Kitobni o'qish: «Политическая экономия цифрового социализма»

Предисловие

Почти весь XX век прошёл под знаменем социализма. Идея справедливого общественного устройства охватила почти треть человечества, десятки стран провозгласили себя социалистическими. Это был масштабнейший социальный эксперимент в истории. Однако этот грандиозный исторический триумф завершился не менее грандиозным крушением. Распад СССР стал не просто геополитической катастрофой — он нанёс поражение самой идее справедливого общества. Мировое левое движение погрузилось в кризис, из которого не вышло до сих пор.

Этот крах обнажил главную проблему: советский социализм проиграл не потому, что был несправедлив, а потому, что был неэффективен. Он не создал ясной экономической теории, способной ответить на главный вопрос — как именно при общественной собственности на средства производства точно измерять труд, эффективно управлять производством и обеспечивать устойчивое развитие? Экономика управлялась вручную, плановые механизмы отставали от реальности, а когда кризис системы обострился, выход попытались найти в возврате к рынку, что в итоге привело к реставрации капитализма.

Цель данной книги — восполнить этот теоретический вакуум. Перед вами попытка сформулировать экономическую теорию и описать политическую экономию принципиально нового, высокотехнологичного социализма XXI века.

Эта работа выходит в свет, когда мировая капиталистическая экономика погружается в системный кризис, а геополитическая напряжённость нарастает. Капитализм, объявивший себя после распада СССР единственным возможным путём, не доказал своей устойчивости — он доказал лишь свою агрессивность. Чтобы выстоять в нынешних непростых условиях и найти выход, необходимо критически переосмыслить опыт советского периода, исправить его ошибки и спроектировать новую экономическую модель, способную обеспечить устойчивое развитие общества.

Описанный в книге уклад — это не просто «социализм с компьютерами». Речь идёт о принципиально новом способе организации экономики, при котором измерение труда, планирование производства и распределение благ осуществляются через единую цифровую платформу — без денег, рынка и бюрократии. Фундаментальные социалистические принципы — общественная собственность на средства производства, планомерность, справедливое распределение, экономическая демократия — соединяются с инструментами цифровой эпохи: искусственным интеллектом, большими данными, автоматизацией и платформенными решениями. Это позволяет преодолеть как неразрешимые противоречия капитализма, так и системные недостатки советской экономики.

Те, кто уже знаком с основами политической экономии, могут сразу перейти к разделам о теории и архитектуре Цифрового социализма. Но для полного понимания терминологии и логики рассуждений рекомендуется прочесть книгу от начала до конца.

Содержание книги вдохновлено серией конференций «Цифровой социализм», проходящих в Москве и Подмосковье с 2022 года, практической работой над цифровой платформой ОГАС 2.0, а также дискуссиями в одноимённом интернет-сообществе.

Автор выражает искреннюю благодарность всем, кто участвовал в этих обсуждениях, делился идеями, помогал редактировать текст и делал книгу лучше.

Введение

«Философы лишь различным образом объясняли мир,

но дело заключается в том, чтобы изменить его»

Карл Маркс «Тезисы о Фейербахе»

За годы, прошедшие после краха социализма в СССР, капитализм стал доминировать на планете, рыночными отношениями сегодня охвачены все крупнейшие страны мира.

Из-за своих внутренних противоречий капитализм не может существовать без постоянного расширения. Стремление к максимизации прибыли толкает предпринимателей постоянно увеличивать объёмы производства, что ведёт к превышению предложения над спросом. Это, в свою очередь, вынуждает их искать новые рынки сбыта своей продукции. Однако сегодня, когда потенциал расширения капитализма оказался практически исчерпан, капиталисты вынуждены бороться друг с другом за передел существующих рынков.

Происходящие на мировой арене столкновения великих держав наглядно подтверждают, что между ними накопились непримиримые противоречия, которые могут быть разрешены только силовым путём. Можно с уверенностью утверждать, что мы наблюдаем системный кризис капитализма, и он уже перешёл в горячую фазу.

Пока экономическая ситуация в крупнейших экономиках относительно стабильна, но быстро растущий внешний долг большинства западных стран, приближающийся или превышающий 100% от ВВП, свидетельствует о том, что в ряде крупных капиталистических государств может начаться серьёзный экономический спад.

Существует ли альтернатива капитализму, которая не просто критикует, а предлагает реальный план действий? История знает лишь один такой пример — советский проект 1917–1991 годов, единственную серьёзную попытку реализовать эту альтернативу на практике.

Мы не можем сегодня слепо копировать советскую систему. Но и полностью отрицать опыт СССР ни в коем случае нельзя. Необходимо, опираясь на этот опыт, вырабатывать совершенно новую экономическую модель, новый способ производства, который не только станет полноценной заменой капитализму, но и будет во всех отношениях превосходить его.

Хотя на протяжении всего периода существования СССР шла работа по созданию этой новой экономической модели, она так и не была выработана до конца. В СССР не смогли сформулировать полноценную экономическую теорию социализма, не смогли построить стабильную экономическую систему.

Подавление инакомыслия в советской экономической науке, отклонение экономической теории от важнейших положений марксистского учения, непонимание сущности экономических отношений между людьми при общественной собственности на средства производства, рассмотрение социалистического способа производства как товарного, несовершенство механизмов планирования — эти и другие причины предопределили крах социализма в СССР.

Вместо того, чтобы совершенствовать и развивать плановую экономику, в СССР встали на путь возврата к рыночной, что в конечном итоге привело к реставрации капиталистического способа производства и к развалу страны.

Эта книга — попытка проанализировать и преодолеть ошибки советской экономики. Её цель — создание теоретических основ нового способа производства Цифровой социализм, который базируется на идеях, выработанных во времена СССР, учитывает наиболее значимые достижения современной капиталистической экономики, а также использует целый ряд новых идей и технологий, появившихся за последние десятилетия.

Есть основания полагать, что новый способ производства Цифровой социализм будет превосходить как советскую экономическую модель, так и современный рыночный капитализм. Его практическая реализация может помочь построить стабильную и эффективную социалистическую экономику нового типа, прочное и справедливое социалистическое государство.

Термины и определения

Автоматизированная система управления экономикой (АСУЭ) — программно-аппаратный комплекс для сбора, обработки и обмена экономической информацией между органами планирования, предприятиями и гражданами. Подсистема ОГАС 2.0.

Большие данные (Big Data) — огромные массивы структурированных и неструктурированных данных, которые невозможно эффективно обработать с помощью традиционных систем управления базами данных.

Интернет вещей (Internet of Things, IoT) — сеть физических устройств, которые обмениваются данными и командами без участия человека. Является одним из основных источников больших данных.

Искусственный интеллект (Artificial Intelligence, AI) — инструмент автоматизации принятия решений на основе алгоритмической обработки больших данных.

Кибернетика — наука об общих закономерностях процессов управления и передачи информации в сложных управляющих системах ― машинах, живых организмах, обществе. В современном понимании кибернетика предложена американским математиком Норбертом Винером в 1948 году.

Коммунизм — высшая фаза развития общества: общественная собственность на средства производства, распределение по потребностям, труд — первая жизненная потребность.

Линейное программирование — метод нахождения оптимального решения при заданных ограничениях, выраженных системой линейных уравнений и неравенств, путём максимизации или минимизации линейной целевой функции.

Маркетплейс — портал в составе ОГАС 2.0 для распределения товаров индивидуального потребления.

Межотраслевой баланс — экономико-математическая балансовая модель, характеризующая межотраслевые производственные взаимосвязи в экономике страны.

Меновая стоимость — способность товара обмениваться на другие товары в определённых пропорциях.

Общественно необходимые затраты труда (ОНЗТ) — средние затраты рабочего времени на воспроизводство единицы товара при типичных для данного периода условиях производства, среднем уровне производительности труда и средней квалификации работников.

Общественно-экономический центр (ОЭЦ) — коллегиальный орган управления плановой экономикой, избираемый гражданами и состоящий из структурных подразделений.

Общегосударственная автоматизированная система (ОГАС 2.0) — единая общегосударственная цифровая платформа, объединяющая все информационные подсистемы управления экономикой и государством.

Плановая экономика — экономическая система, при которой средства производства находятся в общественной собственности, а производство и распределение управляются по плану, формируемому алгоритмически на основе данных о потребностях и ресурсах.

Потребительная стоимость — способность товара удовлетворять какую-либо человеческую потребность.

Прибавочная стоимость — стоимость, создаваемая прибавочным трудом и присваиваемая собственником средств производства. Источник прибыли капиталиста.

Прибавочный продукт — продукт, создаваемый прибавочным трудом сверх необходимого для воспроизводства рабочей силы.

Прибавочный труд — труд, затраченный сверх необходимого труда, требуемого для производства средств существования рабочего.

Производительные силы — совокупность средств производства и людей, занятых в производстве.

Производственные отношения — отношения между людьми, складывающиеся в процессе общественного производства.

Производственная модель — утверждённое описание организации производственного процесса предприятия: регламенты, структура и нормативы трудозатрат. Труд, выполняемый в соответствии с ней, является общественно необходимым.

Рыночная экономика — экономическая система, основанная на частной собственности на средства производства, свободном предпринимательстве и рыночном ценообразовании.

Социализм — первая фаза коммунизма: общественная собственность на средства производства, распределение — по труду.

Социалистическое предприятие — крупное, высокоэффективное предприятие, находящееся в общественной собственности. Управляется ролевой структурой вместо капиталистической иерархии.

Социальная квота — количество стандартных часов, которые каждый трудоспособный гражданин обязан отработать за определённый период для поддержания жизнедеятельности общества.

Средства производства — совокупность средств труда (то, чем человек воздействует на предметы труда) и предметов труда (вещество или энергия, на которые человек воздействует в процессе труда), используемых человеком в процессе производства материальных благ.

Способ производства — единство производительных сил и производственных отношений.

Стоимость — общественно необходимый труд, воплощённый в товаре. Измеряется количеством ОНЗТ.

Сфера гарантированного жизнеобеспечения (СГЖ) — часть общественного производства, обеспечивающая каждого гражданина бесплатным минимумом жизненно необходимых благ: жильём, питанием, медициной, образованием, коммуникациями, базовой безопасностью.

Сфера общественного развития (СОР) — часть общественного производства, направленная на развитие человека и общества: наука, культура, фундаментальные исследования, подготовка кадров, инновации.

Сфера индивидуального потребления (СИП) — часть общественного производства, в которой производится разнообразие товаров и услуг сверх гарантированного минимума. Граждане приобретают товары за трудовые токены через маркетплейс, услуги — через сервисный портал.

Трудовая теория стоимости — теория, согласно которой стоимость товара определяется общественно необходимыми затратами труда на его производство.

Трудовые токены — цифровые квитанции о количестве отработанного времени. Не являются деньгами: их нельзя передать другому лицу или конвертировать в капитал. Один токен соответствует одному часу общественно необходимого простого труда.

Целевая функция — функция нескольких переменных, подлежащая оптимизации в целях решения некоторой оптимизационной задачи.

Цифровой двойник — цифровая модель физического объекта или процесса, которая позволяет симулировать поведение объекта в реальном мире.

Цифровая платформа — сложная информационная система с единой цифровой средой для коммуникации, обмена данными и проведения транзакций между неограниченным числом пользователей.

Цифровой социализм — способ производства на основе общественной собственности, цифрового планирования и распределения без рынка и денег. Предмет настоящей книги.

Глава 1. Предмет и метод политической экономии

Для того чтобы понять специфику политической экономии Цифрового социализма, о которой пойдёт речь в этой книге, необходимо сначала разобраться с тем, что представляет из себя политическая экономия как наука, понять её предмет и метод, проследить, как трансформировался предмет политической экономии на разных этапах развития человечества.

Становление классической школы политэкономии в трудах Адама Смита и Давида Рикардо ознаменовало переход к научному анализу капиталистического способа производства. Для классиков предметом политэкономии было «богатство народов». Они первыми разглядели за хаосом рыночных обменов действие объективных законов и заложили фундамент трудовой теории стоимости. Однако их взгляд был ограничен рамками «естественного порядка» капитализма, который представлялся им вечным и незыблемым.

Революционный прорыв, совершённый Карлом Марксом, заключался в смещении фокуса исследования. Предметом политэкономии стали не вещи и не абстрактное богатство, а производственные отношения между людьми.

В конце XIX и начале XX века господствующая экономическая мысль на Западе совершила резкий поворот, фактически отказавшись от политэкономии в пользу «Экономикс» (Economics). Предмет науки был сужен до изучения поведения рационального индивида в условиях ограниченных ресурсов. Вопросы социальных отношений, власти и классовой структуры были вынесены за скобки, заменены математическими моделями рыночного равновесия. Это привело к деполитизации экономической науки и её превращению в инструмент обслуживания интересов капитала, неспособный предсказать системные кризисы.

Параллельно с этим в XX веке формировалась советская школа политэкономии социализма. Именно здесь родились идеи кибернетического подхода к управлению народным хозяйством. В работах В. Н. Немчинова, Л. В. Канторовича, Н. И. Ведуты, А. И. Китова и В. М. Глушкова предмет политэкономии начал дрейфовать в сторону теории оптимального планирования. Стало ясно, что в условиях общественной собственности экономика должна изучаться как единая сложная система, управляемая на основе обратных связей. Однако отсутствие необходимых вычислительных мощностей не позволило тогда в полной мере развить этот подход.

Сегодня мы вступаем в цифровую эпоху, которая требует очередного расширения предмета политэкономии. В мире, где алгоритмы искусственного интеллекта принимают решения о распределении ресурсов, а большие данные позволяют точно измерять общественно необходимые затраты труда, политэкономия возвращает себе статус фундаментальной науки.

Предметом политической экономии Цифрового социализма становятся производственные отношения, реализуемые через интеллектуальные автоматизированные системы. Мы изучаем, как тотальная цифровизация меняет характер собственности, как трансформируется стоимость в условиях автоматизации и как кибернетическое планирование устраняет рыночную анархию.

Метод современной политэкономии — это не просто абстрактное теоретизирование, а проектирование алгоритмов и технических решений, которые воплощают принципы справедливости и эффективности в реальном времени. Таким образом, эволюция предмета политэкономии завершает диалектическую спираль: от анализа стихийного рынка классиками через критику эксплуатации марксистами к научному конструированию гармоничного будущего программными алгоритмами Цифрового социализма.

1.1. Предмет политической экономии

Политическая экономия изучает не вещи и не абстрактное «богатство народов» — она изучает отношения между людьми, которые складываются в процессе производства благ. Это её главный предмет, и в этом её коренное отличие от «Экономикс», которая сузила фокус до поведения рационального индивида при ограниченных ресурсах.

Чтобы понять, почему именно отношения, а не вещи, находятся в центре внимания, нужно представить, как устроено любое производство. Люди не создают блага поодиночке, они объединяются и работают коллективно. Между ними возникают отношения: кто чем занят, кто чем владеет, кто кому подчиняется, как распределяется результат. Отношения, складывающиеся между людьми в процессе производства, называются производственными отношениями. Именно они и являются предметом политической экономии.

Производственные отношения образуют фундамент общества — то, что Карл Маркс называл базисом. Над ними возвышается надстройка: правовые нормы, государственные институты, идеология. Базис определяет надстройку, хотя надстройка не сводится к пассивному отражению базиса и может оказывать на него обратное влияние. Но попытка менять политические и правовые отношения, не затрагивая экономические, обречена на неудачу.

Именно поэтому политическая экономия — не просто одна из общественных наук, а наука, изучающая самую основу общественного устройства: производственные отношения, экономические законы, действующие на разных исторических этапах, и общественно-экономические формации — способы организации хозяйства. Её основы заложили Уильям Петти, Адам Смит, Давид Рикардо, Жан-Батист Сэй и Карл Маркс. Но каждый из них смотрел на производственные отношения по-своему — и эволюция этого взгляда, от классической школы до цифровой эпохи, показана в начале этой главы.

Политическая экономия отличается от смежных дисциплин (экономической статистики, истории права, отраслевой экономики) тем, что рассматривает производственные отношения не как набор отдельных показателей или институтов, а как единую систему, в которой учтены интересы всех её участников.

1.2. Метод политической экономии

Если предмет науки отвечает на вопрос «что мы изучаем?», то метод — на вопрос «как мы это изучаем?». Политическая экономия использует как общие для всех наук приёмы исследования, так и специфические, связанные с особенностью её предмета — производственных отношений.

Общие методы

• Анализ — разделение сложного объекта на составные части.

• Синтез — объединение выделенных элементов в единое целое.

• Абстракция — выделение существенных свойств явления с отбрасыванием несущественных деталей.

• Индукция — движение от частных фактов к общим закономерностям.

• Дедукция — вывод следствий из общих посылок с помощью логики.

• Системный подход — рассмотрение объекта как целостной системы взаимосвязанных элементов.

Специфические методы политэкономии

• Исторический метод — изучение экономических явлений в динамике: как они возникали, развивались и трансформировались под влиянием конкретных исторических условий.

• Социологический метод — анализ социальных последствий экономических процессов, их влияния на структуру общества и поведение людей.

Для политической экономии Цифрового социализма к этим двум методам добавляется третий — инженерный метод. Мы не только анализируем экономические отношения, но и проектируем механизмы, которые их реализуют. Политэкономия перестаёт быть только наблюдением и интерпретацией — она становится сознательным проектированием.

1.3. Способы производства

Производственные отношения не существуют сами по себе — они всегда опираются на материальную базу. Совокупность средств производства и людей, занятых в производстве, называется производительными силами. Производительные силы — это отношение общества к природе: какие орудия труда используются, какова производительность, какой уровень развития достигнут.

Единство производительных сил и производственных отношений называется способом производства. Производительные силы образуют содержание способа производства — то, как общество материально производит блага. Производственные отношения — его общественную форму: кому принадлежат средства производства, как распределяется продукт, как люди связаны между собой.

Исторически существовали несколько способов производства. Полного единства среди ученых по этому вопросу до сих пор нет, однако в СССР в ходе экономической дискуссии 1920‑30‑х годов, а также в ходе работы над учебником политэкономии¹ в 1940‑50‑х годах была выработана так называемая пятистадийная схема способов производства:

1) Первобытнообщинный

2) Рабовладельческий

3) Феодальный

4) Капиталистический

5) Коммунистический (первой фазой которого является социализм)

Рисунок 1 — Эволюция социально-экономических формаций

Для своего времени создание пятистадийной схемы означало немалое достижение. Схема содействовала утверждению представлений о развитии общества как закономерном и познаваемом процессе. Она подчёркивала единство всемирно‑исторического процесса (и в смысле наличия общих закономерностей, и в смысле взаимодействия между отдельными частями человечества).

Каждый способ производства характеризуется своим уровнем развития производительных сил, а также сложившейся системой производственных отношений. Каждому способу производства свойственна особая форма собственности на средства производства и производимые продукты, а классовому обществу — своя классовая структура.

Люди не могут самостоятельно выбирать производственные отношения и формы собственности. Переход от одной формы собственности к другой и, соответственно, от одного типа производственных отношений к другому происходит не по воле людей, а в соответствии с объективными законами общественного развития. Последовательность, в которой исторически сменялись типы производственных отношений, не является случайной. Она обусловлена объективным процессом развития производительных сил общества.

Каждая историческая ступень в развитии производительных сил требует соответствующего типа производственных отношений. Это объективный закон, открытый Карлом Марксом. Если производственные отношения соответствуют уровню развития производительных сил, они способствуют их дальнейшему прогрессу. Однако на определенном этапе производительные силы начинают превышать возможности существующих производственных отношений, которые становятся для них сдерживающим фактором. Возникает конфликт между производительными силами и производственными отношениями.

В обществах, основанных на эксплуатации человека человеком, этот конфликт проявляется в обострении классовой борьбы. Он становится материальной основой для социальной революции, которая разрушает устаревшие производственные отношения и заменяет их новыми, открывающими путь для дальнейшего развития производительных сил.

Этот закон действует и сегодня. Появление цифровых технологий существенно изменило производительные силы — и это становится залогом неизбежных изменений в производственных отношениях. Цифровой социализм — не произвольный выбор, а закономерный ответ на новый уровень развития производительных сил.

1.4. Докапиталистические способы производства

Способы производства, предшествующие капитализму, называются докапиталистическими, к ним можно отнести первобытнообщинный, рабовладельческий, феодальный.

Их можно описать кратко, потому что главное в них не детали, а закономерность, которую они иллюстрируют.

Первобытнообщинный строй. Производительные силы были настолько слабы, что выжить можно было только сообща. Производственные отношения базировались на общественной (общинной) собственности, коллективном труде и уравнительном распределении. Эксплуатации человека человеком еще не существовало, потому что прибавочный продукт (продукт, превышающий минимально необходимые потребности человека) был равен нулю. Это был «первобытный социализм» на базе крайне низкой производительности труда.

Рабовладельческий способ производства. Как только орудия труда стали совершеннее, появился прибавочный продукт. Появилось внеэкономическое (силовое) принуждение к труду. Стало выгодно не убивать пленного, а превращать его в «вещь», в раба и заставлять трудиться. Однако рабы не были заинтересованы в совершенствовании орудий труда, так как результаты труда им не принадлежали. Это привело античный мир к технологическому тупику и гибели.

Феодальный способ производства. На смену прямому владению человеком пришло владение главным ресурсом того времени — землей. Крестьянин уже не являлся «вещью», у него был свой инвентарь и свой клочок земли, но он был привязан к феодалу. Внеэкономическое принуждение при феодализме сохраняется, но у работника появляется некоторый стимул к труду.

Политэкономический анализ позволяет увидеть главную закономерность смены докапиталистических способов производства — развитие производительных сил неизбежно меняет устаревшие производственные отношения.

Для понимания контекста, в котором рождается Цифровой социализм, подробнее остановимся на капиталистическом способе производства — господствующем в мире на сегодняшний день.

1.5. Капиталистический способ производства

Капиталистический способ производства представляет собой более сложную систему производственных отношений, чем все предшествующие ему формации.

Товарное отношение является всеобщей формой отношений современного капиталистического общества. Это означает, что отношения между людьми в капиталистическом обществе на всех этапах его развития выступают в форме товарных отношений.

Товарное отношение одновременно выступает и как отдельное, самостоятельное явление. Его особенность состоит в том, что оно играет роль основы всех остальных отношений. Это означает, что данное отношение: а) содержит в себе все основные черты и противоречия капиталистического способа производства; б) служит основой для развития всей сложной совокупности производственных отношений капитализма.

Товарное отношение выступает не только как логическое, но и как историческое начало, исходный пункт становления и развития капиталистического способа производства.

Капитализм постоянно воспроизводит товарную форму продуктов труда. Это означает, что товарное отношение, являясь исходной основой и всеобщим отношением капитализма, в то же время становится результатом развития самого капиталистического способа производства.

Товарная форма продуктов труда возникла задолго до капитализма, еще, при разложении первобытнообщинного строя, и существовала при рабстве и феодализме. Однако в те времена она не играла роли «экономической клеточки». Во‑первых, производство товаров было ограниченным, поскольку преобладали натуральные формы хозяйства. Во‑вторых, докапиталистические способы производства не требовали превращения продуктов труда в товары и могли существовать независимо от наличия товарного производства. В‑третьих, в докапиталистических формациях товарная форма продуктов труда была своего рода «чужеродным телом», которое разлагало эти способы производства, а не способствовало их укреплению.

Только при капитализме товар становится «экономической клеточкой», внутренне необходимым элементом этой системы, без которого возникновение и существование капитализма в принципе невозможно.

В.И. Ленин писал: «Под товарным производством разумеется такая организация общественного хозяйства, когда продукты производятся отдельными, обособленными производителями, причем каждый специализируется на выработке одного какого‑либо продукта, так что для удовлетворения общественных потребностей необходима купля‑продажа продуктов (становящихся в силу этого товарами) на рынке»².

В более сжатой форме, товарное производство это: «производство обособленных производителей, связанных между собою рынком»³.

Каждый производитель становится обособленным. Он автономен и самостоятелен в принятии хозяйственных решений. По своему усмотрению он решает, в какой сфере общественного разделения труда приложить свой труд, какие виды продуктов производить, как и в каком количестве, с кем вступать в обмен и на каких условиях. Никто не имеет права принуждать его к тем или иным условиям производства и обмена. Государство не вмешивается в экономическую деятельность индивидов. Каждый из них действует на свой страх и риск, руководствуясь лишь рыночной конъюнктурой. Труд свободно перетекает из одной отрасли в другую. Никто не может быть пожизненно прикреплен к тому или иному виду деятельности.

Необходимо различать простое товарное производство и более сложную форму — капиталистическое товарное производство. Отличительная особенность простого товарного производства заключается в том, что здесь в качестве обособленных производителей выступают лица, осуществляющие процесс производства на основе собственного труда, не эксплуатирующие труд других лиц. Одна из исторических форм простого товарного производства — мелкое товарное производство ремесленников и крестьян, возникшее ещё до капитализма и сохраняющееся в качестве одного из укладов в развитом капиталистическом обществе.

Капиталистическое товарное производство характеризуется тем, что в качестве обособленного производителя выступает капиталист‑предприниматель, организующий крупное производство на основе эксплуатации чужого труда. Наряду с индивидуальным капиталистическим производством возможны и коллективные формы капиталистического производства. Широкое развитие получили акционерные общества, собственником которых являются не отдельные капиталисты, а коллективы капиталистов.

Общей основой простого товарного производства и капиталистического товарного производства является обособленность производителей на базе общественного разделения труда, производство товаров на продажу и связь между ними через рынок. Поэтому общие законы товарного производства сохраняют свою силу и в рамках капитализма.

Глава 2. Политическая экономия капитализма

Капиталистический способ производства — это экономическая система, основанная на частной собственности на средства производства и стремлении к максимизации прибыли. В капиталистической экономической системе средства производства принадлежат частным лицам или компаниям, которые конкурируют между собой за долю рынка и прибыль. Конкуренция мотивирует предпринимателей инвестировать в развитие производства, создавать новые рабочие места и развивать свой бизнес.

Капиталистическая экономика основана на разделении труда, в ней каждый работник специализируется на выполнении определённых задач.

Важный принцип капитализма — свобода предпринимательства. В капиталистической системе каждый человек имеет право заниматься предпринимательской деятельностью и создавать свой бизнес.

Потребители в капиталистической системе имеют свободу выбирать, какие товары и услуги они хотят покупать. Это позволяет производителям лучше адаптировать своё производство к общественным потребностям.

Капиталистическая экономика обладает способностью гибко регулировать распределение ресурсов через механизмы спроса и предложения, конкуренции и рыночного ценообразования. В кибернетических⁴ терминах капиталистическая экономика является кибернетической саморегулирующейся системой управления. Рыночные механизмы являются экономическими механизмами с обратной связью, позволяющими добиваться определенной степени саморегулирования и оптимального распределения ресурсов между производителями и отраслями.

2.1. Товар

Товаром называется продукт труда, созданный для обмена. Он обладает двумя важными свойствами:

1) Потребительная стоимость — это способность товара удовлетворять какую‑либо человеческую потребность.

2) Меновая стоимость — это способность обмениваться на другие товары в определённых пропорциях.

Потребности, которые удовлетворяются товарами как потребительными стоимостями, можно разделить на две группы. К первой относятся производственные потребности, такие как станки, инструменты, сырьё и другие. А ко второй — личные потребности людей, как материальные, так и духовные.

Потребительные стоимости составляют основу богатства любого общества. Без их постоянного производства невозможно представить существование человечества. Некоторые виды благ, такие как воздух и вода, даются нам природой и не являются результатом труда. Однако основная масса товаров — это результат человеческого труда.

Чтобы стать товаром, продукт труда должен быть создан для удовлетворения потребностей не самого производителя, а других членов общества. Чтобы продукт труда был товаром, он должен обмениваться на другие товары в определённой пропорции. То есть товар должен обладать не только потребительной, но и меновой стоимостью.

Меновая стоимость прежде всего проявляется как количественные соотношения, в которых один товар обменивается на другой. Например, если пара ботинок обменивается на костюм, это означает, что меновая стоимость пары ботинок равна одному костюму. Однако пропорции, в которых одни товары обмениваются на другие, не являются постоянными. Они постоянно изменяются, и поэтому на первый взгляд меновая стоимость кажется чем‑то случайным, не имеющим внутренней устойчивой основы.

Многие буржуазные экономисты утверждают, что меновая стоимость товаров определяется исключительно колебаниями спроса и предложения и не имеет стабильного центра тяготения. Но предположим, что ботинок и костюмов производится столько, сколько требуется, то есть что предложение и спрос на них совпадают. Чем же объяснить меновую пропорцию между ботинками и костюмами в таких условиях? И почему при всех колебаниях спроса и предложения за килограмм золота можно приобрести значительно больше товаров, чем за килограмм железа? На эти вопросы теория спроса и предложения не может дать удовлетворительных ответов.

Что позволяет приравнивать друг к другу и соизмерять разнородные товары, обладающие различными физико‑химическими свойствами и удовлетворяющие несоизмеримые между собой потребности? Если молоко и гвозди, бензин и пшеница обмениваются друг на друга в определённых пропорциях, значит, их меновая стоимость выражает нечто общее, что присуще им, несмотря на их вещественные различия. Приравнивание разнородных товаров друг к другу предполагает их объективное равенство до обмена. Это отметил ещё Аристотель, который писал: «Обмен не может иметь места без равенства, а равенство без соизмеримости».

Что же делает различные товары сопоставимыми и что лежит в основе меновой стоимости?

Сопоставимыми товары делает труд. Все товары — продукты труда. Приравнивая товары друг к другу, товаропроизводители, по сути, приравнивают заключённый в них труд. Овеществлённый в товаре труд образует его стоимость, которая лежит в основе тех пропорций, в которых он обменивается на другие товары. Пара ботинок приравнивается при обмене к костюму потому, что на производство того и другого товара затрачено одинаковое количество труда.

Стоимость тесно связана с меновой стоимостью, но это не тождественные категории. Стоимость — это внутреннее свойство товара, а меновая стоимость — его внешнее проявление. Воплощённый в товарах труд товаропроизводителей может проявляться только косвенным путём — через обмен одних товаров на другие.

Единственный источник стоимости — труд. Каковы бы ни были природные качества того или иного товара, он обладает стоимостью лишь потому, что в нем воплощен человеческий труд. По выражению Карла Маркса, стоимость товаров не содержит в себе «ни одного атома вещества природы». Воплощенный в товарах труд является содержанием стоимости. Поэтому стоимость товара определяется количеством труда, необходимого для его производства. Мерой труда, а, следовательно, и мерой стоимости является рабочее время.

2.2. Капитал

На ранних этапах развития человечества в процессе производства не создавалось избытка над жизненно необходимым количеством продуктов. При тогдашнем уровне развития производительных сил количество произведенных продуктов едва обеспечивало существование людей.

С ростом производительных сил человек стал создавать своим трудом большее количество продуктов, чем это было необходимо для непосредственного поддержания жизни, т. е. начал появляться определенный излишек над необходимым продуктом.

Так появляется принципиально новое явление в экономическом развитии общества — прибавочный продукт, а труд производителей, результатом которого стал этот прибавочный продукт, выступает как прибавочный труд. Рабочее время начинает делиться на необходимое и прибавочное рабочее время.

В любом обществе, где существует эксплуатация человека человеком, господствующий класс принуждает работников отдавать ему прибавочное рабочее время. Однако в отличие от рабства и феодализма, где это происходит путем внеэкономического принуждения, при капитализме это происходит на основе экономического принуждения.

При капитализме общественные отношения складываются таким образом, что средства производства находятся в собственности одной группы людей, а другая группа лишена доступа к ним и вынуждена продавать свою рабочую силу, создавая прибавочную стоимость для собственника средств производства.

Средства производства, такие как фабрично‑заводские здания, машины, инструменты, сырье и материалы, становятся капиталом только тогда, когда они используются для эксплуатации наемных рабочих.

Как писал Карл Маркс: «Капитал предполагает наемный труд, а наемный труд — капитал. Это две стороны одного и того же отношения»⁵.

Капитал — это производственное отношение, свойственное определенной общественно‑экономической формации, которое проявляется в вещах и наделяет их особым общественным характером. В капитале отражается основное отношение между капиталистами и рабочими — отношение эксплуатации наемных рабочих.

Можно также определить капитал как авансированную стоимость, которая благодаря эксплуатации наемных рабочих приносит прибавочную стоимость.

2.3. Конкретный и абстрактный труд

В каждом товаре воплощён труд, который имеет двойственную природу: он одновременно конкретный и абстрактный.

1) Конкретный труд — это труд в определённой форме, направленный на создание конкретной потребительной стоимости (полезной вещи или услуги).

2) Абстрактный труд — это труд вообще, отвлеченный от его конкретной формы. Это затраты человеческой энергии, времени, умственных и физических сил, которые лежат в основе любого труда. Именно абстрактный труд создаёт стоимость товара, которая проявляется при обмене: товары обмениваются друг на друга пропорционально количеству вложенного в них общественно необходимого абстрактного труда.

Величина стоимости товара определяется количеством общественно необходимого труда, т. е. рабочим временем, которое требуется для изготовления данного товара при общественно нормальных условиях производства и при среднем в данном обществе уровне производительности и интенсивности труда.

Общественно нормальными условиями производства, определяющими количество общественно необходимого рабочего времени, являются такие условия производства, при которых производится основная масса товаров данного вида.

Благодаря изменениям, происходящим в условиях производства, общественно необходимое рабочее время тоже может меняться. С изменением общественно необходимого рабочего времени меняется и величина стоимости. Это значит, что величина стоимости товара определяется, строго говоря, не условиями его производства, а условиями его воспроизводства, т. е. общественно необходимым трудом, требуемым в данное время для производства новых экземпляров товара данного вида.

2.4. Закон стоимости

Меновые пропорции между товарами определяются в конечном итоге общественно необходимым абстрактным трудом, который затрачивается на их производство. Этот закон, известный как закон стоимости, действует везде, где продукты труда приобретают товарную форму. В условиях простого товарного производства закон стоимости становится основным экономическим законом, который отражает основные производственные отношения, существующие в рамках этого хозяйственного уклада, и определяет направление их развития.

В любом обществе существует необходимость распределения труда и средств производства между различными отраслями в пропорциях, которые диктуются общественными потребностями. В товарном хозяйстве это распределение осуществляется стихийно, в результате постоянного колебания цен товаров вокруг стоимости. Отклонение цен от стоимости можно сравнить с барометром, который показывает наличие диспропорций в распределении совокупного общественного труда.

Если доля совокупного общественного труда, прилагаемого в данной отрасли производства, непропорционально мала, так что спрос на её продукцию не удовлетворяется полностью, то цена этой продукции будет выше стоимости. И наоборот, если в этой отрасли прилагается слишком много общественного труда и предложение соответствующих товаров превышает спрос на них, то цена упадет ниже стоимости. Однако, в отличие от обычного барометра, который только показывает погоду, но не может на неё воздействовать, колебания цен вокруг стоимости не только отражают нарушения пропорциональности в распределении общественного труда, но и создают стихийную тенденцию к их устранению.

Представим, что на рынке наблюдается повышенный спрос на товар А и пониженный на товар Б. Цена товара А станет выше стоимости, а товара Б — ниже стоимости. Это приведет к тому, что производители товара Б не получат полного возмещения затрат своего труда, а производители товара А, напротив, будут присваивать дополнительную, излишнюю часть общественного труда, воплощённого в товарах, приобретаемых ими в обмен на свой. При таких условиях неизбежно начнётся перелив труда из убыточных отраслей в выгодные. Число производителей товара А и объём его производства увеличатся, а в области производства товара Б постепенно произойдёт обратное. Соотношение между предложением и спросом на товары А и Б постепенно изменится, и начнётся отклонение цен в противоположную сторону.

В каждой отрасли товарного производства будет наблюдаться то избыток предложения над спросом, то недостаток предложения по сравнению со спросом. Поскольку распределение и перераспределение труда между различными отраслями производства происходит не сознательно, совпадение предложения со спросом может быть лишь случайным и временным, а вот их несовпадение — обычное явление. Тенденция к пропорциональности, заложенная в механизме действия закона стоимости, может прокладывать себе дорогу лишь через постоянные нарушения пропорциональности.

Общественная стоимость любого товара, в отличие от его индивидуальной стоимости, определяется не индивидуальным, а общественно необходимым трудом. Это различие между индивидуальной и общественной стоимостью неизбежно ставит различных производителей одного и того же вида товаров в неравное положение. Те из них, чьи затраты труда на производство товаров меньше, чем общественно необходимые, при продаже товаров по единой общественной стоимости оказываются в особо благоприятном положении. Если, например, на производство костюма товаропроизводитель фактически затратил 12 часов труда, а общественно необходимые затраты составляют 18 часов, то, продавая костюм по общественной стоимости, он получает в обмен на 12 часов своего труда 18 часов труда, воплощённого в других товарах. Если такое положение будет сохраняться длительное время, этот товаропроизводитель начнёт обогащаться, получит возможность улучшить свои средства производства и тем самым ещё больше укрепить преимущества своего хозяйства по сравнению с большинством производителей товаров данной отрасли.

В противоположном положении оказываются те товаропроизводители, чьи индивидуальные затраты превышают общественно необходимые. Продажа их продукции по общественной стоимости означает экономическое обесценение определённой части их труда; разница между их индивидуальными затратами и общественно необходимыми ничем не компенсируется.

Длительное сохранение такого положения влечёт за собой обеднение, необходимость сокращения объёмов закупки сырья и расходов на орудия производства, хозяйственный упадок. Этот процесс ещё больше углубляется и ускоряется в те периоды, когда цены на данную продукцию падают ниже её общественной стоимости. Логическим завершением этого процесса являются разорение, невозможность жить за счёт труда, затрачиваемого в собственном хозяйстве.

Что же касается положения тех товаропроизводителей, у которых индивидуальные затраты совпадают с общественно необходимыми, то оно характеризуется неустойчивостью, поскольку общественно необходимое для производства их продукции рабочее время не остаётся неизменным. Оно, напротив, с течением времени сокращается в результате внедрения технических улучшений, и каждый товаропроизводитель из состава средней группы находится под постоянной угрозой оказаться в положении тех товаропроизводителей, у которых индивидуальные затраты выше, чем общественно необходимые.

Таким образом, конфликт между личным и общественным трудом неизбежно приводит к расслоению среди производителей товаров. Одни из них богатеют и расширяют свои предприятия, в то время как другие сталкиваются с бедностью и разорением.

Этот процесс, обусловленный действием закона стоимости, при определённых исторических обстоятельствах становится основой для зарождения капиталистических производственных отношений. Из числа зажиточных производителей начинает формироваться новый класс — буржуазия, а из числа разорившихся бедняков — пролетариат.

Как происходит трансформация зажиточного производителя в капиталиста? Обычно этот процесс включает в себя несколько этапов. Сначала производство осуществляется самим собственником и членами его семьи. По мере увеличения богатства и расширения масштабов производства возникает необходимость в дополнительной рабочей силе, которая привлекается наёмным трудом. На начальных стадиях наниматель, как правило, продолжает лично трудиться в своём хозяйстве наряду с наемными работниками. Однако с дальнейшим ростом предприятия и увеличением числа наёмных рабочих, их труд полностью замещает труд хозяина и его семьи, и бывший производитель становится капиталистом.

Превращение обедневшего товаропроизводителя в пролетария, полностью лишённого средств производства, также проходит через несколько стадий. Когда доход от собственного хозяйства становится недостаточным для поддержания жизни, возникает необходимость в дополнительных заработках. Наряду с работой в своём хозяйстве, приходится искать подработку в других местах. Это приводит к ещё большему упадку собственного дела, и главным источником средств существования становится уже не собственное хозяйство, а заработок, получаемый за работу в чужих хозяйствах. В итоге собственное хозяйство забрасывается или продаётся с молотка для взыскания долгов, и бывший производитель превращается в пролетария, который полностью лишён собственных средств производства и живёт продажей своей рабочей силы.

Процесс стихийного преобразования отношений простого товарного производства в отношения капитала и наёмного труда был с исчерпывающей полнотой описан В.И. Лениным на примере развития сельского хозяйства и кустарных промыслов в царской России в пореформенный период. Отталкиваясь от учения Маркса о природе товарного производства и законе стоимости, В.И. Ленин провёл анализ огромного фактического материала, показав, что «мелкое производство рождает капитализм и буржуазию постоянно, ежедневно, ежечасно, стихийно и в массовом масштабе»⁶.

Противоречие между индивидуальным и общественно необходимым трудом оказывается движущей силой в развитии производительных сил товарного хозяйства. Оно заставляет товаропроизводителей повышать производительность труда путем улучшения техники и технологии производства.

Снижение индивидуальных затрат по сравнению с общественно необходимыми не только приносит производителю дополнительный доход, но и становится важным инструментом в борьбе с конкурентами. За счёт потери некоторой доли этого добавочного дохода, он может предложить покупателям свой товар по сниженной цене, отбить покупателей у конкурентов и вытеснить их с рынка.

Ожесточённая конкурентная борьба, в которой одни производители вытесняют других, вынуждает всех участников рынка искать технические усовершенствования. Те, кому это оказывается не под силу, разоряются.

Широкое распространение технических новшеств, внедренных первоначально в небольшой группе предприятий, приводит к уменьшению количества труда, необходимого для производства товара, снижению его стоимости и цены. Это, в свою очередь, порождает новый импульс к внедрению ещё более совершенных средств и методов производства.

Если при натуральных формах хозяйства веками могли сохраняться старые, «дедовские» орудия и методы производства, то при товарном производстве такой застой невозможен. Развитие производительных сил и рост производительности труда диктуются самим характером производственных отношений. При такой форме организации общественного производства прогресс в развитии производительных сил достигается значительно быстрее, чем при замкнутом натуральном хозяйстве.

Однако не стоит идеализировать стихийный закон стоимости, как это делают некоторые буржуазные экономисты. Закон стоимости действительно стимулирует развитие производительных сил, но это развитие связано с глубокими противоречиями. Прогресс в развитии производительных сил общества достигается ценой обнищания и разорения широких масс мелких товаропроизводителей. Развитие общественного производства происходит стихийно и неизбежно связано с постоянными нарушениями объективно требуемых пропорций. Одних товаров производится больше, чем нужно, других — не хватает, в одних отраслях существует перепроизводство, в других — недопроизводство.

Действие закона стоимости ведет к растрате значительных масс общественного труда. Каждый товаропроизводитель заинтересован в том, чтобы затрачивать меньше труда на производство выпускаемых им товаров. И в этом смысле закон стоимости требует экономии труда. Но, как уже отмечалось выше, в товарном хозяйстве труд любого товаропроизводителя не всегда оказывается необходимой составной частью общественного труда. Сегодня он необходим, завтра же в связи с изменением спроса он может оказаться ненужным.

Не только продукция отдельных товаропроизводителей, но и продукция целых отраслей товарного производства оказывается время от времени ненужной для удовлетворения общественных потребностей. Огромные массы труда, затраченные в этих отраслях, оказываются потраченными впустую.

2.5. Общественно необходимые затраты труда

Производственный процесс на любом предприятии состоит из различных видов производственных затрат, таких как:

• Топливо

• Энергия

• Сырье

• Материалы

• Инструменты

• Комплектующие

• Оборудование

• Здания

• Сооружения

• Нематериальные активы

• Труд

При этом любой вид производственных затрат, в свою очередь, создается человеческим трудом. А, следовательно, и стоимость конечной продукции также создается человеческим трудом. Причем не просто трудом, а трудом общественным.

Величина стоимости измеряется не индивидуальными затратами труда отдельного производителя, а общественно необходимым рабочим временем. Общественно необходимое рабочее время выступает в роли общественного норматива, который выявляется на рынке и в который производители должны укладываться.

Общественно необходимые затраты труда (ОНЗТ) — это средние затраты рабочего времени на воспроизводство единицы товара при типичных для данного периода условиях производства, среднем уровне производительности труда и средней квалификации работников.

Сам по себе факт совершения труда еще не означает, что труд отдельного производителя действительно будет признан обществом необходимым и будет оплачен. Затраты труда отдельного производителя могут быть нерациональными, расточительными. ОНЗТ выражают то рабочее время, которое действительно необходимо при данных производственных условиях для создания единицы товара. Сопоставление с ними индивидуальных затрат труда (ИЗТ) показывает, в какой мере индивидуальный труд обособленных производителей признается общественно необходимым, а в какой мере он затрачен напрасно.

Общественно необходимые затраты труда определяют следующие факторы:

• Техническая вооруженность труда;

• Условия труда;

• Организация производства;

• Квалификация работников.

Индивидуальное рабочее время фиксирует фактическую продолжительность труда каждого отдельного товаропроизводителя без учета эффективности труда. Общественно необходимым признается труд среднего уровня эффективности в экономике при текущем уровне развития производственных технологий.

При этом ОНЗТ определяются не как среднее арифметическое по всем производителям, а как затраты при оптимальной технологии, способной покрыть общественную потребность в данном товаре. Если передовое производство полностью обеспечивает общественную потребность, труд на устаревших производственных участках перестаёт быть общественно необходимым и не учитывается при расчёте стоимости.

2.6. Деньги

В условиях капиталистической системы деньги выступают в качестве универсального эквивалента стоимости товаров и услуг. По своей форме деньги могут быть особым товаром, ценной бумагой, знаком стоимости, различными благами или ценностями, записями по счетам.

Выделяют следующие основные функции денег:

• Средство обращения. Деньги позволяют совершать сделки между различными участниками рынка, облегчая обмен товаров и услуг.

• Мера стоимости. Деньги определяют цену товаров и услуг, позволяя сравнивать их стоимость.

• Средство накопления. Деньги позволяют сохранять и приумножать богатство, инвестируя их в различные активы.

• Средство платежа. Деньги используются для оплаты долгов и обязательств.

• Мировые деньги. Внешнеторговые связи, международные займы, оказание услуг внешнему партнёру вызвали появление мировых денег. Они функционируют как всеобщее платёжное средство, всеобщее покупательное средство и всеобщая материализация общественного богатства.

Деньги при капитализме имеют ряд особенностей:

• Универсальность. Деньги являются универсальным эквивалентом стоимости, принимаемым всеми участниками рынка.

• Ликвидность. Деньги обладают высокой ликвидностью, то есть могут быть быстро и легко обменены на товары и услуги.

• Волатильность. Стоимость денег может колебаться в зависимости от экономических условий.

• Доступность. Деньги доступны для большинства участников рынка, позволяя им совершать сделки и инвестировать.

Карл Маркс рассматривал деньги как один из ключевых элементов капиталистической системы. Он считал, что деньги при капитализме превращаются из экономического инструмента в самоцель, в фетиш, который подчиняет себе все сферы жизни капиталистического общества.

Маркс критиковал товарный фетишизм — овеществление общественных отношений, когда они кажутся существующими независимо от воли и сознания людей. В результате этого происходит наделение товаров сверхъестественными свойствами и ошибочными представлениями, когда природе товара приписывают свойства, которыми она не обладает. Деньги выступают в качестве наиболее яркого проявления такого фетишизма.

По мнению Маркса, деньги при капитализме приводят к росту неравенства, делая богатых еще богаче, а бедных еще беднее, что ведет к росту социальной напряжённости и социальным конфликтам.

Он считал, что деньги способствуют отчуждению человека — превращают людей в рабов денег, подчинённых логике накопления капитала.

С точки зрения Маркса, деньги выступают не только экономическим инструментом, но и мощным социальным механизмом, формирующим структуру капиталистического общества и определяющим поведение его участников.

2.7. Прибыль

Одним из ключевых понятий в политической экономии капитализма является понятие прибыли. Прибыль — это разница между доходами и расходами предприятия, разница между выручкой от продажи товаров, работ, услуг и затратами на их производство. По своей экономической сути, прибыль выражает общественную оценку эффективности работы данного производителя.

Чем больше покупатели готовы заплатить за товар при наличии более дешевых альтернатив, тем выше они оценивают потребительную стоимость (полезность) товара для себя лично. Чем ниже при этом себестоимость его производства, тем выше прибыль, а значит и выше эффективность работы данного предприятия. Это значит, что предприятие хорошо удовлетворяет потребности покупателей, экономя при этом ресурсы и труд.

Предприятие же, которое имеет высокие издержки производства, высокую себестоимость производства товара и при этом может продать товар только по низкой цене, т. е. покупатели низко оценивают потребительную стоимость данного товара — получит мало прибыли. Это говорит о том, что его производство устроено неэффективно.

Прибыль является не только индикатором эффективности, но и стихийным регулятором общественного производства при капитализме. Там, где высокая норма прибыли (показатель, отражающий эффективность бизнеса, процентное отношение прибыли к вложенному капиталу) — туда течет капитал, там производство расширяется. Где низкая норма прибыли — оттуда капитал уходит, там производство сокращается.

В капиталистической системе прибыль формируется на основе законов спроса и предложения, конкуренции и свободного ценообразования. В уставе любой коммерческой компании при капитализме записано, что целью существования компании является получение прибыли. Стараясь максимизировать свою прибыль, предприятие стремится к увеличению объёмов производства, к повышению эффективности своей работы, а значит стремится лучше удовлетворять потребности покупателей и экономить производственные ресурсы. Это соответствует интересам производителей, покупателей и экономики в целом.

Однако не следует идеализировать систему прибыли, она имеет и свои недостатки.

Предприятия, в погоне за прибылью, всеми правдами и неправдам стараются продать товар подороже, при этом снизив производственные затраты как можно ниже. Это приводит к тому, что в первую очередь страдает качество продукции, ее безопасность, ее надежность. Одновременно с этим раздуваются маркетинговые расходы на рекламу, продвижение, упаковку и прочие непроизводительные затраты. Продавцы стараются любой ценой «впарить» товар покупателям, даже если этот товар им и не нужен.

При капитализме часто наблюдается такое явление как «шринкфляция», когда производители незаметно уменьшают объём тары, в которую упакована продукция, пытаясь ввести в заблуждение невнимательного покупателя. Бутылка молока объёмом 900 мл вместо 1л, пачка сливочного масла весом 180 г вместо 200 г — давно перестали кого‑либо удивлять.

Происходит лоббирование отмены и ослабления стандартов в различных отраслях, например, в строительстве. Строительные компании ради увеличения своей прибыли стремятся добиться отмены жестких и безопасных стандартов в строительной отрасли, снижая качество и безопасность жилья, рискуя комфортом, жизнью и здоровьем покупателей.

Практически любой предприниматель в рыночной экономике пытается сэкономить ради максимизации своей частной прибыли и экономить он всегда начинает на том, что сложнее всего заметить покупателю, а именно на его здоровье и безопасности.

Следует признать, что система прибыли — это достаточно спорная экономическая категория, имеющая массу побочных эффектов и, создавая новый способ производства, роль прибыли, как стихийного регулятора общественного производства, должна быть серьезно пересмотрена.

2.8. Заработная плата

Термин «заработная плата» в условиях капитализма не отражает сути явления, к которому он применяется. Проблема заключается в том, что рабочий получает не оплату за работу, не оплату за свой труд, а лишь часть стоимости, созданной его усилиями. Было бы более точным назвать эту форму оплаты «оплатой за эксплуатацию рабочего» или «оплатой за использование его рабочей силы».

Заработная плата, которую капиталист выплачивает рабочему, значительно меньше стоимости, созданной трудом рабочего. Возмещение стоимости рабочей силы в виде заработной платы скрывает реальное разделение рабочего дня на необходимый и прибавочный труд, на оплаченный и неоплаченный. Таким образом, заработная плата при капитализме скрывает эксплуатацию рабочего со стороны капиталистов.

В форме заработной платы рабочий получает лишь часть созданной им стоимости. Выражения «стоимость труда» и «цена труда» искажают сущность отношений, которые в них проявляются, поскольку труд, не будучи товаром, не имеет ни стоимости, ни цены. Но такие выражения возникают из самих производственных отношений капитализма, из специфических форм их внешнего проявления, не совпадающих с сущностью и искажающих эту сущность.

На поверхности явлений цена эксплуатации рабочего, цена его рабочей силы выступают в форме платы за труд. Однако эта форма искажает производственные отношения между капиталистом и рабочим, подобно тому, как кривое зеркало искажает внешний вид реальных вещей.

Как отмечал Карл Маркс, на превращении стоимости и цены рабочей силы в форму заработной платы покоятся «все мистификации капиталистического способа производства, все порождаемые им иллюзии свободы, все апологетические увертки вульгарной политической экономии»⁷.

2.9. Предприниматель

Предприниматель выступает ключевым субъектом капиталистической системы. Главная цель его деятельности — извлечение прибыли посредством управления собственным делом. На таких людях держится рыночная экономика.

Владелец бизнеса вынужден выполнять множество разнородных функций:

• Изучение общественных потребностей и поиск свободных ниш.

• Анализ рыночной конъюнктуры и определение баланса спроса и предложения.

• Создание и вывод на рынок инновационных продуктов

• Инвестирование, организация и масштабирование производства.

• Операционное управление кадрами, финансами и рисками.

• Взаимодействие с государственными органами (налогообложение, отчетность).

• Ценообразование на выпускаемые товары и услуги.

• Анализ действий конкурентов и ведение конкурентной борьбы.

Хотя на этапе зрелости компании часть этих задач делегируется наемному менеджменту, на старте создатель бизнеса зачастую вынужден совмещать их все. Это делает его труд исключительно сложным, требующим глубоких познаний в полярных сферах, и возлагает на одного человека значительные риски.

Ситуация усугубляется тем, что рыночная экономика перманентно пребывает в состоянии хаоса и информационной асимметрии. Из-за режима коммерческой тайны коммерсант лишен доступа к полной и достоверной статистике. Он вынужден принимать стратегические решения в условиях дефицита достоверной информации, зачастую опираясь исключительно на интуицию. Закономерным следствием этого становятся массовые банкротства среди недавно открывшихся компаний.

Владельцы капитала обосновывают свое право на присвоение всей прибыли ссылаясь на исключительную сложность и рискованность своей деятельности. До известной степени это справедливо: выживание в стихии рынка действительно требует огромного напряжения сил, а выполнять все перечисленные функции одинаково хорошо под силу далеко не каждому. Однако ни одна из этих задач сама по себе не требует от человека сверхъестественных качеств.

Это означает, что весь блок управленческих задач можно декомпозировать на части. Если разбить его на отдельные, специализированные блоки, каждую отдельную задачу смогут гораздо эффективнее решать профильные специалисты. В свою очередь, фундаментальные коммерческие риски нивелируются путем устранения самой рыночной неопределенности. Инструментом для этого служит внедрение современных цифровых технологий, способных на системной основе собирать, обрабатывать и транслировать нужным специалистам исчерпывающую аналитику для принятия безошибочных экономических решений.

При соблюдении этих условий тяжелый и рискованный труд предпринимателя-одиночки уйдет в прошлое. На смену ему придет научно организованный, слаженный труд распределенных команд и организаций. Они смогут решать те же самые задачи управления ресурсами быстрее, точнее и с несравнимо меньшими рисками и издержками, чем решают их предприниматели при капитализме.

2.10. Конкуренция

Конкуренция при капитализме — это борьба, соперничество между участниками экономических отношений за ограниченные ресурсы: сырье, рабочую силу, капитал, рынки сбыта.

Конкуренция — это один из ключевых механизмов саморегулирования рыночной экономики, она выполняет множество важных общеэкономических функций:

1) Стимулирующая. Конкуренция мотивирует продавцов и производителей к повышению эффективности, продуктивности и инновационности своей деятельности.

2) Распределительная. Конкуренция способствует оптимальному распределению ресурсов производства между производителями и отраслями.

3) Контролирующая. Конкуренция ограничивает возможности злоупотребления своим рыночным положением.

4) Социальная. Конкуренция способствует улучшению благосостояния и удовлетворённости покупателей.

Теоретическое осмысление конкуренции началось еще в классической политэкономии. Адам Смит трактовал конкуренцию как механизм «невидимой руки рынка», обеспечивающий согласование частных и общественных интересов. Давид Рикардо развил эту концепцию, показав роль конкуренции в выравнивании нормы прибыли через перелив капитала между отраслями. В марксистской политэкономии Карл Маркс раскрыл диалектику конкуренции и монополии: свободная конкуренция объективно ведёт к концентрации и централизации капитала, что порождает монополии и олигополии.

Конкуренция эволюционировала вместе с развитием капитализма. На ранних этапах доминировала модель совершенной конкуренции с множеством мелких производителей и свободным входом на рынок. Промышленная революция XIX века усилила конкурентную борьбу, стимулируя внедрение технологий и снижение издержек. К концу XIX — началу XX века стала появляться несовершенная или монополистическая конкуренция: возникли картели, синдикаты, тресты и концерны, что нашло отражение в теории империализма В. И. Ленина. В современной экономике преобладают крупные олигополистические структуры, действующие в рамках глобальной конкуренции.

Последствия конкуренции носят двойственный характер. С одной стороны, она стимулирует рост производительности труда, снижение издержек и улучшение качества товаров и услуг, что в краткосрочной перспективе отвечает интересам потребителей. С другой стороны, конкуренция обостряет социальное неравенство, провоцирует циклические кризисы перепроизводства и ведёт к неустойчивости занятости. Формирование монопольных структур ограничивает рыночную состязательность, позволяя крупным игрокам диктовать цены и ограничивать доступ на рынки для новых участников. В долгосрочной перспективе это снижает инновационную активность и искажает сигналы ценового механизма.

В условиях глобализации конкуренция приобретает транснациональный характер. Транснациональные корпорации конкурируют за контроль над ресурсами, технологиями и потребительскими рынками, используя преимущества международного разделения труда.

Цифровая трансформация экономики порождает новые формы конкуренции: платформенную конкуренцию, экосистемную конкуренцию, конкуренцию на основе данных.

Цифровые платформы, экосистемы из взаимосвязанных сервисов, а также компании, обладающие большими массивами данных, получают конкурентные преимущества в прогнозировании спроса, персонализации предложений и оптимизации процессов. Это создаёт парадокс: формально сохраняется множество участников рынка, но реальная конкуренция ограничивается олигополией нескольких технологических гигантов, контролирующих высокотехнологичную инфраструктуру обмена информацией.

Государственное регулирование выступает инструментом смягчения негативных последствий конкуренции. Антимонопольное законодательство направлено на предотвращение злоупотребления доминирующим положением, картельных сговоров и недобросовестной конкуренции, однако оно не всегда оказывается достаточно эффективным в противостоянии процессам монополизации.

Таким образом, конкуренция в политической экономии капитализма представляет собой динамичное и противоречивое явление. Она служит двигателем экономического роста и технологического прогресса, но одновременно порождает монополизацию, неравенство и нестабильность.

2.11. Платформенный капитализм

В XXI веке капитализм вступил в новейшую фазу развития, которая заслуживает отдельного рассмотрения. Цифровые платформы — Amazon, Alibaba, Google, Яндекс, Uber — стали основной формой организации хозяйственной деятельности, потеснив традиционные промышленные корпорации. Это не просто технологическое обновление: платформенный капитализм меняет сами механизмы накопления, конкуренции и эксплуатации, сложившиеся в индустриальную эпоху. Понимание этой трансформации необходимо, поскольку именно платформенные технологии создают материальную базу для Цифрового социализма.

Цифровая платформа — это программно-аппаратная система, которая служит посредником между группами пользователей: покупателями и продавцами, исполнителями и заказчиками, владельцами активов и их временными пользователями. Её экономическая ценность определяется сетевым эффектом: чем больше участников присоединяется к платформе, тем выше её полезность для каждого отдельного пользователя. Это создаёт самоподдерживающийся механизм роста — чем крупнее платформа, тем труднее конкуренту составить ей альтернативу. В результате рынки, где действуют платформы, тяготеют к олигополистической структуре: несколько глобальных игроков контролируют основные потоки данных и транзакций⁸.

Принципиальное отличие платформенной модели от традиционного промышленного капитализма — в природе капитала. Если на индустриальной стадии капитал воплощался прежде всего в физических активах — заводах, оборудовании, сырье, — то в платформенной модели главным источником стоимости становятся данные и алгоритмы. Платформы аккумулируют колоссальные массивы информации о поведении пользователей, которые затем монетизируются через таргетированную рекламу, продажу аналитических отчётов или оптимизацию внутренних процессов. Алгоритмы, управляющие ранжированием, рекомендациями и ценообразованием, становятся инструментами экономического контроля, позволяя платформам определять условия взаимодействия для всех участников экосистемы.

Существенно трансформируются и трудовые отношения. Платформенная экономика породила феномен «гиг-экономики» — занятости, носящей фрагментарный, краткосрочный характер. Водители такси, курьеры, фрилансеры формально выступают как независимые подрядчики, но фактически находятся в зависимости от правил и алгоритмов платформы. Контроль над трудом осуществляется не через прямое административное управление, а через систему оценок, рейтингов и автоматических решений, которые определяют доступ работника к заказам и уровень его дохода. Это позволяет компаниям снижать издержки на социальные гарантии, обучение и инфраструктуру, перенося эти издержки на самих работников.

Экономическая модель платформенного капитализма опирается на несколько взаимосвязанных механизмов. Первый — экстернализация издержек (перенос издержек на пользователей): платформы полагаются на ресурсы пользователей (личный транспорт, жильё, оборудование), а не на собственные производственные мощности. Второй — монетизация внимания (превращение внимания пользователей в источник прибыли): рекламные модели, доминирующие в социальных сетях и поисковых системах, конвертируют время и интерес аудитории в доход. Третий — платформенная рента: доход, извлекаемый за счёт посредничества и контроля над транзакциями, который не связан напрямую с производством товаров или услуг и по своему характеру аналогичен земельной ренте при феодализме.

Структурное преимущество платформ — способность к масштабированию без пропорционального роста издержек. Цифровые технологии позволяют расширять географию присутствия и число пользователей практически без дополнительных капитальных вложений. Это приводит к формированию рынков, где доминирующая платформа аккумулирует основную долю выручки и данных, создавая высокие барьеры для новых участников. Традиционные инструменты антимонопольного регулирования, рассчитанные на промышленные монополии, оказываются недостаточно эффективными против компаний, чья рыночная власть основана не на контроле над производством, а на контроле над данными и на сетевых эффектах.

Социально-экономические последствия платформенного капитализма противоречивы. С одной стороны, он повышает эффективность рынков, снижает транзакционные издержки и расширяет доступ к услугам. С другой — усиливает неравенство, размывает трудовые гарантии и концентрирует экономическую власть в руках ограниченного числа корпораций. Платформы, обладая огромными массивами данных и алгоритмическим контролем, получают возможность влиять на потребительские предпочтения, ценовые сигналы и даже политические процессы.

Платформенный капитализм требует переосмысления классических категорий политической экономии. Понятия прибавочной стоимости, эксплуатации и конкуренции приобретают новые формы. Эксплуатация выражается не только в присвоении труда наёмных работников, но и в присвоении данных, которые генерируются пользователями платформы без какой-либо компенсации. Конкуренция смещается из сферы производства в сферу контроля над экосистемами. Капитал всё больше опирается на нематериальные активы и сетевые структуры, а не на физические средства производства.

Таким образом, платформенный капитализм знаменует собой качественный сдвиг в развитии капиталистической системы. Он сохраняет основные черты капитализма — стремление к накоплению капитала, конкуренцию и эксплуатацию, но реализует их через новые технологические и институциональные формы.

2.12. Достоинства капитализма

Капитализм за прошедшие столетия стал доминирующей экономической системой современности, продемонстрировал значительную способность к инновациям, росту производительности труда и повышению общего уровня жизни. Он создал среду, в которой эффективные экономические решения поощряются, а ошибки исправляются рынком. Ниже представлены ключевые достоинства капиталистической системы, обеспечившие ей глобальное доминирование:

• Гибкость, высокая адаптивность к изменяющимся условиям, способность к удовлетворению разнообразных потребностей, повышению качества, быстрой корректировке рыночного неравновесия.

• Потребители имеют возможность выбирать из широкого ассортимента товаров и услуг.

• Свобода выбора и действий покупателей и продавцов (они независимы в принятии своих решений, заключении сделок).

• Оперативное регулирование цен с помощью спроса и предложения.

• Рыночный механизм обладает способностью оптимизировать распределение ресурсов между отраслями и предприятиями.

• Рыночная конкуренция побуждает предпринимателей совершенствовать технологию производства и выводить на рынок новые инновационные продукты.

2.13. Недостатки капитализма

Однако капитализм также обладает серьезными внутренними противоречиями и фундаментальными недостатками. Критики капитализма выделяют ряд ключевых проблем, которые ставят под сомнение устойчивость и этичность системы, ориентированной на максимизацию прибыли:

• Рыночный хаос. Рыночный механизм порождает неполную и асимметричную экономическую информацию. Это приводит к экономической нестабильности, инфляции, разрушительным кризисам перепроизводства, войнам.

• Концентрация капитала. Механизм накопления капитала как «самовозрастающей стоимости» ведет к тому, что владельцы капитала богатеют быстрее, чем растет экономика в целом, в то время как доходы наемных работников стагнируют. Это приводит к значительному материальному неравенству и несправедливому распределению материальных благ между различными слоями общества.

• Монополизация. Свободная конкуренция в конечном итоге стремится к своему уничтожению. Победители в конкурентной борьбе поглощают слабых, превращаясь в монополии или олигополии.

• Отчуждение. Работник часто не видит конечного результата своего труда и не имеет права голоса в управлении предприятием. Это ведет к потере смысла работы и психологическому выгоранию.

• Наследуемая бедность. Субъекты, не обладающие сколько‑нибудь значимыми экономическими ресурсами, в условиях рынка обречены на пребывание в порочном круге бедности, зачастую носящем наследственный характер.

• Неэффективно, расточительно расходует природные ресурсы и человеческий труд.

• Не обеспечивает стабильную занятость трудоспособного населения, что ведет к безработице.

• Не обладает способностью обеспечивать социальные гарантии без целенаправленного государственного регулирования.

• Каждый должен самостоятельно заботиться о своем месте в обществе, что неизбежно ведёт к социальному расслоению, усиливает социальную напряженность.

Классики марксизма‑ленинизма предсказывали неизбежное загнивание и крах капитализма. В.И. Ленин в своей работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» (1916) обращал внимание, что в эпоху монополий из‑за отсутствия свободы конкуренции тенденция к застою и загниванию хоть и не завладевает всем Мировым рынком одновременно, однако берет верх «в отдельных отраслях промышленности, в отдельных странах, на известные промежутки времени»⁹, что приводит к торможению технического прогресса. Мир делится на «горстку государств‑рантье» (метрополии) и «большинство государств‑должников» (колонии и полуколонии). Государства‑рантье фактически превращаются в паразитов, что, по мнению Ленина, не может не отражаться «на всех социально‑политических условиях данных стран».

Недостатки капитализма настолько значительны, что во многом перечеркивают все его достоинства. История показывает, что эти недостатки практически невозможно устранить в рамках рыночной экономики. Реформы и регулирование не способны в полной мере решить проблемы капитализма. Для преодоления этих недостатков необходим полный отказ от капиталистического способа производства и переход к принципиально иной социально‑экономической системе, устроенной на других политэкономических принципах, отличных от капиталистических.

При этом новая социально‑экономическая система должна быть не просто лучше капитализма, она должна превосходить его во всем. Она должна быть более эффективной, прогрессивной, стабильной, экономной, справедливой, гуманной. Только в том случае, если она будет лучше капитализма во всех отношениях, только тогда она сможет выиграть у него историческую конкуренцию. Если же она будет в каких-то моментах выигрывать, а в каких‑то проигрывать, то вполне вероятна ситуация что общество в какой‑то момент захочет вернуться назад в капитализм, который лучше решает какие‑то отдельные вопросы.

Именно поэтому сложность задачи настолько велика и требует глубокого анализа всех достоинств и недостатков капитализма и выработки экономической теории новой, более совершенной системы.

Глава 3. Социализм: исторический опыт

Социалистические идеи имеют богатую историю. Впервые идеи социализма были изложены еще в работах древнегреческого философа Платона, в диалогах «Государство» и «Законы», в которых он размышлял о построении идеального государства. По Платону, основное качество идеального государства — это справедливость.

Размышления об идеях социализма можно найти в трудах ранних коммунистов‑утопистов Томаса Мора («Утопия») и Томмазо Кампанеллы («Город Солнца»). На острове Утопия, о котором писал Томас Мор, нет частной собственности, денег и царит полное равенство.

Всплеск социалистических проектов пришёлся в Западной Европе на начало XIX века, он связан с именами Сен‑Симона, Фурье и Оуэна¹⁰.

Большой вклад в развитие теории социализма внесли Карл Маркс, Фридрих Энгельс и Владимир Ленин. Карл Маркс практически не использовал термин «социализм», он называл его низшей фазой коммунистического общества. Последователи марксизма, начиная с В.И. Ленина, примирили ранее враждовавшие между собой течения социализма и коммунизма и стали называть социализмом первую фазу коммунизма.

С точки зрения политэкономии, социализм — это прежде всего другой способ производства, преодолевающий недостатки и противоречия капитализма.

3.1. Определение социализма

Социализм (от лат. socialis — общественный) — социально-экономический строй, целью которого является свободное всестороннее развитие всех членов общества, а также достижение социальной справедливости через изменение отношений собственности и механизмов распределения благ. При социализме господствует общественная собственность на средства производства, для управления которой используется плановая экономика на основе сознательного экономического планирования.

Власть при социализме принадлежит трудящимся, отсутствуют эксплуататорские классы, ликвидирована эксплуатация человека человеком, экономические и политические решения принимаются с учётом общественных интересов.

Критерием справедливости является соответствие между реальным трудовым вкладом человека в совокупный общественный продукт и объёмом получаемых им благ. Трудовой вклад оценивается по его объективной общественной полезности.

Экономическая деятельность направлена не на максимизацию прибыли, а на всестороннее развитие, удовлетворение потребностей и обеспечение достойной жизни всех членов общества. Каждому гарантируется удовлетворение базовых потребностей в жилье, медицинском обслуживании, образовании, питании, отдыхе и безопасности.

Планомерное, устойчивое развитие экономики обеспечивает непрерывное улучшение материального благосостояния трудящихся, расцвет науки, культуры, искусства.

Социализм — это первая (низшая) фаза коммунистической общественно-экономической формации.

3.2. Необходимость перехода от капитализма к социализму

Мировой капитализм сегодня находится в глубоком системном кризисе и рассчитывать на то, что он сможет легко и безболезненно преодолеть этот кризис — не приходится. Смена экономической модели на более совершенную и стабильную — сегодня не отвлеченный, теоретический вопрос, а насущная необходимость, от которой зависит будущее человечества.

Необходимость перехода от капитализма к социализму обусловлена действием закона соответствия производственных отношений характеру производительных сил. На империалистической стадии развития капитализма происходит обобществление производства, что означает широкий общественный характер производительных сил. При этом сохраняется частное присвоение владельцами средств производства созданных всем обществом богатств.

Основное противоречие капитализма — противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения — может быть преодолено только в результате изменения производственных отношений, то есть в результате перехода к социализму. Социализм устраняет это противоречие, поскольку общественному характеру производства соответствует общественный же характер присвоения всех произведенных обществом благ.

Смена различных способов производства никогда не происходит мгновенно. Она всегда требует определенного периода времени. В этот период в экономике страны существуют производственные отношения различного типа. Переход к социализму не является исключением из этого правила.

В досоциалистическую эпоху новые формы хозяйства могли возникать и существовать в рамках старого способа производства. Например, капиталистическая собственность появилась еще при господстве феодального строя, задолго до перехода власти в руки буржуазии. Буржуазные революции возникали в условиях стихийного развития капиталистических отношений в недрах феодализма. Захватив политическую власть, буржуазия проводила преобразования, которые уничтожали главные привилегии феодалов, базировавшиеся на их экономическом господстве, и открывали путь к свободному развитию капитализма.

Однако ситуация с возникновением социалистических производственных отношений иная. Социалистическая собственность не возникает стихийно в недрах капитализма — с самого начала она должна охватить ключевые хозяйственные звенья, занять командные высоты в экономике. Для этого необходима политическая власть. Поэтому рабочий класс должен прежде всего установить свое политическое господство, а затем совершить изменения в отношениях собственности на средства производства.

В XXI веке командными высотами экономики становятся не только заводы и фабрики, но и цифровые платформы — вычислительные системы и инфраструктура передачи данных, обеспечивающие координацию производства, логистики и распределения. При капитализме платформа — частная монополия, контролирующая доступ производителей к потребителям, извлекающая ренту с каждой транзакции и накапливающая данные, которые становятся барьером для конкурентов.

При переходе к общественной собственности на средства производства цифровые платформы подлежат обобществлению наравне с традиционными средствами производства. Обобществление платформы означает: данные становятся общественным достоянием, алгоритмы — открытыми и подконтрольными обществу, доступ к инфраструктуре — равным для всех. Платформа перестаёт быть инструментом извлечения ренты и становится инструментом планирования и координации.

Платформы нельзя мгновенно заменить общественными аналогами — слишком велика сложность и инерция. Поэтому переход включает этап, на котором существующие платформы продолжают работать, но под общественным контролем: открытость алгоритмов, общественный аудит данных, запрет на монопольное ценообразование. Параллельно строятся общественные альтернативы, и по мере готовности они заменяют частные. Платформа — это не просто база данных, а производственное отношение: кто контролирует платформу, тот контролирует координацию. Поэтому обобществление платформ — не техническая задача, а изменение самого отношения координации.

Чтобы устранить основное противоречие капитализма, необходимо установить общественную собственность на средства производства и создать общественно‑экономический центр подотчётный обществу.

Общественная собственность требует учёта и контроля за производством и распределением — иначе средства производства снова могут быть использованы в интересах отдельных лиц или групп. На раннем этапе эту функцию берёт на себя государство, обладающее полномочиями принуждения.

В. И. Ленин писал: «…остается еще необходимость в государстве, которое бы, охраняя общую собственность на средства производства, охраняло равенство труда и равенство дележа продукта»¹¹. Государство как орган централизованного управления сохранится до тех пор, пока производство не достигнет уровня, при котором распределение по труду сменится распределением по потребностям.

Социализм как переходный период между капитализмом и коммунизмом соединяет черты обоих укладов. Его содержание — постепенное вытеснение капиталистических отношений из всех сфер хозяйства и повсеместное утверждение социалистических форм.

3.3. Социализм в СССР

Великая Октябрьская Социалистическая Революция 1917 года стала поворотным моментом в истории человечества и позволила создать в 1922 году первое в мире социалистическое государство — Союз Советских Социалистических Республик.

Большевики, взявшие власть в России, были марксистами и руководствовались идеями Маркса и Энгельса. «Капитал», впервые вышедший в 1867 году, стал фундаментальным трудом марксизма, значение которого в XX веке было огромным: он доминировал примерно на трети территории земного шара. Марксистская политическая экономия выступила экономической доктриной социализма, реализованного в СССР, Китае, странах Восточной Европы, на Кубе и ряде других стран.

Однако Маркс в «Капитале» исследовал прежде всего сам капитализм. Социализм он обрисовал лишь в общих чертах, не предложив детального описания. А для построения новой социально-экономической формации этого недостаточно — нужна глубоко проработанная экономическая модель, проверенная на практике, которой у большевиков не было.

Строительство социализма в СССР началось в крайне неблагоприятных условиях. В начале XX века Российская империя была преимущественно аграрной страной со слаборазвитой промышленностью и низким уровнем образованности населения. Капиталистические отношения ещё не успели окрепнуть. Страна находилась во враждебном окружении и была серьёзно ослаблена Первой мировой войной.

Февральская революция 1917 года, в результате которой отрёкся от престола Николай II, ставила целью создание капиталистической либеральной России. Но капитализм в России не успел утвердиться: Временное правительство было свергнуто в результате Октябрьской революции, организованной большевиками. После роспуска Учредительного собрания в январе 1918 года Россия свернула с капиталистического пути и встала на путь построения социализма.

В сложившихся условиях это означало «прыжок через формацию» — переход от патриархального, во многом феодального уклада к социалистическому строю, минуя капиталистическую стадию. Задача была почти невыполнимой: ни общество, ни экономика не были готовы к построению социализма, отсутствовали необходимые социально-экономические предпосылки.

Большую часть своей истории СССР занимался «тушением пожаров» — борьбой за выживание, обеспечением собственной безопасности, попытками догнать ведущие мировые державы. Эти экстренные задачи были далеки от построения социализма как общества социальной справедливости.

В течение всего периода существования СССР шла работа по созданию экономической модели социализма, но завершить её так и не удалось. Советские экономисты не сформулировали ясную политэкономию социализма и не построили стабильную социалистическую экономику. Проблемы, с которыми они столкнулись, были настолько сложны, что при доступном тогда уровне технологий решить их так и не удалось.

Этому сопутствовали серьёзные теоретические ошибки: непонимание сущности отношений между людьми при общественной собственности, трактовка социалистического производства как товарного, внедрение рыночных механизмов в плановую экономику, несовершенство системы планирования и управления. В сумме это и предопределило крах советского эксперимента.

Чтобы не повторить эти ошибки, необходимы новый теоретический фундамент социалистического способа производства и новые методы управления социалистической экономикой. Но сначала нужен честный анализ причин провала социализма в СССР.

3.4. Причины провала социализма в СССР

Трудно выделить какую-то одну причину, которая привела к крушению социализма в СССР. Скорее следует говорить о целом комплексе причин, которые в сумме и привели к трагическому финалу. Однако ключевые предпосылки следует искать в экономической сфере.

Пожалуй, наиболее точно причины провала социализма вскрыл известный советский экономист-кибернетик Николай Ведута в своей книге «Социально эффективная экономика»¹²:

«Строительство социализма в СССР началось без достаточного информационного обеспечения. Все творилось на ощупь, в темноте, освещаемой лишь общим светом далекого коммунистического будущего. Поэтому неизбежными стали, во-первых, ошибки; во-вторых, единоначалие, ведущее строительство «крепкой рукой»; в-третьих, подавление инакомыслия во всем, в том числе и в науке, что оказалось наиболее ущербным»

Этот тезис о недостатке информации — не просто констатация исторического факта, а ключ к пониманию всей судьбы советского проекта. В условиях, когда экономика управляется вручную, а расчётные мощности ограничены счётами и арифмометрами, информационный дефицит неизбежно перерастает в управленческий: не имея объективных данных, система опирается на волевые решения, а волевые решения требуют подчинения, а не обсуждения. Подавление инакомыслия в науке — это следствие информационной недостаточности: если у системы нет инструментов для проверки альтернативных гипотез, она защищает себя от них запретами.

«В результате первое в мире государство с централизованно управляемой экономикой после входа в длительный период мирного развития потерпело в экономическом соревновании с капитализмом поражение. Возможности централизованного управления в части развития экономики использованы не были, но зато полностью использовались в части создания руководящими лицами собственных привилегий. В то же время, развитие экономики передовых капиталистических стран за это время заметно продвинулось вперед»

Поражение в экономическом соревновании не было предопределено изначально. Плановая экономика доказала свою мобилизационную мощь в годы индустриализации и войны. Но в период мирного развития, когда требовалась не концентрация ресурсов на узком направлении, а тонкая настройка миллионов производственных связей, ручное управление перестало справляться. Потенциал централизации был обращён не на развитие, а на создание привилегий. Система, лишённая обратной связи, начала работать на укрепление самой себя.

«Главные причины провала социалистического эксперимента в следующем:

— низкий исходный уровень развития общества, потребовавший силовых методов управления страной и не позволивший поэтому избежать грубейших нарушений власть предержащими в свою пользу принципа распределения материальных благ «каждому — по труду», предотвратить преклонение нижестоящих в иерархической системе централизованного управления перед вышестоящими с возведением высшего руководителя в ранг вождя; расцвет на этой основе культа личности, подавление инакомыслия;

— отклонение экономической теории от важнейших положений марксистско-ленинского учения, непонимание сущности отношений между людьми при общественной собственности на средства производства, скрытых за товарно-денежной формой; рассмотрение социалистического способа производства как товарного;

— внедрение в централизованно управляемую экономику хозяйственного механизма рыночной экономики, ориентированного на максимизацию прибыли и самофинансирование развития предприятий»

Причины, названные Ведутой, не просто связаны между собой — они образуют замкнутый круг. Низкий исходный уровень потребовал силовых методов, силовые методы породили иерархию и культ личности, культ личности подавил научную дискуссию, а без научной дискуссии экономическая теория отклонилась от марксизма и потеряла способность исправлять собственные ошибки.

Третья причина — внедрение рыночного механизма в плановую экономику, стала естественным следствием второй. Если социализм понимается как разновидность товарного производства, то и управлять им начинают рыночными инструментами — прибылью, рентабельностью, самофинансированием. Но рыночные инструменты в условиях общественной собственности не работают так, как в условиях частной. Конкуренции, которая дисциплинирует частного собственника — здесь нет, зато есть возможность скрывать от общества издержки. В итоге они создают лишь видимость эффективности, искажая реальные экономические результаты.

Показатели растут, отчёты выглядят благополучно, но проблемы накапливаются. И чем убедительнее эта видимость, тем сильнее система держится за теорию, которая её породила: ошибочная картина мира продолжает сама себя подтверждать, а канала для обратной связи у системы нет.

«Теория «социалистического товарного производства» оказалась губительной для социализма в основном по следующим имеющим практическое значение позициям:

— во-первых, признание советских денежных знаков деньгами, а не рабочими квитанциями, позволяло руководству страны поддерживать собственный престиж безответственным повышением денежных доходов населения при неспособности обеспечить равный прирост материальных и духовных благ, оплачиваемых населением. Результат — впечатление убогости государственного потребительского рынка, расцвет теневой экономики и преступности.

— во-вторых, ориентация производственно-хозяйственной деятельности предприятий на максимизацию прибыли, которая легче всего максимизируется путем повышения цен и выпуска высокорентабельных изделий независимо от остроты потребности в них и эффективности их использования, а труднее всего — путем освоения производства новой продукции. Такой путь устраивал и руководителей государства, так как создавал видимость роста национального дохода, валового общественного продукта, производительности труда, объёмов капитальных вложений и т. д. Только уровень развития экономики от этого выше не становился;

— в-третьих, в соответствии с теорией товарного (капиталистического) производства затраты живого труда в производстве оценивались по «стоимости» рабочей силы, т. е. по затратам заработной платы, а не по затратам на воспроизводство «генератора» живого труда — человека. Этим создавалась видимость высокой рентабельности производства изделий, существенно занижалась оценка экономической эффективности механизации и автоматизации живого труда;

— в-четвертых, самофинансирование предприятиями собственного технического развития, снижая централизованные ресурсы единовременных (капитальных) затрат действовало в направлении снижения темпов развития общественного производства, поскольку общие ресурсы затрачивались с эффективностью ниже предельной в обществе»

Четыре позиции, перечисленные Ведутой, показывают, что внедрение рыночной логики в плановую экономику соединяет недостатки обеих систем, не перенимая достоинств ни одной. При капитализме рыночные механизмы, как бы несовершенны они ни были, дисциплинируются конкуренцией и банкротством. В советской же системе прибыль максимизировалась без риска разорения, цены повышались без альтернативы для потребителя, а «высокорентабельная» продукция производилась независимо от того, нужна ли она обществу. Результат — удорожание ради отчёта, застой в освоении новой продукции, теневая экономика как компенсация товарного дефицита. Занижение оценки труда по заработной плате, а не по реальным затратам на воспроизводство человека, маскировало действительную стоимость производства и тормозило автоматизацию: зачем вкладываться в новые технологии, если труд статистически дёшев? А самофинансирование, передав инвестиционные решения на уровень предприятий, дробило ресурсы и снижало темпы развития там, где требовалась концентрация.

«Хозяйственный механизм, построенный по рецептам порочной теории социалистического товарного производства, не мог обеспечить реализацию преимуществ социалистического способа производства.

Культ личности и подавление инакомыслия не позволили советским экономистам вскрыть за денежной формой подлинно социалистические производственные отношения, трудящимся — контролировать справедливость распределения производимых ими жизненных благ…»

Ведута снова указывает на замкнутый круг: неверная теория порождает неверный механизм, механизм воспроизводит искажённые отношения, а подавление инакомыслия блокирует возможность исправления. Система утратила способность к самокоррекции, а без неё любая ошибка накапливается.

«Если бы деятельность лидеров социалистического строительства в СССР не ушла из-под контроля трудящихся масс и советские ученые-экономисты не вздумали после смерти Сталина «обновлять» положения Маркса о социализме — рассматривать социалистическое производство как товарное и внедрять в него хозяйственный механизм, основанный на законах рыночной экономики, то в экономическом соревновании с капитализмом социализм поражения не понес бы и Советский Союз был бы сегодня самой мощной и благополучной державой мира»¹³.

Ведута прав в том, что утрата контроля трудящихся над лидерами и теоретическое «обновление» Маркса после смерти Сталина¹⁴ — два поворотных момента, после которых поражение стало делом времени. Речь идёт не о том, что ошибки не совершались раньше, а о том, что именно в послесталинский период ошибочная теория социалистического товарного производства была институционализирована и превращена в основу хозяйственного механизма. После этого кризис системы был запрограммирован.

Диагноз Николая Ведуты сводится к простой логике: социализм нельзя построить вслепую. Без точной и объективной информации о производстве, без открытой научной дискуссии и без контроля трудящихся над распределением система неизбежно скатывается к волевому управлению, иерархии и застою. Преодоление этих причин — задача, к которой мы вернёмся в главе о политэкономии Цифрового социализма.

3.5. Калькуляционный аргумент

Пожалуй, ключевой проблемой, предопределившей поражение советского социализма в экономическом соревновании с капитализмом, была проблема экономических расчетов.

В экономической науке в XX веке произошла длительная дискуссия о возможности эффективного планирования при социализме. К сожалению, и сама дискуссия, и аргументы сторон мало известны в нашей стране¹⁵.

Исторический спор разгорелся между представителями австрийской школы экономической теории Людвигом фон Мизесом и Фридрихом Хайеком, которые выступали против осуществимости социализма, и неоклассическими и марксистскими экономистами, в первую очередь Клэр Тиш, Оскаром Р. Ланге, Аббой П. Лернером, Фредом М. Тейлором, Генри Дугласом Дикинсоном и Морисом Доббом, которые придерживались позиции, что социализм осуществим и превосходит капитализм.

В ходе этой дискуссии представители австрийской школы выдвинули так называемый «калькуляционный аргумент», который используется в качестве критики плановой экономики и указывает на сложность или невозможность эффективного распределения ресурсов в условиях отсутствия рыночного механизма.

Калькуляционный аргумент был впервые предложен Людвигом фон Мизесом в 1920 году и позднее расширен Фридрихом Хайеком. Суть аргумента заключается в следующем: в рыночной экономике проблема рационального распределения ресурсов решается при помощи механизма спроса и предложения, при котором люди имеют возможность решать, как именно будут распределяться товары или услуги, при помощи своей готовности отдавать деньги за них. Таким образом, цена товара содержит всю необходимую информацию о балансе спроса и предложения, что позволяет корректировать возникающие избытки и дефициты. Мизес и Хайек утверждают, что этот механизм является единственно возможным, и что из‑за отсутствия информации, получаемой при помощи рыночных цен, социализм лишен возможности рационального распределения ресурсов. Те, кто поддерживают этот аргумент, считают, что он доказывает неработоспособность плановой экономики.

В своей книге «Социализм: экономический и социологический анализ» Мизес обосновывал идею, что дефицит является непременной особенностью любой социалистической экономики, так как если все средства производства обобществлены, не существует способа получить рациональные цены для средств производства, потому что цены на них, в отличие от цен на потребительские товары, являются просто характеристикой внутренней передачи этих средств, а не результатом сознательного обмена. Таким образом, оценка средств производства становится невозможной, а значит, планирующий орган будет лишён возможности рационального распределения ресурсов.

Мизес обращал внимание на то, что в развитой экономике «процессы производства столь многочисленны и столь продолжительны, а условия достижения успеха столь многообразны, что для решения, стоит ли приниматься за дело, нужны тщательные расчеты»¹⁶. Для расчетов нужны некие мерные единицы. Субъективная ценность благ не может быть измерена. В экономике, основанной на обмене, мерной единицей выступает меновая ценность, выражаемая в деньгах. Денежные вычисления используются ради контроля экономичности использования ресурсов.

Чтобы денежная калькуляция стала возможной, необходимо, чтобы существовал рынок как конечных потребительских благ, так и благ высших порядков, и чтобы существовали деньги: «Предположение, что социалистическое общество может вместо денежных расчетов использовать расчеты в натуральных показателях, совершенно иллюзорно. В обществе, которое отказалось от обмена, расчет в натуральных показателях способен охватить разве что потребительские блага. Такой расчет непригоден там, где замешаны блага более высокого порядка. Как только общество отказывается от установления свободных цен на производственные блага, рациональная организация производства делается невозможной»¹⁷.

К моменту совершения большевиками социалистической революции в теории социализма не был разработан раздел о механизме функционирования социалистической экономики. Мизес писал: «То, что люди десятилетиями могли писать и говорить о социализме, даже не затрагивая эту проблему [экономического расчета], показывает только, сколь разрушительно было влияние запрета, наложенного Марксом на научное исследование природы и функционирования социалистической экономики. Доказать, что хозяйственный расчет невозможен в социалистическом обществе, значит доказать невозможность социализма. Все аргументы в пользу социализма за последнее столетие, выдвинутые в тысячах статей и выступлений, вся кровь, пролитая сторонниками социализма, не в силах сделать социализм реализуемым. Массы могут стремиться к нему со всей страстью, могут разразиться бесчисленные войны и революции во имя его, и все‑таки социализм не будет построен»¹⁸.

В условиях частной собственности на средства производства шкала ценностей является результатом действий каждого члена общества. Все блага высших порядков ранжируются и направляются в те сферы производства, продукты которых соответствуют требованиям общества. В результате возникает система цен. При социализме все это отсутствует. Управляющие экономикой могут знать потребности в благах, но с оценкой имеющихся возможностей производства они справиться не в состоянии. Даже если социализм будет использовать деньги для обмена потребительских благ, но цены различных ресурсов, включая труд, в деньгах не будут выражены, то «социалистическое общество будет пребывать в состоянии постоянного недоумения. Оно примет решение «за» или «против» предложенного проекта и издаст декрет. Но такое решение в лучшем случае будет основано на туманных оценках»¹⁹.

Не решают проблему и разрешение обмена между подразделениями единого хозяйства, создание некой обособленности предприятий. Без частной собственности обмен не приведет к формированию системы цен, отражающих редкость ресурсов: «Нельзя отделить рынок и его функционирование в качестве механизма установления цен от жизнедеятельности общества, основанного на частной собственности… движущей силой процесса, который порождает рыночные цены на факторы производства, является неустанное стремление части капиталистов и предпринимателей к максимизации прибыли за счет удовлетворения желаний потребителей… Рынок… является фокусом капиталистического общества; в нем сущность капитализма»²⁰.

Что касается практического осуществления социализма в СССР, то фактором, обеспечившим на некоторое время возможность расчета, стало наличие капиталистического окружения, где формировались цены на средства производства, которые правительство большевиков и закладывало в калькуляции.

Возражения Мизесу велись по двум направлениям: во‑первых, «были люди, думавшие, что потери в эффективности будут не слишком высокой ценой за осуществление более справедливого распределения, во‑вторых, критика Мизеса считалась обоснованной только в отношении безденежной формы социализма»²¹.

При этом следует учитывать, что цель социальной революции была определена вполне ясно — «замена товарного производства социалистическим»²², а поскольку товарное производство предполагало существование обособленных товаропроизводителей, то достигаться подобная цель должна уничтожением частной собственности на средства производства, организацией учета и контроля над всеми предприятиями и организацией распределения продуктов, идущих на общественное потребление «непосредственно, а не через рынок».

Таким образом, изначально социализм задумывался и осуществлялся его авторами и реализаторами именно как «бестоварная, безденежная экономика», а потому критика Мизеса в отношении безденежной формы социализма справедлива. Наоборот, осознание большевиками невозможности организации прямого продуктообмена привело их к видоизменению практических форм осуществления социализма.

Сила аргументов Мизеса заставила сторонников социализма создавать альтернативные теоретические построения социализма, неуязвимые для предыдущих возражений.

Ф. Тэйлор²³ и Г. Д. Диккинсон²⁴ попытались доказать, что если предположить полное знание всех необходимых данных, то ценность и объём производства можно было бы определить таким же путем, каким неоклассическая экономическая теория определяет состояние равновесия (т. е. решить систему уравнений спроса и предложения в Вальрасовском духе).

В своем ответе социалистам Хайек не стал отрицать логическую возможность такого определения цен, поставив под сомнение лишь практическую осуществимость проекта. Проблема, по его мнению, заключается в характере и объёме информации, необходимой для составления уравнений, и осознании масштаба задач. Центральному аппарату планирования придется вникать в мельчайшие подробности каждого бизнеса, каждой технологии, поскольку каждая единица оборудования имеет совершенно отдельную полезность, а значит, должна расцениваться «не как единица из класса физически одинаковых объектов, а как индивидуальный экземпляр», потому даже чисто статистически задача представляется невероятной.

Следующая проблема — необходимость концентрации всего заявленного знания в голове того человека, который будет формулировать уравнения, что, по мнению Хайека, абсурдно. Наконец, прошлый опыт не в состоянии определить важность различных потребительских товаров — изменение вкусов потребителей потребует пересмотреть системы уравнений, изменение отдельной цены повлечет за собой изменение (причем в разной степени, в зависимости от эластичности спроса, заместимости, условий производства) сотен других цен — и такая постоянная смена приказов центральной власти просто невозможна практически²⁵.

В рамках дальнейшего хода дискуссии предлагались самые различные идеи, например, была предложена модель «конкурентного» социализма с необходимостью добавлять в социалистическую экономику схему конкурентных рынков, на что Хайек справедливо заметил: «Будет ли это социализм? Имеет ли такая система отношение к планированию?». Подобные предложения указывали на то, что у лидеров социалистов‑экономистов произошел отказ от идеи превосходства плановой системы над конкурентной в деле управления экономикой и отход от традиционной социалистической аргументации.

Высказывались и совсем уже утопические идеи отказаться от свободы потребительского выбора ради возможности осуществления социализма²⁶, но подобные предложения ставили под сомнение саму способность социалистической системы функционировать эффективнее капиталистической.

Обращаясь к вопросу о создании рационального экономического порядка Хайек указывал, что главная проблема, которую невозможно решить — это то, что «знание обстоятельств… никогда не существует в концентрированной или интегрированной форме, но только в виде рассеянных частиц неполных и зачастую противоречащих знаний… индивидов»²⁷. Научное знание не является суммой всех знаний, существует масса важного, но неорганизованного знания — «знание особых условий времени и места», доступных менеджеру в целях постоянной борьбы за снижение издержек, за лучшее удовлетворение чаяний потребителя. Такое знание является важным ресурсом каждого отдельного предпринимателя — т. е. система централизованного планирования просто не знает имеющегося в обществе объёма ресурсов, ибо такая разновидность знания не может схватываться статистикой! В рыночной экономике знание передается через систему цен, позволяющую скоординировать разрозненные действия отдельных лиц. Но развиться такая система цен может только как результат действий миллионов людей, независимо от их желания и воли»²⁸

Мизес также указывал, что ключевым институтом, отличающим рыночную систему от социализма, является рынок ценных бумаг, на котором миллионы разрозненных решений точнее и эффективнее распределят капитал, чем любой государственный чиновник, которому не известна ни шкала ценности, ни объём ресурсов.

Невзирая на аргументированность позиции Мизеса и Хайека, с 1940‑х г. в экономическом мэйнстриме утвердилось мнение о том, что «австрийцы» потерпели поражение в дискуссии. Критика Хайека рассматривалась как «второстепенная сложность, которая не влияет непосредственно на возможность социализма»²⁹. При этом сами сторонники австрийской школы всегда гордились участием в дебатах и считали Мизеса и Хайека победившей стороной, а генерированные дискуссией идеи — катализатором современного австрийского взгляда на рынок.

Причиной сложившегося в мэйнстриме в то время мнения было существование социалистической системы в СССР, которое доказывало возможность построения социализма, невзирая на утверждение Мизеса, что социализм невозможен. Хотя Мизес имел в виду невозможность безденежного социализма (что подтвердилось практикой социалистического строительства) и невозможность экономического расчета, которая в долгосрочном плане искажает деятельность экономической системы и ведет к ее неэффективности (что, собственно, тоже подтвердилось спустя время, так как крах экономики СССР в 1990‑х фактически стал подтверждением аргумента о неэффективности). Однако утвердилось мнение, что «австрийцы» уступили в главном вопросе и «отступили на вторую линию обороны».

Анализируя более внимательно ход данной дискуссии с учетом доступного сегодня исторического опыта, следует признать, что аргументы, выдвинутые Мизесом и Хайеком являются серьезными, они не могут быть просто проигнорированы и должны быть рассмотрены по существу, на них должны быть даны ясные ответы.

3.6. Преодоление калькуляционного аргумента

Следует признать важной проблему социалистической экономики, поставленную Мизесом в книге «Социализм»: «неспособность рационального распределения ограниченных ресурсов из‑за невозможности экономического расчета».

Действительно, из‑за того, что средства производства при социализме/коммунизме обобществлены, нет частной собственности на средства производства, а значит нет рыночных отношений между частными собственниками — при социализме отсутствует экономическая информация, получаемая при помощи рыночных цен.

Это не означает, что экономический расчет при социализме в принципе невозможен, однако эту информацию необходимо получать принципиально другим способом, чем это происходит в рыночной экономике, то есть не через рыночные цены.

Попытки ввести рыночные отношения в плановую экономику социализма следует отвергнуть заранее: они противоречат сути общественных отношений социализма. Обобществление собственности неизбежно приводит к тому, что рыночные отношения перестают действовать, а попытки их воскресить неизбежно приведут к восстановлению частной собственности на средства производства и к уничтожению социализма.

Данное положение относится к зрелой социалистической системе, где общественная собственность на средства производства является единственной формой собственности. В переходный период сосуществование социалистического сектора с частным, кооперативным и мелкотоварным — объективная необходимость, требующая институциональных барьеров (см. главу 10.1).

Таким образом, следует заранее настроиться на то, что экономический расчет при социализме будет принципиально отличаться от экономического расчета в рыночной экономике. На чём он будет строиться?

Основа — трудовая теория стоимости (ТТС) которая гласит, что «стоимость всякого товара определяется рабочим временем, общественно необходимым для его воспроизводства»³⁰.

Маркс отмечал, что стоимость товаров зависит не столько от затрат рабочего времени при их непосредственном производстве, сколько от затрат рабочего времени, необходимого для воспроизводства аналогичных товаров в текущих условиях. При этом труд подразумевается не конкретный, а абстрактный, усреднённый для типичных условий производства.

Любые производственные затраты представляют собой соединение живого и овеществлённого труда. Поэтому стоимость товара можно рассчитать, суммируя общественно необходимые затраты труда (ОНЗТ) на всех этапах производственной цепочки — от добычи сырья до выпуска готовой продукции — в расчёте на единицу товара. Аналогично рассчитывается стоимость средств производства. Для этого нужно, во-первых, знать ОНЗТ для каждого вида производственных затрат и, во-вторых, осуществить калькуляцию всех ОНЗТ по цепочке в расчёте на единицу товара.

В рыночной экономике ОНЗТ выявляются через конкуренцию обособленных производителей. В плановой экономике социализма конкуренция не действует, поэтому ОНЗТ нужно выявлять принципиально иначе. Как именно — предмет следующих глав.

Решение этой задачи предполагает довольно большое количество различных вычислений, однако с теоретической точки зрения подобное решение не отрицал даже Хайек, который ставил под сомнение лишь практическую осуществимость задачи, так как она требует сбора большого объёма информации, что в начале XX века казалось невозможным.

Сегодня, благодаря цифровым технологиям, эта задача становится разрешимой. Составление системы уравнений производственных затрат можно автоматизировать. Информацию о потребностях общества можно собирать онлайн, накапливать в базах данных и анализировать с помощью алгоритмов и математических моделей. Полный пересчёт стоимости товаров по ОНЗТ и превращение информации о конечном спросе в производственные планы для предприятий — больше не неразрешимая задача, если доступны достаточные вычислительные мощности.

Но калькуляционный аргумент — не единственный. Хайек выдвинул и другой: «знание обстоятельств… никогда не существует в концентрированной или интегрированной форме, но только в виде рассеянных частиц неполных и зачастую противоречащих знаний… индивидов.

Для хаотичной рыночной экономики этот аргумент в целом справедлив. Но для социализма необходимо создавать принципиально иную экономическую реальность.

Потребуется уйти от стихийного, хаотичного характера организации экономики, при котором каждый частный предприниматель самостоятельно решает, как организовывать производство, самостоятельно вырабатывает бизнес‑модель своего предприятия и перейти к более прогрессивной экономической модели, более совершенной форме организации производственного процесса, при которой каждая производственная модель заранее разрабатывается, тестируется, оптимизируется и уже готовая, эффективная модель внедряется на предприятии.

В этом случае «знание особых условий времени и места» уже не будет критичным фактором управления: для предприятия, работающего по продуманной производственной модели, процесс управления становится более предсказуемым и менее зависимым от внешних случайных обстоятельств.

Разработка производственных моделей и сам производственный процесс должны быть разделены. Это принципиально разные задачи, требующие разных специалистов с разным опытом и навыками.

Кроме того, сами предприятия должны постоянно собирать и отправлять в планирующие органы гораздо больше статистической информации о своей деятельности, что позволит эффективнее планировать производство и лучше бороться за снижение издержек. А с потребителей следует запрашивать больше обратной связи — это позволит лучше удовлетворять их потребности.

Как именно предлагается решать эти задачи практически — предмет следующих глав.

3.7. Достоинства советского социализма

Несмотря на все ошибки, допущенные при строительстве социализма в СССР, этот эксперимент можно признать во многом успешным. Из отсталой аграрной державы, какой была Российская империя в начале XX века, СССР к концу века стал второй сверхдержавой мира после США, а по некоторым направлениям — первой. Была проведена индустриализация и урбанизация, с нуля созданы целые отрасли промышленности, достигнуты значительные успехи в образовании, культуре и науке.

В СССР — первом в мире государстве с общественной собственностью на средства производства — была реализована модель плановой экономики. Эта модель неоднократно менялась на протяжении существования советского государства, проходя циклы централизации и децентрализации, но сохраняла ряд постоянных достоинств:

• стратегический горизонт планирования социально-экономического развития страны на десятилетия вперед;

• возможность концентрации производственных ресурсов на приоритетных направлениях;

• снижение издержек за счёт эффекта масштаба;

• отсутствие кризисов перепроизводства, характерных для рыночной экономики;

• отсутствие безработицы;

• низкая инфляция или её полное отсутствие;

• социальная защищённость, социальные гарантии и низкий уровень неравенства³¹.

Однако эти достоинства сопровождались не менее существенными недостатками — и без их устранения советская модель не могла быть эффективной в долгосрочной перспективе.