Kitobni o'qish: «Китайские традиции и обычаи»

Права на издание книги предоставлены ООО «Китайское книгоиздательство»

B&R Book Program

© ООО «Международная издательская компания «Шанс», перевод, оформление, 2018

© ООО Издательство «Восток-Бук», 2018

© ООО «Китайское книгоиздательство», 2018 Все права защищены.

Почему первый день нового года называют Праздником весны?

«В первый день первого месяца по лунному календарю в каждой семье отмечают Новый год. Повсюду гирлянды из фонариков, хлопушки гремят дни напролет…»

Когда слышишь эти строки из веселой праздничной песни «Поздравляем с Новым годом», тут же появляется новогоднее настроение. Чуньцзе — Праздник весны – это самый торжественный, самый веселый китайский народный праздник. Во время Чуньцзе все члены семьи собираются вместе, украшают дом гирляндами, готовят новогодний стол, навещают друзей и родственников – и всем становится очень весело!

Но почему же первый день нового года называют Чуньцзе, а еще – Нянь? Это объясняет интересная легенда.

Давным-давно в одной прекрасной местности у подножия горы Динъян была маленькая деревушка. На холме у окраины деревни стоял небольшой каменный дом, а жил в нем хозяин – парень по имени Вань Нянь, это имя означает «десять тысяч лет». Вань Нянь был очень беден и зарабатывал на жизнь, собирая лекарственные травы и заготавливая

дрова. Тогда люди еще не делили год на сезоны и периоды по лунному календарю и не знали, когда лучше начинать посев, а когда – жатву. Дни шли беспорядочно, а урожай заставлял желать лучшего. Вань Няня это очень тревожило, и он решил установить сезоны. Но с чего же начать?

Однажды Вань Нянь пошел в горы на заготовку дров. Когда он отдыхал в тени деревьев и наблюдал, как понемногу тени движутся за солнцем, его осенило: «Я могу использовать движение тени, чтобы отсчитывать время!» Он смастерил солнечные часы и с помощью тени стал отсчитывать длину дня. Но далеко не каждый день – солнечный: иногда небесный владыка заставляет небо хмуриться и лить дожди, а иногда покрывает все туманом. В такую погоду солнечные часы становились бесполезны. И Вань Нянь решил создать другой прибор для измерения времени – такой, который работал бы без помощи солнца.

Однажды, собирая в горах травы, Вань Нянь захотел пить и подошел к источнику. Вода текла из скалы и размеренно падала вниз: кап-кап… кап-кап… кап-кап… Вань Нянь засмотрелся на капающий источник, немного поразмыслил и, даже не собрав трав, устремился домой. Он долго рисовал, мастерил и наконец создал водяные часы с пятью уровнями. С тех пор он стал каждый день измерять тень от гномона и наблюдать за водяными часами. Постепенно Вань Нянь заметил удивительную закономерность: каждые триста шестьдесят с лишком суток длина дня повторяется снова, а самый короткий день – зимнее солнцестояние.

Но не только Вань Нянь беспокоился об установлении сезонов. Один правитель по имени Цзу И часто переживал о том, что мера времени его подданным неведома. Поэтому Цзу И созвал всех чиновников и велел им найти причину неразберихи с сезонами. Чтобы угодить правителю, один из чиновников по имени Э Хэн сказал:

– Люди провинились перед небесными духами, и именно поэтому сезоны беспорядочны. Единственный выход – это установить алтарь и поклоняться небесам: только так можно добиться прощения богов.

Цзу И поверил словам чиновника, а потому принялся поститься, совершал омовения, водил чиновников к придворному алтарю, чтобы постоянно поклоняться духам, и приказал установить алтари для жертвоприношений по всей стране.

Но поклонения богам не принесли никакой пользы. Для строительства алтарей люди по всей стране должны были жертвовать деньги, выполнять множество работ, а затем – и вести богослужения. Все это оказалось слишком обременительно для простого народа. В конце концов Вань Нянь не вытерпел и, взяв с собой солнечные и водяные часы, решительно направился к правителю.

После многих уговоров Вань Няня пустили в зал правителя Цзу И, и юноша рассказал ему о своих длительных наблюдениях за циклами движения луны и солнца и о времени зимнего солнцестояния. Эти сведения стали неожиданной большой радостью для Цзу И. Правитель тут же отдал приказ: выстроить перед главным столичным алтарем Дворец солнца и луны и установить там солнечные и водяные часы. Кроме того, Цзу И отправил двенадцать слуг в помощь Вань Няню. По указанию Ван Няня шесть слуг следили за солнечными часами, а остальные – за водяными. Все они вели подробные записи и регулярно отчитывались перед Вань Нянем.

Однажды Цзу И приказал тому льстивому чиновнику Э Хэну узнать, как движется составление календаря. Когда Э Хэн поднялся во Дворец солнца и луны, он увидел надпись на каменной стене алтаря: «Солнце восходит и садится триста шестьдесят раз, завершает круг и начинает его сначала. Трава и деревья увядают и цветут согласно четырем сезонам. Каждый год содержит двенадцать циклов». Э Хэн удивился и испугался одновременно. Он подумал: «Этот Вань Нянь и в самом деле очень умен… Правитель наверняка будет больше доверять ему, чем мне! И тогда кому я, Э Хэн, стану нужен?» Чем больше он рассуждал, тем страшнее ему становилось и тем скучнее казалось будущее: отставка, отъезд в глухую деревню, никаких столичных развлечений и, главное, никаких придворных интриг…

И Э Хэн решил избавиться от Вань Няня. После долгих поисков он за большие деньги нанял одного убийцу, который умело стрелял из лука. Э Хэн устроил застолье, на котором он и убийца веселились и пили много вина. После попойки стрелок направился во Дворец луны и солнца, но внутрь попасть не смог: здание было окружено охранниками. Тогда убийца нашел поблизости высокий дом, забрался на крышу и выстрелил в наблюдавшего за звездами Вань Няня издалека. Кто бы мог подумать, что жадный до вина стрелок выпьет слишком много? В его глазах все казалось мутным и неясным, и стрела угодила лишь в плечо Вань Няня.

Вань Нянь с криком упал на землю, а его помощники тут же заголосили:

– Лови убийцу!

На крики прибежали охранники, они заметили на крыше соседнего дома лучника, поймали его и привели к правителю. Цзу И как следует расспросил еще не опомнившегося от хмельного вина стрелка и тут же отправил Э Хэна в тюрьму. Затем Цзу И направился во Дворец солнца и луны, чтобы навестить Вань Няня. Тот был очень растроган и, указывая на звезду Шэнь – девятую звезду из двенадцати в цикле, сказал:

– Звезда Шэнь догнала скопление звезд Цань, и звезды вернулись на свои места. Сегодня к полуночи закончится старый год и начнется новый. Я прошу государя утвердить в этот день праздник.

Цзу И минуту подумал и поддержал эту идею:

– Весна – это главное время года. Пусть же отныне первый день нового года называется Праздником весны – Чунь-цзе. Во Дворце солнца и луны ты тратил все силы и вкладывал всю душу, чтобы создать лунный календарь. Тебе было тяжело, но ты достиг успеха. А теперь против тебя строят козни враги. Прошу тебя: живи в моем дворце и восстанавливай силы!

Вань Нянь ответил:

– Хоть мы с помощниками и составили лунный календарь, он недостаточно точен. В конце года еще осталось время, которое необходимо точно высчитать. Время летит очень быстро, и если не определить эти оставшиеся часы и минуты, то год за годом календарь снова будет сбиваться. Народ надеется на меня, и правитель ко мне милостив. Я должен посвятить всего себя работе во Дворце солнца и луны, тщательно вести подсчеты и определить точный календарь.

И так кропотливо Вань Нянь вел наблюдения и тщательные подсчеты. Из остававшихся в конце каждого года часов и дней он составил месяц, и его следовало добавлять к календарю примерно раз в три года. В пятый месяц того года Цзу И отправился во Дворец солнца и луны для поклонения богам, и персики, предназначенные для жертвоприношения, он даровал Вань Няню. Вань Нянь же преподнес ему лунный календарь. К этому времени Вань Нянь уже стал седовласым старцем. Цзу И был глубоко тронут и переименовал лунный календарь в календарь «Вань Нянь» – «календарь десяти тысяч лет», а самому Вань Няню даровал титул Жи Юэ Шоусин (Старец звезды Долголетия).

Вот после этого люди и стали называть Чуньцзе празднованием Нянь («празднованием года») и вешать в домах изображения Вань Няня как символ счастья и долголетия в новом году.

Происхождение чуньцзе

Древние китайцы первый день нового года называли «юань дань» – «первый рассвет». Или же говорили: «юань жи», «юэн чэн», «юань шо», «суй шоу», «синь чжэн», «суй цзо», «сань юань». В эпохи Ся, Шан и Чжоу устанавливались разные названия праздника.

После того как император Цинь Шихуан-ди¹ объединил Китай, он утвердил первым месяцем года чжэн юэ (正月) – десятый лунный месяц. Возможно, кому-то покажется странным, что иероглиф чжэн, который изначально читается четвертым тоном, в названии месяца «чжэн юэ» читается первым. Так повелось еще со времен Цинь Шихуан-ди. Фамилия Цинь Шихуан-ди – Ин, а имя – Чжэн (А). Иероглиф имени императора и названия месяца хоть и разные на письме, но имеют одинаковое чтение «чжэн», поэтому для чтения названия месяца было установлено строгое правило. Император отдал приказ, чтобы по всей стране иероглиф чжэн читали первым тоном – отлично от его имени. С тех пор такое чтение и сохранилось.

В эпоху Хань император У-ди назначил первый день первого месяца (месяца чжэн) первым днем нового года – днем Нянь. С тех пор дата Нянь утвердилась и сохранилась по сей день.

В 1911 году после Синьхайской революции² произошел переход на солнечный, григорианский календарь. Первый день первого месяца по новому календарю стал первым днем года – Юаньдань, а первый день первого месяца по лунному календарю стали называть Чуньцзе или Нянь. Праздник Нянь имеет древнюю историю, насчитывающую уже более двух тысяч лет.

Древние китайцы, отмечая Новый год, прежде всего желали богатого урожая. В «Гулян чжуань», одном из трех комментариев к летописи «Чуньцю», было сказано: «Богатый урожай пяти зерновых ознаменует урожайный год». В словаре «Шовэнь цзецзы сичжуань фулу»³ династии Хань его автор писал об иероглифе 年 (нянь): «年 – это созревшие хлеба, от знака 禾 (хэ – хлеб на корню), звучит как 千 (цянь – тысяча)». Иероглиф «нянь» (совр. 年, древн. 秊) раньше изображали путем совмещения двух ключей – «колосья» (禾) и «тысяча» (千). Таким образом, происхождение «нянь» как понятия времени связано с посевами хлебов и циклами их роста. Иначе говоря, нянь – это празднование в честь богатого урожая от весенних посевов. Народ готовит угощения к столу из нового урожая, делает новое вино, все собираются вместе за вкусным ужином, празднуют итог годового труда, отдыхают, радуются, сбрасывают накопившуюся за год усталость.

Спустя две тысячи лет традиции праздника Чуньцзе стали еще более колоритными и яркими. Теперь люди наклеивают чуньлянь – парные надписи с пожеланиями, развешивают изображения мэньшэнь – божеств, охраняющих вход в жилище, няньхуа – новогодние картинки, перевернутый иероглиф фу (福) – счастье, танцуют с фонарями в виде драконов, приносят дары предкам и поклоняются божествам, запускают петарды, дарят деньги детям, готовят праздничный ужин, не спят всю новогоднюю ночь, ходят друг к другу в гости с поздравлениями, посещают храмы… Конечно, с изменением образа жизни и повышением ее уровня некоторые старые новогодние традиции постепенно исчезли, но появились и новые: например, просмотр новогоднего концерта «Чуньвань» на Центральном телевизионном канале Китая, новогодний ужин в ресторане, поздравления по телефону, празднование Чуньцзе в путешествии и другие.

Наступает Чуньцзе, все радостно встречают Новый год

Современное общество упрощает новогодние традиции, стирает множество былых новогодних запретов, поэтому люди часто жалуются, что праздничное настроение Нянь пропадает. Но многие современные китайцы смотрят на это более оптимистично: уровень жизни стал намного выше, застолья можно устраивать гораздо чаще, чем в еще совсем недалеком прошлом, и разве тогда каждый день не будет Новым годом?

Происхождение чуньлянь

Под Новый год во всех семьях расклеивают парные надписи чуньлянь, добавляя празднику красочности и торжественности. А вы знаете, как появились чуньлянь? Об их происхождении гласит одна очень интересная легенда.

Давным-давно в Китае высилась гора под названием Душо, прекрасным видом она вдохновляла художников и поэтов. На горе рос густой персиковый лес, и одно из персиковых деревьев было особенно высоким. Под этим деревом стояли два каменных дома, а их хозяевами были братья: старший – Шэнь Шу, младший – Юй Люй. Братья были очень дружны. Они берегли персиковый лес, каждое утро удобряли и рыхлили землю, подстригали ветви и листья. Персиковые деревья были тронуты заботой братьев и, благодаря своим покровителям, пышно цвели и давали плоды. Персики с этих деревьев вырастали большими, сладкими и очень аппетитными. Люди окрест даже говорили, что персики из этого леса – волшебные, и кто съест такой персик, станет бессмертным.

А с другой стороны горы Душо, на перевале Еню, жил демон по имени Е Ванцзы. В его власть попало очень много людей, и демон считал, что гора Душо принадлежит ему. Е Ванцзы был уродливым, а его сердце – еще более ядовитым, чем зуб змеи или жало скорпиона. Когда демон хотел есть, он выходил на охоту: ловил людей, ел человеческое мясо и пил кровь. Однажды Е Ванцзы узнал, что на горе растут персики, съев которые можно стать бессмертным. Он закричал от радости и тотчас послал одного из подчиненных за персиками бессмертия. Этот слуга прибыл на гору и сказал братьям:

– Мой правитель хочет поесть волшебных персиков. Скорей соберите мне их, да побольше!

Братья пришли в ярость:

– Наши персики – только для бедняков! Мы никогда не давали их никаким правителям, – ответили они и прогнали слугу демона.

Узнав, что его слугу прогнали, Е Ванцзы аж задрожал от ярости. Он кипел от злости, рычал по-звериному, топал кривыми тощими ножками, тряс костлявыми ручонками, плевался во все стороны и ломал ни в чем не повинные ветви деревьев. Немного успокоившись, демон надел военный кафтан и повел триста своих приспешников в поход, чтобы свести счеты с братьями.

Но Шэнь Шу и Юй Люй были умными людьми и уже давно подготовились к этой встрече! Они привели тигра, охранявшего персиковый лес, и разгромили войско Е Ванцзы в пух и прах, заставив его с позором бежать, клокоча от обиды и завывая от разочарования.

Е Ванцзы едва сумел спастись и долго не мог прийти в себя от испуга. Теперь он понял, как сильны братья, и подумал: «Днем не вышло, тогда я приду ночью. Я не верю, что не смогу забрать ваши жалкие жизни». Он долго ждал и наконец дождался подходящего момента.

Однажды вечером стояла кромешная тьма, и Шэнь Шу с Юй Люем крепко спали в своих кроватях. Вдруг они услышали шуршание с улицы, вскочили с постели одним прыжком, открыли дверь и – о ужас! – обнаружили за дверью с десяток демонов: каждый скалил зубы и рвался напасть на них. Но братья совсем не испугались. Шэнь Шу схватил персиковую ветку и пошел вперед, а Юй Люй с соломенным жгутом в руках – за ним. Старший брат бил демонов персиковой веткой так, что те падали наземь и просили пощады, а младший шел следом и жгутом связывал каждого. И в конце этой праведной битвы десяток демонов был накрепко связан и скормлен доброму тигру. Е Ванцзы и его переодетые прислужники хотели испугать братьев, но даже не предполагали, что будут уничтожены смелыми героями.

Персиковые дощечки «таофу» с вырезанными на них именами Шэнь Шу и Юй Люя

Люди в округе узнали, что братья уничтожили Е Ванцзы, и с тех пор питали к ним огромную благодарность. Они почитали Шэнь Шу и Юй Люй как своих благодетелей и спасителей.

Через несколько десятков лет братья умерли. Люди говорили, что они попали в небесный дворец и что Нефритовый император⁴ сделал их духами, которые наказывают нечистую силу. Еще говорили, что персиковые деревья, которые сажали братья, продолжают отгонять злых духов. Поэтому каждый раз, когда наступало время встречать Новый год, люди обтесывали пару персиковых дощечек, рисовали на них братьев Шэнь Шу и Юй Люй с тигром и вешали дощечки по двум сторонам главного входа в дом. Так нечисть не осмеливалась зайти внутрь, и весь год проходил мирно и спокойно. Люди называли такие персиковые дощечки таофу («персиковые талисманы»). Таофу – это и есть предшественник чуньлянь.

История «чуньлянь»

Чуньлянь иногда называют дуйлянь («парные надписи»), потому что их композиция состоит из пары дощечек («дуй-цзы» – «пара»). Так как они наклеиваются по обе стороны входной двери, их еще называют «мэньлянь» («дверные надписи») или «инлянь» («столбовые надписи»). На самых ранних чуньлянь (таофу) не было надписей. А начиная со времен династии Хань люди перестали изображать братьев Шэнь Шу и Юй Люя и стали писать только их имена. В эпоху Пяти династий (907–960) на таофу появились парные фразы, а имена писать перестали. В главе «Наследственный дом Шу» трактата «Сун ши» («История Сун») есть запись о том, что правитель царства Шу, Мэн Чан⁵, сам подписал чуньлянь: «Новый год – это воздаяние нам за добрые дела предков. Пусть прекрасный праздник знаменует вечную молодость». Говорят, что это и есть самый древний китайский чуньлянь. У поэта эпохи династии Сун, Ван Аньши⁶, есть стихи о том, как к Новому году в каждом доме расклеивают чуньлянь: «В каждом дворе сияет солнце, старые персиковые дощечки меняются на новые».

Император Чжу Юаньчжан⁷ был первым, кто стал писать чуньлянь на красной бумаге. Именно он официально утвердил название «чуньлянь». Император не только сам сочинял надписи, но и побуждал к этому подданных. Чуньлянь становились все более распространенными, люди стали клеить их не только на Чуньцзе, но и во время других радостных событий – или когда просто было хорошее настроение.

Во времена эпохи Цин чуньлянь стали еще более искусными и обрели еще более глубокий смысл. Есть одна интересная история об императоре Цяньлуне⁸, связанная с чуньлянь.

Однажды император Цяньлун, спускаясь по реке Янцзы, попал в деревню Тунчжоу. Так как в провинции Хэбей тоже есть место под названием Тунчжоу, ему в голову пришла рифма, и он написал первую фразу для чуньлянь: «Тунчжоу есть у севера, Тунчжоу есть у юга. Так север и юг связаны туго». Затем сказал свите: «Придумайте пару к этой надписи». Придворные стали наперебой предлагать варианты, но ни один не нравился императору. В конце концов один мелкий чиновник заметил, что хотя Тунчжоу и небольшое поселение, в нем очень много ломбардов. И он придумал такую хитроумную фразу: «Ломбарды есть на западе, а есть и на востоке. В этом запад с востоком вовсе не одиноки». Цяньлун, услышав это, аплодировал от восторга: «Отлично! Так ловко подобрал слова!» – и тут же наградил этого чиновника.

Приносящие счастье парные надписи чуньлянь

Теперь вы наверняка понимаете, почему чуньлянь стали такими распространенными.

Легенда о танце дракона

Считается, что китайцы – потомки дракона. Чуньцзе, конечно, не обходится без образа этого красивого мифического существа. Танец дракона с фонарями – это традиционный обряд в Чуньцзе, и о его происхождении тоже существует легенда.

Давным-давно на берегу Тяоси находилась деревня Лотоса. В этой деревне было озеро, заполненное лотосовыми цветами. Когда наступало лето, его устилали листья, как зеленое покрывало, и прекрасные цветы, обдуваемые ветром, изящно танцевали на водной глади.

На берегу Лотосового озера жили добрые трудолюбивые супруги. Мужа звали Бай Е, что означает «сто листьев», а жену – Хэ Хуа, что означает «цветок лотоса». Они оба трудились, были добры друг к другу и жили очень счастливо. В один год Хэ Хуа забеременела. Прошло даже не девять, а десять месяцев, но младенец так и не появился на свет. Прошел еще год, но ребенок не родился. И только на девятьсот девяносто девятый день с плачем на свет появился мальчик. Бай Е увидел прекрасного здорового малыша и обрадовался, но все-таки ему показалось: что-то не так. Он внимательно взглянул еще раз – и поразился. На груди и на спине малыша мерцала тонкая золотая драконья чешуя. Он посчитал чешуйки: их оказалось девятьсот девяносто девять. Женщина, которая принимала роды, тоже сильно удивилась и крикнула во весь голос:

– Ну и чудеса! В вашей семье родился Дух Дракона!

Весть об удивительном малыше быстро разнеслась по всей деревне. Началась шумиха, все сельчане приходили в гости, чтобы поздравить родителей. Новость дошла и до старейшины. Сын старейшины служил чиновником в императорском дворце, а внук жил с ним. Внук был мало того что уродлив, так еще и относился к людям крайне жестоко. Никто в деревне не любил его.

Когда старейшина и его внук узнали, что в семье Бай Е родился Дух Дракона, они подумали, что ребенок – переродившийся злой дух, и если он останется в живых, то наверняка принесет беду. Поэтому они тотчас же отправились в дом Бай Е с мечами в руках и с самыми плохими намерениями в головах. Жители деревни прознали об их коварном замысле и немедленно рассказали Бай Е. Ребенка решили положить в таз и спрятать в Лотосовом озере перед домом.

Когда старейшина и его страшный внук ворвались в дом, ребенка там уже не было. Не найдя Духа Дракона, они схватили Бай Е и стали требовать, чтобы он отдал им мальчика. Внук старейшины увидел, как красива Хэ Хуа, и у него появился страшный план: заколоть мечом Бай Е и забрать бедную Хэ Хуа к себе домой. Он рассказал о плане деду, и старейшина подумал: «Тогда у Духа Дракона не станет родителей, и даже если он еще жив, то все равно скоро умрет от голода. К тому же Хэ Хуа уде родила Духа Дракона. Если она родит еще одного, то Поднебесная будет принадлежать моей семье!» Чем больше он об этом думал, тем больше радовался. Старейшина не выдержал и громко рассмеялся.

Оказавшись в доме старейшины, убитая горем Хэ Хуа очень тосковала по мужу и сыну. Однажды старейшина заставил ее идти промывать рис. Хэ Хуа подошла к берегу озера и уже хотела начать работу, как вдруг подул прохладный ветер. Листья, будто повинуясь чьему-то тайному приказу, расступились и освободили на водной глади дорожку. Хэ Хуа увидела сына, по которому тосковала днями и ночами: он сидел в подплывающем к матери тазу. Хэ Хуа не могла поверить собственным глазам! В удивлении и счастье исстрадавшаяся женщина заключила сына в объятья, досыта накормила, а затем снова положила в таз. Еще один порыв прохладного ветра – и таз надежно скрылся в зарослях лотоса. Хэ Хуа увидела сына целым и невредимым, и теперь ее сердце было полно радости: она улыбнулась впервые за долгое время. С тех пор она каждый день по три раза ходила к берегу озера мыть рис и пользовалась возможностью покормить сына.

Прошло девятьсот девяносто девять дней. Малыш понемногу рос, покрывающая все тело драконья чешуя ярко блестела, и когда наступала ночь, Лотосовое озеро излучало сияние. Так люди узнали, что Дух Дракона жив, и втайне радовались. Но лишь семейство старейшины было очень, очень не радо и все время хмурилось. Наконец в голове старейшины возник новый коварный план.

В очередной вечер Хэ Хуа снова пошла к озеру мыть рис. Старейшина и внук спрятались в тополиных зарослях и увидели все: и рябь на воде от ветра, и как из глубины озера медленно выплыл таз, и покрытого золотом ребенка, который радостно тянул руки кХэ Хуа. Когда безгранично счастливая Хэ Хуа хотела обнять сына, из-за тополя кто-то выскочил и занес блестящий меч над ребенком. Но мальчик вздохнул, выпрыгнул из таза, превратился в маленького золотого дракона и полетел к середине озера. Маленький дракон опоздал на мгновение, и меч успел задеть его хвост. В этот момент прилетела прекрасная большая бабочка и превратила свои крылья в хвост маленького дракона. Дракон зарычал, тут же сгустились тучи и разразилась буря. Среди грома и молнии тело дракона понемногу увеличивалось, стало огромным – длиной в несколько десятков чжанов⁹. Затем закрутился вихрь, дракон взметнулся ввысь и скрылся в облаках. А напавшего на него уродливого внука порывом ветра подняло в воздух. Старейшина едва успел заметить, как внук куда-то понесся, и услышал звонкое «шлеп!» – это внук упал в пруд, да в нем и утонул. Хэ Хуа громко звала сына-дракона, но он уже исчез.

С тех пор всякий раз, когда на берегах Тяоси случалась засуха, маленький дракон появлялся и орошал земли односельчан дождевой водой. Чтобы отблагодарить его, люди собрали на озере сорок девять цветов лотоса и из девятисот девяноста девяти лепестков соорудили прекрасную фигуру дракона. Люди назвали этого дракона Бай Е Лун – Дракон Сотни Листьев. Каждый год на праздник Чуньцзе люди били в гонг, стучали в барабаны и танцевали с фонарями, изображая дракона.

Станцуем танец дракона

Дракон, феникс, цилинь¹⁰ и черепаха – этих четырех животных в древности называли «сылин» («четыре божества»). Из них именно дракон считается самым почитаемым, это тотем китайской нации. Конечно, дракон – не реально существовавшее животное, а плод фантазии древних людей. У него голова льва, тело змеи, хвост рыбы и когти феникса. Кроме того, дракон – храбрый и изящный, возвышенный и добрый. Образ дракона воплощает мечты и чаяния китайцев, символизирует мудрость и силу.

В древних китайских легендах дракон выступает покровителем рек, озер и морей, божеством дождя для сельского хозяйства, и его могущество безгранично. Поэтому танец дракона – это не просто развлечение. Он значит крайне много, так как играет роль молитвы о богатом урожае. Посредством танца дракона просили, чтобы в новом году погода была благоприятной для возделывания земли, урожай – богатым, а люди всей страны – жили в мире. Танец дракона пользуется популярностью, поэтому где бы ни оказалась труппа, исполняющая его, она всегда получит теплый прием. Артисты часто за день исполняют этот танец на пяти-шести торжествах подряд (такие торжества называются «лунхуан-цзю»). Когда танец дракона заканчивается, декоративные голову и хвост сжигают, а тело оставляют, чтобы использовать на следующий год.

Новый год все смотрят танец дракона с фонарями

Из исторических хроник известно, что уже в эпоху Хань (206 г. до Н.Э.-220 г. н. э.) танец дракона в Китае был широко распространен. А в эпохи Тан (618–907) и Сун (960-1279) форма и техника представлений стали более искусными. В книге «Мэнлян лу» («Записи сновидений»), написанной У Цзы-му во времена империи Сун, говорится: «Из соломы делают чучело, накрывают зеленым покрывалом, расставляют десять тысяч огней, и все наблюдают за фигурой, извивающейся, как пара драконов». Очевидно, что танец дракона тогда был очень величественным зрелищем.

Сегодня в разных местах страны, у разных народностей свои особенности этого представления, и вариантов не счесть. Драконы бывают тряпичными, бумажными, огненными, травяными, цветочными, а иногда дракона изображают люди. В тех или иных вариантах исполнения танца главный герой – Светоносный дракон, пьяный дракон, дракон из листьев бамбука, из цветов лотоса, ползущий по земле дракон, дракон из семи секций, дракон с большой головой, светящийся в ночи дракон, дракон с фейерверками и другие: этнографы насчитывают более ста разных вариаций. Кстати, есть и фонари в форме дракона: обычно они состоят из семи, девяти или тринадцати секций.

Танец дракона распространился по Юго-Восточной Азии, Европе, Америке, Австралии – в общем, всюду, где живут китайцы. Он знакомил иностранцев с китайской культурой.

Демоны боятся денег в красном конверте

Когда приходит время Нового года, самые счастливые – дети. Потому что в Новый год они не только едят вкусную еду, надевают новую одежду и пускают хлопушки, но еще – и это самое волнующее – получают от взрослых ясуйцянь (деньги в красном конверте). Можно сказать, что для детей получение такого конверта с деньгами – самое ожидаемое событие Нового года. А откуда появилась традиция дарить детям в Новый год ясуйцянь? Об этом рассказывает одна распространенная легенда.

Давным-давно жил маленький демон по имени Суй. Он был черного цвета, низкорослый, ужасно некрасивый, и к тому же люто ненавидел взрослых. Такая шла по всей земле «слава» о нем, что если кто-то из людей упоминал имя демона, то Суя сразу бросало в дрожь от ненависти. Почему так происходило? Оказывается, каждый год в новогоднюю ночь Суй вылезал из подземной берлоги и отправлялся в поселения, чтобы чинить зло детям. Когда ребенок крепко засыпал, Суй проводил несколько раз по лбу спящего своей рукой, и у малыша повышалась температура, он начинал бредить. А когда температура спадала, ребенок, который раньше был смышленым и сообразительным, мог превратиться в слабоумного. Поэтому взрослые по всей Поднебесной ненавидели демона Суя до скрежета зубов.

В те времена в одном селе жила семья по фамилии Гуан. Ребенок у них появился только к старости, поэтому они любили его особенно сильно. Однажды вечером в канун Нового года родители нанизали на красную нить восемь медных монет: они играли ей с сыном, и малыш весело смеялся. Когда на улице совсем стемнело, ребенка начало клонить в сон. Его уложили спать, а монеты на нитке положили у подушки. Родители не осмеливались засыпать: не гасили свет и караулили сына у кровати. Но из-за почтенного возраста под утро они все же не выдержали столь долгого бодрствования и подумали: уже до того поздно, что демон, наверное, этой ночью не придет. Но как только они уснули, подул злой ветер, и демон проскользнул в дом. Когда он хотел дотронуться до ребенка, у подушки вдруг что-то блеснуло золотом. Демон страшно испугался и тут же с визгом сбежал, выпрыгнув в окно. Родители проснулись, обнаружили своего ребенка целым и невредимым, увидели монеты на нитке у подушки и невероятно обрадовались, что все обошлось.

Новость об этом происшествии быстро разнеслась сначала по селу, а затем и по всей стране. Все взрослые очень радовались и один за другим повторяли то, что сделали эти родители: в канун Нового года они стали дарить детям нанизанные на нитку монеты. Суй теперь боялся подобраться к детям, и считалось, что ребенок, получивший монеты, благополучно проведет наступающий год. Поэтому люди стали называть эти деньги «ясуйцянь» («деньги, охраняющие от Суя»). Имя демона Суй (祟) читается так же, как и слово «год» (岁) – «суй». Со временем иероглиф имени демона в слове «ясуйцянь» (压祟钱) заменили на иероглиф «год».

Ясуйцянь в древности

Итак, вечером в канун Нового года все взрослые дарят детям ясуйцянь. Их еще называют «го Нянь цянь» («деньги празднования Нового года»). В древности ясуйцянь представляли собой сто нанизанных на красную нитку медных монет, символизирующих сто лет жизни. А сейчас это бумажные купюры, упакованные в красный бумажный конверт. Поэтому их стали называть «хунбао» («красный конверт»). Количество купюр в конверте обязательно должно быть четным: это символизирует гармонию и удачу.

Праздничные конверты с деньгами

Ясуйцянь появились примерно во времена империи Хань и носили еще одно название: «яшэнцянь» («деньги, подавляющие злых духов»). Тогда они имели вид декоративных монет, за которые невозможно было что-либо купить. Обычно на одной стороне таких монет вырезали фразу «Десять тысяч лет и тысяча осеней» или «Избавиться от бед и прогнать несчастья» и прочие выражения. На обратной стороне изображали дракона, феникса, черепаху, змею, пару рыб или узоры, приносящие удачу.

В эпоху Цин ясуйцянь превратились в настоящие деньги, они были в обращении, и их можно было обменивать. Взрослые стали оборачивать деньги в красную бумагу, потому что красный цвет был символом огня и счастья. Сверху ставили печать с надписью «Дракон и феникс предвещают счастье» либо с изображением одного из двенадцати животных китайского гороскопа. Когда же дарили ясуйцянь, то говорили: «Мира и спокойствия из года в год!» или просто желали счастья. В древности считали так: если пожелать ребенку много хорошего, то он обязательно встретит удачу в новом году. И что же дети делали с деньгами, которые получали? В основном покупали на них петарды, которые отгоняют нечисть, да к тому же их весело запускать.

Уровень жизни людей растет, и сегодня детям дарят все больше денег: от нескольких десятков до нескольких тысяч юаней. Да и формат преподнесения ясуйцянь тоже незаметно изменился. Например, иногда родители в качестве ясуйцянь дарят своим детям книги и школьные принадлежности. Некоторые дети используют подаренные деньги на покупку школьных учебников, ручек, пеналов и такделаа. Но дарить детям большие суммы все же не стоит: так можно не только привить ребенку дурную привычку тратить деньги попусту, но и в некоторой степени вызвать склонность к соревнованию «кто получит больше денег». А это может плохо сказаться на физическом и душевном состоянии детей.

Счастье пришло, счастье «перевернулось»

Во время празднования Нового года во всех домах наклеивают на окна и двери не только надписи чуньлянь, но и иероглифы 福 (фу) – «счастье». Их клеят не так, как чуньлянь или мэньшэн: иероглиф «счастье» обязательно должен быть перевернут. Почему так странно? Вы это узнаете, когда прочтете следующую историю.

Однажды император Чжу Юаньчжан был разгневан некоторыми событиями в столице. Он решил наказать провинившихся горожан. Чтобы его солдаты узнали, кем недоволен государь, Чжу Юаньчжан собирался использовать иероглиф «счастье» (福) как условный знак. Так началась бы массовая расправа. Добрая императрица Ма, чтобы избежать этого бедствия, тайно отдала приказ всем горожанам до восхода луны на каждой входной двери в каждом доме наклеить иероглиф «счастье». Всем показалось это очень странным, но разве можно перечить императрице? И каждая семья наклеила на свою входную дверь большой красный иероглиф, это выглядело очень нарядно. Но в одной неграмотной семье этот иероглиф наклеили вверх ногами. На следующее утро Чжу Юаньчжан отправил своих солдат в город, но те обнаружили, что иероглиф наклеен в каждом доме. Так тайный знак стал бесполезным, и солдаты в негодовании расхаживали по улицам и думали, что же им теперь делать. Вдруг они увидели двор той семьи, что наклеила иероглиф перевернутым, и рассмеялись:

– Как же глупы эти люди! Не могут даже иероглиф «счастье» правильно написать!

Четверо детей, дарящих счастье

Солдаты обошли весь город, но так и не смогли никого казнить: иначе пришлось бы казнить всех. Им ничего не оставалось, кроме как уныло вернуться к императору и обо всем доложить. Вспыльчивый Чжу Юаньчжан, выслушав доклад, впал в такую ярость, что даже усы его взлетели вверх. Император закричал:

– Не нашли тех, кого нужно убить?! Тогда убейте тех, кто наклеил «счастье» вверх ногами!

Императрица Ма услышала новый приказ и опечалилась, но тут же у нее голове появилась хорошая мысль. Ма с улыбкой обратилась к Чжу Юаньчжану:

– Государь, эти люди знали, что ты пожалуешь их визитом и специально перевернули иероглиф. Ты послушай: «фу дао» («счастье перевернулось») – разве это не то же, что и «фу дао» («счастье пришло»)?

Чжу Юаньчжан подумал, что это действительно имеет смысл. Он рассмеялся и велел солдатам:

– Императрица сказала верно. Оставьте людей в покое. А те, кого нужно было казнить… пусть живут!

Так умная императрица Ма предотвратила большую беду в столице.

С тех пор люди, клея на Новый год иероглиф «счастье», стали намеренно его переворачивать. Эта традиция стала не только счастливым символом, но и данью памяти императрице Ма. К тому же люди надеялись, что кто-нибудь, увидев на двери их дома иероглиф, скажет: «Фу дао лэ, фу дао лэ» («Счастье пришло, счастье перевернулось»),

Как изображают иероглиф «счастье»

Иероглиф «счастье» (福) – символ везения и счастливой судьбы. Люди клеят «счастье» перевернутым, а иероглифы «переворачивать» (倒) и «приходить, наступать» (到) имеют одинаковое чтение (дао) и являются омонимами. Таким образом, фразы «счастье пришло», «удача пришла» также имеют скрытый смысл: они выражают надежды на счастливую жизнь и пожелание прекрасного будущего.

Раньше в Новый год клеили написанный от руки иероглиф «счастье», поэтому в народе было распространено выражение: «Двадцать четвертого числа двенадцатого месяца лунного календаря в каждой семье пишут большие иероглифы».

«Большие иероглифы» – это и есть те самые иероглифы «счастье». Сейчас, конечно, их чаще печатают на принтере.

Вырезанное из бумаги изображение Старца звезды Долголетия (Шоусин)

Эта традиция – наклеивать перевернутое «счастье» – спустя столько лет стала крайне разнообразной. Иероглиф украшают разными красивыми узорами. Среди них часто встречаются изображения персика (символа долголетия), звезды Долголетия, карпа, перепрыгнувшего ворота дракона (символа успешной карьеры), большого урожая, дракона с фениксом и т. д. Кроме того, иероглиф «счастье» часто используют для создания разнообразных талисманов: например, плетеного узла в форме иероглифа «счастье», вазы с изображением «пяти счастий» (五福), которые держат на себе иероглиф «долголетие» (寿), и многих других.

Почему во время новогоднего ужина прячутся?

Самым роскошным ужином в году, конечно, считается новогодний. Вся семья собирается за богатым столом, полным вкуснейших блюд, все радостно беседуют, вокруг очень шумно и весело… А знаете ли вы, что когда жители региона Цзяннань¹¹ начинают праздничный ужин, то обязательно запирают входную дверь, говорят и все делают очень тихо, не гремят тарелками и не стучат палочками? Все дело в том, что что они прячутся от одного человека, и человек этот – Ли Тегуай (Ли Железный посох), один из Восьми бессмертных¹². Вот какая легенда есть о нем.

Это было очень-очень давно, когда все еще ужинали в Новый год с открытыми дверями. Нефритовый император, небесный правитель, захотел узнать, как живут люди. Для этого он велел Ли Железному посоху спуститься с небес, когда люди будут сидеть за новогодним столом. Как только все начнут есть, пусть Ли в виде хромого старика с корзинкой заходит в каждый дом и просит еду, и то, что соберет, покажет Нефритовому императору. Так император сможет узнать, какая семья живет в достатке, а какая в бедности. Тогда он прикажет духам наслать несколько бед в новом году на богатые семьи, чтобы они не были слишком счастливы, а бедным позволит хотя бы немного обогатиться, чтобы они не были слишком бедны.

Ли Тегуай начал выполнять приказ, но постепенно люди догадались об этом коварном плане. В одной сообразительной семье быстро додумались, как нужно себя вести. Когда пришло время новогоднего ужина, двери дома крепко-накрепко заперли, и всем запретили громко говорить. К тому времени, когда Ли Железный посох, ковыляя, пришел за едой, эта семья уже съела все кушанья. Ли постучал, ему открыли дверь, а стол оказался совсем пустым – и нечего было пожертвовать Ли Железному посоху. Он увидел, что эта семья и вправду бедна – не ужинает даже в Новый год! – и, уходя, оставил у входа несколько слитков юаньбао¹³. Так семья разбогатела.

Но на свете нет стен без ушей. Люди узнали, как этой семье удалось разбогатеть, и стали делать точно так же, крепко запирая двери во время новогоднего ужина. Когда Ли Железный посох пришел в следующий раз и обнаружил двери всех домов запертыми, он понял: люди знают, зачем он приходит на самом деле. После этого Ли Тегуай перестал приходить в мир людей, но привычка запирать двери во время новогоднего ужина сохранилась до наших дней. Люди ужинают взаперти, затем начисто убирают со стола, и только тогда открывают дверь. Называется это «создавать богатство за закрытой дверью» и «получать богатство, открывая дверь».

Новогодние блюда, приносящие удачу

Новогодний ужин («нянь е фань») – это роскошный последний ужин в уходящем году. Его также называют «вэйху», «туан нянь фан», «хэ цзя фан», «фэнь суй цзю», «шоу суй цзю», «цы суй цзю». Этот ужин знаменует прощание со старым годом, и после него люди встречают новый. Согласно «Летописи царства Чу», созданной Цзун Линем при династии Лян, традиция новогоднего ужина появилась как минимум в эпоху Южных и Северных династий (420–589).

Самое важное в новогоднем ужине то, что вся семья собирается вместе. Старшее поколение радуется детям и внукам, заполнившим дом, все наслаждаются семейным счастьем, праздник проходит тепло и уютно. В древности в Новый год даже заключенных выпускали из тюрем, чтобы те поужинали с семьей.

У новогоднего меню много важных особенностей, которые различаются на севере и юге Китая. Основные блюда – это обычно пельмени (цзяоцзы или хуньтунь), лапша, рисовые шарики юаньсяо и такдалее. На севере китайцы любят подавать к столу цзяоцзы, потому что название этих пельменей созвучно слову «к полуночи» (交子). Это блюдо как бы напоминает, что «к полуночи сменится год». Кроме того, пельмени цзяоцзы по форме напоминают слитки юань-бао. Тарелка за тарелкой на стол выставляются «золотые слитки», и китайцы говорят: «Богатства нам в Новом году! Пусть золотые слитки катятся в дом!» Хого¹⁴ и рыба – тоже неотъемлемые элементы новогоднего стола. Пышущий жаром китайский самовар символизирует процветание в новом году, а слово «рыба» (鱼, юй) созвучно слову «достаток» (余, юй), поэтому оно символизирует пожелание «достатка из года в год» (年年有余).

С повышением благосостояния людей и изменением образа жизни формат новогоднего ужина меняется. Кто-то до сих пор проводит его дома, а кому-то больше нравится ужинать в ресторане, потому что так можно сэкономить время и силы. «Ресторанный» способ особенно популярен среди молодежи.

Как Дунфан Шо спас юаньсяо

Ночной ветер с востока обдувает тысячи деревьев.

Он сдувает листья, и будто идет дождь.

За чудесной колесницей по всему пути тянется аромат.

Звучит флейта пайсяо, сияет нефритовый сосуд¹⁵,

драконы танцуют всю ночь…

Так известный поэт Синь Цицзи¹⁶ в своем стихотворении «Цинъюйань. Вечер праздника фонарей» описывал оживленную картину китайского традиционного праздника фонарей – Юаньсяоцзе. О происхождении праздника есть одна занимательная легенда.

У императора У-ди был умный министр по имени Дун-фан Шо¹⁷, который очень нравился императору. В одну зиму снег шел несколько дней подряд огромными, будто гусиные перья, хлопьями. У Дунфана Шо не было никаких дел, и он решил сходить в императорский сад, чтобы нарвать для правителя цветов сливы. Войдя в сад, он сразу увидел дворцовую служанку: одной ногой девушка стояла на краю колодца и была готова прыгнуть. Дунфан Шо испугался и закричал:

– Не прыгай! – и быстро стащил ее вниз, на землю.

Затем он в недоумении спросил:

– Ты так молода, почему ты решила покончить с жизнью?

Девушка, всхлипывая, ответила:

– Меня зовут Юаньсяо. У меня есть родители и младшая сестра. Я умею готовить ароматный и сладкий суп с рисовыми шариками, поэтому меня выбрали на службу во дворце. Я здесь уже три года, и все это время не видела родных. Когда приближается весна, я особенно скучаю по дому, но не могу быть рядом с родителями и выполнить свой долг перед ними. Это хуже смерти!

Выслушав историю несчастной, Дунфан Шо проникся горем девушки и утешил ее:

– Не печалься! Я обязательно придумаю, как тебе воссоединиться с семьей.

Прошло несколько дней. Дунфан Шо разбил на улице Чанъаня¹⁸ палатку для гаданий. Он был уже очень известен в народе, и люди часто приходили к нему погадать. В этот день Дунфан Шо заметил одну странность: всем выпадало одинаковое предсказание – «смерть от огня шестнадцатого числа первого месяца по лунному календарю». К вечеру все горожане были в панике, собрались у палатки и наперебой выспрашивали, как отвести беду. Дунфан Шо сказал им:

– Тринадцатого числа первого месяца с небес спустится небожительница в красном одеянии. Дух огня пошлет ее с приказом сжечь город Чанъань. Я отдам вам листок с копией предсказания. Вы можете показать его императору, и пусть он ищет выход.

Затем он положил красный листок на мостовую и гордо ушел прочь. Люди подобрали листок и безотлагательно доставили в императорский дворец.

У-ди прочитал предсказание: «Чанъань в опасности. Ворота дворца будут сожжены. Огонь не утихнет пятнадцать дней. Красное пламя будет пылать в ночи». Император заволновался и сразу позвал к себе находчивого Дунфан Шо:

– Что же нам теперь делать, как предотвратить беду?

Дунфан Шо сделал вид, будто размышляет, и спустя несколько минут ответил:

– Я слышал, будто дух огня больше всего любит есть суп с рисовыми шариками. И вроде бы он даже знает, что служанка императорского дворца готовит суп лучше всех. Пятнадцатого числа прикажи Юаньсяо приготовить суп с рисовыми шариками. Пусть она пойдет впереди всех, взяв в руки дворцовый фонарь со своим именем. Зажгите у алтаря курительные свечи и отдайте приказ каждому дому в столице: сделать суп с рисовыми шариками и поклоняться странствующему по Чанъаню духу огня. Еще велите всем жителям города пятнадцатого числа вывесить фонари, по всему городу жечь петарды и запускать фейерверки. Тогда Нефритовый император подумает, что город в огне. И еще велите всем, кто находится за городом, пятнадцатого числа прийти в город любоваться фонарями, чтобы смешаться с толпой и отвести несчастье.

У-ди обрадовался и сразу приказал сделать все так, как придумал Дунфан Шо.

И вот наступило пятнадцатое число первого месяца. Город Чанъань был ярко и нарядно украшен, толпились люди, вокруг царили шум и оживление. Родители и младшая сестра дворцовой служанки Юаньсяо тоже были среди толпы. Когда они увидели большой дворцовый фонарь с иероглифами «Юаньсяо», они радостно закричали:

– Юаньсяо! Юаньсяо!

Юаньсяо услышала знакомый голос родных и быстро подбежала к ним. Так семья и воссоединилась.

После такой шумной ночи город Чанъань, конечно, остался цел и невредим. У-ди был крайне рад и отдал приказ: каждый год пятнадцатого числа первого месяца по лунному календарю готовить суп с рисовыми шариками в знак почтения духу огня, вывешивать по всему городу фонари, запускать фейерверки. Так как суп, который делала Юаньсяо, был самым вкусным, этот суп назвали ее именем, а праздник пятнадцатого числа стали называть Юаньсяоцзе.

Происхождение Юаньсяоцзе

Первый месяц по лунному календарю также называют «юань», а ночь в древности называли «сяо», поэтому пятнадцатое число первого месяца и получило название «юаньсяо». Ночью пятнадцатого числа первого месяца луна становится полной впервые после Нового года. С приходом нового года все обновляется, с приближением весны природа оживает. Поэтому праздник Юаньсяоцзе также называют «Шанъюаньцзе» («Праздник начала года»). Есть версия, что Юаньсяоцзе произошел от «трех начал» даосизма: пятнадцатое число первого месяца – Шанъюаньцзе («праздник начала года»), пятнадцатое число седьмого месяца – Чжунъ-юаньцзе («праздник середины года»), пятнадцатое число десятого месяца – Сяюаньцзе («праздник конца года»). Начало, середина и конец олицетворяют небо, землю и человека. Говорят, что в Юаньсяоцзе Небесный правитель Тянь-гуань¹⁹дарует счастье («Тянь-гуань цыфу»).

Одна из почтовых марок специально выпущенной 28 февраля 1985 года серии Т104 «Цветные фонари» – «Дракон и феникс предвещают счастье»

Праздник Юаньсяоцзе появился более двух тысяч лет назад в эпоху Западная Хань (9-220). В исторических источниках можно найти такую версию его происхождения.

После смерти основателя ханьской династии Лю Бана власть захватили супруги Люй. После смерти императрицы Люй бывшие министры, служившие при дворе Лю Бана, – Чжоу Бо, Чэнь Пин и другие – уняли беспорядки, царившие при Люй, и посадили на трон нового ханьского императора по имени Лю Хэн, или Хань Вэнь-ди. День, когда беспорядки были подавлены, выпал на пятнадцатое число первого месяца, поэтому каждый год вечером пятнадцатого числа император Хань Вэнь-ди выезжал из дворца и ездил по городу, чтобы повеселиться с народом. В древности для слова «ночь» использовали иероглиф «сяо» (If), поэтому император назвал этот день Юаньсяоцзе. При императоре У-ди пятнадцатого числа первого месяца люди совершали поклонения верховному божеству Тайи. Известный китайский историк Сыма Цянь, создавая календарь «Тайчу», выделил Юаньсяоцзе как важный праздник. В эпохи Суй и Сун праздник Юаньсяоцзе особенно почитался. Об этом даже говорят: «Во времена Сун – суп с рисовыми шариками, во времена Суй – фонари».

Загадка, которая может оскорбить

Разгадывание загадок, написанных на фонарях, – это полезное развлечение, издавна популярное в Китае, любимое и аристократами, и простыми людьми. А любоваться фонарями и разгадывать написанные на них загадки в праздник Юаньсяо – старинный обычай. Вот одна любопытная история о появлении загадок на фонарях.

Давным-давно жил один богач по фамилии Ху. Пользуясь своим положением, он часто обижал простой народ и считался в тех краях самодуром. Все его ненавидели до скрежета зубов. Богач Ху всегда ходил с притворной улыбкой, поэтому люди прозвали его Сяомянь Ху («Улыбающийся тигр»). Однажды он, спеша по делам, встретил роскошно одетого Ли Цая, расплылся в улыбке и засыпал его комплиментами. Но когда Ван Шао пришел одолжить зерна на Новый год, Сяомянь Ху злобно прогнал бедняка.

Ван Шао возвращался домой и размышлял. И чем больше он думал, тем больше сердился. Он думал, что обязательно надо проучить этого циничного Сяомянь Ху! И в голову Ван Шао пришел превосходный план.

Настал Юаньсяоцзе. К вечеру во всех дворах были развешаны разноцветные фонари, улицы тоже выглядели очень красиво. Бедняк Ван Шао взял большой цветной фонарь и пошел к дому Улыбающегося тигра. Там он высоко поднял фонарь, и прохожие один за другим окружили его. Улыбающийся тигр подошел ближе и увидел написанное на фонаре четверостишие:

 
Тоненькое тело – как серебро, бело:
Взвесишь – не тяжелее половины моркови.
У тебя глаза на задницу свело:
Не признаешь людей, а видишь лишь одежды ты
сквозь брови.
 

Улыбающийся тигр подумал: «Неужто это меня высмеивают?» Он покраснел до ушей, выпучил большие круглые глаза и сердито заревел:

– Ах ты, подлый малец! Ты еще смеешь оскорблять меня, господина! Слуга, сними этот фонарь!

Ван Шао, услышав его слова, торопливо сложил фонарь и радостно произнес:

– Господин, а с чего ты взял, что я оскорбляю тебя? Это четверостишие – загадка, а разгадка – игла с ниткой. Уж не иголка ли ты? Иначе отчего ты подумал, что это написано о тебе?

Толпа разразилась смехом, а Улыбающийся тигр только беспомощно вытаращил глаза, плюнул на мостовую и смущенно ушел.

Позже все в городе узнали, как Ван Шао с помощью загадки подшутил над Сяомянь Ху. В следующем году на Юаньсяоцзе многие тоже писали загадки на фонарях на забаву всем, кто выходил ими любоваться, поэтому такие загадки стали называть фонарными. Со временем они превратились в традицию, и теперь организаторы фестивалей фонарей в праздник Юаньяоцзе повсеместно устраивают конкурсы с отгадыванием фонарных загадок.

Сколько нужно знать, чтобы отгадать?

Разгадывание фонарной загадки называют еще «да дэн-ми» («разбивать фонарную загадку»). Предшественники фонарных загадок – обычные загадки, первые из которых появились в период Весен и Осеней и Сражающихся царств. Тогда дипломаты, чтобы привлечь правителя на свою сторону, часто использовали сравнения и метафоры, искусно делали намеки, и их речи казались глубокими и значительными. Это называлось «иньюй», или «юйцы» («скрытое слово»). В эпоху династии Хань такие иньюй и юйцы постепенно превратились в обычные загадки.

Традиция писать и отгадывать загадки на фонарях появилась в эпоху Южной Сун. В романе «Улинь цзюши» («Былое Улиня») есть строки: «В счастливый праздник Юаньсяо город не спит. В эту весеннюю ночь все любуются праздничными фонарями, заняты множеством разных развлечений. Фонари со свечами внутри вывешивают на дороге, и любой прохожий может отгадывать загадки, которыми они исписаны. Эти загадки называются фонарными». В эпохи Мин и Цин фонарные загадки были особенно популярны: тогда их загадывали не только во время Юаньсяо, но и на Цисицзе²⁰, в Праздник середины осени и даже на простых встречах для развлечения. Цао Сюэцинь²¹ в романе «Сон в красном тереме»²² подробно описывал, как дети мастерили фонари и отгадывали написанные на них загадки.

Фонарные загадки – это особенное китайское развлечение, которое позволяет и получить новые знания, и повеселиться, поэтому оно издавно было популярным во всем Китае. Как правило, не нужно много времени, чтобы отгадать ту или иную загадку. Их сочиняют на совершенно разные темы: бывают загадки об астрономии, о географии, о традиционной литературе, о современности – практически обо всем. Неподкованному, необразованному человеку трудно разгадать их.

Фонарные загадки состоят из трех обязательных элементов: формулировка, намек и отгадка. Намек указывает на область, к которой принадлежит отгадка. Создавая формулировку, нужно следовать принципам «красоты восьми»: отточенность, законность, убедительность, четкость, соответствие иероглифам, рифма, естественность, законченность.

Кроме того, есть два запрета. Первый: нельзя использовать слишком очевидные знания и слова – это продемонстрирует довольно низкий уровень сочинителя. Второй: в загадке не должны попадаться иероглифы, встречающиеся в отгадке, а намек и отгадка не должны совпадать. При создании фонарной загадки не нужно обращать большое внимание на форму: существует более сотни разных видов загадок.

Ходьба на ходулях

Ходьба на ходулях – один из древних видов зрелищного народного искусства. В день Юаньсяоцзе люди шли на ходулях поздравлять друг друга, делая праздник еще более веселым. Кто же изобрел ходули?

Согласно одному из преданий, давным-давно жители города Юйцзинь, восточной и западной застав, были очень дружны. Каждый год, чтобы вместе отметить наступление Чуньцзе, они устраивали праздничные гулянья и разные развлечения: например, «плавание» в лодке на суше, танец льва, танец дракона, танец янгэ²³ и многое другое. Жители западной заставы любили состязания на конях, а жители восточной заставы предпочитали представления чжанцю синьцзы²⁴. Остальные горожане подыгрывали им на гонгах и барабанах. Поэтому в Новый год в городе Юйцзинь всегда было очень шумно и весело.

Ходьба на ходулях

Однажды накануне праздника жители города и его застав как обычно начали готовиться к гуляниям, чтобы в первый день нового года хорошенько повеселиться. Но неожиданно в город вернулся уезжавший в чужие земли на службу чиновник. Он узнал, что все вместе готовят большой праздник, и в нем взыграла алчность. Для подготовки гуляний люди, живущие в городе, часто выезжают за город к заставам, а жители застав часто въезжают в город. Все проезжают через четверо больших городских ворот. Мосты у ворот, перекинутые через защитный ров, строил как раз этот самый чиновник – еще во времена службы в городе. И вот он отдал приказ: всякий, кто переходит через мост, будь то артист или крестьянин, должен заплатить три монеты серебром, а без платы пройти нельзя. Вечером в канун Нового года чиновник приказал поднять мосты со всех четырех сторон и запереть южные и северные ворота.

В первый день нового года артисты подошли к воротам, чтобы зайти в город, но те оказались крепко-накрепко заперты. Артисты недоумевали: что произошло в городе? Что заставило людей запереть ворота? Они уже собирались звать на помощь, но стражник, поднимающий мост, сообщил:

– Наш господин сказал, что за проезд по мосту нужно платить. С каждого по три монеты серебра – и без всяких споров.

Глава артистической труппы, услышав это, рассердился, но потом подумал, что в этом году гулянья особенно хороши, и будет жаль не поучаствовать. Смирившись, он вернулся к западной заставе и собрал необходимые деньги. Но только он принес плату, как стражник повысил цену:

– Наш господин сказал, что в полдень цена выше! С каждого – по шесть серебряных монет.

От этой новости артисты пришли в ярость и округлили глаза от злости. Но сердись не сердись, а пришлось снова возвращаться к заставе и собирать деньги. Стражник же заявил: – Наш господин говорит, что еще нужно сдать дрова! С каждого – по две вязанки. Если хотите пройти через мост, то несите – и ни дровиной меньше.

Глава артистов пришел в бешенство и был почти готов кинуться в драку, но усмирил свой гнев и сказал труппе:

– У чиновников этого города – каменные сердца. Больше мы не будем участвовать в праздничных гуляниях!

У алчного чиновника был сын, находчивый малый. Он подумал: «Если гуляния не состоятся, то народ и в городе, и за городом будет крайне недоволен». Он не спал всю ночь и ломал голову, как найти выход из скверного положения. Утром взгляд юноши упал на картину, висевшую на стене. На картине были изображены два длинноногих аиста: один – в воде, другой – на ветке дерева. Парень подумал: «А если приделать себе такие же длинные ноги? Можно будет пройти по воде?» Он немедленно пошел к реке, измерил уровень воды бамбуковой палкой, вернулся домой, нашел две тонких легких ивовых дощечки, сделал подошвы и привязал их к ногам. Ступая на этих приспособлениях и держась за бамбуковую трость, он обошел вокруг города. Вскоре стало светать, и юноша со своими новыми «ногами» отправился ко рву у ворот. Охранник увидел его и тут же доложил алчному чиновнику. Взволнованные горожане кинулись на шум к городской стене. Алчный чиновник вышел на башню, к толпе людей, но в суматохе не удержался и – плюх! – свалился в реку. Его родственники в панике стали просить опустить мост и спасти тонущего. И, пока жадину вытаскивали из воды, пользуясь суетой, жители западной и восточной застав успешно зашли в город. К вечеру они устроили веселые праздничные гуляния.

На следующий год пятнадцатого числа первого месяца по лунному календарю артисты добавили в представление новый номер. Парни привязали себе длинные деревянные «ноги», выстроились в один ряд, ходили в такт музыке и даже пританцовывали. После выступления все зрители обсуждали увиденное и спорили. Кто-то называл новый реквизит «ивовыми ногами» (потому что к ногам были привязаны ивовые палки). Кто-то объявил это «хождением по высокому мосту» (потому что с такими-то «ногами» кто угодно окажется выше моста). А кто-то говорил, что рост с этими палками становится намного больше, а шаг – шире, поэтому правильнее будет «высоко ходить на цыпочках». Это название показалось всем очень образным, поэтому стало самым популярным в Китае.

Как Янь Ин ходил на ходулях

Есть еще одна легенда о появлении ходулей. Янь Ин был известным политиком периода Весен и Осеней и Сражающихся царств. Он был очень низкого роста, но имел отличное чувство юмора и часто забавлял людей. Однажды он отправился в соседнее государство по делам, и местный правитель и его министры стали насмехаться над его ростом. Тогда Янь Ин встал на «деревянные ноги» и стал вдруг высоким и величественным. Правитель того государства был в смятении: ему было и смешно, и неловко. Янь Ин не унимался: он воспользовался случаем и устроил целое выступление. Высмеивая правителя и его министров, Янь Ин заставил их покраснеть до ушей от смущения.

Таким образом, ходули появились уже во времена Весен и Осеней и Сражающихся царств. Первое упоминание о ходулях содержится в главе «О совпадениях» трактата «Ле-цзы»²⁵ периода Шести династий (229–589). В этой книге ходули названы «искусством хождения на цыпочках», а с эпохи Цин укрепилось название «высоко ходить на цыпочках».

Ученые доказали, что происхождение ходулей связано с поклонением тотемам у первобытных народов и с рыболовством у племен, проживающих в прибрежных районах. При императорах Яо и Шуне²⁶ существовало племя, тотемом которого был журавль. Во время жертвоприношений люди из этого племени ходили на ходулях, изображая журавлиные пляски. Археологи утверждают, что среди гадательных надписей цзягувэнь²⁷ встречаются символы, похожие на изображение танцев на ходулях.

У хождения на ходулях есть разные названия: «привязывать ноги из дров», «высоко ходить на цыпочках», «привязывать высокие ноги», «ходить на высоких ногах» и т. п.

Труппа артистов, выступающих на ходулях

Этот распространенный в народе вид искусства подразумевает не просто умение держать равновесие и не падать. Артист на ходулях, в гриме и в театральном костюме поет, или танцует, или произносит текст своей роли, а порой делает и то, и другое, и третье. Зачастую артисты исполняют отрывки из китайских театральных пьес (например, «Восемь бессмертных переправляются через море», «Затопленная золотая гора», «Переполох в Небесных чертогах» и т. д.). Поскольку в пьесе есть разные роли, то и высота разных ходулей не одинакова. Например, у монаха Фохая из пьесы «Затопленная золотая гора» высота ходулей составляет четыре чи, а у молодого монаха – два с половиной чи. Самые низкие – это их приспешники: они кувыркаются, и высота их ходулей – всего полтора чи.

Ходули можно разделить на три вида в зависимости от высоты: высокие, низкие и беговые. Длина самых высоких – более одного чжана. В зависимости от стиля можно выделить литературное и боевое представление на ходулях. В литературном внимание уделяется сценическому образу, а в боевом – технике и физической комплекции героя. В разных местах представления на ходулях имеют разные местные и национальные особенности.

Пришла весна – бей весеннего быка

Дует весенний ветер, разливаются весенние реки.

Весенние путешественники пьют весеннее вино.

Весенний сановник бьет весеннего быка.

Это известная народная песня региона Цзяннань, и в ней поется о важной традиции в честь прихода весны – битье весеннего быка. Что же это значит? А вот что: люди хлещут плетью чучело весеннего быка. Так китайцы символически прогоняют «бычью» лень и в надежде приветствуют богатый урожай нового года.

Традиция бить весеннего быка имеет давнюю историю. Согласно китайской мифологии, легендарный император Шэнь-нун²⁸ изобрел орудия земледелия и создал первый календарь сельскохозяйственных работ. Позднее, в III тысячелетии до н. э., китайские императоры объявили земледелие важнейшим делом государства. В эпоху Чжоу (1045-221 до н. э.) сельское хозяйство стало почетным делом: были установлены законы о земледелии и положено начало ежегодной торжественной церемонии приветствия весны. Поутру в день наступления весны все чиновники должны были чисто вымыться и надеть скромную одежду. Не в паланкине, не на коне, а пешком, шаг за шагом, они выходили за город и ждали, когда соберутся все крестьяне. Затем расставлялись столы с угощениями, все жгли благовония, кланялись в пол, а из глины лепили фигуру быка, которую выставляли на общий стол. Один из участников играл роль духа весны и покровителя земледелия Гоу-мана и плеткой хлестал глиняного быка. Это и называлось «бить быка».

Изначально быка лепили из глины, а спустя много лет стали бить не глиняного быка, а бумажного. Клеили фигуру быка из бумаги и наполняли ее пятью сортами зерновых. Когда быка били, крупа высыпалась наружу, символизируя богатый урожай.

Прошло еще много лет, и людям стало неинтересно бить бумажных быков: они начали бить настоящих. Об этом гласит одна распространенная легенда.

Один крупный чиновник серьезно провинился. Его понизили в должности и отправили на службу в крохотное поселение. День, когда он вступил в новую должность, как раз пришелся на день церемонии приветствия весны. Все местные чиновники и крестьяне собрались за городом. Герой рассказа увидел, как дух Гоу-ман изо всех сил хлещет бумажного быка, и очень развеселился, а вечером сочинил стихи под названием «Бить весеннего быка»:

 
Не зная земледелия, умрешь с голоду.
Какой толк хлестать весеннего быка?
 

А когда чиновник начал исполнять свои обязанности, ему стало не до стихов, высмеивающих избиение весеннего быка.

Чиновник начал серьезно интересоваться тем, как народ возделывает землю. Он часто переодевался в простую одежду, выходил в поле, обсуждал с крестьянами хозяйство и урожай, иногда даже сам работал с ними. В итоге чиновник утвердил дату проведения церемонии приветствия весны по лунному календарю. В этот день не сооружали глиняного быка, не мастерили бумажного, а привозили плуг и большого живого мычащего быка.

Бьют быка, украшенного цветами

В первый раз перед проведением новой церемонии чиновник приказал воткнуть в землю бамбуковую трубку, а внутрь трубки вложить одно куриное перо. Всем показалось это очень странным и непонятным. Но чиновник рассмеялся и объяснил, что так можно определить, когда на самом деле наступит весна. В народе говорят: «Когда приходит весна, мужская сила ян растет». И действительно: когда наступила весна, перо медленно поднялось, как бы выплыв из бамбуковой трубки, и улетело в небо. Одновременно с этим чиновник звонко хлестнул быка, и бык сдвинулся с места. За ним двинулся плуг, и весенняя пашня началась.

Бык вспахал поле еще раз, потом еще – и так до тех пор, пока солнце не опустилось за горы. Только к ночи чиновник вернулся в свою канцелярию. Он был очень воодушевлен, его охватило вдохновение, и к написанному раньше стихотворению «Бить весеннего быка» он добавил фразу:

 
В первый месяц часто думаешь об обеде
И выбиваешь весну одним звонким звуком плети.
 

С тех пор люди стали называть первый день весны днем «выбивания весны», а традиция бить весеннего быка обрела популярность.

Как в древности били весеннего быка

У китайцев есть еще одна поговорка: «Придет шестой цикл девяти дней, седьмой, восьмой, девятый – и тогда можно вести быка на пашню». Первый день весны (ли чунь) часто выпадает на первый день шестого цикла из девяти дней. И если в этот день выхлестать быка, тот будет усердно работать и дальше. В древности быки были основной рабочей силой в сельском хозяйстве, да и сейчас их используют довольно часто.

Еще одно значение традиции хлестать быка в первый день весны – желание поскорее прогнать холода и ускорить начало весенней пашни. Говорят, что эта традиция появилась в эпоху Западной Чжоу, процветала в эпохи Тан и Сун, а особенно широко распространилась после того, как император Жэнь-цзун²⁹ издал канон «О глиняном быке». В разных регионах Китая традиции имела свои, местные нюансы. Например, в провинции Шаньдун после того, как глиняного быка разбивали, все старались заполучить его осколок: это называлось «захватывать весну». И считалось, что тому, кому посчастливилось получить голову быка, удача будет сопутствовать весь год.

При создании быка придерживались многих особенных правил: например, неписаного правила пропорций. Длина тела быка должна быть равна трем чи³⁰ и еще шести с половиной цуням³¹: это символизирует триста шестьдесят пять дней года. Длина хвоста должна быть равна одному чи и еще двум цуням: это – символ двенадцати месяцев. Четыре копыта быка символизировали четыре сезона, а ивовый прутик, которым били быка, – приход весны. Длина прутика равнялась двум чи и четырем цуням: это символизировало двадцать четыре периода года.

В эпохи Мин и Цин церемония приветствия весны стала еще более торжественной. В книге «Записи о Пекине», написанной в эпоху Цин, говорится: «В первый день весны чиновники столицы выходят из города через восточные ворота, чтобы встретить весну, а министры идут в горы для поклонений. Чиновники носят изображения весенних быков, затем возвращаются в город, и начинается “избиение быка", или “избиение весны”». На ярмарках близ храмов в старом Пекине календари обычно продавали с изображениями весенних быков. Самая распространенная картинка – мужчина ведет быка: этот мужчина и есть дух Гоу-ман.

Когда мужчины хлещут весеннего быка, женщины «несут весну»: надевают на голову яркую разноцветную шелковую повязку и украшения в виде весенних ласточек и бабочек. А старики и дети не забывают «кусать весну»: едят редьку, весенние чунь цзюан (блины с начинкой) и лепешки чунь бин.

Что едят в день Личунь?

Если однажды вы приедете в Китай и увидите, как множество людей грызут редьку, не удивляйтесь: наверняка это происходит в Личунь — день Начала весны. В этот день все китайцы, от мала до велика, должны съесть хоть пару кусочков редьки. Это называется «кусать весну» или «грызть весну». Об этой традиции есть одна чудесная легенда.

В один давний-давний год весна была уже совсем близко, и весь народ готовился к встрече Личунь. Но внезапно случилось страшное событие – началась эпидемия. Все люди заразились какой-то странной болезнью: от нее впадали в отчаяние, теряли бодрость духа, становились слабыми, будто пьянели, и никто не имел сил даже поднять руку. Люди очень испугались и не знали, как найти способ излечиться от этой странной напасти.

За день до Личунь в одну из пострадавших деревень пришел старый даосский монах. «Странно… – подумал он. – В селении на улицах – ни души, очень тихо, не слышно даже собак и кур… Очень странно!» Монах подошел к ближайшему дому, громко постучал в дверь, но никто не ответил. Дверь была приотворена, и монах спросил:

– Есть ли кто дома?

Но ответа так и не последовало. Тогда он толкнул дверь и вошел. Увиденное в доме ошеломило монаха: у печи лежали пять человек, лица всех были желтыми, будто из воска. Люди явно испытывали слабость и едва двигались – будто во сне. Комната заросла пылью, и монах понял, что здесь уже очень давно не делали уборку.

Монах подошел к одному из несчастных – мужчине средних лет, с трудом растолкал его и спросил:

– Что у вас тут случилось?

Человек едва поднял тяжелые веки и, снова закрыв их, слабым голосом ответил:

– Все жители деревни заболели так же, как я… Странная болезнь…

Монах понял, что ситуация крайне серьезная. Он зашел и в несколько других домов и всюду увидел ту же самую картину. Монах не понимал, в чем дело, и в раздумье дошел до восточного края деревни, поджал ноги, сел лицом к югу под древним деревом и стал что-то бормотать. Что он делал? Он молил Гуаньинь³² о ниспослании идеи, как избавиться от странной эпидемии. Монах сидел так три часа, затем внезапно сделал глубокий вдох, быстро встал на ноги и со скоростью ветра понесся назад, в даосский храм. Он взял мотыгу и выкопал из земли редьку, набрал ее целый мешок и уже на следующее утро вернулся в деревню с этим мешком за спиной.

В одном из дворов монах нашел большого петуха, вырвал из его хвоста несколько перьев и воткнул их в землю. Монах закрыл глаза и начал молиться. Он вспомнил свой разговор с Гуаньинь: она сказала монаху, что, когда над землей поднимется утренний туман, нужно дать всем жителям деревни поесть немного редьки, и эпидемия пройдет. Спустя некоторое время перо, воткнутое в землю, затрепетало. Монах радостно закричал:

– От земли пошел туман!

С мешком редьки он побежал по всем дворам деревни, давая каждому больному немного откусить. Способ, который подсказала Гуаньинь, и впрямь оказался чудотворным: съев редьку, больные тут же исцелялись.

Люди со слезами падали в ноги монаху, благодаря его за спасение. Но монах им отвечал:

– Скорей, пожалуйста, встаньте! Вы должны благодарить не меня, а Гуаньинь. А сейчас самое важное – спасти жизни остальных: ведь жители соседних деревень тоже заражены этой странной болезнью. В моем монастыре растет еще много редьки. Скорей выкапывайте ее – и пойдем спасать людей!

Все сельчане немедленно отправились в монастырь, чтобы выкопать урожай редьки, а затем разошлись, нагруженные мешками, по соседним деревням.

Когда эпидемия прошла, все снова зажили спокойной и счастливой жизнью. Люди не забыли спасшего бессчетное множество жизней монаха, а тем более – редьку, благодаря которой избавились от напасти. Поэтому с тех пор в день Ли-чунь китайцы всегда кушают этот корнеплод, символизирующий мольбы людей о мире и здоровье и их исполнение. Так и появилась традиция «кусать весну», которая сохранилось до наших дней.

Что еще едят во время Личунь

Период Личунь по лунному календарю – первый период года из двадцати четырех. В это время температура воздуха понемногу повышается. Китайский народ придает большое значение пище, поэтому для людей, конечно, важно в Личунь хорошенько подкрепиться. В этот праздник нужно есть разные весенние овощи, которые и повышают иммунитет, и символизируют приход весны. Старики говорят: главное – это «укусить весну» в Личунь, и всю весну будут не страшны никакие трудности.

Традиция есть редьку в Личунь связана и с такой поговоркой: «Если перекусишь корень, то справишься с чем угодно». Наиболее серьезно к сезонной пище относятся старые пекинцы. В Личунь ранним утром в хутунах³³ уже снуют нагруженные носильщики и зазывают:

– Редька вкусная, как груша! Покупай ее и кушай!

Услышав это, даже в бедных семьях родители покупают детям редьку, чтобы те «укусили весну». Кроме редьки, в Личунь едят чунь цзюань («весенние» блины с начинкой), чунь бин (весенние лепешки) и прочую вкуснятину. «Кусая весну», часто едят листья пастушьей сумки³⁴. Собранные в поле за городом свежие нежные листья привозят домой, начисто моют, подают со сладким соусом, или жарят с яйцом, или делают из них чунь бин. Но чаще всего листья мелко рубят, смешивают со свининой и с этой начинкой лепят вкуснейшие пельмени цзяоцзы. Поэтому в народе распространена поговорка: «Лучше есть мясные с пастушьей сумкой, чем с капустой».

Вкусные чунь бин

В древности в Личунь люди устраивали специальные обеды, чтобы «грызть весну». На таких обедах ели не только редьку, сырые овощи, чунь цзюань, чунь бин. Другие блюда, которые можно было «грызть», также удостаивалась чести стать угощением в Личунь. В трактате «Сыши баоцзин» («Драгоценное зеркало четырех времен») эпохи Тан говорится: «Во время Личунь еду – такую, как листья пастушьей сумки или чунь бин, – называют цайпань (овощные блюда)». Значит, уже в эпоху Тан люди умели составлять «весенний» стол и уже ели чунь бин. Чунь бин («весенние лепешки») также называют «лотосовыми лепешками». Это небольшие тонкие лепешки, в которые заворачивают овощную начинку. В наше время праздничное меню очень разнообразно, современные «весенние лепешки» бывают и мясными, и овощными, и фруктовыми, и даже с кремами. Они гармонично сочетают и восточную, и западную кухни мира

Дракон поднимает голову

Второго числа второго месяца по лунному календарю в Китае отмечают традиционный праздник Чуньлунцзе («Праздник весеннего дракона»). По одной из старинных легенд, в этот день Лун-ван³⁵, Царь драконов, поднимает голову. Лун-ван управляет тучами и дождями, поэтому когда он поднимает голову, в мире идет больше дождей. Китайские дети часто поют песенку со словами:

 
Второго числа во второй месяц дракон поднял голову,
и повсюду разлились весенние дожди.
От раскатов грома содрогнулись небо и земля.
Сразу ясно: Лун-ван тоскует.
Об этой тоске есть трогательная история.
 

Во дворце Царя драконов в далеком Восточном море жили Царь драконов Лун-ван, его жена Лун-му и трое их сыновей-дракончиков. Но Лун-ван все был недоволен: ему хотелось, чтобы родилась еще и принцесса, чтобы в семье, кроме сыновей, была дочь. Богиня Си-ван-му³⁶ узнала об этом и подарила Лун-му волшебное лекарство, съев которое, та вскоре забеременела. Второго числа второго месяца второго года по лунному календарю Лун-му родила беленькую пухленькую дочь.

Второго числа второго месяца вес хотят посмотреть на дракона, поднимающего голову

И вот принцесса Лун-нюй, выросла. Но ей совсем не нравилась жизнь во дворце: Лун-нюй хотела поискать счастье в мире людей. Узнав о замыслах дочери, Лун-му стала отговаривать ее:

– Доченька, в нашем дворце есть все, что пожелаешь. Здест нет ни печали, ни забот. Разве у нас тебе не лучше, чем в мире людей?

Но Лун-нюй качала головой:

– Нет. Братья только и знают что веселиться и набивать животы. Я обязательно должна пойти в мир людей и найти такую жизнь, в которой есть настоящий смысл.

Лун-му видела, что ей не отговорить дочь, и решила помочь ей осуществить мечту. Она дала дочери парчовый мешочек и тайно вывела ее из дворца.

Всплакнув, Лун-нюй простилась с матерью и взмыла ввысь. Она пролетела девяносто девять рек, преодолела девяносто девять гор и прилетела к подножию одной высокой горы. Лун-нюй долго всматривалась в пейзаж на горе, но ей удалось увидеть лишь высохшие, потрескавшиеся от солнца земли и скромные увядшие посевы. В поле усердно работал один молодой человек. Лун-нюй подошла к нему и спросила:

– Ты возделываешь землю в такую засуху! Неужели ты сможешь получить урожай?

Парень горько усмехнулся:

– Разве у меня есть другой выход? Как я могу не работать? – ведь я содержу свою старую мать!

Лун-нюй пожалела этого человека. Из парчового мешочка, который дала ей мать, она достала несколько семян и бросила их в землю. Прошли считанные секунды, и на поле опустился сильный туман, а почти умиравшие хлебные всходы снова зазеленели. Молодой человек был поражен. Он с поклоном бросился к Лун-нюй и воскликнул:

– О, богиня! На сто ли³⁷ повсюду в округе – засуха! Прошу, спаси несчастных людей!

Расстроганная Лун-нюй подумала: «Это очень добрый человек: он всем сердцем переживает за других. Вот кто поймет меня лучше всех». Лун-нюй достала из мешочка еще несколько семян и кинула их в небо. Тут же грянул гром, засверкала молния и пошел проливной дождь. Прошли несколько минут – и небо снова прояснилось, горы зазеленели, распустились хлеба, люди впервые за долгое время заулыбались. Молодой человек взволнованно поблагодарил Лун-нюй. Она смущенно покраснела и тихо произнесла:

– Не нужно меня благодарить. Я лишь надеюсь, что мы с тобой будем жить долго и счастливо.

Молодой человек привел Лун-нюй к себе в дом. С того дня началась их счастливая семейная жизнь.

Лун-ван распух от ярости, когда узнал, что Лун-нюй покинула дворец, и запретил Лун-му видеться с дочерью. Лун-му каждый день тосковала по ней. Каждый год второго числа второго месяца по лунному календарю, в день рождения Лун-нюй, Лун-му поднимала голову и смотрела туда, куда Лун-нюй улетела из дома. В такие минуты она горько плакала. Ее плач звучал громом, а слезы становились мелким дождем. И много лет спустя день, когда Лун-му впервые начала плакать по дочери, стал праздником Чуньлунцзе.