Kitobni o'qish: «Жизнь, благословленная Богом»

Gordon MacDonald

THE LIFE GOD BLESSES

© 1994, 1997 by Gordon MacDonald

© Перевод на русский язык, оформление. МРОЕХ «ХЦ «Мирт», 2001

* * *

С благодарностью

Гейл,

моей жене, знакомой с каждой страницей этой книги, поддержавшей меня в намерении писать ее и в полной мере живущей в соответствии с идеалами, о которых здесь говорится. У нее прекрасная душа.

Виктору Оливеру,

моему многострадальному издателю, который не оставляет меня с того самого дня, когда я начал писать книги.

И моим дорогим друзьям, которые неустанно молились за меня и верили в мой успех.

Предисловие

Бог осеняет жизни людей Своим благословением. Он стремится излить на них щедрые и необычайные дары. Это может быть одобрение, близкое общение с Ним, испытание необыкновенной судьбой или необычайная энергия, по интенсивности превышающая нормальную с точки зрения человеческого опыта. Эти дары, расширяющие человеческий опыт, зачастую радуют нас. Но мы не всегда правильно определяем их источник и предназначение.

С самого великого начала Бог благословлял жизни людей. Он делал это столь разнообразными способами и по отношению к таким разным людям, в самые разнообразные времена и в таких разных странах, что нужно быть глупцом, чтобы утверждать, будто этот процесс подлежит исчерпывающему объяснению или может быть сведен к простой формуле. Порой мы попадаем под влияние какого-нибудь человека, которому нравится внушать другим, что именно ему доподлинно известно, почему Бог благословляет определенный народ, определенную религиозную традицию, определенную богословскую систему или определенного человека. Но подобное «исключительное знание» никогда не выдерживает проверки временем. Богу не угрожают несовершенные и восхваляющие самого себя объяснения и теории, созданные этими «умниками».

Не желая уподобиться таким людям, я долго боролся с собой, сомневаясь, имею ли я право высказывать свои частные суждения (я не говорю об «исключительном знании») по вопросам благословения и обо всем, что с этим связано. Вопрос о благословении, данном Богом, – тема огромная, внушающая трепет и полная непредсказуемых поворотов. Притом эта тема реально существует.

Приступив к работе и постепенно изучив этот предмет, я вскоре пришел к очевидному суждению: Библия представляет собой собрание рассказов о людях, которых благословил Бог (своеобразный древний справочник «Кто есть кто»). Это разные, причем очень разные люди: мужчины и женщины, старые и молодые, спокойные и мягкие или активные и агрессивные. Это люди разных поколений и столетий, настолько отличающиеся друг от друга, что им вряд ли удалось бы успешно сотрудничать, окажись они связанными общей задачей.

Если вам нравится игра воображения, то выберите нескольких очевидно благословенных персонажей Библии и попробуйте соединить их. Например, поставьте рядом Иисуса Навина (этакого генерала Макартура) и Тимофея, смиренного, углубленного в себя пастыря. Сравните решительную и разумную Эсфирь с отзывчивой и эмоциональной Марией, матерью Иисуса. А как насчет прямолинейного и всегда готового к действию Симона Петра рядом со спокойным и мудрым Даниилом? Думаете, все эти люди действовали бы, говорили и относились ко множеству вещей одинаково? И могли бы с легкостью найти общий язык? Помните, все они благословлены. Однако на внешнем уровне, где личность, талант и темперамент играют большую роль, это очень разные люди. Кого-то из них я с радостью пригласил бы на обед, а кому-то предпочел бы не давать даже номера своего телефона.

С чего начать изучение жизни, несущей Божье благословение? Что значит быть благословленным? Что скрывается за актом благословения? И что должен сделать я, чтобы призвать на себя благословение Бога?

Что вы ответите, если вас спросят: «Были ли в вашей жизни моменты, когда Бог благословлял вас?» Я, не задумываясь, отвечу: «Да».

Например, если считать благословением любовь Бога, которую я получаю, то моя жизнь полна Божьего благословения. И если благословение – это милость и оживляющая благодать Божья, то жизнь моя благословлена Богом. Если в своей жизни я порой ощущаю необыкновенный прилив сил и мудрости, то это также благословение Божье. И если в период одиночества я испытываю незабываемое ощущение прозрения, неописуемую уверенность в близости Божественного, внезапное чувство свободы в прославлении и поклонении, то моя жизнь благословлена Богом.

Более того, когда вас охватывает мечта посвятить себя служению и работе на благо других людей, – ваша жизнь благословлена Богом. Или, например, между двумя людьми сложились отношения более глубокие и радостные, чем просто физические и эмоциональные, – это значит, что их также благословил Бог.

Но, даже утверждая все это, я чувствую, что едва ли смог прояснить смысл некоей внушающей трепет мысли, которую часто недооценивают или принимают как что-то само собой разумеющееся. Пережить состояние благословения! Момент, когда Господь Бог, Создатель неба и земли, устанавливает близкие отношения с мужчиной или женщиной и приближает их к тому состоянию и качеству, которые подразумевались при создании первого мужчины и первой женщины. Момент, когда человеку даются необычайные силы, чтобы он смог стать посланником Царства Божьего.

Если мы будем поверхностно рассматривать личность и деятельность человека, получившего в тот или иной момент Божье благословение, нас ждет неудача. Благословение редко бывает связано с вещами, лежащими на поверхности. Оставшись на этом уровне, мы вряд ли узнаем что-нибудь полезное.

В этом все дело. Если у людей, живших в древности и получивших благословение Бога, были некоторые общие или сходные черты, и если между ними и нами существует связь, то это единство можно, скорее всего, обнаружить в сферах внутренней жизни – в той скрытой области нашей личности, которую может наблюдать глазами, слышать ухом или осязать руками Один только Бог. Это глубинный уровень нашей личности. Уровень души.

Если сможете, вглядитесь в личности этих людей, и вы обнаружите некоторые общие свойства, характерные для этой разрозненной группы библейских персонажей. Ни разница поколений, ни пол, ни культурные отличия, ни темперамент не способны воспрепятствовать этому объединяющему началу. Именно здесь, на уровне души, можем мы найти ключ к пониманию того, какую жизнь благословляет Бог.

Размышляя над сказанным, следует обратиться к душе, к самой глубокой области «внутреннего пространства» человека, которую чаще всего посещает Бог, нашептывая ему Свои секреты, вселяя уверенность, исцеляя душевные раны, порождая надежду и смелость. Если существует Божье благословение, то именно здесь вы найдете ответ. Ибо больше искать негде.

Если мы говорим о «благословенной жизни», то следует понять, что мы говорим о жизни, которая прожита – готовы ли вы к такой формулировке? – по велению души.

Душа – это самая глубокая внутренняя часть нашей личности, невидимая для других. Это самая спокойная ее часть, через которую человек связывается с Богом. Как в библейские времена, так и сейчас в скрытом убежище духа идет разговор с небом, покаяние, прославление, поклонение, формирование намерения жить такой жизнью и приобрести такое знание, которые делают людей теми, кого я называю «строителями Царства».

В Евангелии Иисус достаточно часто употребляет слово душа. При этом Он, по-видимому, считает его синонимом другого библейского слова – сердце. Апостол Павел не избегает слова душа, но, касаясь вопросов внутренней жизни человека, предпочитает слово сердце. В этом смысле оба они столь же свободно употребляют и слово «дух».

Я чувствую, что огромная часть Западного мира очень мало знает и размышляет об этой внутренней части личности, называемой душой, духом или сердцем. Движение «Новый век» (бесформенная, трудно определяемая группа) – единственное исключение. Последователи этого движения имеют некоторую общую черту, а именно – чрезвычайный интерес к внутренней жизни человека. Они обожает слово «душа» и употребляет его часто, но не всегда правильно. На деле выходит, что они присвоили это слово; и некоторые христиане (уверен, неосознанно) испытывают неудобство, используя его. Я сам порой ощущаю непонятное чувство, когда после беседы кто-то подходит ко мне и спрашивает, в каком смысле я употребляю слово душа. «Говоря о душе, вы никак не связываете ее с философией „Нового века“?» – могут спросить у меня.

В мире, лежащем вне философии «Нового века», люди предпочитают прислушиваться к доводам рассудка и состоянию эмоций. Но, конечно, не к душе. Большинство из них вообще отрицают существование духовного внутреннего пространства. Для них это чужая территория. Только если события современности начинают обостряться, выходить из-под контроля, эти люди пытаются бросить быстрый взгляд в направлении души или, как в нашем случае, в направлении той святой личности, которая управляет своей жизнью по велению души.

Вот подходящий пример из Библии: меня всегда восхищал решительный поступок ветхозаветного иерусалимского царя Седекии. В то время, когда его мир стал распадаться на части, он направил пророку Иеремии послание следующего содержания: «Пожалуйста, молись за нас». Позже, когда Иеремия был взят под стражу, царь призвал его пред свои очи и спросил: «Есть ли слово от Господа?»

Слова и вопросы, связанные с понятием души, ясно показывают, что Седекия был достаточно умен, чтобы понимать: когда все рушится, мы обращаемся к людям, посвятившим жизнь развитию «мышц» своей души. Итак, зачем же писать книгу под названием «Жизнь, благословенная Богом» и утверждать при этом, что ее единственной темой должно стать состояние души человека и то, как он живет, руководствуясь этим состоянием?

Что ж, если кто-то еще не понял этого, я должен указать: в нашей религиозной среде существует неопределенная по численности группа людей, начинающих осознавать, что их вера не работает должным образом. Или, другими словами, у них нет ощущения, что Бог благословил их жизнь. Они не чувствуют благословения, но лишь упадок, растерянность и разочарование. То, что хорошо для кого-то, оказывается бесполезным для них.

Я могу засвидетельствовать существование таких переживаний, ибо сам испытал их в молодости. А порой они овладевали мной и в более старшем возрасте. Это были моменты, когда все казалось расплывчатым, когда слова веры отдавались пустым звуком, когда было невозможно провести границу между эмоцией и духом, чистым побуждением и побуждением нечистым. В ранние годы своего пути в вере я много притворялся. Мне казалось, я задыхаюсь, сознавая, что от меня ждут определенных реакций и определенного типа религиозного и духовного поведения: чтобы я давал правильные ответы, правильно реагировал, правильно говорил, совершал правильные действия. Я испытал все системы, все приемы, все легкие и некоторые «непростые» советы, которые, как мне казалось, я могу понять. Все это разочаровало меня. «Конечно, – помню, думал я, – в том, чтобы идти за Иисусом, нет ни особой радости, ни удовольствия, ни удовлетворения. Почему они все время говорят о радости, а я никак ее не нахожу?»

Оглядываясь назад, я даже не могу припомнить, чтобы кто-нибудь внятно сказал мне, что жизнь, благословенная Богом, – это жизнь, прожитая по велению души. Мы вновь вернулись к основной теме данной книги, касающейся жизни, которая направляется, приводится в равновесие и постоянно обновляется неким незнакомым, неисследованным органом, расположенным в самой глубине нашей личности. Эта часть личности носит название «душа».

Я убежден, что сейчас самое время пристально вглядеться в душу, ибо именно с душой соприкасается Бог, когда обращается к человеку на языке, в котором может вообще не быть слов, и дает ему силу для того, чтобы воспринять реальность.

Слово душа, по-видимому, присутствует в лексиконе каждого человека. Им пользуются и социологи, и философы, и богословы, и художники, и простые проповедники, вроде меня; этот перечень можно продолжать до бесконечности. Даже писатель Трэйси Киддер использовал это слово в заглавии своей великой книги «Душа новой машины». Несколько дней назад я гулял по центру Бостона и увидел рекламный плакат, расположенный перед входом в яркую галерею, полную дорогих магазинов. Как уверял плакат, эта торговая зона – «душа Бостона». И рок-радиостанция тоже крутит в эфире «Музыку вашей души».

Это, конечно, случаи искаженного восприятия термина. Они уводят от того факта, что душа – это нечто, расположенное внутри каждого из нас, что она уникальна, вечна и создана Богом. Она ускользает от попыток ученых определить ее местоположение (в прошлые века ученые пытались узнать вес души, взвешивая тело человека при жизни и сразу же после смерти), измерить ее и точно определить ее функции. Но провал подобных попыток науки меня совершенно не беспокоит.

Когда я говорю с людьми о душе, то обнаруживаю, что мои руки инстинктивно устремляются к области живота, словно бы в попытке сделать ощутимой всю серьезность темы. Я не думаю, что душа расположена в голове. Не отождествляю ее и с тем живым насосом, который называется сердцем и который сокрыт в пещере моей грудной клетки. Я считаю, что это нечто, лежащее за пределами всякого осознанного мышления, за пределами, как кто-то сказал, «капкана рассудочности».

Итак, душа, а также то, каким образом она становится проводником Божьего благословения, – вот основная тема моей книги. Душа – это скрытая часть «внутреннего пространства личности», существующая вне границ тела, вне физической смерти. Это загадочная субстанция, которая может быть наполнена присутствием Бога. Она способна перейти в состояние прославления (как сказал псалмопевец, «буду славить Тебя, Господи»), может быть абсолютно пустой, а может стать источником огромной силы.

Я уже говорил, что мне знакомы эти ощущения – возбуждение, пустота, энергия. И я чувствую, когда другие люди подвержены им. Я также чувствую, что множество людей пытаются строить свою жизнь, никак не соотнося ее с душой. Бездушная жизнь. Возможно ли это?

Можно всю свою жизнь практически не входить в контакт с душой. Еды хватает, удовольствий хватает, спокойствия хватает, разумности хватает, поддержки со стороны хватает – можно прекрасно прожить, не обращаясь к своей душе. Это, однако, не означает, что все идет как по маслу. В одной из Своих притч Иисус рассказывает нам о человеке, который думал, будто у него все в порядке, но в последний день своей жизни вдруг услышал, как Бог говорит ему: «Сегодня вечером твоя душа будет забрана у тебя». Вот так…

Множество людей имеют собственное мнение по поводу души: что она такое, чем отличается от разума и других составляющих личности, когда она появляется, свойственна ли ей вечная жизнь, или нет. Чтобы вам стало ясно, от чего я отталкиваюсь, я хотел бы пояснить, что подразумеваю под словом душа, употребляя его в данной книге.

• Я верю, что душа возникает в момент зачатия. Она появляется в результате физического взаимодействия, но возникает в результате личного воздействия Бога. Бог вдыхает в нас жизнь души.

• Я верю, что душа, сотворенная однажды, никогда не погибает и не теряет самопознания. Она переживает ту часть человека, которая стареет и разрушается в момент смерти.

• Я верю, что истинная цель души – быть источником жизни, энергии, руководства, убежденности, связи с Творцом. То, что она едва ли способна сейчас выполнять эти функции, – это результат того греха и зла, который преследует человечество, подобно семейному проклятию, начиная с первого поколения людей. Короче говоря, души теперь не те, что были прежде.

• Я верю, что душе свойственна своего рода бездонность и что эта часть человеческой личности в чем-то подобна безграничному открытому космосу. К сожалению, это безграничное внутреннее пространство оказалось испорчено или загрязнено злом. Оно нуждается в том, чтобы его очистили, перенаправили, «перезагрузили» – и вернули ему первоначальное предназначение.

• Я верю, что душа была создана как жилище для Бога. И она может снова стать таковым, но для этого требуется усилие.

• Я верю, что человеческие существа могут жить так, как будто у них вовсе нет души. То есть они могут прожить всю свою жизнь, так и не распознав, что душа существует. Если так происходит, значит, эти люди пусты.

• Как последователь Христа, я верую, что Иисус умер во имя спасения души и что результатом этого процесса спасения станет достижение более высокого плана бытия.

И, наконец, я верю, что жизнь по велению души – это и есть такая жизнь, которую задумал Бог. Жить в согласии с душой – значит соприкасаться с Творцом, жить с оглядкой на вечность, жить возможно более наполненной жизнью в наше суетливое время.

Эта книга написана для тех, кто хочет жить по велению души. Для тех, кто хочет войти в контакт с самой сокровенной частью своей личности, кто хочет испытать бытие Бога внутри себя.

Она написана, говоря словами Д. Т. Найлса, «нищим, который хочет рассказать другим нищим, где они могут найти свой хлеб».

Позвольте мне начать книгу «Жизнь, благословенная Богом» с притчи, за которой последует история из реальной жизни, перекликающаяся с этой притчей. Потом я расскажу о нескольких людях, которые, как и я, изучали эти вопросы. Затем перейду к развернутому изложению идей о том, как человек делает свою жизнь открытой для благословений.

Гордон Макдональд

Лексингтон, Массачусетс

Кентербери, Нью-Гемпшир

Яхта «Персона»
(притча)

Однажды глупец построил яхту. Он намеревался построить самую шикарную, самую заметную яхту, когда-либо выходившую из гавани яхт-клуба, в котором он состоял. И поэтому он решил не жалеть ни денег, ни усилий.

То, что этот кораблестроитель оказался глупцом, никак не связано с его строительными способностями или с его умением напряженно трудиться. Не связано это и с его личностью, потому что это был в высшей степени приятный человек (люди часто отзывались о нем так). Вовсе нет! Его стали называть глупцом исключительно по причине внутренних свойств его личности; можно сказать, невидимых свойств, которые изначально никто не смог оценить. Но чтобы понять, о чем речь, надо продолжить наш рассказ.

Строя свою яхту, глупец оснастил ее яркими парусами, сложнейшим такелажем, комфортабельно и удобно обустроил каюту. Палубы были из прекраснейшего тика; вся арматура была сделана на заказ из полированной латуни. А на борту золотыми буквами было написано название яхты, которое можно было прочитать издалека: «Персона».

Пока строилась «Персона», глупец не мог удержаться, чтобы не пофантазировать о том, как будут восхищаться и аплодировать члены яхт-клуба, когда его яхту спустят на воду. И чем больше он мечтал о том поклонении, которое ждет его в скором будущем, тем больше внимания и времени уделял тем элементам яхты, которые привлекут толпу и увеличат всеобщее возбуждение.

При этом – и это представлялось разумным – в связи с тем, что подводная часть «Персоны» никогда не будет открыта взорам других людей, этот человек не выказывал большого интереса к килю лодки и ко всему тому, что связано с правильным распределением веса (или балласта). Опытный моряк мог бы указать ему на это, но мы должны помнить, что наш кораблестроитель руководствовался восприятием толпы, а не мореходными качествами своего судна.

Однажды, размышляя, чему следует уделить больше времени и средств, он сказал себе: «Зачем тратить время и деньги на то, что скрыто от глаз людей? Слушая, о чем говорят в яхт-клубе, я понял: люди хвалят лишь то, что могут увидеть. Не помню, чтобы кто-нибудь восхищался подводной частью яхты. Но зато мои коллеги-яхтсмены высоко ценят цвет и форму парусов, латунную арматуру, комфорт каюты и всего обустройства палубы и фактуру дерева, скорость и мастерство, помогающие выиграть воскресную регату».

Руководствуясь подобными рассуждениями, глупец продолжал строить свою яхту. И все, что могло быть открыто взорам, вскоре приобрело блеск исключительности. А все, что будет спрятано от глаз, когда яхту спустят на воду, полностью игнорировалось. Люди, казалось, не замечали этого, а если и замечали, то ничего не говорили.

Предположения кораблестроителя подтвердились: члены яхт-клуба оценили паруса, такелаж, палубы, латунь, каюты. И они восхищались всем, что видели. Иногда до него доходили слухи, будто его усилия по постройке самой шикарной яхты в истории клуба когда-нибудь приведут к тому, что его поставят во главе клуба. Это только подтвердило то, что он принял правильное решение и избрал верный путь к успеху и признанию.

Когда подошел день спуска на воду его яхты, члены клуба пришли к нему в док. Бутылка шампанского была разбита о форштевень, были подняты паруса. Когда бриз наполнил паруса «Персоны» и повлек ее прочь от клубной гавани, он стоял на мостике и слушал то, чего так ждал все годы: радостные крики и пожелания добра от восхищенных почитателей, говоривших друг другу: «В нашем клубе никогда не было такой шикарной яхты. Благодаря этому человеку о нас заговорит весь парусный мир». Некоторые владельцы яхт присоединились к нему, они плыли с обеих сторон, образуя живописную флотилию, которая вышла за волнорез и устремилась в открытый океан.

Скоро прекрасная «Персона» превратилась в маленькую черточку на горизонте. И пока она резала волны, ее строитель и владелец держал штурвал, преисполненный необычайной гордости. Он добился своего! Его охватила всепоглощающая уверенность в том, что все – его яхта, его будущее как члена яхт-клуба (а возможно и руководителя) и даже сам океан (а почему бы и нет, если ты чувствуешь себя уверенным?) – находится полностью под его контролем.

Но когда он прошел несколько миль, на море поднялся шторм. Не ураган. Но и не обычный шквалистый ветер. Внезапные его порывы достигали сорока узлов, волны – выше пятнадцати футов. «Персона» стала содрагаться, вода перехлестывала через борта. Пришла беда, и гордыня капитана пошатнулась. Пожалуй, океан все-таки подчинялся не ему.

А как насчет того, чтобы связаться с другими членами клуба? С теми, кто отплыл из гавани бок о бок с ним, радостно крича и размахивая руками? Он попытался найти их. Но никого не было видно. Лодки, сопровождавшие его на начальном этапе, давно уже повернули обратно. Он был слишком поглощен собой, чтобы заметить это. Между тем другие капитаны, увидев тучи, распознали шторм.

За несколько минут яркие паруса «Персоны» были изорваны в клочья, шикарная мачта разлетелась в щепки, такелаж бесследно исчез за бортом. Тиковые палубы и каюта были залиты водой. И не успел глупец оглянуться, как волна необычайного размера обрушилась на «Персону» – и яхта перевернулась.

И вот что интересно! Большинство яхт способны выправиться после подобного происшествия, а «Персона» не смогла. Почему? Потому что ее строитель – очень глупый человек – не учел важности всего, что находится ниже ватерлинии. Там не было никакого груза. Хорошо устроенный киль и достаточный балласт могли бы спасти судно, но их не было. Глупец был озабочен внешним обликом вещей, а не надежностью и стабильностью того секретного, скрытого места, которое помогает выдержать бурю.

Кроме того, уверенный в своих мореплавательских способностях, этот глупец не предусмотрел возможности возникновения ситуации, с которой он не сможет справиться. И потому, как показало дальнейшее расследование, на борту не оказалось никаких спасательных средств: ни плотов, ни спасательных жилетов, ни аварийного радио. И вот в результате неграмотного планирования и слепой гордости глупец затерялся в открытом море. Эти подробности открылись только после того, как обломки «Персоны» были выброшены на берег. «Смотрите, – говорили люди, – у этой яхты нет подходящего киля, и над ватерлинией гораздо больше груза, чем под ней».

Они сказали даже больше: «Только глупец мог построить такую яхту, не говоря уже о том, чтобы выйти на ней в море. Человек, который придает значение только тому, что находится над ватерлинией, не понимает, что это меньше, чем половина всего дела. Разве он не знал, что океан опасен? Не понимал, что лодка, построенная без оглядки на шторм, – это плавучая катастрофа? Каким нелепым было наше восхищение!»

Несколько пожилых людей, стоявших в сторонке, тихо переговаривались: «Что-то мы не припомним, чтобы кто-то говорил подобные вещи, когда глупец строил свою „Персону“. Какая польза от таких разговоров, когда лодка потерпела крушение и никого не удалось найти?»

Глупца так и не нашли. Сейчас, когда люди говорят о нем (а это происходит редко), они вспоминают не его кратковременный триумф, не красоту его яхты, а лишь его глупое решение выйти на ней в океан, где шторма внезапны и неистовы. Еще они вспоминают его тщеславие и стремление к восхищению со стороны зрителей. Именно в таких разговорах владельца «Персоны», чье имя давно уже позабыто, стали называть просто глупцом.

Тот, кто ценит в рассказах мораль, может спросить: «Что означает эта история?» – и вскоре получит ответ на свой вопрос. А тот, кого не интересует скрытый смысл нашего рассказа, позабудет о нем и, возможно, займется строительством чего-нибудь, подобного «Персоне».

Варианты этой истории бесконечно разнообразны:

 
Однажды глупец построил дом…
Однажды глупец сделал карьеру…
Однажды глупец создал семью…
Однажды глупец строил свою жизнь…
 

Глава 1
Затерянный в океане

Генерал-майор Чарлз Гордон,

Который постоянно и повсеместно

Отдавал свою силу слабым,

Свое достояние – бедным,

Свою симпатию – страждущим, а сердце – Богу.

Надпись на соборе св. Павла, Лондон

Осенью 1992 года Майкл Плант, знаменитый американский яхтсмен, предпринял одиночное плавание из Соединенных Штатов во Францию через северную часть Атлантического океана. Через две недели путешествия что-то произошло, и Плант вместе со своей парусной лодкой оказался затерянным в океане.

Когда Плант готовился отправиться в поход, его друзья и родственники собрались в доке и с энтузиазмом пожелали ему доброго пути. Никаких причин для беспокойства не было. Они махали руками, провожая в путь настоящего героя, не один раз пересекшего весь земной шар в одиночку. Парусный мир единодушно признавал, что яхтсмен Майкл Плант по мастерству не имеет себе равных.

Плант направлялся в Ле Сабль-Олон, Франция. У него была яхта средних размеров под названием «Койот», считавшаяся истинным произведением искусства. Конструкция ее корпуса, материалы, использованные при изготовлении, удобство в обращении – все эти и прочие аспекты ее оснащения были вершиной современного кораблестроения.

В дополнение к этому Плант приобрел новейший 406-мегагерцевый аварийный координатный прибор (АКРБ), способный передавать сообщения на спутник, если возникнут трудности. Четырех коротких сигнальных импульсов с АКРБ было достаточно, чтобы наземные станции смогли запеленговать источник сигнала и немедленно начать спасательную операцию.

Поэтому никто не стал бы отрицать, что у Планта было все (огромный опыт, мастерство и оборудование), когда он поднял паруса своей яхты и отправился через океан в Европу. Вот почему Плант и его друзья считали, что в принципе ничего не может случиться.

Но все-таки что-то случилось. Через одиннадцать суток плавания радиосвязь с Майклом Плантом была потеряна.

Сначала это молчание вызвало незначительное беспокойство. Было известно, что в пути Планта настигли сильные шторма, и все пришли к выводу, что он был слишком занят борьбой со стихией, поэтому и не выходил на связь с базой. Кроме того, никто (ни корабли в море, ни Береговая охрана, ни самолеты) не сообщал о получении SOS или различных аварийных сигналов. Отсутствие новостей было воспринято как хорошая новость. Все с легкостью ждали, что вскоре море успокоится и с борта «Койота» придет сообщение: «Все о’кей».

Но когда молчание с «Койота» затянулось, уверенность друзей и родственников пошатнулась и стала сменяться растущей озабоченностью. Ясно, что Майкл Плант был самодостаточным человеком, но столь длительное молчание было не свойственно даже ему. Поэтому наступил момент, когда люди, ответственные за принятие решений, посчитали: что-то не в порядке.

Приступили к поиску. Летчикам, летавшим через океан, было поручено прислушиваться к аварийным сигналам; кораблям, находившимся в районе маршрута Планта, было предписано вести наблюдение; спасательные самолеты нескольких государств начали прочесывание Атлантики. Дни проходили, не было никаких сигналов, никаких замеченных объектов.

А затем пришла новость, которой никто не ожидал. «Койот» обнаружен! Он плавал килем вверх. Его заметили с грузового судна в четырехста пятидесяти милях к северо-западу от Азорских островов. Но Планта на нем не было.

Может быть, как немедленно подумали некоторые, отсутствие Планта на борту свидетельствовало о том, что он выжил. Возможно, он расположился на непотопляемом спасательном плоту, хранившемся в каюте его яхты.

Но даже эта надежда рухнула, когда «Койот» подняли из воды на палубу грузового судна и плот, который мог бы спасти Планта, был найден в каюте неиспользованным, в полунадутом состоянии. Надежды не оставалось. Плант исчез, и указаний на то, что же с ним на самом деле произошло, не было.

Позже выяснилось, что на одиннадцатый день плавания наземные станции в Канаде и Соединенных Штатах все-таки поймали сигнал бедствия от передатчика АКРБ. Но вместо четырех импульсов, необходимых для определения положения, их было только три. Техники не смогли определить месторасположения источника этого короткого сообщения и передатчики проигнорировали его.

Ирония судьбы этим не исчерпывается. Позже официальные лица узнали, что, установив свой АКРБ, Плант не зарегистрировал его код в Береговой охране, и потому сигнал бедствия не мог быть расшифрован компьютерами. Можно лишь предположить, что ветеран такого рода походов был столь уверен в своем умении справиться с любой ситуацией, что слишком халатно отнесся к вопросам личной безопасности.

Все, кто связан с парусным спортом, должно быть очень удивились, узнав, что «Койот» обнаружен в воде кверху днищем. Известно, что яхты не переворачиваются… как правило. Они построены так, что могут противостоять любой качке, какая только возможна в море. Моряки считают яхту наиболее естественным типом судна, она всегда выравнивается, даже если ветер или волна внезапным сильным толчком кладут ее на бок или даже переворачивают кверху килем. Так как же получилось, что яхта Майкла Планта была найдена плавающей кверху дном посреди Атлантического океана? Вскоре это выяснилось.

Я не моряк, но читая о трагедии Майкла Планта, узнал достаточно много о яхтах. Я узнал, что для того чтобы яхта хорошо держалась на курсе, а также для того чтобы она выдерживала огромное давление ветра и не переворачивалась, требуется, чтобы ниже ватерлинии было значительно больше веса, чем над ней. Любое нарушение этого принципа распределения груза означает катастрофу.

Когда строили «Койот», по этой самой причине к его килю был привинчен груз в восемь тысяч фунтов. Этот балласт под ватерлинией гарантировал устойчивость. Если это соотношение изменить (разместив больше груза над ватерлинией, чем под ней), то первый же угрожающий порыв ветра или волна могут стать серьезной угрозой.

Но именно это и произошло! Вот еще одна загадка. Никто не знает, почему и как, но балласт весом восемь тысяч фунтов был оторван от киля. Может «Койот» налетел на подводный объект? Или даже на подводную лодку? Или на какие-то обломки? Может процесс сборки содержал в себе дефект? Ответов на эти вопросы нет, и даже сейчас, когда пишутся эти строки, они все еще обсуждаются в судебном порядке.

Четырехтонный груз исчез, отчего устойчивость лодки сильно пострадала. Первая серьезная волна или порыв ветра могли стать смертельным ударом. И, когда это произошло, у Майкла Планта могло просто не хватить времени, чтобы послать хоть какой-нибудь сигнал SOS.

Отсутствует груз под ватерлинией для гарантии устойчивости. Нет правильно работающего аварийного радио. Нет времени на принятие контрмер. Каков результат? Чрезвычайно одаренный, опытный и уважаемый человек потерялся в волнах…

Ко мне пришла семейная пара. Оба они – выпускники лучших университетов Америки. Муж, частично благодаря поддержке жены, получил диплом, начал успешную карьеру и добился необычайного профессионального успеха. По их словам его доход рос год от года. У них уже появились два прекрасных жилища: квартира в черте города и дача за городом. Яркая машина с не менее блистательной ценой перевозит их из одного жилища в другое. И, что важно, успех дался им непросто.

Оба они много работали, прикладывая при этом гораздо больше усилий, чем большинство людей, которых я знаю. Но теперь в их браке наступил кризис, потому что жена обнаружила в жизни своего мужа некие тайные стороны. Его тайные привычки совершенно не состыковывались с его интеллектом и профессиональным уровнем. Нет необходимости вдаваться в детали их рассказа. Можно лишь заметить, что люди, добившиеся такого замечательного успеха, обычно такими вещами не занимаются.

Нечего и говорить, что подобное поведение нарушало все установки и правила супружеской и семейной жизни.

Столкнувшись с противостоянием жены, муж смешался и признал, что его действия не находят никакого разумного объяснения. Все, что он понимает, – это то, что с определенного момента ни восхищение со стороны коллег, ни выдающееся богатство, ни кажущееся счастье в браке, ни дети не в силах обуздать странное, пульсирующее беспокойство, которое в последнее время охватило его.

За короткое время все, ради чего он работал, вдруг превратилось в капкан. Ему не в радость жизнь со всем этим, но он знает, что без этого ему тоже не прожить. Поэтому он неосознанно создал маленький приватный мирок, в котором находил освобождение для себя. Ему стыдно за содеянное, но он не понимает, почему ему захотелось так поступить.

После совместных визитов этой пары мы несколько недель подряд встречались с ним вдвоем. Я не психолог, но меня захватила история, которую он рассказал, отвечая на мои вопросы. В детстве родители обращались с ним очень грубо, постоянно напоминая, что все его плохое поведение свидетельствует о том, что он никчемный, ленивый ребенок, позорящий семью. Он вспоминал школьные годы, когда проваливал практически все экзамены; вспоминал свой дальнейший жизненный путь, характеризующийся все более опасным поведением на улицах.

Но однажды (это было в ранней юности) он забрался на холм, возвышавшийся над его городком, и стал размышлять о своей жизни и о том, что она движется не в том направлении. На вершине холма он пережил прозрение и дал самому себе клятву.

Он сказал себе: «Я поднимусь над всей этой грязью; я добьюсь успеха столь поразительного и восхитительного, что однажды настанет день, когда родители и их друзья будут рыдать, попав в мой прекрасный дом. У меня будет красавица-жена, может и слуги, а может и лимузин с шофером. Я буду членом самых престижных клубов».

На вершине холма ему пригрезилось, как родители будут извиняться перед ним за свою грубость и скажут, что гордятся им. Да и соседи тоже: они знали его как беспокойного ребенка, а теперь он пошел так далеко. Они встанут в очередь, прося его о разных милостях.

Это видение на вершине холма было необычайным. Кто-то назвал бы его актом обращения. Оно дало более чем достаточно мотивационной энергии для того, чтобы он начал действовать и действовал непрерывно в течение двадцати лет: закончил университет, начал карьеру… Вскоре после клятвы на вершине холма неудовлетворительные оценки сменились блестящими. Лень обратилась в трудолюбие, а поведение из неудовлетворительного стало примерным.

Видение на вершине холма превратилось в реальность. Учеба в высшей школе, стипендии. Признание. Одаренная жена, которая им восхищалась. Карьера молодого профессионала, давшая ему ценнейшие связи и огромные возможности и позволившая добиться такого уровня успеха, который превзошел самые смелые фантазии, посетившие его когда-то. Действительно, теперь родители и соседи превозносили его достижения. И, в полном соответствии с его ожиданиями, они говорили (обычно в шутливой форме) и о том, каким он был и как далеко теперь шагнул. И просили его о милостях.

Откуда же возникло это странное душевное беспокойство, ставшее источником необъяснимых искушений и поведения в том возрасте, когда человек уже должен соображать, что к чему? Я размышлял: «Как мне заставить его оторваться от повседневности и разобраться, к чему привела его та жизненная мотивация, которой он руководствовался? Поможет ли мне в этом деле притча о моряке? Даст ли она ему необходимое представление о том способе мышления, который позволит ему переосмыслить свои жизненные ценности? Думаю, что да».

Поэтому во время одной из наших бесед я рассказал ему историю Майкла Планта и его гибели в Атлантическом океане. Сначала его озадачило, отчего я вдруг прервал нашу напряженную беседу о его страданиях и стал что-то говорить про морские путешествия. Но вот я рассказал о грузе под ватерлинией. Я спросил его, можно ли провести параллель между его сегодняшним положением и положением Планта, яхта которого лишилась балласта?

Он закивал, соглашаясь с тем, что потратил годы на такелаж, паруса и полировку своей жизни. Хорошая жизнь. Все в ней было достойно восхищения и приносило удовольствие. Но ниже ватерлинии в этой жизни не было абсолютно ничего! В глубине – одна пустота, одиночество! Впервые за все время наших собеседований мы достигли момента, с которого можно было начинать разговор о наиболее загадочном аспекте нашей жизни – о душе, той внутренней «точке», которая сводит на нет все усилия философов и богословов, пытающихся наилучшим образом определить это понятие.

Я предложил ему считать душу чем-то, расположенным под ватерлинией личности. Ею легко пренебречь, пока в Атлантическом океане (или на Галилейском море) не разыграется буря. И если на уровне души нет никакого веса, то ничто не в силах помочь выживанию.

Обратившись к прошлому, мы заговорили о той энергии, которая выработалась в нем во время его несчастливого детства, о том, как она была преобразована в работу по строительству карьеры, достижению богатства и высокого положения. И мы пришли к выводу, что все это шикарное здание (как у того глупца из притчи) целиком было построено выше ватерлинии. Восхитительно! Можно только позавидовать! Но годится лишь для тихой погоды.

Но вот поднялась буря. И очень странная буря.

«Предлагаю вам подумать, – сказал я ему однажды. – Я хочу, чтобы вы вспомнили того никчемного ребенка, который когда-то взобрался на холм. Вы действительно уверены, что оставили этого растяпу там, на холме, когда спускались вниз, преисполнившись новых намерений? Того, которого все пинали, который чувствовал себя ни к чему не способным, который страдал и злился и который хотел доказать, что кое на что способен?»

Он ответил утвердительным кивком головы. Да, сказал он, подумав, он считает, что этого непривлекательного, склонного к неудачам ребенка он оставил на вершине холма. И разве не служит доказательством его карьера и профессиональная репутация, его дома, его машины, его красивая семья?

– Тогда почему спустя двадцать пять лет мы сидим здесь, разговаривая о неких тайных и чрезвычайно глупых поступках? – спросил я.

– Подозреваю, что, убегая от того ребенка, каким я был когда-то, я все эти годы строил только над ватерлинией.

Глава 2
Бури случаются

Более всего воздействуют на нас не те люди, которые берут нас за пуговицу и говорят с нами, но те, которые прожили свою жизнь как звезды на небосклоне или как фиалки в полях – безупречно просто, без страстей. Такие жизни – пример для нас.

Освальд Чамберс

Я не моряк и впервые узнал о значении киля и правильном распределении груза под ватерлинией яхты только из истории Майкла Планта. Это подтвердило и слышанное мною из других источников. Даже имея прекрасное судно, опытный моряк никогда не думает, что у него не будет проблем с морем. Он всегда учитывает, что в открытом море случаются бури. В том числе и самые страшные.

Бури случаются и в реальной жизни. Но молодые поколения вступают в наш мир, не зная этого или не желая видеть правду. Это поколения (конечно, в Западном обществе), которые почему-то считают, что жизнь будет прожита без боли, без борьбы, без неудобств.

«Мое поколение подошло к взрослому состоянию, считая, что у всех у нас будет хорошая работа с постоянно растущей зарплатой; беспредельный карьерный рост; брак, который никогда не наскучит и не принесет проблем; и тело, которое нас никогда не подведет. Сейчас мне сорок два. У меня есть друзья, которых уволили с работы; друзья, чьи браки попросту ужасны; и друзья, которых замучили язва или сердечные приступы. Многие из нас не знают, как с этим справиться. Мы впали в настоящую депрессию».

Эти слова были сказаны мне за завтраком у Фрэндли (Лексингтон, Массачусетс) – там, где я обычно завтракаю с кем-нибудь из друзей. Их сказал мой сорокадвухлетний знакомый, которого я очень, очень люблю. Этот человек необычайно умен, кроме того, он – искренний последователь Христа. Он нервничал, рассказывая о накопившихся в его внутреннем мире разочарованиях.

Я поведал ему о Майкле Планте, затем в слегка измененном виде повторил одну фразу, которую часто можно увидеть на майках и на бамперах автомобилей и которая гласит: «Бури случаются». Я сказал: «Они случались и со мной, ты должен готовиться к тому, что с годами их будет все больше». «Не слишком-то много надежды ты мне даешь на будущее», – произнес он с невеселой усмешкой.

«Как-то я раздумывал о рождественских посланиях, которые мы получаем, – ответил я. – Когда нам с Гейл было меньше тридцати и когда исполнилось больше тридцати, и когда перевалило за сорок, мы получали на Рождество письма от всех наших друзей с массой удивительно хороших новостей. Завершался очередной год, и они писали: „В этом году я вышла замуж за самого замечательного человека…“ или „Мэри-Энн и я в прошлом году перебрались в Сан-Диего и купили миленький домик“, или „Наш малыш Тодд был признан лучшим нападающим в своей команде Лиги малышей“, или „Том (или Шарон) в этом году очень преуспел“. Ты когда-нибудь получал подобные письма?» – «Да, получал».

Я продолжил: «На нас с Гейл очень подействовало то, как из года в год меняется их содержание».

«Что ты имеешь в виду?»

«Ну, нам уже около пятидесяти. И в рождественских письмах новости теперь очень разные: „К сожалению, вынужден сообщить тебе, что мы с Мэри-Энн в прошлом году разошлись“ или „Тодд в этом году вылетел из колледжа, в ноябре он женился и у них родилась девочка“, или „Для нас наступили тяжелые времена после того, как Шарон (или Тома) уволили с работы. Экономические условия здесь…“ Я имею в виду, что те самые люди, от которых приходили раньше только добрые вести, теперь вынуждены рассказывать о множестве неприятностей, происходящих с ними. Раньше или позже, на каждого обрушивается жизненная буря».

Моему другу совсем не понравилось это наблюдение. Когда нас настигает буря, мы гораздо больше, чем в любые другие моменты, узнаем о том, что происходит под ватерлинией нашего существа. Есть только одно исключение. Столько же, если не больше, мы можем узнать, когда лодку, символизирующую нашу личность, помещают в сухой док, и она полностью видна как выше, так и ниже ватерлинии. Но об этом немного позже.

Проблемы, «скрытые под водой», скорее всего покажутся несущественными, когда море спокойно и ветер благоприятный. Поэтому вопросы, с ними связанные, мы начинаем задавать, только когда налетает шторм и надвигается нечто катастрофическое. Почему груз не был распределен правильным образом? Что случилось с килем? Где конструктор яхты или ее строители допустили ошибку? И, раз уж яхта вышла в море, то почему рация работала плохо и не была должным образом зарегистрирована? Почему опытный человек поставил себя в потенциально опасную ситуацию, не подготовившись наилучшим образом?

В первые месяцы правления администрации президента Билла Клинтона с его близким другом, Винсентом Фостером-младшим, назначенным в штат, произошло следующее. Однажды он уехал из своего офиса в Белом доме и на одной из автостоянок вблизи реки Потомак покончил с собой. Клинтоны и вашингтонские чиновники были потрясены. Зачем человеку на пике карьеры, вызванному в Вашингтон для того, чтобы работать вместе со своим старинным другом, убивать себя, не оставляя никаких объяснений?

В последующие недели в печати обсуждалось множество «подводных вопросов». Что происходило в душе этого человека? Что довело его до такой степени отчаяния, раз он решился на самоубийство? Почему тесно связанные с ним люди не заметили признаков страшного внутреннего беспокойства? Не произошло ли это потому, что в жестких условиях Вашингтона, где все ориентировано на достижение результата, люди обычно слишком заняты и им некогда заглянуть под ватерлинию и проверить, все ли в порядке?

Я тщательно просмотрел всю прессу, какую мог найти о Винсенте Фостере-младшем. Я искал упоминания хотя бы об одном близком ему человеке, который все же сумел заметить боль в его взгляде, уловить в его голосе нотки отчаяния. Но если такой человек и был, то о нем никто ничего не писал.

Стихотворение Эдварда Арлингтона Робинсона на мой взгляд исчерпывающим образом описывает случай Винсента Фостера-младшего:

 
Когда Ричард Кори шел по городу,
Прохожие всегда оглядывались на него:
Он был джентльменом от каблуков до макушки,
Ухоженным и величественно стройным.
 
 
И он всегда вел себя тихо,
И со всеми говорил ласково;
Но все же, когда, проходя мимо, он говорил: «Доброе утро», —
Что-то едва уловимо трепетало в его голосе.
 
 
И он был богат – да, богаче короля! —
И чудесно воспитан по всем статьям.
Короче говоря, он был именно тем,
На чьем месте хотел бы оказаться каждый из нас.
 
 
Так мы и жили в ожидании лучших времен,
Часто довольствуясь скудным пропитанием.
А Ричард Кори однажды тихим летним вечером
Пришел домой и пустил себе пулю в висок.
 

На протяжении тысячелетий существовали углубленные в себя люди, которые не ждали бури (как Майкл Плант, столкнувшийся с природной бурей, или как Винсент Фостер, испытавший бурю душевную), чтобы сказать нам, насколько важно уделять внимание тому, что происходит под ватерлинией нашей жизни.

Иногда этих людей называют духовными мастерами или мастерами внутренней жизни, подчеркивая, что они верят: для исследования реальности необходимо изучить глубину своей собственной личности. Они убедительно доказали, что подводная часть жизни до наших дней остается самой малоисследованной частью пространства во вселенной.

Говорят, многие картографы древности показывали неисследованные территории, рисуя на них устрашающих драконов и сопровождая их надписью ne plus ultra, что означает «далее – ничего». И я с грустью склоняюсь к мысли, что сейчас, на рубеже XXI века, глубоко скрытая часть человеческого существа продолжает в значительной степени оставаться столь же неисследованной территорией.

Это внутренне пространство, привлекавшее к себе внимание духовных мастеров, часто называют душой или сердцем. Оно представляет собой ту часть каждого человеческого существа, которую невозможно обнаружить или измерить физически. Я отважусь привести поистине мистическое высказывание о том, что душа – внутреннее пространство – имеет столь же безграничные размеры, какими обладает в нашем представлении открытый космос. Если открытый космос мы измеряем в световых годах, то душу можем измерить в терминах вечности, и это вневременное измерение тревожит наш рассудок.

Некоторые предпочитают слову душа слово сердце или дух. Библейские авторы и Сам Иисус свободно применяли все три слова. Не это важно. Мы используем слова лишь для обозначения того, что превышает любые определения и, как я сказал, завораживает разум неразрешенными загадками.

Духовные мастера были необычными людьми. Их никогда сильно не заботила внешняя, «надводная» сторона жизни, потому что они делали множество открытий в ее «подводной» части. Поэтому их всегда считали странными, непрактичными, непонятными и опасными.

Только изредка люди такого рода пользовались признанием. Обычно это происходило тогда, когда – вы уже догадались! – в жизни их современников случались бури, бури, угрожавшие рассудку и достатку тех, кто привык, чтобы все было под контролем. В такие моменты паникующие и возбужденные люди обращались к духовным мастерам, вопрошая: «Что все это значит? Что нам делать? Вы считаете, так говорят небеса?»

Ветхозаветный пророк Илия безусловно должен считаться духовным мастером. Он жил во времена, полные политических, экономических и религиозных бурь. В те дни одного из руководителей государства, Ахаза, охватил страх, потому что армии завоевателей были готовы захватить его царство: сердце Ахаза «всколебалось… как колеблются от ветра дерева в лесу» (Ис. 7:2). Попытайтесь объяснить состояние Ахаза, исходя из того, что мы говорили о «подводных аспектах жизни».

«Ибо так говорил мне Господь, держа не мне крепкую руку и внушая мне не ходить путем сего народа, и сказал: „Не называйте заговором всего того, что народ сей называет заговором; и не бойтесь того, чего он боится, и не страшитесь. Господа Саваофа – Его чтите свято, и Он – страх ваш, и Он – трепет ваш!“» (Ис. 8:11–13).

Слова Исаии – это разговор на уровне души. Ахаз (человек, всегда живший бездушно) вдруг оказался в ситуации, угрожающей его жизни. Он попал в страшную бурю, сказали бы мы, и нуждался в помощи того, кто имеет доступ к тем пространствам, где говорит Творец. Вот почему духовный мастер – это именно тот человек, которого нам хотелось бы иметь поблизости, когда разыгрывается шторм. Во время бури мы узнаем, что жизнь благословил Бог.

Духовные мастера бывают самыми разными и по характеру, и по образу жизни. Из истории мы знаем, что они часто селились в таких уединенных местах, как пустыни или леса, где их не могли потревожить торговые люди с их кипучей деятельностью. Всегда существовали люди, настаивающие на необходимости исследования неизученных морей, нетронутых планет и спутников, в то время как духовные мастера сосредотачивались на внутренних пространствах личности, предполагая, что там находится определенного рода бесконечность.

Как в прежние времена, так и сейчас духовные мастера убеждены, что человек с удручающим пренебрежением относится к той части своей жизни, которая скрывается под ватерлинией. Именно здесь, любят повторять они, человек способен обрести наиболее тесные взаимоотношения с Богом. Это место, где возможно наилучшее сочетание всех аспектов жизни человеческой личности. Работая в полную силу, эта часть личности вырабатывает убеждения и ценности, источает смелость, надежду, настойчивость и устойчивость.

Некоторые мастера называли эту часть личности, находящуюся под ватерлинией, точкой покоя; другие – внутренним центром или внутренним садом, или ковчегом для поклонения. А те, чье исследование души направлялось библейской традицией (как и в моем случае), любили указать на то, что Бог настаивал, чтобы народ Израиля, нуждавшийся в обширном знании о своем Боге, построил бы святилище в самом центре общины. А центральной частью этого изощренно устроенного шатра стало бы место, называемое святое святых. Говорилось, что там присутствует Бог и Его слава.

Очень многие высказывали суждение о том, что это священное место служило наглядным примером существования еще более священного пространства, расположенного внутри каждого из них.

Никто не понимал внутренней жизни личности лучше, чем Иисус из Назарета, Иисус Христос. Он пришел в такое время и к таким людям, для которых внешняя сторона жизни, по-видимому, значила куда больше, чем суть. С самого начала Его критиков приводило в бешенство то, что главной темой любых разговоров Он всегда избирал душу.

«Он знал, что есть в человеке», – говорит Иоанн об Иисусе. И это должно было сводить с ума людей, потративших свою жизнь на создание внешних декораций религиозности, власти и богатства. Действительно, как бы вы отнеслись к человеку, которого не интересует, насколько подробно вы знаете закон и пророков, насколько тесно вы связаны со структурой храма, сколько молитв вы вознесли в течение дня и сколько паломничеств совершили? Как вы будете защищаться от человека, который заглядывает в глубину вашей души и заставляет вас увидеть зло и грязь, которые скопились там?

Если помимо угрозы, которую нес Иисус религиозной структуре, и помимо Его популярности среди народа существовала иная причина, заставившая людей распять Его, то эта причина заключалась в том, что Он заставлял их смотреть в глубину своей души и видеть там непорядок.

Но именно за это многие, наоборот, любили Его и шли за Ним.

Они видели, что Его в меньшей степени заботит их репутация блудниц или мытарей и в большей степени интересует скорбь, скопившаяся в их душах, а также их стремление освободиться от смертоносного зла, пропитавшего всю их жизнь. Они хотели, чтобы их души очистились, и Иисус мог привести их к этому через прощение и искупление. Таким было Его Евангелие.

Но что произойдет, если человек начнет игнорировать внутреннюю часть своего существа? Или не будет игнорировать, но загрязнит? Или оскорбит? Что если (и тут моя метафора о подводной и надводной части становится бессильной) кто-то потеряет контакт со своей душой? Или, иначе говоря, что если современный человек, столь сконцентрированный на рационализме, гедонизме и материализме, оторвется от своей души и утратит связь с ней (словно оборвался телефонный провод)?

В результате, как мне думается, получится странная, пустая внутри личность, практически человек-автомат, большую часть своей жизни просто реагирующий на события и обстоятельства, на инстинкты, на страсти или амбиции, без всяких попыток что-то объяснить и в чем-то разобраться.

Фридрих Бюхнер рассказывает печальную историю своей матери, которая закончила жизнь в полном одиночестве, будучи старухой. Она, похоже, подпадает под описание человека, никогда не заглядывающего под ватерлинию. Он пишет о ней: «(Ее) никак нельзя было назвать бессердечной, но, мне кажется, ее сердце невозможно было затронуть до глубины. Она боялась позволить коснуться его, проникнуть в его глубины, но причины подобного страха были известны только ей самой».

Ощущение внутренней пустоты стало причиной того, что последние годы ее жизни (когда бури становятся наиболее тяжелыми) были отмечены печалью: «Быть красивой было ее работой, ее искусством, ее радостью. Это продвинуло ее очень далеко и принесло множество выгод, но когда она заметила, что потеряла свою красоту… она стала похожа на миллионера, у которого кончаются деньги. Она убрала свое имя из телефонной книги… Когда ее красота ушла в прошлое, она почувствовала, что ничего не может дать миру, не может порадовать мир. Поэтому она просто отгородилась от мира, как увядшая осенняя роза, точно так же, как Грета Гарбо и Марлен Дитрих, которые укрылись каждая в своей норе и выходили оттуда лишь в крайнем случае. Моя мать спряталась в своей квартире… потом в одной из комнат этой квартиры, потом в единственном кресле и, наконец, в кровати, где несколько лет назад, возможно во сне, она и умерла».

Ошеломляющее большинство людей нашего поколения по-видимому стремятся жить над ватерлинией, едва ли связываясь со своей душой. Они уверовали (это действительно подходящее слово), что квалификация, индекс интеллекта, привязанность к семье, друзьям, хороший университет, – это все, что имеет смысл в данной реальности. И зачастую такая установка прекрасно работает, пока не грянет буря. Поэтому люди нередко вышагивают по жизни, уделяя очень мало внимания (а то и вовсе не уделяя) вопросам, скрывающимся под ватерлинией, – и не живут в своей душе.

Иисус так сказал об этом: «…жизнь человека не зависит от изобилия его имения» (Лк. 12:15). Затем Он пояснил свою мысль с помощью простой истории. Богатый человек, собрав обильнейший урожай, ошеломлен своим богатством. Его замечательное благосостояние порождает проблему. Что ему делать со всем тем, что столь обильно скопилось над ватерлинией его жизни?

И что же он решает? Построить еще больше амбаров, сохранить урожай, отойти от дел и начать богатую и сытую жизнь (типично «надводный» вариант). «Расслабься, – говорит он себе. – Ешь, пей, веселись».

Но Бог сказал ему: «…безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12:19,20).

Иисус не уточняет, как именно были переданы человеку эти слова. В конце концов, это лишь история. Может быть, большинство людей в толпе, с которой говорил Иисус, знали этого человека. Они знали о его урожаях, его амбарах, его планах уйти на покой. Это было естественно, потому что богатые люди всегда на виду. А вот о чем они не знали, так это о разговоре, который произошел между этим человеком и Богом, потому что он происходил тайно, под ватерлинией, в пространстве души.

Как умер этот человек? Сердечный приступ? Удар, убийство, столкновение колесниц? Какая разница? В тот момент случилась буря. Не причина смерти, но ее смысл важен для Иисуса.

Я бы назвал это «штормовое» событие в жизни богача (или в конце его жизни) «критическим моментом». Шторм, настигший Майкла Планта в Атлантике, страшное разочарование в вашингтонской жизни, постигшее Винсента Фостера-младшего, завершение борьбы Ричарда Кори с удушающим одиночеством, парализующий страх, охвативший Ахаза, когда его царство оказалось под угрозой, – все эти критические моменты приходят, когда человек оказывается вынужденным заглянуть под ватерлинию в поисках объяснений, равновесия, смысла, истины и мудрости.

Богатым человеком из истории, рассказанной Иисусом, мог бы стать любой из нас. За незначительным исключением. Если мы живем, стремясь к изобилию, мы скорее всего будем мыслить примерно так же, как и он. Наше внимание будет приковано к вещам, расположенным над ватерлинией, а не под ней. И к тому, что под ватерлинией, мы обращаемся только тогда, когда приходит нечто, подобное атлантическому шторму.

Каждый, кто знаком с жизнью Иисуса, помнит, что когда Он и Его ученики пересекали Галилейское море, на них обрушился шторм, угрожавший их жизни. Есть что-то необычайно поучительное в том, что Господь продолжал спать на корме лодки, пока Его ученики (а среди них были опытные рыбаки) пребывали вне себя от страха. И когда они решили, что ситуация вышла из-под контроля, они поползли (воображение подсказывает мне это слово) к Иисусу и стали донимать Его единственным вопросом: «Тебе безразлично, утонем мы или нет?»

По некоей неясной причине до недавних пор меня посещала мысль о том, что вопрос учеников был в значительно большей мере ориентирован на практику, чем на чудо. Я представляю себе, как они говорят: «Мы все (и Ты тоже) можем утонуть. Как Ты можешь спать, когда нам нужна хоть какая-нибудь помощь? Просыпайся, помогай грести или вычерпывай воду».

Их, охваченных страхом, наверное, раздражал вид Иисуса, с безразличием отнесшегося к тому, что может произойти. Отсюда и вопрос.

Авторы этой истории говорят, что Иисус проснулся, стал говорить с бурей и подчинил ее Своему слову. Немедленно наступило безветрие, море успокоилось, небо очистилось. Затем последовал вопрос, адресованный людям, сидящим в лодке: «Где ваша вера?»

Другими словами, мы знаем, что находится выше ватерлинии нашей жизни, – страх. Что же скрыто под ней?

Ответ: по-видимому, очень мало чего, на что можно опереться. Поэтому и нужны бури: они заставляют открыть дверь души, узнать, что за ней скрывается.

Недавно мы с Гейл прожили месяц в Южной Африке. Там мы повстречали несколько замечательных людей, сильных, любящих Бога, смелых, преданных идее строительства новой Южной Африки. Один из наших хозяев, Джордж Ирвин, в то время методистский епископ Грэмстаунского округа, рассказал нам о чернокожем пасторе, жившем в его районе. Дом этого пастора был разбомблен и разрушен за одну ночь.

Рано утром епископ отправился в город и обнаружил пастора и его семью, стоящими перед своим сгоревшим домом. Ничего не осталось, кроме камина. Пропало все личное достояние: мебель, книги, записки к проповедям. Осталась лишь одежда, которая была на них.

Епископ говорит, что, взглянув на развалины дома, он неожиданно заметил: пастор сделал одну вещь, приоткрывшую состояние его души. На стене камина, от которой уцелела лишь левая половина, обломком мела пастор написал слова, которые произносили все методистские пасторы каждый год на районной конференции:

 
Пусть будет, как Ты желаешь.
Захочешь – и я буду преуспевать,
Захочешь – буду страдать,
Захочешь – буду лежать у Твоих ног,
Захочешь – у меня будет все,
Захочешь – у меня не будет ничего.
Я свободно и от всего сердца отдам
Все, что требуется для Твоей радости и для Твоих нужд.
 

Глава 3
Бури и критические моменты

Новая экспедиция на Эверест – еженедельная Таймс от 8 сентября. Я читал сэра Фрэнсиса Янгхаубенда. Он спрашивает себя, кто лучше подойдет для этой экспедиции, и сам отвечает на этот вопрос. Вот часть его ответа…

Эверест стал символом. Эверест обозначает все самое высшее, самое чистое, самое труднодостижимое. Пока восходящие, задыхаясь, карабкаются к вершине, они воодушевляют всех, кто стремится к каким-либо достижениям в любых других областях деятельности. Знание об этом воодушевляет людей. Поэтому следует помнить, что сказал Сомервелл на следующий день после своей блистательной неудачи: «Борьба стоит того – стоит того всегда».

Эми Кармайкл

Мне достаточно много лет, чтобы я мог оценить, насколько изменилась Америка после завершения строительства системы скоростных автодорог, связывающих штаты между собой. Множество полос движения, изящные повороты, огромные зеленые информационные экраны, большое количество стоянок для отдыха (которые кажутся очень похожими друг на друга) – все это стало частью прекрасной транспортной системы, построенной за последние несколько десятилетий. Скоростные дороги между штатами устроены так, чтобы человек мог безостановочно перемещаться с одного края континента на другой, испытывая минимальное напряжение. С другой стороны, такая поездка становится довольно скучной.

Совет: бодрствуйте, не превышайте ограничения скорости, не задерживайтесь, – и вы доберетесь, куда вам нужно, безболезненно и без рези в глазах. Ну и еще: за время своей поездки вы практически не узнаете ничего нового.

Для меня гораздо более привлекательны дороги второго ранга, которые до строительства новой дорожной сети и были основными магистралями. Вторичные дороги, извиваясь, соединяют маленькие городки и деревни, которые лежат вне маршрутов скоростных магистралей. Зачастую они следуют контурам сельской местности. Проезжая по вторичной дороге, вы видите окружающий мир, и поэтому я по возможности стараюсь пользоваться ими, хотя это требует большой осторожности и занимает больше времени.

И еще. В отличие от скоростных магистралей, вторичные дороги не гарантируют безостановочного проезда. Иногда они плохо отремонтированы, и поездка может оказаться тряской. К тому же в каждом городе найдется хотя бы один полицейский с радаром, призванный собирать дань с беспечных проезжающих. Следует также быть готовым к тому, что какой-нибудь тихоходный агрегат вынудит вас на протяжении многих миль тащиться у него на хвосте на участках, где обгон запрещен. На вторичной дороге у вас нет возможности со всей точностью предсказать время своего прибытия в пункт назначения. На пути существует слишком много потенциальных препятствий.

Моя личная жизнь похожа на путешествие по такой вторичной дороге. Карты маршрутов, прожитых мною, практически не содержат скоростных и прямолинейных участков. В журнале моих жизненных путешествий есть записки об отклонениях от маршрута, дорожных происшествиях, сдутых шинах и штрафных квитанциях. Но там же записаны воспоминания о прекрасных угодьях, придорожных парках, милых городках и деревеньках и о связанных с ними чудесных открытиях, великой дружбе, возможностях узнать что-то новое. Несмотря на то что я восхищаюсь теми, кто прожил жизнь «хайвейного» типа, и аплодирую им, сам я такой жизнью не жил, и не жалею об этом.

Карта моего жизненного пути, с неожиданностями на каждом повороте, испещрена точками, которые я называю критическими моментами: это непредвиденные события, многие из которых мы предпочли бы избежать, если бы представилась такая возможность.

Вспоминая о критических моментах на своем жизненном пути, я замечаю, что большинство из них стало причиной того, что я называю разговором в душе, такого общения, которое часто происходило между Иисусом и Его учениками, находившимися в крайней степени разочарования или неуспеха. Как Учитель, Иисус всегда успевал сопроводить любое происшествие вопросами, призванными определить мотивы и намерения души.

Разговоры в душе – это незабываемые, жизненно важные (по крайней мере, стабилизирующие жизнь) разговоры между Богом и мной, мной и другими людьми. Оглядываясь назад, я также стал осознавать, что в эти катастрофические моменты (как их называют некоторые) во мне начинает звучать предупреждающий сигнал, сообщая о том, что я пренебрегал каким-то аспектом своей внутренней, скрытой под ватерлинией жизни. Поэтому, вступая в последнюю треть своей жизни, я начинаю все больше ценить такие моменты.

Это не правило, поймите меня, а лишь наблюдение. Но я не могу не отметить, что большинство из нас (таковы уж человеческие существа) склонны пренебрегать душой и всем, что скрыто под ватерлинией, пока не настанет момент катастрофы. Нам не нравятся такие моменты: слишком часто они связаны с болью и неудобством, поражениями и унижениями. Я не говорю, что должно быть именно так, но все-таки обычно так и происходит с людьми.

Малкольм Маггеридж, видимо, думал об этом, когда в своей беседе с Уильямом Бакли сказал: «Когда в старости, Билл, я оглядываюсь на свою жизнь, наиболее поразительным оказывается то, что всему, чему я научился, я научился через страдание. Ни через успех, ни через счастье, ни через что-либо подобное. Единственное, что истинно учит жизни (принося радость понимания и осознания, что такое жизнь на самом деле) – это страдание, недуг».

На страницах многочисленных мемуаров можно найти описания катастрофических моментов, которые привели людей к новым мыслям и прозрениям. В своей автобиографии Бертран Рассел рассказывает, что он пережил, когда умирала его жена:

«Казалось, стена агонии отрезала ее от всего и всех, и меня внезапно ошеломило ощущение одиночества каждой человеческой души. С самого начала семейной жизни моя эмоциональная жизнь была спокойной и поверхностной. Я позабыл, что такое глубина, занимаясь внешней игрой ума.

Внезапно я ощутил: земля ушла у меня из-под ног, и я нахожусь совершенно в другом месте. В течение пяти минут я прошел через цепь следующих переживаний: одиночество человеческой души неизбежно; ничто не может преодолеть его, кроме высочайшего напряжения той любви, которую проповедуют религиозные учителя; все, что возникает не под воздействием этого мотива, либо причиняет вред, либо бесполезно; отсюда следует, что война – ошибка, что школьное образование ущербно, что от применения силы следует оказаться и что в отношениях между людьми следует пробиваться к самому эпицентру одиночества каждой личности и обращаться к нему».

Я привожу рассуждения Рассела потому, что хочу подчеркнуть: критические моменты случаются не только с людьми, организовавшими свою жизнь в согласии с учением Библии и Иисуса Христа. Люди могут испытывать эти великие минуты прозрения по разным причинам и в разное время. К чему приведет критический момент, никто не знает. Но он, тем не менее, становится моментом, когда, в отличие от остального времени, человек наиболее готов к разговору с Богом и способен воспринять скрытые истины о себе и о мире. Если это происходит, то на том уровне, который я называю уровнем души.

Не могу отделаться от мысли, что наиболее поразительный (и удивительный) пример критического момента во всей библейской истории – это происшествие с Валаамом, ехавшем на ослице. Негодуя по поводу поступка Валаама, Бог посылает ангела, чтобы тот воспрепятствовал ему, но Валаам ничего не видит и не слышит. Но (что поучительно!) ослица реагирует на появление ангела!

Несколько раз ослица, не послушавшись Валаама, сходит с дороги и даже наскакивает на стену, прижимая к ней ногу Валаама. И трижды он бьет ослицу, чтобы та подчинилась. Валаам, по-видимому, не знает (и, конечно, не видит), что на его пути стоит посланник Божий. Юмор ситуации подкрепляется тем, что ослица видит ангела и хочет сделать то, что должен был сделать ее хозяин, а именно – остановиться и послушать.

В конце концов, ослица просто ложится на землю, а Валаам, теряя терпение, начинает бить это преданное домашнее животное посохом. И тут ослица начинает говорить («…отверз Господь уста ослицы»): «Что я тебе сделала, что ты бьешь меня вот уже третий раз?»

Нет никаких указаний на то, что Валаам удивлен этим чудом, потому что он немедленно отвечает: «За то, что ты поругалась надо мною; если бы у меня в руке был меч, то я теперь же убил бы тебя». Разговор Валаама с ослицей длится до тех пор, пока Бог не открывает глаза Валаама и тот не осознает наконец, что ослица давно видит ангела. Тогда он склоняет голову и падает ниц, что представляет собой стандартную модель поведения в катастрофической ситуации. Лишь оказавшись перед лицом последствий своего упрямства, он признает: «…согрешил я» (см.: Чис. 22:21–35).

Эта история перестает казаться столь веселой, если отнестись к ней посерьезней. При этом мы обнаружим, что поведение Валаама аналогично поведению тех, кто едет по жизни, словно по скоростной трассе, не обращая внимания на попытки Бога войти в контакт с ними. Вот почему большинство критических моментов сопровождаются болью и затруднительными обстоятельствами, ибо (как в случае с Валаамом) Бог, похоже, способен допустить травмирование человека, чтобы тот приоткрылся для небольшого разговора на уровне души.

Многие отметили силу в словах Солженицына, рассказывавшего о катастрофических моментах в его собственной жизни в Гулаге:

«Только лежа на гнилой тюремной подстилке, я ощутил внутри себя первые уколы добра. Постепенно мне стало открываться, что линия, разделяющая добро и зло проходит не между государствами, не между классами, не между политическими партиями, а через сердца всех людей. Поэтому благодарю тебя, тюрьма, за то, что ты была в моей жизни».

Поэтому я, подобно великому русскому писателю, постепенно проникся благодарностью к катастрофическим моментам своей жизни. Они заставили меня углубиться в область собственной души. Из моих дневников следует, что почти все самые полезные для меня мгновения общения с Богом происходили в минуты пробуждения, вызванные катастрофическими происшествиями. В результате я менялся коренным образом.

В один из самых плохих моментов моей жизни – в момент самой грандиозной «катастрофы» – один друг пригласил меня на завтрак. Насколько я могу припомнить, он говорил примерно следующее: «Сейчас ты можешь этого не понять и, наверное, рассердишься на мои слова, но я верю, что когда-нибудь ты вспомнишь эти дни и поблагодаришь Бога за то, что они были в твоей жизни».

Вспоминая те дни, я написал: «Помнится, малая часть меня (не созданная Богом) хотела, чтобы я ударил этого человека. Но по прошествии времени я понял, что он был прав. И я действительно с благодарностью вспоминаю те дни… сейчас».

Возможность возникновения катастрофических моментов (тех моментов, которых мы все стремимся избежать) вызывает несколько вопросов:

• Каковы разновидности критических моментов?

• Есть ли среди них приятные, или все они болезненны?

• Что нужно делать для того, чтобы извлечь из критического момента то потенциальное благо, которое он содержит?

В своей книге «Восстановление вашего разрушенного мира» я вспомнил тот же самый критический момент, о котором упоминал в предыдущих абзацах: время, полное личных затруднений и унижений. Другой близкий друг, беседуя тогда с моей женой Гейл и со мной, сказал: «Сейчас вы оба переживаете ужасно болезненный период в жизни. У вас есть выбор: либо попытаться избежать боли, либо признать необходимость пройти через нее до конца. Конечно, будет неприятно, но через это Бог скажет вам такие вещи, которые в другом случае вы может быть и не услышите.

Первый вариант выбора не оставит вам ничего, кроме пустоты, второй вариант предложит такой рост и такую глубину, о каких вы не можете даже и вообразить».

Мы сознательно выбрали второй вариант. Сейчас прошло достаточно много лет для того, чтобы мы оценили, насколько правильным был совет нашего друга.

Когда я беседую с человеком, которого должен узнать лучше, и чувствую, что добился разумной степени доверия, я люблю задать следующий вопрос: «Вы когда-нибудь попадали в такое положение, в котором чувствовали себя совершенно сломленным?»

Обычно ответ бывает положительным. Всего за несколько дней до того, как написать эти строки, я задал этот вопрос одному молодому человеку, и он немедленно ответил: «Да».

«Всю свою жизнь я хотел играть в футбол за НФЛ, – сказал он. – Когда я закончил колледж, меня приняли в запасной состав [и он назвал команду]. Я приступил к тренировкам и вскоре убедился, что играю не хуже остальных. Я даже рассчитывал на место в основном составе. И вдруг меня вызвали в кабинет тренера [тут он назвал имя одного их лучших футбольных тренеров мира]. Ни он, ни я не могли смотреть друг другу в глаза. Тренер объявил: „Мы собираемся тебя уволить“. Через несколько минут я уже шел по автостоянке в сторону своей машины. И вдруг меня пронзило чувство, что все кончено.

Моя жизнь в футболе закончилась. Я сел на землю возле своей машины и заплакал. Но через час Бог впервые смог заговорить со мной о моей жизни».

Дэвид Барнэм, много повидавший духовный наставник аборигенов, как-то рассказал такую же историю: «Футбол был моим божеством. Но однажды во время чемпионата произошло следующее. Я бежал с мячом к линии и меня так сильно ударили, что я потерял сознание. Санитарам пришлось тащить меня с поля в машину скорой помощи. Я пришел в себя, когда меня грузили в машину, стоявшую позади стадиона. И первое, что я услышал, как толпа кричит, чтобы скорее выставили другого нападающего. Мой бог перешел в руки другого человека, а толпа требовала новых героев».

Таковы примеры – весьма драматичные – критических моментов, когда душа вдруг обретает способность слышать.

Мой личный опыт и наблюдения за другими людьми, позволившими мне заглянуть в их внутренний мир, дали мне возможность предположить, что существует четыре типа катастрофических моментов, ведущих к повышению нашей чувствительности под ватерлинией.

Основной момент кризиса

То, чем мы не в силах управлять

Кризис – это затертое слово. Им обозначают любое событие, обычно неприятное, к которому мы не подготовлены. Но лучшего слова мне не подобрать. Кризис – это событие, которым мы не в силах управлять. Как правило, критические моменты травмируют и ошеломляют нас.

Тут вспоминаются наводнения, усложнявшие жизнь американцев на Среднем Западе. Десятки миллионов долларов были потрачены на строительство дамб и насыпей, предназначенных для сдерживания вод великих рек Среднего Запада. Инженеры радовались своим достижениям, называя эти дамбы «столетними дамбами» и считая, что они способны выдержать самые сильные наводнения, которые могут случиться раз в столетие.

Но что если случится не «столетнее», а «пятисотлетнее» наводнение? Или такое, которое происходит один раз в тысячелетие и о приближении которого никто не может даже догадываться? Это поистине катастрофическое событие. И оно приносит беду и отчаяние абсолютно всем.

Рано или поздно каждый из нас переживает кризис такого рода. Мы наталкиваемся на нечто такое, с чем не в силах справиться. Именно это произошло с Майклом Плантом. Мы можем предположить, что он думал, будто на своей яхте, «Койоте», способен выдержать все, что бы ни обрушила на него Атлантика. Возможно, он рассуждал здраво, однако киль его яхты, с укрепленным на нем грузом в восемь тысяч фунтов, оказался ненадежным.

Большинство из нас, взглянув на свою жизнь, увидят горную цепь кризисов – одни горы выше, другие ниже. Я пережил кризис, когда мои родители расторгли свой брак, длившийся двадцать пять лет; и когда из-за своего юношеского безволия чуть не вылетел из колледжа; я беспомощно наблюдал, как моя двухлетняя дочь оказалась на грани жизни и смерти (или потери рассудка), выпив по ошибке отбеленный скипидар вместо молока. Я помню кризис жестоких финансовых затруднений; жестокого личного отчаяния, когда мне казалось, что я теряю рассудок; кризис столь ошеломительного разочарования, когда я спрашивал себя, как же услышать голос Бога?

Но ни один из кризисов моей жизни не сравнится с тем, который настиг меня несколько лет назад. Я был поставлен перед серией выборов, которые завершились абсолютным личным крахом. В эти дни я пережил и предательство, и стыд, и унижение, и потерю всего (кроме семьи и нескольких верных друзей). Результатом этого кризиса стала боль, о которой я упоминал одной-двумя страницами выше.

Этот кризис был тем самым «пятисотлетним» штормом – катастрофическим моментом во всей его ярости. По словам Роберта Фроста, в жизни каждого бывают минуты, когда «две дороги расходятся в лесу». Дорога влево часто отмечена предательством, нападками, обвинениями, бегством. А дорога вправо наполнена страданием, горестями, подчинением и покоем.

Знаменитый пресвитерианской проповедник Кларенс Маккартни из Питтсбурга однажды сказал: «Страдание христианской души, которую сатана склонил к греху, значительно сильнее и явственнее, чем страдание того, кто грешит постоянно, не ощущая уколов совести». Переживая свой кризис, я понял значение этих слов Маккартни.

Приход кризиса предполагает такой период жизни, когда мы осознаем, что все наши силы, столь тщательно накапливаемые нами в хорошие времена, не способны справиться с постигшей нас мощнейшей бурей.

Кризис можем породить мы сами (как в моем случае). Он может произойти в результате совпадения непредсказуемых событий, которые мы не могли предвосхитить, пока не стало слишком поздно: онкологический диагноз; предательство друга; экономический спад, разрушающий карьеру; жестокий несчастный случай; смерть горячо любимого человека.

В книге «Кто говорит о Боге?» Чарльз Колсон вспоминает об интервью, которое брал у него австралийский журналист: «Мистер Колсон, вас нельзя не назвать необыкновенным человеком. Вы дошли до вершины мирского успеха. Вы получили то, к чему люди стремятся всю свою жизнь, – и лишь для того, чтобы увидеть, как все разваливается. Прямо из Белого дома вы попали в тюрьму. Но сейчас вы на свободе и ведете новую жизнь – жизнь христианина. Такое ощущение, что вы прожили две жизни. Какой итог каждой из этих двух жизней вы могли бы подвести?»

Колсон пишет, что на ответ у него было лишь двадцать секунд. «Если моя жизнь что-то означает, – сказал он быстро, – то это значение кроется в словах Иисуса Христа: „Кто хочет спасти свою жизнь, потеряет ее; а кто теряет свою жизнь ради Меня, тот найдет ее“. Что пользы человеку в богатствах всего мира, если он потеряет свою душу?»

Колсон поясняет свой ответ: «Первые сорок лет жизни я потратил на завоевание мира, пренебрегая своей душой. Но то, чего я не мог найти, борясь за власть и успех (а именно – истинной безопасности и смысла), я открыл в тюрьме, где все мирские соблазны были отторгнуты от меня. И по милости Божьей я потерял свою прежнюю жизнь, чтобы найти истинную жизнь во Христе».

Этот кризис – критический момент – в случае Колсона стал началом лучших часов в его жизни. Он заставил его обнаружить под ватерлинией некое внутреннее пространство, и те возможности, которые откроются для него, если он соединится с Богом.