Kitobni o'qish: «Корда. Ветви разрушения. Книга 1»
Пролог
Четыре тысячи лет назад мир Корда был бескрайней бесплодной пустошью, чья поверхность не знала солнечного света. Не было здесь ни растительности, ни живых существ, и только ранним утром и поздним вечером над бескрайним горизонтом виднелась тонкая полоска красного зарева, словно длиннохвостая комета растянулась вдоль неба, слегка оживляя бледный и скучный пейзаж.
Этими землями владел древний бог – Марзур, бесконечно рассекающий по миру и препятствующий появлению хоть какой-либо жизни. Он происходил от могучих титанов, выделяющихся высоким ростом и могучим телосложением. И Марзур, воистину, был лучшим из них. Его красота ослепляла, а сине-черная кожа с блеском темных переливов мягко гармонировала со светом золотистых глаз.
Чёрная мантия его была столь длинной, что застилала собой все вокруг на многие мили вперед, сохраняя и маскируя поверхность от неведомой угрозы, а временами ощущалась живой, будто темный безмолвный страж, стоял у границы мира.
Порой, заканчивая очередной круг, он останавливался передохнуть и задумчиво смотрел в небо, созерцая звезды и ведя счет тоскливо текущему времени.
Но вот однажды бесплодный мир озарил свет великого божества Фуджина, и он вступил в тяжелую битву с Марзуром. И охватило их сражение и земной мир и казавшиеся недосягаемыми небеса.
В местах, где проливалась кровь Фуджина, образовывались реки и моря, а где кровь Марзура - вулканы и пески.
– Этот мир не познает тепла и света! Гореть ему в ненасытном пламени, а после покрываться тлетворной пылью проходящих веков, и только вечная тишина будет здесь хозяйкой! – грозно прокричал Марзур и резко ударил ногой о стылую землю, являя горную цепь Азур, острые пики которой вширь и ввысь распростерлись точеными кольями. Скрестив пальцы, он направил колья в сторону Фуджина, но тот успел закрыться от них, развернув перед собой гладь серебристого моря, закрываясь им, как щитом.
– Жизнь уже зародилась в этом мире! Как бы сильно ты не хотел оставить его бесплодной пустошью, я чувствую, что сердце его уже давно готово к переменам. Я лишь положу тому начало, – ответил Фуджин, а после, немного помедлив, продолжил, – позволю, наконец, расцвести, – и, сотворив из воды огромные глыбы льда, он выстрелил ими в Марзура.
Так мир узрел первый снег и ощутил первый холод.
Битва продолжалась, но ни одна из сторон не отступала. И божества, обойдя в своей слепой борьбе всю планету по кругу, сами того не ведая, создали жизнь из разрушений, меняя рельеф, дробя землю на континенты и острова, омываемые морями и океанами, рассекаемые реками, каньонами и горными массивами.
– Верни его, откуда взял! – вскричал Марзур, и, схватив каменную глыбу, разломил ее, и с огромной силой метнул в своего противника. Повторив это несколько раз, он сложил свои ладони вместе – глыбы тут же рассыпались песчаными потоками и, словно змеи, обвили Фуджина. От сильного давления его тело пошло трещинами, а кровотечение из ран усилилось. Фуджин почувствовал горечь золотой крови во рту и, сплюнув несколько сгустков, упал на колени. – Ты можешь всего лишь обороняться, но не способен нанести смертельных ударов. Ты считаешь, что моему миру нужны перемены, но никогда не сможешь осуществить их, потому что ты трус! – склонив голову в бок, Марзур, один за другим, начал медленно сжимать пальцы. – Покорись и прими свой конец!
Пески сжимали Фуджина, звук хруста его костей был единственным, что нарушало мертвую тишину.
– За этот мир, – он сделал первый вдох, подавляя глухой кашель, рождающийся в пересохшей глотке, – почту за честь..., – его кровь, до этого пролитая бледными пятнами по земле, вдруг стала испаряться, создавая вихри, – тебя остановить.
Вихри ураганными столпами взмыли в небо. Их бездонные воронки будто были готовы забрать весь свет у звезд и рассеять его теплой киноварью по серости истерзанной планеты.
– День наступит, и ты уже не сможешь этому помешать, – вихри раскатисто взревели и стремительно бросились к Марзуру, ставя его перед выбором: ослабить хватку и отпустить Фуджина или же попасть под их удар?
– Когда я убью тебя, все снова успокоится, – прокричал Марзур, – лишь после твоей смерти мир прекратит меняться и будет так же тих и прекрасен, как в дни своего рождения, – не поддавшись угрозе, он только сильнее стиснул противника.
Вихри Фуджина взмыли в небо, объединяясь в смертоносную бурю. Она неистово зарычала и устремилась в эпицентр сражения.
От боли из глаз Фуджина потекли слезы, но они, не достигая земли, взлетали к небесам, чтобы обернуться первым для здешних мест дождем. Капель становилось все больше, дождь перерос в ливень и размыл песок Марзура, и стоило его хватке ослабнуть, как Фуджин, оторвавшись от земли, резанул грудь демона водяным клинком. Марзур вскрикнул от неожиданной боли и, попятившись назад, тяжело опустился на землю. Буря настигла их, поднимая песок и унося вместе с ним капли свежей божественной крови, и, наконец замкнувшись, заключила божеств внутри своего круга.
– Отсюда не выбраться, буря подчиняется лишь мне, а это значит - твой мир уже признал меня.
Демон молча поднялся, призывая копьё из окружающего их песка. Из его груди лилась кровь, но он не сдавался, и, собравшись с силами, вновь атаковал противника:
– Пусть и так, контроль над его сердцем все ещё у меня. Нападай! – Марзур обрушил ряд яростных ударов и продолжал, не останавливаясь ни на секунду. – Я сказал - нападай! Где же твой напор?! Раз вероломно ступил на мои земли, то познай же справедливое возмездие!
Фуджин осознавал, что едва ли сможет противостоять ему, почти все его силы уходили на поддержание воронки, и любой удар Марзура мог стать смертельным:
– Я всего лишь посланник небес, несущий гармонию. Любой мир однажды должен будет измениться. Брат мой, не нужно препятствовать этому, давай же сложим оружие и вместе пройдем этот путь, – заняв оборонительную позицию и удерживая перед собой широкий водяной меч, Фуджин медленно отошел к опасному краю воронки.
– Хаос – вот твой путь перемен. В моем мире созерцания и порядка ему нет места! – Марзур одним ловким движением разделил копье на два коротких клинка и скрестил их перед собой.
– Хаос и создал все. Это может показаться абсурдом, но только из хаоса, вернувшись к исходной точке, мир сможет обрести новую форму. Поэтому прошу, – он опустил руки, оставаясь полностью открытым, его белую длинную тунику обдувал ветер, заводя ее полы к границам водного края воронки, – я прошу тебя уступить мне, молю не убивать и не разрушать, быть терпимее.
– Уступать – глупо, однако твоя смерть осквернит эти земли. Я проявлю немного терпения – заключим сделку? Верни все то, что забрал из недр моего мира и уходи, – ответил Марзур, вонзая один из клинков в землю, а вторым целясь в сердце Фуджина.
– Что ж, хорошо, – согласился Фуджин. Сложив оружие, он свел четыре пальца вместе и устремил их вверх, а большие направил себе в грудь, и, медленно выпрямляя руки перед собой, словно поддевая невидимую нить, вытащил из себя нечто, напоминающее шар: бесцветное, полупрозрачное, охваченное кольцами крошечных радужных тессерактов. Наблюдая за реакцией Марзура и поймав его отвлеченный расслабленный взгляд, он направил земное ядро далеко в небо и бросился на каменное острие. Оно вошло прямиком в середину груди, и в месте разрыва с краев проступила кровь, обрамляя изрезанные лоскуты туники, – а я-то думал, что будет в разы больнее…, – горько усмехнувшись, прошептал Фуджин, – интересно, заслужим ли мы прощение… за боль, испытанную сегодня…? – он замер и схватился за острие каменного копья, невольно вгоняя его глубже, будто намеренно хотел причинить себе еще больше боли.
– И ты решил все закончить так?! – рука Марзура не дрогнула. Он не пытался извлечь копьё, лишь раздумывал над тем, ударить ли дальше противника клинком, рассекая от плеча, или все же стоит вынуть копье и отрубить ему голову.
– Если бы это был конец, – Фуджин улыбнулся, полы его туники уже пропитались влагой, собранной с ураганного кольца. Смешавшись с божественной кровью, она хвостами вилась вокруг Фуджина, что медленно, словно лаская ядовитую змею, проводил потоки дальше вдоль тела: на спину и через плечо. Вытянув руку сначала к лицу Марзура, а после опустив на уровень груди, Фуджин сжал ладонь в кулак, отставив указательный палец, и произнёс, – однажды будет мир, но сейчас нам суждено быть пособниками разрушений. Но вскоре смерть и война сложат свои полномочия и наступит новая эпоха. Прости, – вода, кружащаяся вокруг Фуджина, вдруг приняла форму червя, вырвалась вперед и, отскочив от ладони и едва коснувшись тела Марзура, исчезла в нем.
– Что ты сделал?! – каменное копье рассыпалось в пыль, Марзура пробил озноб, а тело стало настолько тяжелым, что он едва мог держаться на ногах.
– Всего лишь создал вероятность, – Фуджин ощутил на ладони крошки осыпающегося песка и, коснувшись пальцами раны, вытянул из нее грязную золотую кровь, – твоего поражения. И все получилось.
Тяжело дыша, Марзур оперся на одно колено, чувствуя онемение и жгучую боль по всему телу. Сжав в ладонях осыпавшийся песок, он поднял голову, исподлобья наблюдая за Фуджином.
– Безумно больно, я знаю, – без доли насмешки, констатировал светоносный бог. Выводя из тела остатки перемешанной с песком крови, он сотворил из нее короткий клинок, в золотом сиянии которого песчинки Марзура смотрелись уродливыми инородными вкраплениями, как если бы в мед попали капли дегтя и земли, – не сопротивляйся, тебе не избавиться от того, что в теле… И поверь, я не хотел, чтобы так все закончилось, – Фуджин вновь призвал прозрачный шар, притягивая его к себе, – сегодня эта земля увидит свет солнца и познает силу стихии, так же, как и все рожденные до нее! Я понимаю, тебе нужно время, чтобы свыкнуться с новым порядком, поэтому, – он склонился над Марзуром, – я одолжу твое…
Древний демон был повержен, в его груди зияла огромная дыра, оставшаяся от водяного клинка. Он проклинал Фуджина и себя, чувствуя абсолютное бессилие и медленно уменьшаясь в размерах. Лежа на своей, но уже чужой земле, устремив взор в верхний круг воронки, наблюдая как земное ядро поднимается все выше в атмосферу, сияя и ознаменовывая приход новой эпохи, он чувствовал себя жалко.
Буря наконец стихла, а ядро уже пересекло атмосферу и, выйдя в космос, захватило и притянуло красную, горящую теплым светом, звезду. Так наступил первый восход солнца. Оно взошло над землей, как символ надежды, рассекая лучами темно-фиолетовое небо и окрашивая все вокруг в розовый, красный и золотой оттенки. Буря стихала, постепенно оседая круглым барьером вокруг божеств. Фуджин стоял спиной к поверженному врагу, обеими руками держа извлеченный из его груди конусообразный орган, еще теплый и сокращающийся:
– Так значит у тебя все же есть сердце, если, конечно, вообще будет правильным это так называть. Такое тяжелое, но такое хрупкое, – улыбнулся Фуджин, бережно укрывая сердце темного бога в складках своего белого воздушного одеяния, и, резко обернувшись, скомандовал, – вставай, живи и постарайся полюбить этот мир, он все же твой, и я никогда не отберу его.
Если бы проклятия существовали в материальной форме, то сердце демона в руках Фуджина стало бы им, связывая божеств на многие века вперед. Даже лишившись сил, Марзур поклялся уничтожить, любыми способами выкосить и истребить все живое, не позволяя ни миру, ни его обитателям обрести справедливую передышку. Страдая от собственной неполноценности, он все больше погружался во мрак, противясь всему, что привносил в его мир небесный Фуджин.
Глава 1. Сангрим и Борочи
~ Горный массив Арзур, 3 месяца назад, центральная дорога к горному поселению Канкин~
– Я сейчас сдохну, Фабиан, почему отец послал меня в столь изнурительное путешествие? – Гаспар, обмахиваясь веером, прислонился головой к железной балке кареты.
– Мы в любой момент можем остановиться, – Фабиан, удерживая идеальную осанку, положенную всем, кто носит звание личного слуги, сидел на противоположной стороне кареты рядом со священником церкви Фуджина Аридием.
– Да ни за что, мы отстали от графика на три дня… – Гаспар было собирался закричать в своей привычной манере, но крик прервался сухим лающим кашлем. Прикрыв рот рукой, он с недовольством отметил, как напряглись его спутники, – все в порядке, мне просто нужно лекарство, жаль, что священники могут работать только с трупами и младенцами.
– Хм, при всем уважении, мы работаем не только с ними, но помогаем очищать тела людей от грязной маны и поддерживаем защиту души, тела и воли.
– Да-да, работа за идею всегда прибыльное дело, – проворчав, Гаспар снова кашлянул в кулак, – однако меня всегда интересовал вопрос, почему вы не делаете свою работу бесплатно, а? Богу же не нужны деньги. Вы можете питаться с того, что дают прихожане, да и священнослужителям всегда рады в любом доме.
– Кхм, интересные у вас мысли, господин Гаспар, но мы не берем денег за услуги, это всего лишь пожертвования в благодарность, – он почтительно сложил ладони перед собой.
– Ха, ну да, рассказывайте тут, святой отец. То, что вы делаете, всего лишь обязанность имеющего познания, не будь смерть так страшна, а рождение столь опасным событием, в этом мире стало бы гораздо меньше верующих.
– Молодой господин, лишь только из уважении к вашей семье, – священнослужитель поправил свои очки, строго глядя на собеседника, – я не стану расценивать ваши слова как богохульство и сомнения в деяниях великого Фуджина.
– Как хотите, мне все равно. Этим миром правит человек, и все решения мы принимаем сами, без участия божеств. И если уж человек столкнулся с бедами, то это не свыше наказывают, а… – кашель снова начал пробиваться, и Гаспар поспешил открыть окно. – Дышать невозможно, тут слишком жарко… Так вот, – собравшись, продолжил он, – это никакие не силы, это называется – сам прокололся… – он почувствовал давление в груди, а после комок, подходящий к горлу. – Фабиан, останови карету, не могу…
Слуга постучал три раза в окошко кучера, карета с лязгом остановилась, и Гаспар быстро выпрыгнул из нее, скрываясь в лесу.
– Ах, – горестно всплеснул руками священник и, достав из кармана тряпочку и обернув ее между пальцев, начал беспокойно, а оттого крайне тщательно протирать свои очки, – не знал, что у детей в наше время такие представления о мире, это очень прискорбно. Очень. Надеюсь, в будущем у де Гоа не будет проблем с Сакрумом, вызванных столь неразумной позицией их юного лидера.
Фабиан, все это время молча наблюдавший за развернувшейся сценой, засмотрелся на приоткрытую дверь, пытаясь углядеть, что же за ней происходит.
– Прошу прощения, вью Аридий, – прервал он причитанья священника, – но мне нужно посмотреть, как господин.
– Да, прошу, я пока прогуляюсь.
– Всем оставаться на местах, я приведу его, и сразу отправимся, – закричал Фабиан и, отдав еще несколько приказов, помахал стражникам и зашел в лес. – Господин! Господин Гаспар, вы где? Как вы? – пройдя по маленькой тропинке, он едва не наступил в блевотину и, быстро обойдя ее, продолжил путь.
– Чертова поездка, гребаная качка! Как же плохо, – Гаспара все еще тошнило. – Чтобы еще раз куда-то так ехать, уж лучше пешком или на коне, отбивая зад, – одной рукой он держался за дерево, а второй упирался в колено.
– Вью Гаспар, с вами все хорошо?! Вы в порядке?! – где-то вдалеке послышался голос Фабиана.
«Вью Гаспар? Что он сейчас сказал? Фабиан, какого черта, хочешь всю дорогу получать оплеухи за незнание этикета?» – фыркнул про себя Гаспар и обернулся, наконец подавая голос:
– Кха, я здесь, – неловкой походкой он выбрался обратно на дорожку, – я здесь, придурок!
Наконец Фабиан заметил стоящего возле дерева господина. Даже с приличного расстояния было заметно, насколько тот бледен. Прибавляя шагу и обходя цепляющие одежду кусты, слуга подбежал к нему, осматривая.
– Как вы себя…
– Заткнись! Ты что, назвал меня «вью Гаспар»?! Издеваешься, когда твоему господину так плохо? Если я сейчас умру, то и тебя заберу с собой вместе с твоей ухмылкой и ужасным отношением, – тут у Гаспара закружилась голова и он едва не упал, но Фабиан успел ухватить его за руку и притянуть обратно. – Черт! – снова вспыхнул Гаспар, вырывая ладонь. – Мне нужна вода, срочно найди мне ручей или реку.
– Здесь довольно далеко до реки, если только спускаться вниз. У нас в карете есть фляги, давайте вернемся…
– Нет, нет и нет! Этот очкарик-святоша загонял про богов, где ж их никчемная помощь, когда такой благородный смертный, как я, только и делает, что опорожняет желудок в дальней дороге? – он посмотрел на безучастное лицо Фабиана, понимая, что с таким же атеистом, как он сам, бесполезно говорить о таки вещах. – Все, пошли! – пошатываясь, он прошел не больше метра, а после развернулся и с усталым раздражением посмотрел на своего слугу. – Мне нужна опора, что, сложно догадаться? – Гаспар протянул руку в сторону Фабиана – тот только покачал головой и подошел, подхватывая господина и подставляя тому свои плечи. – Будешь идти быстро – убью.
Так, спускаясь вниз по маленькой тропинке, они молча поплелись к реке. – Ты хоть путь назад запомнил-то?
– Да, я оставляю по пути следы маны на деревьях, поэтому или мы найдем обратный путь, или нас найдут, если вдруг начнут беспокоиться.
– Ладно, хоть какой-то толк с тебя есть.
Они спускались ниже, откуда уже слышалось бодрое журчание. Небо едва проглядывалось сквозь плотную, стрекочущую под свистящим потоком ветра, крону. В лесу пахло смолой, цветами и какими-то смешанными ароматами неизвестной зелени и земли. Вокруг росли кусты папоротника, бесконечным зеленым полотном уходящие вглубь. Некоторые из них шевелились под шуршащими лапками крошечных животных, пригибая свои пышные листья к земле. Маленькие ящерки сновали от камня к камню, пугаясь малейшего шороха, тишину разбивали только звонкий треск – стук клюва по сухому дереву и робкое, то стихающее, то нарастающее с новой силой, щебетание птиц, юрко перелетающих с ветки на ветку и с любопытством наблюдающих за чужаками.
– Мы почти пришли.
– И сам знаю, – Гаспар скинул руку слуги и пошёл вперед, ему стало намного лучше, но живот все еще сжимался в спазме.
Они вышли к небольшому горному озеру, переходящему в буйно раскатывающийся звонкий водопад.
– Вода вроде чистая, позвольте проверить, господин, – Фабиан собирался было пройти вперед, но Гаспар остановил его.
– Не нуждаюсь, и почему это вдруг господин, а не вью? Вспомнил, как надо правильно?
– Я и не забывал, простите, что обратился к вам так.
– Иногда мне кажется, что ты это специально. Мог бы и высказаться, раз так раздражен присутствием Аридия, – Гаспар медленно вдохнул свежий горный воздух, любуясь открывшимся побережьем.
– Никак нет, я не моя сестра, разговоры о божественный не мой конек. И вообще вам стоит быть поосторожней с ним, все же он миссионер из самого центра.
– Чепуха, не думаю, что его действительно интересует мое мнение. Ты, главное, не забывай: «г-о-с-п-о-д-и-н», – пропел Гаспар по слогам. – Статус важен даже в глуши.
– Да, господин, – Фабиан смиренно кивнул, тем самым показывая, что принял к сведенью, – только, пожалуйста, не подходите слишком близко, чтобы не намокнуть… да кому я… об этом…, – он едва ли удержался от того, чтобы хлопнуть ладонью по лбу, выражая крайнюю степень эмоционального отчаяния.
Берег был совсем узким, всего пара метров в длину. Кинув пальто в сторону слуги, Гаспар закатал рукава и бодро зашагал к воде. Запустив руки в воду, он тщательно вымыл лицо и руки, а после набрал в них воды и чуть отошел вправо, чтобы прополоскать рот. – Бррр, очень холодная, но сейчас в самый раз, освежает.
– Этой водой пользуются местные, как я слышал. Носят ее в ведрах в поселение каждое утро, она должна быть чистой.
– Отлично, и ты займешься этим, принесёшь мне десять литров воды, когда приедем, нагреешь ее, и я приму ванну, расслаблюсь… а то столько работы предстоит, – сидя на корточках, Гаспар раскинул руки в стороны, потягиваясь и выравнивая позвонки, о чем оповестил характерный хруст.
– Будет сделано… – без малейшего энтузиазма ответил слуга, – Но, господин, как я слышал, в Канкине очень распространены бани и купели, есть массаж и лечение травами… желаете посетить? – в голосе Фабиана слышалась слабая надежда.
– Ну может… если у них есть дополнительные услуги и прекрасные дамы, то почему бы и нет… – Гаспар встал полубоком и слегка прищурился, пытаясь разглядеть что-то известное только ему самому, – если ты взял свои карты, то мы могли бы и позабавиться немного… – его мысли были уже не о возвращении в карету и уж точно не о задании от отца. Он все же смог разглядеть в воде несколько хорошеньких девушек. Ранее они поскидывали свои платья на каменный берег и голышом побежали вводу, их пышные груди и точеные фигуры радовали придирчивый господский глаз, а длинные бархатные кудри и вовсе создавали ощущение, что это лесные нимфы вышли поплескаться в погожий денек. – Эй-эй, ты только посмотри, – он схватил Фабиана за рукав и потащил за дерево. – Это все боги, они точно хотят, чтобы ты перестал быть атеистом. Как тебе? Я могу даже поделиться с тобой, – Гаспар чуть подсобрался, готовый чуть ли не прямо сейчас побежать к ним и игриво украсть не слишком уж нужную, по его мнению, одежду.
– Не думаю, что они этого захотят, мы сейчас на приграничной территории, здесь не совсем безопасно подходить к дамам… Может все-таки доедем до Канкина… в подобающую вашей светлости обстановку?
– Не нуди, ты хоть раз видел танну, плескающихся в озере или речке? Несомненно, это обыкновенные простолюдинки. Просто схожу поздороваться, – он прошелся вдоль узкого берега, осторожно обходя камни и почти крадясь.
– Господин, давайте пойдем обратно, не стоит к ним подходить, – перехватив пальто, Фабиан нехотя ступал за ним.
– А я говорю тебе – не нуди! – не обращая никакого внимания на вполне справедливые предупреждения, Гаспар в два шага сократил дистанцию до водопада. От хлестко падающей воды разносился гул, разбиваясь о порог, на котором образовалась мирная заводь. Девушки плескались, заливаясь хохотом и слегка подпрыгивали в ледяной воде. И тут Гаспар не выдержал и заорал:
– Дамы! Дамы, посмотрите сюда! – одна из девушек повернулась и заметила его, тут же тормоша и других. – Приветствую! Как вода? Вы из Канкина? Подплывайте ближе, не нужно стесняться!
Далее случилось то, чего не ожидал никто. Девушки развернулись к нему лицом и оказались похожими друг на друга, как две капли воды.
– Ого, тройняшки! Эй, вы! – Гаспар подходил все ближе к воде, а девушки переглянувшись и кивнув друг другу, стали подплывать к берегу, оставляя за собой едва видимый темный след в воде.
– Господин, они какие-то странные… мне это не нравится, – Фабиан коснулся ближайшего дерева и все следы маны, размещённые в нем до этого, загорелись красными бликами.
Девушки приближались, и их все легче было разглядеть: зачёсанные назад зеленоватого оттенка волосы, выступающие фиолетовой сеткой вены на лбу, шее и висках и яркие голубые глаза.
У Фабиана прошел мертвенный холодок по спине:
– Господин, они же…
Гаспар тоже заметил неладное и медленно отошел от берега.
– Фабиан, это то, о чем я думаю?
– Да, это борочи-утопленницы, чьи мёртвые тела так и не избавились от остатков маны.
Девушки продолжали улыбаться. Они уже добрались до берега и неспешно выходили из воды. Начиная с плечей и ниже, виднелась темно-фиолетового цвета кожа, покрытая многочисленными глубокими рубцами.
– Твою мать! Бежим! – Гаспар рванул прочь, а за ним также быстро рванул и Фабиан.
Утопленницы, завидев неловкий побег, подошли друг к другу вплотную и, встав нестройной шеренгой, опустили головы, словно чувствовали горькое разочарование, но их бледные губы вопреки скорбной позе расплывались в улыбке, обнажая острые маленькие зубы.
– Они же не могут выйти на берег? – Гаспар бежал по красным меткам, быстро поднимаясь в гору.
– Не знаю, некоторые могут ещё и выпускать ману, и контролировать среду, в которой умерли, раз на раз не приходится! – Фабиан следовал за ним по пятам.
Борочи, достигнув края, остановились, открыли рот и подняли головы к небу, издавая горловой хриплый булькающий звук, такой, как если бы горн пытался зазвучать под водой. Черный след позади них начал пузыриться, источая зловонный запах, и из него вырвалось несколько щупалец, метнувшихся в лес за беглецами. Борочи сомкнули губы, переходя на протяжное мычание. Его подхватывал ветер и разносил все дальше по лесу, погружая присутствующих в атмосферу жуткой тоскливой мессы. Легко распознавая колебания человеческой маны, исходящие от бегущих, а также от деревьев-указателей, отмеченных Фабианом, щупальца точно следовали за беглецами, практически не отставая от них.
– Что за черт? – Гаспар, растрепанный и взмокший, не привыкший к подобным встряскам, все больше тормозил и отставал, его желудку становилось плохо, и к горлу снова подступала уже порядком надоевшая тошнота.
– Они знают, где мы, скорее! – Фабиан запыхался, поднимаясь наверх, начинался самый крутой подъем, а силы были на исходе. – Почему мы вообще туда пошли?! Это я виноват, что не вернул вас обратно в карету… сейчас бы ехали в…
Одно из щупалец все же догнало бегущих, и Фабиан, не успев закончить, почувствовал, как нечто липкое, мокрое и зловонное обвило его шею и потянуло назад. Он упал на спину, оттягивая это нечто от себя и пытаясь скинуть его, и даже в отчаянии смог достать из кармана небольшой и острый, но в данной ситуации весьма бесполезный складной нож.
Гаспар, пробежав чуть вперед и не найдя Фабиана рядом с собой, обернулся и закричал:
– Вставай! Вставай скорее!
Тело Фабиана обвили новые цепкие щупальца, и, как бы он не брыкался, выбраться не получалось.
– Бегите! Если сможете, позовите на помощь! – одно из щупалец уже пробежалось по руке и добралось к плечам, крепко обхватывая и сжимая, но Фабиан не выпускал свое небольшое оружие. – Пожалуйста, господин, уходите! – щупальца закрыли ему рот, от слабости он разжал вторую руку, которой все еще удерживал брошенное ему ранее на берегу пальто, и борочи утащили его обратно к воде.
– Вот ублюдки! – Гаспар подхватил пальто и увидел перед собой еще несколько щупалец, охотящихся уже на него. Отпрыгнув, он достал из кармана крупный камень с ритуальной гравировкой и влил в него немного своей маны. Символы на камне засветились белым, напряжение в воздухе возросло и неведомо от куда вырвался сангрим аспид – двухголовый крылатый змей, покрытый острой зеленой чешуей. Он посмотрел сначала на Гаспара, признавая в нем хозяина, а после на щупальца и лениво зевнул, склоняя голову вбок.
– Кюсто, а ну давай атакуй! Ты сюда что, на отдых прибыл? Защищай меня, только лес не спали! – Гаспар быстро накинул пальто и вернул камень в нагрудный карман. Вторая голова аспида, более бодрая и заинтересованная, дернулась из стороны в сторону и раскрыла пасть, изрыгая плотный белый пар, попав в который, щупальца в миг заледенели. Пар, словно живой, пробирался все ниже и ниже, покрывая льдом полоску леса, бывшую ранее путем отступления, вплоть до кромки реки. – Можешь же, когда хочешь. Где охрана?! Укуси их вывертень! А ну-ка лети наверх и подай им сигнал, надеюсь, эти тупоголовые поймут и последуют по меткам Фабиана, а потом быстро ко мне! – приказал Гаспар, шустро срываясь с места по едва видной тропке. – Фабиан! Решил тут в героя поиграть?! На кой черт им, по-твоему, нужен человек с таким жалким количеством маны? Эти монстры что, вообще не гурманы?! – по пути он видел, как пять щупалец, тянувшихся к нему с озера, превращаются в лед и крошатся, осыпаясь горками инея. – Слишком легко, что странно, – оказавшись у водоема, Гаспар заприметил примятые листы папоротника и кровавые пятна на них. Утопленницы уже успели затащить Фабиана в воду, и тот из последних сил удерживая голову на поверхности, пытался вырваться из их ужасной хватки.
– Эй ты, вобла болотная, а ну давай тащись сюда! – он истошно вопил, кидая камни с берега и нервно жестикулируя. – Кюсто! Кюсто, скотина ты эдакая, живо ко мне! Кюсто, ты где?! – Гаспар гневно кричал, призывая аспида, и тот еле поспел, когда одно из щупалец вырвалось из хватки льда и подлетело к голове Гаспара. Прикрывая хозяина, аспид выпалил струю огня, превращая воду у берега в пар, а вместе с ней испаряя и щупальце.
К счастью, прежде чем вернуться, змей успел подать условный сигнал, и священник, уже изрядно обеспокоенный долгим отсутствием попутчиков, спешно собрав группу стражников, направился в лес, ориентируясь на красные оттиски маны.
– Скорее, к оружию, господин в беде!
Глава охранников Колин обернулся к Аридию, скептически осматривая его, он не сильно верил в силу священнослужителей:
– Вам опасно ходить туда, прошу подождать в карете.
Но Аридий и не думал слушать.
– Боюсь, это невозможно, я должен пойти с вами. Не беспокойтесь, защитить себя я могу сам.
– Ладно, но держитесь остальных и не влазьте без крайней необходимости.
Группа из шестнадцати стражников быстро двинулась вниз к месту, на которое указывали отпечатки маны. Они начинали тускнеть, предвещая скорую смерть того, кто наложил их, что заставляло напрячься и ускорить шаг.
В это же время внизу Гаспар скакал по берегу в приступах дикой ярости, стравливая борочи и призванного сангрима:
– Какие же вы уродины, сегодня я закончу ваше жалкое существование. Кюсто! – аспид спустился ниже, оставаясь за спиной своего хозяина. – Кюсто, поджарь их до углей! – его тон был как никогда серьезен.
Борочи шипели, скалились, издавая звуки мерзкого бульканья, походящего на предсмертные хрипы, и готовились к новой атаке. Первая голова аспида, глубоко вдохнув и усиленно размахивая крыльями, выдохнула столб алого пламени. Не выжидая, когда пламя настигнет монстра, Гаспар сорвался с места и бросился в воду.
Борочи утащил Фабиана под воду, как только завидел пришедшего спасать Гаспара. Слуга тонул, барахтался, дергался, извивался, старался сэкономить кислород и хоть как-то оценить ситуацию, с трудом удерживая в голове осознание того, где находится дно, а где – поверхность, но чем дольше это продолжалось, тем крепче его связывали невидимые путы, утаскивая за собой на дно.
Вопреки ожиданиям, в этот момент он не думал ни о прошлом, ни о будущем, ни о чем-то другом, о чем обычно думают люди в последнюю секунду своей жизни. Все его мысли были только о монстре, ухватившем его:
«Как же ты хочешь забрать меня, сволочь… нет, нельзя ругаться на мертвых, она когда-то была человеком, ей просто не повезло не достичь Линуй… я могу попробовать… ей помочь…», – он перестал дергаться, ощущая невыносимое давление на грудную клетку, – «хотя… глупо спасать кого-то, когда он тянет тебя на дно… все утопленники крайне склизкие существа… но другого выбора нет…» – давление усиливалось, жжение и боль нарастали, разрывая грудь, а короткая эйфория от того, что мозг продолжал мыслить, хоть как-то защищая себя от боли, позволила Фабиану сложить паззл случившегося. Его мана вырвалась из груди, рассеивая щупальца и отбрасывая самого Фабиана в сторону.
Со дна поднялся чёрный столб, вырвавшийся стрелой из темной бездны. Добравшись до поверхности, он будто отрекошетил от водной глади, обьятой снаружи пламенем сангрима и без того отныне недоступную. Собравшись в темный дымящийся сгусток, он стал походить на человеческую фигуру, а после принял образ девы, что ринулась за уплывающим телом Фабиана, спасая его от бурного потока, из которого он уже не смог бы выбраться сам. Фабиан чувствовал, как все стихло, потемнело, ушло, а тело расслабилось, плавно падая в темный омут.
– Давай увидимся в момент моей кончины, – голос четко зазвучал в голове. – Посмотри… пожалуйста, посмотри на них…
– А? – Фабиан резко открыл глаза. Он сидел на берегу, похожем на тот, где они были сегодня, но он казался шире в несколько раз. – Это тот самый берег… – лес еще не был таким густым, пышный у верхушек, он заметно редел к низу, большинство деревьев только начинали выпускать новые листочки из набухших почек. В небе светила полная луна Гектид, в то время как вторая и третья, Аксид и Халид, находились на небосклоне прямо напротив нее. Аксид сияла, ярко освещая небосвод, а Халид, почти полностью скрытая и различаемая лишь по яркому золотому контуру, терялась в свете вечно зримой крупной половинки своей сестры. – Я видел такое в прошлом месяце, – мир застыл вокруг, погружаясь в неестественный мертвый вакуум. В нем не чувствовалось ничего – ничего живого: ни тепла, ни холода, ни дуновения ветерка. Вздрогнув от приближающихся криков, Фабиан наблюдал за тем, как молодая девушка, одетая в черное дорожное платье, выбегает из леса. Она пробегает мимо него и бросается в воду, пытаясь перебраться на другой берег. – Мадам?!
Две колонны пылающих огней змейкой спускались к песчаному берегу. Люди спешили. Они кричали, стучали и лязгали оружием, если, конечно, так можно было назвать обычные кухонные и дворовые предметы. Настоящими короткими мечами владели только несколько молодых людей, которые, скорее всего, именно по это причине и возглавляли колонну.
– Эй! Вы что творите?! Что случилось?! – заслонив собой девушку, Фабиан встал прямо перед ними, но он был лишь призраком чужих воспоминаний, неспособным повлиять на уже свершившиеся события. – Почему вы гонитесь за ней, как за диким зверем? – он старался разглядеть людей, что вытаскивали свою жертву из воды, хватая за волосы, но черты были смазаны.
– Чертова предательница! Умри! Вынюхивала здесь… тварь… думаешь, ты первая здесь охотишься за секретами?!
– Бей ее! Смерть предательнице! У Халид фаза безлуния, не видать ей быстрой смерти! – выкрикнул один из так называемых вожаков.
– Не видать ей быстрой смерти! – согласно вторила ему толпа.
– Отпустите меня! – девушка закричала, и крик ее был переполнен гневом, но люди уже не слышали. – Пусть очи Аксид узрят несправедливость, и придет ее гончая… – продолжая бросать проклятья, она с трудом прикрывала голову от посыпавшихся ударов, – придет гончая… и разорвет ваши тела!
Фабиан не мог пошевелиться, он хотел вмешаться, остановить их, но его голос не достигал их ушей. Забив несчастную до полусмерти, люди подняли практически бездыханное тело и привязали к дереву, оставляя в таком состоянии на растерзание лесному зверью.
Она старалась держаться, моля богиню Халид наконец прийти за ней, и по прошествии двух дней, когда Аксид отдалилась от третьей луны, смерть забрала ее.
– Кто придет за ними? – голос растерзанной девушки пробирался в голову, а мрак разрезал напополам картинку берега, как холст дешевых театральных декораций, оставляя лишь неизменно прекрасные луны на хмуром небе. Они вновь поменяли свое расположение, вернув Фабиана в начало воспоминания. – Ответь мне…
– Если это люди из Канкина, то их постигнет суровое правосудие, мадам.
– Кто придет за ними? – дева проигнорировала его слова и повторила вопрос.
– Мой господин приехал, чтобы разобраться с делами, я расскажу ему все, что видел… мы начнём расследование… обещаю вам.
– Кто придет за ними?
– Мой господин, Гаспар Аврелий де Гоа, накажет их!
– Кто придет за ними? – она все продолжала спрашивать, спрашивать о том последнем, что волновало ее при жизни: будет ли тот, кто отомстит за нее после смерти.
– Я! – Фабиан уже не выдержал ее охрипшего скрипучего голоса.
– Кто ты?
– Меня зовут Фабиан, и я готов расправиться с ними! – он стоял на маленьком каменном островке, но даже его уже было недостаточно для того, чтобы спастись от хлынувшей к ногам черной склизкой жижи.
– Когда?
– Как только вернусь в реальность! – жижа поднималась быстро, покрывая колени.
– Когда?
– По прибытии в Канкин!
– Когда?
– Да что б тебя… – жижа поднялась до торса и, не дождавшись ответа, девушка вновь задала вопрос.
– Ког…
– Сейчас! Прямо сейчас, Халид тебя забери, и спаси Фуджин твою душу! Я сделаю это сейчас!
– Хорошо, – подошедшая к шее жижа развеялась, а Фабиан снова оказался под светом трех лун на том же лесном берегу, и девушка снова пробежала мимо него. Вот только теперь он мог двигаться.
Он упустил тот момент, когда она оказалась в воде, но вовремя подоспел, когда толпа окружила ее.
– Немедленно остановитесь! – совершенно не испугавшись, он стал распихивать и расталкивать людей, которые, к его удивлению, совсем не пытались оказывать сопротивление. Они замирали, стоило только Фабиану коснуться их. – Какого черта?! – удивленно распахнув глаза, он оглянулся по сторонам и продолжил уже более уверенно. Его удары ложились на головы, шеи и ребра нападающих. Ярость, подогреваемая недавними видениями, рвалась наружу в виде беспощадной расплаты. – Конченые ублюдки! Вас бы выкосили всех вместе с семьями, узнай Баллантиз об этом! Где это видано – устраивать самосуд?! Она уже не сможет… но я поведаю обо всем случившемся! – он бил изо всех сил, так, как если бы эта девушка была его собственной семьей или близким другом.
Нападавшие превращались в тени, исчезая, и, неожиданно для себя, Фабиан начал замечать, как бледнеют его руки, а тело теряет материальную оболочку.
– Я умираю?
– Еще нет, – девушка лежала на земле и внимательно осматривала его. – Хорошо быть амбидекстром, удары с обеих сторон очень сильные.
– Да, весьма, кхм. Простите… как вас зовут?
– Не помню… это не то, что помнит душа… перед смертью имя – всего лишь бессмысленный набор звуков и символов, – ее глаза не моргали, они были выцветшими – какого-то тусклого бледно-синего оттенка. Она нервно заламывала пальцы, отвечая несколько безучастно.
– Давайте же, – Фабиан присел на корточки перед ней и хотел было помочь встать, но она прервала его.
– Не надо, я сама, – она поднялась, повернула голову и вытянула руки над головой. Фабиан отпрянул в ужасе, передняя часть ее тела оставалась целой и невредимой, в то время как задняя представляла собой обглоданный усохший скелет. – Ваш господин неплохо поджарил борочи там наверху… – она указала на небо, – да и священник пытается отправить меня в Линуй, какой забавный… тело то не там, а здесь.
– Иногда мой господин излишне несдержан, – Фабиан нервничал, но мысль, что Гаспар пришел его спасать, поднимала настроение: он не остался один. – Вы из Канкина? И эти люди тоже?
– Я нет, а они да, запомните их лица. Когда вы посетите этот скверный городок, то обязательно встретите их. Спасибо вам за помощь, – люди обычно не придают значение словам благодарности, это простые и понятные добрые жесты, ставшие нормой и не требующие ответа, но из уст находящегося в опасности и спасенного человека, они приобретают новый особенный смысл. – Когда меня избивали, я желала такого спасения. Когда меня связали, в первый день, меня не так беспокоили голод и боль, как то, что я не могла увидеть любимого в последний раз. А на второй день я просто хотела умереть… эти чувства, та сама нить, что все еще удерживает душу в мире живых.
– Я могу сообщить о вашей кончине мужу или другим близким родственникам?
– Да… моему мужу, опуская подробности. У меня больше нет никого. Ради этого я отпущу вас и всех ваших спутников. Позвольте бедной душе еще только одну дерзость… Согласны ли вы поцеловать мертвеца? Я лишь на мгновенье хочу представить мужа на вашем месте… – легкое смущение отразилось на ее лице и…
– Фабиан! Сволочь! Очнись! Очнись уже! – голос Гаспара эхом звучал в голове.
– За вас борются. Решайте быстрее, времени не так много, – она прошлась вдоль водоема, было очень тихо: рокот волн, порывы ветра – все стихло. Со спины виднелся желтоватый череп, пробитый у основания позвоночника, что держался на тонких жилах, отходящих от шеи. Все кости были в трещинах, а с правой стороны скелета не хватало фрагмента таза – очевидно, последствия повреждения после наводнения.
– Хорошо, я согласен, – Фабиан подошел к ней вплотную. – Скажите, как мне найти вашего супруга?
– Он военный, его семья давно живёт в Равене и служит короне… простите, но я не помню ни фамилии, ни имени, – утопленница потянулась к нему, укладывая руки на широкие плечи. – Но помню, как мы познакомились, когда он выбрался раненный из плена во время пятой Северной войны… он долго блуждал, но отыскал свою дивизию… я была их медиком и проводником по тоннелям Безелей… – сцена берега с застывшими силуэтами мучителей медленно исчезала. – Они успели добраться к лодкам… знаете, на войне, в период лишений и общих несчастий, любовь расцветает более пышным и крепким цветком… – она словно что-то вспомнила, – да, символ орхидеи, так вы его найдете.
– Орхидеи, – повторил за ней Фабиан, – я запомню и обязательно отыщу его, обещаю вам, – он потянулся за поцелуем, но она только чмокнула его в щёку.
– Благодарю, моё время вышло – её голос снова становился похож на хриплое бульканье, она едва могла контролировать сознание, медленно забываясь, – береги себя и прощай.
Фабиан накрыл ладонью ее глаза и вытянул изо рта трупа черные тессеракты маны, притаившиеся внутри черепной коробки, и ядро маны, укрывшееся в районе сердца:
– Пусть врата Фуджина откроются для тебя, пусть дарует он тебе мятежной прощение и покой. Да подарит благую судьбу в новой жизни. Амэ! – Фабиан коснулся ребром ладони ее лба, а после и сердца. – Надеюсь, сработает… и Фуджин не разозлится на атеиста, что вдруг решил проводить душу в последний путь, – в ладони вился черный шар оставшейся маны.
***
Подбираясь ко второму порогу реки, Гаспар резко поддался вперед, хватая бездыханное тело слуги под руку и вытягивая его на поверхность.
– Фабиан, не смей помирать! Ты слышишь меня?! Я высушу этот водоем к чертям, если ты не очнешься сейчас же! – Гаспар был на грани состояния аффекта.
Атаки Кюсто продолжались, но они были лишь отвлекающими: сложно пробить тело борочи, если монстр напрямую связан с местом, из которого черпает силу, и оттого бесконечно восстанавливается.
На берегу началось движение. Шесть стражников выбежали из леса. Трое из них сразу ринулись в воду, помогая Гаспару вытащить Фабиана, а трое других замерли, переводя взгляд со взбешенных борочи на не менее взбешеного аспида, продолжающего без остановки изрыгать огонь.
Затем показались и остальные, включая священника Аридия.
– О, священный зверь! – закричал он, привлекая внимание аспида. – Прошу, остановись и дай мне помочь тебе! – ответом ему стало только злобное фырканье и новая лавина огня, полетевшая в борочи.
Но сколько бы раз Кюсто не нападал, при соприкосновении с водой пламя гасло, образуя клубы горячего пара, а борочи быстро восстанавливалась до первоначального вида. Теперь перед ними стояли уже не три одинаковых девушки, а одна. На ней не было живого места – все тело покрыто огромными синяками и гниющими ранами, на шее – петля, на руках – куски верёвки, но больше всего пугали ее глаза. Ее печальные голубые глаза, из которых лились кровавые слезы, стекающие по расходящимся по всему лицу трещинам.
– Прямыми атаками ее не пробить, не подходите близко, – Аридий вышел вперед, не страшась существа перед ним. – Мадам, я сожалею, что с вами так обошлись, но прошу, позвольте помочь.
– Он справится? Борочи… Никогда такого не видел… – зашептали у него за спиной.
– Чем вам помочь? – сделал шаг вперед глава стражников.
– Сейчас ничем, – отмахнулись от него. – Отойдите, вы пугаете ее.
Борочи разглядывала священника, будто пыталась понять, что тот только что ей сказал, но в тоже мгновенье снова заулыбалась, а после разразилась громким и жутким смехом. Ее щупальца вновь потянулись из воды, обвивая шею Аридия.
– Видимо вы, мадам, слишком обижены на этот мир, поэтому заранее простите, если причиню боль.
Священник сжал водяные путы, наполняя их белым светом, борочи завизжала и почти сразу же одернула их. Аридий же вошел в воду и медленно стал приближаться к ней.
– Не атаковать, ей уже удалось почувствовать благой свет Фуджина.
Борочи оставалась на месте. Она постоянно крутила головой, глядя то на стражников, то на священника, и, когда расстояние между ними сократилось до метра, вновь связала его склизкими путами, притягивая к себе.
– Т-в-арь, ты… Ду-ша у-же мер-т-ва… У-бь-ю… – шипела она, все сильнее сжимая Аридия. Тот краснел и болтал ногами, пытаясь высвободить руку и дотронуться до нее, но все неудачно. Вытянув копья, стражники бесстрашно ринулись к нему на помощь, а оставшиеся на берегу натянули луки, угрожая обстрелом.
В это время, не вдаваясь в подробности развернувшейся вокруг ситуации, Гаспар пытался откачать Фабиана.
– Отошли от него! Так, все будет хорошо, слышишь?! – зажав слуге нос, Гаспар сделал несколько выдохов в его рот и, быстро расстегнув разорванную рубашку, сложил ладони на его груди, выпуская из них частички собственной маны. – Конечно, я не умею ими управлять, как ты, но, кажется, это делается так.
Мана, вылетевшая из-под ладоней, начала медленно вливаться в обмякшее тело, и, почувствовав спазмы в чужой груди, Гаспар воодушевленно повторил все это от начала до конца еще несколько раз.
– Кажется, тебе мало, – разочарованно забормотал он. Мана проникала к легким, выталкивая воду наружу и позволяя кислороду наполнить легкие, но видимого эффекта это не возымело. – Фабиан, зараза! Давай просыпайся!
Фабиан закашлялся и перевернулся на бок, отхаркивая воду. Несколько раз ударив себя по груди, он снова лег на спину и сощурил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд. В голове был дикий гул и она казалась невероятно тяжелой, а тело от перенапряжения напрочь отказывалось сотрудничать. Образ Гаспара плыл перед глазами. Тот радостно кричал, размахивая руками, но, как только слуга начал терять сознание, его лицо снова исказилось беспокойством.
Водяные путы, обхватывающие священника, рассыпались водяными брызгами, а тело стоявшей перед ним борочи-утопленницы рассыпалось в прах, стремительно уносимый течением к краю гулкого водопада.
– Ты не помер, отлично, – Гаспар облегченно выдохнул и поднялся, его немного шатнуло назад – волнение было слишком сильным. Устало вздохнув, он провел ладонью по лицу, утирая капли пота со лба, и нервозно запустил пятерню в свои густые светлые волосы, зачесывая их назад. Его немного потряхивало после случившегося. – Быстро сука подошли и подняли его! – Гаспар сорвался на стражниках, и, схватив за шиворот двоих, стоявших возле него, толкнул их в сторону слуги. – У вас проблемы со слухом? Хватит пялиться туда, она уже сдохла! Поднимите его, и возвращаемся!
– Как это возможно? – священник растеряно осматривался вокруг. – Я же ничего не сделал…
– Вот именно, граций Аридий! Еще долго собираетесь в воде стоять? Возвращайтесь обратно! – проследив, чтобы Фабиана забрали стражники, Гаспар недовольно обернулся к священнику, ожидая, когда тот уже «соизволит, мать вашу, свалить отсюда».
– Да, минутку… это же феномен! – тот, медленно выходя из воды, задумчиво поглаживал свою короткую бородку. – Но где же ее мана? С таким количеством ненависти от нее должен был отделиться огромный черный шар! Вы же сами знаете, как опасно уходить, не разобравшись, – он снова оглянулся по сторонам и вопросительно уставился в небо.
– Вы даже не представляете, как мне наплевать на ваши темные шары и прочую загробную шерпотребщину! Эта тварь сдохла, можете всем рассказать о великом подвиге и о то, как вы, великий мастер, спасли восемнадцать человек, а вот я хочу поскорее уйти от сюда! Река, небо, горы, да хоть черти под водой… можете искать, что угодно и сколького угодно, но вас ждать никто не будет, учтите! – Гаспар был мокрым с ног до головы, рубашка неприятно липла к телу, обувь крякала с каждым шагом, а по стрелкам штанин стекали крупные капли. – Кюсто! – запоздало обратился он к сангриму, совсем позабыв о том, что должен отпустить уставшего сангрима.
Аспид, до этого заинтересованно следивший за священником, вопросительно склонил голову, ожидая дальнейших указаний. – Кюсто! – голова, до того обращенная к Гаспару толкнула носом другую, отвлеченную наблюдением за Аридием, что барахтался в воде в поисках «хоть чего-то», заставляя обратить внимание на хозяина. – Домой! Давай домой, Кюсто, хватит с тебя на сегодня! – Гаспар вытянул камень призыва перед собой, и сангрим исчез. – Хорошо поплавать, граций! – бросил он напоследок святому отцу, твердо уверенный в том, что тот просто бездарно тратит время, что в общем-то было чистой правдой.
Проехав около четырёх миль от места, где случилось происшествие с борочи, Гаспар скомандовал остановиться и разбить лагерь.
– Вы хотите провести еще одну ночь под открытым небом? – озадаченно спросил Аридий, что все еще оставался в мокрой одежде и надеялся на теплый дом и сытный ужин.
– Я погляжу вам нравится ходить в мокром, а вот мне, знаете ли, нет. Тем более, мы и так задержались на уже целых четыре дня, так, что утром отправимся в путь, и уже без всяких остановок до самого Канкина. Пусть это и небольшое происшествие, но охрана, до этого не видевшая борочи, пребывает в небольшом треморе. Кроме того, не так уж и удобно вести полутруп в карете, поэтому, пусть путь и может занять всего шесть часов, нам нужно переждать.
Ночь в горах наступила быстро, лагерь разбили недалеко от дороги и выставили часовых по двое с каждой из сторон. Стражники развели три костра, один из которых был для господ, остальные – сопровождению. Атмосфера понемногу начинала походить на благополучную, а стоило подоспеть ужину, и вовсе стала таковой на самом деле.
– Ха-ха, ну вы, граций Аридий, даете! – Гаспар едва не падал со смеху. – Вы вправду кинулись собирать пепел в воде и искать посмертную ману? – он удерживал в коленях тарелку супа, общипывая туда хлеб и мясо.
– Не вижу совершенно ничего забавного. Мы встретили такой случай, о котором нет информации в книгах, да и на практике подобного не случалось, – возразил Аридий, не отрываясь от поглощения вяленого кусочка. – Душа и вправду отправилась в Линуй, и у нее есть шанс на искупление. А вот как она это сделала без вмешательства священнослужителя, мне не совсем понятно…
– Искупление? Вы думаете, что она замешена в чем-то этаком, раз ее постигла такая судьба?
– Ну, это сложно сказать, одному только великому Фуджину видны судьбы и души людей, и он ни одного человека без внимания не оставит.
– Хм, вы в этом так уверены, потому что священник или вам просто нравится в это верить? Это просто вопрос, никакого богохульства с моей стороны.
Аридий напрягся, но все же ответил.
– Позвольте, и я вас спрошу, почему вам так претит мысль, что есть где-то тот, кто наблюдает за нами без всяких корыстных побуждений?
– Потому, что боги – несчастье для человека. Сам факт того, что судьба вдруг приводит человека к хаосу, уже не справедлив. Он с ним борется или не борется, может умереть раньше, может страдать, а может уничтожать то, что мешает ему не страдать, а потом – оп, и после всех этих житейских бед он должен снова барахтаться и искупать вину перед кем-то за то, что в его жизнь пришел этот самый хаос. Кто вообще может с лёгкостью свернуть с дороги хаоса и снова жить мирно, как ни в чем не бывало? Я могу изменить свою судьбу, повлиять на судьбы других, и при этом я все еще не принадлежу себе? Это в очередной раз доказывает, что мы ничтожны, ведь все блага получаем только из желания могущественного нам даровать их. Довольно, ответьте на мой вопрос, и я пойду спать, – Гаспар выловил из тарелки кусочки мяса и, зачерпнув деревянной ложкой бульон, довольно улыбнулся.
– Каждый получает то, что заслуживает. Я верю, что благодаря Фуджину наш мир становится немного лучше. Возвращаясь сюда из Чандуна, обители душ, где проходит перерождение, те, кто делал зло – страдают от возмездия, а кто совершал добро – получают лучшую жизнь. Это и есть баланс среди хаоса.
– Что ж, это было крайне занимательно, но хаос везде, куда бы мы не пошли. И если уж заговорили про возмездие: у всякого зла есть надежда, а раз так, то однажды и Марзур вернется в этот мир, – они оба уставились друг на друга, и Гаспар сосчитал до трех, с усмешкой отмечая, как священник покрылся пятнами.
«Три».
– Да как вы смеете?! – руки Аридия тряслись то ли от злости, то ли от страха.
– Это всего лишь слова, успокойтесь. Опять же, я заранее предупредил вас о том, что не имею намерений богохульствовать, – подхватив пустую тарелку, Гаспар протянул ее священнику, – проявите сострадание к путнику, отдайте стражникам. Я страшно устал, и мне будет трудно дойти туда, – тарелка все еще оставалась навесу, и Аридию ничего не оставалось, как забрать ее.
– Послушайте… искупление – основа благодетели. Никто, повторюсь, никто: богатый, нищий, больной, здоровый, знатный или бедный, не избежит хаоса, – священник отложил тарелку в сторону и хлопнул кулаком по ладони. – Самое главное не то, чего человек сможет или не сможет избежать, а то, как он пройдет это испытание, его действия. А после всего, великий Фуджин дальше проложит душе путь, – священник коснулся ребром ладони лба, а после середины груди.
– Оказывается, все так просто. Но что-то мне подсказывает, что вы лишь повторили под копирку текст из священного писания, это не ваше личное мнение, – Гаспар усмехнулся, но решил не доводить до конфликта и сухо поблагодарил за ответ, – очень рад, что вам удалось расширить мое мировоззрение, надеюсь, вы тоже услышали что-то новое для себя… возможно, расширили и свой кругозор тоже, встретимся завтра, – не удержавшись от колкого замечания, он похлопал Аридия по плечу и направился к своей палатке.
– Мне очень жаль, Гаспар, но Фуджин не может дать покровительство тому, кто этого не желает, – расстроенно помотав головой, Аридий вылил остатки бульона в огонь, встал и, передав грязную посуду стражникам, направился в сторону своей палатки.
«Стоит ли проверить его?» – Гаспар очень хотел зайти к себе, завернуться в дорожное одеяло и заснуть, но, удержавшись, все же свернул к соседней палатке и одернув шторку, заглянул внутрь. – Фабиан, ты спишь?
В палатке горела лампа. Фабиан лежал, отвернувшись от ее света, укутанный в два одеяла, едва заметно приподнимающиеся при каждом вдохе. Глаза были плотно закрыты, а дыхание оставалось размеренным.
«Ладно… он в норме, чего это я так разволновался… смог спасти, и на том спасибо… не случилось трагедии, как в прошлый раз. Стоит поменять план на завтрашний день, раз одна переменная выпала раньше срока».
***
К утру похолодало, все то тепло, что робко ютилось с прошлого дня, прогнал густой утренний туман. Он белым змеем спустился, проходя впадины и расщелины, пролетая над горными озерами и медленно опускаясь вниз по реке.
– Брр, похолодало то как! Авось духи проснулись, – один из охранников громко зевнул.
– Не говори ерунды, нет тут никаких духов, горы как горы. Как появится солнце, туман рассеется, вон иди-ка лучше погрейся возле костра.
Гаспару тоже не спалось.
«Кажется, все собрал», – думал он, стоя посреди палатки, одетый в черное пальто, белую рубашку, шерстяную синюю жилетку и чёрные брюки, сливающиеся по цвету с его высокими сапогами. Закрепив на поясе черный кожаный мешочек, он приподнял шторку и выглянул на улицу, передергивая плечами от холода, пробравшегося снаружи. – «Тут мне делать нечего, колыхаться в этой развалюхе и снова блевать? Нет уж, лучше отобью задницу в седле и решу попутно несколько срочных дел».
Обмотав синий шарф вокруг горла, Гаспар заправил его под пальто, и, расправив перчатки, покинул палатку. Он украдкой шел вдоль храпящих подле костра тел, пока его не заметил один из охранников.
– Мой господин, вы так рано! Что случилось? – громко начал он, а Гаспар зашипел, чертыхаясь.
– Говори тише, болван, мне сейчас лишнее внимание ни к чему, – шепотом ругался он.
– Ох, простите меня.
– Вот, – Гаспар кинул в стражника скомканным клочком бумаги, – лови, – но клочок лишь ударился об доспех и упал на землю. – Это не тебе. Передашь Фабиану, когда тот проснется. А теперь отошел с дороги! – стражник еще не успел подобрать бумажку и что-то ответить, как Гаспар одним махом оседлал коня. – Я уехал, пусть догоняют.
– Г-господин, вы же… там опасно, – запротестовал охранник, но, обернувшись, увидел лишь пыль, поднятую лошадью, переходящей в галоп. – Как же так?
Наступило утро. В лагере царила паника. Все переживали о том, что господин уехал ночью в неизвестном направлении и, по итогу общих обсуждений, было принято решение будить Фабиана и просить о помощи.
Глава 2. Шпион и покупки
По прошествии двух часов непрерывным галопом Гаспар оказался на высокой скале, с которой можно было разглядеть едва заметные в еще не рассеявшемся утреннем тумане, шпили Канкина. Неопытный путник рассудил бы, что до них осталось не более получаса, но дорога извилистая и усыпанная песком и мелким камнем, шла под наклоном, что заметно затрудняло подъем и свидетельствовало о не самом безопасном спуске.
– Еще около часа езды до горного поселения, а я уже устал, да и не сказать, что до этого отдохнул, – замедлив коня, Гаспар осмотрелся вокруг и достал из сумки карту, в очередной раз сверяясь с ней – в таких делах не стоит полагаться на память. – Так, Канкин… тут должен быть указатель…
Спешившись, он немного прошел вперед, где наткнулся на обманный тупик, за которым дорога резко сворачивала вправо и под немалым наклоном петляла наверх. На повороте стоял указатель:
«Канкин – 5 километров к северу.
Равен – 350 километров, западный обход.
Анхитерис – 500 километров, юго-западный обход.»
«По дороге так и не встретилось ни одного имперца, слишком странно. Эти твари так и лезли сюда поживиться, при этом завозя на рынки Дагарты товары, которые мы и сами прекрасно производим. Хотя, в любом случае, конкуренция честной не бывает».
Оставив коня привязанным к столбу с указателем, Гаспар свернул налево от дороги – в лес, вдалеке он заметил несколько сваленных деревьев и, чтобы не потеряться, стал держаться узкой тропинки вдоль скалы, ориентируясь на них.
«Нужно добраться до той кучи, и за ней – условленное место. Эти информаторы вечно создают неудобства, нет никакой необходимости так сильно осторожничать».
~ 40 километров от Канкина, лагерь де Гоа ~
– То есть, как это уехал? – Аридий смотрел на стражников, будто не понимал, на каком языке они говорят. – Почему вы его отпустили?!
– Это же господин… Как мы можем преграждать ему путь? – дежуривший утром стражник стоял на коленях перед священником, не решаясь поднять глаза.
– Что тут происходит? – послышалось за спиной. К ним неспешно приближался еще совсем сонный и не умытый Фабиан, что приглаживал кучерявые волосы, пытаясь придать им более аккуратный вид. – Где господин Гаспар?
– Его нет, – ответил Аридий. – Вы что-то об этом знаете?
– Я нет, обычно он не уходит без предупреждения.
– Ну, как видите…
Священника перебил робкий голос стражника:
– Прошу прощения, господин оставил записку для вью Фабиана, – он достал из нагрудного доспеха смятый клочок бумаги. – Вот, взгляните.
Фабиан развернул его и прочел небрежно выведенные на нем каракули:
«Ты ужасен, как можно так долго спать и тем самым занимать больше всего места в карете?! У меня дела, так что следуй плану и езжай в Канкин! Г.»
– Ох, – Фабиан шлепнул ладонью себе по лицу, – нам надо сворачиваться и ехать в Канкин, у господина Гаспара появилось срочное дело по торговому вопросу, и чтобы не задерживаться здесь, он поехал вперед.
– По торговому вопросу? – Аридий потянулся за бумажкой, но Фабиан шустро скомкал ее и убрал в карман.
– Не дадите прочесть?
– Боюсь, нет, эта информация только для моих глаз, но вам не о чем беспокоиться. Продолжайте приготовления к отправке, – небрежный жест в сторону стражников и солдат, Фабиан ушел, оставляя их наедине.
– Вы врете, – заключает священник, прожигая слугу выжидающим взглядом.
– С чего бы? У господ свои дела, они не обязаны докладывать. Хорошо, что он вообще решил оставить записку. Собирайтесь, граций Аридий, путь не близкий.
– Какое может быть торговое дело у этого мальчишки? – Аридий прищурил глаза, подозрительно зыркая вслед уходящему Фабиану.
«Он сошёл с ума!» – оказавшись в палатке Фабиан нервно развернул изрядно потрепанную бумажонку. – «А если он не доедет до Канкина, или на него нападут? Один, без охраны! Неужели вчерашняя история с борочи совсем ничему его не научила?» – сжав кулаки, он несколько раз ударил себя по щекам. – «Спокойно, только спокойно, может его там встретят и сопроводят, может господин Аскольд просто не стал посвящать меня в этот план…», – его мысль прервал сильный гул, в ушах звенело, все звуки отходили на второй план, и снова вспоминалась та иллюзия с борочи.
«Это место – гнездо змей, сам увидишь… не верь ничему…», – голос борочи прерывающимся эхом раздавался в голове слуги, но вскоре утих, смененный привычным шумом извне. Приложив руку ребром к груди и сделав жест как-будто зачерпывает воздух, Фабиан держал тремя пальцами крошечный пульсирующий серый шарик маны, – все, что осталось от погибшей, хорошо, что он не попал к грацию. Он бы развеял его, даже не дав шанса родным простится с душой погибшей. Когда буду в столице, надо навести справки об ее семье и передать «последнее откровение».
~ В 5 километрах от Канкина ~
– Виды, конечно, красивые, но сколько еще мне тут торчать? Назначенное время уже прошло, – Гаспар посмотрел на старые карманные золотые часы, их тонкая черная стрелка показывала 10 утра. – Так Фабиан и Аридий быстро меня нагонят, и толку тогда, что с утра тащился? Может воспользоваться им? – он вытащил из кармана нечто похожее на компас, снял крышку, вытянул вверх стрелку и положил на землю, а из тайника на внутренней стороне пальто достал свернутый в пять раз лист – это была карта, которую ранее отправил шпион. Самая обычная карта, что продавалась в лавочках при въезде в регион, но на ней молоком были нанесены и просушены специальным образом важные отметины, а поверх выполнены чернилами, красивые витиеватые, но не представляющей никакой ценности письмена. Вечером в палатке, готовясь к утренней поездке, Гаспар заранее расчертил свой путь к назначенному месту. И, в итоге, сейчас, в очередной раз рассматривая карту перед собой, он провел ей поверх компаса, тряся в разные стороны и пытаясь выудить из нее хоть какое-то количество маны шпиона, чтобы компас смог ее обнаружить в этом далеком от центра месте. Стрелка уловила ману, заколебалась и повернулась на самого Гаспара. – Хм, очень смешно… – но затем, прокрутившись вокруг своей оси, замерла, указывая на северо-восток. – Хмм, – Гаспар присел на корточки, и прищурился, вглядываясь в заросли перед собой, – то есть он засел в том лесу и ждет, когда я сам найду его? Ладно.
Подняв компас маны, Гаспар достал из ножен небольшой кинжал и двинулся вперед:
– Видимо, плохо ходит. Интересно, если подрежу ему сухожилия, быстрее соображать начнет? Почему нельзя взять и встретиться в условленном месте! Эй, где ты там?! Понимаешь, что зря прячешься?!
Глубины гор встречают безмолвием и затаившимися опасностями, проверяя достойный ли человек вступил на их порог, а лес поглощает все без остатка, прикидываясь зеленым зверем, в равной степени дарующим и отнимающим, хранящим и открытым. Такие места часто используются для тайных встреч членами группировки Гатрас. Они лучшие из лучших, если дело касается слежки, шпионажа, саботажа или торговли информацией, берутся за разного рода незаконные маневры и оказывают весьма сомнительные услуги, исключая убийства.
– Гатрас безусловно лучшие, но почему тогда за последние пару месяцев пришло только одно письмо касательно общего положения дел в Канкине? Может твои боссы отказались предоставлять информацию напрямую и предложили встречу в этом богом забытом месте, и я даже не уверен, что они смогли связаться с тобой!
Стрелка все еще указывала на северо-восток, и стоило Гаспару зайти в лес, как из компаса вылетел крошечный черный шар маны. Он поднялся на пару метров над землей и, облетев вокруг поляны, замер возле дерева и шмыгнул в дупло, сменив цвет на белый.
– Что? Какого черта?! – Гаспар убрал кинжал в ножны и подошел к дуплу, заглядывая внутрь. Белый шар, выполнив свою задачу, вернулся в компас, а крышка автоматически закрылась. – Эй, что за шутки?! – негодующий крик пробежал по поляне, эхом разносясь по лесу, но ответа не последовало. С гор легкой дымкой начала спускаться пелена тумана, преломляя солнечные лучи и погружая местность в атмосферу жутковатого полумрака. Из этой тишины послышался едва уловимый неестественный звук, похожий на вращение предмета, словно монетка выпала из рук и, прокатившись на ребре, завертелась на одном месте. Он исходил из дупла. Гаспар протянул руку к маленькой вращающейся штуковинке, удерживая в ладони небольшую концентрацию маны для безопасности и, наконец, ухватив это нечто, быстро вытащил руку. Нечто все еще продолжало вращаться в его ладони, но быстро начало сбавлять темп, а после и вовсе остановилось.
– Это что, черная монета? – разжав ладонь, Гаспар внимательно осмотрел предмет. – Понятно, значит информатор либо дезертировал, либо при смерти, а может и вовсе уже мертв. Гатрас решили не спасать марионетку, умыли руки, свалив с деньгами де Гоа и не предоставив никакой информации, или хотя бы уж, в крайнем случае, предполагаемой компенсации.
– Однако… – вернувшись к дереву и просунув руку обратно в дупло, Гаспар несколько раз прошелся внутри, его рука нащупала небольшой лист бумаги и, как оказалось, это был флаер из центрального борделя Канкина. – Это что намек такой? Этот ублюдок что, развлекался в борделе вместо того, чтобы работать? Тогда не удивительно, что задание оказалось провалено, – заворчал он, сжимая в руках ненавистную бумагу, – конченные Гатрас, этот случай однозначно подмочит их репутацию.
***
Спустя три часа торопливой езды, экипаж де Гоа наконец добрался до Канкина. Раньше это было небольшое ортодоксально-религиозное закрытое общество, где вера в бога горы Азур была сильнее, чем вера в Фуджина. Местные жители практически не общались с внешним миром, приносили кровавые жертвы, но темные времена прошли, и сейчас здесь жили обычные селяне, занимающиеся скотоводством, травничеством и добычей драгоценных камней и материалов, которые обычно продавались через нескольких посредников. Все изменилось сто лет назад, когда королевство Дагарта и их соседи – империя Янто вели 152 дневную войну: одни ради компенсации, а другие за сохранение независимости и целостность Азура. Война закончилась перемирием, сынициированным Рафаэлем де Гоа, поскольку Дагарта не была подготовленна к длительному противостоянию, а население Янто только оправилось от меназери – болезни, которая забрала жизни более, чем четырех миллионов янтцев, сократив население почти на одну треть и приведя к затяжному беспросветному кризису.
– Эти места и правда стали похожи на цивилизованные земли, сразу видно вклад Дагарты в развитие региона, – Аридий надел очки и отодвинул шторку, с любопытством выглядывая в окно.
– То есть, вы хотите сказать де Гоа? Это по их инициативе было создано цивилизованное общество, прошу заметить, практически с нуля, – Фабиан сидел по своему обыкновению, ровно и напряженно, удерживая небольшую подушку на коленях.
– Хм, да, их вклад неоценим, однако, верования, исповедуемы в этих местах, не дают покоя Сакруму, они все также отказываются строить конкрецию (место поклонения) для обретения мудрости Фуджина, я бы очень хотел исправить эту ситуацию.
– Если вы сможете достучаться до них, эта миссия будет достойная титула патриция при Эдже.
– Благодарю за лестные слова, но скажу прямо: в этом путешествии, я сильно рассчитывал на наследника дома де Гоа, вашего господина, однако, недавно я понял, что он не достиг того уровня духовности, используя который, можно решить сложившуюся ситуацию. Это крайне разочаровывает не только меня, но и мудрейшего Эджа, который направляет заблудшие души, следуя пути великого Фуджина, – Аридий склонил голову и сложил ладони.
– Не могу не посочувствовать вам. Я уверен, что пребывание здесь моего господина все же окажет вам услугу, – Фабиан сильнее приобнял подушку, стараясь смотреть только в окно.
– Прибываем! Прибываем! – послышался голос кучера.
«Лучше помолиться за то, чтобы Гаспар де Гоа не разнёс это место и не прибавил проблем как Дагарте, так и Сакруму», – сокрушенно вздохнул слуга – как только информация от шпиона будет доступна, у его господина появится еще больше возможностей для «действий на свое усмотрение».
У кареты столпилось с десяток человек. Впереди стоял глава канкинской ратуши и старейшина племени канкинвуль. Очевидно, достопочтенные ожидали прибытия гостей, которые слегка запоздали с визитом. Карета остановилась прямо посреди ковровой дорожкой, знамена Дагарты были подняты, а дочь главы вышла вперёд, неся на подносе плетеный рогалик, а её служанка кувшин вина.
– Сегодня в Канкин прибывает его светлость, наследник дома де Гоа, старший сын Аскольда де Гоа – Гаспар де Гоа, поприветствуйте же столь многоуважаемого гостя! – глашатай закончил клич, и двери кареты открылись.
~ В то же время в борделе «Золотая роза», центр Канкина ~
– О боже, дамы, я и не думал, что в такой глуши могут найтись столь очаровательные создания, – Гаспар лежал на большой кровати в объятьях, прижимающихся к нему с обеих сторон девушек. Третья лежала на нем, изо всех сил стремясь ублажить знатного господина, а четвертая подбиралась к ней, целуя в его шею:
– Видишь, какой у нас господин, дай ему больше.
Гаспар приподнялся, целуя девушек перед собой. Дамы, что оказались у него за спиной прильнули к нему, обвивая сильные руки. Одна делала легкий массаж головы, другая, оставляя мягкие поцелуи на предплечье, пробиралась к уху, и чуть прикусив его, удовлетворено провела языком по кругу, цепляя самые чувствительные места. Пятая девушка, которой не хватило места, осела у него в ногах, и пройдясь ладонью по внутренней стороне бедра, стала неспешно разминать стопы.
– Боже, вы такой крепкий, милорд, такая сила и красота, вы столь невероятны, что хочется хотя бы частичку забрать себе, – негодница кокетливо улыбалась, соблазнительно покачивая сочными грудями. Гаспар расплавился и поплыл от весьма навязчивого, но, несомненно, приятного для него внимания. Он был уже близок к тому, чтобы перейти в Линуй, минуя этапы смерти, раскаяния и искупления, и очередной жаркий поцелуй почти подвел его к состоянию, которое вполне могло бы конкурировать с достижением небесного блаженства.
Но блаженство было прервано совсем не небесным, а вполне земным и раздражающим стуком.
– Прошу прощения! – раздался низкий женский голос из-за двери.
Однако, увлеченные столь важным делом дамы и господин совершенно не обратили на это внимание.
Стук продолжался еще некоторое время, пока у человека по ту сторону окончательно не иссякло терпение. Отодвинув ширму, в помещение вошла полная дама лет сорока пяти. Завидев ее, барышни резко остановились и приподняли головы, вопросительно поглядывая и ожидая новых распоряжений.
– Ваше время вышло, вью, прошу не задерживать девочек, у них еще полно работы, – она резко раздвинула тёмные шторы, разгоняя царивший в комнате полумрак ослепительным солнечным светом.
– Продляю еще на два часа, мадам, – приподнявшись, ответил Гаспар, глядя на «мамочку» с явным укором.
– Боюсь, что не в этот раз. С двух до четырех часов мое заведение закрыто, таковы правила Канкина. Прошу вас закончить и спускаться, если решите вернуться, мы будем рады видеть вас вечером, вью.
– Ох, и правда, – спохватились девушки, быстро слезая с кровати. Они с улыбкой поклонились гостю и, соблазнительно виляя пышными бедрами, покинули комнату.
– Вы что, смерти хотите? – Гаспар резко поднялся, протирая тело спадающим к полу краем белоснежной простыни, и подошел к «мамочке», всем своим видом демонстрируя уже не скрытую, а вполне прямую угрозу. – Или вы хотите сами удовлетворить меня? Я, конечно, предпочитаю более юных, – он едко усмехнулся, оценивающе пялясь на женщину, – но, при неимении лучше, дама в летах тоже вполне сойдет… на один раз.
– Кажется, – она открыла перед его лицом свой синий веер, обозначая дистанцию, – вы плохо понимаете, где находитесь. Если уж оказались в Канкине, то соблюдайте установленные здесь правила. Вы не правитель и не глава этого места, никто не станет отменять Час Богов по прихоти зазнавшегося юнца.
– Час Богов? Это что за бред?
– Час, когда люди оставляют свою работу и идут подносить дары богу этой горы, чтобы еще один день прошел безопасно. А теперь одевайтесь и, раз уж такое дело, приходите вечером. Начиная с четырех, все двадцать два часа, которые вам могут уделить наши дамы, будут полностью в вашем распоряжении, – она сделала короткую паузу, – в том же составе, разумеется.
Гаспар громко рассмеялся и отошел от нее, подбирая рубашку:
– Как же меня достали все эти сказки и основанные на них правила, народ сам придумывает и сам верит, а вашим богам плевать на вас и на то, чем вы тут заняты.
– Тем не менее, – не поведя и бровью, женщина кинула ему полотенце. – Вот, вы хоть протритесь, а то весь ковер изгадили.
– Уж простите мадам, сожалею всей душой. Ну, а теперь, когда ваши девочки ушли, может и вы сможете оказать мне услугу?
– Душ на этом этаже – направо и прямо по коридору. К счастью, у меня нет времени, чтобы возиться с вами, вью, сегодня пребывает важный гость, я слышала он очень любит заведения подобные моему, – она собрала веер и поправила собранный пучок на макушке.
– И кто этот человек? – обмотав полотенце вокруг бедер, поинтересовался Гаспар.
– Гаспар де Гоа, почетный гость и важный клиент, а теперь прошу простить, хочу успеть на площадь, может удастся вручить ему визитку, – расправив платье, она уже было собралась уходить, как:
– Я думаю, вам не стоит так спешить, мадам, в той карете нет господина, которого вы ждете. И раз уж вы еще здесь, – он достал из сумки золотую эмблему с выгравированным на ней фамильным гербом де Гоа: пылающей падающей звездой, наискось пересекающей картину, с одной стороны и драконом, удерживающим лилию в пасти с другой.
«Мамочка» разве что не раскрыв рта, глазела на золотую эмблему, ее тело пробила дрожь, но она быстро успокоилась и, сложив руки перед собой, изящно поклонилась:
– Ратвуд Гасод приветствует господина дома де Гоа. Это честь принимать вас в столь скромном заведении.
– Что ж, мадам Гасод, раз мы наконец все выяснили, и у меня нет желания продолжать мои злостные, неугодные богу бесчинства… – Гаспар снова потянулся к сумке и достал из кармашка черную монету. – может знаете что-нибудь об этом?
Осмотрев монету, женщина снова опустила глаза в пол и, все еще находясь в полупоклоне, ответила:
– Боюсь нет, господин.
– Ладно, тогда пойдем другим путем… – сохраняя воистину ангельское терпение, он достал визитку, которую нашел в дупле. – Давай, включай голову… где этот человек, что пропадал в этом чреве раздора и похоти вместо того, чтобы выполнить мои заказ?
– Простите, но… но… я не знаю, о чем вы го…
– Да ну! – Гаспар начинал выходить из себя. – Дышать носом сможешь, если запихну твою визитку тебе же в глотку?! Гатрас что, способны даже связного выбрать?! – смяв визитку, он решил, что нужно сбавить обороты, – у тебя только один шанс – один единственный правильный ответ…
– Господин… Гатрас откроет закрома платящему, – женщина вытянула пухлую ладонь вперед, и Гаспар без промедления вложил в нее черную монету. – Смерть просящему и жизнь сведущему скитальцу.
– Просящему – бездна, скитальцу – право, у сведущего – за спиной стоит гора, пусть медных и чёрных монет она будет полна. Отлично! Тогда ты наверняка знаешь вторую причину моего нахождения здесь?
– Да, мадам Тельма передала вам подарок, она кропотливо создавала его и очень ждала вашего приезда, но, к сожалению, не сможет вручить лично. Он в моем кабинете.
– Тогда, через десять минут сопроводишь меня туда.
– Как пожелаете, господин.
***
Стоило только карете остановится, а Фабиану и Аридию показаться из нее, как движение на городской площади начало заметно замедляться, пока и вовсе не остановилось: любопытство брало верх, и каждый хотел украдкой понаблюдать, кто же из больших господ на этот раз решился посетить их скромный городок.
– Прошу прошения, кажется, мы ошиблись, – неловко начал было старейшина, осматривая новоприбывших, его голос дрожал, а руки опирались на старую трость, – да, кажется, мы ошиблись, – повторил он снова, всматриваясь в отличительные знаки на карете и одежде сопровождающих.
– Не ошиблись, – управляющий регионом Торнтон, плохо скрывавший своё раздражение, вышел вперед. – Знамена графа де Гоа, но я не вижу среди вас никого, кто походил бы на господина Гаспара де Гоа. Я думаю, стоит хотя бы предупреждать письмом, что проверки не будет… однако, я польщен, что нам решили прислать какого-то мальчишку и… – управляющий с явным отвращением посмотрел на Аридия, – священника.
Аридий уловил неприязнь в его тоне, но оставался абсолютно невозмутимым:
– Его светлость отъехал по срочным делам, а что касается меня, так вам повезло, что в вашу мрачную обитель наконец-то долетел свет его святейшества, и никто насильно меня сюда не тащил. Надеюсь на ваше понимание, а в ближайшем будущем и на плодотворное сотрудничество, – он вытянул вперед руку – на запястье был закреплен браслет из серебра, соединенный пятью тонкими цепочками с кольцами на пальцах.
Управляющий обошел девушку, смиренно стоящую с подносом в руках и вероятно являющуюся его дочерью, и приблизился к Аридию:
– Я слишком брезглив, чтобы якшаться с незнакомцами, тем более, когда их приволок сюда какой-то там свет.
– Боюсь, вы стоите слишком близко, вью, – Аридий почуял резкий запах масляных духов Торнтона и сделал шаг назад, однако глава не постеснялся сделать полшага вперед.
– Прошу простить, что прерываю, но раз даже мы уже прибыли, вероятно, мой господин давно здесь и сейчас занят где-то в вашем чудесном поселении? – Фабиан широко улыбнулся, но веко его правого глаза слегка подрагивало, выдавая накопившуюся за прошедшее утро усталость, приправленную толикой гнева и нервозности.
– Меня не извещали о его прибытии. И что это за наглость такая – без приветствия, да и без обеда сразу к делу приступать? – заворчал глава, сложив ладони на своем полном животе, переваривающем, скорее всего, уже второй завтрак. Наконец, он повернулся к Фабиану, оценивающе осматривая того с головы до ног. – А вы кем вообще будете?
– Мое имя Ханс Э’Далион, личный слуга его светлости Гаспара де Гоа, – Фабиан отвесил короткий поклон. – Поймите, у моего господина непереносимость тряски, поэтому сегодня утром он взял коня и отправился сюда. Мы рассчитывали дождаться его здесь, поэтому позвольте нам пока разместиться, мы очень устали с дороги.
– Расходимся! – глава продолжал стоять вплотную к священнику, оглушая того своим приказом. – Расходимся! Быстро все вернулись к работе! – он слишком широко раскрывал рот, брюзжа слюной, капли которой сейчас летели прямиком на бледную кожу Аридия, вызывая у того короткие рвотные позывы. Глава же, нарочно стеснявший священника и внимательно наблюдавший за его реакцией, усмехнулся и обернулся к дочери, – Кассандра, отдай кому-нибудь поднос и займись размещением гостей, а я пока отправлю Резеля на площадь, – острый взгляд на Аридия. – У нас не жалуют духовенство, так что даже не пытайтесь вталкивать людям свои учения, если не хотите стать следующей жертвой богу горы Азур.
– Приму к сведению, – Аридий бросил ответный взгляд и слегка подобрался, поправляя свою белую рясу с серебряной цепочкой на поясе, украшенной семью золотыми звездами.
В правилах церкви Фуджина каждая звезда выдается в знак признания заслуг лично Эджем XVI – мудрейшим и почтеннейшим главой церкви Фуджина.
Имя «Эдж» перенимали из поколения в поколение все священники, выбранные на эту должность: по легенде так звали первого священнослужителя, получившего свет и откровение божества. И Аридий по праву гордился тем, что его заслуги были отмечены даже верховенством и не собирался останавливаться на достигнутом. Он считал, что каждый достоин света Фуджинова, и его прямой долг помочь людям познать на себе хотя бы луч этого самого света, пусть даже это и горные дикари не самой приятной наружности.
Если старейшина деревни был низкорослым лысым старичком вполне благостной натуры, то глава – полным крупным мужчиной примерно лет пятидесяти: на его бакенбардах и зачесанных назад темных кудрях уже проступила седина, тяжелая поступь сопровождалась отдышкой, а весь вид вызывал щекочущее чувство отвращения.
– Мы ошиблись, дорогая внученька, – очень тихо произнес старейшина, указывая на Аридия, а следом и на Фабиана, но его никто уже не слушал.
– Будет исполнено, отец, – юная девушка в розовом старомодном платье отдала свой поднос служанке и обернулась к остальным, отдавая распоряжения о необходимых приготовлениях. – Карету во двор, лошадей в стойла и накормить, багаж по комнатам! Живее, живее! Дедушка, и вы, пожалуйста, возвращайтесь-ка в дом и тоже отдохните, – она подошла к старейшине и взяла его под руку. – Эй, помогите господину Шаму дойти до дома! – слуги быстро перехватили старика из ее рук, сопровождая к крыльцу. – А вы, – бросила она, обернувшись к гостям, – прошу за мной.
Фабиан и Аридий при всём своем негодовании от того, как их встретили, не имели ни малейшего желания разжигать конфликт, высказывая свои претензии вслух, а потому смиренно прошли за ней. Они до последнего надеялись, что Гаспар наблюдает за ними откуда-то со стороны и вскоре тоже прибудет в дом главы Канкина, чтобы встретиться с ними и обсудить дальнейшие действия.
– Господин, – Фабиан обратился к главе Торнтону, болтающему со слугой, – вы не пойдете с нами?
– Нет, у меня еще есть дела. Резель, можешь идти, – очередной мелкий слуга бросил презрительный взгляд на Аридия и поспешил прочь – выполнять поручение. – Я предпочту встретиться с вами сегодня за ужином. Знаете, отсутствие господина де Гоа создает массу трудностей… – он замолчал, вновь потревоженный одним из жителей, и с радостью поспешил уйти, бросив напоследок, – надеюсь ваше пребывание здесь оставит вам только приятные воспоминания…
Кассандра ушла вперед, трое служанок последовали за ней, а экипаж тронулся и проехал вниз по дороге. Дом главы был за тремя поворотами от места прибытия. Но ни Фабиан, ни Аридий не спешили к нему, оба жутко переживали из-за отсутствия главного действующего лица всех возможных фантастических и не очень, но с вероятностью практически в сто процентов неприятных сценариев, что закрадывались в голову, учитывая события последних дней.
– Его здесь нет, – Аридий вытер пот с висков, тяжело вздыхая.
– Кажется, нет, – Фабиан почесал затылок, подрагивающее веко все еще не давала покоя.
– Это худшая из всех возможных ситуаций, мне не удастся сдержать их ненависть без участия вашего господина.
– Я знаю, – Фабиан привстал на носочки, потом перенес вес на пятки, перекатываясь.
– Что собираетесь делать?
– Мне нужно купить сигареты, прошу вас последовать за вью Кассандрой, а я вернусь позже, – запомнив маршрут Резеля, Фабиан пошел следом, попутно уточняя у одного из горожан дорогу к ближайшему рынку.
***
Комната мадам Гасод имела кричащее дорогое убранство, пожалуй, даже слишком дорогое, как для владелицы одного захудалого заведеньица: деревянная мебель, обитая мягким бархатом, фарфоровые вазы и хрустальный графин с водой, стены, обитые деревом и блестящей тканью с ромбовидным узором и всякими плохо замаскированными непристойностями, изображенными на ней. В кабинете, граничащем со спальней, в белых вазах, ярко контрастирующих с вызывающими розового цвета стенами, стояли пучки перьев и слега подвявшие цветы, два небольших кофейных столика были завалены горами пестрых открыток от поклонников и обожателей. Полы укрыты мягким шелковым ковром, рисунок которого, в некоторых местах, был спрятан под небрежно смятыми листами бумаги, вероятно, оставшейся там после заполнения каких-либо важных бумаг, очевидно, заполненных не с первого раза. Гасод сидела за старинным черным туалетными столиком, выпрямив спину столь изящно, что можно было подумать, что перед вами предстала юная дева, в момент потерявшая свою молодость, оказавшись во власти очередного мифического проклятья. На ее коленях лежал кожаный футляр.
Услышав щелчок, она обернулась, смиренно ожидая, когда же «великий господин» соизволит подойти к ней.
– Это вся информация, которую удалось спасти в момент облавы, – она поднялась и протянула футляр Гаспару. – Тут творятся очень неприятные вещи, господин, вам не стоило ехать, лучше бы было прислать отряд военных.
– Она была слишком искусной мастерицей, что привлекало внимание. Приехав под видом швеи из прибрежного региона, как и все не местные, получала закономерный укол критики, но ее профессия крайне востребована в этих глухих краях, местные господа тоже хотят соответствовать высокой столичной моде. Однажды, жена управляющего привезла очень редкую ткань – бархат, купив ее у торговцев из империи за огромные деньги, но ее было до смешного мало, едва ли хватило бы на камзол или фрагмент платья… она искала еще, но тут возникла и другая проблема...
– И какая же? – Гаспар внимательно слушал, осматриваясь и примечая некоторые любопытные элементы, вроде небольшой котомки в углу.
– Ни одна швея из местных не могла ей помочь, и мадам решила обратиться к Тельме. Она всегда относилась к ней с презрением, но быстро смягчилась, когда та согласилась взяться за работу. Все шло хорошо, но талантливого человека всегда выдает его же собственный талант, она использовала технику – золотного шитья, очень редкое мастерство в наши дни. Кроме того, Тельма также посоветовала караван, у которого можно заказать ещё ткани по более доступной цене… это и стало началом конца.
– Что? Бред… как из-за какой-то ляпоты на ткани можно начать подозревать человека?! Да и если не она сама лично покупала ткань у торговцев каравана, то её не могли узнать.
– Все верно говорите, господин, однако это не случилось в одно мгновенье, у каждого дела есть свои срок, и когда этот процесс раскрывается колкими веточками разбросанной информации на первый взгляд не очень-то и сопоставимыми, но после очень даже уходящими к общим корням, даже безмозглый обыватель сможет проследить связь. Мадам начала проникаться к Тельме, она постоянно носила юбку и платье с отделкой из той самой ткани, украшенные той самой вышивкой… И как-то раз прибыло несколько торговых караванов, направляющихся в Равен. Один из торговцев похвалил наряд госпожи, сказав, что, оказывается, «даже люди из Канкина ездят за одеждой в знаменитое ателье столицы», и это стало отправной точкой. – Гасод смотрела в пол, эта смелая женщина, крышевавшая невообразимое множество всяких незаконных дел, выглядела поникшей, а ее небольшие ухоженные ладони, мелко подрагивали, выдавая страх. – … основываясь на показаниях торговца, местные начали строить догадки и в итоге установили слежку. Я по нескольку дней не могла приблизиться к ней и передать послания из Гатраса… мадам Тишайя напрямую угрожала, но Тельма вела себя, как и прежде. Добывать сведения становилось все сложнее, и однажды она украла несколько важных бумаг с незаконными расчетами прямо из-под носа Торнтона… это был смелый и безрассудный шаг, она хотела закончить это дело, я даже уверена, что она готовилась к смерти, у нее почти не было шансов – далеко от столицы, абсолютно без помощи.
Bepul matn qismi tugad.