Kitobni o'qish: «Русская история. Беседы о смыслах»

Name: Русская история. Беседы о смыслах
Author: Игорь Чубайс
ISBN: 978-5-6040909-7-8

Игорь Чубайс

Shrift:

«Героям Евромайдана!
Героям русского Сопротивления!»

Автор рекомендует эту книгу всем, кто обеспокоен судьбой нашей страны

На обложке

Великий Новгород. Памятник «Тысячелетие России».

Фрагмент © FotograFF / Фотобанк Лори

Первая серия
Предваряющая часть

Про предисловие…

Разные авторы по-разному относятся к предисловию. Одни считают, что оно не нужно, что все уже сказано в тексте самой книги. Другие готовы подробно комментировать свои рассуждения…

Я попробую занять место где-то посередине и сделаю несколько предваряющих пояснений.

Эта книга могла бы быть значительно объемней – многие интересные факты здесь не описаны, но могла бы быть и короче, если бы строилась по принципу – схема-концепция, плюс ее краткая иллюстрация. Для меня здесь главное – не детали, а:

– убедительное изложение новой теории, нового понимания нашей двенадцативековой истории и, особенно,

– новое понимание трагического, послеоктябрьского столетия плюс

– осознание места этого столетия в истории страны.

Конкретные сюжеты всегда интересны, но особенно важны для автора тогда, когда разрушают старые мифы и проясняют новое понимание российского прошлого. Именно на таких «острых точках», а не на всей исторической хронике, я старался сконцентрировать внимание будущих читателей.

В публикациях и комментариях последнего времени меня нередко называют публицистом, т. е. как бы популяризатором науки. Спешу заверить читателя – все мои рассуждения имеют строго научный статус, книга, которую вы держите в руках, является строго научной работой (это не сборник мифов и сказок).

Но еще много лет назад, когда я только начинал свою профессиональную работу, я решил – исследования в сфере социальных наук, тексты, написанные о жизни общества, адресованы не только специалистам, но и всем, кто в это общество входит, обычным людям (этим социальные науки отличаются от точных и естественных). С тех пор я стараюсь – иногда удается лучше, иногда хуже – писать понятным, обычным языком, как это делали многие русские (досоветские) мыслители, избегавшие «птичьего языка науки». На вопрос – публицистика ли это? – я отвечаю «да», я стараюсь делать текст актуальным, диалогичным, образным, иногда даже клиповым, но публицистика здесь – форма, а содержание – всегда строго научно!

И еще об одном важном, но печальном обстоятельстве. Фальшивость традиционного описания советской истории, совершенно искаженное изображение советско-постсоветского столетия требуют огромных очищающих усилий от российских исследователей, требуют совершенно новых ответов на огромное множество вопросов.

Но интеллектуальная обстановка в стране устроена так, что множество блуждающих в потемках и сбившихся с пути людей даже не догадываются, в каком положении они пребывают, они не движутся к цели, они не понимают – куда попали, они просто топчутся на месте. Другими словами, объективный запрос на новое понимание России, на новые идеи и подходы наталкивается на отсутствие реального общественного интереса к таким решениям и на невероятно уменьшившееся количество тех, кто эти решения готов предложить… Автор солидарен и особо благодарен тем, кто духовно и интеллектуально не сломлен, кто готов искать правду.

В заключение вы хотите что-то пафосное? Я тоже… Если знание – сила, то и невежество – самая демоническая сила на земле. А тотальное историческое невежество – почва, из которой вырастает самая отвратительная власть. Только ясная память защищает от повторения ошибок!

Прежде чем…

Внутренний голос – автору: учти, читатель не любит долгие монологи. Автор: я тоже их не терплю. Поэтому время от времени буду прерывать самого себя и переходить к диалогу…

* * *

Автор: чем больше людей включается в дискуссию о своей истории, ее смысле и целях, тем успешнее оказывается путь, по которому общество идет. Но в случае с Россией такое обсуждение крайне затруднено, поскольку официальная концепция страны, ее официально представляемая история – это непрерывно изменяемый миф. Наш народ лишен исторической памяти.

Читатель: э, не слишком ли круто вы берете?

1. Первый разговор – почему у нас нет истории…

У нас нет истории? Первый аргумент автора

Давайте вспомним – как нас обязывали понимать самих себя во времена т. н. СССР? Школа и телевидение объясняли, что главное событие XX века – Великий Октябрь. История страны делится на две части. Все, что было до 1917 года, не имеет серьезного значения, то была «предыстория». Прежние столетия трактовались как подготовка к подлинной хронике человечества, писать которую советский народ начал первым. Только с залпом «Авроры» начался действительный отсчет времени и мы, впервые в мире, встали на путь строительства коммунизма. А все остальные народы, раньше или позже, к нам присоединятся. Ибо «победа коммунизма неизбежна», сообщали «средства массовой пропаганды и агитации» (в СССР так, вполне обоснованно, называли газеты, радио и телевидение)…

В 1991 году, после 70 лет строительства коммунизма, Советский Союз, так его и не построив, прекратил свое существование и распался. Началась вялая, приглушаемая, часто направляемая сверху, но, все-таки, дискуссия о том, «кто мы», «откуда и куда идем», «какова наша национальная идея»?.. Обсуждение не дало окончательного ответа ни на один вопрос: «эпоха Советского Союза – это высшее достижение или трагедия российской цивилизации», «Ленин и Сталин – великие вожди или главные преступники», «геополитическая катастрофа XX века – распад СССР или его создание», «почему произошел распад страны и кто за это отвечает» – эти темы оставались дискуссионными. Но в 2013 году политика открыто вмешалась в научное обсуждение и привела к его сворачиванию. Президент Путин поручил т. н. «ведущим гуманитариям» разработать «единую концепцию школьного учебника истории». «Ведущие гуманитарии» охотно взялись задело, не объяснив президенту, что трактовка истории – сфера научного поиска, а не властного диктата…

Спустя пару лет концепция была разработана и утверждена все тем же первым лицом, учебник написан. Основные положения нового подхода сводятся к следующему.

Никакого разрыва в нашей истории не было, ни в 1917 году, ни раньше, ни позже! История России, как теперь оказалось, непрерывна.

События нашего прошлого, точнее, все руководители страны – одинаково значимы, важны и дороги для нас. Всю свою историю надо обязательно любить и уважать.

Главное событие XX века, как выяснилось, вовсе не Октябрь, а победа советского народа в Великой Отечественной войне. Этот тезис из легко оспариваемого и околонаучно-идеологического переведен в статус сакрально-языческого мифа, подлежащего абсолютному и беспрекословному признанию. (Госдума РФ пыталась законодательно оспорить право на дискуссию по этому вопросу, нарушая тем самым пункт 1 статьи 44 Конституции РФ – «Каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания».)

Краткое отступление, контрдоводы. Несколько своих соображений по теме войны выскажу сразу. Если и соглашаться с тезисом о нашей победе, необходимо его дополнить фактом – Вторую мировую войну Сталин развязывал вместе с Гитлером (даже Муссолини не сыграл здесь такую значимую роль), достаточно прочитать советско-германские документы: начиная с тайного договора в Рапалло 16 апреля 1922 года и заканчивая секретным протоколом к пакту Молотова – Риббентропа от 23 августа 1939 года.

Если и говорить о нашей победе, то с учетом того, что победили 53 государства антигитлеровской коалиции, одним из которых был СССР. («Никто не забыт, ничто не забыто» – это не всегда, это – когда выгодно!)

Говоря о победе, необходимо помнить повторявшиеся Сталиным и подтверждаемые независимыми исследователями слова – «без помощи США и Англии Советский Союз не выдержал бы напор Третьего Рейха и проиграл бы в этой войне»!

Отечественная война 1941–1945 годов – это третья отечественная за 150 лет (первая – 1812 года, вторая – 1914–1918 годов). На протяжении полутора веков русские люди никогда не участвовали в войне на стороне противника. Отечественная война 41–45 годов впервые шла параллельно с войной гражданской. Приблизительно 1100 тысяч граждан СССР перешли на сторону врага и воевали с советской властью. Ответственность за трагический раскол общества несут тогдашние руководители государства и, прежде всего, Сталин!

Сегодня, говоря о победе, странно не замечать – ни Советского Союза, ни советского народа-победителя не существует более четверти века! На каком основании нынешняя РФ «приватизирует» победу СССР и 16-ти союзных республик?

И еще одна реплика-вопрос. Побеждают в войне не ради парадов. Победа необходима, чтобы жизнь людей стала лучше и свободней. Так можно ли говорить о нашей победе, если в побежденных государствах – Германии и Японии – народ живет гораздо лучше, чем в нынешней России?

* * *

Но вернемся к «концепции единого учебника». В схему, предложенную авторским коллективом, многие важные события XX века просто не вписываются, поэтому «ведущим ученым» было разрешено ввести ненаучное понятие «сложные вопросы нашей истории», заменив им реальные ответы. С помощью такого демагогического приема острые вопросы замалчиваются или просто игнорируются.

И еще одно уточнение: фундаментальный околонаучный разворот – отказ от прежней, обанкротившейся «коммунистической концепции» – предложено не обсуждать и не комментировать. Правильнее всего его просто не замечать.

Почему у нас нет истории, другие аргументы

Выявлять и доказывать несостоятельность новой квазиконцепции можно долго. Даже те, кто профессионально далек от социальной науки, это хорошо понимают. Добавлю, что сами исполнители президентского распоряжения в откровенных, кулуарных разговорах со мной отплевывались и чертыхались от свалившегося на них поручения. Однако несколько дополнительных и важных доводов-возражений против официальной доктрины я приведу уже в этой, вводной части книги…

– Отказ от прежней концепции истории, признававшейся в СССР с момента появления самой советской концепции истории, не может быть тайной, он должен быть подробно объяснен, проанализирован и обоснован. Многочисленные организационные, административные, наконец (или – прежде всего) научные выводы из этого отказа должны быть сделаны. В противном случае мы сталкиваемся не с наукой, а с авторитарным шарлатанством, с новой «лысенковщиной» в гуманитарных одеждах. Однако, как известно читателям, никакие оргвыводы из «великого и незамеченного» отказа не последовали. Подробней об этом мы еще поговорим…

– Другой тезис официальной доктрины – «вся наша история и все руководители нашего государства одинаково важны» – является чистейшей демагогией. На самом деле, здесь речь идет о приеме, позволяющем легализовать лениносталинщину и ее преступления (вместе с методом «сложные вопросы»). Хотите подтверждения и иллюстрации этого утверждения? Пожалуйста.

…Давно интересуюсь сюжетами о Локотской республике. (В годы Отечественной войны на территории нынешней Брянской области было создано русское субгосударственное образование, свободное от большевизма, куда запрещалось входить немецким войскам…) Несколько лет назад я побывал в краеведческом музее г. Локоть. На вопрос экскурсоводу – зачем в музее фотографии Сталина, бюст Ленина? получил ответ: «Но это же наша история! На последовавший вопрос: «Апочему у вас нет никаких материалов о Локотской республике?» – мне, без колебаний, объяснили: «А зачем нам такая история?!» Ответ был короткий и исчерпывающий. Так фальсификация истории прикрывается мифом о ее сохранении.

Лживость тезиса «о равнозначности событий нашего прошлого» усугубляет еще одно малоизвестное, но существенное обстоятельство. Наша страна, пожалуй, единственное государство, где архивы не просто полузакрыты и где гуманитарии говорят об «архивном ГУЛАГе». Начиная с 1918-го и до 1991 года документы архивов тайно уничтожались! Это ясно показывает, что власть, государственная политика несовместимы даже сами с собой, с собственной историей! (О возможном уничтожении документов после 1991 года достоверных сведений нет.)

Читатель: ну, это слишком жестко, так тоже нельзя!

Автор: а я убежден, что только так и надо! Ведь если врач скрывает от пациента характер его заболевания, это может привести к летальному исходу! Если у вас, читатель, есть принципиальные возражения, дайте какое-то иное объяснение происходящему. Я готов вас выслушать. Но просто «нет» и «низзя» – такой ответ годится только для имитационных теледискуссий на Первых ТВ-каналах.

…Подойду с другой стороны к важному, известному, но как бы забываемому обстоятельству, разрушающему историческую науку… Нам часто повторяют – мы не позволим переписывать нашу историю. Под этот призыв и происходит ее постоянное переписывание.

Возьмите любую известную фигуру из нашего прошлого… Пожалуйста, можно Сталина. При Николае II Сталин был малоизвестным террористом и политссыльным. При Ленине он стал соратником Ильича, правда, соратником из второго и третьего ряда (см. книгу Л. Троцкого «Сталин».) При самом Сталине – он величайший и мудрейший вождь, при Хрущеве – тот же человек оказался «нарушителем ленинских норм партийной жизни», при Брежневе Сталин напрочь исчез, его имя не упоминалось 17 лет, при Горбачеве… и т. д.

Не хотите политика? Пожалуйста. Кто у нас – до начала 1945 года – был «защитником родины», потом – до 1955 года – политическим преступником и узником ГУЛАГа, потом – рядовым школьным учителем, потом – «литературным власовцем», потом – Нобелевским лауреатом и власовцем, потом – нашим великим соотечественником и Нобелевским лауреатом… Чье столетие со дня рождения загодя постановил отметить президент, а потом – как-то передумалось и т. д. и т. п. Да, нет, это не разные люди, это один и тот же человек – это Александр Исаевич Солженицын. А вы говорите – «не дадим переписывать»…

Теперь – еще об одном важном принципе, действующем в науке, сформулированном философами-неопозитивистами, но нарушаемом постсоветской концепцией истории… В науке действует правило – научна только такая теория, которая какие-то процессы предсказывает, а какие-то объявляет невозможными, неизвестен факт, который ее опровергает, но такой факт можно выдумать. (Современная физика запрещает существование вечного двигателя, геометрия Евклида запрещает существование треугольника с суммой углов, не равной 180 градусам…) А если некая теория разрешает все – она просто бесполезна и не является научной. Это «все» и так существует, без всякой теории. (Поясню сказанное простым примером – правилами дорожного движения. Если правила будут разрешать все – и разворот в любом месте, и любую скорость, и движение по встречной полосе… они ничего не дают и никому не нужны.) Но история, которая оправдывает все произошедшее – бессмысленна. История нужна нам для того, чтобы обозначить и оценить победы, и делать выводы из поражений. Подход, навязываемый нашими политиками, а теперь – и самими официальными гуманитариями, – совершенно антинаучен, он уничтожает историю как науку, превращая ее в пустую демагогию.

Подытоживая, можно сказать, что лживая концепция истории России, помноженная на утаивание и искажение важнейших фактов нашего прошлого, возведенная в степень постоянного переписывания и пере-истолковывания узловых исторических событий, уничтожает подлинную историю и выдает пропагандистский миф за науку.

ИСТОРИИ У НАС НЕТ! НАПИШЕМ НАШУ ИСТОРИЮ!

2. Второй разговор. Если честно, так ли уж нужна нам история, разве без нее никак нельзя?

Читатель: а зачем вообще нужна история, каждый день нам приходится думать о настоящем, иногда возникают мысли о будущем. Но копаться в прошлом, интересном или не интересном, славном или бесславном, но в прошедшем, в том, чего нет?! Разве нельзя это оставить энтузиастам и любителям «антиквариата»? В чем я не прав? – вполне искренне спрашивает читатель.

Автор: давайте попробуем разобраться. Ответ не слишком сложен, но и банальным я его не назову. Внятный ответ нужен уже потому, что офшщальная пропаганда разными способами либо снижает интерес к историческому знанию, либо заменяет настоящую историю ее «резиновым чучелом»…

Для начала сделаю важное уточнение. Употребляя здесь термин «история», я, прежде всего, говорю об историософии и философии истории, т. е. о теории, о концепции, об обобщенном понимании исторического процесса, а не о самой хронике событий и не об описании отдельных фактов. Конечно, интересны, поучительны и сами события, но для нас главное – извлечение из них смыслов и выводов. Не зря говорят – прошлое никуда не уходит, оно даже не становится прошлым…

Вернусь к вопросу – нужна ли нам историософия России? Начну с короткого и, надеюсь, убеждающего ответа. Представим, что два разных исследователя изучают российский XX век и на этом основании стремятся «спроектировать» следующее столетие. Если для одного главной позитивной политической фигурой нашего прошлого будет Сталин, а для другого главное событие века – трагедия Октябрьского переворота, то и представления о будущем у нас окажутся совершенно различными. Разное понимание прошлого, и это вполне очевидно, ведет в разное будущее!

Вернемся к исходному вопросу с другой стороны. Если вы хотите понять, как вы сегодня выглядите и что лучше надеть – подойдите к зеркалу. Ну а если целый народ хочет оценить свое состояние, понять, где он находится и куда он пришел, каково его место среди других стран и народов, здесь, точно так же, нужно зеркало, только это зеркало называется история…

А вот другой довод… Вы приехали в незнакомый город, вам надо найти какую-то улицу. «Тоже мне проблема, – скажет читатель, – просто возьму карту, проложу маршрут из гостиницы в точку, которую надо посетить. – и в путь. Ну а история, делает вывод автор, – это та же карта, только не в пространстве, а во времени. Путь в будущее задает наше прошлое…

Еще не убедил? Тогда следующий аргумент. Самое дорогое и ценное приданое вашей жены – это кольцо, чудом уцелевшее и доставшееся от бабушки, а той – от ее бабушки… Или другая ситуация – вы приходите в ресторан и читаете в меню – «это блюдо приготовлено по старинным рецептам…», значит, надо попробовать… Еще один сюжет. Вам нездоровится, и вы обращаетесь к народному целителю, на Севере их называют шаманами. И чем больше в его роду было шаманов, тем надежнее и эффективнее будет лечение…Общее в этих житейских ситуациях, надеюсь, понятно. История – это своеобразное культурное сито, позволяющее отделить «зерна от плевел», отделить преходящее и второстепенное – от настоящего, подлинного, главного!

Увы, не удивительно, что сегодня в нашей стране, пребывающей в состоянии системного кризиса, государство, а точнее – чиновники, не желая расставаться с властью, не только не рекламируют интерес к знанию, но, напротив, создают своеобразный многоуровневый антиинтеллектуальный фильтр. Составляющие этого фильтра – деструктивная система ЕГЭ, которая заменяет школьные знания начетничеством, деморализующие и отвлекающие телепрограммы, которые превращают нашего зрителя из «самого читавшего» цензурированные книги – в «нечитающего» и погруженного в бесконечное количество бытовых проблем… Почему бутылка водки «путинка» стоит в разы дешевле обычной книги, тираж научной монографии в стране с населением в 143 миллиона не превышает пары тысячи экземпляров, асоциальных исследований, ставших предметом общественной дискуссии, просто нет?! В небывалых количествах издаются лишь книги, прославляющие Сталина!

Итак, подытожим. В «предыдущих частях фильма» автор ответил на три вопроса – как, имитируя публичную дискуссию, а на самом деле, полутайно менялась официальная концепция российской истории; почему новая концепция несостоятельна; зачем вообще нужна история.

Не пора ли теперь прийти на помощь оппонентам и подсказать «убедительные аргументы против автора»? Традиционный прием пропагандистов в крайне редкой дискуссии с альтернативной точкой зрения хорошо известен. «Вот, вы все критикуете, спекулируете на трудностях, а на самом деле занимаетесь обычным самопиаром. Если бы вы хоть что-то разумное предложили!» – любят восклицать хозяева «информационного пространства».

Согласен и прислушаюсь к желанной будущей критике. Действительно, необходимо не только «спекулировать» и заниматься самопиаром. Пора, наконец, перейти к изложению и обсуждению альтернативной, точнее – адекватной, научно обоснованной концепции истории…

3. Разговор третий. Что есть история и что ею не является? Возможны ли разные исторические школы?

Прежде чем текст запестрит великими именами и славными датами, прежде чем автор станет описывать и выстраивать цепочку узловых событий, необходимо определиться еще в нескольких исходных вопросах. Надеюсь, читатель, как и автор, согласен с тем, что возможны и правомерны разные трактовки прошлого? Если да, то какая история нам нужна?

Начну с констатации: плюрализм концепций, соревнование разных исследовательских школ – это научная норма. Разные подходы совершенно необходимы, их наличие – один из показателей того, что в гуманитарной сфере действительно возможен свободный научный поиск и настоящая социальная наука реально существует…Вчера вы были в центре города, подошли к театральной кассе и увидели, что чеховский «Вишневый сад» ставят, одновременно, три театра. Вы не удивились, понимая, что пьесы Чехова, как и любого другого драматурга, можно трактовать по-разному. Но если 50-страничную пьесу можно прочитать по-разному, то уж 12-вековую историю страны тем более можно представлять по-разному. (В 30-е годы Всеволод Мейерхольд, читая со сцены строчки В. Маяковского: «Язнаю, город будет!/Язнаю, саду цвестъ!… произносил их с не совсем традиционной интонацией: А я знаю – город будет?/А я знаю, саду цвестъ?..»

Обсуждая поставленный вопрос, уточню, что в истории неприемлемы две позиции, два подхода превращают науку в имитацию. Во-первых, ни один историк не вправе объявлять себя «совершенно объективным и беспристрастным». В картине мира, которую создает человек, сам человек всегда присутствует. Исследователь не просто отражает изучаемую им реальность, но и пропускает ее через себя и, значит, отражается в создаваемой теоретической картине. (Когда отец показывает ребенку на ночном небосводе созвездие Девы, тот долго не может понять – откуда взялось такое название. Но сам отец легко переносит себя на место древнегреческого юноши-астронома, который по ночам рассуждал не только о холодном свете далеких звезд…)

Исходя из сказанного, задача исследователя – не утверждать объективность, а, напротив, признать свою «включенность» и прямо указать – на каких именно позициях он стоит, какие принципы принимает, к какой научной школе принадлежит. Исследователь, признавая свой подход «одним из возможных», никогда не в праве объявлять его «единственно верным». (Комментарий Ленина: «учение Маркса всесильно, потому что оно верно» на самом деле обессмыслил это учение и перевел осовеченный марксизм из ряда с названием «философские концепции» в сферу с этикеткой «вненаучные мистификации».)

Второй запрет в исторической науке можно назвать «принцип честности». Это вето на создание концепции такими авторами, которые либо изначально, целенаправленно утаивают и скрывают какие-то факты и обстоятельства, либо не могут признать существование в прошлом неких известных событий, реально имевших место. В этой связи стоит напомнить, что в досоветской России цензурные ограничения существовали (в основном они копировали заимствованную нами прусскую цензурную инструкцию), но цензура исторических работ была запрещена! Любую книгу тех времен, любого автора, не говоря уже о великих именах – Карамзине, Соловьеве, Ключевском – можно переиздать, и их переиздают и через 150, и через 200 лет, и читают с огромным интересом. Но ни одну советскую книгу – об «историческом пленуме» и еще более «историческом съезде КПСС» – переиздать невозможно, поскольку их никто не станет читать. Все публикуемое в Советском Союзе проходило через цензуру, целенаправленно искажавшую и фальсифицировавшую реальность.

Продолжая обсуждать вопрос о «полноте информации», отметим, что российский историк, раньше или позже, неизбежно сталкивается с проблемой не только исчезнувших свидетельств, но и целенаправленно скрываемых документов. Оказавшись в таком положении, настоящий исследователь признает существование «белых пятен» и стремится их раскрыть. Иначе поступает псевдоученый, который пытается оправдать цензуру, делая вид, что «все понятно и известно», и множа тем самым «белые пятна».

Сделав уточнения, вновь обратимся к проблеме плюрализма научных школ. В выстраивании историософии прошлого за прошедшее столетие разработан целый ряд различных подходов. Исследователи вычленяют традиционное и информационное общество, выделяют эпоху модерна и постмодерна… Можно периодизировать происходившее в зависимости от того, кто находился во главе государства, «эпоха Петра Великого», «эпоха Александра II»… В СССР история традиционно делилась на выявленные К. Марксом общественно-экономические формации – рабовладение, феодализм, капитализм… (Конечно, на самом деле это была имитация марксизма, но подробней об этом – в другой раз.) Каждый из этих подходов имеет свой смысл и свою ценность. Разные школы отвечают на разные вопросы, а все вместе они дополняют друг друга.

Между тем, обращаясь к истории нашей страны, я предлагаю рассмотреть ее в рамках новой концепции. В чем она заключается, сформулирую позже, а пока первой эпохой нашей истории я предлагаю считать эпоху поиска центра нового формирующегося государства, выявление его столицы. Первая эпоха – это поиск главной политической и управленческой точки будущей великой державы…

Вторая серия
Историософия исторической России

Раздел первый
Первая эпоха русской истории. в поисках центра

1.1 Первая беседа. Коротко – о предыстории российской государственности. (Это не беседа, а, скорее, «перерыв на кофе» перед беседой.)

Описание истории Руси принято начинать с IX века. Но ведь «до того» тоже что-то происходило?

Отступление. Антиукраинская пропаганда в нынешней России началась с регулярного высмеивания некоего киевского историка, утверждавшего очевидную нелепость – что «древние укры появились на берегах Днепра в 10-м веке до нашей эры». Неуверен, что такой историк вообще существует, но для нас важно обратить внимание на другое обстоятельство. Национальное возрождение всегда сопровождается ростом интереса к корням и истокам своего народа. В Украине такой интерес очевиден! Даже во время Революции достоинства на Евромайдане со сцены звучали не только протестные речи и призывы. В центре Киева на огромный экран транслировались фильмы о национальной истории, которые смотрели десятки и сотни тысяч граждан.

Когда речь идет о древнейшей истории и предыстории своей страны, поучительна не только сама эта предыстория. Интерес к истокам – это лекарство, возрождающее нормальные гражданские и национальные чувства… Верно и обратное: прямой или косвенный запрет на историю – «манкуртизация народа» – это способ его духовного уничтожения.

…Узнать свою предысторию интересно и потому, что как «природа не терпит пустоты», так и картина мира ее не терпит… О давней истории нашей земли известно не очень много. Авторов, занимающихся этими вопросами, можно, увы, пересчитать по пальцам.

Итак, совсем коротко – заглянем в наше очень далекое прошлое. Геологи установили, что приблизительно 8 тысяч лет назад ледник стал уходить с равнины, теперь называемой Восточно-Европейской, – на север. И почти одновременно с этим процессом человек каменного века приступил к освоению нового, пригодного для проживания пространства. Первые поселенцы поддерживали себя с помощью охоты, рыболовства и лесного промысла. (На другом краю нынешней России – на суровых берегах Чукотки – первые обитатели появились 3–4 тысячи лет назад!)

Примерно 5 тысяч лет назад наши предки научились переплавлять медь и олово, наступил век бронзы. Аза 1000 лет до нового летоисчисления они освоили получение и использование железа. Появились плуг, меч, топор… По сей день в нашем фольклоре присутствуют следы происходившего в те времена взаимодействия и влияния ираноязычных скифов, сменившегося затем сарматским влиянием…

В 5–6 веках нашей эры в Верхнем Поволжье и Волго-Окском междуречье жили финно-угры, в Верхнем Поднепровье селились восточные балты. Тогда же из Центральной Европы в Европу Восточную стали переселяться славяне. Изначально у них, конечно, не было своего государства. Но взаимодействие разных племен приводило к конфликтам, которые временно можно было решить с помощью силы, а более устойчиво – через создание надплеменных структур. Объединение славянских племен, а точнее – объединение сформированных племенных союзов, было востребовано еще и как средство защиты от внешних врагов.

Если самым западным из славянских народов, создавшим и сохраняющим свою государственность, стали чехи, то самые восточные славяне, сохранившие собственную идентичность в противостоянии с многочисленными враждебными пришельцами, – это русские. В 9 веке различные надплеменные структуры стали здесь трансформироваться и преобразовываться в новое государство «с названьем кратким – „Русь”».

1.2 Беседа о первой эпохе русской истории. Как мы искали столицу

Подчасть 1. Из Ладоги в Киев

Традиционно датой рождения Руси считают 862 год. Тогда древнерусские племена обратились к своим соседям – варягам – западным славянам (а не скандинавам-викингам, как пишут многие наши историки) с просьбой «прийти и править», объединить племена, избавив их от междоусобицы и внутренней вражды. Первое, до настоящего времени, достоверно установленное имя и первый персонаж нашей истории – это Рюрик, прибывший с двумя братьями и дружиной. Он стал первым князем Руси (годы его правления – 862–879).

Начинал княжить Рюрик в Ладоге, теперь этот городок, расположенный на берегу одноименного озера недалеко от Санкт-Петербурга, называется Старая Ладога. Вскоре князь решил перейти в Новгород (сейчас – Великий Новгород), и центр управления переехал на берега реки Волхов. Призвание на княжение Рюрика, не связанного ни с одним из враждующих древнерусских племен, позволило прекратить междоусобную брань, создать единое крепкое войско и многократно расширить территорию формирующегося государства. Важный опыт военной организации и управления Древняя Русь умело заимствовала у западных соседей.

Одновременно строительство государства происходило и с южного направления – из древнего Киева. За два года до прихода Рюрика в Ладогу киевляне подписали первый межгосударственный договор с Византией. Так что датировать образование Руси можно и 860-м годом. Вообще киевляне и Византия постоянно взаимодействовали друг с другом, иногда – через военные походы. Однако самое ценное, что Русь получила от южных соседей, – не дань и не контрибуции, а христианская вера, о чем мы поговорим позже.

Пока же отметим, что продолжатель дела Рюрика – князь Олег – совершил поход из Новгорода на юг и захватил Смоленск и Киев. Последний стал новым главным городом формирующегося государства. В 882 году Олег объединил все эти земли. Процесс перемещения власти на юг и создание единой Новгород-Киевской Руси – важный индикатор успеха нашего государствообразующего процесса.

А зачем потребовалось переносить столицу из Новгорода в Киев и был ли этот перенос делом позитивным?…Древние цивилизации возникали либо на берегах великих рек – Янцзы, Нила, Ганга – либо на берегах морей – например, Средиземного. Похожая, хотя и со своими особенностями, ситуация сложилась и в Древней Руси. Знаменитый торговый путь из варяг в греки и менее знаменитый – из варяг в персы шел по маршруту, проходившему через древний Новгород и Киев. (Также через Киев проходил полузабытый сегодня путь «из немцев – в хазары»). Правда, единой водной артерии, единой реки, соединяющей Новгород и Киев, как известно, нет. Путешественники и торговцы, идущие через формирующееся славянское государство, периодически были вынуждены вытаскивать свои лодки на берег и тащить их волоком к ближайшей попутной реке. (Вспомним название подмосковного города Волоколамска).

Говоря о роли рек, подчеркнем, что не всякий водный массив становился прародителем новой цивилизации. Но отцам-основателям Руси удалось использовать существующую возможность и употребить ее себе на пользу. А в нашу речь вошла пословица: «Язык до Киева доведет».

…Бабушка киевского князя-крестителя Владимира, княгиня Ольга (годы ее жизни – 920–969) озаботилась соблюдением порядка на формирующемся торговом маршруте и организовала посты, где собирались налоги, шли обмен и торговля. Процесс взаимовлияния коренного населения и путешественников стал обоюдовыгодным, торговый поток содействовал пополнению казны государства, а торговый путь становился все более привлекательным… Даже не заглядывая в карту, читатель согласится, что управлять торговым потоком и контролировать его из центра, из Киева было удобней, чем из Новгорода. Поэтому стратегическое решение Олега о переносе столицы на юг было разумным и оправданным…

Я уже писал, что история для нас – это полученный опыт и обретенные уроки. Один из возможных уроков-выводов из прошлого сделаю прямо сейчас. Добавлю еще одно новое для не-гуманитария слово – «компаративистика». Так социальные исследователи называют сопоставление похожих процессов, происходивших в разных странах или в одной и той же стране, но в разное время.

… Заключительным созидательным аккордом Российской империи, прерванной в 1917 году, стало строительство двух самых протяженных в мире железнодорожных магистралей. В 1904 году было закончено строительство Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), соединяющей столицу и порт на Балтике – Санкт-Петербург с городом и портом на незамерзающем Желтом море – Порт-Артуром (и Далянем). Император Николай II пополнил бюджет этого важнейшего проекта вкладом из своих личных сбережений. А в 1916 году русские строители и инженеры, при участии большого количества привлеченных иностранных рабочих, завершили прокладку первой очереди Транссиба – по сей день самой протяженной трансширотной магистрали Евразии.

В результате русского строительства захватившие власть в 1917-м году большевики получили готовыми две гигантские транспортные артерии. К чему это привело? Нет, они не создали цивилизацию новых технологий, идей и качественного развития… Трасса Транссиба превратилась в зону ГУЛАГа, который Варлам Шаламов окрестил «тот же Освенцим, но без крематория». Ну а КВЖД, вместе с Порт-Артуром, товарищ Сталин, а затем – подвергший его сокрушительной критике, товарищ Хрущев подарили своему большому другу – товарищу Мао Цзедуну, и дорога отошла Китаю.

В этом контексте значение подвига создателей нашего государства – полностью использовавших, не упустивших свой шанс – видится лучше и полнее! (Подробный разговор о советских временах нам еще предстоит.)

Но вернемся в древний Киев. Вскоре он получил заслуженный титул «матери городов русских», а нашу землю путешественники назвали «страна-гардарика», т. е. страна множества городов, что было во времена средневековья большой редкостью. (Ко времени нашествия Батыя в Киевской Руси насчитывалось 300 городов.)

Огромную для того времени и продолжающую расти территорию древней Руси надо было интегрировать в единое, действующее по общим правилам государство. Потомки Рюрика искали способы объединения и, хотя не сразу, но нашли решение этой сложной проблемы. Во главе всех малых княжеств и городов, образующих новую страну, стояли представители одного и того же рода Рюриковичей. Был определен и механизм смены власти – когда из жизни уходил старший брат, в его город, ему на смену приходил следующий по возрасту брат из города меньшего по значению. Того сменял еще более молодой из, соответственно, еще меньшего городка и т. д. Интеграция через родство руководителей, несомненно, сплачивала страну, но этого было недостаточно. Связь управленцев нуждалась в дополнении общей идеей. Русь нуждалась в духовных ценностях, сплачивающих и объединяющих все население.

Можно сказать, что формирующееся государство столкнулось с проблемой, хорошо известной нам сегодня, правда, в силу совсем других причин и обстоятельств. Эту проблему сегодня называют «кризис национальной идеи». И если нынешний кризис – результат банкротства старой, т. н. «коммунистической идеи», то в Киеве, тысячу с лишним лет назад, не существовало никакой сплачивающей идеи, и ее необходимо было отыскать. В противном случае молодое государство могло рассыпаться на множество вновь противостоящих друг другу осколков…

1.3. Беседа о «запутанном понятии». От истории – к философии, что такое «русская идея»

И вновь отступим от хронологической канвы событий. Я уже писал, что главное для нас в этой книге – не сама история, а ее логика, смысл, философия. А раз так, нам не обойтись без термина, который наши СМИ, наши публицисты, «говорящие телеголовы» и ведущие политики давно и вконец запутали. Что такое «национальная идея» – она, как уверяют «эксперты», есть или ее нет и быть не может, она существует, но не может быть выявлена, ее провозглашает президент, объявляет патриарх и т. д. и т. п.? Прозвучала и опубликована масса версий…

Но начнем мы не с раскрытия содержания русской идеи, не с ответа на вопрос – из чего она состоит (у разных народов национальные идеи разные). Сначала раскроем смысл самого этого понятия, определимся – что оно обозначает, что значит – «национальная идея» (неважно – русская, китайская или американская…). (По аналогии – прежде чем выбрать и купить свой «Хюндай» или «Фольксваген», надо знать – что такое автомобиль.)

…Все живое на нашей земле объединяется в сообщества: бактерии – в колонии, пчелы – в ульи, птицы – в стаи… Так легче поддерживать жизнь. Видимо, первые биоорганизмы были очень уязвимы, выживали с трудом и на миллионы лет вперед завещали: жизнь – явление коллективное, жизнь сохраняет и защищает объединение…Таким же образом, объединяясь, поступали и люди. Но типы и формы человеческих коллективов на протяжении истории, менялись и продолжают меняться.

Человек, подобный нам с вами – гомо-сапиенс, – существует, примерно, 50 тысяч лет, и почти все это время люди объединялись в роды и племена. У каждого племени были собственные правила, символы, ценности, которые позволяли отделять своих – их надо защищать – от чужих. Самоидентификацию обеспечивали племенные боги и тотемы, тату, ритуалы, обряды, танцы и т. д. Нарушение или игнорирование внутренних правил вели к изгнанию из племени, что было равносильно вынесению смертного приговора…

Примерно 4–5 тысяч лет назад начался процесс формирования нового типа общности. Племена перемешивались и стали преобразовываться в более широкое, многочисленное объединение – в Китае, Индии, в Египте начали зарождаться новые народы. На некоторых не затронутых современной цивилизацией территориях этот процесс продолжается по сей день, а где-то еще и не начался. В России 1000–1200 лет назад 14 разных племен – древляне, северяне, вятичи, поляне, кривичи, дреговичи, обитавшие на Восточно-Европейской равнине, стали перемешиваться и формировать единый народ. Это смешение происходило не через био-физиологическое переплетение, новую общность создавало принятие новой, единой и соединяющей системы ценностей, происходившее параллельно с вытеснением старых интеграторов…

А теперь начнем выстраивать дефиницию. Национальная идея – это те правила и нормы, которые переплавили, переформатировали разные племена в единый народ. Но это только часть характеристики. Поэтому я продолжу определять.

Нац. идея – это самые главные, глубинные правила данного народа, из которых выводятся и выстраиваются остальные национальные нормы;

это то, что характеризует данный народ и что отличает его от других народов;

это нормы и правила, ставшие объективными, т. е. существующие независимо от того, осознает их отдельный человек или нет;

это устойчивые нормы и правила, сохраняющиеся длительное время, передающиеся из поколения в поколение.

Национальная идея, отчасти, похожа на грамматику родного языка. Далеко не каждый с ходу ответит на вопрос – каковы правила спряжения глагола совершенного вида в изъявительном наклонении, – но каждый согласен с тем, что эти правила существуют. И в устной речи, и в письменных текстах спрягаем мы все правильно.

Еще несколько уточнений. Поскольку, как уже было сказано, национальная идея существует объективно, ее нельзя выдумать, ее можно только выявить, примерно так, как выявляют, а не придумывают, законы природы. Для выявления существующей или утраченной национальной идеи необходим научный поиск, нужны социальные исследования и, соответственно, социальные исследователи…

И еще. Национальная идея – это не узко внутриэтнический набор правил одного, пусть и ведущего этноса. Это, если мы говорим о России, ОБЩЕРОССИЙСКИЕ, а не только русские ценности. (Так же, как национальная сборная, национальный проект или национальная безопасность – это не русское, а общероссийское явление.)

Термин «национальная идея» разошелся по Европе в первой половине XX века. (У нас понятие «русская идея» ввел Федор Михайлович Достоевский в 1862 году; вскоре после отмены крепостного права он первым задумался – по какому пути должна теперь пойти страна). С середины 30-х годов прошлого века в III рейхе этот термин стал официальным и ключевым. В результате, после краха нацизма и окончания Второй мировой войны понятие «нац. идея» на западе Европы не употребляется, вместе с грязной водой из ванны выплеснули и ребеночка. Термин ушел, а проблема кризиса старых правил осталась и обострилась. Теперь у наших соседей употребим термин «идентичность», там исследуют «проблему идентичности». А в Россию, после краха СССР, возвращается прежний термин – «национальная идея».

Еще раз подчеркну, если сравнивать нашу нынешнюю ситуацию с далеким прошлым, можно увидеть и сходство, и различие. В X веке в Киеве искали, каким образом можно сплотить и объединить разноликие племена. Сегодня мы задумываемся над тем, как сохранить целостность и единство страны, которую семьдесят лет пытались интегрировать на лживых, искусственно навязанных началах, которые рухнули и не подлежат восстановлению.

А зачем вообще нужно понятие «российская идея»? Не пустое ли это мудрствование, напоминающее некогда распространенный «реальный», «развитой» или еще какой-то социализм? Что оно дает?

Дает достаточно много!! Знание содержания российской идеи позволяет:

– понять и оценить нашу историю, понять – насколько она успешна или неуспешна, т. е. выявить, насколько удачно или неудачно в тот или в иной период реализовывалась нац. идея,

– выявить – как реализуемая сейчас стратегия страны соотносится или не соотносится с ее фундаментальной системой ценностей, с ее историческим предначертанием.

Знание нац. идеи позволяет:

– определять будущий путь и стратегию государства, правильно формулировать его узловые цели.

Рассуждая «от противного», можно добавить:

– общество, лишенное нацидеи, неизбежно будет двигаться к распаду, а затем – к ассимиляции другими, более сильными народами, активно поддерживающими свою идентичность и идею.

Если в тоталитарном государстве происходит замена нац. идеи искусственной, навязанной режимом системой ценностей, это, неизбежно, приведет либо к краху такой идеи, либо к краху государства, либо к краху и идеи, и государства.

1.4. Вернемся к разговору о первой эпохе нашей истории. Как мы искали столицу

Подчасть 2. Мы снова в Киеве

Вернемся на берега Днепра. Вы правы – мы стоим на Хрещатике. Остановимся и посмотрим вокруг, вспомним историю…Еще до Владимира-Крестителя Вещий Олег из первой столицы – из Ладоги – совершил поход в Византию. По версии некоторых исследователей, в Константинополе он прошел обряд крещения и принял христианство. Возвращаясь домой, Олег хотел принести новую веру на родину, но язычники-волхвы, понимая, что их власть и влияние будут потеряны, имитировали случайную смерть князя. «Злая гадюка кусила его, и принял он смерть от коня своего».

Первая попытка крещения Руси не удалась, однако интерес к духовным началам Константинополя сохранялся. Бабка Владимира, киевская княгиня Ольга тоже приняла христианство, но свою веру она не смогла или не захотела передать наследникам.

И вот в княжение Владимира – с 978 по 1015 год, названного народом «Креститель», «Красное Солнышко», а еще – «Святой», проблема объединяющей идеи оставалась актуальной. Поначалу князь хотел сплотить Русь вокруг языческих идолов, но многобожие не вело к нужному результату. Не стану пересказывать хорошо известную историю о послах, которых он отправил в разные страны, чтобы узнать, какая вера лучше. В 988 году Владимир сделал свой исторический выбор, приняв христианство. Без какого-либо кровопролития, без жертвоприношения, русичи вошли, вслед за своим князем, в воды Днепра язычниками, а вышли на берег, став христианами. Лишь установленные в городе старые идолы и пострадали, киевляне их сбросили и сожгли.

Менее известны другие важные подробности. Принятие на Руси новой веры проходило не одномоментно, а в несколько этапов. Изначально, по итогам обсуждений с послами, Владимир тайно крестился сам и крестил свою семью. Через некоторое время в Крыму, в Корсуни, крестилась его дружина. Еще позже прошло крещение Киева. А спустя два года после Киева христианство принял Новгород.

Стоит сравнить и напомнить, что совершенно по-другому осуществлялось «принятие» коммунистической идеи. Оно происходило «одномоментно» и с опорой на силу. Захватив власть, ленинцы не теряли время на переубеждение соотечественников, своих оппонентов они сразу объявили «контрреволюционерами», подлежащими уничтожению.

ОТКРЫТИЕ ВЫСТАВКИ «ПЕРВЫЕ»
Начало в 18:30, 25 октября 2017
В основе экспозиции, посвященной арестам 25 октября 1917 года – 4 января 1918 года, портреты и биографии пятидесяти человек – первых жертв советских политических репрессий. Для восстановления их судеб использованы фотографии, архивные документы (материалы следственных дел) и публикации многочисленных газет конца 1917 года, которые, несмотря на цензурные преследования, могли еще несколько месяцев публиковать информацию о репрессивных практиках новой власти.
Выставка пройдет с 25 октября 2017 года по 25 января 2018 года в холле Международного Мемориала.

Христианство, а позднее его восточноевропейская ветвь – православие, стало важнейшей частью сплачивающей российской национальной идеи, которая интегрировала разноликие племена. Повторю, что «идейная переплавка племен в народ» оказалась у нас очень глубокой и органичной. Если, к примеру, в нынешней Германии названия старых племен – швабы, прусы и др. – сохранились и присутствуют в топонимике страны, то в России племенное происхождение – это тема для историко-этнографических изысканий. Как отмечали отечественные исследователи, «зов земли звучит у нас сильнее голоса крови», этнические корни русским заменяет слово «земляк».

Итак, универсальный идейный интегратор был Владимиром найден. Посмотрим теперь, что это изменило, каким оказался результат?

Несомненно, принятие христианства имело многоплановые последствия, оно привело к позитивному изменению не только духовной жизни, но и всей внутренней системы правил. От жестких и, порой, кровавых обрядов язычества Русь переходила к нормам, которые и сегодня мы оцениваем как гуманные и мягкие. Вместе с новой верой мы приняли от Византии комплекс культурных достижений. В области архитектуры – начали возводить храмы, чего прежде не знали и не умели, по-новому стали строить крепости. Появилось европейское ювелирное дело. Принятие православия дополнил важнейший цивилизационный прорыв – создание письменности. На Руси распространились глаголица и кириллица, возникли школы. Равноапостольные братья – Кирилл и Мефодий – не только создали наш алфавит. Они смогли выполнить еще одну важную культурно-религиозную миссию.

Дело в том, что до конца X века в христианстве действовал принцип: настоящая Библия может быть написана только на одном из трех языков – древнегреческом, древнееврейском или на латыни. (В исламе по сей день настоящий Коран – только тот, который написан по-арабски.) Создатели русской письменности смогли прийти к согласию с Ватиканом в том, что Библия на кириллице так же сакральна, как и на трех классических языках. В результате наши предки с самого начала знакомились со Священным писанием на родном языке. (Уточню, что церковно-славянский и древнерусский не тождественны, но очень близки.) Замечу, что европейские народы, которые приняли христианство раньше нас (если это были не сами римляне или греки), должны были читать Библию на чужом для них языке. Первое англоязычное издание Ветхого и Нового заветов вышло на Британских островах только в 1535 году.

Во внешних делах принятие христианства ввело Русь в содружество наиболее продвинутых государств и народов. Оно сделало страну «своей» и понятной для христианского мира, хотя к этому времени уже произошло разделение Европы на Запад и Восток, на Западную Римскую империю и на Византию.

Итак, территориальная, надплеменная, управленческая и идейно-ценностная интеграция Руси была достигнута. Сложнейший процесс построения собственного государства наши предки прошли успешно. В цивилизационное пространство Европы вступало молодое, перспективное государство. Однако последовавшие вскоре события прервали наше поступательное движение.

1.5. Продолжим беседы о первой эпохе нашей истории; поиск столицы

Подчасть 3. Путь в Москву

Успешно просуществовав два с половиной столетия, Киевская Русь столкнулась с проблемами, которые ей разрешить не удалось…С востока в страну вторглись татаро-монголы. Изгнав из своих пределов хазар, печенегов, русские находили управу и на появившихся позднее половцев. Но в начале XIII века на наши земли пришли новые завоеватели – ордынцы. В 1223 году галицкий князь Мстислав Удалой проиграл татарским отрядам битву у реки Калка. Вскоре Киев попал в экономическую и политическую зависимость от Золотой Орды. С другой стороны, европейские крестовые походы, изменившие географию торговых путей, также сыграли свою негативную роль. Значение маршрута «из варяг в греки» сходило на нет. Мощь и роль центра на Днепре стали угасать.

…Я давно выступаю с сообщениями, докладами, публикациями о российской цивилизации, поэтому мне хорошо знакомы типичные претензии оппонентов. Повторяющийся у них мотив – вы сильно переоцениваете досоветскую Россию.

После некоторых разъяснений многие соглашаются с тем, что «та» Россия пусть не была раем, но была нормальной и вполне успешной страной. Конечно, у нее были ошибки и просчеты, но, в целом… Так вот, чтобы построить мост между «согласными» и «не согласными» с автором, я постараюсь время от времени останавливаться и разбирать ошибки, которые допускались в прошлом. Я охотно признаю и констатирую – истории без ошибок не бывает, даже нашей собственной…

Итак, Киев пал под давлением Орды. А могло ли противостояние закончиться по-другому? История всегда знает сослагательное наклонение. И борьба Руси с ордой могла разворачиваться иначе. Так почему же случилось то, что случилось?

Киевскую Русь интегрировали и сплачивали общий язык, единая вера, общая система управления.

Однако именно она – система управления – представляется мне противоречивой и уязвимой. Были у нее известные «плюсы», но были и менее осознанные «минусы».

…Тот, кто живет в однокомнатной квартире, точно зная, что переедет в двухкомнатную, не станет вкладываться в ремонт своей однушки! Похожей была логика и в Киевской Руси. «Переезд» властителя из города в город в те далекие времена, заранее предзаданная передача меньшего удела в обмен на больший, от одного Рюриковича к другому – от старшего – к младшему – не только сплачивал, но и ослаблял государство.

В упрощенной форме этот принцип управления был воспроизведен в СССР, где чиновника, провалившего работу на одном участке (из-за беспрекословного выполнения команд вышестоящей инстанции), автоматически переводили, часто – с повышением, в другой регион, где все руководящие посты также занимала никем не избираемая и неотстранимая от власти бюрократия-номенклатура. Советская номенклатура, а никакой не «Вашингтонский обком», вела и привела государство к краху. Сегодня этот трагический опыт вновь воспроизводится властью и ФСБ, создающими новое «дворянство», – крупными банками, НПО, монополиями «доверено» управлять только детям ведущих чиновников… Ошибки Киевской Руси в СССР-постСССР не усвоены и не исправлены!

…Вернемся на берег Днепра. Падение Киева и последующие драматические события показали, что восточные славяне вовсе не исчерпали свой государствосозидательный потенциал. Объединяющая христианская идея продолжала действовать. Полуутратив суверенитет страны, русские люди сохраняли надежды на освобождение и возрождение своей родины… В период татаро-монгольского ига многие русичи защитили себя, перемещаясь на север и на запад и подчинив свои земли литовскому князю. В XIV веке 90 % территории Литвы было заселено славянами. Вильнюсское государство при князе Гедемине стало называться Литовская Русь. Русское культурное влияние было здесь преобладающим, в официальном делопроизводстве, при дворе использовалась кириллица. Русские сохраняли свою веру и не испытывали ни религиозного, ни этнического давления.

Проблемы возникли тогда, когда князь Ягайло (1350–1434), отказавшись от язычества, решил принять католицизм. Став по л ьско-литовским королем, Ягайло обязался латинить своих подданных. С этого времени Вильнюс утрачивает интерес для русских и перестает быть для них центром. Но поиск столицы продолжается. Теперь в него включаются Суздаль, Владимир, Тверь, Москва.

Особенно острым оказалось московско-тверское противостояние, в котором победил хитрый, удачливый и по-своему талантливый политик Иван I, Калита. Годы его правления – 1325–1340. Всего за полтора десятилетия князю удалось преодолеть проблему, решавшуюся уже пять веков. Иван Данилович совершил исторический маневр и утвердил на многие столетия Москву – центром Руси, даже несмотря на то, что в 14 веке раздробленная страна оставалась под контролем ордынцев. Иван девять раз приезжал к ордынскому хану – в Золотой Сарай – и одаривал его подношениями. В результате он получил право самостоятельного сбора налогов, прежде предоставлявшееся только монгольским баскакам. Собранные средства частично уходили в Орду, но другая выкраиваемая князем часть денег шла на привлечение в Москву мастеровых людей, на прикуп новых земель, на расширение своих владений. Причем присоединенные земли получали те же права, какие были в самой Москве. В этом одно из отличий московской политики от политики Великого Новгорода, делавшего новые территории колониями. Заложенный Калитой, новый государствообразующий принцип был позднее продолжен Российской империей.

Еще одно отличие Москвы от В. Новгорода состояло в том, что на берегах Волхова существовало своеобразное двоевластие. Вече, этот средневековый парламент, обеспечивало политико-экономические решения важнейших внутренних и внешних вопросов. Что же касается князя, то его приглашали на ограниченное время, и сферой его компетенции была дружина. Выражаясь современным языком, князь отвечал за вопросы обороны и безопасности. А вот начиная с московского периода Руси, первый руководитель отвечал за весь комплекс вопросов – и военных, и хозяйственных, и внешне- и внутриполитических. Государь также становился главным собственником богатств страны, знать и остальное население получали свои доли по праву «пожалования».

Важнейшим фактором самоидентификации русских людей оставалось православие. Паспорта на Руси, хотя и появились довольно рано – в середине 17 века, с 1649 года, – в 14 веке их еще не знали. Однако, появись они в тысяча трехсотые годы, в них бы не было графы «национальность» (этот термин вошел в оборот только в начале XX века), но непременно была бы графа – «вероисповедание». Иначе говоря, Иван I не мог сделать Москву главным городом, не сделав его центром православия. И эту задачу ему также удалось решить. Первым Киевским митрополитом, переехавшим в Москву, стал митрополит Петр. Правда, непосредственно в Москву он перебрался из Владимира. С тех давних пор в неоднократно возникавших кризисных и форс-мажорных ситуациях церковь, почти всегда, вплоть до петровских времен, выполняла миссию соруководителя государства.

Итак, Калита завершил эпоху «поиска центра» и начал новую эпоху – собирания земель. В прошлом, в силу различных причин, разные народы также меняли свои столицы, так поступали поляки и литовцы, финны и японцы… На Руси процесс поиска продолжался пять веков. Много это или мало – сказать сложно, поскольку такое огромное государство, как Россия, кроме нас, никто создать не смог. Но не сложно ответить на другой вопрос – был ли выбор Калиты удачным? Критерий истины – практика. Как и выбор веры, выбор Москвы работает не десятилетия, а столетия, работает по сей день, и, значит, он исторически оправдан. (Об эпохе Санкт-Петербурга мы поговорим позднее.)

Справившись с решением первой фундаментальной задачи, наши предки перешли к решению следующей стратегической задачи, которая называется количественный рост, или СОБИРАНИЕ ЗЕМЕЛЬ. XIV век стал стартом новой эпохи, Русь вышла на путь количественного роста…

Так в чем предлагаемая автором новая концепция нашей истории? Русскую историю следует понимать как три последовательно сменявшие друг друга эпохи.

ПЕРВАЯ ЭПОХА, 862 – 1325 – ПОИСК ЦЕНТРА, ПОИСК ГЛАВНОГО ГОРОДА РУСИ.

ВТОРАЯ ЭПОХА, 1325–1880 – СОБИРАНИЕ ЗЕМЕЛЬ, ЭПОХА КОЛИЧЕСТВЕННОГО РОСТА!

Дойдем и до третьей эпохи, а пока – эпоха вторая…

Раздел второй
Вторая эпоха российской истории, собирание земель

2.1 Беседа первая. Великий государствостроитель Иван III

Путь, намеченный Калитой, сделанный им выбор, соответствовал объективным потребностям страны, исторической логике ее развития. Не удивительно, что наследники и потомки московского князя продолжили линию на приращение земли русской. Причем, в Великом Московском княжестве власть стали передавать от отца – сыну, а не от старшего брата – младшему, как это было во времена Киевской Руси. Пожалуй, самым выдающимся и успешным государствостроителем этого времени стал Иван III, Васильевич, заслуживший от народа титул Великий (годы его правления – 1462–1505). При нем слово «Русь» стало дополняться и заменяться новым словом – «Россия», тогда же впервые высший руководитель государства начал именовать себя не князем, а царем. Причем не только в указах для внутреннего пользования, но и в переписке с другими странами, что вызвало беспокойство в соседней Литве.

Между тем, главной заслугой Ивана III были не лингвистические трансформации, носившие, разумеется, вторичный характер, а процессы в самой действительности, которые они отражали. Высшим достижением царя стало мирное, добровольное объединение большинства русских княжеств. Наша страна, в силу внутренних усобиц и внешнего – ордынского – нашествия, находилась в полураздробленном состоянии. Иван смог провести переговоры с другими князьями и договориться об их вхождении в состав единого государства, центром которого признавалась Москва. Интеграция требовала унификации права, и в 1497 году в России появился единый Судебник.

Подвел московского царя только Великий Новгород. Сначала там тоже решили объединяться и поклялись на Библии, но потом «передумали» и решили ориентироваться на Ганзейский союз и север Европы. Совершив военный поход, Иван принудил новгородцев держать слово и силой включил их в состав русского государства. В результате дипломатических усилий Ивана в состав России вошли Ярославль, Тверь, Смоленск, Ростов Великий и ряд других земель.

Другое важнейшее достижение нового царя, впрочем, невозможное без первого, – освобождение России от ордынских поборов и от ордынского ига. В 1480 году на реке Угре встретились два войска – татарского хана Ахмата и московского царя Ивана Великого. Попытки ханских войск перейти реку умело пресекались, русская разведка работала «на опережение», вовремя сообщая командирам о возникающей опасности. После 40 дней безуспешного стояния Ахмат развернул войско и ушел в Орду. Русь окончательно прекратила выплачивать дань и полностью восстановила свою независимость.

Стоит вспомнить еще несколько достижений и особенностей правления Ивана Великого. Новый царь активно занимался строительством и благоустройством столицы. В Кремле был поставлен Успенский собор, украшающий город по сей день. Русским строителям, потерявшим свои навыки за времена ига, помог тогда приглашенный итальянский архитектор Аристотель Феорованти.

Правление Ивана пришлось на время трагического для русского сознания события. В 1453 году, под напором османцев, пал второй Рим – Константинополь. В 1472 году овдовевший Иван взял в жены Софью Палеолог, племянницу последнего византийского императора. К этому времени Москва начинает восприниматься внутри страны и за ее пределами как Третий Рим. Гербом государства стал двуглавый орел, символ, который мы заимствовали у Византии, подчеркивая тем самым свою связь и преемство со «вторым Римом». Напомню еще об одном личном качестве Ивана Великого. Когда его не стало, оказалось, что все имущество усопшего помещалось в… небольшом сундучке. Все свои силы Иван отдавал укреплению государства, а не личному обогащению…

* * *

Продолжим обсуждать изменения, порожденные активной пророссийской политикой Ивана III внутри страны и за ее пределами. Попытка цензурировать живую мысль приводит к повторению одной и той же сентенции – «история не знает сослагательного наклонения». История как реально разворачивавшаяся цепь событий, конечно, не может меняться, она уже произошла. Такая констатация самоочевидна. Но вот история как картина происходившего, как его модель, как анализ и «прогноз в прошлое», позволяет разыгрывать разные сценарии и варианты. Всякое событие, если мы говорим о социальном процессе, создает веер возможностей. Порой бывает полезно задаться вопросом – почему ситуацию «А» сменила ситуация «Б», а не «В» или «Г»?.. Исследование потенциальных, в действительности – не реализовывавшихся возможностей, дает новые выводы и уроки из истории, уроки, которые при «исключении сослагательного наклонения» получить невозможно.

…Вернемся в Россию XVвека, во времена первого русского царя. Ну не удалось бы ему договориться с соседями об объединении – что бы изменилось? Избавилась бы Россия от орды? Скорее всего, нет и восток Европы стал бы в культурном отношении Азией… Пройдя через тяжелейшие испытания, Россия смогла не просто победить, но и сделать необходимые выводы из произошедшего. Путь собирания земель, в то время еще не знакомый и не опробованный на западе нашего континента, оказался жизненно важным для восточных славян. Дело, начатое Иваном I и Иваном III – собирание земель, – продолжалось несколько столетий. Создание единой, великой империи (как же недоумки, травмированные постсоветской пропагандой, ненавидят это слово, даже не сознавая – откуда их ненависть и почему наша страна пять столетий развивалась по имперскому пути) стало важнейшим средством защиты, сохранения и развития российской государственности. Уточню и повторю – империя – это следствие, а причина – обеспечение безопасности страны! Империя – это правильный стратегический вывод из тяжелого и долгого ордынского ига!

А теперь поменяем масштаб и направление «сослагательной рефлексии». Не трудно догадаться, что бы ждало Великий Новгород, победи он, а не Москва. Но победила Московия, вечевой колокол новгородского кремля был вывезен, и средневековый парламент прекратил свои заседания потому, что в тот период восстановление единства государства и его едино-управляемости было абсолютным приоритетом.

…Великий Новгород входил в ганзейский союз, важнейшие по тем временам товары – воск (а это свечи и свет), меха – соболь, белка, мед и другое, Европа получала из Руси. Процессы, происходившие в нашей стране, и тогда оказывали влияние на ближних и дальних соседей. Включение Новгорода в состав России вывело его из Ганзы. Последствия этого – товарный дефицит – ощутили даже те страны, которые в союз не входили и располагались к западу от Ганзы… Путешествие Колумба, открытие Америки – нового гигантского источника товаров – это тоже, как и создание империи, далекое эхо российского преодоления ордынского ига.

2.2 Беседа вторая. Иван Грозный и смута, избрание Романовых

Продолжал собирать земли и сын Ивана III – Василий III, присоединивший Псков и Рязань, правда, он титуловался не как «царь», а как «Великий князь Московский и всея Руси». Негативный след в истории оставил внук Ивана, сын Василия, известный нам как царь Иван IV Грозный. Грозный был единственным в нашей истории царем, которого не любили ни русские историки, ни наш народ… Не удивительно, что значение деятельности Ивана IV преувеличено, фальсифицировано и совершенно искажено в официальной советско-постсоветской социально-гуманитарной науке.

Продолжая линию на присоединение территорий, Грозный в 1552 году совершил поход на Казань и после долгой и кровопролитной осады город взял. Казанское ханство было присоединено к России. После 240 лет угнетения, поборов и зависимости у русских были не только психологические основания для жесткого ответа и мести орде… Однако реальное взаимодействие русских и ордынцев пошло по совсем другому сценарию.

Освобождающаяся русская держава смогла найти в своем этно-религиозно-политическом пространстве достойное место для ордынцев. Жесткое и долгое противостояние двух цивилизаций – славянской и ордынской – завершилось не уничтожением победителем побежденного, а почетной интеграцией проигравшего при сохранении его идентичности. Татары получили право на сохранение, в составе России, своей территории, веры, языка и культуры.

Сделаю очередное отступление; еще раз об особенностях формирования Российской империи. Великое, как говорится, видится на расстоянии, еще немного компаративистики… Наши православные учителя и собратья – греки – не 240, а 400 лет находились под гнетом чуждой им Османской империи. В начале XIX века они, при поддержке России, смогли, наконец, освободиться и восстановить собственную независимость. Но греки не пытались договариваться и найти общий язык с османцами, как, впрочем, и османцы с греками. Греция и Турция поныне сосуществуют как независимые и «не очень симпатизирующие» друг другу государства (вспомним конфликт на Кипре). Греческий путь отличается от российского и тем, что потомки древней Эллады не захотели или не смогли пойти по пути наращивания территории и собирания земель.

В этом же контексте интересен опыт испанцев. С VIII века (с 711 года) до конца XV века (до 1492 года) Пиренейский полуостров находился, частично или полностью, под контролем арабско-мавританско-мусульманских завоевателей. Восстановившие свой суверенитет испанцы тоже не интегрировались с мусульманами и не создавали континентальную Испанскую империю.

Третий пример – Франция, которая попыталась интегрировать Алжир во второй половине XX века. Эта попытка привела к кровопролитной гражданской войне, закончившейся поражением метрополии и признанием независимости африканского государства.

Учитывая исторические параллели, не сложно понять действительную значимость и успешность пятивекового российского имперского маршрута. Понятно и то, как неубедительны те, кто пытается сегодня высмеять наш путь избавления от ига и российское собирания земель.

Вернемся к основному повествованию. Надо сказать, что в XVI веке, как и в более поздние времена, включение новых народов в состав царства, а позднее – империи, происходило по определенным правилам. Их суть в том, что внутренние нормы, традиции, сословная иерархия нового народа, как правило, сохранялись, поддерживались и не менялись после вхождения в Россию (в первую очередь это касалось народов, которые не вступали с Россией в конфронтацию). И сама элита, и другие социальные группы присоединяемого этноса, и соотношение между этими группами внутри интегрируемого сообщества сохранялись. Внутри своей общности люди могли делать карьеру по собственным, прежним, традиционным правилам. Но тот, кто хотел менять свой статус в масштабе всего государства, должен был переезжать в столицу и там осваивать новые правила и нормы. В реальной истории, на практике не все и не всегда получалось гладко, но исходные принципы интеграции были именно такими.

Не трудно заметить, насколько эти нормы отличались от «советских правил». Распространение советской власти в страны Балтии, на запад Украины и Белоруссии и др. сопровождалось массовыми репрессиями, арестами, депортациями, разрушением всех существовавших социально-экономических структур…

Возвращаясь в Казань, напомню, что всего через 60 лет после ее присоединения, когда Россию охватила смута, касимовские татары, мордва и другие народы Поволжья, вместе с русскими, сформировали в Нижнем Новгороде ополчение, которое защитило страну и спасло государство от распада. Национальная политика (хотя, тогда и не было такого понятия), проводимая Москвой, была мудрой и эффективной!

Между тем, царствование Ивана IV отмечено не только присоединением новых земель (Казани, а затем и Астрахани). На памятнике 1000-летию Руси, установленном в 1862 году в Великом Новгороде, представлено 150 скульптурных изображений князей, царей и других значимых фигур нашего прошлого. Есть там и жена Ивана, но самого Грозного среди них нет.

И дело здесь не просто в том, что царь был человеком жестоким, что совершенно нетипично для русской истории. (Ему приписывают ответственность за смерть от 3 до 5 тысяч человек. На западе Европы в этот период практиковалось убийство значительно большего количества людей.) Главная подоплека непринятия Грозного состояла в другом… Иван, с детства бывший свидетелем грубой, часто кровавой политической борьбы за трон, был человеком психологически травмированным. Всю жизнь он боялся потерять власть и в результате создал неведомый, не существовавший в прежней России режим абсолютизма.

Опричнина – вооруженные отряды, подчиняющиеся только Ивану и производившие внесудебные расправы – разрушили существовавшие – традиционные и органичные – каналы связи внутри государства. Механизмы взаимодействия общества и власти – религиозные, семейные, межрегиональные – были заменены личными командами из центра. Страну вынудили жить по принципу: «Иван Грозный – это Россия, нет Грозного – нет России». Неудивительно, что после смерти болезненного сына Ивана – царя Федора Иоанновича (1584–1598) на Руси случился острейший политический кризис – безвластие, по сей день не забытое и называемое смутой. (Примерно по тем же причинам, но три с половиной столетия спустя, через неполные 40 лет после смерти абсолютного властителя Сталина, распалось созданное им, совместно с Лениным и Троцким, тоталитарное квазигосударство – Советский Союз.)

Проблемы, порожденные абсолютной властью Грозного, дополнило то обстоятельство, что со смертью его сына – Федора Иоанновича, не имевшего детей, – пресеклась вся династия Рюриков, правивших, без малого, 750 лет. Князь и, тем более, царь имели совершенно особый статус на Руси, особую миссию и особую ответственность. Ушедшего владыку мог заменить только его ближайший наследник, но наследника не было!.. И тут, при поддержке польского войска, на Москву пошел самозванец, объявивший себя чудом спасшимся царевичем Дмитрием (младший сын Грозного, о котором по сей день достоверно не известно, был ли он убит или умер сам в 1591 году в Угличе). Вновь возникла реальная угроза существованию целостного и независимого русского государства. Активная в поисках новых территорий Польша рассматривала земли к востоку от своих границ как аналог «диких территорий американских индейцев», захваченных Колумбом…

Историко-медицинское отступление. Дополнительный свет на понимание сложных и необычных процессов, происходивших в России во второй половине XVI века, проливают исследования современного специалиста – доктора Валерия Михайловича Новоселова. Профессиональный медик исследовал деликатную проблему венерических заболеваний, точнее – венерических заболеваний в контексте исторических процессов. Изучая хроники, описывающие болезнь и лечение Иван IV, Валерий Михайлович пришел к выводу, что царь страдал от сифилитического расстройства.

Люди, подверженные этому недугу, либо не имеют потомства, либо их наследники отличаются различными проявлениями нездоровья. Другая особенность, характерная для носителей нейросифилиса, – эпизодическая склонность к крайней жестокости.

Насколько современная медицина помогает понять и объяснить сложные зигзаги истории середины 1500-х годов, читатель может оценить самостоятельно.

С сентября 1610 по ноябрь 1612 года в московском Кремле обосновался Лжедмитрий вместе с поставившими его поляками. Но в критической ситуации, когда страна потеряла управление и законную власть, народ не остался «молчаливым созерцателем» происходящего. Первое народное ополчение во главе с Ляпуновым не смогло избавиться от пришельцев, и тогда второе ополчение – во главе с Мининым и Пожарским – в 1612 году освободило Москву. А уже в феврале 1613 года собранный в столице земский собор (новая форма гражданского волеизъявления пришла на смену вече, распущенному в В. Новгороде, Пскове и Вятке) избрал на царствование новую династию. Рюриковичей сменили Романовы. Первым из них, сумевшим вывести страну из смуты, был Михаил Федорович. Он находился на царском троне с 1613 по 1645 год.

Характерно что собирание земель, расширение территории страны происходило даже в недолгий период смуты. Обширные восточные и северные земли – верховья рек Надыма, Енисея и Хатанги – с начала XVII века были включены в состав нашего государства. С избранием новой царствующей династии Романовых расширение продолжалось. В XVII столетии землепроходцы – В. Поярков, Ф. Попов, С. Дежнев, Е. Хабаров – присоединили северные и северо-восточные территории. Казак С. Дежнев пришел на Север вместе с отрядом добровольно оставшихся там русских старожилов, потомки которых смешались с местным населением. В 1654 году московскому царю присягает Богдан Хмельницкий, в единое Русское государство теперь входит левобережная часть Украины.

2.3 Беседа третья. Реформы Петра Великого – служить Богу или служить державе…

Время правления Петра I – он родился в 1672 году, самостоятельно правил с 1689 года, умер в 1725 году – не вмещается в традиционную логику количественных приращений, хотя линию на собирание земель он успешно продолжал. При Петре не только Камчатка стала российской. Главное присоединение, за которое Петр бился почти 20 лет, – выход к Балтике – качественно изменило статус страны. Еще сын Ивана III – великий князь Василий III, а затем и внук – Иван IV пытались проложить дорогу к Балтийскому морю, воюя с ливонцами, но Ливонская война закончилась для Грозного неудачно.

Петр I, сразившийся сначала под Нарвой с войском Карла XII (первая битва – в ноябре 1700 г.), также потерпел полное поражение, потеряв свою армию. Однако поражение не деморализовало царя, напротив, в ответ он постарался собрать в кулак и мобилизовать все ресурсы и возможности страны. И в 1709 году созданная им новая армия разгромила войско шведского короля под Полтавой. Созданный и установленный Фальконе в Петербурге памятник – «Медный всадник», вздыбивший (но не загнавший) коня и победивший, – аллегорическое выражение подвига нашего великого государствостроителя.

Победа над Швецией – самой могущественной европейской державой XVIII века (это как если бы сейчас кто-то победил армию НАТО) – дала, наконец, России выход к Балтике, где был основан морской порт и новая столица – Санкт-Петербург. Если, приняв христианство, древняя Русь уже с X века перестала быть «страной вне истории» и вошла в сообщество цивилизованных народов, то благодаря основанию северной столицы Россия превращалась в современное европейское государство, активно влияющее на процессы, происходившие на континенте. Можно сказать, что сам центр Европы переместился ближе к русской Балтике.

Преобразования Петра носили системный характер и касались всех ключевых вопросов. Прежде всего, речь шла о модернизации самой общероссийской системы ценностей и российской идентичности. Выражаясь современным языком, модернизация затронула национальную идею и идеологию. В допетровские времена главной доблестью на Руси считалось служение Богу, следование его заповедям. Петр укреплял православие, закладывал новые храмы и соборы, но главным делом для соотечественников становилось теперь служение державе. В стране начала формироваться светская жизнь, признавалась значимость не только божественных, но и мирских забот, возникло новое, светское искусство, литература и культура. Если бы Петр и его последователи не реформировали страну, Русь, со временем, могла превратиться в аналог «до-ататюрковской» Османской империи или в средневековую Персию…

Как во времена принятия православия и кириллической письменности, так и в годы петровских реформ, властям не пришло в голову размахивать и запугивать соотечественников жупелом с надписью «иностранный агент». Напротив, заслуги Петра в том и состоят, что он путешествовал по Европе, чтобы изучить ее опыт и «прорубить туда окно». Многое он смог почерпнуть у живших в старой столице мастеров и учителей из немецкой слободы. Были в городе также улицы и районы, где веками свободно селились армяне, поляки, литовцы, татары… В петровские времена у стен части Москвы – Белого города – обосновались пришедшие издалека индусы.

России был неведом советско-постсоветский «железный занавес», страна была достаточно открыта, что, безусловно, содействовало нашему развитию и прогрессу. Характерна русская пословица – «хорош Париж, а живет и Курмыш». Сами наши соотечественники также бывали за рубежом. Русская община с давних времен обосновалась в Константинополе, в монастыре в районе горы Афон в Греции, в других местах. Представители рода промышленников Демидовых уже в XVIII веке путешествовали по Европе и вносили пожертвования на возведение храмов во Флоренции…

Итак, Петр реформировал систему ценностей. Он создал новую армию и флот, что потребовало создания новой системы образования, прежде всего – военного, создал условия для становления российской науки, основал новую столицу… С именем Петра связана также развернувшаяся в стране промышленная революция. При нем было построено 220 новых фабрик и заводов. Наши предки научились плавить сталь не хуже шведской, шить сукно и делать паруса не хуже английских, Россия начала производить качественную бумагу…

И опять можно показать значимость исторических уроков и заключенного в них опыта. По сей день задается вопрос – как и на какие средства можно было приватизировать – продавать в частные руки – заводы и фабрики в годы ельцинских реформ? Ответ из петровских времен звучит весьма актуально – приватизацию следовало проводить не через фиктивные «залоговые аукционы», а опираясь на российский исторический опыт…Петр ввел дополнительные налоги – в казну платили все, даже крепостные крестьяне! На собранные средства государство строило новые предприятия. А потом, в рассрочку, с последующим возвращением всей потраченной государством суммы в госбюджет, новый собственник получал во владение завод или фабрику. (Примерно такая «петровская схема» приватизации была, после распада СССР, реализована в Казахстане.)

По итогам победной Северной войны в 1723 году Петр заслуженно получил титул российского императора. Грандиозный масштаб и успехи государства позволили официально преобразовать царство в империю.

…Спустя два года, в промозглый осенний день, Петр участвовал в спасении русских моряков с тонущего корабля. Император простудился и тяжело заболел, вылечить его не удалось…

Петр I проделал гигантскую созидательную работу, он был инициатором и реализатором преобразований, почти не соизмеримых с возможностями отдельного человека. Были ли у Петра ошибки? Да, были. С высоты сегодняшнего времени его главный просчет представляется мне в том, что он не создал (не успел!) никакого четкого механизма передачи высшей власти. В итоге несколько прошедших после Петра десятилетий руководство государством оставалось неустойчивым, а некоторые начинания великого реформатора, к сожалению, не были продолжены.

Впрочем, особой стабильности не было и в соседних европейских странах, где нередко случались дворцовые перевороты и затяжные, длящиеся десятилетиями войны.

2.4. Беседа четвертая. Контуры и портрет России, как мы определили свою западную границу? Что было дальше?

Реформированная Петром Россия продолжила процесс собирания земель. Как и наши первые присоединители Сибири, страна создавала нечто несравненно лучшее, чем колонии, – она сама врастала в Азию, раздвигая свои пределы. Это был органичный рост русской территории, а не банальное силовое завоевание далеких и чужих земель. Русская цивилизация, расположившаяся на Восточно-Европейской равнине, смогла расширить и продолжить себя в Зауралье – до берегов Тихого океана… (Напомню, что площадь самого западного славянского государства – Чехии – 79 тысяч кв. км, а нынешняя площадь самого восточного славянского государства – России – 17,1 миллиона кв. км!)

Довольно скоро расширение стало происходить по маршруту, по-новому ориентированному в пространстве. Это уже не было, как при Иване III, собирание прежде распавшихся и разделившихся княжеств, это не было движение в разных направлениях, приращивающих земли на севере, востоке или юге. Во времена Екатерины Великой (годы ее правления – 1762–1796) основные присоединения происходили в направлении к западу от Москвы т. е. к юго-западу от Санкт-Петербурга.

Замечу, что перемещение нашей столицы и наших границ в западном направлении, как правило, служило показателем прогрессивного, поступательного развития государства, а перенос и отступление главного города и рубежей на восток – свидетельство стратегического поражения. Переход центра из Киева в Москву – это геополитическое поражение, но перенос центра управления в Петербург – показатель того, что прежний проигрыш преодолен. (Произошедшие с захватом власти большевиками территориальные изменения – потеря земель по всему западно-южному периметру и новый перенос столицы с северо-запада – из Петербурга – на восток – в Москву – это внешние индикаторы системного поражения России, попавшей под советское иго…)

Вернемся в царствование Екатерины II. Особенности этого периода – новое смягчение общественных нравов, формирование интереса к европейским интеллектуальным процессам, к французской и немецкой философии. В стране начинается сложная работа по раскрепощению и освобождению сословий. «Жалованная грамота о вольности дворянства» 1785 года освобождает первую социальную группу от прежде неотвратимой обязанности нести госслужбу и превращает ее из объекта в субъект формирующейся политической и культурной жизни страны.

К концу XVIII века продвижение русских границ на запад почти прекращается. Южно-прибалтийские земли, нынешние Беларусь, Украина, вместе с Крымом, входят теперь в состав империи. В начале XIX века на западе происходит присоединение Финляндии и Бессарабии, по итогам войны 1812 года в состав страны входит Варшавское княжество.

«Тюрьма народов» – политическая терминология, заимствованная Лениным у к тому времени изменивших свои оценки зарубежных теоретиков была в прежней России неизвестна. Тогда у нас говорили о «многонародном государстве» и о «семье народов». В 1809 году после короткой и успешной российско-шведской войны Финляндия отделилась от Швеции и стала частью России. (Существовавшая с давних времена неприязнь финнов к шведам сохранялась довольно долго. Как финны относились к России, показал маршал Маннергейм – в его рабочем кабинете всегда висел портрет Николая II. Об отношении финнов к Советскому Союзу лучше не вспоминать, в Суоми практически нет семьи, не пострадавшей от войн с СССР).

Российскую империю де-факто можно считать государством федеративным. Финляндия присоединилась к России не как губерния, а обладая статусом государства. Финны имели и сохраняли собственную конституцию, свою валюту, сейм и, даже, армию. Въезд в большую Россию был для них свободен, проход из России в Финляндию – по специальным разрешениям. Чиновниками в Суоми были этнические финны. Единственная группа вопросов, которая решалась не в Хельсинки, а в Петербурге, – внешняя политика. Все остальное – выбор самих финнов. Аналогов такого типа объединения в мире по сей день не существует!

Можно напомнить и про тогдашнюю Польшу. Уровень суверенитета, которым обладало Варшавское княжество в составе Российской империи, был по признанию нынешних польских политологов, выше, чем суверенитет т. н. Польской Народной Республики…

…И еще одна важная деталь Российского портрета, которая существенно корректирует советско-постсоветское представление о нашем прошлом. Эта деталь либо замалчивается, либо фальсифицируется. О государственном насилии, которого почти не было до 1917 года и которое стало нормой после Октября.

За весь XIX век, с 1801 по 1900 годы, в России по политическим мотивам был казнен 41 человек! Эти данные приводит лучший историк русской эмиграции С. Ольденбург в своей работе «Царствование Императора Николая II». Александр Солженицын дополняет эту картину другими цифрами. В СССР за первые 35 лет строительства «светлого будущего» мы (вместе с войной) недосчитались 65 000 000 жизней. Этими данными следует начинать все школьные учебники истории.

…Но вернемся в начало века XIX-го… Мы становимся свидетелями первой Отечественной войны. (Напомним, что за пятнадцать лет до этого, в 1797 году император Павел I утвердил один из наиболее совершенных в юридическом отношении законов того времени «О престолонаследии». Вопрос о смене власти, не решенный Петром I, был теперь четко юридически регламентирован.)

Нападение Наполеона не стало для Александра I неожиданностью. Еще в 1807 году, анализируя итоги Тильзитского мира и не особо доверяя обещаниям Наполеона, император вместе с Барклаем де Толли обсуждал военные перспективы России. Оба пришли к выводу, что война с Францией весьма вероятна. Тогда же два руководителя пришли к убеждению, что наилучшей для нас тактикой будет тактика «отступательной войны». Ив 1812 году (да, не могу не сравнить; это не 1941-й!) заранее обдуманный план пришлось реализовывать.

Умение не позволить обойти отступающие войска, направлять движение наступающего противника в нужном направлении, вовремя умело уходить, не вступать в неподходящее время в большое сражение, а где надо – остановить продвижение врага и имитировать подготовку крупной битвы – все это требовало от русской армии владения высоким военным мастерством и высокого морального духа. Летом 1812-го границу с Россией перешло 600-тысячное войско, а до Бородино, благодаря принятой военной стратегии, добралось… 200 тысяч французов. Бежать же из страны после окончательного октябрьского поражения Наполеона под Малоярославцем, вынужденно отступать по старой Можайской дороге смогли лишь несколько тысяч захватчиков. Жизни русских солдат сберегала мудрость наших военачальников и огромная, веками собиравшаяся территория государства…

Поучительны многие уроки, связанные с первой Отечественной…Потенциал любой армии в войну оказывается недостаточным. Кутузову власти предложили взять под командование 70 тысяч ополченцев, правда, оружия не хватало, и добровольцы готовы были сражаться с врагом металлическими копьями. Михаил Илларионович от таких предложений отказался, жизнь русских людей тогдашние командиры ценили высоко!

После сражения на Бородинском поле погибшие были по-христиански захоронены рядом: здесь – наши могилы, там – французские. Ничего подобного после войны 1941 – 45 не происходило. Впрочем, наш народ проявил тогда и излишнее, на мой взгляд, добродушие. Замечательное пирожное и торт я бы не стал называть именем главного пришельца. Правда, эту этимологическую уступку компенсируют другие «лингвистические памятники». Со времен войны 1812-го года разного рода отбросы мы называем «швалью» (по-французски шваль – это гниющая павшая лошадь), а мелких попрошаек иронично именуем «шаромыжниками». («Шер ами» – «дорогой друг» – так обращались к русским крестьянам отступающие французы, выпрашивая у них кусок хлеба).

В 1814 году русская армия, успешно завершив войну, освободив пол-Европы и пройдя победным маршем по Парижу, возвращалась домой. Мэр французской столицы вручил русскому императору благодарственную грамоту. Ничего похожего на вакханалию с изнасилованными немками в Берлине 1945-го в Париже не происходило. Военные вели себя образцово. Иногда наши ребята заказывали в придорожных кафе чарку хмельного, но пить можно было в меру и «бистро», ибо за появление в городе в нетрезвом виде, по распоряжению русского командования, французская жандармерия задерживала без промедления! И еще. Когда армия покидала Париж, Александр I расплатился за все оставшиеся русские ресторанно-кофейные долги собственными деньгами. «Трофейные» вагоны двигались на восток не из Парижа, а из Берлина, и не в русское, а в советское время…

И теперь, пожалуй, главное. По итогам войны Россия, действительно освободившая пол-Европы, ограничилась присоединением Варшавского княжества (что, впрочем, и тогда вызывало дискуссию). Авторитет нашей страны, уважение европейцев были огромны. Венский конгресс 1815 года, созванный по инициативе Александра Первого и других руководителей государств-победителей, конгресс, в котором участвовали все европейцы, кроме Турции, определил не только новые государственные границы. Международный форум создал объединение, прообраз Евросоюза, где Россия впервые получила статус великой державы и неформального лидера. Западная граница империи была зафиксирована, решения Венского конгресса установили новые внутриконтинентальные границы.

В 1825 году, после смерти Александра I, в северной столице случился бунт заговорщиков-декабристов, который, не получив никакой общественной поддержки, был быстро подавлен. Во главе империи встал новый руководитель – Николай I. Россия продолжила процесс расширение, но теперь в направлении на Кавказ.

Сегодня не часто вспоминают о других наших достижениях того периода. При Николае I началось бурное развитие промышленности. Император изумил соотечественников, совершив важнейший технологический прорыв. За короткое время была успешно проложена первая протяженная железнодорожная трасса, соединившая две столицы – Петербург и Москву. (Нелепые выдумки про «русские косточки по бокам» привели к судебному конфликту дорожного министерства с безответственным автором поэмы.)

Конечно, надо уточнить, что не все начинания Николая I, обладавшего, как пишут его биографы, удивительной скромностью и работоспособностью (император работал по 18 часов в день и называл себя «рабом на галерах»), были удачными. Перенос на российскую почву шведского опыта военно-деревенских поселений не дал ожидавшихся результатов. Император начал тяжелую войну за присоединение Кавказа, но закавказские земли вошли в состав империи быстрее и охотней, чем территории Северного Кавказа. Однако и здесь вопрос был решен, и сторонам удалось договориться о почетном мире. В итоге горцы становились надежными союзниками России. Как много позже написал Расул Гамзатов: «Дагестан никогда добровольно не входил в состав России, но никогда добровольно из нее не выйдет!»

Bepul matn qismi tugad.