – В самый нужный момент напрочь пропадает искусство гипноза!

– Ничего удивительного! – стал оправдываться Перевёрткин. – Когда встречаются два гипнотизёра, у одного на время отключается умение гипнотизировать.

– Что значит «на время»? – с ехидцей спросил Комаров. – На час? На месяц?

– Не знаю… – ответил расстроенный Перевёрткин. – Такого фиаско у меня никогда не было!.. Значит он оказался сильнее. Слабаки жрецами не становятся.

– Ну, хватит! – остановил их Синичкин. – Не хватало ещё нам перессориться! Лучше думайте, как выбраться отсюда. Мне Соню найти нужно…

Все тут же замолчали, вспомнив о бедной девочке.

Над ямой показалась голова воина-охранника. Внимательно подсчтав их пальцем, он тут же исчез.

– Ну и рожи! – произнёс Ноготков.

– А моя р-ррожа тоже не нр-рравится? – раздался сверху знакомый голос.

Все подняли головы и увидели мсье Жака, влетаюшего в яму.

– Ещё р-рраз здр-ррасьте! – сказал он. – С кого начнём?

И принялся развязывать крепким клювом Перевёрткина.

…Пёс Айфон тоже искал Соню.

Он даже нашёл клетку из толстых прутьев, в которой ещё недавно сидела Соня, однако самой девочки в ней не было. Айфон обнюхал всё вокруг – ни запахов, ни следов.

Рядом с клеткой храпел воин-охранник.

…После того, как мсье Жак развязал Перевёрткина, тот освободил руки остальным пленникам. Затем трое встали на плечи друг друга, а он поднялся на плечи третьего. Это оказалось достаточным, чтобы выбраться из ямы.

Уложив без труда воина-охранника и связав его, Перевёрткин скинул пленникам верёвочную лестницу, лежащую рядом. Через несколько минут все были на свободе.

…А Флэшка кинулась в чащу. У неё родился дальнейший план действий.

По пути она встретила кролика.

Увидев чёрную кошку, тот затрясся от страха.

– Погоди трястись, – сказала она ему. – Я не та, кто ест кроликов.

Услышав её слова, кролик ответил:

– Я не трясусь… Просто у меня такая привычка. Это всё от моих предков, которые боялись даже своей тени. Им было страшно, а мне расплачиваться.

– Говорят, привычка – вторая натура, – сказала Флэшка. – Ладно, трясись себе на здоровье. Я только хотела спросить: не знаешь ли ты, где живёт орёл Хааста.

– Кто? Хааста? – вытаращил на неё глаза кролик и затрясся ещё сильнее, как желе на блюдце.

– Так знаешь или нет?

– З-з-наю… – сказал он. – Если с-с-свернуть по этой тропинке к озеру, рядом с-с-с ним стоит Др-дрр-древний Бук, на котором и живёт этот с-с-самый орёл…

– Спасибо! – ответила Флэшка. – И никогда не теряй достоинство!

Она побежала по названной тропинке и вскоре очутилась на берегу озера Таупо. Там, действительно, рос Древний Бук, которого нельзя было не заметить. И, о счастье! В ветвях дерева она заметила сидящего на ветке орла.

– Здравствуй, о, многоуважаемый орёл Хааста! – поклонилась ему Флэшка.

Тот посмотрел по сторонам, потом глянул вниз и, наконец, увидел в траве кошку.

– Это ты промяукала, мелюзга? – спросил он.

– Малый размер, о, достопочтенный, не повод для оскорблений!..

– Гм! Скажите, пожалуйста!.. И что тебе нужно, чёрная бестия?

– Твоя помощь, о ветрокрылый!

– Что за помощь? – удивиося орёл.

И Флэшка объяснила ему всю ситуацию, в какую попала она сама и её друзья.

– История занятная, – ответил орёл выслушав кошку. – Но почему ты решила, что я должен вам помочь?

Флэшка взобралась по стволу на нижнюю ветку и, усевшись поудобней, продолжила:

– Дело в том, о, дальнозоркий, что в той стране, откуда мы родом, орлы в почёте. Двуглавые птицы изображены на монетах, а ещё сидят на шпилях башен Кремля – главного символа нашей страны.

– Это правда? – удивился он.

– Чтобы мне грохнуться с ветки! – ответила Флэшка. – А ещё, когда хотят кого-то очень похвалить, то говорят о нём: «Орёл!».

– Так и говорят?! – изумился Хааста. – Как интересно! И как называется ваша страна?

– Россия, – ответила кошка.

– Замечательное место на земле! – воскликнул орёл. – Ладно! Помогу. Эти глупые аборигены очень боятся птиц. Особенно орлов. Они думают, что мы – слуги демона Тини-о-хакатури. Беги к своим друзьям и ждите, что будет…

…Собрав всех орлов, которые водились на Северном острове, Хааста рассказал им о том, зачем их собрал, а ещё поведал о стране России, в которой так хорошо к ним относятся.

После этого все полетели в деревню маори, где находились наши Путешественники.

Увидев полчище хищных орлов, жрец Анару и вождь Хахепа были страшно напуганы, так как видели в птицах злых демонов.

А орлы, присев на ветки деревьев вокруг деревенской поляны, стали внимать речам вождя орлов. Говорил Хааста коротко и ясно:

– Слушайте меня, маори! Слушайте внимательно и выполняйте всё, что вам скажу! Вы обидели гостей нашего острова из благословенной страны России. Поэтому, чтобы их задобрить, нужно подарить им парочку Моа с парочкой Гуйи и, попросив прощение, проводить с почётом!. А не исполните это – мы обернёмся демонами и вас погубим.

Сказав эти слова, орёл Хааста полетел обратно на берег озера Таупо, а все орлы разлетелись по всему острову.

Услышав его слова, вождь Хахепа приказал своему народу выполнить приказ вождя орлов. Охотники и стражники кинулись в леса за поимкой Моа и Гуйи, другие – принялись искать чужеземных гостей.

Аборигены очень испугались, не найдя не только пленных мужчин в яме, но и Соню в клетке из прутьев. Однако вскоре мужчин нашли и тут же пред ними извинились. А вот Сони не было нигде. И, главное, спросить охранника было невозможно – тот продолжал громко храпеть в крепком сне.

Вождь Хахепа был в отчаянии, когда, наконец, из леса появился его сын вместе с Соней.

Тайпен рассказал всем, как дал выпить охраннику сок из Сонной Травы, а сам вызволил девочку и спрятал её в своей лесной хижине.

Все жители хапу радовались словно дети. Гремели барабаны, звучали костяные флейты, пели морские раковины.

Гости были удивлены такой переменой в отношениях, но Флэшка всё успела им рассказать и теперь радовалась за своих вместе с Айфоном и мсье Жаком.

Жрец Ануру не очень искренне, но всё же попросил прощения у гостей.

И тут же подарил им парочку связанных Моа и парочку Гуйи, сидящих в высокой клетке из прутьев.

Все отправились проводить гостей на берег озера, где стояла их «колесница».

Маори были страшно поражены, когда увидели, что Машина изнутри во много раз больше, чем снаружи. Они осторожно прикасались к ней, как к чему-то нереальному.

Только теперь на жреца Ануру нашло замешательство – он так и не понимал, кто перед ним эти приезжие – люди или всё-таки… нет-нет! – только не это!..

Вот и Тайпен попрощался с Соней.

– Извини, что я не стала твоей невестой… – улыбнулась она.

– Честно говоря, мне ещё рано жениться, – ответил сын вождя. – Когда я вырасту, обязательно изменю один из законов маори, чтобы жениться можно было лишь тогда, когда навсегда попрощаешься с Детством и будешь всё знать и уметь, как взрослый человек…

– Удачи тебе, Тайпен! – сказала она.

– Радости тебе, Соня! – впервые улыбнулся он в ответ и протянул ей закрученную спираль, вырезанную из зелёного камня. – Это Кору…

– Спасибо… – взяла его Соня. Сувенир был тёплым от теплоты ладони Тайпена. – А что он означает?

– Новое начало… Красоту и спокойствие… Хорошее будущее…

– Софья, мы тебя ждём! – напомнил ей Синичкин.

– Тогда прощай! – сказал Соня сыну вождя. – Ты хороший человек, Тайпен… У тебя тоже будет всё хорошо!.. – И, улыбнувшись, добавила: – «Жених»!

Она побежала к Машине Времени и, прежде чем в неё нырнуть, обернулась и помахала ему рукой.

Двери захлопнулись.

И в один миг, на глазах маори СМВ исчезла навсегда.

Это было последним потрясением жреца Ануру.

– Я был не прав, – сказал он. – К нам, действительно, прилетали боги!.. Люди бесследно не исчезают…

…Вот и вся очередная история Путешественников-во-Времени.

Хочу лишь с грустью добавить, что и орёл Хааста тоже на сегодняшний день причислен к вымершим птицам.

А спустя двести лет после посещения Путешественниками из Будущего Северного острова новой Зеландии, почти исчез из употребления и язык маори.

6. ГОЛУБАЯ АНТИЛОПА
Четвёртое путешествие в Прошлое

…Путешественники-во-Времени вернулись из Прошлого в Настоящее.

Птицы были помещены в Центр Адаптации, где заняли две клетки у окон зала. Ноготков дал указание своим помощникам-ветеринарам – Оресту и Модесту, – как за ними ухаживать.

Синичкины отвезли Бориса и Михаила «по домам» – хотя жили те в одном подъезде – после чего дед с внучкой, а также – с кошкой, псом и попугаем – вернулись к себе, где не были всего-то минут десять – а казалось, целую вечность. Даже вода в самоваре не успела остыть. И были все по-настоящему счастливы.

Пока «хвостатые» вспоминали на кухне какие-то моменты недавнего путешествия, Лев Артемьевич решил немного отдохнуть. Он прилёг на диван в своём кабинете, расписывая в голове план завтрашнего путешествия за Голубой антилопой. Затем попросил Соню найти в Большом Географическом Словаре все статьи о Южной Африке – по истории страны, её природе, климату, о фауне и флоре, а также о населении. А ещё добавил:

– Загляни-ка, сударыня, и в «Зоологический словарь». Если найдёшь что интересное о Голубой антилопе – сообщи и мне. А я немного прикорну. Вдруг увижу во сне что-нибудь полезное…

Дед всегда спал после обеда и очень любил приводить в пример Дмитрия Ивановича Менделеева, открывшего, как говорят, во сне свою знаменитую таблицу химических элементов.

Соня вымыла посуду и, пройдя в свою комнату, включила компьютер. Вот что она прочла в «Зоологическом словаре»…

«…Голубые антилопы некогда обитали на территории Южной Африки. Они питались травой, а также корой деревьев и кустарников. Голубые антилопы были кочующими животными. До появления людей на них охотились африканские львы, гиены и леопарды.

Окрас Голубой антилопы, в буквальном смысле, таким не был. Он вообще не встречается среди млекопитающих. Почему голландские колонисты назвали антилопу «блааувбок» («голубой козел»), не совсем понятно. Может быть, всё дело в синеватом оттенке кожи, которая просвечивала сквозь редеющую шерсть у старых животных.

Голубая антилопа мало чем отличалась от других лошадиных антилоп, особенно от чалой лошадиной и чёрной. Вот только размерами она была меньше.

Ареал Голубой антилопы был совсем небольшим и занимал площадь всего в 4 тыс. км. Он находился в прибрежной части Капской колонии, что на самом юге Африки, где в XVIII веке обосновались белые колонисты.

Однако судя по наскальным рисункам и костным останкам, ареал обитания Голубой антилопы в древности был более широким.

Голубая антилопа выглядела довольно грациозным животным: длинные ноги и шея, небольшая грива, рога в форме кривых сабель. К еде она была придирчива – выбирала только высокие (до 1,5 м) многолетние травы нескольких видов. Большинство нынешних антилоп умеют терпеть жажду очень долго. В отличие от них это вымершее животное постоянно нуждалось в воде и пило часто.

Европейцы познакомились с Голубой антилопой в XVIII в. – именно с того времени от путешественников начали поступать сведения о новом виде.

Голубая антилопа – первое крупное млекопитающее Африки, исчезнувшее в историческое время. Её убивали беспощадно. Белые колонисты увлекались охотой, в результате чего это красивое животное за короткий промежуток времени было полностью истреблено. Охотились на Голубую антилопу из-за её красивой шкуры, а также для того, чтобы освободить равнины для возделывания земель, ну и ещё для забавы. Мясо животного не использовали в пищу, а скармливали собакам.

Популяция Голубых антилоп начала заметно сокращаться примерно 2000 лет назад. В XVIII веке они уже считались вымирающим видом. Хищники, изменение климата, охотники, болезни и даже соседство с такими животными, как овцы, являются основными факторами, приведшими к вымиранию Голубых антилоп.

Голубая антилопа была впервые описана в 1731 году. Последняя особь была убита в 1799 году (в некоторых источниках в 1800 году).

Сегодня посмотреть на Голубых антилоп можно только в музеях. Известными являются четыре чучела, выставленные напоказ в четырех городах: Лейдене, Париже, Стокгольме и Вене. Остались и другие вещественные свидетельства существования этого животного: два полных черепа (в Амстердаме и Глазго) и три пары рогов (в Упсале, Лондоне и Кейптауне)».

…Вечером профессор Синичкин внимательно ознакомился со словарными статьями, распечатанными Соней, и сделал кое-какие выписки в рабочий блокнот. Затем вместе с ней сходили в гипермаркет и купили еды в дорогу – в основном, конфеты, печенье и апельсиновый сок.

Перед сном Соня кратко написала своим друзьям по Интернету о двух прошлых путешествиях – в Древний Рим и Новую Зеландию. Про завтрашнюю поездку решила пока не сообщать – мало ли что произойдёт… Она была и в этом похожа на деда. Лев Артемьевич никогда и никому не рассказывал о своих планах, а о ближайших, тем более, зная о Законе Случайности, когда, казалось бы, в продуманное по пунктам событие вмешивалось что-то совершенно непредвиденное.

…На следующее утро Синичкины с «командой хвостатых» сели в Машину Времени и, заехав за Комаровым, Перевёрткиным и Ноготковым – профессор из Москвы остановился в старинной зуевской гостинице «Зуевлад» – и отправились в Южную Африку 18 века.

…Солнцем и зноем встретила их Капская колония на самом юге Африки, за Мысом Доброй Надежды. После привычного российского пейзажа – с берёзами и елями – перед глазами Путешественников возникла невиданной красоты «декорация» с пальмами и несметным количеством баобабов. Вдалеке разлеглась огромная гора – как после узнали наши герои, название её было Столовая, – с покрывающими гору облаками, словно белоснежной скатертью.

Вокруг стояли одноэтажные дома – редко в два этажа, с плотно прикрытыми окнами. Небольшие улочки лежали выложенные булыжником или вмятой в землю крупной галькой, которой было усыпано всё побережье Атлантического Океана.

По всей видимости, Путешественники очутились в каком-то портовом городке белых колонистов, с вывесками и рекламными щитами на английском языке. Да и сама английская речь была слышна отовсюду.

По улице, гоняя ржавые обручи от винных бочек, бежали наперегонки уличные мальчишки, весело хохоча и что-то крича друг другу. За ними следом трусили грязные псы, с высоко поднятыми хвостами, в собачьем восторге громко облаивая прохожих.

Почти все горожане выглядели европейцами, лишь изредка, оттеняя белокожую толпу, можно было заметить крепкие чернокожие фигуры коренных африканцев, толкающих впереди себя грузовые тележки, доверху наполненные тюками или коробками.

– Простите, сэр, – обратился Синичкин к одному пожилому джентльмену. – Как называется ваш город?

– Капстад… – ответил джентльмен, немного странно взглянув на незнакомцев и пройдя дальше, несколько раз обернувшись на них издали.

– Капстад, – объяснил Комаров, – переводится с голландского, как «город на мысе» – имеется ввиду Мыс Доброй Надежды.

– А почему тогда все говорят по-английски? – спросила Соня.

– Потому что город заняли британцы… Мы сейчас здесь в каком году? – спросил он Синичкина.

– В 1798-м, – ответил Лев Артемьевич.

– Всё верно, – сказал историк Комаров. – В 1795 британцы захватили город после битвы при Мейзенберге. По условиям мирного договора, заключённого после войны в 1803 году, Капстад будет возвращён голландцам, однако в том же году конфликт возобновится, и уже в 1806 британцы после битвы при Блауберге вновь захватят город. Однако по мирному договор 1814 года Капстад станет неотъемлемой частью Британской империи и будет называться Кейптауном, – завершил мини-лекцию Комаров.

Выйдя из Машины, которая благодаря Синичкину была «преобразована» в дорожную карету, вся большая компания отправилась по городу, в надежде повстречать какого-нибудь охотника, чтобы расспросить его про Голубую антилопу. Двери кареты заперли на невидимые замки.

Путешественники прошлись от начала и до конца по длинной улицы, которая, наверное, считалась Центральной, затем от её конца к началу, но человека в широкополой шляпе, кожаной куртке и с ружьём за спиной так и не повстречали.

Зато «команда хвостатых» чуть не подралась с уличными псами. Остановил британских псов мсье Жак, который громко стал мяукать. Это сбило тех с толку псов, никогда в жизни не видевших летающего кота, похожего на разноцветную птицу. Больше городские псы ни на шаг не приближались к Путешественникам из Будущего.

Внезапно Перевёрткин прочёл на одном из двухэтажных домов небольшую вывеску:

«Мастерская кожаных изделий из разных видов и пород животных»

Образцы на витрине…

За большим стеклом они увидели разнообразные товары из кожи и перьев всевозможных зверей и птиц – от «гепардовых» кошельков до «жирафовых» курток. Здесь же стояли сапоги из бычьей шкуры и чемоданы из кожи слона и крокодила, лежали сёдла из кожи бегемота и перчатки из кожи дикой кошки, висели «штаны из антилоповых шкур и «львиные» шляпы, украшенные цветными перьями и даже чулки из тонкой змеиной кожи.

– Это то, что нам нужно, – сказал Ноготков и открыл дверь мастерской с певучим колокольчиком.

Следом за ним вошли остальные. «Хвостатая компания» осталась дожидаться у входа.

Из-за прилавка выскочил услужливый на вид молодой человек, лет двадцати пяти, в клетчатом костюме, белой рубашке с бантом на шее и в нарукавниках. На «картофельном» носу сидели очки в золотой оправе.

– Здравствуйте-здравствуйте!.. – расплылся он в масляной улыбке. – Меня зовут Гарри Бест! Я – мастер кожаных изделий. Что желаете заказать? Конское седло?… Сапоги со шпорами?… А может быть, кобуру для «кольта»?… Или перчатки для барышни? – предложил он, имея в виду Соню.

– Нас интересует Голубая антилопа, – ответил Синичкин.

– Прекрасный выбор! – с восторгом воскликнул мастер Гарри. – Какой тонкий вкус!.. И что желаете заказать из шкуры этого благородного животного?

– Ничего, – ответил Синичкин, улыбаясь в ответ.

– То есть?… – не понял мастер кожаных изделий, замерев с улыбкой на лице.

– Видите ли… – сказал Лев Артемьевич. – Нам нужна парочка живых антилоп.

– Живых? – не поверил мастер Гарри.

– Живых, – подтвердил Синичкин.

– Хотите выращивать голубую породу? Я не ошибся?…

– Увы, ошиблись! – ответил Перевёрткин. – Они нужны нам для выступления в цирке.

– Так вы циркачи! – с тем же восторженным изумлением воскликнул мастер. – Вот оно что!.. Может быть, приедете к нам с представлением? Давно в Капстаде не было цирка. Детей в городе полно. У меня у самого двое сорванцов. Знаете, как дети любят цирк?! Да и взрослые тоже. Приезжал как-то цирк из Италии… года три тому назад. Скучища жуткая! Гимнастка – во! – сестра бегемота! У жонглёров – стыдно вспомнить! – всё валилось из рук! А клоуны! Вы бы видели этих уродов! Сонные оборванцы! Хоть бы кто-нибудь улыбнулся в зале! Одна половина зрителей вскоре ушла, а вторая и хотела бы, да не смогла это сделать, потому что спала! Представляете?! – Мастер Гарри громко расхохотался. – А деньги за билеты такие драли! Словно приехала на гастроли Лондонская опера! Вот они и поплатились за это. На обратном пути корабль стукнулся о рифы, и все циркачи пошли ко дну. – Мастер Гарри перекрестился. – Царствие им Небесное!

– Печально… – сказал Синичкин. – И всё же, как, в смысле антилоп?…

– Ах, да! Простите, отвлёкся! Увы и ах! Живых экземпляров у меня нет. Одни только шкуры… Впрочем, все наши ловцы и охотники сейчас в саванне. Поехали за новыми животными. Одни ловят на Западе, другие на Востоке. К вечеру обещали вернуться с трофеями.

– И как же их ловят? – поинтересовался Комаров.

– Сетями и хитростью, – ответил кожаных дел мастер. – Прямо у водопоя. Чем день жарче, тем больше улов… Животные настолько измучены жаждой, что им не до людей. Тут-то их и накрывают сетями! Затем каждую антилопу связывают верёвкой – и в повозку. Главное, чтобы в этот день не было бушменов.

– А это кто такие? – поинтересовалась Соня…

– Любознательная барышня! – улыбнулся гостям мистер Гарри. – Это одни из коренных народов, девочка. Называют себя «народом антилоп». Представляете? Бушмены уверены, что когда-то сами были Голубыми антилопами. Вот придурки!.. Поэтому и считают их особенным животным.

– И что в них особенного? – спросил Ноготков.

– Вот именно! Четыре ноги, рога и хвост! – Мастер Гарри вновь расхохотался. – Однако согласно их верованиям, антилопы обладают сверхъестественной силой.

– Какой? – спросила Соня.

– Якобы могут превращаться в людей и наоборот… – вполголоса ответил он. – Представляете? И получается, что охотники, убивая этих животных, убивают людей. Так?

– Так… – ответил Ноготков.

– А за убийство человека полагается, что? Каторга. Верно?

– Верно… – согласился Перевёрткин.

– Хитро придумано, правда? – подмигнул Соне мастер Гарри. – Хотя и наивно. Эти коричневые дикари надеятся, что такими сказками заставят нас, белых, отказаться охотиться на этих тупых и глупых животных! Нет уж! Как ловили, так и будем ловить.

Услышав весь разговор, «команда хвостатых», не говоря людям ни слова, поспешила в саванну.

…Гулять по саванне чужому – опасное дело. Впрочем, и своим тоже. Обязательно столкнёшься с бегемотом или со львом. И, главное, спрятаться от них негде. Не все могут влезть на пальму или баобаб. Я говорю о разных там козлах или антилопах. И смелым быть трудно, почти невозможно – пока надуваешь щёки для храбрости – не заметишь, как тебя съедят.

Это относится и к людям, и к зверям, но только не к птицам. Поэтому попугай чувствовал себя намного спокойней, чем пёс и кошка.

Несколько раз Путешественники видели издали – то стадо жирафов, то быков, но, к счастью, ни со львом, ни с леопардом, ни даже с гремучей змеёй так и не встретились.

Наконец, в небольшой рощице, где росли те же пальмы и баобабы, они заметили с десяток старых, выцветших на солнце палаток.

Кстати о баобабах. Баобабы – деревья уникальные. Во-первых, живут десять тысяч лет, во-вторых, в обхвате достигают до 30 метров, в-третьих, из мякоти их плодов готовят очень вкусный прохладительный напиток. Другой напиток, из обжаренных семян баобаба, напоминает по вкусу кофе. А ещё из золы, образующейся при сжигании его древесины, делают мыло, а из засушенной коры – посуду.

Ну, а в… девятых, десятых или, в двадцатых, – всё зависит от фантазий самого человека. Кто-то в стволе баобаба соорудил гараж, кто-то открыл кафе, а кто-то смастерил кладовку и даже тюрьму для преступников.

Под одним таким деревом и расположился лагерь бушменов, о котором говорил не только с пренебрежением, но и с опаской мастер Гарри.

Завидев «команду хвостатых», бушмены, сидящие у костра, поинтересовались:

– Кто вы, дети Природы, и что вам здесь нужно?

«Дети Природы» рассказали всё, что слышали у дверей лавки кожевника и добавили, что отправились искать «народ антилоп» для того, чтобы те спасли животных у водопоя от ловцов и охотников.

Бушмены поблагодарили Флэшку, Айфона и мсье Жака, и пока воины собирались к озеру, одна из женщин по имени Фунанья – что по-африкански значит «любовь», напоила хвостатых гонцов прохладной водой из кувшина, закопанного в песке, и угостила сушёной рыбой.

К озеру отправились три бушмена-воина – первый Бомани, что значит «боец», второй Джелани, что значит «могущественный» и третий Зубери, что значит «сильный».

…Придя к озеру, все увидели страшную картину – пойманные сетью Голубые антилопы лежали связанными в повозках.

– О, жадные и глупые ловцы и охотники!! – грозно молвил им Бомани.

– Разве мы не предупреждали вас?! – гневно спросил Джелани.

– Да будет вам наказание за это! – стукнул дубинкой о землю Зубери.

И тут на глазах «хвостатых» ловцы и охотники превратились в Голубых антилоп.

– Бегите в саванну! – крикнул им Бомани.

И те, помотав рогами, со всех ног кинулись на африканский простор.

А бушмены подошли к повозкам и освободили всех связанных животных.

– Беги и ты на свободу, наш народ! – сказал им Джелани.

– И не попадайся больше никогда! – произнёс за ним Бомани.

– Да будет так! – стукнул Зубери дубинкой о землю.

И стадо голубых антилоп понеслось в саванны, словно голубая река или голубой ветер.

А бушмены с благодарностью обратились к «команде хвостатых»:

– Спасибо вам, дети земли! Живите долго и радостно! И пусть никто вас не обидит!..

…Вернулись кошка, пёс и попугай в Капстад и обо всём рассказали, что видели своими глазами.

Тут и другие ловцы возвратились с добычей. Полные повозки Голубых антилоп привезли они с собой.

– Можете купить парочку антилоп, сэр… – сказал мастер Гарри Синичкину. – По одному фунту стерлингов за каждую голову…

Синичкин не стал торговаться, а ответил, что купит все двадцать животных за двадцать фунтов.

У мистера Беста чуть глаза из-под очков не повылезли. Только что он заплатил охотникам за всех Голубых антилоп в половину меньше. Однако сделав жалкое лицо, тяжело вздохнул:

– Увы, сэр!.. Никак не могу… Слишком много заказов на штаны и шляпы из шкур антилоп. Я бы с радостью взял ваши деньги, но заказчики точно меня убьют. В нашем городе почти каждый – или охотник, или ловец.

Понял Синичкин, что мастер Гарри набивает цену.

– А если я заплачу вам в два раза больше? – предложил Синичкин и достал «неистощимый кошелёк». – Вы только покажите, как выглядят ваши деньги.

– Молодец, дед! – незаметно пожала ему руку Соня.

Как только торговец услышал такие расценки, тут же согласился продать Голубых антилоп и показал Льву Артемьевичу монету в 1 фунт стерлингов.

Достав из кошелька сорок монет, Синичкин купил всё стадо антилоп в двадцать голов.

Оставив одну пару, он развязал остальных восемнадцать животных и выпустили их на свободу.

А парочку антилоп погрузили в Машину Времени и отправились в обратный путь.

7. ГЛУПЫЕ СОБАКИ, ИЛИ ВОЛЧЬИ ЛИСИЦЫ
Пятое путешествие в Прошлое

…Из «Дневника» Сони:

«Ура! Завтра утром снова летим в Прошлое, почти по соседству с Антарктидой! На Фолклендские острова! Западный остров! Конец 18 века!

Там прохладно, хотя почти рядом Южный Полюс. Температура в январе, в это время на Фолклендах лето – всего плюс 18. Хотя на открытых местностях почва прогревается до 28 градусов!

На Западном острове когда-то жила фолклендская лисица, за которой мы и отправляется в путь. Кое-что о ней нашла в Интернете…»

«…Фолклендская лисица (варра, илифолклендскийволк) была единственным аборигенным наземным млекопитающим Фолкдендских островов.

Родовое название Фолклендской лисицы Dusicyon в переводе с греческого означает «глупая собака». Ближайшим родственником Фолклендской лисицы, видимо, являлась южноамериканская лисица; в её облике имелось также определённое сходство с койотом.

Все сведения об этом виде основаны на музейных экспонатах и сообщениях путешественников, посетивших Фолкленды. Фолклендская лисица имела высоту в холке 60 см, широкий череп, маленькие уши. Умела лаять. Питалась, предположительно, гнездящимися на земле птицами, насекомыми и личинками, а также растениями и падалью, выброшенной морем. Поскольку она была единственным наземным хищником на островах, с добычей пищи у неё, вероятно, не возникало трудностей.

Этот вид был открыт английским капитаном Джоном Стронгом в 1692 году; официально был описан в 1792. В 1833, когда Чарльз Дарвин посетил Фолклендские острова, уже тогда предсказал исчезновение вида, численность которого неуклонно сокращалась из-за бесконтрольного отстрела трапперами (охотниками на пушных зверей, пользующиеся ловушкой и западнёй). Густой, пушистый мех Фолклендской лисицы пользовался большим спросом. С 1860-х, когда на острова прибыли шотландские колонисты, лисиц стали массово отстреливать и травить ядами, как угрозу для овечьих стад. Отсутствие на островах лесов и доверчивость этого хищника, у которого не было природных врагов, быстро привели к его уничтожению.

Последняя Фолклендская лисица была убита в 1876 на Западном Фолкленде. Всё, что осталось от неё на данный момент, – это одиннадцать образцов в музеях Лондона, Стокгольма, Брюсселя и Лейдена».

«А вот что я нашла о природе Западного Фолкдендского острова, его климате, фауне и населении…», – написала в «Дневнике» Соня.

«…Природа скудна и сурова. Климат холодный и сырой. Почти круглый год идут дожди, часты бури, солнца не видно. Деревьев совершенно нет. Рельеф холмистый. Его поверхность полна каменными россыпями и скоплениями валунов, покрыта злаковыми лугами, вересковыми пустошами и торфяными болотами. Единственное богатство – это трава, так называемая туссок – сочная и питательная, хорошее пастбище, особенно для овец. Земледелие почти невозможно.

Самая высокая точка острова – гора Адам, высота которой составляет 700 м над уровнем моря. Вторая по высоте гора – Робинсон, имеет высоту 695 м. 2 основные реки острова – Уарра и Чартрес.

Естественная флора и фауна острова достаточно скудна, однако здесь в изобилии встречаются различные птицы. На острове имеются колонии пингвинов, кроме того здесь гнездятся баклановые.

Воды вокруг населены разнообразными морскими животными и рыбой.

Однако многие даже вполне безобидные животные могут представлять серьезную опасность. Морские слоны, львы и котики особенно опасны в период размножения, поэтому не стоит приближаться к этим животным ближе, чем на 6 метров».

Из «Дневника» Сони:

«Итак, завтра утром…

Правда, едем не всей группой.

У дяди Миши Перевёрткина важная операция, а Алексей Николаевич должен договориться с международными зоологическими организациями о конкретных местах заселения каждого возвращённого животного. Кроме того, не едут Флэшка и Айфон – встреча с Фолклендской лисой (или волком) для них может быть опасной. А вот мсье Жак полетит с нами…

Ещё нужно взять себе и деду свитера, сапоги, куртки, хотя дед не любит кутаться…

…Забыла написать, что после возвращения из Южной Африки, наши мужчины вместе с помощниками Ноготкова обустроили двух Голубых антилоп. Их большая клетка теперь стоит на другом конце зала Центра Адаптации от клетки с барбарийскими львами. Впрочем, антилопы до такой степени напуганы охотниками и перелётом из Прошлого, что, жадно напившись воды, тут же рухнули на пол, выложенный густым слоем душистого сена, и моментально заснули…

Остальные животные чувствовали себя тоже нормально…»

…Летом 1799 года у берега Западного острова – одного из двух самых больших Фолклендских островов – появился небольшой бриг.

Эта была СМВ, превратившаяся на время в белоснежный парусник.

– С началом новых приключений! – поприветствовал всех Комаров.

Вовсю сияло солнце, хотя и дул порывистый западный ветер, но в этих местах это не было большой редкостью.

Выйдя на пустынный берег, Путешественники-во-Времени не увидели поблизости ни леса, ни рощи, ни даже одинокого деревца или чахлого кустарника: куда ни кинь взгляд – одни зелёные холмы и горы.

Взойдя на невысокий холм, трое людей и один попугай увидели впереди огороженный с четырёх сторон грубой деревянной изгородью из кривых толстых шестов, небольшой луг, на котором паслось овечье стадо. За изгородью стояла временная палатка.

Стадо было большим – в несколько сотен жирных кудлатых овец.

Следил за ним пастушок лет 13–14, с веснушчатым лицом и рыжими кудрявыми волосами. Одет он был в длиннополый шерстяной плащ, в руках держал кнут и посох. Помогал охранять стадо странный зверь, лежащий за оградой. Он одновременно был похож на лисицу и собаку.

Увидев появившихся рядом незнакомых людей с попугаем, пастушок нерешительно подошёл к изгороди.

– Привет! – сказала ему Соня.

– Здравствуйте… – поздоровался тот со всеми.

– Меня Софьей зовут, – представилась Синичкина. – А это мой дедушка Лев Синичкин. Он профессор-изобретатель… А это – Борис Комаров… Он историк…

– И ещё клоун! – весело добавил тот.

– Ну и наш мсье Жак… – добавила Соня.

– Жак Ар-рркадьевич! – официально представился тот. – А вас, молодой человек, как зовут?

– Томас… – ответил пастушок и вдруг улыбнулся: он впервые видел говорящего попугая.

– Не кусается? – кивнул Синичкин на четырёхлапого сторожа.

– Моя Альма умная, – ответил Томас. – Правда, Альма?…

Приручённая лисица, похожая на собаку, даже скорее на койота, подняла чёрные ушки и радостно пролаяла, как бы соглашаясь с хозяином.

– А вы приехали по делам?… – спросил Томас.

– Приплыли… – ответила Соня. – На паруснике.

– По делам, – кивнул Комаров и тут же спросил у мальчика: – А ты, случайно, не знаешь, где водятся такие лисицы, как твоя Альма?

– Такой второй нет нигде, – ответил Томас и добавил: – Другие же лисицы водятся везде!.. – Он обвёл рукой вокруг себя. – На холмах, в низинах… У реки… Даже у болота… Они живут в норах. Как проголодаются – выходят на охоту… В основном, едят птиц, что гнездятся у океана. А ещё разные растения и даже насекомых… А вы за ними приплыли? – догадался он.

– За ними, – кивнула Соня.

– Зачем? – удивился пастушок.

– Хотим тоже овец завести, – пошутил Комаров. – А лучшего сторожа, чем фолклендская лисица, как я вижу, нигде не найти.

– Да уж, – согласился с ним Томас. – Она здорово помогает…

– …защищать овец от своих сородичей?… – уточнил Синичкин.

– А больше не от кого, – сказал пастушок. – Эти лисицы – единственные хищники на нашем острове… Только и охотники даром похлёбку не едят. Знаете, сколько их убили?… Я уже и счёт потерял.

– А зачем? – спросила Соня.

– Ради красивого меха.

Все глянули на Альму. Мех её, действительно, был красив – рыже-коричневый, светлый на брюхе и с белым кончиком пышного хвоста. О чёрных ушах я уже говорил.

И тут Томас рассказал историю, которая произошла с ним в прошлом году…

РАССКАЗ ТОМАСА

…Они появились внезапно с разных сторон – тридцать или сорок лисиц. Тогда со мной охранял стадо старый пёс Джерри. Он был очень стар. Кто его не знал, мог подумать, что перед ним здоровый и сильный зверь. Одним своим видом Джерри мог напугать кого угодно – человека или медведя. Лапы льва, голова как у телёнка. А на самом деле, почти слепой и беспомощный пёс.

В тот день, когда стая лисиц напала на овечье стадо, я позвал охотников. Те убили много лисиц, Альму же ранили в заднюю лапу. Тогда она была ещё не моя.

Я отнёс лисицу домой и принялся лечить. Несколько месяцев она прожила в нашем доме, даже подружилась с Джерри, а когда выздоровела, заменила старого сторожа и стала вместо пса моим верным помощником.

При любой опасности она лаяла и давала мне знак, что приближаются лисицы. Тогда я троекратно стрелял из ружья в сторону городка, зовя на помощь охотников.

– Предательница! – говорили Альме лисицы из бывшей стаи. – Погоди же! Мы перегрызём глотку тебе и твоему мальчишке…

…– Спасибо за интересный рассказ! – поблагодарил Томас Лев Артемьевич. – А как называется ваш городок и как туда попасть?

– Вест-Таун! – ответил Томас. – А попасть в него совсем легко. Нужно только идти прямо, никуда не сворачивая, во-он до того холма. За ним наше поселение… В Вест-Тауне всего-то сотня жителей…

– Спасибо! – ответил Синичкин. – Надеюсь, ещё увидимся… – И обернулся к остальным: – Ну-с, друзья, вперёд и с песней!

И затянул песню из фильма «Бриллиантовая рука», которую пел Андрей Миронов:

 
– Весь покрытый зеленью,
Абсолютно весь,
Остров Невезения
В Океане есть!
 

И все подхватили:

 
– Остров невезения
В Океане есть!
Весь покрытый зеленью,
Абсолютно весь!..
 

А Томас так и остался стоять у изгороди, глядя им вслед.

…Когда песня была спета, Синичкин сказал:

– Этих лисиц с каждым месяцем становится всё меньше и меньше. Британские поселенцы вовсе не думают о том, как их сберечь – для них, главное, лисьи шкуры и овечьи стада.

– Эти лисицы такие красивые! – вспомнила Соня.

– Кр-ррасотки! – согласился с ней мсье Жак.

…За высоким холмом показался крошечный городок – с обязательным шпилем протестанской церкви и парой десятков выбеленных домов – каждый с небольшим садом: фруктовые деревья были специально привезены на остров. У каждого дома стояло несколько хозяйственных построек, включая конюшню и овчарню.

Привычной городской площади в городке не было. Если требовалось решить какие-то общие дела – все жители Вест-Тауна собирались у церкви, на вытоптанной ногами поляне, где стояли врытые в землю несколько длинных скамеек со спинками.

В этот день на сход собрались почти все жители поселения.

Они были так увлечены спором, что не заметили, как к церкви подошли наши герои.

Путешественники-во-Времени встали позади всех и принялись слушать спор нескольких охотников.

– А я говорю, что им нужно объявить настоящую войну! – басил бородач в широкополой шляпе. – Ежедневно! С утра до ночи! И с ночи до утра! Обходить весь берег! Каждый склон! Каждую расщелину! Нору за норой! И стрелять! Стрелять! Только в голову, чтобы шкуру не попортить!

Толпа тут же разделилась на сторонников и противников.

– А я считаю, мистер Смит, что всё это лишняя трата сил и пуль!.. – не соглашался с ним коротышка с ружьём за спиной. – Они хитры и коварны, как змеи! Узнают, что их ищут – спрячутся так, что чёрт не найдёт!.. Простите, преподобный! – обернулся он к пастору. – Я предлагаю другое!.. Всем охотникам одеться в овечьи шкуры и затеряться среди овец… Как только лисицы появятся – осыпать пулями из всех стволов! Бах! Бабах! Бабабах!..

Толпа стала обсуждать и этот вариант.

Но тут перед всеми вышел рыжий охотник с хитрющими глазами:

– Сразу видно, весёлый вы наш Грин, – обратился он к коротышке, – что ваша матушка была известной актрисой в Ковент-Гардене! Всё-то у вас сплошной спектакль! Представляю себе наших охотников в овечьих шкурах. Сидят, бедняги, и жалостливо блеют! Бее-е-е!.. Или ме-е-екают! Обхохочешься!

Толпа горожан громко и весело рассмеялась.

– Прав Роджер! – послышался чей-то грубый голос.

– Ну и смейтесь на здоровье! – обиделся на всех коротышка, возвратившись в толпу. – Это же сколько холмов и равнин нужно обойти, чтобы разыскать хотя бы одну лисью нору! Сапоги сотрёте!

– А вы что предлагаете, господин Роджер?! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Решить вопрос кардинально! – сказал рыжий. – Насыпать в каждую нору по щепотке яда – и все дела!

– Дело говорит! – раздались отдельные выкрики.

– А если случайно пингвинов отравим? – заволновались противники. – Те создания любопытные, как дети!

– Верно! Полезут в лисьи норы – пиши, пропало!

Перед поселенцами вышел четвёртый говорун, длинный словно жердь.

– А давайте охотиться на лисиц, кто как умеет! Главное – избавиться от этих оглоедов! И начать охоту следует прямо с завтрашнего утра!

На том и порешили.

Жители городка медленно разбрелись по своим домам, живо обговаривая по пути, какой вариант охотников был лучшим.

Наших Путешественников, укрывшихся в церковной нише, так никто и не заметил.

– Значит вот что, Жак Аркадьевич, – сказал Синичкин попугаю, сидевшему на его плече. – Лети-ка ты, голубь мой, над холмами да равнинами и разыщи земляные норы этих самых лисиц. А как найдёшь – предупреди каждую пару сидеть завтра весь день тихо и не высовываться, и уж, тем более, не нападать на овец, не то получат они пулю в свою глупую башку!..

Попугай полетел к холмам и равнинам, а три зуевчанина решили зайти в гестхаус – «гостевой дом» – во-первых, что-нибудь перекусить, во-вторых, немного отдохнуть – никто из них не знал, когда они отправятся назад, в Будущее.

Соне заказали горячий шоколад и пирожные – от омлета с курицей и томатами она отказалась: сказала, что плотно позавтракала дома. А вот мужчины заказали себе две порции и по кружке старого английского пива – где ещё такое выпьешь!

…В это время попугай Жак, хлопая крыльями, совершал пролёты над равнинами и холмами.

Вообще-то все попугаи жако, как и многие другие, не умеют летать, как нормальные птицы. Они могут сделать всего несколько кругов и вернуться на место. Но летать, как ласточки или воробьи, увы, не умеют. Природа такая!

Вот и наш мсье Жак, пролетев за всю свою долгую жизнь меньше, чем в этот день, конечно же, немного приустал. Поэтому через каждую минуту полёта садился прямо на землю, чтобы отдышаться, набраться сил и вновь взлететь на поиски лисьих нор.

Тому, кто ищет, всегда улыбается удача. И наш попугай наконец-то нашёл первую лисью нору у подножья дальнего склона. Но тут же возникла проблема, решить которую мсье Жак не знал как. Были бы рядом деревья, он спокойно присел бы на ветку и предупредил всех лисиц о завтрашней беде, о той, что им угрожала. Но так как он садился отдохнуть на землю, не умея продержаться долго в воздухе, то вызвав из норы хищного зверя, в конце концов, был бы им съеден.

Словом, увидев лисью нору, мсье Жак совсем не обрадовался, а опрометью кинулся от неё прочь. Отлетел на приличное расстояние, он почти камнем упал в траву и долго приходил в себя от страха и непонимания, что делать дальше. Важное задание, данное ему профессором Синичкиным, грозило срывом и, что самое обидное, по вине самого попугая. Но это не утешало мсье Жака, а наоборот, вызывало к себе презрение.

«Хороша птица, нечего сказать! – подумал он о себе с едкой иронией. – И зачем тебе крылья, «голубь ты мой»?… Какое несчастье – уподобиться обыкновенной курице!.. Неужели крылья даны мне лишь для красоты? Какой позор! – И мсье Жак впервые задумался о своём «птичьем предназначении». – Вот что значит не тренироваться!.. Вместо того, чтобы каждый день летать, падая от усталости, конечно, легче пёрышки себе почистить! – продолжал он честить себя «со стороны». – И ещё шутить направо-налево позавчерашними шутками!.. О, горе мне, о, горе!..»

Так он сидел в густой траве, прикрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, как его собрат в доме раввина – то ли от безумной печали, то ли от порывистого ветра.

– Вам плохо? – спросил его чей-то встревоженный голос.

Попугай вздрогнул.

«Вот и конец мой пришёл…» – подумал он, уверенный, что обращается к нему одна из фолклендских лисиц.

Мсье Жак осторожно открыл один глаз, затем другой и увидел прямо над собой странное существо. Он было с лохматой бородой и разлетевшейся в разные стороны густой и спутанной копной седых волос на голове. Но, самое главное, существо это было бестелесно, то есть, сквозь него легко проглядывался островной пейзаж с голубым небом.

– Кто вы?!.. – изумлённо спросил его мсье Жак.

– Западный Ветер! – рассмеялось чудище. – А вы?

– Попугай жако… – ответил он и, тут же придя в себя, солидно добавил: – Жак Ар-ркадьевич!

– Вы, случайно, не заблудились? – поинтересовался Западный Ветер. – Как я понимаю, вы, Жак Аркадьевич, не с нашего острова.

– Пр-равильно понимаете, – сказал мсье Жак. – Я и мои др-рузья прилетели к вам из Р-россии.

– Как же, как же, знаю! – обрадовался Ветер. – Мне птицы много о ней рассказывали. А вы тоже прилетели на зимовку?…

Тут попугай жако и поведал Западному Ветру цель своего прилёта на эту равнину.

Выслушав его, Ветер сказал:

– Не стоит расстраиваться! Я помогу вам!

– Ни в коем случае! – замахал крыльями мсье Жак. – У вас, навер-рняка, своих дел предостаточно!

– Да разве это дела? – рассмеялся Западный Ветер. – Развлечение и только!.. Кроме всего, я знаю все норы, в которых живут эти лисицы и облечу их так быстро, что глазом не успеете моргнуть!

И он полетел.

Мсье Жак был немного обескуражен, что невольно заставил такого чудесного Ветра на него поработать, но в то же время был чрезвычайно рад, что задание, данное ему Синичкиным, будет выполнено.

Вскоре Западный Ветер вернулся:

– Представляете? Всем всё передал, как вы просили, а они вместо благодарности захотели сегодня же напасть на овечье стадо! Уж сколько я не дул им в уши, что это чрезвычайно опасно, что у каждого из них детёныш – они и слушать не хотели! Так уж простите, уважаемый Жак Аркадьевич, что ничем не смог помочь… Эти лисицы – настоящие «глупые собаки», как их здесь называют!

И Западный Ветер улетел по своим делам.

А попугай снова расстроился:

«Ну вот, из-за своей лисьей же глупости они точно исчезнут!..»

И полетел обратно в Вест-Таун.

…Попугая уже ждали у гестхауса.

– Ну/, что, предупредил? – спросил его Синичкин.

– Каждую лисицу! Каждого детёныша!.. – соврал мсье Жак, ни словом не обмолвившись о Западном Ветре… – Обещали не высовываться…

– Вот и отлично! – сказал Комаров.

– Молодец! – похвалила его Соня.

Попугаю казалось, что его серое оперение краснеет от стыда. Он уже хотел признаться друзьям, что сказал неправду, как вдруг издали, словно раскаты грома, раздалось три ружейных выстрела.

– Наверное, лисицы напали на овечье стадо! – сказала Соня.

– Вот глупые! – отругал их Комаров.

– Что будем делать? – спросил Синичкин.

Решение пришло само собой, когда все охотники Вест-Тауна кинулись на защиту своих овец. Вместе с ними поспешили и наши Путешественники.

– Дур-раки! – чертыхался попугай в адрес фолклендских лисиц, кружа над воинствующей толпой. – Дур-рраки и дур-рры!..

Когда он уставал, то садился на плечо Синичкина или Комарова.

Наконец, охотники добрались до огороженного участка луга, где паслись овцы. Стадо тряслось от страха и ужаса, мотало из стороны в сторону от диких криков бедных животных. Стая хищных лисиц уже перегрызла глотки с десяток овец и баранов.

Пастушок Томас вместе с Альмой, оставив стадо на растерзание, ждал городских спасителей за изгородью.

– Скорей! Скорей! – кричал он охотникам.

И вот раздались выстрелы, один за другим, пули попадали то в лисиц, то в овец.

Хищники стали разбегаться во все стороны, но разозлённые охотники не давали им далеко убежать. Никто уже не думал, куда попадёт пуля – в лисий бок или голову, и глупые лисицы, спотыкаясь, падали в предсмертном визге.

Не прошло и четверти часа, как десятки фолклендских лисиц были убиты, а те, кому посчастливилось вырваться, забились в свои норы и сидели там несколько дней, не дыша.

Из городка прибыло несколько повозок, на которые погрузили загрызенных овец и баранов, а также тушки застреленных хищников, из которых местный скорняк за неделю подготовил меховые шкурки для продажи на охотничьей ярмарке.

…– Прощай, Томас! – сказала ему Соня. – Будь осторожен!.. Жаль, что лисицы стали вашими врагами…

– А вы, и вправду, хотите завести овец? – Томас глянул на Комарова, который при первой их встрече ответил первой же пришедшей в голову выдумкой.

– Мы хотим сохранить лисиц, – на этот раз уже серьёзно ответил Комаров.

– Правда?… – удивился пастушок. – Зачем?…

– Чтобы они не исчезли… – попыталась объяснить ему Соня. – Эти лисицы живут только на ваших островах, понимаешь?… И если их уничтожить, то таких зверей больше не будет на всей земле.

– Вот и хорошо! – ответил Томас. – Зато овцы будут целы!

– Что ж, прощай, «хранитель овец»! – с сожалением сказал ему Синичкин.

– Прощайте… – растерянно ответил пастушок.

И Путешественники-во-Времени направились к берегу.

– Жаль его, – вздохнула Соня. – Ущербный какой-то…

– Просто необразованный, – сказал дед.

Она обернулась. Томас неподвижно стоял у изгороди и смотрел им вслед. Соня махнула ему рукой. Томас не ответил.

Они свернули за склон, и перед ними открылся Океан, на берегу которого их ждала Машина Времени под белоснежными парусами.

– Так где ты видел лисьи норы? – спросил у попугая профессор Синичкин.

– Везде… – ответил тот, чувствуя, как вновь залился краской под серыми перьями.

– Давай, показывай. Вдруг удастся захватить пару зверьков…

– Они же кусаются! – стал выкручиваться мсье Жак. – Видели бы вы их клыки! Да они шеи бар-ранам перегр-рызали!

– Ну, во-первых, мы не бараны, – резонно ответил профессор, – а во-вторых…

И тут над ними появился Западный Ветер.

– Как дела?! – обрадовался он, увидев попугая. – Опять нужна моя помощь? Готов вновь облететь все лисьи норы, чтобы…

– Знакомьтесь… – перебил его попугай. – Мои др-рузья!

– Очень приятно! Западный Ветер! – представился тот.

– Так это вы предупредили всех лисиц об опасности? – догадался Комаров.

– Я! – гордо ответил Ветер. – Ведь я знаю на острове каждую травинку!

– Всё понятно! – покачал головой Синичкин, пристально глядя на мсье Жака.

Тот присел на землю, повинно опустив глаза.

– К сожалению, эти «глупые собаки», как мы их здесь называют, – продолжил Западный Ветер, – меня не послушались, и всё закончилось плачевно!.. Много детёнышей осталось сиротами!

– Детёнышей?! – воскликнула вдруг Соня. – А вы могли бы показать нам хотя бы одну лисью нору, в которой они остались?

– Конечно! – ответил Ветер. – Одна из них находится совсем рядом!.. У меня разрывается сердце, когда я слышу их голодный плач!.. Бегите за мной! Это во-он за тем валуном!

– Умница, – похвалил дед внучку.

И все побежали за Ветром.

Попугай решил обидеться и остаться сидеть в траве, но тут же взлетел, как ошпаренный, и полетел за всеми. И правильно сделал – обижаться хорошо в безопасном месте. Ведь в воздухе его не поймать ни одной фолклендской лисице.

– Они в этой норе! – кивнул головой Западный Ветер. – Как по заказу! Сразу два детёныша! Мальчик и девочка… А я полечу. Дела, знаете ли… Успехов и удач!

Он взлетел над островом и, набирая скорость, исчез за дальней горой.

…В лисьей норе действительно оказалось двое лисят – мальчик и девочка. Они тыкались носами в руки людей, не находя пищу.

– Какие хорошенькие! – воскликнула Соня.

– Дети все хор-ррошие, – сказал попугай. – А, выр-ррастут – превр-рратятся в фолклендских лисиц.

– Или в попугаев жако, – рассмеялась Соня.

– Между пр-ррочим, – ответил попугай, – мне всего пять лет из семидесяти. Можно сказать, «дитя Прир-рроды»!

– К твоему сведению, «дитя Природы», взрослым попугай считается после одного года, – объяснила Соня. – И хватит дуться. Сам виноват. Нечего было врать. Объяснил бы всё, как есть, мы бы поняли. – И протянула ему ладонь левой руки. – Мир?

Мсье Жак тут же на неё присел:

– Мир-р!..

Мужчины завернули лисят в свои куртки, и малыши моментально заснули.

– Нужно поспешить на корабль, – сказал Синичкин. – Дети проснуться и захотят есть.

…Как только Путешественники взошли на парусник, он ту же превратился в Машину Современную Времени и навсегда покинул Фолкленды конца 18 века.

8. «ПРОКЛЯТИЕ ЧЕРЕЗ ЖИВОТНЫХ»
Шестое путешествие в Прошлое

…Из «Дневника» Сони:

…«Вперёд, в Марокко! К Атласским горам! В начало 19 века!..

Снова летим в том же «усечённом» составе: дед, «дядя Боря», попугай и я…

Причины у оставшихся всё те же: у дяди Миши Перевёрткина срочная операция, Ноготков решает международные вопросы о комфортных условиях в географических местах Земного Шара для поступающих из Прошлого животных… Флэшка и Айфон и на этот раз не полетят по той же причине безопасност – Комаров боится, что встреча с атласским медведем может быть опасной для наших «четвероногизх». А вот мсье Жаку повезло – летающих медведей на свете нет и никогда не было…

Вот что я нашла об атласских медведях в «Википедии»:

«…Атласский медведь – вымерший подвид бурого медведя, иногда считается отдельным видом. Его ареал охватывал Атласские горы и прилегающие регионы от Марокко до Ливии.

Атласский медведь был тёмно-коричневого цвета, иногда с белым пятном на морде. Шерсть на нижней стороне тела была красноватой. Длина шерсти – 10–12 см. Крепкое массивное телосложение. Предположительно, основной его рацион составляли корни, жёлуди и орехи.

Поскольку по ископаемым останкам известно о существовании медведей в ныне опустыненных районах Сахары, предки атласских медведей в доисторические времена, возможно, были широко распространены в северной и восточной Африке.

Исчезновение Атласского медведя началось в период расцвета Римской империи. Римляне завоевали Северную Африку и начали интенсивно охотиться и захватывать в плен этих животных. Использовали их на спортивных аренах амфитеатров. Там Атласский медведь вступал в бой с гладиаторами, львами, тиграми, другими животными. Продолжалось это несколько столетий и заметно уменьшило численность данного подвида.

Обращались с животными очень жестоко и часто не давали пищу, чтобы усилить их ярость и агрессию на арене. Медведей также использовали для исполнения особого вида смертной казни – «проклятие через животных». То есть особо опасных преступников убивали не палачи, а дикие звери. В данном случае казнь представляла собой не только возмездие, но и развлечение для народа. Древние римляне охотно ходили на такие зрелища.

Существует официальная запись, в которой говорится, что последний Атласский медведь был убит в 1874 году в горах Тетуан, в северной части Марокко. Так уникальные звери прекратили своё существование».

…28 июля 1800 года в городе Маррокеше, что на юго-западе Марокко, недалеко у подножий Атласских гор, появилась СМВ.

Путешественники-во-Времени вышли из машины, которая на этот раз превратилась в дорожный дилижанс, и огляделись.

Наступал вечер. Солнце уходило на покой, освещая бесконечную горную стену.

– Это те самые Атласские горы? – спросила Комарова Соня.

– Те самые, – ответил историк. – Их ещё называют Атласными.

– А почему?

– Своим необычным названием они обязаны атланту Атласу, – стал объяснять он, – который во главе титанов восстал против богов-олимпийцев. Но, потерпев поражение, получил от Зевса наказание – держать на своих плечах небесный свод. Да ты, наверное, и сама об этом знаешь из древнегреческих мифов…

– Конечно, знает, – хитро улыбнулся Синичкин, отчего Соня залилась краской. – Она прочла все древнегреческие мифы.

– Молодец! – похвалил её «дядя Боря». – Будет о чём поговорить на досуге… Так вот. Эти горы сравнивают с Атласом, которые тоже, расправив плечи, поддерживают небо.

– Здор-рово! – воскликнул попугай. – А что означает название гор-ррода Мар-рраккеш?…

– Мараккеш, или «Красный город», – продолжил краткую лекцию Комаров, – получил такое название по стенам красного цвета, которые окружают старую его часть – Медину… Потом мы обязательно совершим экскурсию по всему городу.

– Как ты только всё это помнишь? – удивился Синичкин.

– Закончил «исторический» с Красным дипломом, – скромно ответил Комаров и продолжил лекцию: – В «Красном городе» находится самый высокий минарет, который виден со всех концов Мараккеша.

– Этот? – спросила Соня, показав рукой на высокую башню вдали.

– Он самый. Его высота 77 метров, – ответил Комаров и добавил. – А может быть, поедем на городскую площадь?… На ней сейчас самый большой рынок во всём Марокко. Там всегда легко решить любой вопрос.

– Только вначале, – сказал Синичкин, – предлагаю всем переодеться во избежание неприятностей… А Соне советую надеть хиджаб. Это такой платок. Нравы здесь строгие…

– И сетку на лицо? – с интересом спросила она.

– Паранджу носят замужние женщины, – ответил Лев Артемьевич. – А девушки – только хиджабы.

…Спустя короткое время Путешественники-во-Времени вышли из дилижанса и появились на площади Джемаа аль-Фна. Теперь их одежда ничем не отличалась от той, в которой ходили жители Марракеша. На Синичкине и Комарове были старые цветные халаты – джелябы. Это была длинная, свободная одежда с капюшоном и пышными рукавами. На Соне был хиджаб – лёгкое покрывало, закрывающее всю её фигурку, кроме рук и лица. На ногах у всех троих сидели желтого цвета туфли из мягкой кожи, с острыми загнутыми носами – бабушами, украшенные вышивкой из шёлка с золотыми и серебряными нитями.

В такой же обуви ходили почти все мужчины и женщины Марракеша начала 19 века, чтобы не уставали за день ноги.

Городская площадь оказалась, и вправду, очень большой. Когда-то на её месте собирались возвести огромную мечеть, но строительству помешала смерть короля Ахмеда Эль-Мансура, в результате эпидемии чумы, и место стройки стало площадью, на которой возник огромный рынок.

Днём, когда палило солнце, народу было совсем немного. Настоящая жизнь на площади начиналась вечером и продолжается до восхода солнца.

Здесь всегда выступали акробаты, певцы, танцоры, музыканты, волшебные истории рассказывали сказители среди продавцов воды, приворотного зелья, гадалок и заклинателей змей.

Кстати название площади Джемаа аль-Фна означает «собрание мертвецов» – такое страшное «имя «ей дали много веков назад, когда здесь вовсю шла торговля рабами и казни преступников.

На рынке можно было купить абсолютно всё – от деревянных скамеек до свежевыжатого апельсинового сока. Цветастые ковры ручной работы, медные кувшины, расписная глиняная посуда, ювелирные украшения невероятной красоты, экзотические фрукты, восточные сладости. И на каждом шагу – звонкие голоса певчих птиц, сидящих в позолоченных клетках…

Рядом со стеной красного цвета, о которой говорил Комаров, расположился цыганский табор, окружённый от любопытных взглядов несколькими закрытыми повозками – вардо. Небольшой табун лошадей пасся неподалёку. Привязанные цепями к колёсам повозок, сидели два крошечных медвежонка. Хотя сказать – «сидели» – было бы не совсем верно. Под весёлую мелодию скрипки, на которой играл седовласый цыган, медвежата пробовали танцевать, к восторгу не только смуглых цыганчат, обступивших бурых малышей и хлопающих в ладоши в такт мелодии, но и рыночных зевак, проходящих мимо табора.

Наши Путешественники тоже остановились рядом.

– Даю голову на отсечение, – сказал Комаров, – что это дети атласской медведицы.

– Как вы узнали?! – удивилась Соня.

– А другая порода здесь просто не водится, – ответил он. – Сейчас проверим… – И обратился к одному из цыган, сидевшим у костра. – Скажи, уважаемый, эти малыши с Атласских гор?…

– Оттуда, господин… – ответил старик с золотой серьгой в ухе. – Неделю назад, когда мы проезжали в Марракеш по горным дорогам, на наших глазах охотники правителя города убили медведицу, а медведя забрали с собой. Пришлось нам голодных медвежат взять в табор. Не пропадать же таким сметливым!..

Медвежата и впрямь были очень сообразительны и артистичны – они не только пробовали танцевать под скрипичную мелодию, но ещё и весело кувыркались, к радости зевак.

– Хоть бери их сразу в Странствующий цирк! – рассмеялся Комаров.

Однако услышав про мать и отца, медвежата застыли на месте и тонко заскулили, точь-в-точь, как скулят обиженные собаки:

– Мамка! Мамка! – звали они убитую медведицу.

– Отец! Отец! – звали пленённого медведя.

– Бедные малыши! – печально сказала Соня, и глаза её наполнились слезами.

– А кто правитель Марракеша? – спросил у цыган Синичкин.

– Бывший капитан пиратов Фокко, что значит «победитель», – ответил старик с золотой серьгой.

– Пиратов?! – поразился Комаров.

– Не удивляйтесь, господин, – ответил цыган с обручем на голове. – Они захватили власть почти в каждом городе. Но правитель Маррокеша оказался самым жестоким. За малейшую провинность казнит любого. Так что городской палач не сидит без дела.

– Хотя не проходит и месяца, – добавил цыган с серьгой в ухе, – как очередного палача находят мёртвым.

– Почему? – спросил Комаров.

– Хорошо быть палачом, господин… Ему много платят. Так что желающих хоть отбавляй.

– Поэтому правитель Фокко, – объяснил цыган с обручем, – приказал поймать в Атласских горах взрослого медведя, чтобы тот стал вторым палачом.

– Это как? – спросил Синичкин.

– Так же, как казнили людей в Древнем Риме, господин, – на арене Колизея. В день казни медведя специально не кормили и когда выводили на арену, он разрывал на части очередную жертву.

– Эта казнь, – сказал цыган с серьгой, – называлась «Проклятие через животных». Дёшево и очень сердито! Ведь никаких денег медвежьему палачу платить не надо…

– А вчера арестовали нашего барона Мануша, – подключился к разговору третий цыган, красивый молодой парень. – Его казнят ранним утром на рыночной площади.

– За что?

– За то, что наши кибитки не съехали с дороги, когда навстречу неслась карета правителя города… А у Мануша молодая жена Ясмин и пятеро детей.

– А казнить его будет «медвежий палач» – отец наших медвежат, – вздохнул первый цыган и закурил трубку. – Ох, беда, господа, беда!..

– А если мы спасём вашего барона?… – спросил Комаров. – Подарите своих медвежат?…

Цыгане посоветовались и дали согласие.

Путешественники-во-Времени отошли в сторонку.

– Ну и как ты собираешься его спасти? – спросил Комарова Синичкин.

– Ещё не знаю… – ответил тот. – Нужно подумать…

– Тут думай-не думай, а дело почти безнадёжное…

– В том-то и дело, что «почти»! – ответил Комаров. – Давайте думать вместе…

– Давайте! – воскликнула Соня и тут же предложила вернуться на Машине Времени на неделю раньше и помочь цыганскому табору покинуть Мараккеш.

– Идея верная, – кивнул дед и тут же возразил внучке: – Но тогда цыгане ни за что не подарят нам медвежат, которых их у них ещё не будет…

И все снова задумались.

– А если выкупить Мануша у правителя города? – предложил Комаров. – «Неистощимый кошелёк», надеюсь, работает?

– Работает-то он работает, – мрачно ответил Лев Артемьевич. – Только думается мне, что правитель этот – бывший пират Фокко – больше жизни и денег любит смотреть на казни… – И тут же тихо усмехнулся. – А может, напоить стражу вином?…

– Мусульманам пить спиртное запрещает Коран, – отрезвил его Комаров.

И снова все задумались. Неожиданно идею подал… кто бы вы думали?… Верно! Попугай жако…

…Как я уже сказал, городская площадь Джемаа аль-Фна не утихала всю ночь.

Высоко в небе бессонно светила луна, а на площади пылали рыночные костры, освещая торговые ряды. Там круглые сутки без отдыха бойко шла торговля.

Путешественники-во-Времени решили тоже не спать в эту ночь, а, накупив фрукты и сладости, прогуляться по огромному рынку, слушая сказителей и певцов, любуясь не только замысловатыми рисунками ковров, но и тонкостью резьбы деревянных чёток, красотой узоров на тюбетейках для намаза, а также изяществом глиняных и медных сосудов.

…Однако летняя ночь пролетела незаметно. Начало светать…

Но жители Марракеша не расходились с площади – глашатаи объявили про новые казни с раннего утра, и первого, кого собрались казнить, был цыганский барон Мануш.

Вокруг лобного места – высокого деревянного помоста, чтобы казнь была видна всем, – стали собираться зеваки.

Вскоре на телеге привезли клетку с голодным атласским медведем и поставили её на край помоста.

Бурый медведь оказался крупным зверем, с длинной шерстью и белым пятном на морде. Его когти напоминали зубья вил и даже были подлинней, чем у обычных лесных медведей.

Почуяв запах человеческой крови, которую не успевали смывать с помоста, «медвежий палач» рвался из клетки, бил по толстым железным прутьям огромной лапой, что иногда казалось, вот-вот разнесёт он их и вырвется наружу.

За четверть часа до казни прибыл правитель Марракеша Фокко – рослый мужчина средних лет, с чёрной бородой и смоляными глазами, в которых не было никаких других желаний, кроме желания насладиться чужой смертью.

Бывшему пирату поставили большое кресло прямо напротив помоста.

Фокко три раза хлопнул в ладоши, и стражники привели цыгана Мануша. Они привязали его к толстому столбу, вбитому в помост.

Среди толпы цыган, что присутствовали на казни своего барона, раздались женские рыдания.

Правитель города взмахнул чёрным шёлковым платком, и стражники-охотники выпустила из клетки голодного медведя. Тот в три прыжка очутился рядом с приговорённым к мучительной смерти и, широко раскрыв пасть, громко заревел на всю площадь.

И тут внезапно раздались голоса его медвежат:

– Отец, отец! – послышался крик первого медвежонка. – Не убивай этого человека!

Медведь от неожиданности так и замер с раскрытой пастью.

– Не он убил нашу мать, – донёсся голос второго медвежонка.

Медведь закрыл пасть и с изумлением оглянулся вокруг.

– Лучше отомсти за неё и накажи охотников, – вновь произнёс голос первого медвежонка.

Медведь вертел головой в разные стороны, пытаясь увидеть своих сыновей.

И тут же закричал второй медвежонок:

– А этого человека не трожь! Спасибо цыгану Манушу, который нас приютил в своём таборе.

И голос первого медвежонка подтвердил:

– Если б не он и его семья – погибли бы мы в горах от голода и холода!

И два голоса медвежат вновь попросили своего отца:

– Отец, отец! Не убивай этого человека!.. Накажи тех, кто убил нашу мать и того человека, кто отдал приказ оставить нас сиротами!

Всё это слышали наши Путешественники через «переводчик», висящшмй у каждого на шее.

Медведь опешил. Он так и не увидел своих медвежат, но голоса были такими родными! И этого оказалось достаточным, чтобы встряхнуть с себя зло и жестокость к осуждённому на казнь… Огромный медведь опомнился, и вместо того, чтобы разорвать на части Мануша, разгрыз верёвки за его спиной, а затем бросился на двух стражников-охотников, убивших его жену-медведицу, мать его детей, и двумя ударами лапы сломал обоим шеи.

Правитель города достал пистоль и выстрелил в разъярённого медведя. Стрелял бывший пират Фокко отлично – пуля попала прямо в сердце медведя. И уже смертельно-раненый зверь, который втройне опасен для человека, спрыгнул с помоста на стрелявшего в него пирата и задушил в своих объятьях. Хруст костей, был слышен в полной тишине по всей площади.

А спасённый цыган, не веря, что остался жив, побежал к своему табору, к восторгу рыночной толпы:

– Беги, ром, свобода заждалась!

…Так что же выдумал попугай?

Как потом оказалось, голосами медвежат говорил именно он, умный и добрый мсье Жак, спрятавшись за плахой.

Цыгане тут же собрались навсегда покинуть Марракеш, но прежде подарили медвежат нашим Путешественникам, которые отправились в 21 век…

А в средневековом городе появился новый правитель. Он не был пиратом, а являлся потомком короля Ахмеда Эль-Мансура и быстро навёл порядок, чтобы больше никогда не гибли невинные люди.

9. КОРОЛЬ ПОПУГАЕВ
Седьмое путешествие в Прошлое

…Когда Путешественники-во-Времени вернулись из Марракеша в 21 век, Атласские медвежата были доставлены в Центр Адаптации.

Количество возвращённых на Землю животных росло.

Через два дня «команда» профессора Синичкина собралась отправиться за Родригесским попугаем, который был полностью истреблён к концу 18 века. Жил он тогда на остров Родригесс – одном из Маскаренских островов, расположенном в 580 километрах к востоку от острова Маврикий.

«…Остров Родригес был открыт в 1528 году португальским мореплавателем Диогу Родригесом, – прочла Соня в Интернете.

В 1691–1693 годах был занят нидерландской Ост-Индской компанией.

В 18 веке остров колонизировали французы, которые ввозили на свои плантации рабов из Мадагаскара. Остров Родригес оставался необитаемым до 1735 года, когда особым распоряжением генерал-губернатора Маскаренских островов Бертрана Франсуа Маэ де Лаьурдонне было основано постоянное французское поселение (в целях снабжения черепашьим мясом проходившие мимо суда Индийской компании).

С 1810 года остров входил в состав британской колонии Маврикий».

…– В начале 21 века население острова составляет более 40 тысяч человек, – просветил всех Борис Комаров. – Из них большая часть – потомки африканцев, говорящих на креольском языке, в основе которого лежит французский. – И добавил. – Большинство верующих – католики.

…Наши Путешественники появились на острове Родригес летом 1740 года, в «прохладный период». На этот раз к ним присоединился зоолог Ноготков. Перевёрткин же готовился к новой плановой операции и не мог потерять ни минуты. Также вновь остались в Зуеве Айфон и Флэшка – мало ли какие опасные звери могли жить на том острове. Зато жако удостоился чести отправиться в новое путешествие, чтобы поговорить с представителями родригесского попугая.

Остров был весь в пальмах, и с каждой веткой разносились голоса птиц.

– Ещё один «птичий остров»! – огорчился профессор Синичкин. – Ну как тут найти среди криков, свиста и пения – голос нужного нам попугая?… Тем более, если никто из нас никогда его не слышал!..

– Я узнаю его, – успокоил профессора и всех остальных попугай жако. – Быть такого не может, чтобы попугай не узнал попугая!..

– В таком случае, – ответил Синичкин, – вся надежда только на тебя, голубь ты наш… Тем более, сам говорил, что он твой дальний родственник…

– Все попугаи родственники, – подтвердил мсье Жак, – как и все люди от Адама и Евы… – и тут же, прислушавшись, воскликнул. – Я, кажется, слышу его голос!..

– Кажется или слышишь? – спросила Соня.

– Он! Точно он!.. – обрадовался мсье Жак и, взлетев на одну из пальм, где сидела разноцветная птичья стая, громко вскричал: – Привет, голубчик!

К нему тут же повернули головы все птицы.

– Прошу прощения!.. – смутился мсье Жак. – Это я не вам, а моему родственнику… – И, вспорхнув с нижней ветки, присел на одну из верхних, рядом с попугаем в ярком цветном оперении с длинным хвостом и большим клювом.

«…Родригесский попугай – вымершая птица семейства Попугаевые.

Длина возможно около 50 см. Предполагается, что основной цвет оперения был зелёным, голова, хвост и часть крыла ярко-красные. Хвост длинный. Клюв большой.

Маскаренские острова (Родригес и прибрежные острова, Маврикий).

Ничем не подкреплённое упоминание о зелёно-красном попугае с о. Родригес – Necropsittacus borbonicus. Но нет свидетельства, что это был не номинальный Necropsittacus rodericanus, или что он отличался от номинального. Но если птица и существовала – она должна была исчезнуть к 1660 году. Ещё менее подкреплённое историческое упоминание о Necropsittacus francicus с о. Маврикий, более мелком и с полностью зелёными крыльями.

Вымер к третьей трети XVIII ст.».

…И Путешественники, стоящими под деревом, стали внимательно слушать через «переводчик» разговор двух птичьих родственников.

– Очень приятно с вами познакомиться!.. – начал мсье Жак, поклонившись родригесскому попугаю с золотой короной на голове.

Тот искоса на него посмотрел:

– А вы кто такой, простите?

– Меня зовут мсье Жак… – представился жако.

– Бонжур! – ответил родригесский попугай и добавил по-французски: – Mitre huttes – la guerre des palais! Liberté, égalité, fraternité!..

– Пр-ростите, не понял! – растерялся мсье Жак.

– А ещё француз!.. – с укором произнёс попугай в короне. – Это я сказал: «Мир хижинам – война дворцам!»… А ещё – «Свобода, равенство, братство!»

– Видите ли… – стал объяснять ему жако. – Я р-родом не из Фр-ранции…

– А откуда же вы, мсье?! – удивился местный попугай. – Ведь ваше имя Жак!..

– Тут вы пр-равы, – согласился с ним наш попугай. – Имя у меня, действительно, фр-ранцузское, согласно моей пор-роде жако… Однако сам я из Р-россии!.. И моё полное имя – Жак Ар-ркадьевич!.. – Он ещё раз вежливо поклонился.

– Откуда, откуда?… – озадачился его собеседник. – Это где же находится такой остров?…

– Р-россия не остр-ров, любезнейший, а огр-ромнейшая стр-рана! – с достоинством ответил жако.

– Больше нашего Родригеса? – с недоверием спросил местный попугай.

– В десятки тысяч р-раз!

– Гм, странно!.. – произнёс родригессианец. – А попугаи там живут?

– Конечно, живут! – сказал мсье Жак. – Но только в птичьих клетках или в зоопар-рках.

– Какая же это жизнь?! – удивился попугай с короной. – Это тюрьма, милейший! Вот наш остров – настоящий Рай для всех свободолюбивых попугаев!

– В какой-то мере, вы пр-равы!.. – согласился с ним жако. – Только дай волю всем нашим – тут же улетят неизвестно куда! – И жако вспомнил, как когда-то сам улетел от своего хозяина.

– Доброе утро, Ваше Величество! – поприветствовал родригесского попугая его одноглазый сородич, присаживаясь рядом.

– О, Боже! – воскликнул жако. – Как это я р-раньше не догадался! Пр-ростите меня, Ваше Величество!.. – И мсье Жак торжественно поклонился.

– Бертран Второй! – тут же представился родригесский попугай с короной на голове.

– Очень приятно! – ответил жако и добавил: – А Бер-ртр-ран Пер-рвый, навер-ное, ваш батюшка?

– Нет, – ответило «Его Величество». – Это генерал-губернатор всех Маскаренских островов!.. Бертран Франсуа Маэ де Лабурдоннетам!..

– Чего его слушать?! – фыркнула, висевшая вниз головой на соседней пальмовой ветке летучая мышь. – Тоже мне король выискался! Настоящие монархи заботятся о своих подданных, а этот!.. Клювом не пошевелит, чтобы спасти от смерти несчастных граждан, которых ежедневно убивают с утра до ночи!.. Лишь думает о себе да о своей попугаихе… Скидывать надо таких королей с престола!..

– Вот сейчас у меня получишь! – крикнул ей одноглазый попугай и кинулся в драку.

Но летучая мышь, противно хохоча, слетела с пальмы.

Одноглазый помчался за ней.

– Слыхали? – с обидой произнёс Бертран Второй и через паузу добавил: – А ведь она права!.. Только что я могу сделать?… Когда-то на нашем острове не было людей. Райское место, повторю я. Но теперь, когда здесь поселились люди да ещё со своими собаками, кошками и даже корабельными крысами – житья от них не стало! Охотятся на нас днём и ночью!

– Почему именно на вас? – спросил мсье Жак.

– Из-за мяса, – ответил король родригесских попугаев. – Говорят, очень вкусное. Но главное – из-за перьев! Именно они – наша беда! – печально произнёс он и со злостью выдернул из себя клювом несколько пёрышек. – Управляющий острова отправляет наши перья генерал-губернатору, а уж тот продаёт их за очень большие деньги по всей Европе!

– Какое вар-рвар-рство! – воскликнул мсье Жак. – Из-за каких-то перьев убивать птиц!

– Из-за «каких-то»? – обиделся Бертран Второй. – Да вы, сударь наверняка слепец, если не видите их красоту! Не будь они такие нарядные, можно было жить и ничего не бояться… Что толку, что я король?! Разве я могу приказать островитянам оставить нас в покое? Ложусь вечером спать, а сам не знаю: проснусь утром или нет… Ах, сколько моих бывших подданных живёт теперь в Райских Кущах!..

– Печальная история! – согласился с ним мсье Жак. – Попр-робую посоветоваться со своими др-рузьями, как вам помочь.

И он слетел с пальцы к людям.

– Всё слышали?

– До последнего слова, – ответила за всех Соня, отключив «переводчик».

– И чем ему можно помочь? – спросил всех мсье Жак.

– Предлагаю поговорить с Управляющим острова!.. – сказал Комаров. – С этим Бертраном Первым.

– Зачем? – удивился Ноготков.

– Убедить его погуманней относиться к попугаям… Или в скором времени, как нам с вами известно, всех родгригесских попугаев ожидает полное вымирание.

– Нашли «гуманиста»!.. – расхохотался зоолог. – Эти перья приносят ежемесячный доход всему острову.

– Так пусть их всех перебьют на наших глазах?! – воскликнула Соня.

– Ты очень добрая девочка, София… – начал Ноготков. – Но есть на свете такие вещи, в которые влезать опасно…

– Значит вы хотите сказать, что мы струсили? – спросила она.

Ей и всем остальным ответил Синичкин:

– Надеюсь, все помнят «гипотезу бабочки» Рэя Брэдбери, в которой ничего нельзя менять в Прошлом. Так что менять историю мы не будем!..…

– Но это только гипотеза! – возразила Соня. – А как бывает на самом деле – не знает никто!..

– Нет, друзья мои! – воскликнул Лев Артемьевич. – Вспомните, зачем мы сюда прилетели!.. – И, не дождавшись ответа, продолжил: – Правильно! Чтобы во что бы то нн стало спасти родригесского попугая. Так что пошлём нашего Жака Аркадьевича парламентарием к королю попугаев и предложим тому отправиться с нами в 21-й век. Надеюсь, согласится…

– Боюсь, что нет, – сказал жако. – Этот монар-рх – очень совестливая птица и не бр-росит свой нар-род на погибель.

– А толку? – встал на сторону Синичкина Ноготков. – Он с той же ответственностью погубит и себя, и своих подданных. Я выступаю за предложение Льва Артемьевича. Тем более, мы, действительно, за этим сюда прилетели…

– Нужно спр-росить у самого кор-роля попугаев, – дипломатично сказал жако. – Может быть, р-ради сохр-ранения своей пор-роды он согласится лететь с нами…

И мсье Жак вновь взлетел на ветку пальмы.

Но короля попугаев там уже не было…

Жако спросил у розового голубя, сидевшего на нижней пальмовой ветке:

– Пр-ростите, сударь, вы, случайно, не видели, куда полетел Бер-рт-рран Втор-рой – король попугаев?…

– В королевский дворец, – ответил голубь. – Вместе со своим одноглазым советником.

– А где находится его дворец? – поинтересовался жако.

– У побережья, на горе… – ответил розовый голубь.

– Благодарю вас! – поклонился ему мсье Жак и, спустившись с дерева, сказал своим друзьям. – Лечу в кор-ролевский дворец. Ждите меня на этом месте. Я – туда и обр-ратно.

…Что же произошло за то время, пока Жак Аркадьевич обдумывал с друзьями, как помочь родригесским попугаям.

А случилось вот что…

Задав трёпку Летучей мыши, одноглазый советник вернулся на пальму, где отдыхал король попугаев. Советник всегда советовался с королевской четой. С Его Величеством – по поводу Главных дел в королевстве, с Её Высочеством – по поводу дел хозяйственных. Кстати, королеву родригесских попугаев звали Жаннет.

И вот этой самой Жаннет не оказалось во дворце…

Король категорически запрещал супруге одной покидать дворец – только с охраной. Но Жаннет иногда нарушала приказ супруга и чтобы не обременять стражу, отправлялась по своим делам одна.

– Жаннет! Жаннет! – искал её Бертран Второй в дворцовых покоях, но её нигде не было.

– Жанне, где ты?! – в отчаянии кричал он среди деревьев сада.

Но и там не было королевы.

– Ах, Жаннет, Жаннет!..

Никто не знал, где она.

А король, пребывая в тревожном настроении, не хотел верить в непоправимое:

– Если с ней что-либо случилось, я не выживу…

Одноглазый советник не знал, как его успокоить.

Тут одна из служанок вспомнила, что видела королеву ранним утром, когда та с хозяйственной корзинкой летела на Рыночную площадь…

– Что же вы сидите?! – закричал король попугаев своему советнику. – Немедленно летите на Рынок! И без королевы не возвращайтесь!..

Одноглазый попугай понёсся на Рынок голубем.

…Осторожно перелетая с ветки на ветку, с дерева на дерево, королевский советник очутился на одной из пальм, окружающих Городской рынок.

У советника было отличное зрение. Но однажды он потерял левый глаз, когда островитяне стреляли в него. К счастью, пуля попала в дерево, а в его голову – отлетевший кусок коры задел глаз королевского советника. С тех пор тот видел только одним глазом.

Советник короля попугаев внимательно окинул одноглазым взглядом площадь, затем прошёлся по торговым рядам и вдруг увидел на прилавке продавца орехов птичью клетку, в которой сидела королева попугаев Жаннет. Об ошибке не могло быть и речи: это была она, Её Высочество, с золотой короной на голове.

Советник чуть не свалился с пальмовой ветки от неожиданности и что греха таить – от испуга. На мгновенье он даже представил себе, как его посадят в такую же клетку, а может быть, даже и казнят. Ведь он был обычным родригесским попугаем, в котором не текла королевская кровь.

Одноглазый советник хотел уж было сорваться с ветки и полететь обратно во дворец, чтобы принести королю ужасную весть, но тут в нём внезапно взыграла храбрость, что досталась ему в наследство от прапрадеда, который служил ручным попугаем у португальского мореплавателя Диогу Родригеса.

И, слетев с пальмовой ветки, он присел на прилавок продавца орехов.

Увидев ещё одного родригесского попугая рядом с собой, торговец вытаращил на него оба глаза. Он уже собрался набросить на того покрывало, как попугая произнёс:

– Не делай глупости! Я – советник Бернарда Второго – короля попугаев – и могу немедленно передать ему твоё условие для освобождения королевы Жаннет.

Торговец обрадовался. Он давно узнал в ней королеву, но не знал, как передать королю попугаев своё условие, так как не умел писать. А условие его было одно: обменять королеву на десяток родригесских попугаев.

– Чтобы ни одно пёрышко не слетело с Её Высочества! – предупредил продавца орехов королевский советник и стрижом полетел во дворец.

…В это время во дворец прилетел и попугай жако.

Узнав от одноглазого советника об опасности жизни родригесской королевы, он как мог вновь успокоил Бернарда Второго, обещая ему помощь своих друзей, и понёсся к нашим Путешественникам.

…Историк Борис Комаров тут же переоделся в театральный костюм полковника «наполеоновских войск», висевший в гардеробе Машины Времени и вместе со своими друзьями отправился на Городской рынок.

Найдя продавца орехов, Комаров передал ему, что генерал-губернатор Маскаренских островов Бертран Франсуа Маэ де Лабурдоннетам требует немедленно отпустить на волю королеву родригесских попугаев, или торговец имеет все шансы получить «на орехи», то есть, быть наказанным и даже избитым.

Испуганный торговец тут же отпустил королеву Жаннет, наполнив её корзину доверху орехами – грецкими, кедровыми, арахисом и фундуком.

…Вернувшись во дворец вместе с новыми друзьями из России, Жаннет рассказала королю, что с ней приключилось.

Бернард Второй не знал, как отблагодарить российских Путешественников.

И тут жако сказал королю попугаев следующее:

– Ваше Величество! Мы – Путешественники-во-Времени прилетели к вам из Будущего, с предложением, от котор-р тр-рудно отказаться…