Kitobni o'qish: «Удивительные Османы»
От автора
У османского двора была удивительная способность порождать истории. Султаны, визири, придворные шуты, немые слуги, адмиралы и учёные оставили столько анекдотов, преданий, и удивительных фактов, что хватило бы на целую библиотеку.
Эта книга собрана из таких историй. В ней нет скучных дат и длинных рассуждений. Здесь есть люди, которые летали над Босфором, ракеты, нацеленные на беседу с пророком, янычарский котёл, от грохота которого дрожали троны, паровая турбина для шашлыка, и факты, от которых волосы встают дыбом.
Если вы хотите прочитать полные версии историй или найти источники,
внизу есть список источников.
Приятного чтения.
Ибрахим Шитик
Человек, который перелетел Босфор
Галатская башня стоит над Золотым Рогом и видна почти из любой точки старого Стамбула. В XVII веке с неё высматривали пожары, а один учёный горожанин смотрел на неё иначе. Он видел в ней взлётную площадку.
Звали его Хезарфен Ахмед Челеби. Слово «хезарфен» означает «тысяча наук», и прозвище он получил не за красивые глаза: он занимался и математикой, и механикой, и изучал, как летают птицы. Ахмед Челеби сделал себе крылья. Однажды, когда ветер был подходящим, он поднялся на вершину башни, расправил их и шагнул вниз. Внизу лежали крыши Галаты, дальше блестел Босфор, а за ним, на азиатском берегу, виднелся Ускюдар. Расстояние до него — несколько километров. Он не упал, не разбился и не утонул. Он приземлился на площади Доганджилар в Ускюдаре, на другом континенте.
Городу было о чём поговорить. Султан Мурад IV, правивший тогда, велел позвать смельчака. Награда оказалась щедрой: Ахмед получил кошель золота. Но на этом хорошая часть истории кончается.
Мурад IV был человеком проницательным и недоверчивым. Он рассудил, что подданный, способный по воздуху перемахнуть через пролив, способен и на многое другое. Такого человека лучше держать подальше от столицы. Награждённого лётчика отправили в ссылку в Алжир, где он и закончил жизнь.
Так получилось, что первый в истории Стамбула полёт закончился почётной ссылкой. Султан оценил изобретение, но решил не рисковать.
Знаете ли вы? Расстояние от Галатской башни до Ускюдара по прямой — около трёх с половиной километров. Современные дельтапланеристы называют такой перелёт возможным только при очень сильном попутном ветре.
Ракета, летящая к Иисусу
Если Хезарфен Ахмед был осторожным инженером, то Лагари Хасан Челеби был человеком без тормозов. Жил он тоже при Мураде IV. В 1633 году в Стамбуле праздновали рождение дочери султана. Город украсили огнями, на берегу пускали фейерверки, и на этом фоне Хасан Челеби решил показать всем, на что способен. Он построил огромную ракету, начинённую порохом. В неё заложили около шестидесяти килограммов пороха.
Ракету установили у мыса Сарайбурну, под окнами дворца. Хасан Челеби уселся внутрь. Перед стартом он обратился к султану с просьбой: «Повелитель, благослови! Я отправляюсь беседовать с Иисусом и вернусь с приветом от него». Для мусульманина Иисус — один из величайших пророков, так что цель полёта была самой возвышенной.
Затем подожгли фитили. Ракета взмыла в небо, поднялась над дворцом и над Босфором. Вверху изобретатель раскрыл заранее приготовленные крылья, развернулся и пошёл на снижение. Упал он в море, прямо у берега, и его вытащили живым и невредимым.
Мурад IV, посмотревший всё это с дворцового берега, остался в восхищении. Он вручил отважному изобретателю кошель с серебром и зачислил его в кавалерию, на жалованье.
Знаете ли вы? Слово «лагари» в его прозвище означает «худощавый». Видимо, к такой комплекции прилагался характер, которому не страшны ни порох, ни высота.
Как Эвлия Челеби оговорился на всю жизнь
Эвлия родился в 1611 году в Стамбуле в семье придворного ювелира. Он получил блестящее образование, прекрасно пел, знал Коран наизусть и мог рассчитывать на хорошую дворцовую карьеру. Но однажды ему приснился сон. Он увидел себя в мечети Ахи Челеби, а перед ним стоял пророк Мухаммед в окружении сподвижников.
Эвлия растерялся. Он хотел произнести привычную просьбу о заступничестве: «Шефаат, я Расулаллах!», то есть «Заступись за меня, о посланник Аллаха». Но от волнения у него вырвалось другое слово: «Сеяхат, я Расулаллах!» — «Путешествие, о посланник Аллаха!».
Вместо заступничества он попросил о путешествиях. Пророк улыбнулся, и Эвлия понял, что просьба услышана. Проснувшись, он решил не спорить с судьбой и отправиться в путь.
Он провёл в дороге около сорока лет. Эвлия побывал на Балканах и в Венгрии, в Крыму, на Кавказе, в Египте, в Сирии, в Судане и во множестве городов, о которых другие османские авторы вообще не писали. Он вёл записи обо всём подряд: о ценах на рынках и о местных блюдах, о пожарах, о ремесленниках и о странных суевериях. Итог его трудов называется «Сеяхатнаме» — «Книга путешествий». Это десять томов, и ими до сих пор пользуются историки.
Иногда Эвлия приукрашивал, иногда фантазировал, иногда рассказывал то, что слышал, не проверяя. Но именно ему мы обязаны большинством историй, которыми открывается эта книга.
Знаете ли вы? Эвлия Челеби умер около 1685 года, скорее всего в Каире или в Стамбуле. Точное место его смерти неизвестно.
Адмирал, которого шторм унёс в Индию
В 1553 году Сулейман Великолепный поручил Сеиди Али-рейсу привести пятнадцать галер из Басры в Египет. Путь был простой, но не вышло. Сначала он дрался с португальским флотом у Ормузского пролива. Потом налетел шторм, который сам Сеиди Али называл «Слоном тайфунов»: он бушевал десять дней и пригнал уцелевшие корабли в Индию.
Он оказался в Гуджарате в разгар междоусобицы. Султан Гуджарата предложил ему стать наместником города Бхаруч, но Сеиди Али отказался: ему надо было в Стамбул. Назад по морю было не пройти из-за португальцев, и он пошёл по суше. В Дели он оказался как раз в январе 1556 года, когда император Хумаюн упал с лестницы собственной библиотеки и умер. Новые власти уговаривали Сеиди Али остаться, но он показал пропуск, подписанный покойным императором. Дальше был путь через Хайберский перевал, где ему встретились два носорога, затем через Кабул, Бухару и Хиву.
Всё путешествие заняло около трёх лет и семи месяцев. Наказания адмирал не получил. Сулейман назначил его главным финансовым чиновником провинции Диярбакыр. А его записки о путешествии вышли как «Зеркало стран», одна из самых ранних книг путешествий в османской литературе.
Обсерватория, которую снесли пушками
В 1577 году над Стамбулом появилась комета. Сегодня мы знаем, что её видели и в Дании, где за ней следил знаменитый астроном Тихо Браге. А в Стамбуле её видел придворный астроном Такиюддин.
Такиюддин родился в Дамаске, учился в Каире и умел делать удивительные вещи. Он писал труды по оптике и механике, а ещё конструировал механические часы, которые показывали не только часы, но и минуты, и секунды. Султан Мурад III его ценил и в 1577 году велел построить для него обсерваторию в Стамбуле. Она получила большие инструменты, не уступавшие лучшим в Европе.
Появление кометы казалось подарком судьбы. Такиюддин, внимательно изучив её, пришёл к выводу, что знамение благоприятно для Османской империи, и сообщил об этом султану. Двор воодушевился.
Но дальше всё пошло наперекосяк. В Стамбуле вспыхнула чума, умирали тысячи людей. В 1579 году был убит великий визирь Мехмед-паша Соколлу, самый влиятельный человек империи. Враги Такиюддина тут же заявили, что предсказание было ошибочным, а сама обсерватория навлекла несчастье.
В январе 1580 года султан приказал обсерваторию уничтожить. Это сделали очень буквально: по преданию, к зданию подвели корабли адмирала Кылыча Али-паши и разнесли его пушечным огнём. Приборы пропали, записи были утрачены, а сам Такиюддин лишился места при дворе.
Обсерватория проработала всего три года. В Европе в это время Тихо Браге строил на острове Вен свою собственную обсерваторию, и ему никто не мешал. А Османская империя на несколько столетий осталась без крупной астрономической лаборатории.
Знаете ли вы? Тихо Браге и Такиюддин наблюдали одну и ту же комету 1577 года, но по разные стороны Европы. Оба вели записи, и оба могли бы обменяться наблюдениями, если бы знали друг о друге.
Паша, который не заметил конца войны
Фахреддин-паша командовал османским гарнизоном в Медине, священном городе мусульман. Осада Медины тянулась с июня 1916 по январь 1919 года. 30 октября 1918 года империя подписала перемирие в Мудросе, и все гарнизоны должны были сдаться. Фахреддин отказался. Ближайшая османская часть находилась в 1300 километрах от него. Военный министр приказал ему сдать город, но он отказался и был отстранён от должности. Сам паша объяснял это тем, что во сне ему явился пророк Мухаммед и запретил сдаваться.
Через 72 дня после окончания мировой войны город всё ещё держался. Развязка наступила 10 января 1919 года, когда его собственные офицеры подняли мятеж и передали его врагу. Гарнизон из примерно 8000 человек отправили в Египет, а затем на Мальту. Перед сдачей паша успел вывезти в Стамбул ценности из Медины, многие из которых потом вернули. Британцы, как рассказывают, прозвали его «Тигром пустыни». Позднее он вернулся в Анатолию и воевал в Войне за независимость.
Золотая клетка
В Османской империи было несколько способов стать султаном. Один из них заключался в том, чтобы родиться у султана. Другой, не менее важный, состоял в том, чтобы пережить своих братьев.
Правила возникли при Мехмеде II, завоевателе Константинополя. В сборнике законов, который ему приписывают, написано, что тот из его сыновей, кому достанется власть, вправе убить братьев «ради мирового порядка». Идея была проста: лучше потерять несколько принцев, чем вести гражданскую войну. Много столетий новый султан начинал правление с казни братьев.
Так продолжалось, пока на трон не взошёл Ахмед I в 1603 году. Ему было всего тринадцать, а у него оставался брат Мустафа, и Ахмед не решился его убить. Вместо этого он велел поселить брата во дворце, в особых покоях, которые назвали «кафес», то есть «клетка». Они находились в глубине Топкапы и были защищены от внешнего мира.
Принцы, жившие в «клетке», получали всё, чего желали: еду, слуг, музыку, обстановку. Не получали они только свободы. Они не знали, что творится в империи. Они не командовали войсками и не управляли провинциями. Они жили так десятилетиями, ожидая, что либо станут султанами, либо будут казнены.
Менялось и воспитание. Принцев, которые раньше учились править провинциями, теперь держали взаперти. К власти приходили люди, которые не видели ни страны, ни армии, ни государства. Историки считают, что система кафеса стала одной из причин слабости многих поздних султанов.
Одна из самых известных историй о «клетке» связана с принцем Ибрахимом. Он провёл в заточении почти всю свою жизнь, и когда в 1640 году к нему пришли с известием о смерти брата и о том, что он теперь султан, он не поверил. Но об этом чуть позже.
Знаете ли вы? Название «кафес» дали не из-за решёток. Это был не тюремный блок, а отдельные покои, где принцы жили в роскоши. Но роскошь не заменяла свободу.
Почти все великие визири XVI века родились христианами. Из 26 великих визирей, служивших османским султанам в XVI веке, 22 приняли ислам из христианства, и лишь четверо были сыновьями мусульман. Самый знаменитый из них, Мехмед Соколлу, родился в православной семье в Боснии. То есть мусульманской империей управляли в основном люди, которых в детстве забрали из христианских деревень.
Девятнадцать братьев в один день
Если «золотая клетка» была мягким выходом из положения, то прежняя практика была жёсткой. Самый страшный её эпизод связан с султаном Мехмедом III и датируется 1595 годом.
Его отец, Мурад III, умер в январе. Мехмед был в то время наместником в провинции Маниса и узнал о смерти отца с опозданием. Когда он приехал в Стамбул, Топкапы уже готовился к его воцарению. А его девятнадцать сводных братьев ждали участи, которая была предписана законом.
Принцев собрали во дворце, и среди них были совсем маленькие дети. Их казнили шёлковым шнурком, потому что проливать кровь принцев династии считалось недопустимым. Вместе с ними были казнены и несколько беременных наложниц отца: они могли родить новых наследников.
На следующий день Мехмед III, выйдя из дворца, увидел похоронную процессию. За гробом Мурада III несли девятнадцать малых гробов. Город замер.
Это был последний случай, когда принцев казнили всем скопом. Через несколько лет Ахмед I ввёл систему «клетки». Не потому, что стал добрее: просто страна, которая каждый раз хоронила по десятку принцев, теряла лишних наследников, а династия слабела.
Знаете ли вы? Отец Мехмеда III, Мурад III, оставил после себя больше двадцати сыновей. Это одна из причин, по которым вопрос о наследниках стоял так остро.
ОСМАНСКИЕ ПУШКАРИ ВОЕВАЛИ В ИНДОНЕЗИИ
В 1560-х годах правитель Ачеха на Суматре попросил у султана помощи против португальцев. Султан отправил солдат, оружейников и инженеров вместе с оружием и боеприпасами. В 1568 году ачехцы пошли на португальскую Малакку, и в их войске было 400 османских артиллеристов. Штурм не удался, но след остался: на некоторых колоколах до сих пор видны османские гербы, ведь их отлили из переплавленных османских пушек.
Немые, которые говорили
В Османской империи высшую власть окружали странные люди. Одни из них были гигантами, другие карликами, третьи не могли говорить. Особенно интересны последние.
Немых слуг, «дилсизов», держали во дворце много веков. Они были не только слугами, но и стражей. Они стояли у дверей султанских покоев, носили поручения и присутствовали при таких делах, о которых нельзя было говорить вслух. Они не могли проболтаться, потому что не умели говорить.
Чтобы общаться, они придумали собственный язык жестов. Это был настоящий язык со своей лексикой, и его знали все, кто часто имел дело с немыми. Во дворце его выучивали даже султаны. Историки отмечают, что язык оказался особенно удобен на торжественных церемониях, где разговаривать полагалось тихо или вообще молчать. Султан мог руками отдать распоряжение или обменяться мнениями, а приёмная при этом оставалась в тишине.
Через этот язык во дворец попадали и гости. Иностранные послы с удивлением замечали, что султан понимает язык жестов не хуже придворных.
Была у немых и мрачная обязанность. Когда вельможу приговаривали к смерти, а особенно когда речь шла о принце или паше высокого ранга, казнь поручали им. Приговорённого душили шёлковым шнурком. Немые знали своё дело и не болтали, а приговорённый получал привилегию: его не казнили публично, не лишали головы и не предавали позору.
Для вельможи появление немых посланцев с шёлковым шнурком было страшнее любой речи.
Знаете ли вы? Язык османских немых слуг считают одним из первых известных жестовых языков, использовавшихся в широком кругу людей, а не только внутри семьи.
Янычарский котёл
У каждой армии есть свой символ. У римлян был орёл, у крестоносцев — крест, а у янычар — котёл.
Янычары были османской гвардией: пехотой, воспитанной с детства и преданной султану. Их полки жили в казармах, получали жалованье и не имели права жениться, пока служили. Всё в их жизни было устроено вокруг еды. Командир полка носил титул «чорбаджи», то есть «супник». Его помощник назывался «ашчибаши», «главный повар». Знаком отличия служила ложка, которую воин носил на шапке. Казан, огромный медный котёл, где варился плов, был священным предметом.
Если янычары были довольны, они ели то, что готовилось в котле. Если же они недовольны, то опрокидывали котёл. Этот звук, грохот меди, пролетавший над стамбульскими улицами, был знаком мятежа. Султан, услышав его, понимал, что трон под ним зашатался. Недовольство начиналось с еды, а кончалось казнью визирей, а иногда и свержением самого султана.
Дворец тоже хорошо понимал силу котла. Раз в квартал янычарам выплачивали жалованье с торжественной церемонией, а в месяц Рамадан султан отправлял им подносы с пахлавой. Праздник так и называли — «пахлава алайы», «шествие пахлавы». Эта сладость была подарком от власти, и отказ принять её был дурным знаком.
Но уговорить янычар можно было не всегда. В 1826 году султан Махмуд II устроил то, что в истории назвали «Благоприятным событием». Когда янычары в очередной раз взбунтовались и перевернули котлы, султан приказал артиллерии расстрелять их казармы. Корпус янычар был уничтожен.
Это был конец гвардии, которая почти пять веков держала в страхе султанов. Всё началось с кастрюли, а закончилось пушками.
Знаете ли вы? Слово «янычар» происходит от турецкого «ени чери», что значит «новое войско». Когда-то это действительно было новшеством, а потом стало главной головной болью султанов.
Корабль, затонувший в 1890-м, спас людей в 1985-м. В 1890 году османский фрегат «Эртугрул» возвращался из Японии и разбился о скалы у деревни Кусимото. Выжили только 69 моряков, больше 500 погибли. Бедные японские рыбаки выхаживали спасённых и делились с ними последним. Прошло 95 лет. В 1985 году, во время ирано-иракской войны, Саддам Хусейн объявил, что будет сбивать даже гражданские самолёты над Ираном. В Тегеране застряли японцы, а японские самолёты прилететь не могли. Тогда по приказу президента Тургута Озала в Тегеран отправился самолёт «Турецких авиалиний» и вывез 215 японцев. Говорят, помнили именно про «Эртугрул».
Султан, объявивший войну кофе
Султан Мурад IV был силён, как бык, и суров, как судья. Взойдя на трон ребёнком, он провёл первые годы под опекой матери и визирей, а в двадцать лет решил взять власть в свои руки. И правил так, что его опасались все.
Он запретил табак, кофе и вино. В 1633 году в Стамбуле случился огромный пожар, и султан решил, что виновата привычка курить. По его приказу закрыли кофейни, питейные заведения и табачные лавки. Курильщиков ждали суровые наказания, а в некоторых случаях и казнь.
В городе рассказывали, что Мурад любил ходить по улицам инкогнито, переодетым в простую одежду. Он останавливался у кофеен и проверял, не пьёт ли кто запретное. Попадавшихся наказывали на месте. Историки не уверены, что он делал это лично, но слухи о таких прогулках ходили по всему городу.
Больше всего власть опасалась не самого кофе, а того, что в кофейнях говорили. Там собирались чиновники, купцы, солдаты и учёные. Они обсуждали новости, спорили о политике и порой критиковали власть. Султан это заметил, и запрет был наполовину политическим.
Закончилась его жизнь иронично. Мурад IV умер в 1640 году, в возрасте двадцати семи лет. Причиной называют цирроз печени. Султан, объявивший войну вину, сам пил очень много.
Известна и мрачная легенда о его кончине. Мурад, не оставив наследника, понимал, что с его смертью династия может прерваться: оставался лишь один брат, Ибрахим. По рассказам, умирающий султан успел приказать убить и его, чтобы род закончился вместе с ним. Приказ не выполнили. Ибрахим остался жив, и именно его сделали новым султаном.
Знаете ли вы? После смерти Мурада IV кофейни в Стамбуле открылись снова, и закрыть их надолго больше не удалось.
Сахарный Кусочек
Ибрахим сидел в «золотой клетке» с детства. Мурад IV казнил его старших братьев, а самого Ибрахима оставил в живых: иначе династия пресеклась бы. Из-за этого принц жил в постоянном ожидании казни. Каждый раз, когда за дверью раздавались шаги, он думал, что пришли за ним.
