Kitobni o'qish: «Человек в Замысле Бога. Книга первая»

Shrift:

Часть 1. Три души

1

Книга Бытия различает несколько уровней Божественного Деяния.

«Творение» означает возникновение Замысла, Мысли Бога о тварном и Его желание создать. В Замысле Бога человек сотворен существом двусторонним, «мужчиной и женщиной» вместе, в образе и как подобие Господа Бога. Другой уровень – уровень собственно «создания», формирования, моделирования, проектирования. На третьем уровне – уровне «делания» – изготовляется то, что смоделировано на втором уровне.

Человек не «сделан» до сих пор. В сверхземной Сад Эдема был помещен человек «создаваемый». Сад этот служил Богу лабораторией для доработки проекта человека. Здесь создавались и язык человеческий, и характер человека, и его плоть. Здесь же, в процессе доформирования модели человека, Бог создает женщину.

Человек при его помещении в Сад сформирован из двух начал. Одно из начал – животная душа человека – произведена по велению Бога Землею. Это – низшая душа человека. Другое начало человека – вдуновение Божье в человека (Быт. 2:7). Это – высшая душа Структуры внутреннего мира человека.

Высшая душа человека и низшая душа человека Сада Эдема равнодостойны, но разнофункциональны. Их разнофункциональность сохранена в человеке и поныне. Высшая душа владеет назначающей волей, является назначающим началом внутреннего мира человека, его управителем. Низшая душа обладает исполняющей волей, является исполняющим душевным началом, предназначенным для жизнедействия в той сфере обитания, в которую помещен человек.

Человек в Эдеме свободно выбирал то направление работы и своего развития, которое Бог через назначающую высшую душу сообщал низшей душе, обладающей относительной свободой исполняющей воли.

В мистическом Саду Эдема посажены «всякие Деревья», то есть разного рода начала, от которых человек мог питаться и которые он должен был «хранить и возделывать». В Саду были также «Древо жизни» и «Древо познания». Под этими названиями надо, по-видимому, разуметь те начала, которые, по Замыслу Бога, не должны быть (совсем или до некоторого момента) включены в человека, быть задействованы в его внутреннем мире, работать в нем.

«Местонахождение» Древа познания было сообщено человеку с условием, что он не будет «есть от него». «Есть» значит присваивать себе, делать собою. Человек не должен был включать в себя начало жизни, содержащееся в Древе познания. В этом состояло инициирующее испытание человека в лаборатории Сада. От того, выдержит он его или не выдержит, нарушит или не нарушит данную ему Заповедь, зависела стратегия осуществления Замысла Бога человеком и всё его дальнейшее жизнепрохождение.

Если в Эдеме не было бы «зла», то не могло быть и различения добра и зла. Адам не мог «познать добро и зло» до того, как в грехопадении внес зло в свое существование. Такое толкование грехопадения напрашивается само собой, но сомнительно хотя бы потому, что в Эдеме обитал носитель зла, Змий-искуситель. Толкователи не всегда замечают, что именно искусивший Еву Змий дал общепринятое смысловое наполнение «Древа познания добра и зла» (см. Быт. 3:5).

Змий-искуситель обещал людям раскрытие глаз и обманул их. Оттого, что они вкусили от заповедного Древа, у них действительно «раскрылись глаза», но отнюдь не на добро и зло. Напротив, всё спуталось и перепуталось в их нравственном мире, ведомым до того Богом. С тех пор люди склонны считать «добром» то, что сплошь и рядом оказывается «злом». Вместе с плодами от заповедного Древа люди обрели путаницу добра и зла, в которой с тех пор живут.

Зло творится как Добро, преступления как благодеяния, ненависть выдается за любовь, угнетение за порядок, ложь и обман за правду и истину, личина за лицо, бессовестность за совестливость, человеческие учреждения за Божественные установления, рабство за свободу, закон за справедливость, власть за Бога, бессмыслица за здравый (а то и высший) смысл.

Грех Адама состоял в том, что он в нарушение Запрета Бога включил в себя (или включил в себе) некоторую ему еще не данную в работу грань Творения. На такой случай Богом из Сада Эдема было заранее предусмотрено для человека четыре выхода, четыре «реки». Был предупрежден Адам и о том, что в случае нарушения запрета Бога он станет «смертным», более того, в его существование, в любое мгновение его жизни, войдет «смерть». Смерть и смертность не наказание за ослушание, а неизбежное последствие его.

В названии заповеданного Древа прежде всего зафиксировано «познание», «постигновение». Речь идет о самой по себе познавательной устремленности человека или, скажем точнее, его интеллекте и его интеллектуальной воле, которую, ослушавшись Бога, Адам присвоил себе на стадии эдемского формирования. Так в средние века понимал дело Абарбанель, так и в ХХ веке понимал Лев Шестов.

Адам самовольно внес изменения в ту модель Структуры человека, в соответствии с которой он должен был «делать» себя. После грехопадения интеллект накладывается на те непосредственные интуиции истины, на те прозрения и откровения, которые добывает высшая душа. Интеллектуальная воля становится второй назначающей волей, действующей на низшую душу параллельно с волей высшей души, и тем подменяет и затемняет ее.

Практика интеллектуальной жизни показывает, что не столько интеллект служит высшей душе, сколько интуиция и озарения последней обслуживают деятельность интеллекта.

В результате грехопадения Адам перестал быть зрячим, перестал очами высшей души «видеть» Бога (только «слышал» Его Голос в Саду) и более всего испугался такой слепоты своей.

Разум высшей души Адама ослаб. Его высшая душа перестала четко сознавать и различать, что есть добро и что есть зло. Зато он обрел новое чувство жизни – чувство узнания добра и зла, то есть моральное чувство жизни, которое неведомо ни высшей душе, ни животной личностности человека.

Это новое чувство жизни принадлежит прежде незнаемому Адамом началу душевной жизни, обладающему своей особой волей, под воздействием которой Адам и Ева испытали стыд вообще и, в частности, стыд вида наготы человеческого тела. И наготы – кого же? Мужа перед женой и жены перед мужем… По тексту Библии именно этот стыд с несомненностью свидетельствовал о нарушении ими заповеди в отношении Древа познания.

Адам и Ева в Саду душевно связаны так крепко, как никакая супружеская пара после них. Их свитые вместе высшие души способны на покаяние, но не на стыд. Жили ли они до грехопадения супружеской жизнью или не жили, они не стыдились друг друга. Для самой по себе животной личностности и нагота и секс естественны. Но в том-то всё и дело, что после грехопадения Адам и Ева вдруг испытали иное сексуальное напряжение, незнакомое животной личности как таковой.

Современные люди по легкомысленности усвоили взгляд, по которому всё, что относится к половой жизни человека, соответствует потребностям естества общеприродной и общеживотной жизни. Но как раз «естественного» в человеческом сексе мало, и чем больше сексуальная свобода, тем естественности в ней становится меньше. Сексуальное напряжение, в котором существует земной человек, колоссально, совершенно несопоставимо со всем тем, что происходит в этой сфере в животном мире и далеко выходит за границы естества. Высшая душа человека съеживается, как только сталкивается с этой, если и не антиестественной (сексуальные извращения, преступления, помрачения и прочее), то внеестественной всепоглощающей стихией.

Причина ужаса высшей души перед сексуальностью плоти в том, что естественное вожделение до чрезвычайности усилено в человеке его воображением. Это уже не либидо животного мира, а что-то совсем иное. Сексуально возбуждаясь, человек чувствует вместе с давлением природной половой сферы еще нечто, чего в естестве нет, что привиделось ему вместе с возбуждением и чему природное либидо служит только запалом, а то и предлогом. Это совсем иное, чисто человеческое либидо, возникающее само по себе, безотносительно к животной жизни, которая лишь предоставляет себя ему.

Высшую душу ужасает, помрачает и приводит в смятение не половое влечение, а похотливость «ночного» воображения. То, что после грехопадения Адам и Ева устыдились своей наготы, свидетельствует о наличии сознания постыдного, которое есть составная часть морального переживания. В результате грехопадения человек обрел ощущение постыдного, греховного в себе. Это величайшее потрясение. Люди до сих пор не могут оправиться от него и его до сих пор переживают.

Образ наготы тела другого пола нежданно-негаданно стал невыносимо распалять похоть воображения Адама и Евы. В их жизнь вошло новое начало, само появление которого требует морального обуздания, участия этического закона во внутридушевной и междушевной борьбе.

«Познание добра и зла» можно понимать в смысле чувственного (нравственного) узнания. Адам чувством познакомился с добром и злом. В названии заповедного Древа речь идет и об этической устремленности человека, о его несвободном нравственном чувстве, его моральной воле, основанной на сознании долженствования и чувстве долга.

Воля высшей души правит низшей душою человека (вернее, его животной личностностью) с позиции полноты своей жизненности. Ей не нужно делать «моральный выбор» и строить систему этики, встраиваясь в нее. Всё это необходимо моральной воле, которая стремится компенсировать свою слепоту силой установления, этического подавления и звучностью, заглушающей и подменяющей живое чувство, возникающее между высшими душами.

И еще одно новое чувство жизни вошло в первых людей. В чем-то существенном это чувство отвергало похоть сексуального вожделения. Бог создал Еву в подмогу Адаму, а она стала его возлюбленной и тем обрела поразительную власть над ним. Адам ослушался Бога потому, что «жена дала мне от Древа и я ел» (Быт. 3:12). Адам сам поражен своей беспомощностью перед Евой и ее властью над собой – властью, которая повергла даже запрет Бога в нем.

После того как Ева и Адам съели от Древа, которое было «вожделенно для глаз», мужчина вспыхнул страстью, влюбился в жену свою, полюбил ее любовью-влюблением, утверждающей себя на сексуальном бескорыстии. В стыде его и ее после грехопадения – страх темного сексуального воображения, противостоящего и губящего впервые возникшее человеческое влюбление.

Грехопадение произошло тогда, когда Ева, съев плод с вожделенного Древа, обрела способность возбуждать возвышенную и восторженную любовь Адама к себе. И Адам «пал» под властью свежей влюбленности, в первый раз испытанной человеком.

Внутренний мир человека до грехопадения состоял из двух начал – высшей души и низшей души. Находясь в лаборатории Сада Эдема, первые люди самовольно впустили в свой внутренний мир некоторое новое начало, которое сразу же заявило о себе как «добром», так и «злом». В результате грехопадения вскрыт новый пласт внутреннего мира человека, одновременно состыкованный как с высшей, так и низшей душою, и живущий собственной особой жизнью. Это новое начало и новый пласт – третья душа во внутреннем мире человека. Даже из того немногого, что мы сказали о ней, видно, что в ней действительно заключена величайшая путаница добра и зла.

Адам впустил в себя зло как добро. Третья душа есть место столкновения и путаницы (и в этом смысле место «познания») добра и зла.

Любой иудейский толкователь Библии без особого труда опровергнет наше объяснение грехопадения. Любой христианский толкователь Библии не может не возмутиться на то, что, по нашему предположению, Господь на Земле принял крестную смерть из-за того, что человек обрел творческую волю, интеллект и воображение. Да и с точки зрения учения о человеке как Работнике Бога, которое мы готовы предъявить читателю, такое объяснение грехопадения порочно, так как из него следует, что человеку было запрещено быть Работником Бога, и он сам, своевольно и незаконно, сделал себя им.

Библейский эпизод в Саду Эдема для нас не грехопадение и не миф о происхождение смерти и прочих бед человеческих, а описание возникновения филической души во внутреннем мире человека. Мы выделяем особое значение филической души в Структуре внутреннего мира человека, ибо она есть собственно человеческая душа, душа не эдемского, а земного человека. Вот это соображение мы хотели сразу донести до читателя и с него начать изложение.

2

Душевный мир человека связан или содержит в себе какую-то высшую точку, которой он как бы принадлежит и на которую душа в пределе желает встать. Душа человека в состоянии подняться на высшую точку себя, обозреть самое себя и с этой высоты судить себя.

Способность судить себя с высшей точки в себе называют совестью. Когда я сужу самого себя судом совести, то надо зажмуриться или специально извернуться, чтобы уверить себя в том, что судят меня во мне без меня или из источника надо мной.

На некоторую высшую точку себя душа подымается в момент, когда узнает или проясняет новую (для себя) истину. Без такого, переживаемого в откровении мгновенного подъема, не может быть рывка в постигновении истины.

Чтобы покаяться, душе необходимо встать столь высоко, чтобы обозреть себя целиком. Покаяние возможно тогда, когда сверху как бы обозреваешь свою душу, с вышины видишь ее малость, низость, ничтожество.

Чтобы быть искренним в себе, надо с высоты себя увидеть обман себя и побуждать себя не поддаваться ему. Человек способен не только на искренность, но и на саморазоблачение, на стыд самого себя и на сознание своего ничтожества.

Духовное страдание – одно из самых продуктивных состояний для духовного роста. В таком состоянии ищешь встать на высшую точку себя, с высоты ее обозреть всё в себе и вокруг себя и тем разрешить духовное страдание. В духовном страдании предчувствуется радость избавления от него на вершине, которая ощущается на горизонте себя и манит. Но она остается недоступной и ускользает.

Человек, способный на свободный духовный рост, рано или поздно достигает такого уровня духовного сознания и самосознания, что постигает: одним мощным усилием подняться на высшую точку внутри себя нельзя потому, что такой точки в душе твоей нет, что это не точка вовсе, не вершина на горизонте душевной жизни, а целый пласт ее, в который можно перенести себя. Пласт высшей жизни заявлял о себе потребностью встать на вершину себя, звал к себе, но ты прежде не понимал этот язык. Теперь постигаешь, где вершится духовная работа, к которой подталкивали духовные страдания.

Представления о высшем (духовном) и низшем (психофизиологическом) пластах душевного мира человека непосредственно возникают и при сравнении человека и животного.

Каково положение этих душевных пластов друг относительно друга в человеке? Кажется, что они то сходятся, то расходятся, иногда борются друг с другом, в другие моменты взаимопроникают, сливаются, перекручиваются, в третьи – разъединяются, существуют параллельно. Трудно поймать момент, чтобы всего себя погрузить в чистые высшие воды, не пересекающиеся с мутным потоком низшей жизни*). И совсем нельзя всегда жить духовной жизнью.

*) Люди почитали юродивых и дервишей, потому что, казалось, они живут одним высшим пластом души и на их поведении и восприятии не сказывается влияние низшей души.

В процессе духовного роста человек достигает духовной зрелости и тогда постигает, что два пласта эти не пласты вовсе, а две разные души: самобытийственная низшая душа и самобытийственная высшая душа. Духовный рост это всегда усиление, обогащение, увеличение веса и значения высшей души. Представление о высшей душе достигается не иначе как в опыте свободного духовного роста. В разных религиях опыт этот зафиксирован в понятиях пневма, нешама, буддхи, духовное существо, внутренняя Божественность, Божественная искра или дух. Высшая душа – «Божественная доля свыше» (Иов. 31:2) в человеке.

Но если считать, что душа в человеке одна, то неизбежно стремление раскрыть то, что в истоках души, в подсознании, в бессознательном (додушевном) состоянии или в экзистенции, – найти то, что, по сути, заменило бы высшую душу, взяло на себя ее роль в человеке.

Если душа в человеке одна, то в поисках рабочего места внутреннего мира человеку необходимо искать то, что «над» ним, что «под» ним, что «сбоку» от него, то есть что «вне» его. Вынесенное из внутреннего мира человека главное дело его жизни требует привлечения потусторонних сил и побуждает к поиску их. И человек занят не делом жизни, не назначенной ему духовной работой, а поиском каких-то сил, начал или инстанций, которые на правах ведущих должны исполнять вместе с ним (или за него) его дело жизни.

Если признавать существование только одной души, в которой идет борьба духа с плотью, то такую ситуацию человеческой жизни надо решать либо в пользу психофизиологической жизни (сколь угодно расширяя ее границы), либо в пользу духа, – в аскетизме, скажем, или приемами особых телесных или психических тренировок. Всё дело в том, как в том или ином учении структурно решен человек.

Высшая душа далеко не всегда проявлена в человеке (для чего обычно нужен труд и труд), и даже не всегда видна в глазах его. Но она – не подарок некоторым за веру или особые заслуги. Высшая душа есть в человеке, неустранимо содержится во внутреннем мире человека.

Человек добр и мудр не по природе, а в силу участия высшей души в его внутреннем мире.

Высшая душа есть носительница истинной и несмертной жизни. Низшая (животная) душа – носительница смертной земной жизни. Само это противопоставление двух душ еще не решает проблему строения Структуры человека, но уже закладывает основы учения о человеке и в конечном счете определяет общий взгляд на стратегию прохождения человеческой жизни.

Совесть гложет и тогда, когда человеку невозможно было поступить иначе, когда вроде бы быть не может претензий совести. Носителю совести, то есть высшей душе, нет дела до того, что и как происходит или происходило с тобой и в каких обстоятельствах ты действовал. Совесть не считается с потоком действительности, не включена в него, это не ее сфера жизни; она судит из одной души другую душу.

В акте покаяния я живу высшей душою и очистительно переживаю то, что совершил, когда жил низшей душою.

Низшая душа и высшая душа живут совместно, но по разным принципам. Низшая душа стремится к покою, гасит любые возмущения; ее закон – успокоение после возбуждения, неизменность после изменения, нуль в результате счета. Напротив, высшая душа стремится к постоянным переменам, переходам, взрывам, к постоянному ускорению процессов, к нарушению стационарности и спокойствия, ко всё большей и большей динамике своей жизни.

У высшей души есть своя воля. Это, например, воля, зовущая к отречению от блага низшей души, к самоотречению. Высшая душа занята добыванием истины, которая не нужна низшей душе. Высшая душа и низшая душа входят в состав человека, но мало зависимы друг от друга. В каждой из двух душ течет своя жизнь, и течет по-своему. Каждая любит по-своему и мыслит по-своему. В высшей душе чувствуешь себя живущим совсем не так, как чувствуешь свою жизнь в низшей душе и как привычно чувствовать подавляющему большинству людей.

В полную силу высшая душа действует в редких людях. Она лишь намечена в человеке.

Низшая душа оживляется стремлением к достижению желаемого и охлаждается, добившись своего. Все побуждения низшей души не имеют цели и назначения превыше нее. Ее любовь, психически возбуждая и радуя, сама по себе ни к чему не ведет и потому рано или поздно изживает себя. Высшая душа любит иной любовью, к которой не приложимы понятия достижения, разряжения, охлаждения.

Сознание нераздельности или единства – характеризующая черта высшей души и ее состояние жизни. Любовь высшей души осуществляет со-жизнь, в которой центры жизни двух или многих складываются и образуют общий и единый центр, не отменяющий составляющие его центры. Это – высший тип жизненности, непосредственно доступный человеку.

Низшей душе, направленной на другую низшую душу, любить «как себя» нельзя. Животная личностность низшей души сознает свою жизнь в отделенности от других животных личностей. Сознание отделенности – характеризующая черта низшей души и ее состояние жизни. Любить как самого себя при таком сознании себя живущим невозможно. Любовь к ближнему как к самому себе обретает смысл только в жизнедеятельности высшей души, где она не желаемое правило внешнего поведения, а заповедь, по которой человек стремится быть обращенным к другим людям своей высшей душой.

Внутренняя жизнь человека зажата между низшей и высшей душами и тяготеет то к одной, то к другой. Центр тяжести человека мечется между ними. От этих метаний – основное противоречие человеческой жизни, которое, по слову Толстого, состоит в том, что «человек хочет быть зверем или ангелом, но не может быть ни тем, ни другим». Противоречие это заложено в душевном мире человека и определяет побуждения его. Разрешение этого противоречия – в понимании того, кто есть человек и зачем он живет в этом мире.

Каждый человек непрерывно живет событийной жизнью, радуясь и страдая от того, что происходит с ним и в нем, веселясь или грустя, чего-то добиваясь или уступая или захватывая. Вся ежеминутная человеческая жизнь связана с переживаниями процессов жизнепрохождения. Но есть в каждом, хотя и урывками, другой род жизни, в моменты которой событийная жизнь останавливается и человек переживает само свое жизнепрохождение и то, что откликается на него во внутреннем мире.

Эта и есть духовная жизнь, поле которой не событийная жизнь, а то, что порождает событийная жизнь. Духовной жизнью живет высшая душа человека. В духовной жизни человек глядит на всё, что происходит с ним и с другими, на свое и других жизнедействие со стороны и высоты высшей души, осмысливая и судя, но не в целях явить себя другим, а для себя, судя и постигая самого себя, себе удивляясь, себя стыдясь, а то и восторгаясь собою.

3

Недостаток двухполюсной или двудушевной Структуры человека в том, что, опираясь на нее, мы вынуждены насильственно включать собственно человеческое – творческую жизнь человека, его художественную волю и его интеллект – либо в высшую душу, либо в низшую душу, либо двухмерную равнодействующую высшей и низшей душе. Одни ищут в низшей душе возможности проявления интеллекта и художества, слепо приписывают ей творческие способности, выуживают их из нее так же, как извлекают из нее и всё то, что содержит душевный мир человека. Другие считают творческую жизнь духовной жизнью и причисляют ее к духовной жизни высшей души.

Любовь и разум в высшей душе совсем не те, что в низшей душе. Но и в той и в другой – не те, что любовь и разум в третьей душе, в сфере творчества человека, его культуры, воображения и интеллекта.

* * *

По Библии, низшая душа выведена Землею, и мы вправе называть ее земною душою. Плоть человека и его земная душа слиты и образуют его психофизиологическую животную личностность, человеческую животность.

Надо разграничить сферы приложения понятий сексуального вожделения и любви животной личностности. Сексуальное вожделение – предусмотренный Природой избыток сил жизненности плоти. Страстность же любви животной личностности являет предельное напряжение психической жизни человека. Такая любовь есть самовыражение той жизненности, в поле которой обитает низшая душа человека.

Одна животная личностность по «симпатии» выбирает психофизиологический облик другой животной личностности и кипит желанием обладать ею. Берет в каждый момент такой любви кто-то один; другой, желает ли он того или не желает, – отдает. Впрочем, чтобы человеку выжить в жестких интерпсихических условиях жизни, его земная душа должна уметь поддаваться. Однако «поддаваясь» другому, она ничего не «отдает», а лишь позволяет легче взять у себя.

Обладание центром психической жизни другого и его накалом жизненности есть для земной души средство пополнить свою жизненность, разгорячить себя и тем усилить остроту самоощущения.

Воля любви животной личностности всегда одна и та же: брать себе. Таков основной мотив всей направленной вовне жизнедеятельности земной души и ее главная радость жизни.

Сексуальная стихия плоти активно ассистирует воле низшей души на захват, делая ее напор принудительным и алчным. Что опасно для жизнестойкости самой низшей души. В нормальной и здоровой животной личностности воля низшей души правит вожделениями плоти, ставит ей границы и пределы. Необузданная плоть крушит земную низшую душу, нивелирует и извращает ее.

Каждая душа в Структуре человека имеет свое сознание жизни. Низшая душа сознает свою жизнь в отделенности от других животных личностностей и земных душ. Любовь животной личностности – в соответствии с сознанием отделенности низшей души – индивидуализирована, пристрастна и избирательна. Объект этой любви четко отграничен и таковым остается для нее навсегда.

Высшая душа, в отличие от низшей души, сознает жизнь в себе в нераздельности или единстве с теми, с кем у нее образуется связь. Любовь высшей души – в соответствии с сознанием нераздельности высшей души – совершенно иного рода, чем любовь низшей души. Это и любовь-благоволение, и любовь, осуществляющая со-жизнь.

Третья душа любит не так, как низшая душа и высшая душа. Ее любовь – возвышенное, бескорыстное и надплотское чувство, обращенное не непременно к человеку, но и к любому явлению жизни и Мира. Верный образчик такого чувства – поэтическое влюбление или эстетическое любование. Вся культура человека держится на этой «идеальной», свободной от желаний обладания, восторженной и платонической любви. Такую любовь мы назовем филической любовью. А саму третью душу – филической душою.

Про филическую душу нельзя сказать, что она сознает свою жизнь в отделенности или нераздельности с другой душою. То, куда филическая душа стремится перенести себя или отдать себя, она по большей части сама создает себе. Филическая душа обладает сознанием отделенности, когда живет совместно с низшей душою, и сознанием нераздельности, когда живет вместе с высшей душою. Сама по себе филическая душа несет в себе сознание открытости, сознание входа.

Если любовь животной личностности – любовь «земная», то филическая любовь – надземная. Филически влюбленный обращен к тому же образу, что и пылающий земной любовью, но видит в нем не психическую личностность, а только ему видимое мерцание иного, сверхпсихического образа, переживаемое как «видение», к которому влечение плоти не приложимо. Видение это «вдохновляет», его можно «созерцать», но его нельзя «брать», взять. Объект филической любви воспринимается чем-то высшим, горним. Сюда – наверх – следует отдавать себя в филической любви.

Филически любящие глаза выражают готовность отдать жизнь из себя куда-то ввысь. Весь накал этой любви-влюбления определяется готовностью перенесения себя в горнюю сферу жизни другого, вливание себя в нее и служение ей. В роли этого «другого» может быть и Прекрасная Дама, и Наука, и Театр, и Поэзия, и Мудрость, и Народ, и Учение, и Сам Господь Бог.

Способность филической души представлять себя другим человеком (или животным, или деревом, или явлением Природы) не надо путать с переживанием «ближнего» в высшей душе. Филическая душа, чувствуя «за него», ничего не берет на себя, и брать не может. Высшей душе не нужно воображать, она чувствует – и не может не чувствовать! – по своим каналам жизненности, посредством которых высшие души изнутри сообщают (когда сообщают) друг другу о себе.

Основная воля филической души и выражающая ее сущность – творчество и творческая воля. Филическая душа знает высшее свое благо в том, чтобы плоды ее творчества – ее мечты и фантазии, идеи и идеологии, произведения искусства и ума – зажили в человечестве собственной жизнью. Филическая душа и творит ради того, чтобы что-то от нее обрело прочное бытие и укоренилось в человеческой жизни. Быть может, потому, что сама по себе филическая душа чувствует себя не укорененной в действительности и мучается этим.

4

В молодости князь Дмитрий Нехлюдов, герой толстовского «Воскресения», завел короткую интрижку с Катюшей, молоденькой безродной воспитанницей его тетушек, не принуждал ее, не обманывал и ничего не обещал. Эпизод этот мог и не иметь для Катюши драматических последствий. Но случилась так, что именно с него началась цепь роковых обстоятельств, жертвой которых стала Катюша. Так распорядилась жизнь. Она забеременела, родила, потом потеряла ребенка, много испытала и в конце концов стала проституткой. По недоразумению Маслову обвинили в убийстве клиента и осудили.

Нехлюдов, будучи присяжным на суде, узнал ее. В нем неожиданно заговорило то, что, несмотря ни на какие соображения и оправдания, возвестило ему, что он виновен в случившемся с ней, да так, что теперь он во искупление вины должен не только помочь, выручить ее из беды, но посвятить ей жизнь. Поведение Нехлюдова и его чувства морально чрезмерны, но так работает свободное нравственное чувство высшей души отдельного человека. Чувством этим, улавливающим и разоблачающим не очевидную всем и каждому безнравственность, высшая душа фундаментально отличается от чувства жизни животной личности, даже сколь угодно облагороженной и цивилизованной.

Свободное нравственное чувство – чувство жизни высшей души. Свободным нравственным чувством высшая душа знает себя живущей.

В элементарном виде чувство это знакомо особо нравственно чувствительным людям, когда они душевной болью реагируют на низость или морально некрасивый поступок, регламентирован ли он этически или большинство людей сочли бы его мелочью, не заслуживающей нравственного возмущения.

Установления морали отталкиваются от недолжности причинения общественного или личного вреда и выработаны не высшей душою отдельного человека, а этическими соображениями общества. Свободное нравственное чувство высшей души исходит из нравственной интуиции, непосредственно опирается на свободу нравственного чувства: не делай ничего, что не соответствует своей совести (своей, а не чужой или всех), то есть свободному нравственному чувству.

Звучность, полнота и достоинство свободного нравственного чувства – своей совести личнодушевной жизни человека – зависит исключительно от уровня нравственного духовного сознания высшей души, от проявленности ее чувства жизни. Что при этом одобряют или осуждают установления этики для своей совести, не имеет значения.

Этическое сознание текуче и податливо. Его можно обмануть. Построенное на нравственной интуиции свободное нравственное чувство обмануть нельзя.

Через высшую или низшую душу филическая душа способна воспринимать всё что угодно, но ее надо специальными усилиями приучить к этому, в определенном направлении запустить и развить в ней филическую волю, научить ее жить вместе с низшей душой и высшей душой. Филическая душа одного человека учится охотнее, чем у другого. Культура (в том числе и культура чувств) и интеллект есть не что иное, как это приучение филической души жить в человеке и с человеком.

Истинному художнику хорошо известно, что его произведение только тогда подлинно, когда оно, это произведение, становится живым существом, которое он в полном смысле слова родил из себя. Оно и действует на человека, как одна живая душа действует на другую живую душу. Художник по своей свободной воле рождает (или причастен к рождению) живое филическое существо, выпускает его в автономную жизнь к людям. И должен нести за него ответственность.

7

Во внутреннем мире человека обозначены три души, живущие каждая по-своему и свой жизнью.

Филическое существование – не вторичное, а иное. Когда мы говорим, что человек живет в мире фантазии или умозрения, то подразумеваем, что он не живет в действительности. Где же? Он живет в другой Действительности, в другой реальности, столь же полноценной, «действительной» и подлинной – в филическом Космосе.

Филическая душа живет своей особенной жизнью, не такой, как тело и низшая душа. Филическая душа живет не той жизнью, которой живет высшая душа. Высшая душа живет не той жизнью, которой низшая душа.

Разум и любовь у каждой души внутреннего мира человека свои. Каждая душа обладает особенным чувством-сознанием жизни, чувствует себя живущей по-своему, не так, как чувствует себя живущей другая. Каждая душа не просто живет иначе, а живет иной жизнью, не той, какой живет другая. Они столь автономны, что сталкиваются между собой.

Если три души суть разные и самостоятельные инстанции внутреннего мира человека, если каждая из них отличается от двух других, живет своей жизнью, то каждая должна и иметь свой особый источник жизни.

В каждой из трех душ есть такое, что свойственно только ей. Но все вместе они составляют Структуру внутреннего мира человека и должны жить общей жизнью. Каждая из душ живет своей жизнью и вместе с тем все живут общей жизнью. Это значит, что все три души имеют единый источник жизни, но в образовании той или другой души участвует и особый источник жизни, которые другие не имеют.

Наличие общей жизни, объединяющей в целое внутренний мир человека, наводит на мысль, что три души суть три пласта или три модификации исходного высшего пласта жизни, из которого они происходят. Такая модель внутреннего мира человека хорошо известна; на ней выстраивается учение о человеке в разных мистических учениях. Каббала, например, учит о высшем надчеловеческом пласте жизни (хайя) и проистекающей от него высшей душе (нешама, вдуновение Бога), душе руах (во многом совпадающей с нашими представлениям о филической душе) и низшей душе, нефеш.

Возможен и другой, альтернативный, взгляд на общую жизнь, содержащуюся в каждой из трех душ внутреннего мира человека. На его основании мы выстраиваем учение о человеке.

Общее начало жизни трех душ – не высшее начало и не источник их. Общую для всех трех душ жизнь содержит в себе одна из них, филическая душа. Филическая жизнь по-разному и в разных сочетаниях присутствует в высшей и в низшей душе. С ее помощью образуется жизнь в них.

Часть 2. Произведение человеческой жизни

1

Человек, как это ни парадоксально, не в состоянии «выдумывать», то есть генерировать то, что не существует или не вводится в существование в той или иной действительности. По большей части мы воображаем или придумываем то, что существует в филической действительности или нами создается в ней. Воображение, фантазия, мечта, умозрение, интеллектуальное построение – всё это род восприятия филической действительности или акт жизнедействия человека в филическом Космосе.

Когда мы противопоставляем подлинность действительности тому, что мнится, мы, собственно говоря, противопоставляем окружающий мир и филический мир, в котором действует наше воображение и умозрение.

С филической действительностью человек хорошо знаком в себе, знает ее едва ли хуже материальной действительности. Действительность материального Мира мы, по большей мере, воспринимаем как действительность филического Мира. Даже когда мы смотрим документальные кадры, то видим не то, что происходило на площади или в зале. Дело не в искажениях и утраченных нюансах, а в том, что запечатленный ряд событий – другой, чем ряд событий происходивших.

Сам по себе образный ряд филичен; и, воспринимая его, мы живем не в земной реальности, не в атмосфере происходящих событий, а в филической действительности, в явлениях филического ряда.

В творчестве человек живет той жизнью, в которой идут все процессы филической Жизненности. Существа филического Космоса живут творческой жизнью, той же самой, что и человек. Но человек жив потому, что способен творить, они же творят потому, что живут, что творить и жить для них – и в них – одно и то же.

Творчество – не одно из качеств филической жизни, а ее сущность. Филическая жизнь есть жизнь творчества. Акты филической жизни суть творческие акты.

Образы вообще, образы как таковые, созданные ли на базе впечатлений от материального Мира или по возможности автономно от него, включаются в филический мир в качестве его обитателей, действующих в нем существ, процессов, ячеек, филических молекул, кирпичиков филического мироздания.

* * *

Характерная черта материального мира состоит в том, что всё в нем тщательно разделено, прилежно заключено в отграниченность, старательно установлено в отдельное существование.

Материальный мир есть мир отграниченности не в том смысле, что в нем существуют границы, а в том, что в нем не существует ничего, кроме границ, что в одних границах нет содержимого, кроме других границ, что в мире этом одни границы. В материальном мире есть только границы – одни границы в других границах и ничего, кроме границ, простирающихся до последней глубины делимости. Вне границ в материальном мире ничего не существует. В нем нет ничего, чего не было бы в границах.

Отграниченность – конституционное свойство материального мира. Всё, что есть в нем, всё – границы, и потому всё бесконечно делимо.

Отграниченность (существование границ) материального мира распространяется на бесконечную глубину его существования.

* * *

Природное на Земле мы называем живым в отличие от неживого материального. Попытки вывести жизнь из материального понятны для интеллектуального мышления, но беспочвенны, непродуктивны и бесперспективны с точки зрения тех задач, для исполнения которых создан человек.

Как человек мог произойти от обезьяны, только если в обезьяну дополнительно вдунуто нечто сугубо человеческое, – та жизнь, которой в обезьяне нет, – так и неживое может стать живым только тогда, когда в него ввинчена некая Жизненность.

Материальность – одна сторона живой Природы, недостаточная для ее существования.

Люди различают живое земной Природы от неживой материи. Но и там и там присутствует одна и та же материальность. Живое есть живое потому, что в нем присутствует иное начало, которое и называют жизнью. Живое, в отличие от неживого, двуначально. Без второго начала неживое не может стать живым.

Жизнь филического Космоса отличается от Жизни других Миров тем, что потоки филической Жизни способны проникать в другие миры, отпечатываться на них и завязывать в них жизнь. Филия как будто несет изображение, которое воплощается или во-одушевляется в другой Реальности, другой Действительности.

Творение через самонасаждение – конституционное свойство филической Жизни.

Филический Мир мы, прежде всего, знаем в себе именно как соседа материального Мира. Человеческая творческая воля – соседская воля, а не собственно филическая воля, воля филической Жизни самой по себе.

Материальный Мир – мир границ самих по себе, без того, кто отграничивается, без содержания и содержимого. Когда это «пустое место» занимается филической жизнью, тогда образуется новое совместное целое, которое мы, от клетки до тела животных и человека, называем земной природной жизнью. Филическая жизнь как бы заполняет «пустоту» в границах материальной жизни.

Собственно земной «жизнью», живой Природой или просто Природой мы знаем и называем жизнь филическую, самовнедренную в материальные границы.

Земля – место прорыва филического Космоса в материальную Вселенную. Здесь филический Космос вживается в материальный мир и вместе с ним образует земную Природу, в которой филическая Жизнь являет себя через материю.

Начало собственно жизни в земной Природе мы знаем в связанном материей виде.

Жизнь филическая есть та самая творческая жизнь, которой живет филическая душа человека и которую мы ясно знаем в себе, когда погружены в процесс творчества. Опыт чувства и сознания филической жизни мы имеем внутри себя, но вовне, в природной жизни мы ее саму по себе не постигаем потому, что наблюдаем только в связанном виде.

Природное (филиоматериальное) – не иная материальная жизнь, не род материальной жизни, а новый род филической жизни, заключенной и предъявленной в границах материальности. Невероятное сочетание. Филическое, внедряясь в границы материального, овеществляется, отграни-чивается, обретает материальные границы и по сути, создает новую (природную) филическую жизнь, становится филиоматериальной (филиоземной) жизнью.Нам кажется, что есть одна неразложимая на составляющие земная жизнь. Это неверно. Как вода из соединения водорода и кислорода, так земная жизнь из соединения двух Реальностей, двух Действительностей: материальной и филической.

Любая живая клетка живет в слитности двух действительностей, которые разделить, оставив ее живой, нельзя. Произвести органическое из неорганического можно только, впустив в неорганическое филическую жизнь.

Филическая жизнь присутствует в каждой клетке земной Природы. И в разуме, который создал ее, и в самой ее жизненной силе, и в том, что создает она сама. Умертвить живое, сделать из органического неорганическое значит вывинтить филическую жизнь из состава природной жизни.

Филическое начало переплетено и свито с материальным началом и вместе неразъемно составляют живую земную Природу. Всё живое на Земле не материально, а филиоматериально.

* * *

Еще раз: само по себе материальное не образует природной жизни. Земная жизнь – филическая жизнь, заключенная в пределы, образуемые для нее Миром отграниченности, вмещенная в границы материальной жизни.

Оживляющую клетку силу человек в себе знает собственно человеческой творческой энергией и своей творческой волей.

Западная наука видит одну материю, границы филиоматериальности. Духовные учения Востока склонны видеть одну прану, содержимое в границах. Если повернуть исследовательский пыл науки с материального на филиоматериальное, на филическое начало жизни в отграничении материальностью, то откроется огромное и продуктивнейшее поле исследований. В такой науке человек наконец-то начнет понимать самого себя.

Конечно, для изучения филиоматериальной жизни надо создать соответствующие живые приборы и инструменты исследования. Это вопрос изобретательности. Важно указать изобретательному уму, что от него требуется.

В отличие от прежних веков, наука ХХI века настроена на изменения филиоматериальной жизни, продолжая изучать ее материальные границы. Это опасно. Можно создать самогубительное и не заметить этого.

* * *

Филическое и материальное существуют вместе и нераздельно, в каждом явлении земной жизни. Земная Природа несет в себе в качестве неисторгаемого компонента филический Мир. Создание земной Природы идет в строгом соответствии с тем «материалом», на котором и вместе с которым она создается, и в сторону развития самонастраивающихся систем, рассчитанных на разные условия материальности.

Открывая всё более и более глубокие границы материального мира, мы понимаем, что, по-видимому, мир этот строился от одной отграниченности к другой отграниченности, включающей в себя первую, в последовательности возникновения одних границ из предшествующих. В этом процессе нарастания границ друг на друга сначала возникают первичные границы «элементарных» частиц, от них строятся другие более «сложные» частицы, которые создавали атомы, потом в новые границы соединялись атомы и т.д.

Земная Природа создавалась в том же порядке, что и наш Мир отграниченности. Сначала филическая жизненность внедряется в жизнь материальных границ, совмещается с ними, и на самом элементарном уровне зарождается первоначальная масса филиоземной жизни, органического вещества, биомасса Земли. Это живущая филиоземная биомасса сама по себе, без какой-либо программы, обладает движущей энергией филиоматериальной жизненности, которую нужно упорядочить, сообщить определенное направление, порядок работы, чтобы, в конце концов, научить ее стать существами.

В материальные границы вспрыскивается филическая жизнь – образуются филиоматериальные границы, в которые вмещается новое содержимое филической жизни – чтобы стать филио-филиоматериальными границами. На филиоматериальных границах одного уровня строятся филиоматериальные границы следующего уровня, в которые вносится новая филическая жизнь. Филиоматериальный сосуд любого порядка заключает в себе филическую жизнь, которая, поддерживая самое себя, не прекращает создавать новый сосуд овеществленной филии.

Вместе с созданием каждого нового пласта филиоматериальных границ запускается процесс самодвижения (эволюции), не предполагающий качественного роста жизни и идущий на том же уровне полноты жизни, который достигнут в результате только что созданного в границах.

Как только работа самодвижения в достаточной мере сделана, то есть когда филиоматериальные границы обживаются, то они становятся другими границами, не прекращая при этом жить в первоначальных границах. И всё опять повторяется, но на качественно более высоком уровне полноты жизни.

В одном пункте построение земной Природы существенно отличается от построения материального Мира. Наибольшая энергия жизни материальности сопровождает начало создания материального Мира и далее идет по нисходящей, вплоть до состояния автоматизма и полной подзаконности. Участие филической жизни в биомассе минимально, но чем выше по лестнице жизни, тем больше филическое участие и тем больше полнота филиоматериальной жизни. В отношении полноты и энергии жизни создание земной Природы идет по восходящей.

Жизнь в тех или иных областях клетки не та же самая, что во всей клетке. Жизнь в целостном образовании клеток не та, что в отдельной клетке. Жизнь растения не та, что жизнь его волокон, и не та, что жизнь животного. Собака несет в себе не ту полноту жизни, что бабочка.

Полнота жизни живого существа определяется по настою и творческим усилиям филической жизни, пошедшей на его создание. Процесс накопления филической жизни в земной жизни и конденсации ее в живых существах тем больше, чем выше животное на лестнице природной жизни. Прямое созидающее участие филического мира, всё более и более поднимая земные существа по лестнице жизни, доходит до создания животной основы человека.

* * *

Утверждают, что человек занял особое место в природном мире благодаря его интеллекту или иным сугубо человеческим качествам. Вернее же сказать, что человек изначально, по Замыслу, выдвинут из природного и животного мира; это направление вектора его роста (от животного мира), а не последствия развития тех или иных его качеств.

Процесс воплощения филической жизни, ее материализация не может идти до бесконечности хотя бы потому, что тогда мы имели бы не материальную Вселенную, а вселенское филиоматериальное живое существо. Вся Вселенная стала бы Природой. Природосозидающий процесс останавливается тогда, когда филическая жизнь, вмещаясь в филиоматериальные границы, не создает новые филиоматериальные границы.

Рано или поздно наступает пора «последних» филиоматериальных границ (вполне может быть, что и не земного, а космического происхождения), когда вновь вмещенное филическое начало не тратит себя на делание новых границ, а начинает жить самостоятельной жизнью в тех границах определенной формации и необходимого совершенства, в которые оно вместилось. Это филическое начало, заключенное в «последние» филиоматериальные границы, мы зовем животной душою.

Филическая жизненность существует как в единстве с материальностью, так и отдельно, в качестве филической души и филической реальности. Животная душа это такое филическое начало, которое заключено в филиоматериальные границы, но само не является границей и новых границ не образует.

Изучая близких к человеку животных, их психику, можно многое понять в низшей душе человека. Хотя у человека, в отличие от животного, психические акции становятся определяющими тогда, когда они забивают свободную авторскую волю человека или подчиняют ее себе. У животного животная душа определяет всё его поведение и жизнечувствование, у человека это совсем не так или может быть так в момент помрачения человеческого в человеке.

Душа животного – недооформленная низшая душа человека. Опускаясь до уровня животного, человек становится не животным, а порочным человеческим существом.

У животного нет филической души, но в животной душе ощущается проникновение собственно филической жизни – какие-то элементы воображения (не художественного, конечно, и вообще не для филических целей), помогающие в животной деятельности.

Животная душа есть филическая жизнь, та же самая, что в клетке или растении, но на ином уровне.

Животная душа слита с плотью. Можно сказать, что она есть то же самое, что плоть, только без материального начала, являющегося пределами отграниченности плоти.

Животная душа (и субстрат низшей души человека) возникает на последней стадии филиоземного развития и в его завершении. Процесс создания филиоматериальных границ прекращается потому, что ему задано прекращаться на определенном уровне или определенной стадии создания Природы либо ее элементов.

Любая жизнь являет себя в разной степени концентрации и сфокусированности. Соответственно, и разной полноты жизни. Животная душа это наиболее высокая степень концентрации и сфокусированности жизни на своем центре. Во внутреннем мире человека животная душа превращается в его низшую душу.

2

Филический мир состоит не из элементарных границ (частиц), а из элементарных явлений, событий, существ.

Про филический мир нельзя сказать, что в нем есть пространство и отделенность; и нельзя сказать, что их нет. Образ от образа, мысль от мысли, смысл от смысла отъединены, но один образ способен проникать в другой образ, не сливаясь с ним, только тогда, когда это два разных образа. В отличие от материальных или иноматериальных объектов, два одинаковых образа сливаются, перестают существовать по отдельности. В филическом Мире нет ни границ отделенности, ни «материала» для этих границ. Филическая жизнь – это жизнь иллюзорной отделенности.

Филический Мир – Мир отделенности без отграниченности. Верхи и низы в пространстве филического Мира эфемерны. Таковым оно являет себя в сновидениях и искусстве. Перспектива есть, не прямая, но и не обратная.

И в иллюзорном пространстве нет границ и четко ими обозначенного «места». Одно «место» филического мира постоянно переходит в другое, одна область филического поля переходит в другую.

Филическое пространство – без привязки, жизнь в нем протекает в будущем времени и в сумятице образов и смыслов. Но в сумятице этой есть порядок.

Филическая Жизнь не только диффундирует в другие Жизни, но и воспринимает их, принимает их в себя в филически преломленном виде. Филический Мир – Мир образов и смыслов. Нет ничего удивительного, что образы в нем существуют словно призраки, отдельно от материального носителя образа. Отражение в зеркале – демонстрационный образчик того, как образ обитает в филическом мире. Но зеркало копирует, в мире же филическом материальное через образ преобразовывается так, чтобы смочь существовать в иллюзорной (на земной взгляд) филической действительности.

Человек филической душой обращен к филическому Миру, телом – к материальному Миру, высшей душой – к миру Эдена.

Между существами и явлениями эденского Мира, по-видимому, нет границ, в которые они заключены. В противоположность материальному Миру эденский Мир можно определить как Мир неотграниченности. Это не значит, что в нем нет отделенности, нет отдельных живых существ.

У отграниченного есть концы или конец. Бессмертная или вечная личностная жизнь несовместима с корневым параметром материального Мира, параметром отграниченности. В ком нет отграниченности жизни, про того нельзя утверждать, что есть прекращение его личной жизни.

Мы живем в сознании отграниченности, не можем погасить в себе его, и нам трудно понять это. Тем более что в чистом виде Эден за кадром человеческого существования, закрыт для нашего восприятия.

Собственно, эденская жизнь в Структуре объявляется в чрезвычайных случаях.

У человека есть опыт общения с филическими существами, но нет опыта общения с существами эденского Мира. Они за пределами опыта человеческой жизни.

Филическая Жизнь существует не для того, чтобы самой стать, а чтобы вживаться и укореняться в других Жизнях и соединить их через себя.

Существование человека обязано свойству филической Жизни проникать в соседнюю Жизнь и составлять пару с ней.

Земля есть место прорыва филического Космоса в материальный мир. Человек, возникший в этом месте прорыва, есть сам место прорыва эденского мира в филический Космос.

И в человеке, и вне его филическое внедряется как в материальное, образуя филиоматериальную жизнь, так и в эденское, образуя филиоэденскую жизнь.

Сливаясь с материальной жизнью, филическое образует филиоматериальное. В первом приближении можно сказать, что материальное впускает в себя филическое. Филиоматериальная жизнь – филическая жизнь в границах материальной жизни.

Свиваясь с филической жизнью, эденское образует филиоэденское. В первом приближении можно сказать, что филическое впускает в себя эденское. Филиоэденская жизнь – эденская жизнь в филических границах. Однако вернее будет сказать, что это филическая жизнь, вмещающая в себя эденскую жизнь и образующая с ней единство жизни.

Материальную жизнь люди воспринимают извне, но чувством и сознанием ее они не обладают. Филическая жизнь и ее воля непосредственно известна людям в опыте человеческого творчества, в творческой воле.

Филиоматериальной жизнью живет наша плоть и низшая душа.

С собственно эденской жизнью человек не знаком так же, как животное не знакомо с собственно филической жизнью.

Энергии эденской жизни в чистом виде не усваиваются во внутреннем мире человека, только вместе с энергиями филической жизни, как жизнь филиоэденская в разной степени филического и эденского.

С филиоэденской жизнью человек знаком по жизни высшей души: свободному нравственному чувству, мудрости, сторгиодуховным переживаниям, общедуховной соборной жизни, в покаянии.

Высшая душа человека живет не эденской, а филиоэденской жизнью. Баланс эденского и филического в высшей душе у каждого человека свой и меняется в течение жизни.

Духовную жизнь принято определять отрицательно, причисляя к ней всё то, что не относится к материальной, или природной, или животной жизни.

Духовная жизнь – это не любая надприродная жизнь и не жизнь небесная или творческая, а филиоэденская жизнь в человеке – жизнь его высшей души.

* * *

Филическая Жизнь работает с одним Миром не так, как работает с другим, работает ответственно, в согласии с установками Жизни Мира. С материальным Миром она работает вне Структуры человека и создает земную филиоматериальную Природу. Филиоэденское естество создается слиянием филической и эденской жизни, частью вне человека, частью, и большей частью, посредством человека.

Филиоматериальная жизнь протекает самостоятельно, независимо от происходящего внутри человека. Филиоэденская жизнь протекает во внутреннем мире человека и вместе с ним. Филиоэденская жизнь образуется в результате того, что осуществлено во внутреннем мире человека.

Филиоземная Природа сделана, отстроена, обжита. Филиоэденское естество, создаваемое при взаимопроникновении филического и эденского, только-только отстраивается. Процесс создания филиоэденского естества еще более таинственный, чем создание земной Природы, потому что мы сами участвуем в этом процессе.

Состав внутреннего мира человека отчасти указывает на работу, ради которой он создан. Внизу него, как бы на его входе, помещено филиоматериальное. Наверху его, как бы на его выходе, помещено филиоэденское. Между ними то, что сочленяет их, – филическая душа. Таким образом, работа внутреннего мира человека во многом состоит в преображении филиоземного в филиоэденское через филическое.

Человек, повторим еще раз, есть место прорыва эденского мира в филический Космос. В человеке есть зона совместности филического и материального – филиоматериальная жизнь плоти и низшей души, и есть зона совместности филического и эденского – филиоэденская жизнь высшей души, и есть зона филической жизни самой по себе – творческая жизнь и филическая душа.

Структура трехдушевного (многодушевного) человека в том или ином виде закреплена во всех авраамических религиях (и не только) и множество раз с разных сторон осмысливалась. Во всех случаях всякая душевная жизнь нисходящей лестницей или веером истекает из общего источника (например, евр. Хайя). Везде жизнь исходит из жизни. У нас не так.

Филический Космос – жизнь филической души и источник жизни. В плоти и низшей душе филическое объединяется с материальным. Это ошеломительное слияние живого с неживым (!) образует третье, филиоматериальное, которое и жизнью в точном смысле назвать нельзя.

Эденское не менее отдалено от филического, чем материальное. И тем не менее высшая душа образована не менее парадоксальным слиянием эденского с филическим.

И между ними филическая душа, то есть жизнь в чистом виде.

Три души – разные поля, на которых высеивается и взращивается внутренний мир человека. Между ними огромные различия. С чем сравнить их? Это даже не поля разных сфер (на земле, в воде и в атмосфере), а одна на земле, другая на солнце, третья в черной дыре. И все они вместе, и вместе составляют внутренний мир человека! Кто же в силах держать их в одной связке? Только «Я» человеческое, точнее система «Я» в человеке. В этом одна из фундаментальных тайн человека.

* * *

Человек замыкает на себя земную Природу и филиоэденское естество. Филиоматериальная Природа и филиоэденское естество посредством филической души объединяются, действуют и живут как единое метаструктурное целое.

Человек включен в Метаструктуру, работает на нее и составляет нижние этажи Метаструктуры; если угодно, ее корни.

Первый этаж Метаструктуры – филиоземная Природа, плоть.

Третий этаж – филиоэденское естество.

Во второй этаж включена филическая душа человека.

Во внутреннем мире человека этажи эти попарно влиты друг в друга.

Филиоэденское естество контактирует с земной Природой опосредованно, через человека. На самой Земле не видно следов Эдена. Их, видимо, и нет. Сад Эдена не соприкасается с земным Садом и не проникает в него.

Низшая душа человека погружена в земную Природу, в первый этаж Метаструктуры.

Высшая душа человека вмещена в филиоэденское естество, в третий этаж Метаструктуры.

Филическая душа – собственно человеческий пласт, расположенный между двумя Природами и не принадлежащий ни той, ни другой.

* * *

Всякая жизнь в Мире отграниченности или с ее участием есть жизнь в границах, в том числе границах рождения и смерти. Для несмертного существования необходимо выйти из Мира отграниченности.

Структура внутреннего мира человека – трехэтажное нижнее здание Метаструктуры – лоно, в котором созревают посмертные филиоэденские плоды верхних этажей здания Метаструктуры.

В Метаструктуре можно различить этажи человека и этажи филиоэденского плода прожитой человеческой жизни.

Земной человек существует на первом, втором и третьем этажах Метаструктуры. Зреющий в человеческой жизни посмертный филиоэденский плод по созреванию отпадает в Филиоэден и обитает на третьем, четвертом и пятом этажах Метаструктуры.

В Структуре человека три души, и все разные: филиоматериальная, филическая и филиоэденская.

Этажи жизни посмертного плода филиоэденские.

Одна из основных работ всей жизни человека – это создание посмертных плодов, живущих либо на третьем этаже, либо на третьем и четвертом этажах, либо на третьем, четвертом и пятом этажах Метаструктуры.

Третий, четвертый, пятый этажи различаются по соотношению филического и эденского. Наиболее насыщен филической Жизнью третий этаж, наименее – пятый. Наиболее насыщен эденской Жизнью пятый этаж, наименее – третий.

Третий этаж наполнен филической жизнью больше, чем четвертый этаж.

Четвертый этаж более «эденский», чем третий, и менее «филический».

Начало филической жизни – сквозное в Метаструктуре.

На каждом этаже Метаструктуры свой поток филической жизни, не тот, что на другом этаже.

Филическая энергия и есть та жизнь, которой живет человек. И плотская, и психическая, и духовная жизнь. Филическая составляющая присутствует во всех трех душах человека и образует их.

Филическая душа, сродственная как филиоматериальному, так и филиоэденскому, потому легко взаимодействует и с тем и с другим.

Человек – существо не земное и не небесное (метаструктурное), а филическое, способное отчасти наполняться эденской жизнью. Второй этаж есть, собственно, человеческий этаж.

* * *

На пяти этажах Метаструктуры пять различных потоков филической жизни, три потока эденской жизни и два потока жизни Мира отграниченности.

Первый, самый нижний этаж Метаструктуры – этаж земной Природы. В нем два подэтажа. Этаж 1А – этаж плоти, тела.

Этаж 1В – этаж животной души и низшей души человека.

Существа или образования 1А этажа (трава, червь) обладают не самосознанием, а самоощущением, и ощущением того, что вне себя (ощущением своих границ и того, с кем граничат), чувством других границ, а не самочувствованием, каким обладают существа этажа 1В, обладающие животной душой.

Подэтажи 1А и 1В не отдельные этажи потому, что между ними плавный переход и переходные формы. Но образованы они потоками разной интенсивности филической Жизни и материальной Жизни.

Подэтаж 1В более насыщен филической жизнью и менее материальной Жизнью, чем подэтаж 1А.

Часть 3. Потайной двойник человека

1

Наша жизнь по большей части проистекает в образах и смыслах филической души. Само вдохновение жизнью – филического происхождения. Наиболее ярко и пылко люди живут чувствами филической души, в филической воле.

Человек – существо филическое, а потом уже природное. Все его представления об обществе, себе, искусстве, мире, Боге и все его практики – всё филическое. Человек остается природным существом как бы по несчастному происхождению своей плоти. Полет души человека – это полет в разных сторонах, уголках и высях филического мира. Всё природное – и сексуальное и гастрономическое – извращено в нем филическим.

Животное видит не то, что человек. Зрительный аппарат сообщает животному то, что ему положено знать по программе его жизнедеятельности. Животное способно получать и в себе сохранять впечатления, связанные с его событийной жизнью, и воспроизводить их, но такими, какими они получены. Не имея филической души, животное не способно создавать образы.

Кроме того, что видит животное, человек видит образ-смысл, который он произвел из увиденного глазами и который принимает за то, что он видит. Излучение человеческих глаз отличается от исходящего от глаз животного тем, что в первом всегда высвечиваются образы-смыслы.

Саможивущий и самоизменяющийся образ не ограничен рамками исходного впечатления. Впечатления – фиксируются. Образ самопревращаем, творчески изменяем по отношению к первоначальному впечатлению, его породившему, и предшествующему его состоянию. Из увиденного глазами человек видит, в основном, то и так, что и как переведено им в образ-смысл, с которым он способен производить всяческие действия, преобразовывать его, ставить в разные ситуации, делать с ним даже и то, чего в натуре быть с ним не может.

Человек видит не то, что есть, в том смысле, что он видит сверх того, что есть. И это «сверх того» засвечивает подлинность увиденного. Про воспринятое человеком нельзя сказать, что оно подлинно в материальном или физиологическом смысле. Из того, что человек воспринял глазами, он выделывает образ-смысл. Это и есть подлинность его видения действительности, но подлинность филическая.

Через тело человек воспринимает материальные явления и явления земной жизни и в себе превращает их в образы и смыслы. Для человека главное – образ (и смысл), а не впечатления и знаки, которые он произвольно корежит. Сами по себе знаки эти для нас не имеют смысла, мы реагируем на них в соответствии с теми смыслами, которые мы сами придаем им. Смыслы же придаем им не в той действительности, которую воспринимаем.

Для переработки в явления филического мира Природа Земли содержит бесконечно своеобразное, разное и индивидуальное. Всё это переводится во всё новые и новые образы и смыслы, наполняющие филический Космос.

Каждый человек соответственно личностным особенностям производит многообразные существа филического Космоса. Такие существа оснуют в нем вторичное околочеловеческое поле филической Жизни – и заселяют его.

Это производимое человеком и через человека вторичное филическое поле есть особый мир, жизнедействия которого продолжают разворачиваться так, как им свойственно разворачиваться в филическом мире. В этом мире образовывается аура, в которой живет филическая душа человека. Из нее она черпает ресурсы для авторской творческой воли. Творчество не может быть из ничего и ни на что. Нет образов и смыслов в околочеловеческом поле – нет и движений творческой жизни человека как таковой.

* * *

Как запасник входит в состав музея, так околочеловеческое поле составляет единое целое с человеком. В этот запасник мы и глядим во сне.

Животное видит во сне то, что заложено в его памяти исходно или в процессе жизни. Человек во сне видит, конечно, и то, что в его памяти (разного рода), но основной объем наших сновидений составляет то, чего вообще не может быть в человеческой памяти, чего не бывает и даже чего быть не может наяву.

Человек как существо филическое живет в фантазиях, воображением. И потому сновидения его можно легко принять за его фантазии. Но это не так. Сновидения не результат воображения человека, который только с большим трудом принимает в них участие. Сновидения в полном смысле посещают человека из иного мира. Этот мир соседствует с филической душой человека, но ей не принадлежит.

Сновидения человека исходят не от него, не из его внутреннего мира, а вносятся в него извне.

Что бы и как бы ни думать о смысле, задачах и роли, значении и назначении, о мотивах и механизмах возникновения снов в частной человеческой жизни, но само по себе сонное видение черпается не из психофизиологического, а из вторичного поля филической жизненности. Сновидения – отчетливый показатель присутствия филического поля в человеческой жизни.

Смотрение во сне не то, что видение наяву. Человек во время сна хотя бы моментами видит всю ситуацию происходящего со стороны и панорамно и одновременно чувствует эту же ситуацию изнутри ее, находясь внутри происходящего, видит от себя.

Сновидение – переключение в околочеловеческий филический мир как в другую, соседнюю действительность, как в еще один мир действительности. Таковым он и является.

* * *

Впечатления и значения, получаемые низшей душою человека, – лишь материал для образов и смыслов филической души.

Восприятие впечатлений и значений предполагает не осмысление их, а реактивное действие. Перевод в образы и смыслы дает возможность понимать впечатления и осмыслять значения – быть человеком разумным.

Зримые предметы земной Природы в человеке порождают впечатления и значения, которые в его внутреннем мире переводятся в образы и смыслы и выносятся в околочеловеческий филический мир. Как они соотносятся со своими первоисточниками?

Сказать, что образ есть то же самое, что его земной оригинал, мы не можем, так как оригинал – в материальном мире, а образ – в мире филическом. По этой же причине образ не есть отражение, копия, дубликат объектов материального мира. Явления и существа одного существования не могут быть копиями или дубликатами явлений и существ другого существования и потому, что они самобытийственны, и потому, что живут разного рода жизнью в разных мирах.

Создаваемые человеком образы и смыслы, будучи явлениями филического мира, суть филические аналоги тех явлений и предметов внешнего человеку мира, от которых они выведены. Эти филические аналоги не двойники подлинников, а мнимые двойники оригиналов, бытующих в ином существовании.

Предмет дает отражение в зеркале или на гладкой поверхности. Это отражение осмысливалось со времен Сократа. Но мнимый двойник – не отражение, а явление филической жизни или живое самобытно живущее филическое существо.

Нормальное существование филического Космоса таково, что в нем (с помощью человека или без его помощи) создаются филические существа. Филическое существо – не подлинный двойник (не дубликат, существующий в том мире, в котором и его подлинник), а аналог материальной или филиоматериальной реальности в иллюзорной отделенности филической реальности.

Филическое существо не обязательно имеет свой подлинник. Он лишь является в образе земной действительности, но ей не принадлежит. Он – не проекция, не отражение, не дубликат, не копия. Если бы филический аналог сна встретился в земной действительности, то это существо земной действительности можно было признать за филический аналог виденного во сне.

Филические существа-аналоги суть живые филические существа. Они – одна из форм и способ существования обитателей филических миров. Они – мнимые в отношении земной действительности, объектов, лиц, явлений, процессов, с точки зрения человеческого восприятия земной действительности. Они пользуют образы земной действительности. Они могут быть близки тому или иному оригиналу, но никогда не копируют его.

Сферу обитания филических существ-аналогов мы в первом чтении назовем миром филических аналогов. Человек испускает в мир филических аналогов не дубликаты воспринятого и пережитого им, а самобытийственные филические существа, способные к саможизни, и к самоорганизации, и импровизации в ней.

Мир филических аналогов не менее разнообразен, чем земная Природа. В нем, по-видимому, много полей. Среди них и пласт Слова. Слово – особого вида филический аналог того, что оно обозначает. Слово и может описывать и выражать потому, что оно – аналог.

Язык – филическое мегасущество, состоящее из филических существ слова, обитающих рядом с человеком и на человеческом существовании и развивающихся по законам становления и развития филических живых существ. Отношение к Языку как к саморазворачивающемуся живому филическому существу – не в фигуральном, а в номинальном смысле – чрезвычайно продуктивно.

Мир Языка существует вместе с человеческим миром. Возможность языкового говорения дана человеку из него, да так, что назвать значит понять.

Язык сам по себе – филическое явление. Символ буквы или иероглиф – филическое явление. Язык для не знающего его воспринимается как невнятный и сумбурный набор звуков. Язык обретает смысл для посвященных в работу филической действительности Языка.

Разнообразные явления внутреннего мира человека и окружающего его мира запечатлены в филической жизни Языка – в существовании словесных символов, обозначений, понятий, отвлеченных смыслов. Слово, в некотором смысле, это взаиможизнь и результат взаиможизни земного и филического.

Нет человека без Языка. Для претворения Языка в Речь (даже «кликовую») необходима чисто человеческая потребность интерфилического общения и единения, то есть действующая филическая душа.

Слово – выражение существ филического мира. Речь – говорящий мир филических аналогов.

Я вам объясняю что-то, и от этого что-то возникает и проходит «перед вашими глазами». Какими «глазами»? Вовсе не тем органом чувств, который видит вокруг себя. Глаза эти видят «в себе», они – органы филического чувства жизни, чувства себя филически живущим. Слово, как говорят, есть произносимая сущность предмета, но это – его филическая сущность, сущность, переведенная в соответствующее поле филической жизни.

Человек живет в филической реальности Языка столь же насыщенно, что и в земной реальности; а то и больше. И это не искусственная, а другая и столь же законная его жизнь.

Слово необходимо для авторской и глубинной картины Произведения жизни человека. Как желудок осваивает пищу, впуская питательные вещества в организм, так и Язык вырабатывает питательные вещества филической души для Произведения жизни человека. Произведение жизни человека варится в соках Языка.

2

Ребенок сам включается в мир филических аналогов и живет в нем. Мир филических аналогов, как никогда больше, выявляется в нем.

Взрослым надо понимать, что они живут не в том же мире, что дети. Взрослый человек явно живет земной жизнью и подпольно в мире филических аналогов. Ребенок наоборот – явно в пласте филических аналогов и поскольку-постольку в мире людей.

Ребенок в мире филических аналогов живет так полноценно, как вряд ли взрослый человек в состоянии жить в земной действительности. У нас нет памяти себя в детстве потому, что тогда мы жили не в том мире, о проживании в котором у нас образуется память.

Ребенок живет в пласте филических аналогов более, чем в земной реальности. Взрослые люди для него – существа другого мира. Свои для него – только дети, которые живут там же, где он.

Дети живут в окружении живых филических существ, я бы даже сказал, максимально живых филических существ. Всё то, что они видят, они видят не так, как взрослые, и не то, что взрослые, – видят филические существа. Глаза ребенка воспринимают мир земной действительности, но все явления его он воспринимает филическими существами, которые живут вместе с ним, как с таким же филическим существом. Мы это видим и думаем, что он играет.

Ребенку на картинке показали уточку, его повели гулять, и он увидел ее вживую. Или наоборот: увидел уточку, а потом ему ее показали на картинке. Для него одно вполне соответствует другому. Всё, что он воспринимает, и рисунок, и живое – филические существа. Рисунок утки и сама утка для него одно и то же филическое существо. Филическому существу всё равно, быть ли на рисунке или в земной натуре, и ребенку всё равно, где наблюдать филическое существо.

Все те черты детства, которые так привлекают нас, и душевная чистота и незлобивость, все умиляющие взрослых парадоксы детского мышления оттого, что малыш не там живет, где взрослые. Мир филических аналогов это еще и мир детей в том смысле, что в мире филических аналогов, как у ребенка, не бывает второго плана, задних мыслей.

В каком мире ребенок учится жить? Сказочная действительность и действительность мультфильмов в восприятии ребенка, конечно, ближе к миру филических аналогов, куда более вписываются в этот мир, чем в реальность земного существования. И потому так привлекателен для ребенка. Сказки развивают его жизнь в мире филических аналогов, а опосредованно – в земной реальности. Действие же сказок, которые сочиняет сам ребенок, проистекает исключительно в мире филических аналогов.

Ребенок получает от людей всевозможные умения и навыки, но само по себе детство протекает не в земной реальности, а в пласте филических аналогов. Земная жизнь для ребенка – жизнь незнакомая, и он смотрит на нее с иной стороны, со стороны знакомой ему жизни, от мира филических аналогов. Когда взрослый учит ребенка жить земной жизнью, то ребенок воспринимает это как явления филического мира, в котором он живет. Действующие лица и явления всего земного действуют для него в мире филических аналогов, где он ищет себя.

Человек задуман так, что, только воссоздав себя в мире филических аналогов, он может войти в земную жизнь. До этого он живет земной жизнью понарошку, а по-настоящему – в мире филических аналогов.

Ребенок, подчеркнем это, живет в мире филических аналогов не потому, что подготавливается к жизни на Земле. Развитие человеческой жизни пользует мир филических аналогов для своих нужд. Пласт филических двойников – не подготавливающий мир, а мир иной. В нем можно жить всегда. Если уж судить, какой мир для какого, то надо признать, что мир филических аналогов для мира людей в той же мере, сколько мир людей для мира филических аналогов.

Пропуск в земную жизнь ребенок получает из мира филических аналогов. Это показывает, насколько важна такая жизнь и сама по себе, и для внутреннего мира человека, и для Метаструктуры, и, в конце концов, для посмертной жизни.

Ребенок постепенно переключается из пласта филических аналогов в мир земных людей и потом, во взрослом состоянии, продолжает нести в себе мир филических аналогов в закулисье. Если в каждом взрослом сидит ребенок, то ребенок этот – филическое существо, бывшее его душою в раннем детстве. Некоторые люди дольше обычного не покидают пласт филических аналогов, бывают и такие, кто не покидает его никогда и во взрослом состоянии живет на два мира. Это трудно, поскольку события в одном не совпадают с событиями в другом и не вполне соответствуют им.

* * *

В мечтах я явственно обнимаю возлюбленную. Кого я обнимаю? Ее отражение? Копию, дубликат? Ее двойник? Да, но особого рода – ее филический аналог.

В ранней юности я, зачитываясь «Тремя мушкетерами», был влюблен в Анну Австрийскую. В кого я, собственно, был влюблен? В образ женщины, которая была создана писателем. Полное и сильное чувство моей идеальной любви имело адресата, хотя адресата в реальности земного существования как раз и не было. Я направлял свою искреннюю любовь на мнимый объект, но это не значит, что направлял на существо несуществующее. Моя Анна Австрийская жила среди многих других филических аналогов в иной действительности, в которой и я жил. Именно потому я сознавал и чувствовал ее живой женщиной моей любви.

Во влюблении человек не живет в земной реальности, он живет в филической реальности, в том числе и в реальности пласта филического аналога. И живет в ней так полно, что ему кажется, он живет подлинной своей жизнью.

Накал жизни мира филических аналогов во влюблении схож с накалом жизни малого ребенка, и был бы совсем схож, если бы не удушающая струя либидо.

Филическая душа в минуту влюбления представляется расширением сферы действия филических аналогов, ее прорастанием в человека.

Влюбление тем замечательно, что показывает нам, какая связь существует между миром людей и миром филических аналогов. С одной стороны, мир филических аналогов во влюблении использует человеческий мир, с другой – человек использует мир филических аналогов во влюблении.

Так оба мира и живут вместе. Между ними нет первичного и вторичного, подлинника и подобия. Они как левая нога и правая нога живут сообща, помогают друг другу, то одна толчковая, то другая, то вместе.

Филическая любовь имеет как земные задачи, так и метаструктурные задачи. Влюбление – основной деятель создания авторской картины Произведения жизни. Но оно имеет и свои собственные задачи в филическом Космосе. Состояние влюбленности, со страстями воображения и перегонкой филической жизненности друг к другу, есть состояние наиболее продуктивное для создания явлений, течений, существ филического Космоса.

* * *

Всякий человек, выставляя себя напоказ, почитает себя таким, каким выставляет. Откуда эта в полном смысле чудесная человеческая способность представляться не таким, каков есть и, чаще всего, каким быть не можешь, а то и таким, какого не бывает среди людей?

Это выставление себя таким, каким не являешься, но каким хочешь представляться, становится возможным благодаря внутридушевной потребности человека жить филическим аналогом, как в самом себе или с самим собой.

Чудо не только в том, что человек умеет выставлять себя не таким, каков есть, а то, как он, подобно самому талантливому актеру, умеет искусно перевоплощаться в не-в-себя.

Что происходит в зрительном зале со взрослыми людьми, в другое время вовсе не готовыми сопереживать друг другу? Что за чудо? Что они Гекубе, что им Гекуба? Отчего они вдруг преображаются и с широко распахнутыми детскими лицами внимают тому, что происходит на сцене? Что за гипнотическая сила исходит на них со сцены?

Актеры на сцене и зрители в зале обитают не в реальной жизни. Сценическое действие переводит течение внутреннего мира человека в режим филического аналога. Ребенка потому и нельзя переиграть актеру, что ребенок свободно и постоянно живет жизнью филического аналога, актер же не без усилий и на время переключается на жизнь филического аналога. С раскрытием занавеса между зрительным залом и сценой образуется общее поле, в котором совместно живут филические аналоги зрителей и актеров.

То же самое происходит от культового художества в храмах.

* * *

Психология не без оснований утверждает, что в человеке культуры нет единства с самим собой. Но это не конфликт индивидуального и всеобщего (общеприродного), как иногда объясняют, а два существования, человеческое и филических аналогов, две разные жизни, которые по самобытийственности разворачиваются каждая по-своему.

Животная личностность человека живет автоматически в созданном психофизиологическом поле первого этажа Метаструктуры. Филической душе негде жить. Поэт, писатель, музыкант, художник, скульптор, философ (да и ученый) – делатели сферы, в которой может обитать филическая душа. Они создают поле творческой жизни для филической души и потому так ценимы и необходимы. «Я помню чудное мгновенье…» – элемент такого поля, в котором можно полнокровно жить.

Поэт или композитор переводит переживаемую им земную действительность в другую, в другой ряд жизни – скажем, музыкальных звукосочетаний или поэтических словосочетаний. Но поэзия или музыка зеркально не передает нашу действительность. Они ее иначе высвечивают.

Ровно то же можно сказать и о поле филических двойников человека, с той разницей, что поэтическое или музыкальное побуждаются действительностью. Течение же жизни в поле филических аналогов опережает действительность человеческой жизни, во всяком случае, не следует за ней, не только выражает, но и создает ее.

Художник не смог бы создавать свою филическую действительность, если бы не существовало поля филических аналогов и собственно человеческой жизни и если бы язык выражения, которым он пользуется, не был бы явлением филического поля Языка.

Мир филических аналогов непосредственно выявляет себя в человеческом мире через искусство; вернее, через людей искусства. Человек искусства испытывает особое давление мира филических аналогов, требующих реализации через выход в мир людей, и стремится удовлетворить это давление. Человек искусства творит не потому, что ему есть что сказать людям, что в нем есть то богатство, которое нельзя держать в себе, а из-за потребности создавать в образах и смыслах. В общем случае человек искусства – проводник филических существ-аналогов в наш мир. Или создатель колодца в мир филических аналогов.

Портрет – откровенный филический аналог изображенного лица. Искусство – мир филических аналогов в прямом действии человеческой жизни.

* * *

Филический Мир существует по своим законам. Но Миру этому зачем-то нужно существовать в соответствии с нашим Миром. Мы знакомы с филическим Миром не самим по себе, а в качестве Мира соответственного.

Без причастности к пласту филических аналогов человек ничего выдумать бы не мог и жил исключительно в «реальном» мире. Вся воспринимаемая нами действительность существует в реальности, но мы воспринимаем не столько ее, сколько ее «видимость», ее филический аналог, который так же существует в реальности, но реальности филической, без которой мы не смогли бы воспринимать извне то, что воспринимаем.

Проще всего признать то, что человек сам переводит свои впечатления в образы и воспринимает их как объекты того внешнего мира, из которых он получил эти впечатления. Но чем больше вдумываешься, тем более склоняешься к мысли, что объекты внешнего человеку мира сами по себе могут иметь свои проекции на соответствующее поле филического Мира. Переведенное человеком в филический мир ложится (или не ложится) на существующую в филическом мире проекцию материального или филиоматериального мира.

* * *

Как интеллект (филический разум) может адекватно воспринимать и понимать материальное – то, что создано иным Разумом Мира отграниченности? Да еще и так, что, чем выше интеллект, тем полнее его понимание? Возникает предположение, что филический разум человека, изучая материальные объекты, имеет дело не с ними, а с их филическими проекциями, с их филическими аналогами. Изучая в микроскоп или телескоп физические объекты и явления, видя их, человек создает образы их и их предъявляет интеллекту на изучение. Математика и мир чисел в том числе – откровенно филические смыслы, хотя и успешно прикладываемые к существующему в мире отграниченности. То же физические, химические законы.

Умозрение, отвлечение было бы невозможно без пласта филических аналогов. Умозрение основано на способности перенесения в пласт филических аналогов вместе самого себя и предмета умозрения.

Человек на листе бумаге или на экране изображает им увиденное. Изображения эти суть разной степени насыщенности филические явления, которые как бы извлечены из видимых объектов, мистифицированы и манифестированы как явления на чисто филической реальности. Примерно то же самое с гипостезированием отвлеченного мышления интеллекта, имеющего дело исключительно с филическими смыслами.

Ученый познал, ввел понятие в ход человеческого знания. Тем самым он ввел что-то новое в мир филических аналогов. Мир филических аналогов незнаком с тем, что постигает химик или генетик. И узнает это по тому, что стало известно человеку.

Наука, выявляя устройство, делая его умозримым, тем самым делает его доступным для восприятия в пласте филических аналогов.

* * *

Мистики разных эпох и цивилизаций толковали о Космосе как о Макрочеловеке или видели во Вселенной обиталище его. Даже если предположить, что астрологическая заданность существует благодаря существованию саможивущего Макрочеловека Вселенной и проявления его жизни как-то отражаются на жизни человека, то совершенно непонятно, каким образом взаиморасположение материальных масс в пространстве сказывается на сюжетах жизни земных существ, влияет на саму их субъективность. Представление о филическом Мире разрешает это недоумение.

Чтобы смочь руководить человеком, объекты материального Космоса должны быть преобразованы так, чтобы смочь, по крайней мере, жить вместе с человеком человеческой жизнью, то есть иметь филическую природу, однонатуральную с филической душой человека и способную воздействовать на филиоматериальную плоть.

Для осуществления астрологического влияния на филическое и филиоматериальное, руководящие субъекты такого воздействия должны сами стать сродственны руководящим началам человека – стать живыми духами, филическими существами.

Динамический образ светящихся точек и пятен на ночном Небе Земли – объект не материальной, а филической жизни. Когда этот образ обретает смысл, то он становится образом-смыслом, то есть живым, самостоятельно живущим филическим существом, небограммой звездного Неба, расцвеченным к тому же художественным и интеллектуальным творчеством человека.

Рисунок судьбы человека и его индивидуальный характер в черновом виде устанавливают не движущиеся относительно друг друга гигантские массы материи, живущие своей, не филической и не филиоматериальной жизнью, а особое филическое мегасущество. Оно – не филический аналог, а филический двойник звездного Неба над человеком.

На рисунок судьбы и индивидуальный характер человека оказывают влияние не живущие жизнью материальности планеты и созвездия, а филическая небограмма, вписанная в вид от Земли звездного Неба.

В первом приближении можно сказать, что филические двойники планет и созвездий в филическом двойнике нашей Вселенной суть живые существа, которые взаимодействуют между собой, взаимодействия их «складываются», и они совместно по заведенному порядку управляют из филического Космоса происходящим на Земле и задают параметры движений человека. Не планеты Марс или Венера задают вектор развития человека (или другого живого существа) и его натуру, а филический двойник той и другой планеты в филическом мире.

Образ Вселенной над Землей существует в филическом Космосе как живое филическое мегасущество. Филический Космос несет образ-смысл материальной Вселенной, но именно такой, какой она видится с Земли. Земля в филическом Космосе действительно является центром, вокруг которого группируются («вращаются») филические двойники звездного Неба.

3

Время – основополагающее свойство отграниченного и сама граница. Ход времени Мира отграниченности – физическое время, хронос.

У плоти – иное исчисление времени. У живого существа своя разворачивающаяся длительность мгновений жизни, свое плотское время, текущее по-своему и в каждый момент различно. Само переживание длительности плотского времени изменяется в течение жизни. День в десять и двадцать, в двадцать и шестьдесят лет отчётливо различается по длительности.

Плотское время не совпадает со временем физическим, но житейски приурочивается к нему. В отношение физического времени плотское время идёт неравномерно. Равномерностью хода физического времени каждый из нас по необходимости пользуется для отсчета изменяющейся длительности плотского времени, в котором мы живем.

Плотское время каждого из нас имеет свой срок, свою сумму моментов. Плотское время – это своего рода мера дистанции жизни, на которую выпущен человек.

Для филических существ нет прошлого времени. Особенность событийного ряда живущих в филическом Космосе или в мире филических аналогов в том, что они не имеют предшествующей причины совершающегося и не имеют прошлого. Их событийный ряд всегда начинается заново. Совершающееся в нем происходит там и тогда, где и когда еще ничего не происходило. Всё вершится во времени, которого, собственно, нет. С позиции переживания хроноса это время можно понять как время будущее. Будущее – есть: есть то, что еще не есть.

Будущее в обычном восприятии – это время, которое не наступило. Про него нельзя сказать, что его нет, оно есть иллюзорно, то есть филически.

Филическое время – время, которое может наступить, но не наступило, которое всегда только наступает.

Всё живое на Земле имеет сознание настоящего времени, и только человек, способный жить в филическом времени, имеет сознание будущего времени.

У животного нет филической души, и оно живет без сознания будущего времени. Когда оно чувствуют опасность, то это опасность в настоящем, а не то, что произойдет в будущем. Так же, без будущего (еще без филической души), живут малые дети.

Ребенок играет сам с собою. В каком времени происходит это? В будущем, которое есть. Ребенок не видит различия между происходившим во сне и наяву. Для него это события в одном и том же мире и в одном и том же времени – во времени наступающем, которое никогда не перейдет в прошлое время и которое потому не есть настоящее время.

Воспоминания потому и поминание вновь, что они проносятся не в прошедшем времени и даже не в настоящем, а в наиближайщем будущем времени, в том мгновении, которое последует за настоящим, но ему не принадлежит.

Воспоминания оживают в особом времени – не в прошедшем, не в настоящем, а в настоящем, переходящем в будущее время. Когда же воображение поправляет воспоминание, тогда время воспоминания отодвигается дальше в будущее и в нем переживается.

Термин «филическое время» применим ко времени действия в художественном произведении, которое в каждом из них свое, и то убыстряется, то замедляется.

Влюбленный живет не в хроносе и не в плотском времени, а во времени филическом. Это не то время, которое есть, которое сейчас, а то предстоящее время, которое предвкушается (и в этом смысле будет).

Течение филического времени не всегда одно и то же, оно замедляется или убыстряется от эпохи к эпохе и от человека к человеку. Герои Островского филически жили медленнее, чем современные люди. Каждый живет в своем личном темпе филического времени, вписанном в темп времени своей эпохи.

Момент филического времени не наступает вслед за предшествующим моментом. Филическое время не знает «сейчас» и «было». Живущий в филическом времени переживает себя в особого рода квазибудущем (предстоящем) времени, в котором нет того, что есть в настоящем, и есть то, чего в настоящем нет. Усиление филической жизни в человеке всегда приводит к большему обращению человека в будущее, к усилению значения будущего времени в жизни человека.

Человек нашего времени всё менее нуждается в культуре высшей души и всё более переполняется психической энергией от культуры иного рода. Современное западное человечество живет в условиях недостатка филиоэденской энергии в высшей душе и филиоэденском мире и переизбытка психической (филиоматериальной) энергии в низшей душе. Это опасно.

Часть 4. Посмертный филиоэденский плод

1

Есть такие писатели, которые высвечивают сюжетную линию повествования, в самых общих чертах намечают образы действующих лиц и их взаимоотношения, а всю остальную разработку повествования заказывают другому. Исполняющий основной объем работы специально нанятый литератор может исполнить и украсить авторскую заготовку, а может и испортить. И тогда заказчику либо приходится принимать выполненную работу как есть, либо отвергать и увольнять исполнителя.

Отношение посмертного плода и человека напоминает отношение автора и соавтора такого рода.

Обозревающий под старость всю прожитую жизнь человек видит и стечение обстоятельств, и причудливый сюжет в ней, видит рок или свою судьбу и многое другое. Но видит также и то, что она не просто так, что в ней был автор. В редкие минуты жизни его даже можно осознать в себе.

Человек – не автор, а соавтор своей жизни.

Свободная воля и несвободная воля человека – соавторская воля. Она делает выбор в жизни – соавторский выбор. Все, любовь и ненависть души, взлеты и падения, сюжет жизни и события жизни человека – явления соавторские, исполняющие или портящие вчерне заданное посмертным плодом Произведение жизни.

Исполнение авторского задания заключено в целой жизни, а не в отдельном ее фрагменте или эпизоде. Взятый сам по себе отдельный эпизод либо не имеет смысла, либо имеет неопределенный смысл. Поэтому работать всегда на смыслонаполненность целого своей жизни практически невозможно. Но можно не увечить жизнь свою – всю и отдельные ее фрагменты, не совершать торкание и порчу.

* * *

Человек не умирает совсем. Человек совсем не умирает. После жизни человека остается посмертная душа. Но она не предназначена жить сама по себе, как свободное филическое существо. В соответствии с заложенной в нее авторской картиной посмертная душа создает на филиоэденском материале высшей души новый пласт посмертного плода. В этой работе посмертная душа совершает повтор человеческой жизни. Новое филиоэденское образование возникает в результате повтора человеческой жизни. Всё то, что в человеческой жизни не годится для этого, то не годится и не делается, не входит в авторскую картину. В работе посмертной души проверяется пригодность человеческой жизни.

Филиоэденские существа третьего этажа Метаструктуры состоят из пластов – занесенных на филиоэденский материал и заархивированных в нем человеческих жизней. При этом существо посмертного плода не статично, оно обладает самобытием, самодвижением, своими степенями свободы, которых больше, чем степеней свободы у посмертной души, созданной авторской картиной Произведения жизни.

Филиоэденское существо, подобно дереву, растет годовыми слоями. Но дерево с весной каждый раз оживает, проходит годовой цикл в одной и той же земной жизни. Новый слой посмертного филиоэденского плода есть результат того, что создано в человеческом существовании.

Земная Природа устроена принципиально иначе, чем филиоэденская Природа.

Земные существа получают жизненную энергию от других природных существ, растений, организмов. Филиоэденским существам также нужна «пища», но они получают ее не от непригодных для высшей души филиоэденских элементов, которые существует в общем филиоэденском поле жизни. Филиоэденский материал для посмертного плода должен быть специально изготовлен для потребления. Это и делает человек, который сам в себе создает его для того, чтобы он мог быть внедрен в филиоэденское существо, но не любое, а то, на которое по происхождению работала посмертная душа.

Человек и его посмертная душа питают свой посмертный плод. Человек добывает филиоэденскую «пищу». Посмертная душа приготавливает ее и доставляет по назначению. И сама остается в нем в холостом режиме, не имея невыработанного содержания и содержания филического времени. Посмертная душа в холостом режиме входит в состав филиоэденского существа в качестве его внешней оболочки или наружного органа.

* * *

Потаенное сознание присутствует в земной человеческой жизни, поскольку в этой жизни необходимо отобрать нечто для той жизни; присутствует в такой степени, в какой это необходимо. Потаенное сознание обогащает внутренний мир человека, но у него нет задачи помогать человеку в жизни, предоставлять ему дополнительные качества, силы, возможности.

Потаенное сознание предназначено вязать и светить в посмертности. В отношении жизни человека оно есть посмертное сознание. Им пользуется филиоэденское существо. Потаенное сознание действует в филиоэденском существе не исподволь (как в человеке), а на постоянной основе и в качестве главного зачинателя его чувства жизни и его сознания жизни.

Явным сознанием человека нельзя прямо заглянуть в душу другого человека, считывать с нее. Филиоэденские существа сообщены потаенным сознанием, находятся в поле видимости друг друга, не отгорожены друг от друга, как люди, не закупорены в себе. Потаенному сознанию одного филиоэденского существа раскрывается другое филиоэденское существо непосредственно, не через филический Космос, который не является основной областью коммуникации филиоэденских существ.

С помощью потаенного сознания филиоэденское существо третьего этажа сознает самого себя в процессе взаимодействия с другими филиоэденскими существами.

Сила потаенного Сознавания – сила филиоэденского существа, определяющая достоинство его жизни. Потаенное сознание обладает волей. Оно не только сознание, но и мощь, через которую возможно воздействие одного филиоэденского существа на другого. Мощью потаенного сознания филиоэденское существо действует вовне и присваивает себе. Это порождает рабочие проблемы жизни филиоэденских существ.

Потаенное сознание связывает не только филиоэденское, но и потайные двойники живущих людей. Филиоэденские существа и посмертные души, если им нужно, могут воспринимать то, что происходит здесь, в человеческом существовании, и даже подавать свои сигналы, отчасти обнаруживая себя. Такие сигналы посылает умерший муж жене или сын матери. Принимающая сторона должна суметь услышать, быть настроенной на соответствующую волну приема.

Филиоэденские существа считывают потаенным сознанием информацию из человеческого мира тогда, когда им это нужно для исполнения задач их совместной жизни.

Напряжение потаенного сознания несвойственно человеку. Он в некоторой степени способен разрабатывать потаенное сознание в себе. Если бы человек вполне владел потаенным сознанием, то он с очевидностью знал себя в мире филиоэденских существ и не страшился смерти.

Потаенное сознание присутствует в творчестве. Талантливые люди, независимо от того, насколько их талант воспринят другими, имеют опыт самопроизвольности творчества под потаенным сознанием. Надо полагать, что такие люди, какова бы ни была их судьба в этом мире, обладают богатой посмертной душой. Говорю это не потому, что так думать хочется, а потому, что так оно есть по сути и из анализа явления, которое мы рассматриваем. То же самое надо сказать об интуитивных людях.

* * *

Сравнение роста филиоэденского существа и роста земного дерева не совсем корректно. Вновь полученная от посмертной души фактура должна быть привита к филиоэденскому существу, как ветвь к дереву. Новая ветвь зачинает новый процесс в дереве; заставляет его, условно говоря, цвести или увядать.

Личность человека, которую посмертная душа выносит в Филиоэден, прививается к личности филиоэденского существа, которая создана всеми предшествующими навигациями одной и той же посмертной души.

Филиоэденское состояние не состояние передышки между человеческими существованиями. Человеческое обслуживает филиоэденское, а не наоборот.

Внутренний мир земного человека создан для работы, построенной на преодолениях самого себя и обстоятельств жизни, на самоотречении и борьбе. Работа эта рассчитана на преображение человека в его посмертный филиоэденский плод.

Посмертная работа, развитие ее посмертного плода, производится на том, что выработано земной человеческой жизнью.

Земной человек как бы пробивает туннель. В Филиоэдене этот туннель оборудуется, становится туннелем, а не отверстием в горе.

Работа филиоэденского существа в Филиоэдене – более созидание, чем отречение и борьба. Оно живет в неведомых людям условиях. В нем действует потаенное сознание, для которого раскрыто всё, что происходит в другом. Потаенное сознание – сознание нераздельности. У филиоэденских существ нет закупоренного внутреннего мира, не может быть и тайных помыслов.

Разум низшей души думает не моделями, а поступками, при непосредственном исполнении. Так же, в исполнении, думается и в посмертности, но без задних мыслей и без второго плана.

Внутренний мир одного человека плотной броней отгорожен (или защищен?) от внутреннего мира другого. Для сообщения их нужна особая пробойная акция – Встреча. Когда внутренний мир человека исключается из Встречи, то человек гаснет, как плоть угасает от голода.

Ситуация в Филиоэдене иная. Филиоэденское существо никогда не находится одно. Оно не знает, что такое одиночество, что такое неприкосновенность своего внутреннего мира, которая так нужна людям (для создания своего Произведения жизни). Отгородить себя в Филиоэдене от «постороннего вмешательства» невозможно.

Филиоэденским существам незачем ограждаться друг от друга. В Филиоэдене одно существо в любой момент может сообщиться с другим и включиться в его жизнь. Все они живут в состоянии постоянного общения друг с другом, и чем шире это общение, тем им лучше.

Вряд ли их общение всегда благостно. Филиоэденские существа, как и люди, их породившие, не равнодостойны и не равносильны. Между ними возможны столкновения, есть и уступившие.

* * *

Филиоэденские существа друг друга не убивают, не совокупляются, не умирают. Но при этом их жизнь не праздная и статичная, а активная, рабочая, динамичная, самоцельная.

В филиоэденской Природе, как и земной Природе, возникает самодвижение (эволюция) существ со своими прелестями естественного отбора. Борьба идет, во-первых, за полноту жизни в Филиоэдене, во-вторых, за потенциал восхождения на четвертый этаж и, в-третьих, за возможность перевоодушевления в человеческую навигацию.

Сама по себе филиоэденская эволюция к посмертному плоду человека никак не ведет. Основной ресурс жизнеспособности для филиоэденского существа создает человек. Сила, напор, богатство воли посмертной души и филиоэденского существа закладываются в человеческой жизни, которая может создать и то, что уйдет в отброс, и то, что по неконкурентоспособности выйдет из перевоодушевления.

Филиоэденское существование спаяно с человеческим существованием. Филиоэденское существо имеет возможность выйти в человеческое существование посмертной душой, получить ее обратно и прирасти новым слоем.

Человеческое существование для филиоэденского существа – существование в командировке, предпринятой с определенной задачей и целью. В командировке живут не так, как дома. Дом для филиоэденского существа – «там», в Метаструктуре, а не «здесь», в человеке. В командировке, быть может, и хорошо, но это временное житие, и надо возвращаться обратно, навсегда или до новой командировки, новой навигации в человека.

Говорят, что «оттуда» сюда никто не возвращался. Оттуда возвратились все, но они не могут рассказать, что с ними было там, потому что вспомнить и рассказать некому. Потайной двойник не может поведать, что с ним произошло там, потому что он живет здесь в ином содержании филического времени и в ином течении филического времени. Да и вообще филиоэденское посмертное существование нельзя предъявить в образах и смыслах потому, что это сделать можно только перетворяющей силой «Я» человека, которого в том мире нет.

2

В системе человек – посмертный плод посмертная душа возвращается в земную жизнь вместе с посмертным плодом, которого она растила и с которым она неразлучно связана. Посмертная душа может отработать свое в Филиоэдене и возвратиться за новой авторской картиной, за новым содержанием, за новой жизнью в качестве потайного двойника. Но может и не возвратиться. Не все посмертные души вновь входят в человеческую навигацию, перевоодушевляются в человека. Это зависит не только от свободной воли филиоэденского существа, но и от того, как и какую человек создал своею жизнью посмертную душу.

Нет суда над человеком после смерти. Вместо посмертного суда человек при жизни сам ставит метки в авторской картине своего Произведения жизни. Метки эти и судят прожитую жизнь – когда сразу и определенно, когда не сразу и неопределенно. В посмертной жизни какие-то поставленные при жизни метки проверяются и стираются, какие-то становятся более яркими, рельефными, действенными.

Все мы живем со множеством самых разнообразных меток. На авторскую картину можно посмотреть как на систему меток, которые человек сам ставит в этой жизни. Не всякий прожитый эпизод ложится в авторскую картину; но от того, который ложится, в авторскую картину укладывается метка (в череде других меток), которая имеет значение как для посмертной участи не в этой жизни, так и для возвращения или невозвращения посмертной души в земную жизнь. Совсем не значащих меток в авторской картине нет.

Когда совесть совершает свой суд и выносит приговор, то этим она заставляет человека страдать за содеянное и желать поправить. Совесть может быть удовлетворена, если хотя бы возникло желание возвратиться в прошлое, чтобы сделать иначе. Желание переиначить свою прошедшую жизнь по совести, если оно глубоко и постоянно, ставит метку возвращения на авторской картине Произведения жизни.

Совесть, и именно действенная совесть, служит для того, чтобы ставить метки возвращения.

Собственная жизнь посмертной души после смерти человека разворачивается по этим меткам и в соответствии с матрицей, заложенной в содержание филического времени. Наткнувшись на, скажем, метку совести, посмертная душа вновь проживает то, на чем поставлена эта метка, со стремлением возвратиться и удовлетворить совесть. Внутреннее стремление посмертной души, повторно проживающей эпизод с меткой совести, переменить авторскую картину, сделать ее по совести, отчетливо побуждает ее к перевоодушевлению в земную жизнь.

Прекрасное выражение: грех на душу, то есть темное пятно на свое Произведение жизни. Человеческое жизнепрохождение ставит в авторской картине как светлые, так и темные метки, как метки возвращения, так и метки невозвращения. Таковы метки от неких уничтожающих достоинство жизни родов предательства, испоганивания верности тому, кому или чему должен быть верен, – верность другу, отцу с матерью, верность Общей душе, личностная акция убийства (искусственное прерывание создания Произведения жизни), когда сам выбираешь объект убийства. Метку невозвращения ставит намеренная подлость, любая низость – всё это портит Произведение жизни и, следовательно, опасно для Филиоэдена. Сюда же цинизм разного сорта, не как система фраз, а как установка жизни. Сюда же состояние душевного рабства и всё проистекающее от этого. Виновник сторгической катастрофы получает неснимаемую метку невозвращения.

Грехи эти имеют значение невозвращения не потому, что сделал плохо другому, а потому, что изменил самому себе. Всякого рода измена себе караема невозвращением. Представление об измене себе предполагает представление о себе должном. Измена себе сопровождается утратой уважения к себе должному, такому, который призван вновь осуществиться. Уничтожение себя должного – незачем возвращаться, утрата смысла возвращения.

Метки возвращения и невозвращения мы выделяем не потому, что они заглавные в Произведении жизни, а потому, что они имеют особое значение для жизнесознания человека.

Главный мотив жизни человека – создание Произведения жизни. Есть люди, которые живут, не претендуя на метку возвращения. И, надо полагать, имеют на то свои причины. Но человеческая жизнь как таковая нацелена на то, чтобы поставить метку возвращения в авторской картине и возвратиться.

Человек стремится выделиться в этой жизни, поставить на себе более отчетливое ударение, он так ревнив к себе, так чувствителен к пренебрежению к себе, так желает быть признанным другими, и всё для того, чтобы получить метку возвращения.

В последние дни жизни толстовский Иван Ильич понял, что вся его жизнь была «не то», и тем поставил метку возвращения на своей посмертной душе. Понять «не то» – значит явить желание в другой раз прожить так, чтобы было «то». Прожил без подлинных интересов в жизни, смотрел и не видел, всю жизнь богател или рвался к власти и понял, что суета сует. И не знаешь, какая жизнь без суеты, но всей душой желаешь такой жизни, и этим ставишь метку возвращения.

В нашей жизни есть много такого, про что можно сказать «не то» или «поздно». Надо иметь смелость начинать в этой жизни то, что не умещается в ней или что поздно начинать.

Всё мистически важное и значительное в этой жизни подтверждается, утверждается и развивается в посмертной жизни. Либо рассеивается.

Всё серьезное в человеческой жизни имеет два такта одного цикла.

Поставить метку возвращения – значит заявить о своем возвращении. Но заявку эту надо подтверждать в жизнедеятельности посмертной души. Здесь, на Земле, человеком зарабатывается право на подтверждение в посмертной жизни и возможность доказать право на возвращение.

Можно ли сказать, что некоторым людям, сколь бы ни ярка была их жизнь, заказано новое перевоодушевление в земную жизнь? Так ставить вопрос нельзя. Одни метки не перекрывают другие и не блокируют.

Сколь требовательно возвращение, решается в филиоэденской жизни.

Говорить, что авторская картина есть система меток, не совсем точно, так как в нее заносятся и соответствующим образом (для посмертной жизни) преобразованные эпизоды, на которых нет метки. И на них посмертная душа обращает внимание, дабы заново пережить их. Некоторые эпизоды человеческой жизни предназначены только для переживания в жизни посмертной души.

Человеческая жизнь размечает жизнь посмертной души, задает ей кривую ее развития и содержание филического времени, задает ей трассу, на одних участках которой есть метки, на других меток нет. На этой трассе сохранились, быть может, метки от прошлых циклов перевоодушевления в земную жизнь и обратно.

Продуктивно предположить, что и посмертная душа ставит свои метки для последующего человеческого жизнепрохождения. Это метки-вопросы для получения на них ответов в навигации следующего человеческого жизнепрохождения.

Человек входит в жизнь и для того, чтобы своей жизнью ответить на вопросы, поставленные посмертной душой. Это не столько вопросы, сколько запросы оттуда сюда; и не столько ответы, сколько осуществление чего-то, что дает ответ на запрос, не могущий быть полученным в посмертном существовании.

В самой посмертной душе возникает потребность вернуться обратно. Человек вызывается в земную жизнь не случайно (или далеко не всегда случайно) и не в любой момент, а тогда (в такую эпоху, страну, с такой наследственностью и пр.), когда сможет ответить на поставленные перед ним в филиоэденской жизни вопросы.

Можно говорить о системе перекрестных меток человека и посмертной души (и ее филиоэденского существа). Диалог между метками человеческой жизни и посмертной жизни предполагает многократное (и даже самопроизвольное) возвращение в новую земную навигацию.

И в человеческой жизни, быть может, иногда возникает потребность возвратиться в состояние посмертной души.

3

В реальности человеческой жизни всё происходит не совсем так, как предполагалось в Филиоэдене. Человек не есть точный исполнитель предписанного. Заданное может осуществиться, не осуществиться или не совсем осуществиться, может осуществиться совсем не предусмотренное, противоречащее тому, что было задано. Задана тенденция; ее исполнение – со всеми нарушениями, срывами, катастрофами, свойственными свободноволящей человеческой жизни.

Произведение жизни может быть забраковано, если человек не реализовал, что было задано, прожил жизнь совсем не так, как должен был по теме жизни.

Есть посмертные души, которым по результатам породившей их человеческой навигации более нельзя давать «Я». В таких случаях на авторской картине ставится метка могильника.

Добро и Зло – критерии филиоэденской жизни, и, пожалуй, не самой по себе, а включенной в человеческую жизнь. Добро – то, что в человеческом жизнедействии хорошо для Филиоэдена, для филиоэденских существ. Зло – то, что плохо для их жизни, что для них губительно. Люди Зла не должны участвовать в строительстве филиоэденской Природы потому, что губят ее.

В могильник попадают посмертные души не за «грехи» человека, не за его поступки и чувства, не в отместку и не по канонам справедливости, а в основном по злодейскому (сдомскому) состоянию души. Посмертные души сдомов портят Филиоэден. Сдомы не могут и не должны работать на него. О сдомстве мы немало толковали в разных местах «Становления и преображения человека».

Могильник – не ад, не место возмездия, а свалка бракованного.

На путях филиоэденского восхождения очень много самых разных неудач, много и калек, и отбросов.

Человек, желающий и творящий зло (для Филиоэдена), делает это творческой волей своего «Я», которое определяет содержание филического времени посмертной души. Жить посмертной душе с таким содержанием времени невозможно, и она попадает в могильник. Это не расплата за содеянное, а результат непригодности посмертной души как духа делания филиоэденского существования.

Сдомское состоянии души ведет в могильник по необходимости недопущения особо некачественного из филиоэденской жизни.

* * *

Из этого в то существование переходят только те посмертные души, которые могут совершить необходимую там работу. Но и те, которые не могут, которые ушли в могильник, в полной мере сохраняют волю к реализации. И в этом их мука.

Потребность и воля к реализации – основная потребность как человеческой жизни, так и жизни посмертной души, но в могильнике она невозможна, в том числе и условно или в мечтах – никак. А потребность огромная!

Посмертная душа не может жить иначе, как в стремлении выработать полученное ею по результатам человеческой жизни содержание, но эти результаты в могильнике сами не дают ей реализоваться.

Мука посмертной души в могильнике – это мука духа делания, который не может не делать и которому отказано в возможности делать.

Состояние делания – своего рода состояние жизни посмертной души в утробном развитии. Могильник – мертвое чрево, в котором посмертные души находятся в вечно рожающем, но не могущем разродиться состоянии.

Посмертные души в могильнике находятся в захороненном состоянии. Они проживают в том, что не живет. Это – ад, в котором посмертная душа мучается самим по себе чувством себя живущей.

* * *

Филиоэден сам принимает или отвергает то, что ему предлагается из навигации человека. Филиоэденский мир реагирует на то, что в посмертной душе, и определяет ее участь.

Жить рядом с могильником филиоэденское существо не может. Что происходит с филиоэденским существом, одна из посмертных душ которого оказалась в могильнике? Расцепление филиоэденского существа с такой посмертной душой неизбежно.

Но вся задача в том, что расцепиться со своей посмертной душой филиоэденское существо может только через человеческую навигацию этой посмертной души.

Надо очень постараться, чтобы попасть в могильник по браку Произведения жизни одной навигации. Для этого, по крайней мере, необходимы две навигации. Человек своею жизнью может создать такое Произведение жизни, такую посмертную душу, от которой филиоэденскому существу придется отделываться в другой навигации.

Зло происходит не столько от носителя зла, сколько от того, кто создал вредную для филиоэденского существа посмертную душу. Это те люди, на Произведении жизни которых отчетливо выставлены неустранимые (или неустраненные) метки невозвращения. Это люди низменные, духовно порочные или некачественные в отношении духовной жизни. Сами они, быть может, и не злы, но производят зло в следующей навигации.

Зло в людях приходит от некоторых посмертных душ, которые сразу же не попали в могильник и вернулись в человеческое существование для того, чтобы выработать свой путь в могильник. Есть предмогильная навигация «нормального» человека, и есть ведущая в могильник навигация злодейского (по большей части сдомского) жизнепрохождения.

Посмертная душа не сразу попадает в могильник, а делает еще одну уродливую ходку. Уродливость ее часто в том, что зло в ней, кривляясь, выдает себя за добро.

4

Понять человеческую жизнь без учета влияний филиоэденской жизни нельзя. Немалая часть того, что зовется случаем, стечением обстоятельств, производится филиоэденскими существами через потайных двойников. Не говоря уже обо всем том, что в человеке связано с действием потаенного сознания и что не так редко решающим образом руководит жизнью отдельного человека или массы людей. Постичь эти влияния с помощью объективных методов и объективным сознанием невозможно.

Что происходит в бытии филиоэденского мира, понять трудно или невозможно, но постигнуть влияния этого мира на человека можно. Без такого постигновения человек так никогда и не поймет самого себя.

Человек задуман жить не сам по себе, не один, а в системе человек –посмертный плод, вместе с филиоэденским существом. Человеческое зло наличествует постольку, поскольку человеческая жизнь не обеспечена управлением из Филиоэдена. При полном управлении из Филиоэдена человеческого зла нет.

Большинство людей, проживая жизнь, работают на Филиоэден одним фактом своего жизнепрохождения, доставляют филиоэденским существам пищу и материал роста для их активной жизни. Такие люди приходят сюда в порядке природного самодвижения, а не по специальному назначению, особенно важному для конкретного филиоэденского существа или мира филиоэденских существ. Влияние Филиоэдена заметно в некоторых людях, которые либо совершают для Филиоэдена прорывную работу, либо прибыли сюда по специальному назначению. Всечеловеческое (и даже всенародное) не совершается само собой, по одной свободной воле человека, а предполагает и требует назначения из Филиоэдена.

Филиоэденское существо не действует реактивно, в соответствии с тем, что на него воздействовало ранее, – из прошлого через настоящее в будущее, а по потребностям настоящего. Кто-то из людей послан за авторской картиной, кто-то за глубинной картиной, кто-то по общим нуждам Филиоэдена, кто-то нацелен на изменение духовного сознания людей в данный момент.

Посмертная душа, выходя в человеческую навигацию, то есть становясь потайным двойником, не отрывается от филиоэденского существа, а изменяет режим своей работы. Степень участия филиоэденского существа в жизни потайного двойника зависит не от потайного двойника, а от филиоэденского существа, от его желаний, стремлений, от его необходимости участвовать в жизни человека. Необходимость эта либо возрастает в течение жизни человека, либо сходит на нет при метафизической неудаче в его жизни.

Потайной двойник – это не только то, что аккумулирует в себе человеческое жизнепрохождение и в посмертной душе выносит его за предел смерти. Потайной двойник еще и делатель в человеке. Потайной двойник еще и представитель филиоэденского существа в человеке. Потайной двойник еще и организатор течения человеческой жизни, способный и воздействовать на «Я», и изменять содержание филического времени человека.

Как агент филиоэденского существа в человеке потайной двойник не должен зависеть от человеческого своеволия и потому скрыт от его явного сознания.

* * *

В межнавигационном состоянии филиоэденское существо проживает в филическом Космосе через свою посмертную душу, а в навигации – через потайной двойник. Потайной двойник в навигации становится наружной областью филиоэденского существа. Если бы человек смог направленно работать с потаенным сознанием, то он смог бы узреть филиоэденское существо через потайной двойник.

Потайной двойник действует в человеке в видах авторской картины Произведения жизни. Авторская картина нужна тому филиоэденскому существу, откуда родом потайной двойник. Филиоэденское существо не в силах повлиять на формирование плотской наследственности человека и на движения его «Я», но может участвовать в управлении внутреннего мира человека через потайной двойник. Потайной двойник имеет задачи, определенные филиоэденским существом.

Потайной двойник управляет тогда, когда через него желает управлять филиоэденское существо. Филиоэденское существо задает человеку скрытую тему его жизни и назначение жизни; это и старается осуществить потайной двойник, ясно не зная, каким должен быть человек.

Потайной двойник обладает и свой волей и своим сознанием. Сознание потайного двойника устанавливает представление о несоответствии жизнепрохождения человека заданному из Метаструктуры рисунку авторской картины. Потайной двойник смутно ощущает: «не то», не зная, что «то».

Потайной двойник никогда не удовлетворен тем внутренним миром человека, к которому он подключен, стремится изменить его, но не знает и не определяет, как человеку исполнять то, что он сознает для посмертной души.

* * *

Человек на Земле начинает и зачинает то, что его посмертный плод реализовывает и продолжает после смерти.

Человек пришел в эту жизнь и должен оставить после себя на физиологическом уровне потомство, а на этажах Метаструктуры – что-то для филиоэденского существа.

Вся моя жизнь, записанная на времени моей жизни, на событиях моей жизни, начинает иную жизнь в филиоэденской действительности, в живом филиоэденском существе. Это не повторение моей жизни и не продолжение ее, а начало новой, на основе мною прожитой жизни. Вообразить эту жизнь люди не в состоянии, хотя бы потому, что мы всё представляем в отграниченности, свойственной материальному Миру, в котором мы живем.

Повторное существование земной личности невозможно потому, что оно не нужно. Каждая личность и ее существование уникальны и оставляют после себя уникальный результат, в полном виде принципиально неповторимый. Но это не значит, что нет разных навигаций одной и той же личности. Надо понять, кто приходит в навигации, кто проходит их, какая наследственность получена в следующей навигации и как наследуется.

Человеческая жизнь – не место самобытия филиоэденских существ. В общем случае и без особого приглашения они сами активности в человеке не проявляют.

При воодушевлении в человека филиоэденское существо остается жить в Филиоэдене, его же живущая в холостом режиме посмертная душа переходит в человеческую навигацию и становится потайным двойником. При этом потаенное сознание меркнет.

Посмертная душа, отработав свое в Филиоэдене, не возвращается в исходное состояние, а изменяется от навигации к навигации. Потайной двойник нагружен наследственностью от прежних навигаций. Наследственность эта никогда вполне не соответствует генетической наследственности.

В качестве Центра Управления внутренним миром человека потайной двойник вступает в управление не только от имени филиоэденского существа, но и от себя, по наследственной натуре. Наследственность потайного двойника – своего рода канва для создания авторской картины.

То, что потайной двойник человека несет в себе от прошедших навигаций, не память о прошлых жизнях, а род наследования. Память – пережитое мною. Наследственность – то, что пережито другими и внесено в меня. Память знаема, наследственность незнаема или трудно постигаема, хотя и действенна. Наследственность действует в незнаемости.

Посмертная душа и потайной двойник человека не знакомы с прошлым временем. Нет прошлого времени – нет памяти. Вместо памяти наследование. Наследование – память прошедшего, данная как настоящее. У человека нет взгляда в его породившие человеческие существования, но они есть в нем как наследование.

Есть наследственность по потайному двойнику от прежних навигаций, но нет памяти о них. Потайной двойник хранит нечто от прежних воодушевлений, воспоминания о которых крайне редко выходят в ночное, а тем более в дневное сознание человека. Бывает, что человек вдруг заговаривает на древнем языке, но так ничего и не может вспомнить о себе в предшествующей жизни.

Наследственность по потайному двойнику (вернее, по посмертной душе) – влияние прошедших навигаций посмертной души на свою новую, вновь создающуюся посмертную душу, с тем чтобы непротиворечиво включить ее в общее целое филиоэденского существа.

Наследственность по потайному двойнику (точнее, по авторской картине, создавшей воодушевляющуюся посмертную душу) есть наследственность особого рода, не заложенная при зачатии и не развитая в материнской утробе, а выкладываемая в процессе жизни, в пору формирования потайного двойника ребенка и дальнейшего их (человека и его потайного двойника) становления, вплоть до зрелой формы. Творческие потенции (и не одни они) в значительной мере определяются по наследственности потайного двойника.

Наследственность по земной плоти от отца с матерью индивидуально расцвечивает заданное посмертной душою. Человек во многом призван своей жизнью подтверждать качество и индивидуальность как вышедшей в очередную навигацию посмертной души, так и той, на которую работает авторская картина его жизни.

Моменты предопределенности человеческой жизни задаются сразу же с нескольких сторон: и по меткам предыдущих навигаций, и по воле филиоэденского существа, обращенной к свободной воле человека. Эта филиоэденская установка вводится непосредственно через высшую душу.

Карма предполагает достаточно жесткую зависимость последующего перевоплощения от предыдущего. И в нашем представлении в новой навигации есть наследственность от прежней. Но в общем раскладе мотивов жизни, управляющих человеком, такая наследственность несущественна, хотя бы потому, что потайной двойник, если специально не возбуждать его, не призывается в человека к активному действованию.

* * *

Мы говорим, и иначе не можем говорить, о перемещении посмертной души в Филиоэден и из него в человеческую навигацию. Это неизбежная условность. Посмертная душа всегда находится у того филиоэденского существа, которому она принадлежит, и никогда его не покидает. В отношении посмертной души точнее говорить не о перемещении ее, а о переключении с корня на росток и обратно. Филиоэденское существо как бы прирастает человеком, как корень ростком. Инстанции посмертной души устанавливаются в ростке (Структуре человека), не обрывая связь с корнем филиоэденского сущесва. Когда человек умирает, то посмертная душа остается на своем месте в корне. По смерти человек покидает свою посмертную душу и тем как бы высвобождает ее для посмертной работы над Произведением жизни. Посмертная душа, отрабатывая свое на филиоэденском материале, выявляет возможность и необходимость перевоодушевления в земную жизнь.

Без возможности перевоодушевления посмертная душа переходит в режим холостой жизни, существует в качестве оболочки, связывающей филиоэденское существо с филическим Космосом. Разъять такое существо, чтобы вынуть из него филическую инстанцию для воодушевления в земную жизнь, трудно или невозможно.

Человек является в продолжение всей цепи перевоодушевлений, но самой цепи нет, а есть предшествующий воодушевлению общий филиоэденский продукт этой цепи. Потайной двойник наследует прежние навигации не непосредственно, и не какую-то отдельно, а от той целостности своего филиоэденского существа, какова она есть на момент воодушевления.

В холостом режиме посмертная душа получает содержание филического времени от своего филиоэденского существа и, значит, должна выносить это содержание в человеческое существование, где оно накладывается на новое, генетически и астрологически обусловленное.

Утверждение, что человек живет в продолжение жизни филиоэденского существа, не условность. Филиоэденское существо как-то отпечатывает себя на холостой посмертной душе и, следовательно, на потайном двойнике человека. Через собственное лицо потайного двойника отдаленно проглядывает лицо предшествующей человеческой навигации и лицо вновь воодушевляющейся посмертной души.

Человек сам по себе, без потайного двойника, не в состоянии создать авторскую картину потому, что в человеческой жизни должна быть создана не любая авторская картина, а пригнанная к авторским картинам предшественников, обеспечивающих жизнь и рост одного и того же филиоэденского существа. Авторская картина нового Произведения жизни должна быть в комплекте, в симфоническом единстве со всеми остальными ранее созданными авторскими картинами. Все они собираются вокруг созданного чередой глубинных картин филиоэденского центра своего филиоэденского существа.

Вполне может быть, что каждая авторская картина придает посмертной душе свою особую струю времени. Посмертная душа живет в разных струях, сюжетах, музыках, узорах филического времени, соответствующих составляющим ее авторским картинам. Все вместе они связаны в симфонизме времени тела своего филиоэденского существа.

В момент смерти авторская картина сама собой вычищается, с тем чтобы чужеродное в ней не создавало дисгармонии в филиоэденском существе. Но этого чужеродного в посмертной душе не должно быть слишком много.

Потайной двойник, разумеется, не контролирует всё и вся в жизнепрохождении человека или создании авторской картины. Напротив, самопроизвольные жизнедвижения человека чрезвычайно важны для авторской картины. Но в целом авторская картина создаваемого Произведения жизни не должна быть чужеродной уже нажитым авторским картинам. Одно из назначений потайного двойника в том, чтобы корректировать процессы создания авторской картины в жизни человека.

В общем случае человеческая жизнь больше ставит вопросов перед дальнейшими своими преображениями, чем решает их. Человеческая жизнь не столько задает, что делать существу в Филиоэдене, сколько ставит вопросы и проблемы, которые ему надо разрешать в того или иного рода филиоэденском действии.

Часть 5. Я и его производные

1

Величие человека в Творении не в том, что в него, в природное существо, свыше включена частичка Божества, а в том, что эта искра из сокровенной Сердцевины Господа не сокрыта в тайнах и тайниках, а явлена открыто, и всякий человек в любое мгновение жизни знает ее в себе, знает ее собою, ее больше всего ценит, всегда держится за нее и больше всего боится потерять ее. Это не загадочный высший дух, который может посетить или не посетить душу, не ангел, не сверхчеловеческая директивная инстанция, не то, что чрезвычайными розысками под умелым руководством можно найти (или так и не найти) в себе, а то, вокруг чего только всегда и крутится жизнь человеческая, что человек называет собою, без чего он не может помыслить себя и свою жизнь, с чем ему невозможно расстаться, – его собственное «Я».

Величайшая загадка человека – присутствие «Я» в нем – приоткрыта в Библии. В стихе 26 первой главы книги Бытия сказано, что Бог намеревался создать человека «как подобие» Себя. Быть «как подобие» в первом приближении значит быть несовершенным в отношении идеального совершенства Подлинника. Если человеческое «Я» создано подобием Собственного «Я» Господа, то оно высеяно из Сокровенной Глубины, есть крупица или частица Сокровенной Глубины Господа, которая в Творении может находиться в разных состояниях или положениях и сознаваться различно.

Человек существует доподлинно, но в нем, в самом образующем его центре, помещено «подобие», его Я, которое существует иначе, не так, как в Подлиннике, в котором – «Я» Господа, «Я» Подлинника.

«Я» Господа есть «Я» в состоянии подлинности. Человеческое «Я» есть особая форма бытия Божественного «Я» в низшем и производном – род существования Подлинного в подобном. Человеческое «Я», Я-подобие – не заменитель, а полноправный заместитель, обладающий властью Подлинника над тем, что ему поручено.

Сердцевина Всевышнего – Его «Я». Когда Господь скорбит о человеке в Сердце Своем (Быт. 6:6), то будем понимать: Его «Я» скорбит о «Я» человека. Библейское понимание «сердца» человека и Бога наиболее близко пониманию «Я» человека и «Я» Господа.

В чем отличия «Я» Господа, Божественного Я-Подлинника, от человеческого «Я», от Я-подобия – сказать нельзя. Человеку в высшей точке его сознания открывается не отличие, а свое сродство с Ним. Это сродство и определяет религиозное самочувствие людей.

Господь Бог – Один. Всем – Одно Подлинное «Я». Состояние подлинности «Я» только одно. Состояния существования подобия Одного и Того же могут быть разные. В Восьмом Речении Господь в Замысле Своем постановляет сотворить иное – и рабочее – состояние Своего «Я», решает явить Подлинное «Я» в ином состоянии, существующем «как подобие» Подлинника. Между человеческим «Я» и Божественным «Я» протянута нить, благодаря которой каждому из людей кажется, что он под наблюдением, что на него специально обращено внимание свыше.

В 28 главе книги Бытия, во сне Иакова, эта нить представлена лестницей, по которой восходят и нисходят ангелы, посланцы Бога. По некоторым толкованиям эта лестница – лестница Богоподобия; и установлена она между сердцем человека как такового и Сердцем Господа.

Человек не просто живое существо, не только живой, он – живущий, он – живет, зная себя субъектом своего жизнедействия. Знает же он это потому, что обладает «Я», которым, кроме него, никакое земное живое существо не обладает.

Кто кого сознает в «самосознании», ощущает в «самоощущении», чувствует в «самочувствовании»? «Я», которое в человеке, стремится постигнуть душу человека – свои «окрестности». Естественно говорить: «мое тело» и «моя душа», а не «Я» души или тела. Человек знает, что его душа (или души) принадлежит «Я», а не «Я» – душе или телу.

Сущность и деятельность «Я» – центральный вопрос человековедения. Познать самого себя и познать человека вообще – это, прежде всего, познать, что есть его «Я», откуда оно в нем, для чего назначено, как работает в Структуре его внутреннего мира и как человек работает им в себе.

* * *

Человек – песчинка в Мире. Человек умрет, Мир останется. Человек знает это. Но знает и то, что без него Мир не может быть. Сознание своего «Я» подсказывает человеку, что Мир без него лишится своего центра. «Я» человека есть подобие подлинного Центра Всего Существующего. Потому человек переживает «Я» не иначе, как центром Всего.

Человек не может чувствовать себя живущим, не сознавая «Я». Сознание «Я» есть сознание того, что «Я» есть центр Всего, что есть. Без сознания «Я» нет сознания Существования как такового и его всеобщности.

Человек понимает, что до него, одновременно с ним и после него жили, живут и придут в жизнь великое множество людей и других существ. Но для него все они были, есть и будут только в отношении времени его существования. Любая длительность или протяженность в самосознавании отсчитывается от «Я». Начало координат времени не в «начале времен», а в существовании моего «Я». В «Я» не только начало отсчета, координатный нуль времени и пространства, но и мера длительности и протяженности –мера движения вообще.

Сознание «Я» – это сознание того, что Центр Всего существующего помещен во мне. Всё – непостижимая бескрайность. Человек сознает бесконечное и вместе с тем по самосознанию «Я» знает, что центр Всего помещен в него, и он держит его в себе. Это возможно потому, что он сознает «Я» не как слитный, а как выделенный центр Всего существующего. «Я» сознается и может сознаваться только в качестве выделенного центра Всего, существующего вокруг «Я».

Сознание «Я» – это и сознание себя центром Всего, и сознание выделенности этого центра во Всем*).

*) Апофатическое и в категориях внешнего познания определение «Я» дано в понятии атмана: субъекта, который не может стать объектом.

Выделенный во Всем Центр не означает отделенный от Всего выделенностью. Наоборот, выделенность центра «Я» вытекает из нераздельности Центра и Всего; сама по себе эта выделенность есть акт нераздельности Всего и Центра Всего.

Тело человека обладает сознанием своей отграниченности. Это придает телу сознание отъединенности (единичности) существования. В отличие от тела, несущего в себе сознание отъединенности, «Я» несет в себе сознание единственности.

«Я» человека, будучи подобием «Я» Господа, знает себя единственным выделенным центром Всего Существующего.

Сознание «Я» как сознание единственного (или, по крайней мере, единичного) выделенного Центра Всего существующего не отождествляет себя с первым лицом, но и не дистанцируется от него. Когда «Я» думает о «себе», то кто здесь есть кто? «Я» – тот, кто думает «о себе» – о том, авторски волящем деятеле, который переживается в первом лице. Чуть ниже мы поясним, в чем тут дело.

* * *

«Я» человека существует в состоянии подобия. Такое состояние жизни человеческого «Я» определяет само по себе чувство «Я» в человеке.

Человек чувствует свое «Я» не иначе как в сочлененности с Господом – в Вере. Вера есть устремленность человеческого «Я» (как Я-подобия) к своему Подлиннику и Источнику. Вера есть основополагающее, корневое чувство человеческого «Я», возникающее в силу потребности «Я» человека как такового чувствовать себя, то есть веровать.

Угасание как таковой Веры в человеке (а не, скажем, переход в другое Вероисповедание, пусть и самое светское) есть угасание чувства «Я» человека. Когда человек теряет Веру, то в нем утрачивается само чувство «Я»: человеческое «Я» тускнеет, разуподобляется, погибает. В состоянии полного безверия человек перестает быть подобием Господа и превращается в человекообразное существо.

Религиозное чувство есть высший и наиболее полноценный род чувства «Я». В чистом виде религиозное чувство есть чувство обращенности себя («как подобия») к Высшему Началу (как Подлиннику), устремленности своего «Я» к Его «Я» и чувство взаимодействия с Ним. Есть редчайшие минуты переживания всей полноты религиозной обращенности к Господу, в которых человеческое «Я» выносится навстречу Ему и живет наедине с Ним. В эти молитвенные мгновения «Я» переживается как таковое и вполне.

Наиболее внятно «Я» обнаруживает себя при обращении «Я» человека к «Я» Господа, в молитве. Суть молитвы – молвить от своего человеческого «Я» к «Я» Господа, заявить о причастности своего «Я» к Его «Я» и стремление получить санкцию на укоренение человеческого «Я» там, где оно должно быть укоренено. Всё то, что задействуется человеком в молитве, призвано вторить мотиву, заложенному в человеческом «Я», переживающему свое исхождение от Сердцевины Господа.

* * *

В акте создания человека Всевышний, по-видимому, исходил из того, что Ему нужен нераздельно связанный с Ним нитью (лестницей, каналом) подобия и свободноволящий (полноправный) соратник, который всегда был бы вместе с Ним, лицом к Его лицу. Сделать «по образу Нашему как подобие Наше» значит сделать соответствующим Себе. Соответствующий – не только соотносимый, но и со-ответственный, несущий ответственность за исполнение Воли Всевышнего, за успех Его Замысла, за предпринятое Им. Человек несоизмерим с Богом и потому ответственен в меру своей со-ответственности Ему.

Человек – не королевич, а младший партнер Господа Бога, Его работник и помощник.

«Я» человека включено в Структуру человека для того, чтобы исполнять Волю Господа. Человеку необходимо понять, на что он работает, какую внутреннюю работу надлежит ему выполнять. Зрячесть на то, на что он работает, определяет работу, которую он должен совершать.

Стать зрячим значит понять, что не для счастья благополучия жив человек. Счастье благополучия – праздник, отдых, отпуск, передышка, а не работа. Стремление жизнь превратить в праздник значит отказаться от жизни, лишить ее смысла, цели, значения, превратить в дым. Не хочешь работы, хочешь праздности – не желаешь жить.

В соответствии со своим Божественным происхождением «Я» является носителем свободы в человеке. В этом смысле можно понять тех, кто «подобие» Бога в человеке понимает именно как его свободу.

Сознание свободы есть еще одно коренное сознание жизни «Я» человека. От свободной работы «Я» во многом зависит, исполняет или не исполняет человек свою жизнь.

Человеческое «Я» обладает и волей выбора, и свободой выбора, оно само выбирает, как и когда ему жить, с какой инстанцией Структуры и в каком режиме работать. Единственность «Я» и уникальность его укорененности в данном человеке выражается и в этой свободе выбора, и в индивидуальном осуществлении его в деле управления Структурой человека.

Если Сердцевина Всевышнего Своим подобием присутствует в человеке в качестве главного действующего лица его Структуры, то можно предположить, что человек есть микрокосм в отношении некоторого Макрокосма и что он существует так же и в том же отношении ко всему в себе, как и в каком Всевышний – и Его «Я»! – существует во Всём и по отношению ко Всему, что Им замыслено, создано, сделано и что предстоит создать и сделать. Недаром «Я» человека принимает Мир целостно и как целостность.

* * *

Без «Я» любое существо в Творении неполноценно. Обрести «Я» значит обрести полноценность жизни и существования.

Понятие Структуры мы вводим взамен понятия единой самобытийственной души человека.

Присутствие «Я» в Структуре человека фокусирует все три его души в одном и том же направлении и на один и тот же центр; и тем обеспечивает целостность Структуры.

Сила самоцентрирования, исходящая от «Я» на Структуру, концентрирует человеческую жизнь, приводит сфокусированную на себя жизнь к наивысшей концентрации и, тем самым, обеспечивает полноту жизни человека и ее переживания. От концентрированности всей жизни на «Я» мощь волевого начала человеческой жизни увеличивается.

Господь – Один. И «Я» Господа – Одно. «Я» каждого человека и человека как такового есть подобие Одного и Того же «Я» Господа. Верно и то, что человеческое Я одно на всех, и то, что человеческое Я одно во всех. «Я» одного человека не может быть иначе подобным «Я» Всевышнего, чем «Я» другого человека. Люди не инакоподобны.

Поскольку человеческое «Я» одно и то же во всех людях, то можно говорить о психическом и филическом единстве человечества, проживающего в одной и той же сфере Первого Лица, как мы будем говорить ниже.

Есть человеческое подобие, и оно одинаково во всех людях. Но это не означает, что у всех одна и та же степень одного и того же подобия.

«Я» каждого из нас не больше, не меньше «Я» любого другого человека, не лучше и не хуже его, не более и не менее значительно, не более или менее «личностно» или «индивидуально» и не более светлое или менее светлое. «Я» отличается от «Я» тем, что одно из них – более подлинно (ближе к «Я» Подлинника), а другое – менее подлинно, дальше от Него. Есть различные степени подлинности (зрелости?) «Я», различные положения «Я» на лестнице Богоподобия.

Наивысшее состояние подлинности существования – в состоянии существования Подлинника – Одного, Сердца Господа.

Наивысшее состояние подлинности, доступное человеку по каналу Богоподобия, есть состояние вселенской духовной жизни.

Первый показатель вселенской духовной жизни и главное его проявление – вселюбие, вселенская, агапическая любовь. Агапическая любовь обращена ко всем и каждому, но не напрямую, а как бы через Бога. И потому она одинакова к любому человеку, в том числе и к врагу. Для агапической любви личностный объект переживания любви не годен. Для ее самоистечения не нужен «предмет» или «образ». Для тех, кто верит в Бога как живущего во Всём Существа, агапическая любовь ведет к свойственной Ему вселенской жизни.

В состоянии вселенской духовной жизни агапическая любовь неразрывно связана с сознанием всемирности, своей причастности ко Всему и вместе с тем своей вневременности, внепространственности, внетелесности. Вселенская духовная жизнь, как разъяснял хорошо знавший ее в себе Лев Толстой, «есть признание собою всех существ мира» (том 54. Стр. 183), «стремление захватить в себя Всё, сделать свое сознание сознанием Всего» (54.167).

Сознание всемирности в человеке свойственно его состоянию наибольшего тяготения к Всеобщему Центру духовного тяготения. Человеческое «Я» в этом состоянии (в этом положении на лестнице Богоподобия) признается тенью Всевышнего, «Я» Господа, а весь материальный мир – псевдореальным и призрачным.

2

Человеческое «Я», Я-подобие, которое одно и то же во всех людях, мы будем называть коренным Я» человека.

Человек обращен к Господу не как индивидуальный Автор своей жизни, а одним и тем же для всех людей коренным Я. Коренное Я – выявление в каждом отдельном человеке «Я» человека как такового, «Я» рода человеческого, всечеловеческого Я, Первого Лица.

Вера – чувство всечеловеческого «Я» (Первого Лица) в каждом человеке (где оно является коренным Я) к Подлиннику, по отношению к которому всечеловеческое «Я» подобие. Верить – значит чувствовать в себе присутствие подобия Подлинника.

Веру утверждать не требуется. Утверждать приходится не Веру, а постулаты Вероисповедания, которые нужны в силу человеческой природы и обращенности к не склонной к сомнениям самости.

Коренное Я (всечеловеческое «Я» в каждом) несет сознание единичного выделенного Центра Всего Существующего. Но, ставя подпись на документе, человек не имеет в виду свое обладающее сознанием Центра Всего «Я». Не выделенный Центр Всего приходит в гости, не обращенное к «Я» Господа всечеловеческое «Я» пишет стихи, делает прежде сознательно намеченную работу, занимается коммерцией, наукой, спортом, решает, где и с кем ему жить, и прочее, от детства до смерти.

Человеческая целостность определена тем, что в ней есть «Я». Коренное Я всегда присутствует в человеке, сохраняя его целостность и единство, но само обычно не волит. Целостность Структуры обусловлена не волящим действием коренного Я и не его сигналами управления, а одним присутствием коренного Я в ней.

Само по себе коренное Я, Я-подобие, участвует во всех тех жизнепроявлениях человека, которые обращены к Божественному Подлиннику. Но, чтобы выполнять Волю Всевышнего, коренному Я необходимо работать и работать в человеке, а не просто наличествовать в его Структуре. В коренное Я вложена неустранимая потребность быть активным деятелем Структуры человека. Это-то стремление и лежит, видимо, в основании огромного напряжения всяческой деятельности великого множества людей, менее всего помышляющих о страданиях становления духовной жизни в себе. Осуществляется оно через производные коренного Я.

Коренное Я, будучи всечеловеческим Я, задействуется в Структуре внутреннего мира своими производными.

Во встрече человека с человеком действует совсем не то «Я», которое наедине с собой, или в творческой (сотворческой) жизни, или в жизни народной. И это не разные стороны одного и того же «Я», а разные самосознания одного и того же «Я», разные его выявления. Производные коренного Я – разные его выявления в разных сторонах внутреннего мира человека. Каждое из производных не связаны с другими, кроме как через коренное Я.

Коренное Я надличностно и надиндивидуально. Производные коренного Я – личностны. Одни из них – свободно управляющие, являющиеся свободными Центрами управления в Структуре человека. Другие – свободно волящие, являющиеся субъектами той или иной души.

Различие между теми и другими в том, что в первом случае деятелем является не «Я», а тот элемент Структуры, который получает управляющий сигнал от него. Управляющее Я приводит некую инстанцию Структуры в действие и направляет это действие. Волящей в этом случае является инстанция Структуры, а не «Я». Во втором случае деятель – «Я», и «Я» производит волящее действие. Волевая производная – не руль, а мотор.

Автор в социальном смысле – собственник произведений. Он создает продукт филической действительности, пригодной для восприятия другими людьми. Авторская производная коренного Я это не лицо автора какого-либо произведения, а то, что в человеке производит художество самого себя, творчество самого себя, самотворчество, самосоздание, внутриличностное саморазвитие собственной творческой волей, непрерывно действующей в потоке бодрствующей жизни, на ее событийном материале.

Авторскую производную коренного Я мы будем называть авторским Я.

Авторское Я – Автор самого себя, Автор прохождения всей человеческой жизни.

Весь объем ежесекундной филической продукции воображения, представления, умозрения, любования и прочее есть продукция авторского Я данного человека.

Коренное Я и авторское Я переживаются по-разному. Если коренное Я сознается выделенным центром Всего существующего, то авторское Я – исключительно мой центр и переживается в качестве волевого начала себя, обладающего глубинной личностной волей, которая творит и внутренний мир, и событийный ряд жизни, создает картину жизнепрохождения в самом широком смысле слова.

В делах человеческих, в суете сует, в сфере деятельности Автора – коренное Я молчит. В то время как авторское Я не только производит особенную и в деталях только этому человеку свойственную работу, но и работает в каждом по-разному. Каждый человек обладает своим особенным авторским Я, пестует его и уникален в этом отношении.

Коренное Я не находится в гуще событий и переживаний всей внешней и многих сторон внутренней жизни человека. Авторское Я – деятель личной жизни человека, всех действий его внутренней жизни, в результате которых тот или иной акт внешней жизни может или не может состояться.

Всечеловеческое коренное Я не тщеславится и вообще неповинно в эготическом самосознании человека. Авторское Я индивидуально, у каждого человека свое собственное. Оно непосредственно руководит жизнепрохождением человека.

Именно обладающего свободой принимать решения авторское Я всякий в конкретной жизни признает своим «Я». И бессмертие свое полагает не иначе, как с авторским Я.

За редчайшими исключениями всякий человек выставляет себя другим людям и прирожденно умеет делать это. Именно авторское Я определяет то, что человек чувствует и сознает себя всегда значительнее, чем есть на самом деле. В этом одна из причин, по которым человек считает авторское Я своим «Я». Именно авторское Я определяет самочувствие и самосознание человека. Людьми правит не секс и голод, а требования самочувствования авторского Я.

Авторское Я – самостоятельное и личностно волящее начало, реально действующее в предоставленной ему сфере, необходимое для краткого временного промежутка человеческой жизни и исчезающее по смерти.

Человек, в отличие от животного, есть Автор своей жизни. Автор этот входит в состав филической души и своей филической жизни.

Филическая жизнь пронизывает всё наше существование. Человек сталкивается с нею и когда углублен в себя, и когда обращен наружу. Это «своя авторская жизнь» в самом широком смысле слова, включая сюда и творческую жизнь, и все принятые решения в жизни.

Заложенное в душу потайного двойника (судьба) определяет не предназначенные события, а сюжет развития внутреннего мира человека, прежде всего его авторского начала. Событийный ряд, благодаря судьбе авторства, более или менее удачно отбирается соответственно с заданным маршрутом душевного развития.

Судьба авторского жизнепрохождения установлена для создания авторской картины. Авторская картина Произведения жизни в основном создается авторским Я.

Задача авторского Я четко ощутима: варить человеческую жизнь. Для этого авторское Я обладает назначающей и творческой волей в филической душе. Как Автор жизнепрохождения конкретного человека авторское Я есть волящий деятель. Как творческое лицо оно обладает творческой волей, волей, а не сигналом управления.

Авторское Я есть более всего и прежде всего творческое действие, без которого нет человека. Саму творческую энергию и творческую волю авторское Я человека не вырабатывает; оно изменяет уровень и накал творческой энергии.

Авторское Я это и творчество, и воля. Именно авторское Я делает человека волевым человеком. Авторским Я человек терпит боль и побеждает страх. Без воли авторского Я человек не смог бы трудиться, производить хлеб, не только потому, что для этого необходима творчески добытая производственная хватка, но и потому, что ему надо свободно заставить себя производить этот труд.

Авторское Я – свободноволящий Автор: Автор биографии в событийном потоке жизни и Автор происходящего в филической реальности.

Авторское Я способно ставить цели и задачи. Это и цель житейского устроительства – так, как оно представляется ему наиболее привлекательным или удобным, престижным, дающим авторскому Я выставить себя в более достойном или высшем по какому-либо статусу виде. Такие его желания могут и не иметь общего с мирскими целями, например, цель самоудовлетворения или искусства для одного себя.

Авторское Я создает тайный образ себя для себя и образ себя для других. Но если первый весьма консервативен, то второй подвижен, всё время корректируется, варьируется, приспосабливается, совершенствуется и тем держит авторское Я в работе. Авторское Я крайне мнительно, словно за ним постоянно наблюдают со стороны.

Часть 6. Происхождение человека

1

В жизни человеческой идет неровный процесс нарастания или накапливания живой энергии Филиоэдена, необходимой для создания в филиоэденской действительности существ нового и высшего качества.

Авторская картина – одно преображение жизни Самости. Глубинная картина – другое преображение или перетворение некоторых моментов авторской картины. В авторскую картину помещается «избранное». Из этого «избранного» в глубинную картину закладывается только то, что дает непосредственное приращение тому или иному филиоэденскому существу.

В авторскую картину входит далеко не всё, что происходит в жизни человека, но создается она всегда. Человеческая жизнь как бы местами оседает в авторскую картину. Глубинная картина создается толчками, выделывается в особые моменты создания авторской картины, в основном тогда, когда идет духовный (филиоэденский) рост.

Глубинная картина – прежде всего, картина жизни человеческого сердца в библейском смысле слова. Если человек есть работа Бога, то он живет тогда, когда совершается эта сердечная работа. Человек подлинно жив только тогда, когда в нем творится глубинная картина жизни.

Глубинная картина набирается из фрагментов, которые не являются образами и смыслами. Образы и смыслы окаймляют эти фрагменты – мощные сердечные переживания событий жизни. У таких переживаний есть память, память сердца, филиоэденская память. Заново пережитый опыт сердца входит в глубинную картину.

Глубинная картина присутствует в авторской картине хотя бы потому, что они создаются в одни и те же моменты плотского и филического времени.

Авторские производные коренного Я важны не только для создания авторской картины, но и для создания глубинной картины в творческой духовной жизни. И наоборот, все внешние движения и движения в Структуре, которые происходят в момент строительства глубинной картины, неизбежно попадают в авторскую картину.

Авторская картина в целом – всегда один узор. В этом одном узоре много разных завязей, создающих неповторяющийся орнамент глубинной картины.

Можно предположить, что не только каждое движение создания глубинной картины привязано к авторской картине, но и в целом глубинная картина привязана к авторской картине. Первая, видимо, влияет на создание второй и, главное, на смертный момент ее завершения и становления.

Далеко не всякий человек создает полноценную и значимую глубинную картину. Глубинная картина Произведения жизни должна быть целостной картиной, а не эпизодом.

Филиоэденские существа на одном и том же этаже Метаструктуры не равны друг другу. Полнота жизни, мощь и положение в филиоэденском мире в первую голову определяются по полноте, мощи создаваемой глубинными картинами. Есть более высокие (по высшему пласту, по ядру филиоэденской души) и менее высокие филиоэденские существа. Они не могут не находиться в сложных взаимоотношениях.

Посмертную душу мы при первом предъявлении представили филическим существом. Это не совсем так. Посмертная душа, кроме души потайного двойника и эго, включает в себя и филиоэденское ядро.

Одна и та же посмертная душа посредством души потайного двойника и эго выносит на третий этаж авторскую картину, и посредством филиоэденского ядра – глубинную картину на пророст на четвертый этаж. Филиоэденское существо третьего этажа прорастает глубинными картинами на четвертый этаж. Глубинная картина обогащает душу четвертого этажа серафа.

Глубинная картина в высшей душе не должна специально выделываться, как авторская картина. Благодаря филиоэденскому ядру она сразу же готова для включения на свое место в филиоэденском существе. В отношении глубинной картины человек создает готовый продукт четвертого этажа.

В высшей душе есть ядро, и есть оконечности ядра, созданные человеком в культурной деятельности. Филиоэденское наполнение высшей души, создаваемое соответствующего рода искусством, не распыляется по высшей душе, а сосредотачивается вокруг филиоэденского ядра.

Глубинная картина Произведения жизни создается в самом ядре, тогда как новый филоэденский пласт создается посмертной душой в поле высшей души вокруг ядра.

Глубинная картина накапливается в ядре, которое, подобно ковшу экскаватора, захватывает ее в свой ковш, выносит к филиоэденскому существу, оставляя в нем добытое им в человеке. Потом «чистым» опять идет в человека на наполнение.

Нельзя сказать, что она выносится из человека в Филиоэден какой-то особой силой. Такая сила не нужна, поскольку ядро исходно принадлежит человеку и его филиоэденскому существу. Глубинная картина непосредственно востребуется этим существом, растит его, как бы всплывая наверх к четвертому этажу (или на четвертом этаже). Оконечности ядра, то есть филиоэденское поле высшей души, обрабатывается по программе авторской картины и выносится в Филиоэден посмертной душой.

Во всех состояниях системы человек –посмертный плод филиоэденское ядро всегда остается в филиоэденском существе третьего этажа, или серафе.

В посмертной душе существа третьего этажа вместе зафиксированы эго и ядро. В навигации существа третьего этажа ядро не выбирается филиоэденским существом, а выпускается со своим эго.

Посмертная душа серафа не всегда выходит в человеческую навигацию с тем ядром, с которым выходила в предшествующую навигацию или когда-либо выходила в какую-либо навигацию. Ядра одного и того же серафа могут сменять друг друга в посмертной душе по его усмотрению. У него есть центральные ядра, есть периферийные, для разных нужд. Наследственность по ядру не очевидна. Смена ядер важна для продуктивности работы системы человек –посмертный плод.

Надо, видимо, различать филиоэденское ядро существа третьего этажа и серафическое ядро серафа третьего и четвертого этажа. Ядро серафа принадлежит четвертому этажу Метаструктуры, а не третьему этажу, как у филиоэденского плода. Филиоэденское ядро накапливает богатство и силу филиоэденского существа, необходимые для его пророста на четвертый этаж.

Филиоэденское существо на третьем этаже – еще в утробном состоянии. Рождение полновесного филиоэденского существа – выход его на четвертый этаж, становление его серафом – совершается с помощью глубинной картины.

2

Эго всегда готово впитывать в себя индивидуальность как таковую. Оно пополняется индивидуальными чертами от взаимодействия с коренным Я и его производными. Эго впитывает свободную работу авторского Я и от его творчества, и тогда, когда оно нацелено на него в Самости, и тогда, когда оно работает в верхнем человеке, вместе с высшей душою.

Во всех направлениях свободные движения авторского Я сказываются на эго и изменяют его, вносят новые черты в его индивидуальность и обогащают. Чем мощнее свободная воля авторского Я, тем глубже и прочнее пополнения индивидуальности эго, его индивидуализация.

Авторское Я индивидуально во многом благодаря тому, что оно, будучи в паре с эго, должно соответствовать ему. Индивидуальность эго в человеческой жизни неизбежно преломляется на проявлениях его психофизиологической жизни и оформляет волю авторского Я под свою индивидуальность. Свободная воля авторского Я действует в поведении человека не сама по себе, а соответственно индивидуальности эго.

Авторское Я качественно изменяется в течение жизни и соответственно воздействует на эго, изменяя его. К концу жизни эго соответствует авторскому Я постольку, поскольку назначающая воля авторского Я смогла изнутри изменить эго, преобразовать индивидуальность эго под себя.

Эго выносит печать авторского Я в филиоэденскую душу и, затем, в филиоэденское существо.

* * *

Эго – закваска и предпосылка индивидуальности, но сама индивидуальность человека нужна для создания индивидуальности филиоэденского существа, серафа, керува, Сара и для самого эго в посмертном существовании.

Только индивидуальное эго жизнеспособно в посмертности.

Индивидуальность эго – ядро индивидуальности психики человека – закладывается во вновь создаваемую посмертной душой ветвь филиоэденской жизни. Ветвь эта в концентрированном виде несет в себе не только заложенное в авторскую картину, но и индивидуальность эго.

Те слои филиоэденского существа, которые сработаны одной посмертной душой, одним эго, сродственны – благодаря эго. Филиоэденское существо несет печать индивидуальности эго во всех его навигациях, которые определяют конституцию этого существа. Последний пласт его, как бы своеобычно ни было породившее его жизнепрохождение, пусть и в чем-то противоречащее всем предшествующим, сливается с предыдущими, сродственными по эго.

Эго осуществляет внутреннюю цельность филиоэденского существа, не дает ему быть набором слоев и фрагментов.

* * *

Навигация с навигацией должны соответствовать друг другу для возможности сочленения в одном и том же филиоэденском существе или серафе. Эго стремится максимально центрировать на себя движения Структуры человека и этим надежно осуществляет преемственность с предыдущими навигациями, в которых оно участвовало.

Одно и то же эго в разных навигациях, в разных наполнениях потайного двойника создает преемственность и целостность ряда человеческих навигаций и их работу на одно и то же филиоэденское существо.

Присутствие эго в Структуре необходимо в целях сохранения преемственности и целостности ряда человеческих навигаций для одного и того же филиоэденского существа.

Филиоэденское существо создается в разных перевоодушевлениях с одним и тем же эго (или одними и теми же эго). Одно и то же эго раз за разом вырабатывает свою откорректированную в навигациях индивидуальность для своего филиоэденского существа и, работая в Структуре, влияет на глубинную картину.

Одно и то же эго (при всех переменах в его индивидуальности) одинаково руководит действиями посмертных душ всех навигаций, связывает навигацию и навигацию. Но не только. Присутствие одного и того же эго означает, что во всех навигациях сохраняется тот же характер противодействия духовному росту. И потому глубинные картины во всех навигациях создаются по одному рисунку и сочленяемы.

Эго в работе Структуры переносит себя в Произведение жизни (не только в авторскую картину) и тем самым оставляет себя в осуществленной индивидуальности филиоэденского существа.

Филиоэденское существо несет в себе печать эго во всех навигациях, во всех превращениях. Эго заложено в конституции филиоэденского существа.

Новый пласт филиоэденского существа родственен прежним, но с новыми изменениями в эго, связанными с работой свободной творческой воли авторского Я в новом человеческом жизнепрохождении.

Филиоэденское существо индивидуально благодаря ряду перевоодушевлений своих посмертных душ. Эго осуществляет внутреннюю цельность филиоэденского существа из наборов фрагментов, которые последовательно производят посмертные души. Каждое человеческое жизнепрохождение имеет свою партию в оркестре филиоэденского существа. Но самое последнее из них создает возмущение всего состава филиоэденского существа, которое заново проживает то, что создал человек, его Произведение жизни.

* * *

Самость сама по себе не в состоянии создать авторскую картину потому, что в человеческой жизни должна быть создана не любая авторская картина, а пригнанная к авторским картинам предшественников, обеспечивающих жизнь и рост одного и того же филиоэденского существа. Авторская картина нового Произведения жизни должна быть в комплекте, в симфоническом единстве со всеми остальными, ранее созданными авторскими картинами. Все они собираются вокруг созданного чередой глубинных картин филиоэденского ядра своей посмертной души и своего филиоэденского существа.

Эго во всех навигациях посмертной души – одно и то же. То, которое побывало в прежних навигациях, то и будет в последующих. Так же и филиоэденское ядро. И то и другое сохраняет преемственность навигаций, но эго по третьему этажу Метаструктры, по «плоти» филиоэденского существа, а филиоэденское ядро по четвертому этажу Метаструктуры, по «душе» серафа.

Эго и филиоэденское ядро сохраняют единство и сочетаемость филиоэденского плода по третьему этажу, сочетаемость его по четвертому этажу и сочетаемость третьего и четвертого этажей в серафе.

* * *

Посмертная душа далеко не только транспорт из человека в филиоэденское существо и обратно, далеко не только связующее звено системы человек – посмертный плод, но и то, ради кого живет человек, и то, благодаря кому живет посмертный плод человека.

3

Посмертная душа трехчленна. Она включает в себя эго – личностную доминанту низшей души и полюс Самости, филиоэденское ядро – основу формирования высшей души и полюс серафической личности, и душу потайного двойника. Посмертная душа отличается от потайного двойника тем, что не имеет тела и содержит в себе эго и филиоэденское ядро.

Структура внутреннего мира человека создается посмертной душою и коренным Я.

Трехчлен посмертной души создает Структуру внутреннего мира для того, чтобы коренное Я внедряло свои производные в нее.

Посмертная душа входит в человека и по смерти выходит из него.

Структура внутреннего мира человека развивается из посмертной души постепенно. Сначала душа потайного двойника и эго, потом филиоэденское ядро.

Человек почти не имеет памяти детства, поскольку такое воспоминание должно быть завязано с потайным двойником, который тогда не задействован. Первоначально потайной двойник задействуется года в три. Этот момент мы называем Нулевой Критической точкой.

В Нулевой Критической точке, во-первых, образуется потайной двойник, с душой от посмертной души; во-вторых, именно в Нулевой Критической точке коренное Я образует авторское Я.

Душа потайного двойника, чтобы стать в человеке действующей, должна включить авторское Я в себя. В Нулевой Критической точке на душу потайного двойника устанавливается авторское Я; устанавливается и включается в работу.

Для авторского Я нет иного места в человеке, кроме души потайного двойника. Это его единственное и законное «я-место» в Структуре.

Филическую душу человек создает сам, своим авторским Я из потайного двойника. Становление филической души начинается с Нулевой Критической точки и завершается через много лет. С Нулевой Критической точки авторское Я начинает обживать филическое поле жизни из потайного двойника и этим становит филическую душу. Душу потайного двойника можно считать первоначальной филической душой. Филическая душа возникает в процессе расширения из центра потайного двойника.

При прохождении Нулевой Критической точки авторское Я и эго совместно стартуют в сюжете жизни. Эгоцентризм от совместности эго и авторского Я проявляется после Нулевой Критической точки.

К началу второго семилетия жизни эго прочно поставило низшую душу на личностное развитие, авторское Я наработало филическую душу и освоилось во внутреннем мире человека. В Структуре возник нижний человек, Самость.

Ребенок не только готовится к взрослой жизни, но и готовит себе, взрослому, место в филическом Космосе и участь в Метаструктуре.

Филиоэденское ядро посмертной души ждет своего часа. Оно выпускается в высшую душу в срок, определенный нравственным и общедушевным воспитанием и условиями становления ребенка. Высшая душа возникает вокруг своего ядра, полученного из посмертной души.

Где-то во втором семилетии жизни (а то и раньше?) ребенок воспринимает духовною жизнь своего народа или общества, включается в нее и наполняется ею. Филиоэденское ядро высшей души становится ячейкой ее общедуховной жизни. Филиоэденское ядро, как правило, образует высшую душу и верхнего человека Структуры под общедуховной эгидой.

К концу второго семилетия жизни все три души созданы и собраны в Структуру с верхним человеком и нижним человеком, Самостью.

Посмертная душа, воодушевившись в человека, в полном смысле становится человеком в человеке. Внедряясь в человека, посмертная душа обретает тело (мозг) для души потайного двойника, выпускает эго в низшую душу и филиоэденское ядро в высшую душу и тем самым воздвигает внутренний мир человека.

Из души потайного двойника развивается филическая душа. Из филиоэденского места посмертной души развивается высшая душа. От эго становится человеческая индивидуальность низшей души.

Потайной двойник – данный в начале жизни двойник будущего, то есть прожившего жизнь, человека. Про потайной двойник не скажешь, что он оригинал человека потому, что он встраивается в жизнь человека, произошедшего от папы с мамой. Если кто и оригинал Структуры внутреннего мира человека, то это посмертная душа. Хотя и она встраивается в человека, обладающего своим телом и своим мозгом.

Верхний и нижний человек Структуры образуются из оригинала посмертной души. Трехчленное строение посмертной души в составе филиоэденского существа разбирается на три составляющие при выходе в человеческую навигацию. Три составляющие посмертной души соответствуют трем душам Структуры.

Волевые производные коренного Я, и прежде всего, авторское Я, действуют из единого цента души потайного двойника. Вынесенные из посмертной души в человека эго и ядро связаны в Структуре не с душой потайного двойника, а с авторским Я, установленном на душе двойника как на «я-месте». Серафическая личность и Самость образуются в человеке мощью авторского Я взамен связи, которые есть между ядром и эго с центральным звеном посмертной души.

Связь души потайного двойника и эго в посмертной душе соответствуют Самости Структуры внутреннего мира человека. Связь души потайного двойника и филиоэденского ядра в посмертной душе соответствует серафической личности в окончательно собранной Структуре внутреннего мира человека.

Потайной двойник – специальная трансформация оригинала (посмертной души) в человеке. Потайной двойник сам не является активным деятелем человека. Активная жизнедеятельность человека совершается тем, что выстроено на базе посмертной души – Блоком душ, Блоком Управления и производными коренного Я.

Авторское Я и эго вместе заполняют филическое время жизни человека. Потайной двойник (его тело, мозг и душа потайного двойника) аккумулирует происходящее в человеке. И это, в основном, определяет авторскую картину Произведения жизни.

В продолжении жизни потайной двойник вбирает в себя всё, что пережил и передумал человек за жизнь, получает всё, что ему нужно от человеческой жизни, и по смерти покидает человека, становясь посмертной душою с обогащенным индивидуальностью эго, с филиоэденским ядром и глубинной картиной в нем, с душою потайного двойника и его авторской картиной.

Ранее мы заявляли о том, что посмертная душа никуда не уходит из филиоэденского существа, воодушевляясь в человека. Теперь уточним это. На своем месте в филиоэденском существе остается выносимое в него из посмертной души филиоэденское ядро, которое становится ядром высшей души человека. Оно всегда в человеке и в филиоэденском существе. Этим ядром филиоэденское существо завязано с живущим на Земле человеком и устанавливает Путь восхождения его личной духовной жизни.

При душевном рождении (в 14 лет) эта завязь обозначается призраком серафа в Структуре. Через филиоэденское ядро сераф при личностном рождении (28 лет) обозначает свое присутствие в человеке и становится действующим началом в нем после Первой Критической точки (37 лет). Через филиоэденские ядра осуществляется и сторгическая свитость мужчины и женщины. Обо всем этом мы говорим в других книгах (всего подробнее в «Становлении и преображении человека») и будем ниже говорить в части 4 второй книги.



4

Если посмертная душа есть оригинал внутреннего мира человека, то, казалось бы, ряд последовательных навигаций этого оригинала должен создавать повторения из навигации в навигацию. Но это не совсем так.

Перевоодушевление посмертной души – не перевоплощение души из тела в тело. Идея реинкарнации обслуживают задачу прямо противоположную задаче перевоодушевления в системе человек –посмертный плод. Сама по себе реинкарнация (без задачи, которую она обслуживает) лишена метафизического смысла и мистически недостоверна.

Отличие перевоодушевления от реинкарнации в том, что реинкарнация есть повторение «меня» в круговороте, сансаре, а перевоодушление есть продолжение «меня» во всегда разомкнутой цепи – в последовательном ряду развития или вырождения (в том или ином отношении), созревания, восхождения или обогащения для созревания или восхождения.

В новой навигации моя жизнь не повторяется, а с начала начинается в продолжении «меня» и мною прожитой жизни. В новой навигации – не сходство в повторении, а сродство в продолжении. Только принимая это, имеет смысл рассуждать о том, чем человек в следующей навигации посмертной души сходен и отличен от меня.

В сходстве этом с человеческой точки зрения не может быть очевидности и ясности потому, что последующая навигация продолжает не состояние человека в предшествующей навигации, а предыдущее состояния системы человек – посмертный плод.

Перевоодушевление – продолжение последовательного ряда развития не человека и не его филиоэденского плода, а системы человек – посмертный плод.

* * *

В общем случае человек живет трехчленом посмертной души, которая уже не раз побывала в навигации, была в употреблении. Ею отжито одно содержание филического времени, и она возвращается за другим, чтобы прожить его и уйти в Филиоэден или в отбросы.

Всякая человеческая жизнь дается в продолжение ранее прожитой. В установке новой навигации в сравнении с ей предшествующей заложена не схожесть, а не отрицание.

Посмертная душа выходит в навигацию не совсем той, которой в прошлый раз вышла из нее. Все ее составляющие изменяются под влиянием межнавигационных процессов в Филиоэдене и филиоэденском существе. Основные изменения в новой навигации от того, как совершается перевоодушевление и как и каков воздвигнут внутренний мир из посмертной души. Ответ на вопрос сходства, вообще говоря, дать нельзя. Можно обсудить факторы, влияющие на близость и отчуждение.

Посмертная душа возвращается обратно, в человека, в значительной мере оставаясь сама собой. Самость в сжатом виде заложена в посмертной душе, вопрос в том, как она разворачивается во внутреннем мире ребенка.

Временной интервал между выходами в навигации посмертной души связан со сроком жизни и с еще большей неопределенностью пребывания посмертной души в межнавигационном состоянии. Говорить об особом генетическом сродстве через несколько поколений не приходится. И астрологический расклад в разных навигациях иной.

Однако филиоэденское существо в выборе следующей навигации ориентируется, скорее всего, не на полноту генетического наследования, а на какую-то стержневую черту наследственности, соответствующую им поставленным задачам новой навигации.

Можно ожидать, что ради гармонизации ряда навигаций они совершаются в одном роду, который с большой вероятностью несет генетический отпечаток традиционного векового образа жизни, в том числе и религиозного. Это означает, что работа Блока Управления в новой навигации напоминает работу Блока Управления в прежней навигации.

Индивидуальное эго создается в череде перевоодушевлений посмертной души, накладывая вновь обретенное на все добытое в прежние навигации посмертной души. В новую навигацию эго входит не совсем таким, каким вышло из прежней, с новым наполнением, полученным при выработке посмертной душой нового пласта филиоэденского существа. Затем эго получает новые индивидуальные черты в филиоэденском существовании. И всё же активизация эго в новой навигации роднит новую низшую душу с прежней.

Филическая душа последующей навигации создается в продолжение предшествующей навигации, по следам прежде созданной авторской картины, по схожим исходным параметрам, по близкой личностной доминанте психики, с одним и тем же филическим темпераментом, и развивается по сочлененной судьбе из одного зародыша – из одной и той же души потайного двойника.

Близость по зародышу предполагает некоторое сходство творческих энергий и возможности филических душ, но не их тождество. Воссоздание филической души из души потайного двойника каждый раз различно, зависимо от уникальных условий и обстоятельств становления и произрастания ее, в соответствии с уникальным набором врожденных способностей человека и в иной современности. Вряд ли филиоэденское существо выбирает для навигации подходящую современность. Смена современности на современность сугубо импровизационная, предугадать ее за два-три десятилетия (тем более из Филиоэдена) нельзя.

И всё же в функционировании филической души и в работе авторского Я в новом перевоодушевлении не должно быть особых противоречий с работой авторского Я и филической души в прежней навигации.

Можно ожидать, что Самости в одной и другой навигации схожи, но только поначалу, в начале жизни.

Жизнь растит и серьезно корежит Самость человека. В старости не узнаешь себя в молодости – не по росту духовного сознания, а по самостному переживанию самого себя и по восприятию окружающих. О близости по Самостям имеет смысл говорить в одном и том же возрасте прежней и новой навигации.

Пусть в детстве, отрочестве и юности Самости той и другой навигации близки так, как только возможно, но чем дальше по жизни, тем дальше они расходятся.

Это означает, что люди перевоодушевлений одной и той же посмертной души близки друг другу в отрочестве и имеют возможность повторить себя иначе, в ином жизнепрохождении.

Это означает и то, что рано ушедшие из жизни люди (на войне в массе!) повторят себя, «возродятся вновь» в следующем перевоодушевлении посмертной души (если, конечно, не получат метки невозвращения).

* * *

Филиоэденское существо участвует исходно в человеческой жизни тем, что задает ей задание. Назначение на навигацию предполагает заданную судьбу.

Судьба не предусмотренный рок и вообще не события, и даже не общий сюжет жизни или ее абрис, а тема навигации и ее сюжета, заданная не через разметку, а через содержание разворачивающегося из души потайного двойника филического времени. Смысл каждой человеческой жизни задан и заключен в теме содержания филического времени.

Если созданная моей жизнью авторская картина продуктивна для посмертного плода, то одно это предполагает продолжение и углубление в новой навигации. Из моего пласта в посмертном филиоэденском плоде раньше или позднее в навигацию поступит для реализации судьба в продолжение мною прожитой жизни.

Каждый пласт филиоэденского существа – заархивированная прожитая жизнь человека. Пласт этот может быть полностью или частично разархивирован в новой навигации и в соответствии с поставленными прежними навигациями метками на авторской картине. А может разархивироваться и фрагмент другого пласта, с другим навигационным заданием предстоящей жизни, данным филиоэденским существом.

Судьба закладывается в душу потайного двойника из разархивированного фрагмента, желательно, чтобы из филиоэденского пласта от прежде прожитой человеческой жизни с одной и той же посмертной душой. Тогда тема последующей навигации закладывается в продолжение осуществленности моей судьбы и в сочетании с ней.

В тему судьбы включены метки, выставленные на посмертной душе по результатам прежних навигаций для исполнения в следующей навигации. Прежде всего метки возвращений и невозвращений.

Метка невозвращения означает, что посмертная душа может быть направлена в новую навигацию, но в нее не может быть выделен фрагмент для разархивации и установления судьбы из филиоэденского пласта, созданного по прожитой навигации с этой меткой.

Если филиоэденское существо не сплошь состоит из неразархивируемых пластов, то он призван направлять посмертную душу в навигацию при условии разархивации фрагмента не из того филиоэденского пласта, на котором выставлена метка невозвращения. При этом схожесть Самостей утрачивается даже в начале жизни.

* * *

Человек не умирает совсем, но каждый не умирает по-своему. Один продолжает себя в новой навигации по Самости. Другой – по серафической личности с другой Самостью. Третий (чрезвычайно редко) – и по Самости, и по серафической личности.

Навигации по серафической личности мы называем серафической навигацией. В нее человека выводит не существо третьего этажа Метаструктуры, а сераф, филиоэденское существо третьего и четвертого этажей Метаструктуры. Серафические навигации рассчитаны на рост серафической личности и выход серафа в человека.

У всякого филиоэденского существа свои типовые или особенные интересы в навигации. Расклад генетической наследственности и наследственности по посмертной душе имеет значение больше для филиоэденского существа при типовой навигации, чем при особенной.

Каждое филиоэденское существо в каждом пласте несет фрагменты для разархивации для типовых навигаций и фрагменты для прорывных. И, соответственно, создает разного рода судьбы. У типовых навигаций – и судьба типовая, но не в смысле типового жизнепрохождения, разумеется, а по типовому заданию на жизнь.

Задавая судьбу в типовых навигациях, филиоэденское существо не стремится руководить ею, если вообще следит за ее осуществлением в ожидании конечного ее результата. Стандартный человек, каким мы его знаем, живет почти без попечительства своего филиоэденского существа, в глубине души сознавая свою оставленность им и незащищенность.

В типовые навигации сераф отправляет по тем же основаниям, что и существо третьего этажа. В них можно предположить сходство Самостей в начале жизни.

В серафическую навигацию сераф отправляется сам, выбирая для нее одну из своих посмертных душ и определенный фрагмент для разархивации одного из пластов, не обязательно созданных этой посмертной душою.

Серафическая личность человека работает не на авторскую картину, а на глубинную картину Произведения жизни. И потому она не заложена в посмертной душе. Новая серафическая навигация сходна с предыдущей серафической навигацией, но не по посмертной душе, не по Самости, а по высшей душе и серафической личности. В первом случае схожесть душевная, перевоодушевление. Во втором случае схожесть духовная, переодухотворение.

Серафическая навигация – не в продолжение последней навигации, а в ожидании того, что в переодухотворении серафу удастся вполне внедриться в человеческую жизнь и совершить в ней то, что ему особенно нужно от нее.

В успехе пробивной навигации сераф заинтересован жизненно, не без опаски пошел на нее, и в те или иные моменты жизни так или иначе вмешивается в течение человеческой жизни и ее переживания. Жизнь серафической личности в переодухотворении вплоть до смерти никогда не сделана.

Все люди – разной серафической зрелости, в зависимости от продуктивности предшествующих перевоодушевлений. Переодухотворение в ощутимой полноте ожидаемо (происходит) не со всеми, а только с теми, кто достаточно полно представлен в переживаниях и сознании высшей души.

Дневная творческая работа филической души, которой в бодрствовании занят человек, во сне может продолжаться. Это значит, что в такие моменты сна филическая душа продолжает работать вместе с миром филических аналогов, но не волей, а сознанием. В сновидениях потайной двойник способен воспринимать образы существ мира филических аналогов. Чтобы они стали образами для человека, их нужно высветить сознанием авторского Я, установленном в «я-месте» потайного двойника.

Когда потайной двойник или только его мозг отчасти сами себе организуют сон, то организуют из наличного материала, из того, что под рукой, из ограниченного филического пространства образов, а не из всего, что было испущено из земной жизни в мир филических аналогов. Организуют, разумеется, в соответствии с некоторыми потребностями видящего сон существа: его неудовлетворенными желаниями, стремлениями и еще чем-то, что ищет возможности удовлетворить себя, наяву или во сне. Сон может быть значим, может быть существенно значим, а может и не быть значим для дневной жизни.

В мире филических аналогов идет как творческая работа, так и самодвижение, при которых потайной двойник может присутствует во сне. Насколько сюжетная основа снов сообразуется с происходящим в самом по себе мире филических аналогов? Вопрос.

Во сне мы видим филические аналоги чего-то. При испускании они уходят в глубь мира филических аналогов и появляются потайному двойнику спящего человека изредка и часто случайно. Многие события сновидений не происходили в моей жизни, но могли бы происходить. Это события не моей жизни в земной действительности, а события филической жизни моих двойников в мире филических аналогов. Но они привязаны к конкретной эпохе, в которой протекает моя жизнь, жизнь их оригиналов. Во сне видно то, что попадает в поле зрения во сне, но в этом есть стройность и привязка.

Потайной двойник (и душа его, и мозг) воспринимает сновидения как бы с другой стороны от Структуры. Сновидения – фрагменты своей и не своей жизни (и даже не человеческой жизни), любой эпохи, но куда больше своей. Образы-смыслы спускаются живущими поколениями пластами. Всегда, с самых древних времен люди сбрасывали образы-смыслы в мир филических аналогов. Сбросы древности мы видим редко. Потому, видимо, что смотрим в дали мира филических аналогов тем же взглядом, что в дали внешнего мира, то есть поблизости от себя.

Сны могут иметь значение и смысл для нашей дневной жизни. В этом нет ничего удивительного. Душа потайного двойника, а значит потайной двойник в целом, несет в себе судьбу, проект сюжета человеческой жизни, находящейся в процессе осуществления. Без этого процесса осуществления, программа которого заключена в душе потайного двойника, никаких движений в ней нет. И когда потайной двойник воспринимает и выбирает из мира филических аналогов те или иные образы, смыслы, явления и т.д. (в основном являющиеся филическими аналогами), то его выбор согласуется с реально происходящими событиями и переживаниями человеческой жизни.

Если сны что-то означают, то означают что-то для потайного двойника, а потом уже для человека и человеческой жизни. Означающие видения снов выбираются. Выбор этот делается потайным двойником не для происходящего в рабочем пространстве Структуры, которая в этот момент не действует, а для самого себя. Потайному двойнику это нужно. Знаки и предвидения во снах приоткрывают нечто заложенное и совершающееся в душе потайного двойника.

Многие предчувствия и знаки сновидений можно поместить в ряд смыслов или знаков человеческой жизни и имеют какое-то значение для нее. Среди них, видимо, есть такие, которые специально даются для человеческой жизни, предусмотрены в качестве знаков для нее. В том числе и «знаки свыше», знаки от филиоэденского существа, которые он сам закладывает в душу потайного двойника. Правда, различить или расслышать знаки из судьбы потайного двойника сложно.

Многим знакомо внезапное озарение в момент пробуждения. В такое мгновение вся Структура начинает работает тогда, когда потайной двойник, выйдя из мира филических аналогов, но не успев включиться в земную действительность, весь обращен в свой мир потайных двойников. Необычайность этого момента – в совместной работе мира потайных двойников и Структуры внутреннего мира человека.

* * *

Люди различаются по параметрам потайного двойника. Это и степень раскрытости человека и его потайного двойника в мир потайных двойников. Совершенно закрытых от этого мира людей нет. В наибольших степенях раскрытости человек перестает четко различать земную действительность и действительность мира потайных двойников: одна перетекает в другую без отчетливого перехода. Такие люди более других подвержены влиянию мира потайных двойников.

Дверь в мир потайных двойников у одних людей раскрыта только на вход, у других только на выход, как, к примеру, у предвидящих будущее из мира потайных двойников. Но, чтобы выразить полученное отсюда знание, гадалка раскладывает карты. Карты – это засеянное типовыми образами и смыслами поле, необходимое ей, чтобы в карточных понятиях интерпретировать то, что она видит. Карты – поле языка гадалки. Карты (или, скажем, тексты) необходимы для разворачивания мыслей в качестве лингвистической фабрики, поставляющей готовые образы, смысловые формы, значения, их сочетания.

Где бы ни была душа потайного двойника, в человеке, посмертной душе или посмертном филиоэденском плоде, она мир потайных двойников не покидает. Поэтому есть возможность определить, жив ли разыскиваемый человек или мертв по тому, где его потайной двойник – в человеке или в Филиоэдене.

Люди, раскрытые на вход из мира потайных двойников, испытывают его мощное влияние, иногда попадая под управление людей, раскрытых на вход. Чужая властная сила, проникающая из мира потайных двойников, овладевает потайным двойником, его душою и его телом, мозгом, и завладевает внутренним миром человека.

* * *

И обитатели мира филических аналогов, и обитатели мира потайных двойников живут в филическом времени, в условно будущем времени. Грядущее предварительно проигрывается в мире филических аналогов совместно с миром потайных двойников и тем самым задается, но не фатально, хотя бы потому, что человек не в состоянии исполнить будущее, которое свершилось в филическом времени.

Филиоэден свободен от происходящего в мире филических аналогов и в мире потайных двойников. Они ничего не задают ему и не предрекают ему. По этой причине предварительно проигранное в этих мирах не оказывает решающего влияния на работу системы человек – посмертный плод, во всяком случае, зависит от процессов филиоэденского мира.

Человек реально включен в четыре системы.

Одна система: человек – мир филических аналогов. Другая система: человек – посмертный плод. Третья система: человек – мир потайных двойников. Четвертая: человек – земная Природа. Каждая по-своему диктует свои установки человеку, не обязательно конфронтационные, но и не совпадающие.

Мир филических аналогов – внешний водоем системы человек –посмертный плод.

Мир потайных двойников – внутренний водоем системы человек – посмертный плод.

Мир потайных двойников – мир глобального потаенного действия на человека и человечество.



8

Человек отличается от животного и тем, что в нем, кроме низшей души, есть еще филическая душа и высшая душа, и тем, что в его низшую душу включено личностное эго (у высших животных эго вида), и тем, что человек обладает коренным Я и его производными, и тем, что в глубинах внутреннего мира человека живет потайной двойник, со своим телом и своей душою, получаемой от посмертной души.

Человек отличается от животного еще и тем, что после его смерти образуется посмертная душа многократного использования. Посмертная душа может выходить в навигацию только в такое земное существо, в котором задействовано тело потайного двойника.

Резонно предположить, что прежде, чем возник человек на Земле, были созданы отдельно тело потайного двойника в мозге и отдельно посмертная душа. Как только тело потайного двойника развилось до определенной степени (до уровня трехлетнего ребенка?), так в него включилась специально и заранее созданная на этот случай посмертная душа.

Коренное Я – всечеловеческое предвечное Первое Лицо в каждом человеке. Первое Лицо – одно на все человечество. Коренное Я – одно и то же во всех людях. Производные коренного Я вроде бы должны быть у всех одинаковые. Это не так потому, что волевые производные устанавливаются на своем «я-месте» потайного двойника и становятся авторскими производными. Их различие зависит от «я-места» души потайного двойника. Каждое «Я» в системе «Я» Структуры человека получает свою свободу от коренного Я, от Первого Лица, а свою специфику, свою особость от места его вселения, – от «я-места» души потайного двойника. Мое «я» потому и «мое», что оно на «я-месте» в моем потайном двойнике.

Посмертная душа исходно создана как «я-место». Как только дочеловеческая посмертная душа вошла в долженствующее стать человеком живое существо, так образовалось поле действия для Первого Лица в отдельном человеке, появилась возможность личностного выявления Первого Лица, возникло коренное Я и его производные заняли свое «я-место»*). Структура основана. Человек воздвигнут.

*) Управляющую производную коренного Я, служащую свободным ЦУ Структуры, можно понять как «я», вселенное в свое «я-место» – в несвободный ЦУ Структуры, в значительной мере наследуемый генетически.

Дальнейшая эволюция человечества состоит во всё большем обогащении потайных двойников, их ментальном и эмоциональном наполнении.

* * *

После смерти человека посмертная душа становится двойником человека и прожитой им жизни. В первом же включении, в акте создания человека она – не двойник, а оригинал человека, его зародыш, его человеческое семя.

Для того чтобы некое прачеловеческое существо превратить в человека, надо придать ему филическую душу и высшую душу, включить в него коренное Я и его производные и создать в нем потайной двойник. Чтобы создать потайной двойник, надо прежде мозг такого существа преобразить таким образом, чтобы он стал телом потайного двойника. Человеческое семя высеивается в такое тело и преображает прачеловека в человека.

Человеческое семя изначально создано для многократного использования в ряду человеческих навигаций. Оно – оригинал человека всех времен и поколений. Нагруженное в результате прожитой жизни авторской картиной, оно предстает как двойник жизнепрохождения человека, в качестве посмертной души, становящейся оригиналом филиоэденского пласта.

Полагать, что человек произошел от обезьяны, столь же неверно, как и считать, что дерево само собой вышло от почвы. Человек возник из человеческого семени, высеянного в изначально особым образом устроенное, подготовленное для этого семени существо. Человеческое семя высеяно в свое материнское тело, которое предварительно заключено в прачеловека для того, чтобы в нем прорасти семени. Момент создания материнского тела для семени и внедрение в него семени и есть момент создания человека.

Мы говорим, что тело потайного двойника – чисто человеческая часть мозга. Вернее сказать, что тело потайного двойника совмещено с мозгом, составляет единое целое с мозгом и тем самым способно вмешиваться во все то, чем управляет мозг и что он воспринимает.

Возможно, что у тела потайного двойника филиоматериальная фактура клеток мозга, а возможно, у него иная фактура (не на той филиоматериальности, что остальной мозг), и не только мозга. Возможно, что тело потайного двойника размещено не только в теле человека, но за пределами его.

Над созданием человека потрудились, фигурально говоря, два Автора. Один (Демиург земной Природы) методом проб и ошибок создавал его физиологию. Другой Автор – не Автор земной Природы, а Автор человека – создал человеческое семя и ждал от первого результатов, тело потайного двойника, чтобы включить в него человеческое семя. Его работа надприродная, не детерминированная работой первого Автора.

Создание человека вторым Автором началось тогда, когда первый Автор завершил свою (предварительную) работу. Задачу создания человека вторым Автором трудно понять потому, что задача эта далека до завершения, человек еще не сделан до конца. Автор земного человека действовал зряче, на перспективу развития человека, на вырост. Многим заложенным вторым Автором возможностям человека еще предстоит развиться. Когда Автор земного человека завершит свою работу, наступит очередь третьего Автора, Автора нового дама, о котором мы будем толковать тогда, когда это станет возможным.

* * *

Посмертная душа трехчленна. Кроме центрального звена, она содержит эго и филиоэденское ядро. Первоначально высеянное человеческое семя двухчленно – душа потайного двойника и в нем эго. Третий член посмертной души, филиоэденское ядро для высшей души, возникает в работе человеческого существования. Хотя заготовка филиоэденского ядра должна присутствовать в человеческом семени.

Трехдушевный человек возник не сразу. Филиоэденское ядро высшей души не дано готовым в человеческом семени, а образуется из заготовок в навигациях человеческих жизней. Первобытный (в точном смысле слова) человек – двудушевный человек, без высшей души, действующей в трехдушевном человеке. Его первоначальная задача – образовать филиоэденское ядро высшей души. Многими и многими поколениями первобытный человек создавал филиоэденское ядро себе. Если это эволюция, то эволюция филиоэденская.

Как только человеческое семя проникло в прачеловека, так он без эволюции превращается в двудушевного человека. Первобытный двудушевный человек создавал Произведение жизни без глубинной картины.

С самого начала человеческое семя уже работало как потайной двойник, в душе которого создается авторская картина. Но для того, чтобы посмертная душа была пригодна к следующей навигации, она должна сработать филиоэденский пласт на филиоэденском материале высшей души, которого еще нет. Первичной филиоэденской биомассы с заготовками недостаточно.

Прежде чем смочь вырабатывать новые филиоэденские пласты, общество должно иметь определенную культуру, поставляющую в высшие души филическую энергию, способную создавать филиоэденский материал для выделывания посмертной душою.

В человеческой эволюции сначала создаются филиоэденские ядра высшей души, потом определенного рода высокая культура, пусть и совсем несложная, а потом трехдушевный человек. До тех пор, пока такая культура не создана, посмертная душа в Филиоэден не попадает и филиоэденское существо не становит.

Приложение. Содержание всех книг


ТОМ ПЕРВЫЙ. СТРУКТУРА И РАБОТА ВНУТРЕННЕГО МИРА ЧЕЛОВЕКА (ПЕРВОЕ ПРОЧТЕНИЕ ЗАМЫСЛА)


Книга первая. При жизни и после смерти (человек и его посмертный плод)


Часть 1. Три души

Часть 2. Произведение человеческой жизни

Часть 3. Потайной двойник человека

Часть 4. Посмертный филиоэденский плод

Часть 5. Я и его производные

Часть 6. Происхождение человека


Книга вторая. Восхождение человека


Часть 7. Общая душа

Часть 8. Сторгическое и сарическое

Часть 9. Узлы структуры

Часть 10. Путь восхождения

Часть 11. Подлинник и Отец


Книга третья. Десять дней осуществления Замысла


Часть 12. Первые дни пути Замысла

Междусловие. Два такта

Часть 13. День шестой

Часть 14. Новый Адам


ТОМ ВТОРОЙ. ПУТЬ ЗАМЫСЛА (ВТОРОЕ ПРОЧТЕНИЕ ЗАМЫСЛА)


Книга четвёртая. Божественный работник


Часть 15. Мир филических двойников

Часть 16. Истоки зла в человеке. Чистилище

Часть 17. Базисный человек

Часть 18. Сюжет преображения человека

Часть 19. Прозреватели и пророки


ТОМ ТРЕТИЙ. НАХОДИТСЯ В РАБОТЕ (ТРЕТЬЕ ПРОЧТЕНИЕ ЗАМЫСЛА)


Книга пятая. Человечество в эпоху преображения


Часть 20. Триады человечеств

Часть 21. Духовная власть на Пути Замысла

Часть 22. Большой отлив. Предварительная чистка эпохи преображения

Часть 23. Филиоохлотеократии (века филических филиократических толп)

Часть 24. Дружины и толпы

* * *

Эту и другие книги можно найти на сайте www.imardov.ru .

Yosh cheklamasi:
16+
Litresda chiqarilgan sana:
03 may 2021
Yozilgan sana:
2020
Hajm:
292 Sahifa 5 illyustratsiayalar
Mualliflik huquqi egasi:
Автор
Yuklab olish formati: