Kitobni o'qish: «Новелла «Единственный конец злодейки – смерть». Том 1»

Серия «Единственный конец злодейки – смерть»

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Original title: Villains Are Destined to Die

Copyright © Gwon Gyeoeul 2019 / D&C MEDIA All rights reserved. First published in Korea in 2019 by D&C MEDIA Co., Ltd. This edition is published by arrangement with D&C MEDIA Co., Ltd.

© Издание на русском языке, перевод. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2023

* * *

Пролог

Все было идеально.

И полуподвальная квартирка размером с туалет, где я жила. И необходимость зарабатывать себе на жизнь уже со следующей недели. Мне нравилось все. Наконец-то я выбралась из того адского дома и обрела свободу. Одно это делало меня абсолютно счастливой.

Но…

– Я же четко сказал: сиди тихо как мышь и не высовывайся! – отрезал мужчина. Он смотрел в мою сторону с отвращением, будто на мерзкое насекомое.

– На приеме в честь возвращения кронпринца ты бросалась на всех, словно бешеная собака.

Этот взгляд, полный коварства, злобы и желания растоптать жертву на месте, был мне знаком. В том доме я постоянно ловила на себе подобные взгляды. Но разве это нормально?..

– О чем задумалась?

От взора ярко-синих глаз у меня перехватило дыхание, губы задрожали.

И вот… Передо мной появилось прямоугольное окно, а в нем – строчки.

1. А мне откуда знать?

2. Да я вообще ни о чем не думаю.

3. Ну… как бы… (Елейным голоском.)

Это еще что такое?!

Я хотела задать вопрос, но голос не слушался, будто мне заткнули рот. Не в состоянии произнести ни слова, я замерла, и голубоглазый мужчина зловеще спросил:

– Так и будешь молчать?!

Я кожей почувствовала его испепеляющую злость. Если сейчас не отвечу, мне конец!

Почти инстинктивно я выбрала реплику под номером три из прямоугольного окна: «Ну… как бы…» И тут же с моих губ сорвались эти слова.

Что за?.. Да как такое возможно?! Хоть реплика и принадлежала мне, я никак не могла понять, что происходит, и по-идиотски разинула рот, а потом зажмурилась. Открыв глаза, я обнаружила, что лежу в незнакомом месте. Зловещая атмосфера развеялась, и я заметила незнакомые лица. В голове было мутно, как сразу после пробуждения.

– И что дальше? – требовательно спросил мужчина. Ему явно не понравился мой невнятный ответ, и он сурово требовал пояснений.

Тут из пустоты вновь всплыло прямоугольное окно. В нем плавно отобразились варианты.

1. Прошу прощения!

2. Во всем виновата прислуга!

3. Эти олухи меня игнорировали. Меня – дочь герцога Экхарта!

На раздумья не было времени, и я, взглянув на мужчину, сделала поспешный выбор. Конечно, я могу ошибаться, но, по-моему, в такой ситуации надо ответить хоть что-то. Так подсказывает мне опыт.

– Прошу проще…

– Если бы дело можно было уладить пустыми извинениями, я бы и взглядом тебя не удостоил, – он тут же оборвал выбранный мною впопыхах первый вариант, словно тот гроша ломаного не стоил. От острой будто нож манеры говорить мое сердце упало, и я инстинктивно съежилась. Тогда мужчина холодно произнес:

– Пенелопа Экхарт.

– Пенелопа Экхарт?

– Я лишаю тебя права носить фамилию Экхарт.

Какая знакомая фраза!

Я приподняла голову и ясно увидела человека, которого в смятении не рассмотрела. Чуть поодаль от кровати стоял мужчина, не обитатель «того дома», а абсолютно незнакомый иностранец. Синие, как море, глаза и черные, словно вырезанные из обсидиана, волосы. Над ним появилась продолговатая шкала, напоминающая индикатор уровня зарядки телефона, и замигали белые буквы. Симпатия?

Если глаза меня не подводили, над головой мужчины мерцало слово «симпатия».

– О приемах и думать забудь – тебе запрещается выходить из комнаты. В заточении ты успеешь поразмышлять о своих ошибках и о том, как должно себя вести…

Я молчала.

– Куда ты смотришь?

Мужчина поймал мой взгляд, и его безразличное лицо неприятно скривилось. Я несколько раз перечитала слово над головой посетителя.

«Симпатия 0 %».

Не может быть! Я машинально потрясла головой. Просто слов нет! Серьезно. Действительно сошла с ума.

Мужчина наблюдал некоторое время за моим странным поведением, а затем с презрением порывисто отвернулся и быстро зашагал к двери, словно ему было противно провести в моем обществе лишнюю минуту.

Значок «Симпатия 0 %» стал удаляться.

Что я сделала не так? Потеряв дар речи и не понимая, что происходит, я смотрела на его спину. Вдруг я почувствовала чье-то насмешливое присутствие в углу и резко повернула голову. У двери, скрываясь в тени, стоял мужчина с розовыми волосами, руки его были сложены на груди. В глазах, таких же ярко-синих, как у черноволосого гостя, читалась откровенная насмешка.

«Симпатия –10 %».

Над головой засверкала белая надпись. Ну и минус!

– Так тебе и надо, дрянь! – он произнес скверное оскорбление, никак не вязавшееся с его привлекательной наружностью, и направился вслед за первым мужчиной.

Громко хлопнула дверь: дыщ! Ошеломленная, я сидела в пустой комнате и силилась понять, что же происходит. Наконец в голову пришла странная мысль: и пространство, в котором я нахожусь, и лица мужчин почему-то кажутся мне знакомыми.

Неужели?.. Оставшись в одиночестве, я снова обрела дар речи, а прежде мне словно сжимали горло. Однако осознать происходящее не получалось, я просто не могла в это поверить. Какой-то абсурд! Такого не бывает. Не могла же материализоваться сцена из игры, в которую я играла перед сном, а я – превратиться в одного из персонажей?!

Это сон. Другого объяснения не было. Я подергала себя за волосы и пощипала за щеки, но не очнулась. А-а! Нет, нет! Нет же!

Пенелопа Экхарт. Я стала злодейкой в самой модной девчачьей игре, героиней сложного уровня.

Глава 1

Внебрачный ребенок в семье богачей.

Романтично. А если речь идет о девочке, еще романтичнее. В романе или сериале главная героиня непременно оказывается Золушкой. Однако действительность – это вам не сказка. Когда умерла мама, внезапно обнаружились два сводных брата-мерзавца, которые меня чуть не погубили. Пренебрежительное отношение, дурацкие шуточки с едой, оскорбления и прочие гадости были обычным делом. Так изощренная травля превратила мою жизнь в кошмар.

С младшим из братьев мы были практически ровесники, и мне пришлось целый год ходить вместе с ним на занятия. Но и после его выпуска мое положение в школе продолжало неуклонно ухудшаться.

Первая жена отца скончалась от болезни задолго до моего рождения. Однако эти недоумки с детства вели себя так, будто я враг, погубивший их мать. Временами со мной обращались как с собакой. Можно подумать, я прокляла эту женщину, будучи отцовским сперматозоидом! В том доме я находилась в лучшем случае на правах бедной родственницы. Жить с мамой в тесной комнатушке, не имея ничего, было лучше.

Я худела день ото дня, а на моем теле появлялись раны и шрамы. Но человек, который привел меня в свой дом, так называемый отец, нисколько не переживал. Лучше бы отдал меня в приют! Зачем он притащил меня сюда?

Но я никому не жаловалась. Как ребенок, воспитанный в бедности одинокой матерью, я быстро отчаялась и сдалась. От людей, которые относятся к тебе хуже, чем к животному, не стоит ждать любви или заинтересованности… Так, не имея ни копейки в кармане и не представляя, куда податься, я упорно училась до окончания школы, благодаря чему сумела поступить в престижный университет. Не ради одобрения братьев-мерзавцев или отца. А ради того, чтобы исчезнуть из их адского дома.

В день, когда стали известны результаты экзаменов, я первый раз в жизни прибежала к отцу с улыбкой.

– Отец! Посмотрите! Я смогла! Я поступила!

– И? Коротко изложи, зачем пришла. – Глядя на мое счастливое лицо, он даже не произнес слов поздравления.

Ну что ж… Я действительно пришла не за этим.

– Позвольте мне жить самостоятельно! Я хочу переехать поближе к университету и погрузиться в студенческую жизнь. Вы же можете это устроить?

Отец, смотревший на меня равнодушно, вдруг нахмурил брови: похоже, он не ожидал такой просьбы. Но разве это не отличная новость для всех? Девчонка, которая была как бельмо на глазу, сама уходит из дома!

– Хорошо. Собирайся.

Переезд, еще недавно казавшийся невозможным, прошел гладко. Но, как назло, его подготовку отец поручил преемнику – моему старшему брату-мерзавцу, поэтому я поселилась в заплесневелой полуподвальной квартирке… Ну и ладно. Покинув тот дом, я всему была рада. Я начисто стерла из памяти мрачные школьные годы, и у меня появилось много друзей. Благодаря им я и узнала об игре.

«Любовь принцессы»? Хм… Звучит совсем по-детски. Эта мобильная игра была ужасно популярна среди моих подруг. Слащавое название и пестрая графика не очень-то привлекали, но в универе только и говорили что об этой новинке, поэтому, желая приблизительно узнать сюжет, я скачала ее. Тот день был как раз свободен от подработки.

В игре имелось два уровня: обычный и сложный.

Обычный. Разумеется, я кликнула на обычный, предполагая, что пройду совсем немного и отправлюсь спать. Игра запустилась, начался видеопролог и рассказ о персонажах.

«Возвращается младшая дочь герцога, пропавшая в детстве, и ее принимают в семью».

Под бодрую фоновую музыку появляется невинная героиня. Так начинается история. Если честно, кроме зрелищной графики высокого качества, в игре не было ничего примечательного. По сюжету требовалось покорять мужчин, повышая уровень симпатии, зарабатывать репутацию и бороться со злодейкой. Игра заканчивалась в тот момент, когда симпатия одного из мужских персонажей достигала достаточного уровня и он признавался героине в любви.

О! Любопытно… Несмотря на детское название, в игре оказалась добротная история, насыщенная структура и прекрасно выстроенная система.

Иллюстратор постарался на славу, и реалистичные картинки значительно повышали концентрацию игрока. Вдобавок ко всему сюжет напоминал мою жизнь, и я не могла не втянуться.

Среди персонажей-мужчин были два старших брата главной героини. События разворачивались в семье герцога, и братья совсем не обрадовались появившейся откуда ни возьмись сестре, отчего героиня часто подвергалась притеснениям. Странно… Все как у меня! Конечно, мои страдания разительно отличались от страданий героини…

Мне было достаточно порадоваться победе над мерзавцами. Я незаметно погрузилась в игру и вскоре потеряла счет времени. И хотя впервые столкнулась со стимулятором романтических отношений, сложностей не возникло. Было, конечно, интересно, но обычный уровень оказался слишком прост даже для такого новичка, как я.

По умолчанию симпатия всех мужских персонажей составляет 30 %. Это скорее даже не обычный уровень, а легкий. За три часа я прошла все возможные сценарии со всеми мужскими персонажами. И тогда появилась иконка с секретным продолжением.

Сто тысяч вон?¹ Да вы с ума сошли! Почему так дорого? Чтобы посмотреть секретное продолжение, требовалось заплатить бешеные деньги или пройти игру в сложном режиме.

Черт… уже светает. Я вспомнила про утренние пары и засомневалась, однако ненадолго. Была не была! Покончим с этим! Я словно помешалась на этом продолжении. Раньше ни за что бы так не поступила. В мои пальцы будто вселился бес, и я нажала на «сложный уровень». Сразу же запустился другой видеопролог, и зазвучала торжественная музыка.

О! Теперь она? Неожиданно девушка, которая на обычном уровне была самозванкой, превратилась в главную героиню. В этой истории настоящая дочь герцога еще не появилась, и сюжет выглядел совершенно иначе. Так вот почему эта игра так популярна.

Не успела новая главная героиня выйти на сцену, как от моей сонливости не осталось и следа! Подобные повороты далеко не свойственны романтическим симуляторам. Теперь, обернувшись злодейкой, которая изводила ангелоподобную героиню обычного уровня, я должна была завоевывать сердца неприступных персонажей, что обостряло и без того небывалое волнение.

Уверенная в своих силах после игры на обычном уровне, я с азартом запустила сложный. Я предполагала, что теперь потребуется тщательнее выбирать реплики, не более того. Но как я заблуждалась…

А! За что? Почему меня опять убили?!

Новый уровень оказался нереально сложным: будучи злодейкой, совсем нелегко завоевать симпатию. И это еще полбеды. Даже если мне удавалось кое-как накопить симпатию, один неправильный ответ – и все рушилось, словно песочный замок. Игра заканчивалась. И не абы как, а удручающей смертью героини. Ну что за беспредел?!

Графика была чрезвычайно реалистичной, и сцена, в которой кронпринц выхватывает меч и отрубает злодейке голову, заставила меня нахмурить брови. Безумная игра… Каждый раз, умирая даже после взвешенных ответов, я не могла сделать вдох ни носом, ни ртом. О чем только думали разработчики, когда устанавливали подобную сложность игры? Но чем чаще гибла героиня, тем крепче становилось мое упорство. Ну пожалуйста, выживи хоть разок!

Изначально я пыталась открыть секретное продолжение, но теперь мечтала увидеть финал, где несчастная злодейка не умирает, а находит счастье хоть с кем-нибудь. В чем вина горемыки? Автор назначил ее злодейкой, вот и все!

В отличие от главной героини обычного уровня, которая с легкостью завоевывала любовь окружающих, злодейка, как бы ни старалась, сталкивалась лишь с гонениями. Совсем как я. Я непременно увижу счастливый конец.

Но девушка снова погибла от рук мерзких братьев, и я заскрежетала зубами. Не знаю, сколько раз это повторялось… Я стиснула в подрагивающих руках горячий телефон. Меня захлестнула волна сочувствия к героине, и палец сам собой нажал кнопку перезапуска. Я начала сначала. Тщательно выбирая реплики, я понемногу завоевывала симпатию, копила очки и репутацию, чтобы открыть новые сюжетные линии, но…

А! Почему? Почему? Злодейка снова умерла.

Я разозлилась и даже подумала: «А не купить ли симпатию?» Если разработчики стремились развести людей на деньги, они достигли желаемого. Ведь даже я, твердо решившая экономить на всем и не обращаться к отцу за помощью, чуть было не раскошелилась. В итоге покупать симпатию все же не стала, но, одержимая желанием дойти до финала с любым из персонажей, просидела всю ночь.

Я умирала и начинала заново.

Снова умирала. Снова начинала.

Умирала.

Умирала.

Опять умирала.

Это повторялось раз за разом, пока не забрезжил рассвет. Увы, я так и не смогла пройти игру в сложном режиме.

Поехали… Еще разок. Я вновь нажала кнопку перезапуска, но… провалилась в сон с телефоном в руках. А когда открыла глаза…

– Пенелопа Экхарт, – сказал мужчина, над головой которого сверкала пустая шкала и надпись «Симпатия 0 %». – Я лишаю тебя права носить фамилию Экхарт.

Я стала злодейкой в игре, которую так и не смогла пройти!

– Госпожа! Госпожа, вставайте, – сверху послышался шепот.

Я ощутила чье-то, пусть и ненавязчивое, присутствие. Дремлющее сознание легко пробудилось. Всю ночь, не желая принимать новую реальность, я отчаянно пыталась проснуться и, похоже, в какой-то момент погрузилась в неглубокий сон.

– Госпожа, – снова раздался вкрадчивый голос.

Меня кто-то зовет? Синеглазые мужчины ушли, и, кроме меня, в комнате никого не было. Чей же это голос?..

Пребывая в полудреме, я не отзывалась, но шорох, послышавшийся сзади, заставил меня окончательно проснуться. Пытаясь подняться, я напрягла мышцы. И тут мое показавшееся из-под одеяла предплечье пронзила острая боль.

– Ай! – вскрикнула я, распахнув глаза.

Я отбросила одеяло, резко встала и, желая осмотреть руку, принялась нервно закатывать рукав воздушной рубашки. Это еще что?..

У меня отвисла челюсть: тонкое предплечье было сплошь покрыто синяками, какие остаются от укола иглой. Будь это не человеческая кожа, а ткань, она непременно рассыпалась бы на нитки от подобных опытов.

Заметив свежий след с запекшейся капелькой крови, я по-настоящему испугалась, и тут раздался невозмутимый голос:

– Проснулись?

Я повернулась и увидела веснушчатую девушку с каштановыми волосами. Это была горничная. Возможно, ради экономии все горничные в игре, включая эту, имели схематичные лица и носили одинаковую униформу. В руках у девушки ничего не было: наверное, она успела спрятать иглу, которой меня колола. Однако в осторожно изучающих глазах светились коварное ликование и насмешка.

Разве можно так со спящим человеком?! Я не на шутку разозлилась и открыла было рот, чтобы выплеснуть ярость… Но не издала ни звука, словно онемела. Черт! И почему в такие моменты не появляются варианты реплик?!

Не в силах вымолвить ни слова, я вылупилась на горничную, а та сообщила как ни в чем не бывало:

– Госпожа, я подготовила воду, умойтесь.

Девушка принялась убирать постель, и по ее лицу скользнула злобная улыбка. Это выражение лица было мне хорошо знакомо…

Я посидела какое-то время, крепко сжав губы, а затем, подталкиваемая горничной, направилась в ванную.

Говорит, воду она подготовила! Посреди пустой ванной комнаты была наполненная раковина. Я опустила в нее кончики пальцев, и мои волосы встали дыбом: вода оказалась не просто холодной, а ледяной. Хотя я и не собиралась принимать ванну, но это уже слишком!

Конечно, в игре персонажи недолюбливали злодейку, но таких подробных сцен не было. Настала пора осознать жестокую реальность: я действительно попала в игру! Засучив рукав, еще раз осмотрела кровоподтеки и ранки, оставленные иглой. На глаза вдруг навернулись слезы. Да что же происходит?! В игре такого не было…

Внезапно меня осенило, и в голове возник образ: злодейка в платье с открытыми плечами. В отличие от других сцен, где героиня изображалась без единого изъяна, на этой картинке ее предплечье было усыпано маленькими пятнышками, похожими на семена кунжута. С ума сойти! Я-то думала, что это родинки!

Выходит, в истории, которую я не смогла пройти, скрывался важный намек? Но кто же способен разглядеть в нем признаки жестокого обращения? Я была в шоке, детально проработанный мир игры действительно впечатлял.

– Госпожа, завтрак готов. Вы скоро? – из-за двери раздался требовательный голос.

Нет, так не пойдет! Я разозлилась, но мне ничего не оставалось, кроме как умыться ледяной водой. Вшивые сводные братья мучили меня несколько лет, ничего, и не такое видала! Теперь же волею судьбы я стала злодейкой. Борясь с желанием выйти и тут же исколоть эту девку иголкой, решила немного подождать и осмотреться. Жаль, что сейчас я лишена дара речи.

Я промокнула полотенцем горящее лицо и вышла из ванной. На столе у огромного окна действительно был сервирован завтрак. Наверное, меня кормят в спальне из-за испытательного срока, который назначил старший сын герцога.

– Прошу, госпожа.

Следуя жесту горничной, я села за стол и тут же нахмурилась.

И это завтрак?! То, что я увидела, было не человеческой едой. На краю тарелки, в которую налили сероватую жижу, лежал сильно заплесневевший кусок хлеба.

– Вы, должно быть, проголодались? Приятного аппетита! – горничная хихикнула.

Я крепко стиснула зубы и пристально посмотрела на нее. В этот момент перед глазами появилось белое окно.

1. Что это? С ума сошла?! Срочно позови повара! (Опрокинуть стол.)

2. Такое даже собаке не дают, сама это ешь! (Скормить служанке.)

3. (Съесть.)

В этой сцене я умирала уже дважды.

Когда я выбрала первую реплику, слуги побежали к герцогу жаловаться на злодейку, о чем узнал старший сын герцога, который назначил испытательный срок. Придя в ярость, он лишил меня еды и воды, в результате чего я умерла от истощения и обезвоживания.

В другой раз я выбрала второй вариант. Тогда в мою комнату ворвался младший сын – он проходил мимо. Мужчина оттащил злодейку от горничной, но из-за грубого рывка злодейка упала, и ей в горло воткнулась вилка. Вот уж незавидная смерть… Значит, правильный ответ лишь один.

Возможно, в игре этот эпизод предполагал противостояние между злодейкой и слугами, которые давно работают в доме герцога… Однако мне было невыносимо наблюдать страдания беспомощной героини, поэтому после двух смертельных исходов я перешла к другому эпизоду. Но сейчас в поле зрения не оказалось кнопки «Назад», которая ведет в меню выбора эпизодов.

Жуть… Я пристально посмотрела на стоявшую рядом горничную и, преодолевая внутреннее сопротивление, выбрала третий вариант. Тут же мое тело непроизвольно задвигалось, словно кто-то им управлял! Я взяла ложку и зачерпнула ею прокисшей жижи. От ужаса или отвращения моя рука задрожала по пути ко рту, и серые капли шлепнулись на стол. Однако я больше не владела собой и, вопреки желанию, влила в раскрытый рот ложку прокисшего супа.

– Буэ!

Тепловатая жижа коснулась языка, и отвратительный вкус заполнил весь рот. Это не еда: похоже, кто-то сварил пищевые отходы! Но тело действовало само по себе, и я проглотила помои.

– А-а? – Горничная не ожидала такого развития событий и уставилась на меня, жадно дыша.

Буэ, меня сейчас стошнит! Последовал рвотный позыв. Я совершила усилие, чтобы подавить приступ тошноты, и подумала: «Одну ложку съела – и хватит». В конце концов, ложка помоев еще никого не убивала. Я с облегчением выдохнула, ожидая перехода в другой эпизод, но не тут-то было! Рука, сжимавшая ложку, не прекратила движение.

Ты чего? Эй! Не в силах контролировать происходящее, я с жадностью поедала заплесневевший хлеб и сероватый суп. Горничная побледнела. Мое тело двигалось как заведенное и остановилось лишь в тот момент, когда в комнате оказался младший сын герцога – он проходил мимо.

– Что тут происходит?!

– Господин… Рейнольд! – Горничная изменилась в лице.

– Буэ! – Не обращая ни на что внимания, я поспешила зажать руками рот.

Позывы к рвоте усугубились. Казалось, еще немного – и я извергну поток. За что мне такие муки? Я успела настрадаться – и в игре, и в реальной жизни. Сколько раз я голодала в том адском доме из-за мерзких братьев! Неужели придется пройти через это и в виртуальном мире?

– Буэ… – Моя ладонь наполнилась слюной, а на глаза – от обиды и физиологического отвращения – навернулись слезы.

Пошатнувшись, я застонала, как отравленная смертельным ядом, и тогда ко мне подошел розоволосый, до этого он стоял у двери. В лице мужчины читалось удивление.

– Эй, ты в поряд… – Он осмотрел стол и замер, ошеломленный. – Это еще что такое?!

Наполовину съеденные помои. Бледное лицо младшей сестры, зажимающей себе рот… Даже нищие не едят подобное! Кто бы мог подумать, что это завтрак юной герцогини?!

Лицо розоволосого исказилось.

– Эй, ты чем ее кормишь?

– Господин! Я… я… – Не выдержав грозного взгляда, горничная побелела и задрожала.

Она и понятия не имела. Откуда второстепенному персонажу знать, что злобная принцесса-самозванка с жадностью примется за прокисшее варево?

Горничная молчала, не в состоянии дать вразумительный ответ, и это еще больше злило розоволосого.

– Подобное недопустимо! А в доме герцога – и подавно! Чтобы служанка подавала такое на стол!

– Господин! Вы не так… Я просто…

– Убирайся!

– Господин!

– Я сообщу обо всем отцу и брату. Есть кто снаружи? Дворецкий! – крикнул розоволосый.

Не прошло и минуты, как в комнату, запыхавшись, вбежали дворецкий и несколько слуг.

– Что случилось, господин?

– Немедленно убери отсюда эту паршивку и брось под стражу!

– Господин! Простите меня! Господин! Господин!

Горничную, что изводила меня с самого утра, вывели по одному кивку. Пытаясь подавить желудочные спазмы, я никак не участвовала в этом переполохе. По-прежнему зажимая ладонью рот, я бессильно оперлась на спинку стула. Розоволосый протянул ко мне руку и осторожно потряс за худенькое плечо.

– Эй, ты в порядке?

Я не отвечала.

– Почему ты вообще села за стол? Видела же, что подали! Идиотка! Я-то думал, ты раскричишься, как обычно, и все здесь перевернешь.

Было непонятно, провоцирует он или утешает. Розоволосый, как и персонаж в игре, был до омерзения язвительным. Если бы не съела, погибла бы от воткнувшейся в горло вилки! Я умирала от желания нахамить этому мерзавцу, но не могла говорить без чертовых вариантов реплик.

Фух… Неужели все закончилось?

Я и не мечтала, что этот негодяй поможет мне одержать верх в противостоянии с горничной. Однако совсем не чувствовала благодарности. Неужели надо мною глумилась одна лишь горничная? Нет! Ее издевательства – капля в море. Все жители герцогского дома унижали злодейку в едином порыве! А главное, это происходило с молчаливого согласия подонка, что стоял сейчас передо мной.

С момента пробуждения прошло совсем немного времени, но на меня внезапно навалилась ужасная усталость.

– Да ты совсем бледная… Вызвать врача? – безучастно бросил розоволосый, чтобы нарушить неловкое молчание.

Он склонился и прикоснулся к моему лицу, будто и впрямь хотел проявить заботу.

В этот момент снова возник белый прямоугольник.

1. Отстань от меня!

2. Какая тебе разница? Вон!

3. Хватит притворяться добрым!

Я с ужасом поняла: одна ошибка – и все кончено. Поэтому из безумных реплик, заготовленных разработчиками, выбрала наиболее нейтральную.

– Отстань от меня!

Эти слова отчасти соответствовали моему состоянию, и я хотела произнести их как можно осторожнее. Я все еще подавляла приступы тошноты, и голос прозвучал бессильно.

– Ты… – Розоволосый осознал мой посыл и скривился, но уже в следующее мгновение лицо мерзавца источало леденящий холод.

Похоже, я совершила ошибку.

– Хорошо! Жри что хочешь, делай что хочешь. Хоть помри! – Бросив мне в лицо эти гадкие слова, он выпрямился. – Ни врач, ни Экхарты не потратят драгоценного времени на такую, как ты!

Топ-топ! Он резко развернулся и бесстрастно зашагал к двери.

Над удалявшимся розоволосым мерцала белая надпись «Симпатия –3 %». Выходит, симпатия возросла! Вчера в игре точно было –10 %. Если учесть невероятно сложный уровень, увеличение даже на 7 % можно было считать прогрессом.

Если бы знала, что результат будет таким, сразу бы начала игру с этого эпизода…

Но я не испытала радости: как ни крути, минус есть минус.

Меня обильно вырвало. Пошатываясь, я распрямилась, прополоскала над раковиной рот и подняла голову к зеркалу: на меня смотрела очаровательная бледная девушка. Пенелопа.

Прежде, желая что-либо сказать, я издавала лишь стон, но теперь, когда осталась одна, ко мне вернулся дар речи. Я приоткрыла рот, и девушка в зеркале сделала то же самое.

Огромные бирюзовые глаза сверкали, словно самоцветы. При каждом движении роскошной красавицы локоны глубокого розового цвета, что напоминал цвет лепестков азалии, прелестно колыхались. Это была не я. Пенелопа Экхарт. Экхарт…

В игровом мире Экхарты были единственным герцогским родом империи Йока. На сложном уровне игра начинается с вчерашнего эпизода, когда старший сын герцога назначает злодейке испытательный срок. Выбирая первый попавшийся ответ, который, как мне казалось, подходил героине, я уже несколько раз умирала. Если бы в реальном мире я легла спать, не совершив массу попыток остаться в живых, теперь, когда я оказалась в игре, могло случиться непоправимое. Я глубоко вздохнула.

Эх… Красивая… До ужаса красивая… Пенелопа нравилась мне и раньше, теперь же ее лицо обрело ослепительную красоту. Прежде, до того как стала самостоятельной, я бы подумала, что высшие силы наконец-то сжалились надо мной и подарили новую жизнь. Я бы ужасно обрадовалась красоте Пенелопы и с удовольствием приняла новые правила игры. Но я сумела выжить в том проклятом доме и переехала! Конечно, моя квартира не отличается простором и чистотой, зато это свой угол. А главное, я поступила в престижный университет. Я сбежала от двух подонков, и теперь меня ждет счастливое будущее. А вот Пенелопа, как ни старается, то и дело оказывается мертва. Что тут, спрашивается, хорошего? Ладно если бы я стала героиней обычного уровня, которая, что ни нажми, идет как по дороге, усыпанной цветами.

За что мне это? Почему именно теперь, когда я переехала из того адского дома? В самом деле, за что?

Бам! Я ударила по раковине и вскрикнула. Красивое лицо в зеркале омрачилось печалью. В игре ее голос был полон ярости, а не грусти. Видимо, она самая крутая злодейка среди всех персонажей.

Эх… Я сделала глубокий вдох, собрала длинные, струящиеся волосы и решила посмотреть информацию о Пенелопе.

«Пенелопа Экхарт. Злодейка в романтическом симуляторе и главная героиня на сложном уровне. Происходит из семьи простолюдинов, не имеющих даже фамилии.

Пенелопу растила бедная мать-одиночка. Она была бродячей торговкой и скиталась по свету. Однажды женщина попалась на глаза герцогу, который потерял дочь и безутешно искал ребенка. Через какое-то время мать Пенелопы умерла от болезни, и герцог Экхарт удочерил девочку.

Случилось это по одной-единственной причине: малышка была похожа на пропавшую девочку, которая унаследовала от матери, покойной жены герцога, розовые волосы и фамильную черту Экхартов – синие глаза».

Я вспомнила младшего сына герцога, которого только что видела. Его волосы были премилого розового цвета. А волосы девушки в отражении – глубокого оттенка, ближе к красному, нежели к розовому. И сине-зеленые глаза немного отличались от ярко-синих глаз Экхартов.

Раз уж искал, не следовало сдаваться. Зачем он привел в дом чужое дитя?

По мере взросления Пенелопа все меньше походила на родную дочь герцога, и вскоре тот утратил к ней интерес и оставил все как есть. А бедной Пенелопе досталась лишь ненависть старших братьев и слуг.

До жути похоже… История Пенелопы и до, и после удочерения парадоксальным образом напоминала мою собственную. Дежавю… Во время игры его не было. На душе вдруг стало спокойно.

Самозванка. Так звали Пенелопу все слуги. Без сомнения, девушка была ошеломляюще красива, но окружающие видели в ней лишь сомнительную фальшивку, которая напоминала дочь герцога. Окажись она доброй и скромной, еще полбеды, но Пенелопа не отличалась чудесным характером.

В описании игрового персонажа можно было прочесть: «Колючая как еж. Всегда и везде устраивает скандалы».

И почему каждая ее реплика до крайности дерзкая? Я лишь покачала головой. Даже внешне Пенелопа была явной злодейкой, а влиятельная герцогская фамилия только усиливала этот образ. Особенно в сравнении с чистой и невинной героиней, фигурировавшей на обычном уровне. Но сегодня утром я, как ни странно, поняла Пенелопу. Пробыв тут всего несколько часов, я увидела, как относились к ней в доме герцога.

Пускай самозванка. Разве можно втыкать иголки в человека, которого сам герцог привел в дом и официально принял в семью?! Друг друга же эти горничные не будят таким нелепым образом!

Герцог удочерил Пенелопу, когда ей было двенадцать лет. И если издевательства начались в тот самый момент… У ребенка, которого не слышали взрослые, сколько бы он ни кричал, было не много вариантов.

Они сами превратили Пенелопу в злодейку. Конечно, это не оправдывало в полной мере ее скандалы… Однако все персонажи игры проявляли жестокость исключительно к Пенелопе, а рука, что замахивалась на ее жизнь, не знала жалости.

Бедняжка. Я погладила Пенелопу по впалой щеке. Красавица в зеркале выглядела очень грустной, но я отринула сочувствие. Кто кого сейчас жалеет?..

Предаваться сантиментам было некогда. Теперь Пенелопа – это я. А значит, я в любой момент рискую погибнуть от рук мужских персонажей, как это случалось не раз с Пенелопой. Едва я успела это осознать, сделалось страшно. Я торопливо вышла из ванной и принялась искать перо и бумагу. Отныне я – Пенелопа, точка. Следовало сделать все возможное, чтобы выжить. На сложном уровне игры симпатия, добытая с большим трудом, молниеносно снижалась, а когда значение становилось отрицательным, наступала смерть. К тому же у младшего сына герцога симпатия изначально была в минусе. Если не подниму ее хотя бы до нуля, мне конец!

Для начала нужно было упорядочить мои знания об игре. К счастью, в просторной комнате злодейки нашлось все необходимое – и шикарный книжный шкаф, и письменный стол. Недолго думая, я устроилась за столом и деловито обмакнула кончик пера в чернила.

Сначала персонажи. В игре всего пять основных мужских персонажей. Два сына герцога, кронпринц, волшебник и рыцарь. На обычном уровне симпатия по умолчанию составляет 30 %. На сложном у большинства мужских персонажей она нулевая, а у некоторых даже отрицательная. Я взяла чистый лист и стала записывать все, что помнила.

Итак, Дерек Экхарт. Старший сын герцога, наследник, типичный аристократ.

Он был занят делами семьи и обращал на Пенелопу мало внимания, однако в душе ненавидел самозванку и презирал за то, что она заняла место его младшей сестры. В игре Дерек редко убивал Пенелопу, но беспощадно наказывал ее за любой проступок. В подобных ситуациях игроку назначали штраф и сокращали выбор дальнейших действий. Например, я не могу покинуть комнату из-за испытательного срока.

Следующий – младший сын герцога, Рейнольд Экхарт.

Хм… Я мало что знала о нем. Он обладал раздражительным и гадким характером и не упускал возможности придраться к Пенелопе. В этом деле он превзошел всех обитателей дома. Более того, несколько раз он даже выступал зачинщиком возмутительных покушений на девушку! Если приглядеться, не так уж он и отличается от подонков из моего дома…

Я перечитала написанное и прищелкнула языком. На обычном уровне завоевать симпатию этих двоих было проще простого, ведь героиня являлась их сестрой и речь шла не о взаимоотношениях мужчины и женщины, а о кровных узах. Пенелопа же, по сути, была никем, и вероятность, что персонажи станут в конце счастливой семьей, представлялась ничтожной. Однако я решительно помотала головой и перечеркнула крестом оба имени. Эти подонки безнадежны.

Симпатия Рейнольда находится на отрицательном уровне. Даже не ноль, а минус! Несправедливо! Но таков замысел разработчиков. Надежды нет изначально. Видимо, это намек на то, что с Рейнольдом рассчитывать не на что, ведь его линия побочная. К тому же меня бросало в дрожь от одного слова «брат», и я наотрез отказалась от попыток сблизиться с этими двумя подонками.

Затем кронпринц. Кронпринц Каллисто Регулус.

Если честно, о кронпринце я знала лишь по игре на обычном уровне. Из-за несчастий, пережитых в детстве, этот тиран ни во что не ставил человеческую жизнь, но, встретив непорочную героиню, встал на путь истинный и покарал злодейку Пенелопу. Казалось бы, справедливость восторжествовала, но для Пенелопы он, несомненно, был ангелом смерти. Именно кронпринц, как правило, убивал меня на сложном уровне.

Проходя его сюжетную линию, я так много раз перезапускалась, что даже толком не знаю, в чем она заключалась. Нужно держаться от него подальше.

Я вспомнила реалистичную сцену: Каллисто выхватывает меч и ожесточенно рубит шею Пенелопы. В затылке защекотало. Я съежилась, по телу побежали мурашки…

Чирк, чирк – я несколько раз перечеркнула имя кронпринца и поспешно перешла к следующему персонажу.

Винтер Берданди. Волшебник и маркиз.

Исполняя роль волшебника, он приобретал эксцентричную внешность, скрывал свой титул и руководил торговым домом. Он продавал информацию и загадочные вещи, которые можно найти только на черном рынке, благодаря чему и выяснил, что героиня обычного режима – это потерянная дочь герцога. Затем он получал сведения о коварных планах злодейки, докладывал о них героине или самостоятельно предотвращал опасность. Кроме того, именно Винтер Берданди помогал героине обрести хорошую репутацию.

В обычном режиме Винтер – обаятельный молодой человек. Он развлекает героиню романтичными волшебными трюками и втайне оказывает ей моральную и материальную поддержку. Но на сложном уровне, наверное, по-другому…

Я была так занята борьбой с кронпринцем и сыновьями герцога, что не успела как следует пройти линию Винтера. Но в любом случае, если сравнивать с подонками, чьи имена я перечеркнула, надежды было больше, и я повременила ставить на нем крест.

И последний, Иклис.

Герцогский рыцарь Иклис, бывший раб. Однажды, прогуливаясь ночью по окрестностям, герцог увидел искусно фехтовавшего Иклиса, выкупил его за большие деньги и сделал учеником рыцаря. Впоследствии Иклис стал самым молодым мастером меча, завоевал множество наград и считался образцовым молодым красавцем, который всего добился сам. Сейчас он единственный из пяти персонажей, чья сюжетная линия внушает надежду. На обычном уровне он один до последнего сочувствовал Пенелопе. Какое-то время Иклис даже служил ей и, возможно, поэтому не слишком защищал главную героиню от издевательств злодейки. Правда, на сложном уровне я его не встречала… Эх… Как ни крути, пользы не много.

Исписав весь лист, я тяжело вздохнула. Игра постоянно прерывалась, поэтому информации о сложном уровне было крайне мало. Впрочем, неизвестно, представляли эти сведения хоть какую-то ценность или нет, ведь игра и моя нынешняя реальность не были одним и тем же. Но кое в чем я не сомневалась: время ограничено, а отрицательная симпатия приводит к смерти. Крайний срок – церемония совершеннолетия Пенелопы. До этого момента я непременно должна пройти сюжетную линию одного из персонажей. Ведь именно тогда вернется настоящая дочь герцога.

Бедная Пенелопа. В свое совершеннолетие она потеряет все! На обычном уровне это было началом игры. Если до того дня ни с кем не сложится, то Пенелопа погибнет от рук мужчин, влюбленных в героиню. Даже если будет сидеть тихо как мышка. Конечно, нет гарантии, что кто-нибудь другой не убьет ее раньше…

Но я не могу умереть! От мыслей о мрачной действительности я стиснула зубы. Я же с таким трудом ушла из того чертова дома! Неужели для того, чтобы умереть в какой-то игре?!

Я ни за что не умру. Меня ждут утренние пары. Я обязательно выживу и вернусь в свой настоящий дом! Глядя в пустоту, повторила это несколько раз. Я выживу во что бы то ни стало!

Тук-тук – раздался стук, и, до того как я успела смять или спрятать исписанный листок, дверь распахнулась.

– Госпожа! – В проеме появился пожилой седовласый дворецкий. Не заходя в комнату, он продолжил: – Его светлость желает видеть вас.

Разглядеть текст с такого расстояния было невозможно, но меня огорчила его бестактность. В доме отца тоже был управляющий, который относился ко мне с неприязнью, но даже тот дядька не распахивал просто так дверь в мою комнату. Поведение здешнего слуги показалось особенно странным, ведь этот мир, в отличие от демократического общества, отличался жесткой иерархией.

Я задумалась, стоит ли выразить недовольство, и тут перед глазами появилось белое окно.

1. Как ты смеешь открывать дверь без разрешения? Жить надоело, старикашка?! (Запустить в него чем-нибудь.)

2. Ему надо – пусть сам и придет!

3. Хорошо. (Злобно смотреть в течение пяти секунд и встать.)

А-а! Опять забыла, как дура, что здесь нельзя бездумно психовать… Я совсем не хотела вести себя согласно этим вариантам, но в итоге с раздражением выбрала номер три. Мало мне дурацких симпатий, еще и с чертовыми репликами приходится разбираться…

– Хорошо.

В конце концов, внимание герцога – это не так уж плохо… Я спрятала исписанный лист поглубже в ящик стола, встала и вышла из комнаты вслед за дворецким. С домом герцога я была знакома лишь по отрывочным сценам из игры и теперь осторожно осматривала особняк. Он был гигантским – как в фильмах о Европе Нового времени. Спальня Пенелопы располагалась на втором этаже. Утром все были при деле. Направляясь к центральной лестнице, мы встретили множество людей, снующих по коридору. Я спокойно шагала вслед за дворецким, игнорируя слуг, которые враждебно на меня косились. В прошлой жизни я привыкла ловить на себе подобные взгляды и теперь не обращала на них внимания.

Наконец мы спустились на первый этаж, и дворецкий остановился перед роскошной дверью недалеко от лестницы. Видимо, это был кабинет герцога.

Тук-тук-тук.

– Ваша светлость! Я привел госпожу Пенелопу.

– Пусть войдет.

Скрип – дворецкий раскрыл дверь, и я, трепеща, вошла в кабинет.

Я убеждала себя, что волноваться не о чем. Это лишь сцена в игре… Но пальцы подрагивали. Я вспомнила, как в игре герцог относился к Пенелопе, и невольно подумала о родном отце…

Я вошла, но сидящий за столом герцог даже не поднял головы. Постояв у стола, переминаясь с ноги на ногу, я сжала дрожащие пальцы, сцепила руки за спиной и поздоровалась вежливым поклоном. Игра не предполагала такой детализации. Но, не в состоянии заявить о своем присутствии голосом, я решила, что надо поступить именно так.

– Пришла? – Герцог приподнял голову.

У него были такие же, как у Дерека, черные волосы и синие глаза. А безжизненно холодные черты лица напоминали образы вельмож с живописных полотен.

Перед моим взглядом вновь всплыл белый прямоугольник.

1. Вы хотели меня видеть?

2. Давайте быстрее к делу.

3. (Молча смотреть исподлобья.)

Из этих безумных вариантов я решительно выбрала первый.

– Вы хотели меня видеть?

– Сегодня утром кое-что произошло, не так ли?

Едва герцог успел договорить, реплики в прямоугольном окне обновились.

1. Ваша светлость, эти пустяки…

2. А вы разве не этого хотели?

3. Все из-за идиотки-служанки!

Самообладание и рассудительность покинули меня. Ох… Сумасшедшие варианты!

Конечно, я уже несколько раз проходила эту сцену в игре. Желая ради шутки сделать из злодейки Пенелопы роковую женщину, тогда я предпочла номер два. Но теперь, являясь непосредственной участницей событий, не рискнула выбрать острую фразу, хоть мысль такая и промелькнула.

Пусть я высокомерная и язвительная злодейка, но… Кто же, в самом деле, будет добр к дерзкой приемной дочери? Вот черт…

Бам.

Пока я молча колебалась, герцог отложил перо и поднял голову. Изучавший меня взгляд синих глаз был колючим.

Умоляю, пусть мой ответ не будет флагом смерти!² Внутренне дрожа, я выбрала первый вариант и, не желая произносить этих слов, отчаянно сжала зубы.

– Ваша светлость, эти пустяки недостойны… в-вашего в-внимания… – Мои губы двигались сами по себе, и в итоге конец фразы смешно скомкался.

– Пенелопа, – заговорил герцог холодно.

Увы, мои отчаянные попытки изменить ход игры оказались тщетны.

– Ты попала в этот дом шесть лет назад?

Я растерялась и стала вспоминать содержание игры: на обоих уровнях героиням было по восемнадцать лет. Пенелопу удочерили в двенадцать лет, сейчас ей восемнадцать, значит, правильный ответ – шесть. Мне в голову пришла одна забытая сцена. Поскольку совершеннолетие наступает в восемнадцать… значит, осталось всего ничего? Времени мало!

Я принялась бешено обдумывать этот факт. К счастью, окно с репликами не появилось, и герцог продолжил.

– Не знаю, осознаешь ли ты, но попасть в нашу семью отнюдь не легко. Лишь проверенные люди с официальными рекомендациями могут переступить порог этого дома.

Я ничего не отвечала.

– Все эти годы я помогал тебе, чем мог. Благодаря мне ты жила в роскоши, о которой когда-то и мечтать не смела. Но скажи, сделала ли ты хоть что-то полезное для семьи за минувшие шесть лет?

Ну конечно… Если бы я осталась похожей на родную дочь герцога, он бы относился ко мне иначе. Но сейчас цвета волос и глаз Пенелопы были далеки от розового и синего.

Я хотела сказать, что он прав, или хотя бы кивнуть, но, как только герцог заговорил, не смогла даже пошевелиться согласно сюжетной линии игры. И когда я успела уже отчаяться, перед глазами снова появился прямоугольник.

1. И что? Выставите меня за дверь?

2. Говорю же, я ни в чем не виновата!

3. (Упасть на колени.) Простите меня, отец!

Наконец-то! В голове моей зашумело: впервые с тех пор, как попала сюда, я ощутила трепет. Я поспешила выбрать вариант номер три, будто опасалась, что реплики, вопреки правилам, изменятся.

Бам – я упала. Казалось, кто-то ударил меня под колени и пригнул плечами к полу. Ой! Не слишком ли сильно?

Я, разумеется, была полна решимости, но удар оказался слишком болезненным, и у меня выступили слезы.

– Что ты делаешь?! – Герцог округлил глаза. Похоже, произошедшее напугало его даже больше, чем меня.

Играя на сложном уровне, я ни разу не выбирала этот сценарий. Не убьет ли он меня?.. Если твой персонаж наглый и дерзкий, к чему бухаться на колени?

Дальнейшие реплики не отличались от тех, что были в обычном режиме, – вероятно разработчики обленились или хотели сэкономить.

1. Довольны, что я наконец-то склонила голову?

2. (Уставиться, не говоря ни слова.)

3. Отец! Я была неправа!

Не раздумывая, я нажала номер три.

– Отец! Я была неправа! – Уверенность придала моему голосу громкости.

– Что? – герцог удивился.

В этот момент вдруг появилось уже привычное окно.

Система

Вы прошли секретный квест под названием «Давно забытое слово “отец”» и получаете в награду возможность включать и отключать функцию выбора реплик-ответов.

Система

Хотите отключить функцию выбора реплик-ответов?

Да/Нет.

Я тут же согласилась.

Система

Функция выбора реплик-ответов отключена. Для возврата произнесите: «Включить выбор реплик».

Наконец чертов прямоугольник исчез. Получилось!

Я радостно сжала кулаки. Назвав по-детски герцога отцом, я активировала скрытую возможность! В игре при выключении функции выбора реплик фразы исчезали и оставались только номера – один, два, три. Иногда, в зависимости от ситуации, нужно было самостоятельно набирать односложные ответы вроде «да», «нет» или имени персонажа. На обычном уровне все разжевывалось и эту функцию было легко отключить. Таким образом игрок мог разнообразить сюжет, придав ему динамики и большей глубины.

Но я нечасто использовала эту функцию, даже имея такую возможность, ведь игра на обычном уровне была простой и быстропроходимой. А в сложном режиме я пропускала эту сцену, поскольку увлеченно выбирала дерзкие реплики злодейки. По сути, данная опция была ни к чему. Тогда я и представить не могла, что поступаю опрометчиво… Никак не могла…

Я пожалела о своем инфантильном поведении и наконец произнесла по буквам и без подсказки:

– О-т-е-ц! – Голос подчинился, и от избытка чувств у меня вновь выступили слезы.

Поверил герцог в искренность Пенелопы, впервые назвавшей его отцом, или нет, но глаза его, и без того круглые от удивления, расширились еще больше. Тогда я собралась с духом и выпалила без запинки:

– Простите, что закатила скандал во время испытательного срока. Я дурно вела себя по отношению к служанке, и произошел неприятный инцидент.

Герцог не отвечал.

– Я обещаю серьезно подумать над своим поведением. Больше такого не повторится. Отец, простите меня! – Я склонилась в трогательном смирении.

Если разобраться, утренний скандал не был моей виной. Горничная поступила жестоко, а мне, напротив, не хватило духу попросить кого-то о помощи. Но прежнее поведение Пенелопы не оставило мне выбора. Чтобы выжить, придется распластываться по полу.

Я не была любимицей герцога, но непосредственно сейчас угроза для жизни отсутствовала. И хотя я справилась с этой сценой благодаря обретенной скрытой возможности, наказания определенно следовало ожидать. Ведь Пенелопа натворила дел, получила испытательный срок и снова закатила скандал.

Испытательный срок мне назначил наследник герцога, Дерек. И если буду упрямиться, симпатия этого подонка неизбежно снизится.

– Я знаю, что вела себя дерзко и безрассудно. Пожалуйста, дайте мне один шанс, и еще до совершеннолетия я докажу, что способна принести пользу семье! – Закончив свою речь, я не спешила подниматься с пола.

В реальной жизни я ни разу не падала на колени перед отцом и не молила о прощении. Не такой у меня характер, чтобы унижаться и ждать наказания. Все из-за чертовой игры…

Ну! Не видишь, что ли, я стою на коленях! Говори уже, что согласен. Я с самого пробуждения была на нервах и теперь почувствовала физическую и моральную усталость. Мне требовалась передышка.

– Ты… – Герцог посмотрел на Пенелопу как на вошь, но не смог завершить предложения. Некоторое время он шевелил губами, а затем с трудом произнес: – Я услышал твои слова. Можешь встать.

– Да. – Я резко поднялась.

Ну наконец-то! Так ноги затекли, что невозможно терпеть!

– Пенелопа! Экхарты слов на ветер не бросают! – низким голосом прорычал герцог, глядя на меня. Эта фраза многое означала…

Все еще пребывая в глубоком поклоне, я ответила:

– Отец, благодарю! Сегодня вы дали мне шанс, и я не подведу.

– Ступай.

Я заторопилась, опасаясь, что в противном случае появится какое-нибудь обстоятельство, ведущее к новой сюжетной линии. Ощущая затылком жгучий взгляд герцога, я потянула за дверную ручку – скрип-скрип – и покинула кабинет.

Еще совсем недавно герцог был настроен недоброжелательно, однако я решила не беспокоиться об этом. В любом случае он не входил в число персонажей, за чью симпатию мне предстояло бороться. И если бы я прошла игру до церемонии совершеннолетия, мы бы даже не встретились.

Вжух – я осторожно закрыла дверь кабинета и повернулась.

И вдруг…

– Просил же тебя не высовываться!

– Ой!

Услышав холодный голос, я подпрыгнула от удивления и повернула голову. В другом конце мрачного коридора стояла высокая, чуть склонившаяся фигура. В полумраке мерцало: «Симпатия 0 %». Темные волосы были скрыты тенью, синие глаза блестели. Старший сын герцога, Дерек.

– Эмили – верная прислуга, проработавшая в этом доме почти десять лет.

Топ-топ – Дерек вышел из тени. В одно мгновение он преодолел гигантский коридор и оказался прямо передо мной. Мужчина смотрел с вызовом, сверху вниз. Так не глядят даже на козявок. Я не была ни в чем виновата, но съежилась под сочившимся ненавистью и презрением взглядом синих глаз.

– Никто даже за большие деньги не соглашался быть твоей служанкой. А она сама вызвалась!

Я молчала.

– Но сегодня и этому пришел конец. Ты взбесилась без повода и выгнала единственную горничную, что оставалась.

Меня переполнила обида. Когда это я взбесилась и выгнала горничную?! Все это сделал розоволосый. А я вообще чуть не померла из-за этих помоев!

Разозлившись, я хотела так и сказать, но сдержалась, видя над головой Дерека светящуюся надпись «Симпатия 0 %».

Терпи. Если уйдешь в минус, погибнешь. Я с усилием сделала глубокий вдох и поборола раздражение. Нулевая симпатия! Нулевая…

Только что я валялась в ногах у герцога, ожидая кары. Теперь же я чувствовала себя измотанной и никак не могла вспомнить эту сцену в игре.

Что ж, воспользуюсь помощью системы.

– Включить выбор реплик.

1. О, а вы с ней, видимо, близки?

2. Она получила по заслугам.

3. (Злобно посмотреть.)

Я быстро пробежала варианты глазами и торопливо выкрикнула:

– Выключить выбор реплик! Срочно!

Система

Хотите выключить выбор реплик?

Да/Нет.

Я быстро нажала «Да». Выберу один из этих безумных ответов – точно откину коньки!

Пока я преодолевала внутренние противоречия, время шло и лицо Дерека, обращенное ко мне, леденело.

– Ты, видимо, решила меня игнорировать?! – В колких словах звучали презрение и даже злоба, и мне ничего не оставалось, как раскрыть рот.

– Простите, что доставила столько неприятностей.

Сколько же еще придется извиняться за то, чего я не делала? У меня тоже есть гордость! Мне стало ужасно грустно, что приходится кланяться перед кем попало. Но если так я смогу выжить, пускай. Собственно, этот подонок даже не человек, он всего лишь виртуальный персонаж.

– Папа! Брат! Эта зараза меня поцарапала!

– Она выглядит как замухрышка и не умеет себя вести!

До переезда я жила с подонками и привыкла извиняться. Сейчас все повторялось. С тем лишь отличием, что в реальности я не рисковала жизнью, что бы ни говорила. Тогда я была маленькой, всего боялась и постоянно падала на колени…

В нынешней жизни, собственно, не было ничего обидного, ведь Пенелопа, в отличие от меня, действительно устраивала скандалы. В реальности мне пришлось пройти через многое, поэтому игра, в которой требовалось просить прощения ради выживания, показалась мне легкой.

Ситуация до обидного напоминает мою. Я вспомнила, о чем подумала, когда попала в игру, и безразлично сказала:

– Вы правы, я проявила несдержанность и перешла черту.

– Что?..

– Поскольку это моя вина, не нужно увольнять служанку. Я только что была у отца, извинилась за свое поведение и все объяснила.

Дерек выглядел растерянным. Глаза его слегка увеличились, как недавно у герцога. Я мягко продолжила – повторить шаблонную фразу оказалось несложно:

– Обещаю больше не создавать проблем и быть тихой как мышь. Простите меня, пожалуйста. – И глубоко поклонилась.

Слишком наигранно? Я заволновалась: вдруг мои слова прозвучали неискренне? Насколько жестокой ни была бы эта игра, не рубанет же он сестру мечом за неправильные извинения?! Я понадеялась, что Дерек не такой психопат, как кронпринц, и, чуть успокоившись, стала ждать ответа. Хотелось поскорее закончить и вернуться в комнату, даже держаться на ногах сейчас было трудно. Из-за этой паршивой горничной меня обильно вырвало, и от голода не было сил. Однако, прежде чем Дерек открыл рот, по ощущениям прошло не меньше пяти минут.

– Хорошо… Так уж и быть. Я закрою на это глаза, но в виде исключения.

И только я подумала, что все получилось легче, чем ожидалось, добавил:

– Учти, это твой последний шанс!

К счастью, он оставил меня в живых, но вердикт Дерека оказался страшнее слов герцога, поэтому я даже не сказала дежурного «спасибо».

Ну круто! Настоящее великодушие! Я мысленно съязвила, как делала, общаясь с мерзким старшим братцем, низко поклонилась и быстро повернулась, чтобы пойти в свою комнату, но тут…

– Ай… – У меня резко закружилась голова и поплыло перед глазами.

В надежде, что кризис миновал, я расслабилась, ноги мои подкосились, и, пошатнувшись, я потеряла равновесие.

Падаю!.. Пол коридора стал приближаться, и вдруг…

Хвать! Кто-то грубо взял меня за плечо и поставил на ноги.

– Эй!

Я повернула голову и увидела сверкающие ярко-синие глаза – это был Дерек.

– Говорят, ты завтракала протухшей едой?

От грозного голоса я тут же пришла в себя и посмотрела на мужчину с испугом.

– Может, вызвать врача?

Заметавшееся было сердце вмиг успокоилось. Выходит, он знал! Знал, что Пенелопа не виновата, но пытался обвинить ее в конфликте. Если бы я не извинилась, он бы безжалостно убил меня, как случалось в игре.

Я стояла, словно громом пораженная.

– Нет, ваша светлость.

Скользь! Я вырвалась из рук Дерека, как бешеная. Это был инстинкт самосохранения, о котором я тут же пожалела. Опасаясь, что у мерзавца испортится настроение, я улыбнулась.

– Как и обещала, я больше не создам проблем.

Поэтому отвяжись от меня!

– Прошу прощения, но мне пора.

Я еще раз вежливо поклонилась и быстро зашагала прочь. Если бы кто-то увидел, как я улепетываю по коридору, то непременно спросил бы, усмехнувшись: «За тобой, что ли, гонятся?» Но это было недалеко от правды. Я боялась, что моя бестактность заставит этого подонка в ярости выхватить меч.

Я рванула к центральной лестнице, даже не удосужившись посмотреть, что выражает лицо мужчины, который остался за моей спиной.

– «Ваша светлость»… – Дерек повторил слова, брошенные Пенелопой.

«Она не могла назвать отца отцом, но меня с Рейнольдом постоянно звала братьями. Как побелело лицо этой девки, когда я ее подхватил».

Синие глаза, что провожали удалявшуюся чуть ли не бегом Пенелопу, странно вспыхнули. Но вскоре Дерек безучастно отвел взгляд.

«Симпатия 5 %».

Белые знаки заблестели над его черноволосой головой, правда, Пенелопа этого уже не видела…

Я быстро поднялась по лестнице, вошла в свою комнату и, машинально закрыв дверь, тут же бросилась на кровать.

Ф-фух!..

От мягкого прикосновения простыни мое окаменевшее тело растаяло. Приближалось время обеда, но я так сильно устала, будто день уже завершился. Чтобы унять безумное сердцебиение, виною которому был Дерек, я сделала несколько глубоких вдохов. Неожиданно у меня вырвался нервный смешок. Ха! Я все еще жива. Выходит, не зря я потратила столько времени на игру! Несмотря на вихрь этого хаоса, я все же додумалась назвать Дерека «ваша светлость». Теперь, когда напряжение спало, я стала вспоминать содержание игры. Сначала симпатия Дерека, в отличие от симпатий других персонажей, напоминала прихотливую волну. Когда я тщательно выбирала реплику, она чуть-чуть возрастала, но любая ошибка – и симпатия стремительно рушилась. Отчего?

У него же нет расстройства личности? Почему Дерека так штормит?

Причина стала ясна лишь после нескольких смертей героини. Оказывается, Дерек ненавидел Пенелопу и бесился, когда девушка называла его братом. Каждый раз, стоило мне произнести это слово, симпатия падала. Он даже более строгий, чем мой старший брат-мерзавец.

Я нахмурила брови и прищелкнула языком, размышляя о характере Дерека. Однако, вспомнив с трудом про его особенность, я сохранила себе жизнь.

Больше никогда не назову Дерека братом!

Я несколько раз мысленно это повторила, чтобы запомнить, и решила впредь быть осторожнее. Конечно, я планировала избегать негодяя, но следовало подготовиться к непредсказуемому развитию игры.

Я лежала и думала о том о сем. Постепенно уставшие веки начали слипаться. Эх, поесть бы сейчас…

Настало время обеда, а пища, как известно, – это источник энергии. Правда, утром я была в таком шоке, что совсем не хотела есть. Ну и ладно.

Устав от разнообразных событий, я закрыла глаза. Сначала сон, потом еда. Возможно, на самом деле я просто желала сбежать от туманной реальности.

Едва сомкнув веки, я провалилась в мертвецкий сон.

– Почему оно в твоей комнате?! – у изголовья раздался голос холоднее зимнего инея, а затем последовал крик: – Отвечай, крыса! Это ты украла?!

– Рейнольд! – герцог одернул сына. Мерзавец замолчал, но топнул от злости.

Это еще что?!

Я растерянно огляделась и опустила голову. Другая перспектива, маленькие ручки… И тут до меня дошло: это сон Пенелопы.

– Отвечай, откуда у тебя ожерелье Ивонны? Я ведь запретил заходить в ее комнату.

– Отец, какие могут быть сомнения?! Она воровка! – Несмотря на недовольство герцога, Рейнольд продолжал обвинять Пенелопу.

Тогда девочка бросила на него свирепый взгляд и отрезала:

– Нет! Я ничего не крала!

– Не смеши! Каким же образом украшение Ивонны, подаренное ей отцом, оказалось в твоем шкафу? – закричал Рейнольд, выхватывая позвякивающее ожерелье.

Пенелопа видела эту вещь впервые, она замотала головой и яростно возразила:

– Откуда мне знать?! Я не была в той комнате!

– Я все видел. – Растолкав собравшихся, вперед вышел мужчина. Герцог, стонавший от ожесточенной ссоры Рейнольда и Пенелопы, посмотрел на него.

Дворецкий.

– В последние несколько недель Пенелопа часто заглядывала на третий этаж. Я решил проверить, в чем дело, и оказалось, что комната леди Ивонны открыта.

Все, включая герцога, вновь обратили взгляды на Пенелопу: на маленькую девочку уставились десятки острых, возмущенных глаз. Даже высокомерной Пенелопе было непросто это выдержать.

– Но… это не я. – Пошатываясь, она шагнула назад.

Пенелопа действительно частенько заглядывала на третий этаж, ведь там было меньше всего людей и оттуда можно было пробраться на чердак. Девочка уходила из комнаты, чтобы оказаться подальше от жестокой горничной, а вовсе не ради того, чтобы украсть драгоценности. Тем более драгоценности юной герцогини.

– Отец, это не я! Поверьте! Я туда даже не заходила! – отчаянно закричала Пенелопа, глядя на герцога. Это был зов, полный веры и любви к благодетелю, но герцог холодно отвернулся.

– Феннел, закрой все комнаты на третьем этаже на ключ, а покои Ивонны заколоти гвоздями.

– Будет исполнено, ваша светлость.

– И завтра же позови ювелира для Пенелопы.

– Отец, я действительно не…

Этот скандал случился вскоре после того, как Пенелопа оказалась в герцогском доме. Недоразумение замяли, даже не выслушав девочку.

Пенелопа побледнела и замерла, глядя на герцога, но он встал, не сказав приемной дочери ни слова.

– Идиотка! Вали из нашего дома! – ядовито прошипел Рейнольд, убедившись, что отец его не слышит. Затем он грубо толкнул остолбеневшую Пенелопу – так, что она не удержалась на ногах, и последовал за отцом.

– Дешевка, – прозвучал негромко ледяной голос Дерека. Его слова были похожи на плевок.

А Пенелопа, раздавленная, валялась на полу, как брошенный мусор.

С того дня Пенелопа начала скупать роскошные драгоценности у всех ювелиров, которые приходили в дом. Колоссальные траты впечатляли слуг до потери пульса, а Дерека и Рейнольда провоцировали на оскорбления. Они говорили: «Эта девка не понимает своего места».

С тех пор Пенелопа перестала называть герцога отцом.

Тук-тук – тихий звук пробудил сознание, погруженное в глубокий сон, и я приоткрыла глаза.

Тук-тук-тук – некто постучал опять, нервознее и громче, словно дело было срочным.

Пошатываясь, я поднялась и спросила:

– Кто…

Вжух – не успела я договорить «там», дверь открылась.

– Госпожа, это дворецкий.

В дверной проем ворвался яркий свет, а прежде в комнате было темно, словно вечером. Я нахмурила брови.

– Дворецкий?.. – я посмотрела на мужчину.

– Дело не терпит отлагательств, поэтому я здесь.

Что же ему понадобилось от Пенелопы? У меня с грохотом упало сердце. Возможно, под влиянием недавнего сна.

– Какое дело?.. – голос предательски задрожал.

Опять братцы в чем-то меня обвинили? Что не так?

– Вам нужно скорее выбрать новую служанку! – так дворецкий объяснил свое бесцеремонное появление.

Спокойный старческий голос на какое-то время лишил меня дара речи.

– Погоди… – я прервала его, подняв руку.

Дворецкий недовольно поджал губы, морщинки на его лбу слегка изогнулись. И это все?

Сначала я просто почувствовала облегчение. Но на его место тут же пришла ярость. Он разбудил хозяйку и без разрешения распахнул дверь всего лишь ради того, чтобы она выбрала горничную?.. С какой стороны ни погляди, его поведение было абсурдным.

– Дворецкий, – обратилась я, успокоившись.

– Да, госпожа.

– Как тебя зовут?

– Что? – переспросил он ошеломленно – похоже, старик никак не ждал такого вопроса.

Я снисходительно повторила:

– Как тебя зовут?

– Феннел, госпожа.

– А как зовут меня?

– Госпожа, к чему эти вопросы?.. – Морщины на лбу дворецкого стали еще глубже, ему, видимо, не нравился ход нашей беседы.

– Отвечай на поставленный вопрос: как меня зовут?

– Пенелопа Экхарт. – Феннел уступил моему натиску, но в его голосе звучало недовольство.

– Вот именно! Аристократка Пенелопа Экхарт. – Я кивнула, подчеркивая сказанное, и ласково продолжила: – Где это видано, чтобы безродные простолюдины врывались в покои хозяев?! Кто тебя этому научил?

Глупая Пенелопа. Столкнувшись с презрением, она злилась и устраивала истерики, в то время как нужно было давить своим титулом и по полной его использовать. Больше Феннел не рискнет фамильярничать с аристократкой, официально удочеренной герцогом. Как удобно! Гораздо лучше, чем быть незаконнорожденным ребенком богача, которого отказываются принять в семью.

– Посторонний мужчина запросто входит в спальню к хозяйской дочери! Челядь обязательно начнет распускать грязные слухи!

Феннел молчал.

– Разве нет? – Я невинно улыбнулась, как глупышка-аристократка.

Таковы законы классового общества.

– Госпожа! Да что вы такое говорите? – Дворецкий изменился в лице. Стоило видеть его в этот момент: Феннел дрогнул, а некогда презрительный взгляд стал растерянным.

– Нужно объяснять до хрипоты? – спросила я уже без тени улыбки.

В игре это выражение часто использовали горделивые аристократы, привыкшие смотреть на всех сверху вниз. Например, королевский рыцарь, который не привык склонять голову ни перед кем, кроме своего повелителя, или герцог Экхарт.

– Э… Госпожа! Простите меня!

Похоже, дворецкий, прекрасно понял, что означала эта фраза: он смутился и рухнул на пол.

– Я был недостаточно почтителен из-за спешки. Умоляю, простите…

Благодаря этой сцене с моей души упал камень, что давил с самого утра.

На секунду я правда задумалась, не была ли слишком жестка с пожилым человеком, однако… приказа встать не прозвучало. Ведь последние шесть лет Пенелопа была вынуждена смотреть на этого слугу-гордеца снизу вверх.

– Не желаю тебя видеть в ближайшее время, – холодно бросила я Феннелу, который продолжал стоять на коленях. – И другие, вероятно, тоже не захотят…

Пораскинув мозгами, я наконец сказала то, что действительно хотела:

– Лучше не попадайся мне на глаза. А если будет что-то срочное, пришли кого-нибудь.

– Госпожа, но выбрать служанку…

– Ты меня понял? Да или нет? – я перебила бормотание дворецкого.

– Да, госпожа, хорошо, – вынужденно согласился Феннел, лицо его при этом сильно искривилось.

– А приготовления к ужину…

– Не надо. Ступай.

Отчитав дворецкого ледяным тоном, я резко отвернулась от него и не видела, как старик встал. Вскоре послышались осторожные шаги по направлению к выходу.

Скрип – Феннел закрыл дверь совсем не с тем настроением, что открывал ее. Комната снова погрузилась в полумрак. Только сейчас я подумала: а не побежит ли дворецкий с жалобами к герцогу?

Ну и пусть. Ничего особенного он не сделает. Увы, в тот момент и я не могла ничего предпринять. Но, желая отомстить за обиженную Пенелопу, была готова повторить эту сцену много раз. И если разобраться, я всего лишь проявила строгость: не закатывала истерик, не швыряла предметы… В игре репутация главной героини возрастала благодаря добрым взаимоотношениям с окружающими, и это помогало пройти все пять сюжетных линий с разными мужскими персонажами. Но я вовсе не собиралась действовать как в игре и проходить все концовки, поэтому мне было жаль тратить эмоции и время на второстепенных персонажей.

Я по уши занята сохранением симпатий и выживанием, тут уж не до репутации! Эта роскошь осталась в прошлом, когда я была обычным игроком…

Отбросив ненужную сентиментальность, я снова закрыла глаза: пришло время вернуться в сон, прерванный дворецким.

Видимо, несмотря на скверный характер, Пенелопа отличалась трудолюбием. Было раннее утро, а я проснулась без помощи горничной и принялась делать легкую растяжку, сидя на кровати. Внезапно кто-то постучал в дверь – тук-тук, – словно ждал моего пробуждения. Я продолжала лениво сидеть, глядя на дверь. Интересно, запомнил ли дворецкий мой выговор? Но это определенно был не он. Время шло, а дверь так и не отворялась. Наконец я спросила:

– Кто там?

– Госпожа, это Рейна.

Главная горничная. Видимо, слуги неплохо усвоили новые правила обращения с Пенелопой. Что ж, прекрасно!

– Можешь войти.

Скрип – дверь распахнулась, и я увидела женщину средних лет.

– Как вам спалось?

– В чем дело?

– Нужно выбрать новую служанку. Если есть кто-то на примете, только скажите.

Да какой там!

Я промолчала, но женщина, похоже, только этого и ждала.

– Но если никого нет, я назначу совсем новую…

Эти слова означали, что никто из имеющихся слуг не вызвался на вакантную должность.

– А как звали ту девушку, что прислуживала мне раньше?

– Вы про Эмили?

– Точно, Эмили! – я сделала вид, что лишь теперь вспомнила.

– Ее уже выгнали?

– Еще нет, но…

– Чем она сейчас занимается?

Из-за града вопросов взгляд главной горничной помутнел.

– Она не справлялась со своими обязанностями, поэтому ей урезали зарплату и отправили в прачечную.

– Правда?

– А почему вы спрашиваете?.. – Прежде спокойное лицо главной горничной омрачилось тревогой.

Похоже, она знает ситуацию в целом. А что, если эта женщина и является истинной зачинщицей издевательств?

Я сдержала насмешку и спокойно сказала:

– Пусть она и дальше мне прислуживает.

– Но…

– Мне тяжело без помощницы, а на обучение новой горничной уйдет немало времени. Так не лучше ли оставить старую?

Прежняя Пенелопа ни за что не стала бы вдаваться в подробности, но, желая добиться своего, я решила вести себя мило.

– Если вопросов нет, попроси, пожалуйста, Эмили подняться ко мне.

Главная горничная раскрыла рот не в состоянии сказать ни слова. Я улыбнулась, чем удивила ее еще больше: глаза женщины округлились.

– Но господин Рейнольд лично наказал ее за неуважение…

– Это аргумент? – Мой вопрос предвосхитил дальнейшие отговорки.

Главная горничная молчала, будто воды в рот набрала. Это была победа.

За два дня, проведенных в этом доме, я успела понять, что никто не слушает Пенелопу с первого раза. Разве такое нормально?

В известных мне романах или кино челядь беспрекословно подчинялась своим хозяевам. И тут я вспомнила: на обычном уровне игры слуги герцогского дома с почтением исполняли все приказы героини. Значит, то, что происходит со мной, ненормально.

Едва я решила смотреть на вещи позитивно, как во мне вскипело раздражение. Ну почему меня никто не слушает?! Неужели надо вести себя как Пенелопа?

– Говорю же: мне тяжело без помощницы! Если я прошу прислать Эмили, сделай это. Или сама хочешь мне прислуживать?

– Если вы так настаиваете, госпожа, я уточню у его светлости… – Горделивая прислуга не сдавала позиций.

Я усмехнулась.

– Придется мне самой поговорить с отцом. Прямо сейчас. – Я резко встала с места. – Подробно расскажу ему о вчерашнем происшествии и попрошу простить Эмили. Это решит проблему?

Главная горничная молчала.

– Где сейчас отец?

– Госпожа, он… – Женщину явно обескуражила моя решительность.

Инцидент уже был замят, Эмили понизили в должности. Мое же участие в конфликте могло раздуть его до невероятных масштабов – как-никак речь шла о жестоком обращении с герцогской дочерью!

– Его светлость уехал рано утром в императорский дворец.

– Да? Тогда, как только он вернется…

– Я сейчас же позову Эмили! – испуганно и торопливо заверила главная горничная. – Кажется, с возрастом я становлюсь мнительной. Простите, что не сразу распознала ваше великодушие.

Главная горничная несколько раз поклонилась, но я ощутила не столько удовлетворение, сколько горечь. Да, отношения с окружающими были для меня не в приоритете, но теперь возникло чувство, что репутация уходит в минус.

– Госпожа! Позвать Эмили прямо сейчас? – поинтересовалась главная горничная, уловив мое настроение.

– Рейна! Надеюсь, впредь мне не придется говорить дважды!

Я пожалела о загубленном начале дня и прогнала горничную:

– Иди!

Не знаю, что именно сказала Эмили главная горничная, но девушка тут же поднялась в мою комнату и принесла завтрак.

– Э… Госпожа, завтрак подан…

Эмили расставляла тарелки, руки ее подрагивали – видимо, она страдала после вчерашней выволочки.

Безумное поедание помоев оказалось не напрасным: сегодня еда была вполне хорошей – свежий салат и блестящий стейк. Выглядит неплохо.

Однако вчерашний конфликт намертво засел у меня в душе, и особого аппетита я не ощущала. Смотря в упор на замершую напротив Эмили, я медленно приступила к еде. Разумеется, она не могла глядеть мне в глаза. Интересно, мучает ли ее совесть?

Девушка наверняка не догадывалась, почему я решила вновь ее приблизить. Не съев и половины, я отложила вилку.

– Эмили.

– Да, госпожа! – Погруженная в глубокие раздумья, горничная подпрыгнула от испуга и ответила слишком громко. Я протянула к ней руку.

– Дай мне иголку.

– А? Какую?

– Ту, которой ты колола меня каждое утро.

– Ах!

Благодаря будничному тону, каким приветствуют друг друга по утрам, Эмили не сразу сообразила, в чем дело. Реакция ее отставала на один шаг от действий. Она порывисто вздохнула, побледнела и рухнула на колени.

– Госпожа! Простите меня! Умоляю, простите!

Бум-бум – она билась лбом об пол. Вот как? Тут же признала свою вину? Ни следа от былой дерзости.

С одной стороны, меня впечатлил жалкий вид Эмили, а с другой, я расстроилась, ведь зачинщиком травли была вовсе не она. Желание разобраться во всем испарилось, и я произнесла суровым тоном:

– Разве главная горничная тебе не передала? Я не люблю повторять.

– Но… госпожа…

– Дай мне иголку!

Эмили дрожала как осиновый лист, казалось, она вот-вот потеряет сознание. Не в силах противостоять моему нажиму, она принялась копаться в пучке волос. Через минуту в ее пальцах блеснула большая игла. Ловко спрятала!

Вот что приходилось терпеть беспомощной Пенелопе. Она была готова растерзать садистку-горничную, но не могла найти доказательств.

– Возьмите… – Эмили дрожащими руками протянула мне иглу.

Я посмотрела сверху вниз на предмет, который изрядно помучил Пенелопу. Никчемный кусок железа. Но вчера я узнала на личном опыте, что он способен причинить колоссальную боль.

Как же она страдала! Никто и не знал о том, что каждое утро Пенелопа корчится от боли и видит, открыв глаза, усеянное кровоподтеками предплечье.

– На меня смотри! – приказала я, стиснув зубы.

Эмили робко подняла голову. Она дрожала, не представляя, что с ней сейчас сделает жестокая госпожа. Во взгляде застыло отчаяние. Но нет, я не собиралась мстить за Пенелопу.

– Эмили, гляди внимательно.

Я протянула ладонью вниз белую, без единого шрама руку и не раздумывая воткнула в нее иголку, полученную от Эмили.

– Госпожа!

Иголка вонзилась в меня, но вскрикнула Эмили. Я тут же выдернула иглу, которая погрузилась в тело больше чем наполовину. Фу!

На месте укола вскипела капля крови. Хоть я и приготовилась заранее, но было больно – аж слезы из глаз. Однако я не подала вида и, как только кровь свернулась, ткнула иголкой в место неподалеку от первого укола.

– А! – у меня вырвался стон – на этот раз я не смогла стерпеть боль.

– Но… Госпожа!

Глядя на мои жестокие действия, Эмили задыхалась, по щекам ее катились слезы. Не знаю почему, но вид служанки немного меня насмешил. Ты же сама так делала! Чего ж теперь рыдать?

– Госпожа! – Эмили всхлипнула. – Госпожа, зачем вы так?

– К чему терзаться, Эмили? – начала я задушевно. – Не ты ли сама нанесла мне эти раны?

Лицо служанки вмиг сделалось ошеломленным.

– Что?

– Сейчас ран две, но потом их может стать три, четыре или пять.

Эмили перестала дышать. Ее неприятно дрожавшее тело замерло.

– Я готова полностью тебе доверять в вопросах еды, одежды, умывания и всего остального.

– Госпожа…

– Но если возьмешься за старое и кровоподтеков на моей руке станет больше… их непременно заметят.

Эмили не проронила ни слова.

– «Кто же эта наглая негодяйка, посмевшая оскорбить Экхартов?» – кто-нибудь обязательно задастся этим вопросом. Например, мой братец Рейнольд. – Проявляя непреклонность, я широко улыбнулась Эмили. – Все будет зависеть от твоего поведения.

Лицо моей личной горничной побелело. Казалось, ей не хватает воздуха. Однако на завуалированную угрозу она ничего не ответила.

– Ну все, вставай. Твоя хозяйка закончила завтрак. Принимайся за работу.

Я опустила протянутую руку и равнодушно отвернулась к гигантскому окну, что располагалось рядом со столом. Эмили стремительно встала с колен, хотя казалось, что она окаменела, и принялась быстрыми, механическими движениями собирать посуду.

А до нее, похоже, дошло. Слава богу! Кажется, я спокойно смогу использовать Эмили в будущем.

Честно говоря, новая служанка не улучшила бы моего нестерпимого положения, но я сумела обзавестись союзницей – ею стала личная горничная, которая прежде меня истязала. По-моему, удачный ход. К тому же мне нравилось, что Эмили практична и беспринципна.

Я рассуждала об этом, глядя на расторопные движения девушки – она убирала со стола. И вдруг…

Бам! Входная дверь резко распахнулась, едва не развалившись на части. Я в испуге подняла голову: в воздухе качнулась шевелюра милого розового оттенка. На меня смотрел тот, кому не получить титул, младший сын герцога Рейнольд Экхарт.

– Ты… – Лицо его перекосилось.

Охваченный нетерпением, он влетел в комнату. Надпись «Симпатия –3 %» в одно мгновение оказалась у меня под носом.

– Какого черта здесь происходит?! – Рейнольд источал чудовищную энергетику. Глядя на Эмили, которая находилась подле стола, он сделался еще свирепее.

– Ты!..

– Но… Господин!.. – Девушка замерла в нерешительности.

Я поспешно оглядела стол: все приборы, кроме одной вилки, что лежала прямо передо мной, были уже на подносе. Черт!

Я быстро взяла вилку и убрала ее к остальным – от греха подальше. Затем, внимательно поглядев вокруг и убедившись, что поблизости нет предметов, которые можно использовать как орудие убийства, сказала:

– Эмили, уйди!

Служанка, похоже, только этих слов и ждала: она быстро схватила поднос, чтобы ретироваться, но тут раздался истерический оклик Рейнольда:

– А ну, стой!

– Вон! – крикнула в свою очередь я.

Служанка торопливо направилась к двери, не дожидаясь, пока грозный господин набросится на нее. Вчера я точно так же сбегала в смертельном испуге от Дерека – только пятки сверкали. Проводив Эмили, острый взгляд Рейнольда впился в меня, как гвоздь.

– Говори… В чем дело?

Секунду я колебалась. В игре Пенелопа держалась с Рейнольдом весьма нахально и неуважительно. Он был на два года старше, и небольшая разница в возрасте постоянно приводила к конфликтам: они жили как кошка с собакой.

Все как у меня с младшим братом-подонком. Конечно, в отличие от Пенелопы, я не могла жестко противостоять брату и только получала от него.

Рейнольд был, конечно, старше, но, недолго думая, я пришла к выводу, что держаться с ним уважительно, как с Дереком, ни к чему. Не смешно ли? Девчонка, которая до вчерашнего дня говорила «эй ты!», вмиг преображается и становится почтительной.

– Ты что, проигнорировала мои вчерашние слова? – язвительно спросил Рейнольд.

Вот же какой нетерпеливый!

– Ты о чем это? – уверенно ответила я в стиле Пенелопы.

– Какого черта эта тварь продолжает тебе прислуживать?! – Над разметавшимися волосами красивого розового цвета угрожающе сверкнула надпись «Симпатия – 3 %». Как же ответить, чтобы не нарваться на флаг смерти?

Я подумала, не включить ли выбор реплик, но было уже слишком поздно. Нет. Даже если сделаю это, варианты будут безумные.

Я посмотрела на сопевшего Рейнольда и нервно сглотнула. В такой ситуации Пенелопа обязательно сказала бы что-то вроде «Отвали!» или «Вон из моей комнаты!». И сыграла бы в ящик.

– Все нормально, не суйся. – Я не Пенелопа и потому слегка сгладила ответ.

Впрочем, что бы я ни сказала, Рейнольд воспринял бы это плохо. Но вдруг все же сумею легко отделаться?..

– Что?! – Глаза Рейнольда вспыхнули яростью.

Не сумела.

– Кормить хозяйку помоями – это, по-твоему, нормально?

– Я о другом…

– Какая-то девка посмела издеваться над членом семьи Экхарт! Этой грубиянке не место в нашем доме! Полно людей, готовых работать здесь бесплатно! – Рейнольд пришел в крайнее раздражение.

Я хотела исправить вырвавшуюся второпях фразу, но от неожиданности потеряла дар речи. Он возмущался больше, чем жертва, и я неожиданно хихикнула. «Какая-то девка посмела» – обычно эти слова Рейнольд адресовал Пенелопе.

– Что здесь смешного?

Пф. Подонок громко выдохнул, и его брови укоряюще сдвинулись.

– Ничтожная горничная делает из тебя посмешище, а ты молча сидишь и терпишь?

Да, именно так. Сколько раз Пенелопа подвергалась осмеянию? И никто из здешних слуг ни разу ее не выслушал. Меня обуревал ужас, казалось, одно неверное слово – и я мертва, но вдруг пришло спокойствие.

– Я уже обсудила это с отцом. – Я посмотрела на Рейнольда похолодевшим взглядом.

– Мы тоже поговорили и пришли к взаимопониманию. Я настоял на том, чтобы он немедленно выгнал эту беспардонную девку! – с достоинством произнес Рейнольд, гордо расправив плечи.

Неужели напрашивается на комплимент от презренной лжесестры? Но, увы, такого я и помыслить не могла.

– Ни отец, ни Дерек не намерены ее увольнять, – спокойно возразила я.

– Что? – Синие глаза Рейнольда стали огромными. – Ни отец… ни Дерек? – Не в состоянии представить такого, он растерялся.

Если честно, буквально этого они не говорили. Дерек лишь хотел унизить Пенелопу, напирая на то, что даже горничная, которую нужно выгнать, что-то из себя представляет, ведь она, в отличие от меня, имеет десятилетний стаж работы.

Значит, они не собираются увольнять Эмили? Похоже на то… В крайнем случае скажу, что неправильно все поняла.

Я спокойно кивнула Рейнольду.

– И поэтому ты решила не прогонять горничную, а вернуть?

– Да.

Красивый лоб мужчины снова наморщился – видимо, скоро в уши ударит истошный крик.

– Совсем тупая?! Сказала бы «нет»!

– А что бы изменилось?

– Еще спрашиваешь?! Да ты же сдохнешь, питаясь одними помоями!

– А ты уверен, что новая служанка будет лучше?

Рейнольд крепко сжал губы. Я внимательно посмотрела на предупреждение, светившееся над его головой: «Симпатия –3 %». И, желая убедить Рейнольда, стала подбирать слова. Ни в коем случае нельзя обвинять братцев, это лишь оскорбит гаденыша, распираемого гордостью за семью Экхарт. Вот бы, кроме шкалы симпатии, была еще шкала ярости. Тогда, периодически посматривая на нее, я бы легко подстраивалась под настроение бешеного подонка.

Если симпатия упадет ниже –3 %, мне конец! Ох… Но, честно говоря, когда симпатия Рейнольда повышалась, тоже было совсем не весело.

– Я ходила к отцу не для того, чтобы беседовать о судьбе Эмили, – медленно произнесла я. – Я на коленях молила его простить меня за тот шум, что наделала во время испытательного срока.

– Вот как?

Рейнольд не мог скрыть изумления: неужели Пенелопа, которая никогда не извинялась за свои ошибки даже на словах, упала на колени?!

– Молила?.. Отец… приказал тебе это сделать?

Конечно же нет! Ничего другого мне просто не оставалось. Но я снова решила слукавить.

– Не приказывал… Я пообещала отцу впредь быть осторожной и вести себя тихо. Поэтому давай просто забудем о вчерашнем.

На самом же деле меня подмывало сказать: «Отвали!» Но если хотя бы этот сварливый подонок будет вести себя тихо, мои шансы на выживание возрастут на пятьдесят процентов.

Поэтому, пожалуйста, давай жить мирно. А?

Я не могла произнести этого вслух, но, слегка склонив голову, искренне сказала:

– Пожалуйста, Рейнольд!

Он лишь уставился на меня отсутствующим взглядом. Беззвучно пошевелив какое-то время губами, Рейнольд с усилием произнес:

– Ты, что ли… – И снова нахмурился.

Я смотрела на него, пытаясь угадать следующую фразу. Наверное, он начнет, как всегда, грязную ссору. «С ума сошла? Рехнулась, пока ела протухшие помои?!» Мое нынешнее поведение и впрямь было чересчур кротким для Пенелопы.

– У тебя что, совсем гордости нет?! – взорвался Рейнольд. Его голос походил на раскат грома. – Как можно просто забыть такое?!

Его реакция превзошла все мои ожидания.

– Спятила? Уж лучше закати истерику или начни кидаться вещами! Это же в твоем репертуаре! – Рейнольд бесился, будто издевательства над Пенелопой касались лично его. Но, как ни печально, это не вызвало во мне чувства благодарности. Ни капельки.

– Не этого ли ты добивался, когда подкинул мне ожерелье Ивонны? – Мой тон был резок. Похоже, я потеряла над собою контроль. – Вечно задирая меня, ты ждал подобного поведения!

– Что?.. – У Рейнольда отвисла челюсть.

Если бы я помнила, что его симпатия составляет минус три процента, была бы куда осторожнее, но в тот момент я начисто об этом забыла.

Этот гаденыш не смеет говорить мне о гордости! И кто же довел Пенелопу до ручки? Дворецкий, главная горничная, Эмили… Нет! Зачинщик травли стоял сейчас передо мной.

Ошеломленный моей сдержанностью, Рейнольд пробормотал сдавленным голосом:

– Пенелопа, тогда…

– Конечно, ни к чему ворошить прошлое, я тоже вела себя глупо… Но пойми, всему есть предел. – Я открыто посмотрела в синие глаза и продолжила: – Совсем скоро я стану совершеннолетней. Не могу же я вечно оставаться в этой семье.

На секунду Рейнольд побелел.

– Но…Что ты несешь? Решила уйти?

– Все зависит от отца и Дерека. – Я пожала плечами.

Конечно, брошенные мною слова не были искренними. Я вовсе не собиралась приносить себя в жертву и выходить замуж по расчету, следуя прихоти герцога или его сына, что являлось обычным делом в этом мире. Впрочем, в игре такой сюжетной линии я не видела, поэтому можно было не переживать. Добравшись до финала с одним из персонажей, я сбегу из этого чертова места не оборачиваясь.

Но поверь, ты не входишь в число претендентов.

– Поэтому, Рейнольд, не беспокойся обо мне, – заключила я с притворным равнодушием.

Со своими делами я разберусь сама! Скажи: «Так тебе и надо» – и отвали наконец, как делал раньше.

– Что ж… Мне нужно принять ванну. Ты не мог бы уйти? – Я взглядом указала на дверь, и в лице Рейнольда промелькнула грусть.

Удивительно! В игре я ни разу такого не видела. У меня неожиданно сжалось сердце. Неужели симпатия снизилась? Только не это! Я, в отличие от Пенелопы, не рычала на Рейнольда при каждой встрече, как бешеная собака, а старалась подобрать убедительные слова. Ну за что?..

И в тот момент над шевелюрой Рейнольда милого розового оттенка начала переливаться пустая шкала…

«Симпатия 3 %».

Серьезно?! Я потеряла дар речи. Почему симпатия повысилась? На целых 6 %!

Я в растерянности смотрела то на Рейнольда, то на шкалу над его головой. Но вдруг лицо мужчины искривилось, и он проговорил, едва сдерживаясь:

– Идиот! Только зря потратил на тебя время.

В жестоком, пронизывающем взгляде синих глаз почему-то читалась тоска. Не добавив ни слова к сказанному, он резко развернулся. Может, мне показалось?

Рейнольд вышел из комнаты, подняв вихрь прохладного воздуха. Глядя ему вслед, я решила, что все-таки показалось.

Бам! Дверь громко хлопнула, и в комнате стало тихо.

Подперев подбородок рукой, я погрузилась в раздумья. Настроение было странным. У бесперспективного персонажа в реальном времени возросла симпатия! На это было приятно смотреть.

Похоже, выключение функции выбора реплик пошло мне на пользу. Симпатии братьев, так ненавидевших Пенелопу, все же не упали до предела. И дальше не буду ее включать.

Решив так, я поднялась. Я сказала, что собираюсь принять ванну, и это не было отговоркой. Я уже ухватилась за шнурок колокольчика, чтобы позвать горничную, но вдруг у меня промелькнула одна мысль. Я больше не могу звать Рейнольда Мистером Минусом.