Kitobni o'qish: «Хроники полумрака: Три мистические новеллы»

История 1. Сделка

Эта история приключилась со мной прошлым летом. Моей главной, выстраданной мечтой всегда были собственные четыре стены. Родители, зная, как сильно я хочу осесть в столице, пошли на огромную жертву — продали наш старый загородный дом, в котором прошло мое детство. К этой сумме я добавила все свои накопления. Благо, позиция ведущего специалиста в крупной IT-компании позволяла не просто неплохо зарабатывать, но и откладывать.

Мы начали поиски, и тут реальность больно щелкнула меня по носу. Цены на недвижимость росли с какой-то космической скоростью, превращая мой солидный бюджет в скромные гроши. Втискиваться в серую панельку хрущевских времен с чужим прошлым внутри не хотелось, а ценники на новостройки кусались так, словно их стены были отлиты из золота. Но я не теряла надежды. Каждый вечер после работы превращался в ритуал: я с маниакальным энтузиазмом пролистывала бесконечные страницы сайтов по недвижимости.

Шла вторая неделя бесплодных поисков. В тот вечер я вернулась из офиса абсолютно выжатой. Налила бокал густого, терпкого каберне, открыла ноутбук и уставилась в светящийся экран. Внутри теплилась слабая, глупая надежда: а вдруг именно сегодня выстрелит?

До этого мне попадался исключительно кошмарный неликвид. За те деньги, что у меня были, рынок предлагал «убитые» квартиры после каких-то одиноких, давно ушедших в мир иной старушек. От одних только фотографий веяло загробной тоской: пожелтевшие обои, въевшийся в стены запах нафталина, допотопная мебель и, как вишенка на торте, подозрительные рыжие точки в углах, недвусмысленно намекающие на клопов.

Время близилось к полуночи. Глаза нещадно резало от сухой темноты комнаты и яркого монитора, веки налились свинцом. Я уже на автомате кликала на кнопку «обновить страницу», почти смирившись с очередным пустым днем.

На часах замерли неоновые цифры — 00:00.

Последний клик. Страница моргнула, перегрузилась, и на самом верху списка «бац!» — выскочило свежее объявление. Я подалась вперед, едва не пролив вино на клавиатуру. На экране светились фотографии, от которых перехватило дыхание. Идеальный спальный район, современная высотка, панорамные окна и шикарный, минималистичный ремонт в светлых тонах. Последний этаж. Для кого-то минус, но для меня — огромный плюс: прямо над квартирой располагался полноценный технический этаж. Значит, никакого топота над головой, никакого шума дождя по крыше и нулевой риск протечек.

Но самым шокирующим была цена. Она идеально вписывалась в мой лимит.

Сердце застучало где-то в горле. В голове закрутились тревожные мысли, свойственные любому айтишнику: «Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Фейк? Замануха от черных риелторов, чтобы собрать базу номеров?». Но палец уже тянулся к кнопке вызова. Ждать до утра? Невозможно. Если это реальное предложение, его уведут в первые же часы работы агентств. Раз объявление выставили ровно в полночь, значит, авторы не спят.

Я набрала номер. Трубку взяли после первого же гудка, словно человек на том конце провода сидел и гипнотизировал телефон.

— Алло?.. — раздался в динамике женский голос.

Он был странным. Не просто сонным, а каким-то… загнанным, лихорадочным. Женщина дышала так тяжело, будто только что бежала вверх по лестнице, и тараторила слова с такой скоростью, что я едва улавливала смысл. Из трубки доносился едва различимый, тихий шорох, похожий на шелест сухих листьев или старых обоев.

«Напугала её, дура, — мысленно отругала я себя. — Кто звонит незнакомым людям посреди ночи?».

— Извините за поздний звонок! Я по поводу квартиры… — начала я.

Хозяйка, казалось, даже обрадовалась моему напору. Сбивчиво, постоянно оглядываясь на какие-то свои мысли, она согласилась на просмотр. Мы договорились встретиться завтра вечером. Когда я повесила трубку, по спине почему-то пробежал легкий холодок, но я списала это на ночную прохладу из открытого окна и возбуждение от мысли, что мечта наконец-то близко.

В заветный день я подъехала к дому на своем автомобиле. Припарковавшись, я вышла и с замиранием сердца огляделась. Двор оказался просторным, с ухоженными газонами и огромной парковочной зоной, что для мегаполиса — непозволительная роскошь. «Неужели я правда буду здесь жить?» — пронеслась в голове восторженная мысль.

У подъезда меня уже ждала хозяйка. Нелли, ухоженная женщина лет тридцати пяти, буквально излучала приветливость. Или… очень старалась такой казаться. В ее улыбке чувствовалась какая-то резиновая натянутость, а пальцы, сжимавшие дорогой кожаный клатч, побелели от напряжения. Мы поздоровались, скользнули мимо дремавшей на своем посту консьержки и вошли в зеркальный лифт.

Квартира превзошла все ожидания. Огромная, залитая солнцем студия, где просторная гостиная плавно перетекала в ультрасовременную кухню. Маленькая, но невероятно уютная спальня, роскошный санузел в темном мраморе. А вид… Вид из панорамных окон двадцать пятого этажа просто лишал дара речи. Город лежал под ногами, как на ладони. Настоящий пентхаус по цене эконом-класса.

— А какая, если не секрет, причина продажи? — как бы между прочим спросила я, разглядывая безупречный стык ламината.

У Нелли мгновенно забегали глаза. Она попыталась спрятать внезапную вспышку паники за кашлем, но вышло паршиво.— А… я уезжаю! — чересчур громко выстрелила она. — Уезжаю навсегда из страны. Очень срочно. По личным причинам. Понимаете, я ведь этот ремонт для себя делала, с такой любовью, каждой деталью жила… Никогда бы не подумала, что придется так внезапно всё бросить. Но… обстоятельства. Срочно.

Нелли резко оборвала саму себя и отвернулась к окну, судорожно вглядываясь в горизонт. На секунду в комнате повисла тяжелая, липкая тишина. Хозяйка нервно обернулась и, словно боясь, что я сорвусь с крючка, затараторила:— Ну так что? Вам, наверное, нужно время подумать? Знаете, если цена кажется вам завышенной… я готова уступить. Хорошо уступить! Я согласна на торг.

Внутри меня заворочался профессиональный скептицизм. Женщина вела себя как контрабандист, у которого на хвосте висит полиция. Продает элитное жилье за бесценок, лишь бы сбыть с рук. «Может, тут привидения водятся?» — мысленно усмехнулась я. Как рациональный IT-специалист, в мистику я не верила от слова «совсем». Скорее всего, у нее банальный и грязный развод с мужем, вот и делит имущество в спешке. Мне-то какое дело?

— Я согласна, — улыбнулась я. — Квартира — идеальная. Когда оформляем сделку?— Да хоть завтра! Мои юристы всё подготовят за ночь! — радостно выпалила Нелли, и в ее глазах промелькнуло не то облегчение, не то… жалость?

Выходя из квартиры, я обратила внимание на бетонную лестницу в конце коридора, уходящую куда-то вверх.— А туда куда? — кивнула я на ступени.— Да… это технический этаж. Ничего особенного, просто коммуникации, — пробормотала Нелли. На щеках у нее проступили пунцовые пятна. Она выглядела как школьница, которая пытается телом заслонить от мамы раскиданный по комнате бардак.

В этот момент сверху, из-за глухой стены, донесся странный звук. Тяжелый, металлический скрежет, словно кто-то волок по бетонному полу чугунную болванку. Я подняла голову. Железная дверь на техэтаж была заперта на массивный амбарный замок.— Ой, пойдемте скорее, лифт уже приехал! — Нелли буквально схватила меня за локоть и в спешке увлекла за собой к кабине, не давая вслушаться.

Бюрократическая волокита с бумагами пролетела незаметно, и вот — я официально переехала! Сказка наяву. Моя личная крепость. «Ну, теперь-то жизнь точно забьет ключом!» — думала я, расставляя бокалы на новой кухне. О, если бы я только знала, насколько буквально исполнится это пророчество…

Первая неделя прошла в эйфории новоселья. Примерно тогда же я поближе познакомилась с консьержкой. Людмила Ивановна оказалась колоритной старушкой лет за восемьдесят. Ростом — метр с кепкой, но плотная, сбитая, как старый комод. Круглое лицо, изрезанное глубокими, как каньоны, морщинами, обвисшие брыли и тонкие, бледные губы. Из-под седых, собранных в тугой пучок волос на меня вечно зыркали маленькие, черные, как пуговицы, глаза. Она постоянно делала вид, что увлечена свежей газеткой, но на самом деле сканировала каждого входящего.

С первых же дней Людмила Ивановна проявила ко мне пугающий, удушающий интерес. Честно говоря, меня это дико смущало. Ну какое дело чужой бабке до моей личной жизни? Ладно бы стандартные вопросы: есть ли парень, где родители, кем работаю. Но старуху интересовали куда более странные вещи.— А кровь у тебя какая, милая? Первая? Вторая? — как-то невзначай спросила она, когда я забирала квитанцию. — А в детстве ветрянкой болела? Водички сколько в день пьешь, здоровье бережешь? В Бога-то веруешь?..

Я списывала это на старческий маразм и банальное одиночество. Скучно человеку в четырех стенах, вот и развлекается, собирая досье на жильцов. В один из вечеров она караулила меня у лифта и заговорщически прошептала:— Ты мне нравишься, девка. Хорошая. Внучку моему старшему аккурат подойдешь…

«Только сватовства от консьержки мне не хватало для полного счастья», — подумала я, вежливо улыбнулась, кивнула и поспешила скрыться в своей квартире.

Тем временем моя идеальная жизнь начала давать трещину. Шум на техническом этаже, который я впервые услышала при осмотре, стал регулярным. И, что самое скверное, звуки активизировались строго после полуночи.

Сначала я пыталась рассуждать логически. Новостройка дает усадку. Ветер гуляет в вентиляции. Птица залетела под крышу и бьется о трубы. Но с каждым днем звуки становились всё отчетливее, тяжелее и совершенно не походили на птичьи. Всё началось со скрежета. Настойчивого, ритмичного. Будто кто-то огромными, тупыми когтями медленно вел прямо по моему потолку, продирая бетон. От этого звука зубы заходились дикой болью.

Но сегодняшней ночью всё изменилось. К проклятому скрежету прибавился вой.

Это был жуткий, утробный звук, от которого волосы на теле встали дыбом. Сначала глухой, затем он начал нарастать, вибрируя в стенах. Так не могла выть соседская собака — да и не было ни у кого собак на верхних этажах. Звук казался слишком… объемным, слишком человеческим и одновременно диким.

«Да в конце концов, что за чертовщина?!» — злость на секунду пересилила страх. Хватит это терпеть, мне завтра на дейли-митинг к девяти утра, а я не сомкнула глаз. Наверняка какая-то местная шпана нашла ключи от техэтажа и устроила там притон. Или бездомные греются у труб.

Я решительно накинула халат, перехватила поудобнее тяжелый металлический фонарь и вышла в пустой, залитый мертвенно-белым светом ламп коридор. Шаг за шагом я поднималась по темной бетонной лестнице, ведущей к техническому этажу. Мысленно я уже выстраивала гневную тираду, которой собиралась разогнать обнаглевших хулиганов.

Но стоило мне ступить на верхнюю площадку, как вой оборвался. Наступила оглушительная, давящая тишина. Слышно было только, как стучит в моих собственных ушах кровь.

Я посветила фонарем вперед. Дверь, как и прежде, была наглухо заперта на тяжелый железный замок. Дужка сидела плотно. Я подошла ближе, преодолевая внезапно накатившую слабость в ногах. Дрожащими пальцами коснулась холодного металла замка. Заперто. Намертво.

Прислонившись ухом к ледяному полотну двери, я затаила дыхание. Ничего. Ни шороха, ни шагов, ни дыхания. Только пустота по ту сторону.

Сердце сделало кульбит. Закусив губу, я подняла руку, сжала кулак и изо всей силы постучала в железную дверь. Звук удара гулко разнесся по пустой лестничной клетке.

Я замерла в ожидании ответа…

— Здесь есть кто-нибудь? — мой голос сорвался на сиплый фальцет. — Я сейчас вызову полицию!

Ответом мне была всё та же глухая, мертвая тишина. Тогда я решила пойти на хитрый трюк, подсмотренный в каком-то триллере. Я громко, акцентированно затопала тапочками по бетонным ступеням, имитируя, будто спускаюсь обратно на свой этаж. Пройдя пару пролетов, я резко замерла, вжалась в холодную стену и затаила дыхание, обратившись в один большой слуховой нерв.

Прошла минута. Две. И вдруг сверху донесся звук.

Это был вздох. Тяжелый, протяжный, но совершенно не человеческий — утробный, с клокочущей хрипотой в глубине огромных легких. А следом… следом раздался знакомый скрежет. Какая-то тварь с новой силой принялась остервенело драть бетонный пол прямо над моей спальней.

Меня будто ледяной водой окатили. Кровь застыла в жилах. Физически неспособная мыслить рационально, я бросилась вниз и пулей влетела в квартиру, заперев дверь на все замки. В голове вихрем крутились испуганные, лихорадочные глаза Нелли. Вот почему она бежала! Вот почему отдавала роскошное жилье за бесценок. Ее просто выжили отсюда. Наверху кто-то есть. Или что-то.

Скрежет над головой не прекращался до самого рассвета. Дрожащими руками я воткнула в уши наушники, включила погромче тяжелый рок и, цепенея от ужаса под одеялом, забылась тяжелым сном лишь под утро.

Утром, разбитая, свинцовая и не выспавшаяся, я помчалась на первый этаж к Людмиле Ивановне. Сумбурно, размахивая руками, я вывалила на нее ночное происшествие: «Там кто-то заперт! Бомж? Хулиганы? Надо что-то делать!».

То ли мне показалось от недосыпа, то ли нет, но на долю секунды в маленьких глазках-пуговках старухи полыхнула такая первобытная, слепая ярость, что мне захотелось сделать шаг назад. Но вспышка мгновенно утихла, и лицо консьержки снова превратилось в благодушную морщинистую маску.

— Хм, милая, наверное, почудилось тебе… с непривычки-то на высоком этаже, — прошамкала она тонкими губами. — Ветры у нас тут гуляют, ох гуляют. На вот, держи чаёк с травками для успокоения. Я сама их на огороде собирала, сушила. Попей, детонька, полегчает.

Бабка сунула мне в руки тугой холщовый кулечек, от которого приторно пахло сушеной полынью и чем-то горьким.— Завтра я тебе еще свежих занесу, — добавила она, буравя меня взглядом.

Я не стала спорить. Ну что взять со старухи? Возраст, маразм, глухота. Решила для себя: если шумы повторятся, я просто вызову наряд полиции, и пусть они сами разбираются с чердачными жильцами.