Kitobni o'qish: «Как Ахмед женился»

Как Ахмед женился

(рассказ)

Свадьба

Конец девяностых не просто наступил — он обрушился. Время было похоже на сорвавшийся с тормозов автобус: просыпаясь утром, ты не знал, сколько миллионов рублей стоит булка хлеба в булочной за углом и существует ли ещё завод, на котором ты числишься. Деньги превращались в фантики быстрее, чем остывал чай и все вокруг были миллионерами.

Именно в этот безумный, пахнущий бензином и тревогой мир из армии вернулся Ахмед. Вернулся с одной отчаянной мыслью — жениться на Нафисет.

Свою Нафисет он знал, кажется, всю жизнь. Девчонка из соседнего дома с озорными и ослепительно-пронзительными глазами. Ещё на проводах, прячась от хмельных друзей в тени старой шелковицы, Ахмед взял её за руку и заставил поклясться памятью отца, что она дождётся. Нафиса поклялась. Два года она писала ему длинные, пахнущие дешёвыми духами письма на тетрадных листах в клеточку. А когда сталкивалась во дворе с его родителями, ютившимися в тесной однушке на первом этаже, всегда застенчиво кланялась и улыбалась той самой улыбкой, которую Ахмед вспоминал в караулах.

Они были городскими во втором поколении. Новая эпоха диктовала новые правила: попроще, побыстрее, подешевле. Зачем все эти сложные, многодневные, выматывающие душу и кошелёк адыгские обряды? Ахмед и Нафиса мечтали о «джегу-лайт» — ЗАГС, джинсы или простое белое платье, ресторанчик для своих и никакой архаики. Родители Ахмеда облегчённо вздохнули, денег на шумную свадьбу у них не было.

Против была только Сусанна, мать Нафисет. Она осталась одна. Муж давно умер, единственный брат погиб в Афганистане, не оставив после себя никого. Вся её опора, вся её выжившая вселенная сузилась до трёхкомнатной квартиры в Майкопе, оставшуюся от родителей и этой упрямой дочери. Сусанна выросла у строгой бабушки в ауле Джерокай, где воздух, казалось, до сих пор был пропитан древним кодексом Адыгэ Хабзэ. Выучившись на педагога, она всю жизнь преподавала адыгейский язык в интернате. Дома она принципиально не сделала ни одного шага в сторону современности. Каждый раз, когда Нафисет вставляла русское слово в адыгабзэ, Сусанна смотрела на неё так, словно дочь предавала предков.