Kitobni o'qish: «Традиция пророчества о противостоянии России и Запада. Попытка научного взгляда»

© И. А. Бессонов, 2023

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2023

* * *

Предисловие

Военное противостояние между Россией и Украиной, начавшееся 24 февраля 2022 года, стало шоком как для российского общества, так и для всего международного сообщества. Кризис, начавшийся в 2014 году и сопровождавшийся периодическими обострениями в Донбассе, наконец вылился в открытые боевые действия между ВС РФ и ВСУ. Десятки тысяч украинских и российских военнослужащих и большое число мирных граждан Украины и Л/ДНР к концу 2022 года погибли в результате военных действий, миллионы людей стали беженцами.

В этой ситуации перед обществом неизбежно встает масса вопросов – кто виноват в произошедших событиях, почему политики не смогли предотвратить назревавший кризис? И, самое главное, каким будет результат военного противостояния? Ведь оно уже давно вышло за пределы регионального конфликта России и Украины и превратилось в гибридную мировую войну. Украина пользуется серьезной поддержкой со стороны США и НАТО, на ее территорию потоками идут поставки западного оружия, украинских военных тренируют натовские эксперты, а в рядах ВСУ сражаются военные из европейских стран и США. С другой стороны, дипломатическую поддержку России оказывает Китай, который сейчас является основным соперником США, а политическое противостояние между Китаем и Тайванем в любой момент может открыть «второй фронт» в охватившей весь мир новой мировой войне.

Многие аналитики и эксперты сходятся на том, что речь в данном случае идет не только о статусе Донбасса и юго-восточных украинских территорий – в настоящее время идет глобальная борьба за место России в мире. Россия и Китай сейчас смогли бросить вызов США, которые были бесспорным глобальным лидером после 1991 года, когда произошло поражение СССР в Холодной войне. И эта битва началась не сегодня, но сейчас она, возможно, уже входит в решающую стадию.

В такой ситуации у многих сразу же возникает желание заглянуть за завесу мировой истории и попытаться увидеть более глубокий, метафизический и метаисторический смысл происходящих событий. А заодно и попытаться предугадать, каким же будет окончание этой великой битвы.

В поисках ответов на эти вопросы люди всегда обращались к древним – и не очень древним – предсказаниям. Такой жанр, как политическое пророчество, возник еще на Древнем Востоке. Так, еще около XIX–XVIII вв. до н. э. в Египте было создано «Пророчество Неферти», а в Месопотамии в VIII в. до н. э. было написано «Урукское пророчество»¹. Тексты пророчеств постепенно превратились в своего рода литературный жанр, в котором авторы предсказывали будущие события, различные бедствия, которые в конечном счете получат благополучное разрешение. В Библии также приводится много чисто политических предсказаний – пророк Исаия говорил о будущих победах Ассирии, пророк Иезекииль – Вавилона, оба пророка предвещали будущее возрождение царства Израиля. Однако апофеозом политического пророчества стала книга Даниила. В этом произведении, по мнению ученых написанном в III–II вв. до н. э.², автор подробно повествует о четырех империях, которые будут править Ближним Востоком, об империи Селевкидов, и об Антиохе Епифане – сирийском царе, гонителе еврейского народа, пытавшемся запретить иудейскую религию и заставить евреев перейти в язычество.

Если мы посмотрим на историю более позднего периода, античности и Средневековья, мы увидим, что жанр политического пророчества пользовался огромной популярностью на протяжении столетий. Античные «Сивиллины книги», византийские «Видения Даниила» – в разные эпохи создавалось огромное количество литературы, авторы которой ставили себе целью предвидеть будущее, нередко выдать описания уже произошедших событий за предсказания будущего или просто вселить оптимизм в своих читателей описаниями будущих успехов их государств и правителей.

Конечно, далеко не всю подобную литературу следует воспринимать всерьез. Предположим, что читатель этой книги, исходя из своего понимания происходящих в мире событий, попытался бы составить предсказания будущего на ближайшее столетие. Вероятно, он взял бы обычные политические прогнозы, подключил к процессу свою интуицию, где-то исходил бы из своих пожеланий или опасений… Вероятно, полученная картина имела бы мало много общего с реальностью.

По этой причине Церковь, как православная, так и католическая, всегда с большой осторожностью смотрела на предсказания будущего. Однако нельзя сказать, чтобы она тотально отрицала любые подобные попытки. В Библии мы находим целые сочинения, посвященные предсказаниям будущего – книгу Даниила и Апокалипсис. Немало предсказаний мы находим и в произведениях разных католических и православных святых. Как правило, эти тексты не имеют общепризнанного статуса, но пользуются определенным авторитетом среди верующих.

Кроме того, с давних пор церковная традиция и народная молва выбирали те или иные тексты, которые считались авторитетными, и содержащиеся в них пророчества признавались истинными, в то время как другие аналогичные тексты отбрасывались и не принимались во внимание. Относительно многих текстов, не обладающих такой высокой степенью авторитета, как Священное Писание и святоотеческие сочинения, уже давно развернулась интенсивная полемика – некоторые из них признаются публикой достаточно авторитетными, зато отвергаются Церковью, другие взывают всевозможные споры в собственно церковной среде. Например, пророчества Ванги единодушно отвергаются Церковью и православными людьми, но пользуются большим интересом у светской аудитории; пророчества, приписываемые св. Серафиму Саровскому, св. Матроне Московской и, тем более, Пелагее Рязанской и схимонахини Макарии, вызывают серьезные дискуссии уже в самой православной среде.

В своей работе мы обратимся только к некоторым текстам, которые, как нам кажется, могут пролить свет на нынешние события. Речь в первую очередь пойдет о предсказаниях, восходящих к двум знаменитым людям, которых окружающие считали пророками и провидцами. Это французский астролог XVI столетия Мишель Нострадамус и болгарская ясновидящая XX столетия Вангелия Пандева Гуштерова, больше известная широкой аудитории как Ванга. Выбор этих двух личностей может показаться достаточно случайным, но он, в первую очередь, продиктован тем, что в их наследии нам удалось обнаружить пророческие тексты, возможно связанные с современной российской историей. С другой стороны, именно предсказания, сделанные этими историческими личностями, вызывают у современной российской аудитории наибольший интерес. И, наконец, у нас есть веские основания считать их истинными.

Мишель Нострадамус: астролог, оракул, пророк

Мишель Нострадамус (1503–1567)

Воценке пророчеств и предсказаний современными читателями мы, зачастую, видим две крайности. Один подход, характерный для массовой публики, заключается в том, что их авторы выглядят какими-то оракулами, изрекающими непререкаемые истины. Каждое их слово сообщает нам почти что Божественное откровение, их предсказания продиктованы нам свыше и всем им нужно неукоснительно доверять. И, причем, зачастую к этому добавляется то, что они непременно относятся к нашему времени и проливают свет на события, непосредственно интересующие читателя. Толкований Апокалипсиса или пророчеств Нострадамуса, написанных в таком жанре, – несчетное число. Как правило, это книги-однодневки – как только описанные в них события теряют актуальность, теряется и всякий читательский интерес к этой книге.

Другим подходом к подобной литературе является однозначный скепсис, который может разниться от простого обывательского недоверия к предсказаниям магов и астрологов (которое имело место уже во времена самого Нострадамуса) до более ученого и профессионального подхода, когда Нострадамус рисуется просто как интеллектуал и мистик XVI столетия, писавший пророчества просто как литературное произведение в стиле своих современников – астрологов, философов и знаменитых литераторов – поэтов «Плеяды».

Эти подходы в чем-то близки к тому, что можно охарактеризовать как «наивную веру» и часто не менее наивный атеизм и материализм. Простодушный верующий может считать любые советы священника гласом свыше, некритически относиться к любым рекомендациям церковной литературы – и так же легко разочароваться в своей вере, как только ее рекомендации каким-то образом не совпадут с реальностью. Равным образом, человек, с самого начала настроенный скептически, нередко упускает что-то важное, некоторую скрытую подоплеку событий, и в итоге остается с банальными материалистическими объяснениями, не пытаясь проникнуть в глубинную подоплеку происходящего – и, в конечном счете, в смысл своей собственной жизни.

Описанное рассогласование мы видим не только в обывательском восприятии, но и в более профессиональных комментариях. Многие комментаторы Библии и пророчеств Нострадамуса изначально настроены на поиск в этих текстах непосредственных предсказаний будущего. Причем эти авторы зачастую плохо знакомы с историко-филологической стороной изучаемых ими произведений, так что их исследования часто оказываются плохо обоснованными, сопоставления и аргументы произвольными и гадательными, а выводы – зачастую продиктованными политическими и религиозными симпатиями и антипатиями автора и текущей конъюнктурой.

Академические комментарии Священного Писания и пророческих произведений в целом имеют гораздо более высокий научный уровень. Их авторы имеют представление об эпохе создания рассматриваемых ими текстов, о круге чтения их авторов – так что они гораздо лучше понимают содержащиеся в этих произведениях образы и аллюзии, им понятны те проблемы, которые обсуждал автор и которые волновали его лично. Но обычно исследователи и останавливаются на прочтении рассматриваемых текстов как произведений своей эпохи – прочтении, обычно интересным только специалистам. Профессиональные комментаторы зачастую не предпринимают никаких попыток проникнуть в суть послания, которое скрывается в произведениях древних провидцев.

Таким образом, ситуация оказывается довольно печальной – те, кто лучше всего понимает смысл оригинальных пророческих сочинений, в принципе отказываются от их рассмотрения как предсказаний будущего, а те, кто занимается их толкованиями, зачастую не могут их правильно интерпретировать и оценить. Эту проблему можно разрешить только если подойти к таким произведениям как «Пророчества» Мишеля Нострадамуса с уважением и ожиданием откровения свыше, сказанного устами знаменитого французского прорицателя – но трезво, без ожидания, что в первой открытой центурии читатель сразу же увидит рассказ о своих собственных делах и проблемах, без невнимательного и произвольного толкования слов, символов и образов, которые во времена Мишеля Нострадамуса могли иметь совершенно иное значение, чем в современном языке.

Мы попытаемся сделать хотя бы какие-то скромные шаги к разрешению этой проблемы. С одной стороны, мы должны признать, что авторский смысл и авторское понимание составленного им текста само по себе имеет огромное значение. Невозможно верно понять древние пророчества не понимая языка, на котором они написаны; равным образом невозможно верно истолковать их, не понимая содержащихся в них символов, аллюзий, намеков, не зная литературные и исторические источники, известные и хорошо понятные автору, не понимая всего культурного контекста исследуемых произведений. С другой стороны, правильно поняв смысл текста на том уровне, на котором его могли понимать автор и его непосредственные читатели, мы ни в коем случае не должны ограничиваться этим пониманием. Хотя бы по той простой причине, что мы не можем не признавать, что авторское понимание пророческого текста зачастую не исчерпывает содержащийся в нем смысл.

Относительно «Пророчеств Мишеля Нострадамуса» эту идею, по-видимому, высказывал один из его первых комментаторов, французский поэт и участник «Плеяды» Жан Дора (1508–1588), который полагал, что Нострадамус, «записывая свои предсказания за диктовавшим ангелом, не понимал ни слова из того, что он фиксирует на бумаге»³. Позднее подобная идея получила развитие в католической экзегезе применительно к Священному Писанию. В XX веке многие католические толкователи Библии стали придерживаться идеи о том, что библейские тексты кроме обычного буквального смысла, понятного составителям библейских текстов, содержат некоторый скрытый смысл, sensus plenior (буквально «более полный смысл»), не подразумевавшийся человеческими авторами, но вложенный в библейские тексты Богом. Это мнение мы находим в работах таких исследователей как А. Фернандес⁴, Р. Браун⁵, П. Вильямсон⁶ и целого ряда других католических авторов.

Вероятно, можно предположить, что тексты, составленные Мишелем Нострадамусом, тоже могут содержать подобный «более полный смысл». Очевидно, что по своему авторитету они не могут сравниться с текстами Библии или сочинениями канонических христианских и иудейских учителей, однако традиция, лежащая в основе пророчеств Мишеля Нострадамуса, представляется не менее древней и не менее известной и уважаемой. В следующих параграфах мы вкратце рассмотрим то, какие корни имеет использованная французским прорицателем традиция и каким образом мы должны подходить к оценке и толкованию его катренов.

Знаменитый французский астролог и автор «Пророчеств» Мишель Нострадамус (Мишель де Нотрдам) родился в 1503 году в городе Сен-Реми, расположенном в южной Франции. Он происходил из семьи крещеных евреев, принадлежавших к среднему классу. Будущий прорицатель учился в университетах Авиньона и Монпелье, в итоге получив степень доктора медицины. В 1530–40-е годы он работает практикующим врачом, участвует в борьбе с эпидемиями чумы, активно путешествует по Европе. В 1533 году он знакомится с известным гуманистом и ученым Жюлем Сезаром Скалигером, общение с которым, вероятно, оказало сильное влияние на Мишеля Нострадамуса. В 1538 году интерес к Нострадамусу начинает проявлять Инквизиция – не из-за его интересов к астрологии и пророчествам, которыми он будет активно заниматься только через много лет, а из-за иконоборческих высказываний, по некоторым свидетельствам сделанных им в 1533–1534 годах. В результате Нострадамус был вынужден покинуть Ажен и некоторое время странствовать по разным французским и итальянским городам, занимаясь там врачебной практикой, в частности борьбой с чумой. Около 1453 года он пишет свою первую работу – «Истолкование иероглифов Гораполлона», стихотворный перевод сочинения позднеегипетского античного автора. Обращение к этой теме демонстрирует интерес Мишеля Нострадамуса к античности, типичный для интеллектуалов эпохи Возрождения. Это произведение не получило особенной известности – его рукопись хранилась у одного из министров Людовика XIV и была обнаружена в Национальной библиотеке Франции только в XX веке.

Славу Нострадамусу принесли сочинения более популярного – астрологического и пророческого – характера. К их составлению Нострадамус обратился после возвращения в родной Прованс. В 1547 году он поселился в городе Салон-де-Кро. Вероятно, уже в 1549 году он приступил к публикации своих альманахов – собраний астрологических прогнозов на каждый следующий год⁷. Публикацию своего главного труда, принесшего Нострадамусу неувядающую славу, он начал в 1555 году – именно тогда в свет выходит первая часть «Пророчеств магистра Мишеля Нострадамуса». О корнях, причинах и контексте увлечения Нострадамуса астрологией и мистикой стоит поговорить особо – именно эти занятия в конце концов побудили его оставить медицину, стали его основной специализацией и позднее принесли ему общеевропейскую известность.

Российский исследователь, биограф и переводчик Нострадамуса А. А. Пензенский не сомневается, что Мишеля де Нотрдама с полным основанием можно назвать «сыном Возрождения» – представителем эпохи, которая во времена французского прорицателя уже близилась к закату, однако еще позволяла создавать великолепные произведения, подобные пьесам Шекспира или центуриям Нострадамуса⁸. Уже звучали проповеди Лютера и Кальвина, европейцами была открыта и завоевана Америка, а «Центурии» Нострадамуса в значительной мере все еще погружены в мысль античных авторов и полны античных влияний и аллюзий.

Самопрезентация Нострадамуса во многом была построена на возрожденческой традиции, вернее сразу на нескольких традициях, происходящих из различных источников. Во-первых, Мишель Нострадамус все-таки был астрологом и во многом в историю он вошел именно как астролог. Сам Нострадамус не очень любил характеризовать себя как астролога и предпочитал говорить о себе как об «астрофиле» – слово «астролог» в то время слишком сильно ассоциировалось с ярмарочными предсказателями будущего. В Средние века астрология сама по себе считалась наукой, преподаванием которой занимались в университетах. Эпоха Возрождения и XVI век стали пиком интереса к астрологии. В это время ее изучали и активно использовали в своих изысканиях такие знаменитые люди как Пико делла Мирандолла, Топазо Кампанелла, Джордано Бруно и масса других мыслителей, вплоть до Иоганна Кеплера.

Безусловно, Нострадамус был увлечен астрологией и как представитель эпохи Возрождения, усматривавший в астрологии высшее искусство, делающее возможным синтез всех наук и искусств, и как практикующий медик, для которого астрология, согласно представлениям той эпохи, была жизненно необходима в его каждодневной работе. Однако наиболее важной стороной интереса Нострадамуса к астрологии стали предсказательные возможности этой дисциплины. Для астрологов Средневековья и раннего Нового времени огромный интерес представляло использование астрологии для прогнозирования различных событий регионального и глобального масштаба – стихийных бедствий, неурожаев, войн и эпидемий – и даже более глобальных событий, таких как новый всемирный потоп, которого Европа ожидала в 1524 году. Особое значение в подобных прогнозах придавалось редким небесным явлениям и планетным констелляциям – солнечным и лунным затмениям, соединениям дальних планет средневековой астрологии – Юпитера и Сатурна.

Мишель Нострадамус активно пользовался всем имеющимся астрологическим инструментарием во время своих попыток заглянуть в будущее. Так, как показали современные исследования, значительную роль в его расчетах играла теория планетных эпох еврейского средневекового астролога Авраама Ибн Эзры, известная Нострадамусу из опубликованного в 1550 году в Лионе сочинения Ришара Русса «Книга о состоянии и повреждении времен, доказывающая посредством авторитетов Священного Писания и астрологических резонов близость конца света»⁹. В «Послании к Генриху II» важное значение имело использование астрологических расчетов и прогнозов, взятых из эфемерид¹⁰ чешского астролога Киприана Леовица. Наконец, о значении астрологических расчетов в своих предсказаниях говорит и сам Мишель Нострадамус. В Предисловии к «Пророчествам» он, явно подразумевая самого себя, отмечает, что «и сейчас могут появляться люди, которым Создатель пожелал открыть, посредством воображаемых видений, согласованных с юдициарной астрологий, некие секреты как будущего, так и прошлого» (14).

Примечательно, что первой попыткой Нострадамуса обратиться к основанному на астрологических вычислениях предсказанию будущего стали не знаменитые «Пророчества», а альманахи. Этот вид печатной продукции в XVI столетии получил огромную популярность. Первоначально альманахи были рукописными календарями, содержавшими описания фаз Луны и даты основных церковных праздников. Со временем содержание альманахов стало более обстоятельным, в первую очередь включив в себя большое число астрологических предсказаний, затрагивавших самые разные стороны жизни (политика, война, медицина, церковная жизнь, погода). Как мы уже отметили выше, Мишель Нострадамус начал выпускать альманахи в 1549 году. Каждый альманах включал в себя информацию о движении планет, 13 катренов (один о годе и остальные о каждом месяце), развернутые предсказания в прозе, истолкования важных астрологических событий этого года и т. д.

Предсказания, содержащиеся в альманахах Нострадамуса, весьма любопытны, хотя и несколько тяжелы для восприятия современного читателя. Некоторые предсказания выглядят как весьма неопределенные указания на какие-то будущие события, без всяких географических привязок. Например, на январь 1566 года Нострадамус дает следующее предсказание: «Под воздействием тригона Марса к Меркурию некоторые пойдут против древнего закона “Чекань монету прилюдно”; они станут с помощью новейших изобретений по ночам портить монету и подделывать клейменое золото и серебро. Большая часть тайно прилепится к алхимическим занятиям и познанию всяких тайных вещей, посредством которых смогут достичь великого мастерства и тонкости, орудуя гербами, штемпелями и крючьями в местах, удаленных от скопления людей, чтобы надежно утаить свое злодеяние»¹¹. Где все это будет происходить, кто конкретно будет заниматься подобными вещами, какие события будут с этим связаны, почему предсказание какого-то длительного процесса дается на конкретный месяц – обо всем этом пророк умалчивает. Интерес вызывает астрологический аспект, видимо образовавшийся в этом месяце, и таким образом истолкованный Мишелем Нострадамусом. Впрочем, многие предсказания отчасти повторяют друг друга и, вероятно, происходят из желания дать прогнозы на каждый месяц будущего года.

Другие предсказания, однако, напрямую касаются политики и описывают будущие политические события с завидной конкретностью, правда снова в характерном для традиции предсказательной литературы неопределенном стиле, избегающем указания на конкретных политических деятелей или упоминающем их в слегка завуалированной форме. Так, в предсказании на июль 1565 года Нострадамус пишет, что «в течении всего этого месяца в самой глубине Востока, в Вавилонии начнется смертельная война; в дальнейшем они ослабнут из-за свар между собою. Также смертельная война случится в Персии между теми, кто носит белую чалму, и теми, кто носит чалму синего или небесного цвета…»¹². Отдельный интерес представляют катрены, относящиеся к тем или иным месяцам года – их туманный стиль живо напоминает стиль «Пророчеств магистра Мишеля Нострадамуса»¹³.

Очевидно, что большая часть из приведенных предсказаний явно выходит за границы предсказательной астрологии, в чем Нострадамуса не раз обвиняли уже его современники. В этом плане интересен вопрос о том, каким образом Нострадамус делал свои предсказания, на чем он основывался, составляя данные тексты. Ведь, как уже было сказано, столь детальные предсказания было бы невозможно получить, используя только астрологические методы. И тут мы подходим ко второй стороне самопрезентации Мишеля Нострадамуса – тесной связи его пророчеств с античной традицией прорицателей и оракулов¹⁴.

Как отмечает А. А. Пензенский, в своих пророчествах Мишель Нострадамус активно использовал образы и сюжеты, взятые из античной истории, равно как и «продигии» – популярные в античной традиции знамения, предвещающие те или иные события¹⁵. Ссылки на античные образы мы находим и в «Пророчествах магистра Мишеля Нострадамуса». Так, во втором катрене первой центурии он прямо сопоставляет себя с античными прорицателями:

 
С посохом в руке, посреди Бранхид,
Водами смачивает кайму [одежды] и стопы.
Пар и голос трепещут [его] рукавами.
Божественное сияние. Божество располагается рядом.
 

Здесь мы видим несомненную античную аллюзию, Бранхиды – это члены рода, который заведовал оракулом Аполлона в Дидиме, близ Милета. Таким образом, Нострадамус представляет себя как античного оракула или пифию, делающую свои прорицания по внушению богов. Непосредственным источником этого пассажа, вероятно, послужила книга флорентийского неоплатоника П. Кринита «De honesta disciplina», где пересказывается трактат греческого философа Ямвлиха Халкидонского «О египетских мистериях», в котором описывается жрица, дававшая оракулы в Бранхидах¹⁶.

В данном случае небезынтересно указание самого Нострадамуса о том, каким образом он формулирует свои предсказания. Об этом он пишет в первом катрене первой центурии, открывающем «Пророчества магистра Мишеля Нострадамуса»:

 
[Пророк] сидит ночью, в удалении, в кабинете,
Один, в покое, на бронзовом сиденье,
Тонкий язык пламени, исходящий из уединения,
Заставляет изрекать [вещи], вера в которые не напрасна.
 

По мнению А. А. Пензенского описание процесса пророчества у Нострадамуса близко к материалам античных источников, например, Вергилия или Ямвлиха. Провидец, сидя в своем кабинете, ночью перед зажженной свечой, входит в медитативное состояние и начинает пророчествовать, фиксируя предсказания будущих исторических событий. Таким образом, непосредственная «пророческая техника» Нострадамуса проявляла наибольшую близость именно к античным, языческим источникам пророческой харизмы.

Еще одним непосредственным источником вдохновения Мишеля Нострадамуса стала библейская традиция. Сам Мишель де Нотрдам не колеблясь сообщает об этом в своем «Послании к Генриху II», говоря, что «все эти образы [будущего] основательно согласованы посредством Св. Писания с видимыми небесными творениями, а именно Сатурном, Юпитером, Марсом и иже с ними, как можно более явно увидеть в некоторых катренах» (57). Таким образом, французский прорицатель указывает на два непосредственных источника своих пророчеств – толкование Библии и астрологию.

Говоря о своем призвании, Нострадамус, безусловно, отчасти ассоциировал себя с библейскими пророками. Так, в предисловии к «Пророчествам магистра Мишеля Нострадамуса», адресованном своему сыну Сезару, Нострадамус рассказывает о своей работе над «Пророчествами» следующим образом: «Не то, чтобы я хотел присвоить себе знание и значение [библейского пророка], но [я предсказываю] вдохновением, данным мне в откровении, – насколько [возможно] для человека смертного, чей разум настолько же далек от небес, насколько [прочно] ноги его стоят на земле <…> Но, будучи часто в течение недели охватываемым пророческим состоянием, и путем долгих расчетов, придающих ночным изысканиям сладкий аромат [лампового масла], я сочинил книги пророчеств, каждая из которых содержит по сто астрономических катренов пророчеств…» (32–33).

Христианская традиция оказала серьезное влияние на Нострадамуса и в плане тем и содержания его пророчеств. Зачастую это было не непосредственное влияние текстов Священного Писания, а продолжение развития средневековой «пророческой традиции», восходящей непосредственно к иудейской и христианской эсхатологии. Примечательно, что в данном случае Нострадамус в значительной мере выступает как представитель католической традиции, признающей авторитет многочисленных средневековых пророчеств, в противовес протестантизму, всецело опирающемуся на библейские тексты. Как отмечал немецкий исследователь А. Хюбшер, «в приблизительно 400 толкованиях Нострадамуса, изданных к настоящему времени, не обращается внимание на самое главное. Самое главное – это связь центурий с мотивами “великого предсказания”. Встроенная в массу видений, которые сопровождают и освещают современность и будущее, пророчество о конце света довольно ясно выступает вперед в ожидании великого французского последнего монарха и святого Папы»¹⁷. Действительно, Нострадамус опирается на классику средневековой пророческой литературы, такую как «Предсказание о ниспровержении Европы» итальянского астролога Антонио Торквато и «Предсказание» эльзасского монаха и астролога Иоганна Лихтенбергера. Оба автора предсказывали многочисленные войны и эпидемии, стихийные бедствия и нашествие турок, которые завершатся воцарением последнего христианского императора, его победой над турками и освобождением Константинополя. Еще одной фигурой пророчества Лихтенбергера является «ангельский Папа», Pastor Angelicus, который сможет объединить греческую и латинскую церковь. Популярное собрание всех этих пророчеств было известно Нострадамусу из Mirabilis Liber – «Книги чудес», собрания пророчеств и астрологических предсказаний, пользовавшейся большой популярностью во Франции XVI столетия.

Таким образом, «Пророчества магистра Мишеля Нострадамуса» родились на пересечении античной, христианской и астрологической традиции. Французский прорицатель использовал самые разные методы, чтобы заглянуть в будущее – и астрологические расчеты, и библейские и средневековые христианские предсказания, и методы интуитивного прозрения, известные со времен античных оракулов. Результатом его труда стало произведение, которое комментаторы веками используют для того, чтобы заглянуть в будущее – или хотя бы увидеть в нем отражение уже произошедших событий мировой истории.

Достоверность пророчеств. Общие соображения

Мишель Нострадамус оставил нам грандиозный объем пророческой литературы – 942 катрена, вошедших в состав «Пророчеств магистра Мишеля Нострадамуса», послание королю Франции Генриху II, предисловие к «Пророчествам» и альманахи, которые также содержат большое число пророчеств. Каким образом следует относиться к этому огромному литературному наследию?

Вероятно, мы, как всегда, встречаем тут два возможных подхода – либо мы имеем дело с истинными пророчествами, описывающими будущее всего человечества в течение сотен лет, либо Нострадамус был лжецом, конъюнктурщиком, выпускавшим бесчисленные альманахи ради получения коммерческого успеха, или, в лучшем случае, фантазером, считавшим, что может проникнуть в будущее, используя старинные пророчества и собственные астрологические вычисления. Как нам кажется, обе эти точки зрения не совсем соответствуют истине.

Начнем с серьезной критики тех нострадамоведов, которые приписывают французскому астрологу возможность дать панорамное описание всей будущей мировой истории. Здесь мы сталкиваемся с целым рядом проблем, которые и будут рассмотрены нами далее.

Во-первых, это проблема оценки самой личности знаменитого прорицателя. Как справедливо показывают его биографы, Нострадамус был талантливым человеком и ярким представителем эпохи Возрождения, живо интересовавшимся многими областями доступного ему знания. Но можно ли приписывать ему способность сделать верные и точные предсказания всего будущего хода мировой истории? Как известно, в своих попытках сделать это Нострадамус для своей эпохи не может считаться совершенно уникальной личностью. Уникальны и объем его наследия, и размах его творчества, однако попытки проникнуть в будущее активно делались и до, и после него. Так, мы уже писали про пророчества немецкого мистика и астролога XV столетия Иоганна Лихтенбергера. Другими яркими примерами мы можем назвать предсказания св. Бригитты Шведской, писания анонимного немецкого автора XV столетия, вошедшего в историю как «Верхнерейнский революционер»¹⁸, – да и вообще массу пророческой литературы, циркулировавшей в Европе Средневековья, Возрождения и раннего Нового времени. Разумеется, большая часть этих произведений обычно отражала собственные прогнозы и надежды их авторов, многие основывались на уже существовавшей традиции «литературы предсказаний». Первое, что мы можем предположить относительно пророчеств Мишеля Нострадамуса, – это то, что его творчество также является примером подобной литературы. Таким образом, было бы совершенно неправильно с порога приписывать произведению пророческое значение только потому, что его автор озаглавил его как «Пророчества».

Вторая проблема имеет более глубокий, религиозно-философский характер. Можем ли мы приписывать французскому астрологу XVI столетия столь серьезный пророческий дар, чтобы он смог описать все будущие события мировой истории? Так, чтобы написать сотни катренов и множество прозаических предсказаний и нигде не ошибиться, чтобы все они соответствовали каким-то будущим событиям? Очевидно, что перед таким пророческим даром совершенно померкли бы предсказания библейских пророков и все пророчества Нового Завета. Ведь в Библии зачастую даны только краткие наброски отдельных будущих событий, связанных с историей Израиля или историей Церкви, тут же мы должны увидеть панорамное изображение всей мировой (по крайней мере, европейской истории), да так, чтобы его автор нигде не делал никаких ошибок и каждое его поэтическое озарение соответствовало тому или иному будущему событию. При таком раскладе Нострадамус оказался бы более великим пророком, чем все остальные, известные в мировой истории. Эта идея кажется не вполне вероятной сама по себе – хотя бы по той причине, что авторитетность «Пророчеств магистра Мишеля Нострадамуса», конечно, никак не может сравниться с авторитетом канонических библейских книг.

Кроме того, возникает еще один принципиальный вопрос – предопределено ли будущее до такой степени, чтобы было возможно его точное предсказание? Во всей мировой истории мы находим не очень много примеров точного исполнения пророчеств. Но даже в тех случаях, когда такое точное исполнение имеет место, сам текст пророчеств всегда остается достаточно туманным, не описывающим будущие события во всей их точности и полноте. Мы действительно можем найти и в библейской литературе, и у того же Мишеля Нострадамуса блестящие и точные предсказания, но они всегда даны несколько метафорическим, символическим языком. Возможно, дело здесь не в недостаточных способностях прорицателей, а в устройстве мировой истории, которая может быть заранее угадана только в узловых моментах, а в более конкретных деталях остается на волю конкретных людей и находится в сфере свободы человека. Возможно, такая объективная неясность будущих исторических событий предполагает туманное и неясное изложение, которые мы и обнаруживаем в произведениях Мишеля Нострадамуса.

Таким образом, позиция, согласно которой Нострадамус был универсальным пророком, каждое изреченное которым слово является истиной в последней инстанции, кажется не очень убедительной. Считать так – значит приписывать Мишелю Нострадамусу способности, превосходящие всех авторов всех канонических книг и различных средневековых пророчеств – причем просто на основании того, что он осторожно высказывал такие претензии. Конечно, доверять им без всякой проверки реальной способности французского астролога предсказывать будущее было бы в определенной мере наивно. Поэтому в следующей главе мы попытаемся найти общие критерии, которые позволили ли бы понять, насколько Нострадамус был точен в своих предсказаниях и с какой точностью он мог предвидеть будущую мировую историю.

Центурии Нострадамуса. Основные проблемы толкования

«Пророчества магистра Мишеля Нострадамуса» были изданы в мае 1555 года. В первом издании было 353 катерна, объединенных в четыре центурии (как явствует из латинского названия по сто катренов в каждой). В 1557 вышло расширенное второе издание, в котором было уже 642 катрена. Окончательное полное издание «Пророчеств магистра Мишеля Нострадамуса», вероятно, появилось в несохранившемся издании 1558 году и было воспроизведено в печати в 1568 году, уже после смерти автора. В нем было 942 катрена, объединенных в десять центурий, и прозаическое послание к королю Франции Генриху II.

В «Пророчествах» мы находим целый ряд тем, большинство из которых довольно подробно проанализировано исследователями-нострадамоведами¹⁹. Это античные аллюзии, сюжеты из античной и средневековой истории, современные политические реалии, библейские и средневековые предсказания, астрологические вычисления. Среди литературных произведений, использовавшихся автором, исследователи называют «Историю» Геродота, сочинения Тита Ливия, поэзию Вергилия и Горация, «Книгу предзнаменований» Юлия Обсеквента, «Книгу о состоянии и повреждении времен, доказывающую посредством авторитетов Священного Писания и астрологических резонов близость конца света» астролога Ришара Русса и многие другие произведения.

Представляется, что источники «Пророчеств» могут немного открыть нам глаза на творческий метод самого Нострадамуса. Очевидно, что он активно читал Священное Писание, тексты средневековых пророчеств, астрологические произведения и античную классику. Содержащиеся там мысли и идеи давали почву для пророческого озарения, происходившего в тишине ночного кабинета, при созерцании горящей свечи. Сюжеты из прошлого постоянно переносились в будущее, образы древних предсказаний оживали в повествованиях Нострадамуса, астрологические вычисления использовались для попытки точной датировки пророчеств. Читатель может самостоятельно представить себе, как делались подобные предсказания – пророк всецело полагался на свою интуицию, используя что-то вроде «метода свободных ассоциаций», когда известные ему образы и мотивы всплывали в сознании, всякий раз порождая новые картины и сюжеты.

При таком подходе анализ возможных исторических и литературных связей и ассоциаций, безусловно, играет серьезную роль – с их помощью мы всякий раз можем выявить возможные источники и «смысловое поле» каждого конкретного катрена. С другой стороны, нам не следует слишком серьезно полагаться на эти построения – Мишель Нострадамус, судя по всему, в большинстве случаев составлял свои катрены без всякого рационального замысла и намерения сообщить что-то конкретное своему читателю. Вероятно, в большинстве случаев он и сам бы не смог дать точный ответ на вопрос о смысле того или иного катрена. Таким образом, предположение о том, что французский прорицатель сознательно заложил в свои катрены те или иные политические прогнозы, представляется необоснованным. Он сам искренне верил в свой пророческий дар и использовал его, наряду со старыми предсказаниями и астрологическими вычислениями, для того, чтобы проникнуть в будущее.

Для того, чтобы подойти к толкованию пророчеств, следует хотя бы приблизительно установить время и место, к которым относятся события, относительно которых французский астролог делает свои предсказания. В своем предисловии к «Пророчествам» Нострадамус утверждает, что «я сочинил книги пророчеств, каждое из которых содержит по сто астрономических катренов пророчеств, которые я все-таки пожелал записать туманно; это непрерывное прорицание, начиная с нынешнего времени до 3793 года» (33). Большинство исследователей полагает, что в этом предсказании содержится достаточно прозрачная шифровка настоящей даты конца света, подразумевавшейся в «Пророчествах Мишеля Нострадамуса». Это 2242 год, дата окончания шестого тысячелетия от сотворения мира согласно иудейской хронологии, принятая как дата конца мира многими европейскими астрологами того времени, сложенная с датой первого издания «Пророчеств» – 1555 + 2242 = 3797. Нострадамус повторяет указание на эту дату в 48 катрене первой центурии, используя для этого традиционную концепцию планетных эпох («Прошло 20 лет царствования Луны // За семь тысяч лет прострется ее единовластие. // Когда Солнце закончит свои усталые дни // Тогда исполнится и завершится мое пророчество»). Согласно ей, эпоха Луны началась около 1533 года, эпоха Солнца начнется в 1888 году и завершится в 2242 году. Таким образом, предсказания Мишеля Нострадамуса охватывают период длиной приблизительно в семь столетий – воистину огромный разброс времени!

Еще сложнее дело обстоит с географической привязкой предсказаний салонского пророка. В некоторых случаях мы действительно можем обнаружить очень четкие и однозначные географические указания (8.30):

 
В Тулузе, недалеко от Бельвезера,
Во время рытья глубокого котлована [под] дворец для представлений,
Найдено сокровище, тревожащее каждого,
И все – в двух местах близ Базакля.
 

Все перечисленные городки расположены в окрестностях Тулузы, и речь здесь явно идет о каких-то очень локальных событиях, связанных с находкой клада.

Равным образом мы видим локальные географические привязки во многих катренах, связанных с будущими политическими событиями. Например, в шестой центурии мы читаем (6.55):

 
Вырывая отказ от наследства у умиротворенного герцога,
Увидеть арабский парус – неожиданное открытие.
Триполис, Хиос и люди Трапезунта,
Герцог схвачен, Черное море и его город опустошены.
 

Как видно, здесь довольно четко указаны те места, где будут происходить все описанные в катрене события.

Таких локализованных катренов в пророчествах Нострадамуса очень много, при этом локализации могут варьироваться от точных указаний на места, вплоть до перечисления каких-то малоизвестных широкой публике французских географических пунктов (как в приведенном выше катрене о находке клада), до краткого упоминания тех или иных географических регионов, стран или городов, где в будущем должны произойти те или иные события. Но все же наибольшее число катренов не дает никаких конкретных указаний на время и место происходивших событий (6.63):

 
Дама, оставленная одна на царстве,
Единственным [суженым], угасшим первым на почетном ложе,
Семь лет будет пребывать в безутешном горе,
Затем – долгая жизнь в счастливом царствовании.
 

Очевидно, что речь в данном случае может идти про любую овдовевшую королеву, в любой стране и в любой период времени до 2242 года. В другом аналогичном катрене точные обстоятельства происходящего также остаются совершенно туманными (10.4):

 
В полночь предводитель армии
Внезапно спасется бегством.
Семь лет спустя с незапятнанной славой
По своем возвращении никогда не скажет «да».
 

Здесь описывается история некоторого полководца, когда и где с ним произойдут указанные события – совершенно неясно.

Очевидно, что катрены приведенного типа не имеют практически никакой предсказательной ценности. Любой читатель может самостоятельно придумать любое количество похожих стихов – и найти им какую-нибудь историческую аналогию на протяжении прошедших с XVI века пяти веков на всей территории мира не составит никакого труда. И даже если такой аналогии не найдется, у нас еще остается более двухсот лет до наступления 2242 года, предполагаемой даты окончания исполнения пророчеств Мишеля Нострадамуса. Даже если мы считаем, что, составляя эти катрены, Нострадамус действительно предвидел какие-то будущие события, то найти точные исполнения этих пророчеств вряд ли представляется возможным. Равным образом, по тем же причинам не слишком надежно выглядят предсказания, в которых присутствует точная географическая локализация, однако отсутствуют какие-либо точные датировки. Конечно, обилие географических пунктов и государств, существовавших в XVI веке и позднее утративших свое значение или вовсе прекративших свое существование, скорее указывает на более раннюю датировку происходивших событий – хотя, разумеется, упомянутые географические пункты вполне могут быть переосмыслены толкователями. Это в некотором отношении кажется справедливым (очевидно, что автор XVI века, даже предвидя будущие исторические события, все равно бы пользовался известной в его время географической номенклатурой), однако открывает большой простор для подгонки любых фактов реальной истории под исполнение пророчеств.

То, что толкование пророчеств, рассчитанных на столетия вперед и не привязанных ни к какой конкретной дате, представляет собой серьезную проблему, давно стало очевидным для всех серьезных толкователей «Пророчеств». Именно по этой причине довольно популярны поиски некоторого шифра, который позволит приписать каждому катрену точную датировку. Анализ многочисленных опытов подобного рода не входит в задачу нашего исследования, но, как нам кажется, единой удовлетворительной системы, позволяющей приписать каждому катрену подходящие даты, так и не найдено. Судя по всему, сама возможность обнаружения такого универсального шифра очень мала.

Гораздо более перспективно рассматривать реальные даты будущих событий, приведенные в «Пророчествах» Мишеля Нострадамуса. Именно наличие конкретной временной (а лучше еще и географической привязки) может позволить связать предсказание с конкретными историческими событиями и, что представляется наиболее важным, – проверить пророческий дар Нострадамуса, узнав, насколько его пророчества сбывались в реальной истории. Нам представляется, что именно эта операция является принципиальной перед любым обращением к пророчествам Мишеля Нострадамуса с целью предсказания будущего – если бы точные даты, приведенные Мишелем Нострадамусом, в основном оказались неверны, не было бы никакого смысла обращаться к туманным пророчествам в попытке увидеть в них указания на будущие исторические события.

Мы последовательно рассмотрим все точные датировки, содержащиеся в «Пророчествах магистра Мишеля Нострадамуса» и попытаемся выяснить, на чем основаны вышеперечисленные датировки и какова, в конечном счете, их предсказательная ценность.

Катрены Нострадамуса с точными датировками

Сначала вкратце перечислим встречающиеся в пророчествах датированные катрены. Это 49 катрен первой центурии, 77 катрен третьей центурии, 2 катрен шестой центурии, 54 катрен шестой центурии, 71 катрен 8 центурии, 72 катрен 10 центурии, 91 катрен 10 центурии.

Большой интерес также представляют хронологические расчеты, которые приводятся в «Послании к Генриху II». В нем мы находим еще одну важную дату «обновления века», 1792 год, и знаменитый срок существования «новой Вавилонии» – 73 года и 7 месяцев.

Итак, перейдем к более подробному разбору приведенных Нострадамусом дат. В катрене 1.49 мы читаем:

 
Много, много раньше этих событий
Люди Востока благодаря лунной силе
В 1700 совершат большие нашествия,
Почти покорив северный край.
 

Нострадамус здесь ссылается на астрологическую теорию планетных эпох, вероятно известную ему из сочинения Ришара Русса. Согласно ей, время существования мира разделяется на семь планетных периодов, и 1700 год действительно приходится на середину эпохи Луны. По мнению комментаторов-историков сам Нострадамус думал здесь о турецком нашествии и предсказывал успехи Османской империи²⁰. Судя по всему, он полагал, что мусульмане в 1700 году покорят какие-то северные европейские земли: Польшу, Прибалтику, Россию, Скандинавию, возможно Германию. При подобном подходе это предсказание следует считать ошибочным – в 1682–1699 году Османская империя потерпела поражение в Великой Турецкой войне (Война Священной Лиги), в результате чего христианской коалиции удалось освободить от турок значительную часть Центральной Европы. Тем не менее, Нострадамус в данном случае не говорит о «турках», «арабах» или «египтянах», используя более общее выражение Ceux d'Orient, буквально «те, что с Востока», под которым, таким образом, могут пониматься любые восточные для западной цивилизации народы.

В реальной истории 1700 год стал началом великой Северной войны, которую Россия, Польша и Саксония вели против Швеции. Основным выгодоприобретателем этой войны стала Россия – ей были завоеваны Ингрия, Карелия, Эстляндия и Лифляндия, российские войска периодически контролировали Финляндию и Померанию. По итогам войны Петр I в 1721 году получил императорский титул, который был признан европейскими державами.

Таким образом, если принять популярную среди российских комментаторов версию, что под теми «теми, кто с Востока» в данном случае можно понимать русских, то это предсказание выглядит практически блестяще исполнившимся – русские, народ, представляющий восточную христианскую цивилизацию, в 1700 году начинают победоносную войну, получившую название Великой Северной войны (Grande guerre du Nord), в результате серьезно расширившую русские владения на севере Европы. Основной проблемой здесь является то, что под «людьми Востока» Нострадамус, скорее всего, понимал турок, а не русских – в его творчестве есть много размышлений о будущей мусульманской экспансии, однако мы не находим там пророчеств о будущей Российской империи. Таким образом, трактовка «людей Востока» как русских может являться в некотором смысле sensus plenior, смыслом, не подразумевавшимся автором, но вложенным в текст свыше.

Некоторое расширение смысла выражения ceux d’Orient выглядит вполне оправданным как в свете французских воззрений XVI века, так и в свете более поздней европейской мысли. В эпоху Нострадамуса Московское царство очевидно мыслилось как христианское государство, принадлежащее не к Западу, а к Востоку, подобно более позднему восприятию Армении и Грузии. Свидетельства о подобном отношении к России мы, в частности, находим у современника Нострадамуса Франсуа Рабле, который в своем комичном «Пантагрюэлевом предсказании» в одном ряду перечисляет «московитов, индийцев и персов»²¹. Позднее представление о России как о Востоке активно бытовало и в европейской историософии. Так, немецкий мистик Рудольф Штайнер в этом контексте противопоставлял Россию Франции, стране, которая как раз была родиной Нострадамуса: «Мы видим, как уже с последней трети XIX века подготавливается эта битва между Востоком и Западом, жестокая битва, которая должна послужить продвижению человечества вперед и которая состоит в том, что европейский Восток сражается против европейского Запада, что духовная Россия ведет решительную борьбу с духовной Францией. Видеть это, видеть, что в той же самой мере, как здесь, внизу, в области великой иллюзии осуществляется физический союз между Западом и Востоком, там, в духовном мире европейским Востоком, Россией ведется решительная борьба с европейским Западом, Францией»²².

С другой стороны, возникает вопрос, насколько сама теория sensus plenior применима к предсказаниям Нострадамуса. Дело в том, что эта теория была выработана для толкования канонических текстов, которые рассматриваются как богодухновенные, в некотором смысле продиктованные свыше. Ее сторонники полагают, что авторы и составители могли не понимать истинного смысла своих пророчеств, однако Бог тем или иным способом вложил в эти тексты необходимый Ему смысл.

«Пророчества Мишеля Нострадамуса» не являются каноническим текстом. Тем не менее, в принципе возможно относиться к ним именно таким образом. Они действительно давно воспринимались и использовались многими людьми как канонические пророческие тексты, которые многократно толковались, перетолковывались и постоянно применялись к событиям своего времени; именно «Пророчества Мишеля Нострадамуса», наряду с Апокалипсисом и книгой Даниила, стали произведением наиболее часто используемым таким образом. Исходя из этого можно заключить, что центурии Нострадамуса в европейских странах во многом получили такое же значение, как канонические сочинения. Возможно, именно этот факт позволяет нам провести четкую границу между «Пророчествами магистра Мишеля Нострадамуса» и издававшимися им альманахами. Альманахи было сугубо актуальной, коммерческой продукцией; эти тексты пользовались большой популярностью в свою эпоху, однако они не вошли в «европейскую пророческую классику», сейчас не вызывая интереса ни у кого, кроме профессиональных нострадамоведов. Напротив, «Пророчества» уже вскоре после смерти автора получили общеевропейскую, а сейчас – и мировую известность. В данном контексте «Пророчества» вполне могут рассматриваться как произведение, в некотором смысле получившее канонический статус. Исходя из этого, мы можем применить к ним целый ряд идей, характерных для «канонического подхода» к толкованию Священного Писания. Этот подход был хорошо охарактеризован американским исследователем Дж. Сандерсом. Он отмечает, что «модель, рассматриваемая “каноническим критицизмом” как наиболее близкая к истине, заключается в том, что Святой Дух действует на всем протяжении канонического процесса: начиная с оригинального автора высказывания, через то, что было понято его слушателями; на то, как более поздние редакторы видоизменили устную или письменную фиксацию того, что было сказано; вплоть до восприятия и понимания текста в современных религиозных сообществах. Каноничен не Иеремия, а книга Иеремии»²³.

С другой стороны, мы можем попытаться объяснить содержащиеся в «Пророчествах» неточности и недоговорки самим процессом пророчествования, характерным для Мишеля Нострадамуса. Нострадамус, судя по всему, не получал видений, не слышал небесных голосов и не пользовался автоматическим письмом. По-видимому, его основным методом было интуитивное прозрение, размышление об истории, основанное на классических античных примерах, актуальной политической повестке и астрологических спекуляциях. Подобные размышления вводили его в измененное состояние сознания и позволяли сочинять стихи и прозу, в некотором смысле открывающие перед нами картину будущих событий. Реальная опора в современных политических событиях зачастую не позволяла кардинально оторваться от происходящего – Нострадамус постоянно пишет о том, что произойдет с Западной Европой или мусульманским Востоком, но выпадающие из его кругозора Америка, Китай или Япония, очевидно, не получили должного отражения в пророчествах.

Гораздо интереснее вопрос о России – будущая европейская держава, очевидно, не могла не отразиться в предсказаниях Нострадамуса, затрагивающих именно этот регион мира; с другой стороны, Нострадамус нигде прямо не упоминает о «России» или «Московии», очевидно по той причине, что эти страны не входили в его актуальный географический кругозор. В таком случае обозначение русских как «людей Востока» выглядит совершенно логичным – не имея опоры в своих географических и исторических знаниях Нострадамус мог определить русских только как один из восточных народов. Московское царство действительно находилось на крайнем востоке христианского мира, а политически и культурно в XVI веке скорее причислялось европейцами к азиатским странам. Покорение «северного края» людьми Востока прекрасно укладывается в выдающиеся успехи России в войне на крайнем севере христианской Европы, в историографиях получившей обозначение «Великой Северной войны».

Следующий катрен, дающий точную дату, – это 77 катрен 3-й центурии:

 
Третий климат, тот, что под Овном,
В году 1727-м, в октябре,
Царь Персии схвачен египтянами
Война, смерть, поражение; большое посрамление кресту.
 

Это предсказание примечательно своей удивительной исторической точностью. 4 октября 1727 года иранский шах Ашраф-шах Хотаки, проиграв очередную войну с Османской империей, подписал Хамаданский мир с Турцией, признав себя вассалом турецкого султана и уступив Османской империи северные и западные области Ирана, включая Тегеран. Египет начиная с 1517 года входил в состав Османской империи, так что наименование османов «египтянами» здесь выглядит вполне возможным, учитывая как знание Нострадамуса об актуальных турецко-персидских конфликтах, так и возможную стилизацию под Геродота, писавшего о войнах между Персией и Египтом. Примечательно и то, что Нострадамус в своих «Пророчествах» и альманахах, говоря об Османской империи, обычно не называет османов турками, именуя их «арабами», «варварами» и т. д.