Kitobni o'qish: «Предназначение»

Пролог. Навязчивые мысли.

Мужчина преклонного возраста, слегка хрипя, сидя за столом, внезапно, но ожидаемо начал свою речь:

– Из покон веков, в каждом поколении, хоть один, а может даже и все люди, хоть единожды, но думали и своём предназначении, обдумывали смысл своего существования, кто-то может, даже, думал о предназначении всего человечества. Но, увы, каждый раз все приходили к двум исходам. Первый – всё это не имеет никакого смысла, второй – сами придумывали смысл. Но я лично считаю, что придумать свой смысл, неправильно, именно с точки зрения логики. Ведь, если так подумать, то предназначение у вилки – быть инструментом для употребления пищи, это её истинное предназначение, хотя, ею можно и выколоть глаз, а то и убить. С ложкой та же история. Есть истинное поедназначение, а есть стороннее, придуманные после. Вот к чему я клоню, говоря что придумать себе предназначение, это неправильно, ведь это будет сторонее. Но, впрочем, это лишь теории и мысли такого же человека и имеют такой же вес, как и остальные… – он вытер свои губы платком, затем, аккуратно убрал его в корман штанов. Люди важного вида, смотря на него, несколько недоумённо переглядывались. Как вдруг один из них решился высказать то, что хотели, собственно, все присутствующие:

– Профессор, вот от кого, а от вас, такого никто не ожидал. Не сочтите за грубость, но, то, что вы сказали, никак по нашему мнению, не связано с вашими исследованиями.

Всё так же, монотонно смотря, старик ответил:

– Ну, знаете, смотреть днями на пролет на снимки, документы и спектрограммы, весьма утомительно. Вот, собственно я и захотел поделиться с вами своими философскими умозаключениями. Вы, я уверен, тоже утомлены бесконечными отчётами об этом летающем недоразумении.

Мужчина, опустив свой взгляд, как бы незаметно кивнул, в знак согласия, но тут же ответил:

– Профессор, просто поймите, буквально вся земля сейчас на ушах стоит, а вы созвали нас ради… Этого. Мы все хотели бы вот так вот просто безмятежно поговорить о глобальном, но сейчас у нас есть чёткая цель и тысячи вопросов, остающиеся без ответа по сей день, а неизвестность здесь, действительно пугает. Будьте серьёзнее профессор Рин, а то мы так никуда и не тронемся.

Профессор, слегка задумавшись, лишь покивал головой и коротко ответил:

– Вы правы. Ну, думаю можно заканчивать, это всё, в конце концов я и писал, что ничего такого сообщать не намерен.

Вокруг засуетились люди, все собирали вещи с угрюмым видом, разачарованные от своего необдуманно завышенного ожидания. Когда все уже были почти готовы, тот мужчина, что говорил, подошёл к старику, в качестве прощания проговорил:

– Извините за такую реакцию, но в конце концов, именно вас решили поставить во главе всей научной группы, не следует созывать нас в качестве слушателей. Вот как закончите изучать эту треклятую сферу напишите книгу со своими идеями, многие оценят. Если, правда, будет кому что оценивать… – на прощанье, он хлопнул его по плечу и вышел.

Рин, вздохнув, закончил сборы и также вышел на улицу, где вдохнул свежего морозного воздуха, на тёмных, средь бела дня улицах которой уже стояли толпы детей, наблюдавших за явлением, которое народ прозвал "Затмением рока".

Вспомнив, Рин сам себе проговорил:

– Что же, Рин, пора опять начинать работать, сфера на вопросы всего человечества сама не ответит, а жаль…

Конец Пролога.

Глава 1. Обыденность.

Начинался очередной рутинный день. После встречи с коллегами, Рин отправился на своё место работы. По пути к автобусу, который ходил по всем важным точка города, он купил газету, в заголовке которой писалось: "Затмение рока" в этом году притягивает внимание со всех уголков земли! Несмотря на такое внимание и годы с начала этого явления, учёные всё никак не могут дать чётко-

Он выкинул газету в мусорный бак: – Всё никак не угомонятся – думал он – уже столько лет прошло, а они всё не успокоятся, раздражает.

Постояв на остановке некоторое время, он дождался автобуса и сел в него. Пока Рин сидел в автобусе, он наблюдал за проходящими мимо улицами города. С каждым километром за окном все больше уступало место пригородной зелени. Дома сменялись деревьями, а асфальт – грунтом. Столбы электропередач исчезли из виду, а вместо них появились высокие ели, создавая ощущение изоляции и уединения.

После долгой поездки автобус подошел к небольшой остановке возле леса. Рин вышел из автобуса и направился по знакомой дороге из плит, ведущей вглубь леса. Вскоре перед ним открылся небольшой простор, на котором возвышалась астрономическая база. Вдали виднелись купол главного здания и множество антенн.

За время поездки уже стемнело и появились первые звёзды, которые означали начало рабочего времени профессора. Суть всего впринципе не заключалась во многом, просто анализировать все исходящие сигналы от "Сферы", которые особенно ничего не значили, лишь набор каких-то звуков, изредка встречались сходства, но в основном лишь шум. Также помимо этого, надо было делать отчёты по всем этим данным и планово отправлять свои сигналы в сторону объекта. "Сфера" летала не так далеко, так что с этим не возникало трудностей, несколько простых расчётов, получение координат и отправка сигнала, в котором был зашифрован ряд вопросов по типу: "Зачем вы здесь?" или "Кто вы и какие у вас намерения?". Как будто кто-то собирался их расшифровывать. Ну и личная задача Рина состояла в том, чтобы определить что это, кто это, опасно ли оно и зачем оно вообще кружит на нашей орбите.

Чего профессор не понимал, так это того, почему всех так пугает этот шарик: – С одной стороны да, огромный объект, непонятно когда точно появившийся на нашей орбите, абсолютно неизвестный. Но с другой стороны, ну есть он и есть, кружится и кружится, чего такую панику устраивать, он даже с нами и не контактирует особо. Ну, иногда конечно он закрывает солнце, как сегодня, но помоему все только диву даются новому затмению и нисколько его не боятся. А ещё назвали так зловеще "Затмение рока", непонятно. – После своих раздумий, профессор погрузился в работу и особенно не отвлекался.

За 6 лет это уже стало рутиной. Сегодня, собственно, всё было так же, несколько низкочастотных звуков от сферы, несколько снимков, что нисколько не отличались от предыдущих и длинный отчёт, который описывал неизменимые с первого обнаружения характеристики.

Профессор ждал последних фото от спутника, что периодически пролетал рядом со сферой. И вот, сигнал о начале получения данных. Увидев фото, профессор несколько смутился, на лице его промелькнуло сомнение в увиденном. На фото можно было увидеть, некоторое нарушение сферической формы, а ещё яркую вспышку – Это что, двигатели? – пронеслось в разуме. Рин незамедлительно закончил отчёт о аномальном поведении сферы и прикрепил фотографии, которые показывали это необычное явление.

Рабочее время окончено, на часах 8:30. Профессор, весьма шокированный своими наблюдениями, всё не мог отбросить из памяти образы. Да и его предположения насчёт двигателей, неужели, наконец-то хоть что началось. Он не мог в это поверить, но всё таки отправился в дом, который находился не так далеко от исследовательского полигона базы, где-то пол километра.

По прибытию домой, он коротко ознакомился с тем, что сделал за сегодня. Но взглянув на фотографии сферы он еще раз вспомнил о том, как его личная жизнь рухнула из-за его преданности работе, он не хотел вспоминать этого. Он стал отшельником, живя одиноко в небольшом доме, который находился неподалеку от места работы, построенный специально для него. Он начал готовить ко сну и вскоре уже спал.

Рин внезапно проснулся среди ночи от глубокого басистого звука, он совершенно не понимал что происходит, последнее что он успел лицезреть, это вспышка света и громкий звук ломающегося фундамента и дерева вокруг себя.

Тьма…

Конец 1 главы.

Глава 2. Контакт.

Тьма. Абстрактные образы. Смутные воспоминания. Какое же это знакомое чувство, сон, неподвластный, движущийся по своему сценарию сон, лишь слегка разлечимый, как те самые мысли, когда пытаешься вспомнить то, что помнил только что, но забыл. Но внезапно это обрывается очень резкой острой болью в области груди. Это была инъекция, в область сердца, она тут же привела в сознание астронома. Он был очень растерян, видя перед собой долговязых, нейтрального оттенка существ, без явных признаков привычных черт лица, что стояли за стеклом. Сам он был прикован к столу, который был наклонён на градусов 75. Над ним же висела установка из множества манипуляторов, один из них был с пустым шприцом.

Первым, весьма понятным вопросом было:

– Кто вы? – затем последовали другие – Где я? Что это была за ин-

Он не успел договорить, как его голову осветил луч света, который загорелся из-за каких-то манипуляций существ за окном. Свет слегка жёг поверхность лба, где-то сильнее, где-то слабее. Затем последовала инъекция в сонную артерию, рану оперативно прижгло.

Профессор кряхтел от боли, он совершенно не понимал что происходит, он хотел чтобы это просто закончилось.

В его голове пронеслось очень глубоким тоном и басом:

– Форма жизни.

Рин поднял голову, пытаясь понять откуда исходит звук и кто его издаёт. Но он не нашёл его. Внезапно осознав, он посмотрел на существ.

– Сейчас, ты можешь нас слышать?

Профессор с удивлением и шоком, лишь покачал головой, в знак согласия.

– Насколько ясно из наблюдений, это движение означает в вашей цивилизации "да". – Голос был буквально отовсюду, куда бы он не поворачивался, он всегда слышал его одинаково – Мы общаемся, как вы выражаетесь "Телепатически", нет смысла искать источник. Ты находишься здесь, как первый, кто удостоен истинных знаний, а также как объект для тестирования внедрения нашего типа общения в низших. Так как ты успешно его пережил, ты можешь задать интересующие тебя вопросы.

Казалось, что профессор сошел с ума, он просто не мог поверить, что те два огромных существа, это высшая форма жизни, просто в голове не укладывалось. Но всё таки, он перебрал всё у себя в голове и начал формулировать вопрос, что долго уже был в его голове, его мысль была "Каков смысл существования человечества". На что незамедлительно получил ответ

– Вы лишь инструмент, для сбора той информации, к которой у нас нет времени. Все ваши знания мы бережно сохраняем. Вы были созданы нами, именно для этого, и хорошо справляетесь, правда, как и все инструменты, нуждаетесь в переодическом обновлении, ваша цивилизация существует уже многие разы, мы приходим именно для того, чтобы вернуть вас туда, откуда вы начинаете приносить пользу, не скатываясь в безсмысленные бесконечные войны, которые тратят слишком много времени. Уже вскоре подойдёт и срок этой сессии сбора информации.

С каждым словом, профессора просто парализовало от осознания всей безсмысленности этого бреда. Тоесть, они это просто инструмент, просто грёбанный процессор, жалкая поисковая страничка. Вообще вся цивилизация, абсолютно все, рождаются с врождённым интересом, лишь ради того, чтобы в итоге быть источником для сбора информации? Это… Так… Невыносимо.

– Существо, какие у тебя есть вопросы ещё?

Мвсли профессора перемешались в одну непонятную массу, он пытался обдумать всю свою жизнь сразу, пытался обдумать жизни других и всегда упирался в слова существ за стеклом. У него катились слёзы по щекам, он не понимал этого, всё перестало иметь краски так же резко, как и шальная пуля прилетает в голову на войне. Он не мог связать ничего внятного, он просто сломался, он не хотел существовать, он не хотел помнить всю свою сломанную жизнь, которую он посвятил ради того, чтоб узнать что он лишь жалкий атом инструмента, который вскоре заменят более новым.

– У него такая же реакция, нет смысла каждый раз пытаться вступить с ними в контакт, они эффективнее когда не знают о нас. Вероятно, эта сессия не удачная, нужен сброс.– Верно, отправь его обратно, он уже не может мыслить.

Тело профессора озарили пульсации голубовато белого света, слепя его безжизненные глаза. Вскоре, он просто моргнул.

.

.

.

Он очутился на обломках своего дома, была лишь одна целая комната, это была кухня. Рядом была кладовка. Профессор, холодными как лёд руками, отрыл в кладовке ручку, лист потрёпаной бумаги и.. Верёвку…

.

.

.

На следующий день все были ошарашены, что был замечен контакт, очень многие видели сферу настолько рядом с землёй, что могут описать её внешний вид вблизи. Один из работников, которому Рин рассказывал свою последнюю теорию, незамедлительно направился на место контакта, к дому профессора. Приехав, он нашёл лишь тело старика, на лице которого были слёзы и едва заметная улыбка, под ним лежала ручка, а на столе бумага. Там было написано очень дёрганным почерком, со следами слёз:

– Наше предназначение, быть в неведении и быть любопытными. Человечество, очень, очень смешная вещь… Посмотри на небо, может, это последний раз…

В небе лишь можно было увидеть сферу, которая уменьшалась, а звуки вокруг становились всё тише, цвета тусклее, а осязание мутным. Вскоре, наступила темнота, небытие, первозданность бытия…

Конец.