Kitobni o'qish: «Боль. Изгнание, или Вниз по лестнице, ведущей вверх»

© Солнцев Г., текст, 2021

© «Центрполиграф», 2021

* * *

Самым дорогим женщинам:

верному и всё понимающему другу – бабуле

и нежно любимой Аллочке

посвящается

Без маски. Вместо преамбулы
Несколько слов от меня

Я артист. И вы привыкли ко мне такому, каким видите на телеэкранах или встречаете на сцене.

Мне не стыдно за всё, что я делал и делаю как артист. Я не открываю для своего зрителя Америк и не удивляю чем-то сверхъестественным, а просто пытаюсь разными доступными мне способами соединить наши души – мою и зрителя.

Но вместе с тем я просто Человек. И если бы мне предложили рассказать о себе в двух словах, я бы ответил: трудный, беспокойный, нерешительный и предельно честный.

Трудный, наверное, от природы, а честный потому, что артист вообще не имеет права на ложь. На игру – да. На маску – да. Но не на ложь.

Посторонние люди, а часто и близкие, родные, друзья, не знающие тонких граней повседневной и филигранной работы актерского естества, редко понимают меня. И пронзительное одиночество становится единственным моим спутником и собеседником.

Поначалу я пытался избегать этого одиночества, пытался окружить себя толстой броней поклонников и приятелей всех мастей. Но потом понял, что одиночество и есть мой единственный понимающий друг.

С рождения обладая даром актерского убеждения, я мог передать чувственную энергию своих героев и персонажей, одновременно проживая их внутри себя. Каждого. С их болью и радостью. Правда, чаще с болью.

Порой случались моменты, когда мне очень хотелось обмануть и обмануться, но какая-то невидимая сила не давала возможности размениваться по мелочам. И это, поверьте, не заносчивость и снобизм.

Сегодня я могу быть честным по отношению к себе, и это крайне ценно. Благодаря профессиональной актерской памяти я имею возможность импровизировать, манипулировать, играть всевозможными сценами и текстами, возникавшими когда-либо на моем пути. Но это же дает мне уникальный шанс пытаться и хотеть заговорить ТОЛЬКО СВОИМ ГОЛОСОМ.

Мой герой (мой образ, мой раскрученный персонаж) всегда позволял мне быть лишь временным жильцом данного сценария. И вот теперь, мне кажется, наступил момент, когда я могу отпустить Гогена и выйти к вам Ильей Солнцевым.

Я прожил в своем герое более пятнадцати лет, и, казалось бы, можно продолжать играть во фрика бесконечно.

Но я хочу, чтобы вы увидели меня другим. Без фальши, без грима, без следов вечной усталости. Пусть я покажусь вам сентиментальным, мечтательным, романтичным, осторожным, пусть…

Провожая часть себя, я благодарю судьбу за прожитые годы и мгновения, за взлеты и вдохновение, а взамен получаю огромное количество высвободившейся энергии, которую могу направить на свершение новых идей.

В этой книге вы познакомитесь со мной настоящим. Один Бог ведает, сколько сомнений и тревог, усталости и безвыходности было утоплено мною внутри себя.

Я был предельно сконцентрирован на своей цели и мало замечал, что происходило в жизни моих близких, зрителей, страны, да и вообще всего мира. Мне трудно представить, какой будет моя жизнь в дальнейшем, но я уверен в том, какой она быть не должна. Она не должна сопровождаться Болью. Она не должна отталкивать Любовь.

Сегодня я оставил своего героя за кулисами и, возвращаясь домой к самому себе, испытываю огромную усталость и опустошение. Но это совсем не плохие чувства, отнюдь!

Мне давно хотелось описать свое состояние с позиции прожитых лет, не упустив ни единой мелочи, и, на мой взгляд, в этой книге у меня это получилось по-настоящему честно.

Надеюсь, я вас не разочарую!

Введение
Счастье как антипод боли

Я помню день, когда, пребывая в бесконечных сомнениях, смятении, искании смыслов и идей, я впервые спросил себя: а был ли я по-настоящему счастлив? И если да, то в какой именно момент я ощутил это самое СЧАСТЬЕ? Оказалось, что ответ лежит почти на поверхности. Он прост, как оброненные кем-то в спешке пять копеек, как протянутая открытая ладонь или как березовый лист, трепещущий на ветке… И самое удивительное здесь то, что каждый из вас (точнее, из нас, чудаков-человеков) тоже знает этот ответ, только формулирует его по-своему.

Не верите? Ну как же! Посмотрите сами. Нам очень сложно сформулировать смысл такого понятия, как счастье. И все равно, кто вы: убеленный сединами профессор, юная наивная барышня, затюканная проблемами домохозяйка, которой некогда отойти от плиты, или житель африканского племени, вернувшийся в деревню после удачной охоты и решивший пофилософствовать о том, что же такое «СЧАСТЬЕ». Хотите знать почему?

Да потому, что в любых своих размышлениях мы следуем методу «сложения»: счастье = любовь + достаток + слава (или просто нужность кому-то, принятие другими людьми, профессиональная востребованность) + крепкая семья + хорошее здоровье + здоровье близких + свобода + возможность познать мир…

Выстраивается бесконечно длинная цепочка… И это при том, что я задал вам вопрос на бегу, мимоходом, а не предложил написать сочинение на тему «Что такое счастье?». Уверен, в нем бы вы упомянули гораздо больше всего: и «мир во всем мире», и «сытых африканских детей», и «сохраненных амурских тигров». А почему нет? Мечтать так уж мечтать глобально!

Но почему же тогда морщили лоб и ломали копья величайшие умы человечества, пытаясь втиснуть суть понятия «счастье» в одно коротенькое слово? Хорошо, уговорили, в два слова, в три, в короткое предложение, – но не растекаться мыслью по древу. И мне пришла в голову гениальнейшая мысль (это я не себя хвалю, а просто поражаюсь парадоксам нашего мышления) о том, что счастье – это:

а) не наличие, а отсутствие;

б) и каждый раз меняющееся отсутствие чего бы то ни было.

И объединяет эти пункты слово «боль»!

Только не воспринимайте понятие «боль» слишком конкретно, ведь речь идет не о зубной или сердечной боли. Взгляните на это слово шире. Его можно определить как ощущение, сожаление, горе, страдание, печаль, грусть, пытку, огорчение, горесть, нытье, ломоту, мучение, кручину и даже френикус-симптом + еще 127 синонимов, которые имеются у слова «боль»… Впечатляет, не так ли?

И как только нас отпускает приступ этой самой боли (любого из ее проявлений), мы выдыхаем и испытываем острое наслаждение. Почти счастье.

Для бедняка, которому не на что купить батон хлеба, таким счастьем будет обнаруженный под подкладкой рубль. Для женщины, которую бросил муж, – найденная от него записка с извинениями. Для уволенного без оснований менеджера – звонок от начальника и восстановление всех его карьерных прав и обязанностей.

На первый взгляд, кажется все примитивно просто. Но вряд ли вы взялись бы читать эту книгу, если бы знали, КАК, КАКИМ ОБРАЗОМ можно прекратить страдания и избавиться от того или иного вида боли.

Я мог бы в очередной раз заученно повторить для вас прописные истины о том, что нужно эволюционировать духовно, медленно, но верно расти над собой, возвышаться, «просветляться». Нужно смотреть на тех, кто живет лучше, чем ты, кто добился большего, следовать хорошим и правильным примерам…

НО МЫ С ВАМИ – ЖИВЫЕ ЛЮДИ. И поэтому вместо смиренного сидения за «школьной партой жизни» предпочитаем завидовать, ревновать и раздражаться – словом, делать все, только бы не учиться на чужих и своих примерах и ошибках. Значит, должен быть какой-то другой выход?

Поиском этого выхода я занимался долгие годы моей не самой безоблачной жизни (кто чуть-чуть знаком с моей биографией, не будет спрашивать почему).

И сейчас мне очень хочется поделиться сделанными мной открытиями и наработанными практиками, которые я собрал на своем пути. Чаще всего я работаю со своими слушателями или студентами на семинарах, тренингах и занятиях по актерскому мастерству, и эта книга – моя первая попытка собрать под одной обложкой основные теоретические наработки, которые вы сможете с пользой применить для улучшения качества собственной жизни. Но почему-то я уверен, что если у меня и сотен моих друзей получилось стать счастливыми, то обязательно получится и у вас!

А пока, чтобы вы немножко задумались о трансформации своего «Я» в относительно короткий временной промежуток, расскажу вам небольшую притчу.

Готовьтесь! Притч и сказок в нашем волшебном пути преображения и обретения счастья будет еще очень много. Поэтому старайтесь искать в них то, что затронет струны именно вашего сердца и вашей боли.

Во Вселенной есть законы, которые никто и никогда не может нарушить или обойти. Ими невозможно пренебречь в период жизни на земле. Рождение и смерть, смерть и рождение – вот вечная цепочка жизни. Нет и не будет другого пути. Помните, как в «Гамлете»: «Так создан мир: живущее умрет и вслед за жизнью в вечность отойдет…»

Расскажу вам притчу об умирающей гусенице.

ИЗ ПОКОЛЕНИЯ В ПОКОЛЕНИЕ СМЕНЯЮТ ДУШИ ТЕЛА СВОИ. РОЖДАЯСЬ, ОНИ ПРИНОСЯТ РАДОСТЬ, УМИРАЯ – ГОРЕ… НО СЛИШКОМ МАЛО ПОНИМАЮТ ОНИ О СЕБЕ И ЕЩЕ МЕНЬШЕ ПОНИМАЮТ СЕБЯ.

ДАЛЕКО-ДАЛЕКО НА ЮГЕ ФРАНЦИИ ЖИЛА-БЫЛА ГУСЕНИЦА. МАЛЕНЬКАЯ, ЗЕЛЕНАЯ, ЛОХМАТАЯ ГУСЕНИЦА, КОТОРАЯ ОБОЖАЛА ЕСТЬ МОЛОДЫЕ ВИНОГРАДНЫЕ ЛИСТЬЯ, ГРЕТЬСЯ НА ТЕПЛОМ АВГУСТОВСКОМ СОЛНЫШКЕ В САДУ МЕСЬЕ ПАГАНЕЛЯ И МЕЧТАТЬ О ТОМ, КАК БУДЕТ СЧАСТЛИВА, КОГДА ПО ОСЕНИ НАЧНУТ ТРЕСКАТЬСЯ СОЧНЫЕ СИНИЕ ВИНОГРАДИНЫ, ДАРУЯ ЕЙ ВОСХИТИТЕЛЬНУЮ АМБРОЗИЮ СЛАДКОГО СОКА.

НО ОДНАЖДЫ УТРОМ ГУСЕНИЦЕ СТАЛО ЗЯБКО. «НАВЕРНОЕ, ЗАБОЛЕЛА», – ПОДУМАЛА ОНА И ПРИНЯЛАСЬ ХЛОПОТЛИВО УКУТЫВАТЬ СЕБЯ В ШЕЛКОВИСТЫЙ КОКОН ИЗ ТОНЧАЙШИХ НИТЕЙ. ОКАЗАЛОСЬ, ЧТО ПРЯСТЬ ГУСЕНИЦА УМЕЕТ НЕ ХУЖЕ СТАРЕНЬКОЙ МАДАМ ПАГАНЕЛЬ, ВЕЧНО ВЕРТЯЩЕЙ СВОЕ ВЕРЕТЕНО НА САДОВОЙ ВЕРАНДЕ. КОКОН СТАНОВИЛСЯ ВСЕ ТОЛЩЕ И ТОЛЩЕ, НО ЖАР И ОЗНОБ НЕ ПРЕКРАЩАЛИСЬ.

«БОЖЕ МОЙ, Я УМИРАЮ!» – ЗАПЛАКАЛА БЕДНЯЖКА-ГУСЕНИЦА, КОГДА ПОНЯЛА, ЧТО, ДАЖЕ ПОЛНОСТЬЮ ЗАМОТАВШИСЬ В ТЕПЛОЕ ПОКРЫВАЛО ИЗ ШЕЛКОВИСТЫХ НИТЕЙ, НЕ СТАЛА ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ЛУЧШЕ. ГУСЕНИЦА НЕ ЕЛА УЖЕ НЕДЕЛЮ, ОНА СОВСЕМ ВЫБИЛАСЬ ИЗ СИЛ И ДАЖЕ НЕ МЕЧТАЛА О ВИНОГРАДНОЙ АМБРОЗИИ. ЕЙ ПРОСТО ХОТЕЛОСЬ ЕЩЕ РАЗ УВИДЕТЬ СОЛНЫШКО, ВЫПИТЬ КАПЕЛЬКУ РОСЫ И ПОЖЕВАТЬ МОЛОДОЙ ВИНОГРАДНЫЙ УСИК. ХОТЯ НЕТ… ЕСТЬ И ПИТЬ ЕЙ УЖЕ СОВЕРШЕННО НЕ ХОТЕЛОСЬ.

НАКОНЕЦ, ВЕЧЕРОМ В СРЕДУ ОНА ЗАКРЫЛА ГЛАЗА И… УМЕРЛА. ЕЕ БЕЛОСНЕЖНЫЙ ШЕЛКОВЫЙ ГРОБИК УПАЛ В ГЛУБОКУЮ БОРОЗДУ ВИНОГРАДНИКА И УЖЕ ЧЕРЕЗ ПАРУ НЕДЕЛЬ БЫЛ ПЛОТНО УСЫПАН ТОЛСТЫМ СЛОЕМ ОПАВШИХ ВИНОГРАДНЫХ ЛИСТЬЕВ.

ПОТОМ ВЫПАЛ ПЕРВЫЙ СНЕГ.

* * *

«ГОСПОДИ, КАК ЖЕ МНЕ ХОРОШО И УЮТНО В УТРОБЕ ЭТОГО СЛАВНОГО ДОМИКА! – ПОДУМАЛА КУКОЛКА, ПРЕБЫВАЯ В СЛАДКОЙ ПОЛУДРЕМЕ И НЕГЕ ШЕЛКОВИСТОГО КОКОНА. – ИНТЕРЕСНО, ОТКУДА Я ВЗЯЛАСЬ И ПОЧЕМУ МНЕ ТАК ХОРОШО СЕЙЧАС?»

КУКОЛКА БЫЛА НЕПОВОРОТЛИВА И ЛЕНИВА.

МЫСЛИ ЕЕ ТЕКЛИ ТАК ЖЕ МЕДЛЕННО, КАК ДОЛГИЕ ЗИМНИЕ НОЧИ В САДУ МЕСЬЕ ПАГАНЕЛЯ. ВПРОЧЕМ, КУКОЛКА НИЧЕГО НЕ ЗНАЛА НИ О СТАРОМ ФРАНЦУЗЕ, НИ О ЕГО ВИНОГРАДНИКЕ. ОНА МЕДЛЕННО ЕЛА И ДОЛГО СПАЛА, УБАЮКИВАЯ САМА СЕБЯ КАКИМИ-ТО СКАЗКАМИ О КАКИХ-ТО ВКУСНЫХ ЛИСТЬЯХ, КАКОМ-ТО СОЛНЫШКЕ (ЧТО ЭТО ТАКОЕ?) И КАКОЙ-ТО ЗЕЛЕНОЙ МОХНАТОЙ ЧУДАЧКЕ, КОТОРАЯ СНИЛАСЬ ЕЙ ПОЧТИ КАЖДУЮ НОЧЬ.

А БЛИЖЕ К АПРЕЛЮ КУКОЛКА ЗАНЕМОГЛА.

ВРОДЕ ВСЕ БЫЛО КАК ВСЕГДА: ТЕПЛО КАК В МАТЕРИНСКОЙ УТРОБЕ, СОН, ЕДА, – НО КУКОЛКА ТОНКО РЕАГИРОВАЛА НА НЮАНСЫ. ЕДЫ БЫЛО МАЛО. КАТАСТРОФИЧЕСКИ МАЛО. К ТОМУ ЖЕ ЗА ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ С НЕЙ, КУКОЛКОЙ, СТАЛО ПРОИСХОДИТЬ ЧТО-ТО СТРАННОЕ. ОНА ТОЧНО ЗНАЛА, ЧТО У НЕЕ НЕТ КОСТЕЙ, НО ОНИ НЫЛИ ТАК, КАК БУДТО ИХ МНОЖЕСТВО. В ДОМИКЕ ВСЕГДА БЫЛО ПРОСТОРНО, А ТЕПЕРЬ ОН БУКВАЛЬНО ДУШИЛ КУКОЛКУ, СДАВЛИВАЯ ЕЕ УЖЕ НЕ НЕЖНЫМИ, А СТАЛЬНЫМИ ОБЪЯТИЯМИ. «НЕУЖЕЛИ Я ТАК РАСТОЛСТЕЛА?» – ПОДУМАЛА КУКОЛКА И РАСПЛАКАЛАСЬ. ЕЙ СТАЛО СТРАШНО. ОНА ПОНЯЛА, ЧТО УМИРАЕТ И НИКТО-НИКТО НА СВЕТЕ НЕ НЫРНЕТ В ЕЕ ПРЕЖДЕ УЮТНУЮ ТЕМНОТУ, ЧТОБЫ СПАСТИ ОТ СМЕРТИ.

ЕЩЕ ЧЕРЕЗ ПАРУ ДНЕЙ КУКОЛКЕ СТАЛО КАТАСТРОФИЧЕСКИ НЕ ХВАТАТЬ ВОЗДУХА, И ОНА… СНОВА УМЕРЛА.

* * *

«ГОСПОДИ, КАК ЖЕ ЭТО БОЛЬНО! КАК СТРАШНО! КАК ВЕСЕЛО!» – МЫСЛЕННО ПРОКРИЧАЛА РЫЖЕКРЫЛАЯ, ВЕСНУШЧАТАЯ БАБОЧКА-КРАПИВНИЦА, РАЗГРЫЗАЯ, РАЗРЫВАЯ ХРУПКИМИ ХИТИНОВЫМИ ЧЕЛЮСТЯМИ И ПЛЕЧИКАМИ РЫХЛЫЙ КОКОН, ПОСЕРЕВШИЙ ЗА ЗИМУ. «КТО МЕНЯ СЮДА ЗАСУНУЛ? ЗАЧЕМ?» – В СОТЫЙ РАЗ СПРАШИВАЛА ОНА СЕБЯ, ПОКА, НАКОНЕЦ, ТЕПЛЫЙ АПРЕЛЬСКИЙ ВОЗДУХ НЕ ВОРВАЛСЯ В ЕЕ ПРЕКРАСНОЕ УПРУГОЕ ТЕЛЬЦЕ. «ЗЕМЛЯ ПАХНЕТ ОЧЕНЬ ВКУСНО!» – КОНСТАТИРОВАЛА БАБОЧКА, РАСПРАВЛЯЯ ЗАТЕКШИЕ КРЫЛЬЯ. КАКОЙ-ТО СЕДОЙ ДЕДОК ВОЗИЛСЯ НЕПОДАЛЕКУ, ВИЛАМИ СГРЕБАЯ ОПАВШУЮ ЛИСТВУ И ПОДВЯЗЫВАЯ К ПРОВОЛОКЕ ГИБКИЕ ПРУТЬЯ ВИНОГРАДНОЙ ЛОЗЫ. КАКАЯ-ТО СМЕШНАЯ СТАРУШКА ВЫТАЩИЛА НА ДОЩАТУЮ КЛЕТЬ ВЕРАНДЫ СМЕШНУЮ ШТУКУ С ПУЧКОМ КОЗЬЕЙ ШЕРСТИ НА ГРЕБЕШКЕ И ПРИНЯЛАСЬ СНОРОВИСТО КРУТИТЬ ВЕРЕТЕНО…

«ХА! КАК ИНТЕРЕСНО! ЭТО МОЯ РОДНЯ?» – УЛЫБНУЛАСЬ БАБОЧКА И БЫСТРЕЕ ЗАМАХАЛА КРЫЛЬЯМИ. РОДНЯ БЫЛА СИМПАТИЧНОЙ. «НАДО БУДЕТ ПОЗНАКОМИТЬСЯ С НИМИ ПОБЛИЖЕ, Я ПОЧЕМУ-ТО УВЕРЕНА, ЧТО ОНИ ПОЛЮБЯТ МЕНЯ, А Я ИХ», – ПООБЕЩАЛА СЕБЕ НОВОРОЖДЕННАЯ И ВЗЛЕТЕЛА ВЫСОКО-ВЫСОКО НАД ЗЕМЛЕЙ…

«ЛЕТИ, ДИТЯ! – УЛЫБНУЛСЯ ГОСПОДЬ. – ТЫ ДАЖЕ НЕ ДОГАДЫВАЕШЬСЯ О ТОМ, КАК МНОГО СМЕРТЕЙ, КАК МНОГО НАДЕЖД ТАИТСЯ ЗА ТВОИМ СЕГОДНЯШНИМ ПРАЗДНИКОМ РОЖДЕНИЯ. НЕ ДОГАДЫВАЕШЬСЯ, И СЛАВА БОГУ, ТО ЕСТЬ МНЕ!»

ОЧЕНЬ СКОРО БАБОЧКА ВСТРЕТИЛА СИМПАТИЧНОГО ПАРНЯ. «КТО ТЫ, КРАСАВИЦА?» – СПРОСИЛ ОН. «Я – БАБОЧКА ИЗ РОДА КУКОЛОК ИЗ КЛАНА ГУСЕНИЦ!» – БЕЗ ЗАПИНКИ ОТВЕТИЛА НАША ГЕРОИНЯ И ПРО СЕБЯ МЫСЛЕННО УДИВИЛАСЬ: «ОТКУДА Я ЭТО ЗНАЮ?»

А вы? Вы уже знаете ответ на ее вопрос?

Если вы готовы смело идти вперед по пути открытий вместе со мной, скорее открывайте первую главу!

Ваш Илья (Гоген) Солнцев

Глава 1
А как оно там, в детстве?

Конфликт отцов и детей.

Родители – самые близкие люди для ребенка, которые первыми ему причиняют боль.

Как эта боль влияет на ребенка?

Что может сделать ребенок (подросток), чтобы справиться с обидами, нанесенными родителями?

Что может сделать взрослый, чтобы справиться со своими «детскими» болями, не дающими покоя уже в самостоятельной жизни?

Актерские техники трансформации для избавления от боли, причиненной родителями.

Для начала давайте сразу договоримся о терминах. Если вы сейчас читаете эту книгу, то понятие «ребенок» к вам уже вряд ли применимо. Скорее всего, вы взрослый, состоявшийся человек, которому, возможно, пока еще немного лет. Так что говорить с вами я буду как со взрослым человеком.

Эта глава является архиважной для понимания всего того, что с нами происходит в жизни, что мы уже накуролесили, от чего настрадались и что еще натворим в будущем. Поэтому давайте договоримся быть внимательными. И я сразу прошу прощения за жесткие слова, которые должен буду употребить.

Итак, парадокс первый: могут ли самые близкие для нас люди – родители – причинить нам боль?

Отвечаю: могут. Вряд ли вы не слышали о таких случаях, когда какая-нибудь старлетка забеременела после первого свидания, а ее юный ухажер вместе с потенциальными дедушками и бабушками вынесли младенцу приговор – аборт!

Аборт – медицинский термин, но по сути означает оно смерть или убийство. Три с половиной клеточки живого существа, которые сидят в животе потенциальной матери и, по мнению «специалистов», еще ничего не осознают, на самом деле знают, слышат и понимают все. Ибо они – эти клеточки – и есть постепенно проявляющаяся Душа будущего Человека. И этому человеку дико больно и страшно. Он всеми фибрами своего семиграммового или стограммового тельца (я не знаю вес младенца при аборте) начинает умолять будущую маму не лишать его жизни. Он не умеет молиться, но он молится, и – о чудо! – часто бывает услышан. Девочки-свиристелки сбегают из госпиталей, бабушки начинают покупать ползунки, а безусый папаша готовится к свадьбе. У этих родителей все срастется, но в маленьком человеке, который потом становится большим, те первоначальные страх и боль поселятся надолго, если не навсегда.

Кстати, я не зря отметил, что случаи подобных клинических психотравм встречаются у многих. Если хотите, я и сам пережил нечто подобное, что еще ДО РОЖДЕНИЯ сформировало меня таким, каким я стал, со всеми плюсами и минусами.

У меня была нормальная семья (с обывательской точки зрения – нормальная). У меня был папа, который был женат до мамы и еще многократно женат после развода с ней. По обрывкам рассказов дальних родственников, моему старшему сводному брату много-много лет и он какой-то священнослужитель, а какая-то из сестер стала врачом. Своих сестер и братьев я не видел вообще никогда, – мама не разрешила. Честно говоря, я вообще точно не знаю, сколько у меня братьев и сестер. Хочу найти их, но пока никак…

Отец не был роковым мужчиной, он был просто любвеобилен: его влюбляло в себя всё – женщины, море, птицы, кино, театр, автогонки, все живое и не живое. Когда он приезжал ко мне в пионерлагерь в Анапу, ему нравилось снимать меня на кинокамеру. Возможно, отсюда и выросло мое желание всегда находиться в кадре, дабы через объектив камеры вновь быть обласканным папой, его любовью и вниманием, как-то подсознательно вернуться в те детские ощущения, когда все было как-то беззаботно и легко. Папа снимал меня, моих друзей и вожатых, но с не меньшим энтузиазмом за кадром рассказывал о теплом море, о золотом пляже, о цветочной клумбе, о какой-нибудь картине в столовой. По сути, он любил весь мир и никого конкретно. Ему просто всё было в кайф. Наверное, женщинам это нравилось и казалось легкостью характера, поэтому они слетались на его «влюбленность» как мухи на мед, – но по сути это была поверхностная отстраненность.

И вот на фоне такого папы возникает моя железобетонная (по характеру, принципам и жизненным установкам), моя бескомпромиссная мама. Конечно же, она наверняка сразу поняла, что никакой долгой жизни с этим мужчиной ей не светит, и поэтому, когда узнала о своей беременности, решила сделать аборт. Она сама мне в детстве миллион раз об этом говорила и всегда в контексте сожаления: «Эх, почему я тогда послушалась твоего отца и не пошла в больницу?..»

Понимаете?

И я рос с этим!

Но даже без маминых откровений я из глубокого детства помню то ли сон (сны), то ли воспоминания, словом, какие-то странные видения. Мне все время казалось, что я – это маленькая пурпурно-багряная переспелая вишня, трепещущая на тонюсенькой былинке в непонятном и неухоженном саду. Что вот-вот налетит порыв ветра и эту вишню (меня) оторвет от хрупкого хвостика и с размаху чвякнет прямо на землю. Или что вот-вот чьи-то чужие и грубые руки жадно протянутся ко мне и сорвут или раздавят прямо на ветке… Согласитесь, видения далекие от классических детских страхов черной комнаты, Бабы-яги или какого-нибудь бабайки.

Наверное, это был еще внутриутробный страх, самая первая, «зародышевая» боль, когда моя судьба очень долго висела на волоске между маминым нежеланием меня рожать и уговорами бабушки и папы.

Победить эту боль и этот страх мне было крайне нелегко. Да я ее и не победил. Просто оставил внутри себя как небольшую прививку боли (это тоже иногда нужно), чтобы она уберегла меня от более серьезных потрясений и бед.

Когда мы снимали программу «Остров» на Филиппинах (экстремальное реалити-шоу на выживание на островах Палау), я встречал много туземцев с некрасивыми грубыми шрамами под кожей. Оказывается, в тех краях новорожденным младенцам вводят под кожу личинки каких-то паразитов. Окукливаясь и погибая в коже малыша, эти личинки выделяют маленькую дозу яда, токсинов. Парадокс в том, что именно эти токсины помогают затем взрослому человеку не заболеть целой кучей смертельных тропических болезней. Они работают как примитивная, первобытная прививка.

Вот и я такую же прививку получил. Кроме того, еще откуда-то я знаю, ощущаю с раннего детства, что Бог (или Природа – назовите, как хотите) позаботился о том, чтобы каждая следующая Боль вытесняла предыдущую. И не только Боль, но и Любовь, и каждое новое Открытие, новое Откровение – каждый новый день. Наверное, уже тогда, в материнской утробе, я привык ждать каждого нового дня. Ведь если он меня не убивал, то делал больше и сильнее. Я научился отстраненно смотреть на судьбу этой самой «спелой вишни», лишь режиссируя ситуацию вокруг нее, уговаривая актеров поступать так или иначе, приходить в мою жизнь или устраняться из нее.

Но об этих навыках мы поговорим чуть позже.

Сейчас просто зафиксируйте для себя в сознании, что самый первый ваш контакт с внешним миром (еще в животе у мамы) мог быть совсем не безоблачным.

Зафиксируйте эту мысль в своем сознании – и… забудьте напрочь. Вы же родились, вы выросли – значит, вам был дан шанс для СЧАСТЛИВОЙ жизни. И вы поступите просто бессовестно по отношению к Создателю, если этим шансом не воспользуетесь.

Но, на всякий случай, возвращайтесь периодически к этому абзацу: если вдруг, паче чаяния, решите отправиться на аборт сами или уговорить на этот шаг свою подружку, дочь или внучку… Просто прочтите и подумайте: ВАМ БЫЛ ДАН ШАНС! Справедливо будет, если вы не лишите этого шанса другого маленького человечка.

А теперь проехали, выдохнули, потрясли головой и отправились дальше – разбираться с нашей сегодняшней болью и своим представлением о счастье. Потому что само слово (и понятие) «ЛЮБОВЬ» намного сильнее слова «боль». И мы научимся эту самую любовь приручать.

Не верите? Скоро вы сами в этом убедитесь!

Смотрите, как интересно получается… Первое, с чем мы с вами сталкиваемся на земле в своем реальном физическом воплощении, – это Любовь. И первое, что доставляет нам почти физические страдания, – это страх потерять (не заслужить) эту Любовь.

Даже будучи закоренелым атеистом, вы согласитесь, что зачатие новой жизни происходит в процессе любви. У каждой пары эта любовь своя – иногда возвышенная, иногда плотская, иногда легкомысленная или случайная, но вне зависимости от того, что испытывают в момент зачатия люди, «занимающиеся любовью», главная мужская клетка находит главную женскую клетку, и тут-то и свершается основной и главный АКТ ЛЮБВИ – чудо зарождения новой жизни.

Итак, независимо от вашего к тому отношения, независимо от желания или равнодушия родителей – акт любви свершился, и из двух маленьких клеточек мужчины и женщины в результате ЛЮБВИ появилась одна живая клетка – ВЫ!

Вы начали расти в утробе матери опять же в любви. Не спорьте! Именно так! Да, я упоминал о том, что некоторые женщины не хотят ребенка, но КОГДА и ЕСЛИ они его принимают, то всё! Процесс пошел! Материнский организм САМ ПО СЕБЕ, без участия головы и сознания беременной, на уровне физиологии и подсознания пестует в своей утробе будущего человечка в абсолютной любви и гармонии. Зародышу тепло, уютно, комфортно, безопасно. К огромному счастью подавляющего большинства людей, естественная внутриутробная любовь чаще всего и многократно усиливается психологической, эмоциональной, сокровенной и возвышенно ОСОЗНАННОЙ любовью матери.

И не важно, вынашивает женщина желанного или нежеланного ребенка в течение девяти месяцев, мы можем сказать, что в обоих случаях плод развивается во чреве матери в любви. Просто мера любви бывает разной. Если бы мы измеряли любовь в килограммах, то могли бы сравнить и сказать, что одному (желанному) ребенку досталось три кило любви, другому (долгожданному) десять, а кому-то ее выпало граммов двести.

Но нет и не было на свете НИ ОДНОГО человека, которому этой любви не досталось бы совсем.

Потом мы появляемся на свет.

Мы вырываемся из теплой утробы, из безотносительной любви к нам как к плоду в мир, где нас воспринимают уже более определенно – конкретным мальчиком или девочкой, Петей или Катей. Здесь нас – таких крохотных и беззащитных – тоже любят, но уже осознанно! Этой любви для маленького человека сверхмного… Его любит врач, принимающий роды, и акушерка, обмывающая дрожащее тельце. Его любит мама, увидевшая, наконец, маленького драчуна-хулигана, распиравшего ее тело в течение долгих месяцев, заставлявшего ее то хотеть соленых огурцов, то пирожных. Того, кто жил и в ее животе, как в просторной квартире, а теперь материализовался на этом свете… Его любит вся родня мамы и папы, нервно ожидая звонка из роддома.

Не почувствовать эту любовь невозможно! Мы пока так малы, так беспомощны и заставляем весь мир крутиться вокруг нас в течение двадцати четырех часов в сутки. Нас надо кормить, пеленать, купать, развлекать, укачивать, поить и вывозить на прогулки. Мы ничего пока не понимаем, но уже знаем, что являемся центром Вселенной, ибо достаточно одного нашего крика, вопля, всхлипа, чтобы кто-то большой и сильный подошел и исполнил любую нашу прихоть.

И опять же не стоит говорить, что кого-то из нас любили больше, а кого-то меньше, ведь в сухом остатке на сегодня все мы живы и общаемся на страницах этой книги, а следовательно, любви оказалось именно столько, сколько нам было необходимо.

Чтобы до конца разобраться в этом вопросе, достаточно просто представить младенца и большой мир вокруг него. Когда мы были маленькими, мама кормила нас грудью (или смесью из бутылочки), а нам оставалось только открывать рот. Если бы не было той безотносительной любви, о которой мы говорим, мы бы просто не выжили! Да, у нас уже тогда были рот, глаза, руки, голос… Да, мы могли даже видеть мамину грудь или бутылку с молоком, но, не будь любви и заботы, мы бы умерли от голода, потому что ни при каких обстоятельствах не сумели бы протянуть руку, схватить бутылочку и поесть самостоятельно.

Но проходит месяц, другой, и маленький человечек накапливает опыт. Он уже легко отдает приказание руке, и та тянется к пустышке или к погремушке или удерживает бутылочку с молоком. Мама, кстати, в это время ребенком воспринимается так же, как своя собственная рука или нога. С тем только отличием, что руку можно поднять в любой момент, а маму приходится звать исключительно дополнительными средствами. Например, плачем.

Затем проходит еще несколько лет (как правило, четыре-пять, не больше), и ребенок вдруг – в один далеко не прекрасный для него день – понимает, что мама перестала ему подчиняться. Он приказывает ей поиграть с ним, подойти, обнять, а она делает что-то иное: смотрит телевизор, кормит ужином папу, стирает, гладит, или (вот ужас!) занимается каким-то другим, новым ребенком.

Представление о безотносительности и безграничности ЛЮБВИ рассыпается на глазах! И вот тут-то мы испытываем первую психологическую, но почти физическую БОЛЬ.

Помню, как, обидевшись за что-то дико несправедливое на бабушку, я влез в шифоньер и уснул там в рыданиях. А бабуля посчитала, что я убежал играть в соседний двор, вынула с перекладины крепдешиновый шарфик и ушла к подруге, заперев шкаф. Я колотил по дверцам руками и ногами, я захотел пить, есть, в туалет, я обрыдался и описался от темноты и ужаса. Помню, мне тогда хотелось умереть от отчаяния, от предательства самого любимого человека, от вопиющей ненужности и нелюбви.

Думаю, что и вы в детстве фантазировали на тему своих похорон и видели, как горько будут рыдать родители над вашей могилой, а вы будете лежать такой красивый и спокойный. Наказав как следует маму и папу, мы, конечно же, оживем, и тогда все будет в жизни просто прекрасно. Однако время шло, мы, к счастью, не умирали, но привыкали жить в осознанной отстраненности от других. Компенсацией этой детской потери и боли становилось иное сокровенное знание, точнее, способность всецело распоряжаться своим телом и разумом. Мы учились сочинять всевозможные истории, мы заставляли ноги бежать, и они бежали, руки крутили скакалку, пальцы послушно лепили фигурки из пластилина, голосовые связки учились пищать и рычать. В нас просыпалось САМОСОЗНАНИЕ.

И парадоксальным образом именно это самосознание научило нас сомневаться в существовании Любви и уверовать в обязательное наличие Боли.

Сбитые с толку новыми озарениями, мы начинали лихорадочно искать любовь самостоятельно. Мы учились любить куклу, щенка, котенка, друга, с которым играли в песочнице. Чуть позже – самую красивую девочку (или самого красивого мальчика) в классе, потом просто какую-то девочку или какого-то мальчика. Еще спустя какое-то время мы в поисках все той же Любви обзаводились семьями и уже сами ждали появления собственного дитяти. И любили его, еще не родившегося… Круг замкнулся!

Но мы еще обязательно поговорим на эту тему. А пока давайте разберем основы актерской техники развития образного мышления.

* * *

Прежде всего, для затравки, для настройки на нужную волну давайте закроем на минутку глаза и вспомним себя лет эдак тридцать назад. Сколько вам было тогда? Пятнадцать? Двадцать? Десять? Пять? А что ответят те, кому сейчас всего девятнадцать? Не скажут же «минус одиннадцать»? Или не смогут представить, вспомнить?

А вы уверены, что не смогут?

Ладно, не будем спорить.

К вопросу о наших «возможностях» (сверхвозможностях) мы вернемся несколько позже, в других главах книги. А сейчас, чтобы облегчить задачу для всех, давайте ее максимально упростим. Предлагаю вспомнить нас, скажем, семилетками.

Готовы?

ЗАКРОЙТЕ ГЛАЗА И ВСМОТРИТЕСЬ В СВОЕ РОЗОВОЩЕКОЕ И УЛЫБАЮЩЕЕСЯ ЛИЦО, КОТОРОЕ ОТЧАЯННО РАДУЕТСЯ ЖИЗНИ С ЖАДНОСТЬЮ ПЕРВООТКРЫВАТЕЛЯ ВСПОМНИТЕ (УВИДЬТЕ!) ЭТУ ВЫГОРЕВШУЮ НА СОЛНЦЕ ЧЕЛКУ, ИЛИ ВИХРАСТЫЙ ЗАТЫЛОК, ИЛИ СПУТАВШИЕСЯ СМОЛЯНЫЕ КУДРИ, КОТОРЫЕ МАМА И БАБУШКА КАЖДЫЙ ДЕНЬ ТЩЕТНО ЗАТЯГИВАЛИ В КОСИЧКИ.

ЧЕМ ВЫ ТАМ ТАКИМ «СТРАШНО ВАЖНЫМ» ЗАНЯТЫ? ЗАКАПЫВАЕТЕ В ЗЕМЛЮ «СЕКРЕТИК»?

ИГРАЕТЕ В «ЦАРЯ ГОРЫ», В ПРЯТКИ ИЛИ ФУТБОЛ? ПЫТАЕТЕСЬ ВЫВОДИТЬ ДРОЖАЩЕЙ РУКОЙ ПЕРВЫЕ, КОРЯВЫЕ БУКВЫ В ПРОПИСЯХ?

ПОСТАРАЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ВАШЕ ВОСПОМИНАНИЕ БЫЛО ПРЕДЕЛЬНО КОНКРЕТНЫМ И ЧЕТКИМ. НЕ ТОРОПИТЕСЬ, СОСРЕДОТОЧЬТЕСЬ, РАССМОТРИТЕ КОМНАТУ, В КОТОРОЙ ВЫ НАХОДИТЕСЬ (ИЛИ ДВОР, ДАЧУ, ШКОЛЬНЫЙ КЛАСС, ПЛЯЖ НА БЕРЕГУ РЕЧКИ, НОВОГОДНИЙ УТРЕННИК). ОЧЕНЬ ВАЖНО, ЧТОБЫ ВЫ СНОВА ПОЧУВСТВОВАЛИ ЗАПАХИ, КОТОРЫЕ ВАС ТОГДА ОКРУЖАЛИ, ВСПОМНИЛИ ВИД КОНКРЕТНЫХ ПРЕДМЕТОВ ИЗ ТОГО ВРЕМЕНИ, БУКВАЛЬНО ОЩУТИЛИ КОНЧИКАМИ ПАЛЬЦЕВ ШЕРШАВОСТЬ СВОИХ ОТУТЮЖЕННЫХ ШТАНОВ ИЛИ ШЕЛКОВИСТОСТЬ НАРЯДНОЙ БЛУЗКИ.

ПОЩУПАЙТЕ СЕБЯ МАЛЕНЬКОГО. ЧУВСТВУЕТЕ, КАКАЯ У ВАС УПРУГАЯ, МОЛОДАЯ, ЗДОРОВАЯ КОЖА? ВОТ РАЗВЕ ЧТО ССАДИНА НА КОЛЕНКЕ, ПЕРЕМАЗАННАЯ ЗЕЛЕНКОЙ, ЧУТЬ-ЧУТЬ САДНИТ, ЗАТЯГИВАЯСЬ, ПОКРЫВАЯСЬ ПЛОТНОЙ КОРИЧНЕВОЙ КОРКОЙ.

А ТЕПЕРЬ ЗАДАЙТЕ ВОПРОС, КОТОРЫЙ ВОЛНОВАЛ ВАС УЖЕ ТОГДА. ТОТ ЖЕ САМЫЙ, КОТОРЫЙ ЗАДАЕТЕ И СЕЙЧАС: ПОЧЕМУ ВСЕ ТАК? СПРОСИТЕ С ЧИСТОТОЙ И НЕПОСРЕДСТВЕННОСТЬЮ СЕБЯ ТОГО, СЕМИЛЕТНЕГО. ИБО ТОГДА ЭТОТ ВОПРОС БЫЛ ДЛЯ ВАС СМЕРТЕЛЬНО ЖИЗНЕННО ВАЖЕН, А ОТВЕТ НА НЕГО НЕОБХОДИМ КАК ВОЗДУХ. ВЫ ХОТЕЛИ БЫТЬ УВЕРЕНЫ, ЧТО ВСЕ НЕ СЛУЧАЙНО. И ВАШИ МАМА С ПАПОЙ НЕ СЛУЧАЙНЫ, И БАБУШКА С ДЕДУШКОЙ, И ВАША ЛЮБИМАЯ КРОВАТЬ, И ПЛЮШЕВЫЙ МИШКА, И СЫРНИКИ НА ЗАВТРАК…

Вы хотели быть уверены, что НЕ СЛУЧАЙНА ЛЮБОВЬ, окружающая вас, что вы ее ЗАСЛУЖИЛИ.

И это самая честная и правильная формулировка данного вопроса из всех существующих на эту тему.

ЕСЛИ ВАМ БУДЕТ ТРУДНО ВЫПОЛНИТЬ ЭТО УПРАЖНЕНИЕ С НАСКОКА, ТО ДАВАЙТЕ УПРОСТИМ ЗАДАЧУ. ПОСТАРАЙТЕСЬ, ЧТОБЫ ВЫ БЫЛИ В КОМНАТЕ ОДНИ, БЕЗ БЛИЗКИХ ЛЮДЕЙ, ДРУЗЕЙ И ПОДРУГ, БЕЗ ЛЮБИМЫХ ЖИВОТНЫХ.

ПРИОТКРОЙТЕ ФОРТОЧКУ, ПОСТЕЛИТЕ НА ПОЛ ПРОСТЫНКУ, СНИМИТЕ С СЕБЯ ВСЕ, КРОМЕ БЕЛЬЯ, И ЛЯГТЕ НА ПРОСТЫНЮ, ПРИНЯВ ПОЗУ ЭМБРИОНА. ЗАЖМУРЬТЕ ГЛАЗА И НАЧНИТЕ ПРИСЛУШИВАТЬСЯ К СВОИМ ОЩУЩЕНИЯМ ЧЕРЕЗ ПАРУ МИНУТ ВЫ ПОЧУВСТВУЕТЕ НЕБОЛЬШОЙ СКВОЗНЯК, КОТОРЫЙ МУРАШКАМИ ВЗБУДОРАЖИТ КОЖУ. ЕЩЕ ЧЕРЕЗ КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ ВАМ СТАНЕТ ОДИНОКО, ЖЕСТКО И НЕУЮТНО. КОМНАТА ПОКАЖЕТСЯ ОГРОМНОЙ, А ВЫ – МАЛЕНЬКИМ И БЕЗЗАЩИТНЫМ.

ЗАФИКСИРУЙТЕ В СЕБЕ ЭТО ОЩУЩЕНИЕ. НЕ РАСКРЫВАЙТЕ ГЛАЗА. СЖИМАЙТЕ РУКАМИ КОЛЕНИ ВСЕ СИЛЬНЕЕ И СИЛЬНЕЕ.

ПРЕДСТАВЬТЕ, ЧТО ВЫ ОДИН НА ВСЕМ СВЕТЕ. ОДИН – БЕЗ ДРУЗЕЙ, БЛИЗКИХ, РОДНЫХ, БЕЗ СВОЕЙ РАБОТЫ И СВОЕГО ДУРАЦКОГО НАЧАЛЬНИКА. ПОЧУВСТВУЙТЕ ЛЕГКОЕ ПОКАЛЫВАНИЕ, ЛЕГКУЮ НОЮЩУЮ БОЛЬ В ГРУДИ, НО НЕ УСУГУБЛЯЙТЕ СОСТОЯНИЯ.

ПОТОМ АККУРАТНО ПОДНИМИТЕСЬ, ПОДОЙДИТЕ К КРЕСЛУ ИЛИ ДИВАНУ И С ГОЛОВОЙ УКРОЙТЕСЬ ТЕПЛЫМ ПУШИСТЫМ ПЛЕДОМ ИЛИ ОДЕЯЛОМ. И ВОТ ТЕПЕРЬ, КОГДА ВАМ СНОВА СТАЛО БЕЗОПАСНО И УЮТНО, ВСПОМНИТЕ СЕБЯ СЕМИЛЕТНЕГО!

Уверен, с этим замечательным человечком вам есть о чем поговорить.

Я же оставлю вас наедине до следующей главы.

Глава 2
Двоечники носятся вечерами с горки – я сижу над книгами, мне нужны пятерки
Боль от наставников, друзей, одноклассников

Общение со сверстниками в детстве, школьная дружба – какие они у каждого из нас?

Почему дети бывают жестокими?

Дружба детей и взрослых.

Как поступать с друзьями, которые предают, бросают или ранят вас?

Как пережить предательство лучшего друга?

Техники актерского преодоления для избавления от боли, причиненной друзьями.

Сейчас будет очень важная глава, которая поможет нам с вами лучше понять друг друга и заговорить на одном языке (возможно, птичьем). Постарайтесь сосредоточиться, а когда будете уставать, я с удовольствием расскажу вам о собственных «школьных годах чудесных». Возможно, кто-то в этих историях узнает себя, а кто-то подумает, что у него, в сущности, все было сравнительно не так уж плохо. Все познается в сравнении.

Итак, давайте представим себе, что мы на сцене. Я – режиссер, вы – актеры. Точнее говоря, я – режиссер, а вы – мой ЕДИНСТВЕННЫЙ актер. Вот такой у нас будет необычный театр.

В любом театре, где есть огромная труппа, а все спектакли делятся на трагедии, комедии, фарсы, буффонады и прочие жанры, у актеров есть свои амплуа. Кто-то играет героев-любовников, кто-то – вечных подростков, кто-то – роковых красавиц.

Но в нашем театре актер всего один – вы. По этой причине вам придется быть в этой жизни (в нашем театре) и характерным героем, и гранд-кокет, и инкогнито, и петиметром, и травести, и инженю, и резонером, и субреткой и т. д.

Принято считать, что люди в жизни играют, главным образом, всего три роли: жертвы, антагониста и героя-избавителя.

Как ни крути, вы – персонально вы – в каждый конкретный жизненный момент играете только одну роль, ибо раздваиваться мы еще не научились и клона у вас нет.

Амплуа жертвы

Что такое амплуа ЖЕРТВЫ?

Основное убеждение жертвы состоит в следующем: «Жизнь непредсказуема и зла. Она все время делает с нами то, с чем мы не можем справиться. Жизнь – это боль и страдание».

Соответственно, эмоции, которые испытывает Жертва: страх, обида, вина, стыд, зависть и ревность.

Попробуйте прямо сейчас изобразить из себя Жертву, примите ее позу. Скорее всего, вы как-то изогнетесь, скукожитесь, закроете голову руками, опустите плечи, преклоните колени…

Пожалуйста, слушайтесь меня – режиссера, и, если я прошу «изобразить Жертву», сделайте это обязательно, не перелистывайте страницу, иначе исцеляющий эффект от чтения этой книги не будет достигнут.

Когда вы играете роль Жертвы, в теле каждую секунду фиксируется напряжение. Это напряжение не проходит минуту, час, день, неделю. Ваши мышцы застывают в бесконечном спазме.

Психологическая боль Жертвы становится еще и физической болью. Вы подсаживаетесь на таблетки, вас засасывает депрессия, но вы боитесь разогнуть спину и распрямить плечи, да вам уже и физически больно это сделать, а еще и страшно: неужели придется жить с высоко поднятой головой? А вдруг вас заметят и втянут в еще большие неприятности?

Вся суть Жертвы в ее неподвижности. На самом деле вы можете суетиться, изображать какую-то деятельность, хлопотать по дому или на работе…

Кстати, еще одно упражнение.

ПОПРОБУЙТЕ ПОСУЕТИТЬСЯ, ПОБЕГАТЬ ПО КВАРТИРЕ В ПОЗЕ ЖЕРТВЫ, С ОЩУЩЕНИЕМ ЖЕРТВЫ. СУЕТИТЕСЬ ИНТЕНСИВНО, ХВАТАЙТЕСЬ ЗА ВСЕ ПОДРЯД – ХОТЯ БЫ МИНУТ ПЯТНАДЦАТЬ. А ПОТОМ СЯДЬТЕ И ЗАПИШИТЕ ОЩУЩЕНИЯ, КОТОРЫЕ ВЫ ПРИ ЭТОМ ИСПЫТЫВАЛИ. ЗАПИШИТЕ ВСЕ, ЧТО ВЫ ЧУВСТВОВАЛИ ОЧЕНЬ ВАЖНО, ЧТОБЫ ВСЕ ВАШИ ТЕЛОДВИЖЕНИЯ БЫЛИ МАКСИМАЛЬНО РЕАЛИСТИЧНЫ. ВЕДЬ ЭТО НАША ТЕХНИКА СПАСЕНИЯ, НАШ ПУТЬ К СЧАСТЬЮ!

Кстати, многие мои знакомые, коллеги, преподаватели в творческих вузах отмечали, что у меня суетноразмашистая жестикуляция. Что я словно куда-то стремлюсь, несусь, хотя в то же время стою на месте. А ведь это оттого, что я сам долгое время пребывал в амплуа Жертвы. Буквально с самого «сиротского» при живых родителях детства.

В моей жизни всегда были моя родная тетя Алла, которую я очень люблю и которая с первого класса заменила мне мать-кукушку, и моя бабушка, ветеран ВОВ, сильная, добрая и все понимающая.

По сути, эти две женщины, а еще старики, которые населяли нашу четырехкомнатную коммуналку, и были моей семьей. К соседке бабушке Лиде мы все ходили смотреть телевизор. На общей кухне отмечали все праздники. Дед Иван, местный безобидный алкоголик, ветеран войны и балагур, каких мало, учил меня декламировать стихи и петь частушки с матерком, за которые мне влетало от отца. С этими стариками и прошло мое детство, ведь на улицу родители меня не выпускали вообще. Туда я вырывался только в те дни, когда они уезжали из Москвы. Спал я, кстати, тоже возле бабушкиной кровати на маленькой кушетке, за тем самым огромным шифоньером, о котором упоминал в первой главе. И всегда, сколько себя помню в том возрасте, я буквально кожей ощущал время возвращения в квартиру родителей. Я просто скукоживался и исчезал. Классическое поведение Жертвы.

Как положено, в семь лет я пошел в школу. Что-то там отвечал на уроках, но не знал, не умел, не понимал, как дружить со сверстниками, – У МЕНЯ ПРОСТО НЕ БЫЛО В ЖИЗНИ ТАКОГО ОПЫТА.

Как-то летом, после первого или второго класса, родители попробовали отправить меня в «правильный» пионерлагерь, в Анапу, куда отец через неделю, по настоянию мамы, явился с проверкой. Но даже об этой «вольнице» я вспоминаю с содроганием. Не умея общаться с ровесниками, я тут же всех объявил своими лучшими друзьями, клялся им в любви и дружбе и не ожидал, что их ответные клятвы – это просто стеб. Что у меня могут забрать вещи, деньги, гостинцы. Кто-то мог что-то украсть у вожатых, а потом подбросить мне в тумбочку, или ночью накрыть подушкой и отколошматить. Это был первый и очень болезненный опыт знакомства с миром моих сверстников. Они очень отличались от тех добрых стариков коммуналки, которых я знал и любил.

Все изменилось примерно с десяти лет, когда мать и отец окончательно пропали из моей жизни, а все заботы о моем воспитании взвалила на свои плечи Аллочка. Она работала в детском творческом центре, где я буквально за пару лет перепробовал все возможные кружки. Прежде, повторюсь, я был аутичен и даже социопатичен, полностью замкнут на мире нашей коммуналки, ни с кем не общался, друзей не имел и играл дома коробкой из-под обуви. В этой коробке вместе с дедом Иваном мы смастерили свой театр с картонными фигурками. Кстати, случилось это сразу после того, как мне посчастливилось попасть в Большой театр на «Царскую невесту» по билетам, которые подарили моей бабуле на 9 Мая. До этого я, понятно, в театре не был.

Бабушка, мой самый верный и все понимающий друг, ушла из жизни, когда мне исполнилось пятнадцать лет. Пожалуй, это была самая страшная потеря в моей жизни. Но я до сих пор помню ее слова, которые она произнесла после моей очередной драки с кем-то из одноклассников: «Илья! Ты никогда не должен стать палачом. Но и Жертвой быть не смей! Пообещай мне это».

Наверное, я это пообещал бабуле. Наверное…

Как вы уже, наверное, поняли, в детстве я до о пределенного момента ощущал себя Жертвой, хотя, в силу возраста, нервической конституции и избытка энергии, постоянно суетился. Суетился, но оставался на месте. А ведь моя Душа, я сам (как и вы) пришел сюда, в мир, в жизнь развиваться, постоянно расти. Неподвижность – это не выбор Души, моей или вашей.

Постарайтесь понять, что ваша Душа испытывает Боль, страдания, потому что в статичной ДУШЕВНОЙ неподвижности Жертвы, в ее депрессии не существует отдыха. Душа изнутри требует движения, а Жертва не позволяет ему осуществиться. Эта борьба лишает сил и причиняет невыносимую боль снова и снова.

«Как я от всего этого устала!» – постоянно восклицает Жертва, снова заламывает руки и ничего не делает.

Амплуа антагониста

Еще одно амплуа, которое свойственно нам по жизни, – это амплуа АНТАГОНИСТА. Лучше всего его характеризует всем известная фраза из мультфильма: «А Баба-яга всегда против».

Чем занят Антагонист по жизни? Он находится в страхе, раздражении, гневе. Он живет в прошлом, постоянно вспоминая прошлые беды и обиды. Он обнаруживает их и в будущем («а я вас всегда предупреждал»), хотя на самом деле просто придумывает новые поводы. Он находится в вечном желании «подстелить соломки».

Мир для него – тоже юдоль страданий, ибо мир полон опасностей.

Его основной посыл: «Как бы чего не вышло!»

У меня была одноклассница, в которую я был смертельно и безответно влюблен, Аня Хлопкина, классический пример Антагонистки. Этой бациллой она и меня заразила.

«А Илью Солнцева сегодня на математике вызовут, и он опять получит двойку», «А если я влезу на этот канат, то упаду из-под самого потолка!», «А к Раисе Михайловне на урок придет проверка». В этих фразах была вся Хлопкина, красивая и странная девочка.

Что удивительно, меня действительно вызывали, и я получал двойку, и с каната она падала, и проверка к нам в класс приходила.

Но лишь много позже я понял, что ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ! Учеников должны вызывать к доске и ставить им двойки, если те плохо подготовились, инспекции должны проверять учителей, школьники могут падать с каната или с какого-нибудь козла в спортзале. Мир не устает провоцировать! И что?

Но беда в том, что человек с амплуа Антагониста сам загоняет себя в рамки ограничений, в такой маленький деревянный домик-гробик. Он панически боится любых событий и изменений, поскольку считает, что любое новшество не может быть к лучшему.

Кстати, вы заметили, что, говоря об Ане Хлопкиной, я вспомнил ее фразы не только о ней самой, но и о себе, и об учительнице? А мог вспомнить и еще тридцать три ее предупреждения, сделанные кому-то.

Дело в том, что основная Боль Антагониста – это невыносимое бремя ответственности (как ему кажется) за себя и за всех, кто его окружает.

Он страшно устает от этой ответственности и винит в своей усталости тех, кого контролирует. И еще и обижается: «Не ценят моей заботы!»

Если я попрошу вас принять позу Антагониста, сделать это вам будет крайне затруднительно. Но вы все же рискните, попробуйте. Вспомните, как вы хватаетесь за сердце, если ваш ребенок нарушает ваши указания, как швыряете стопки бумаг на стол, если сослуживцы (или, не дай бог, подчиненные) пренебрегают вашими инструкциями, как топаете по полу ногами или стучите кулаками, если муж опять явился домой навеселе…

Вы догадались, к чему я веду?

Основная эмоция Жертвы – скорбь.

Основная эмоция Антагониста – гнев, раздражение.

Но Боль присутствует и там, и там.

Я пока не затронул третье амплуа – амплуа Героя. О нем мы еще поговорим позже, но, поверьте, там тоже не все просто.

А сейчас мне бы очень хотелось, чтобы мы закрепили (или еще раз продумали) эти два амплуа: Жертвы и Антагониста. А знаете, почему?

Потому что в союзе Жертвы и Антагониста очень часто зарождаются те чувства, которые мы традиционно называем симпатией и дружбой.

И в этом же немыслимом союзе (немыслимом по всем космическим законам) происходят самые болезненные для нас трагедии, которые мы потом именуем ПРЕДАТЕЛЬСТВОМ.

На своих занятиях, лекциях и семинарах мы в группах достаточно быстро разбираем, почему так происходит. Почему одни дружественные союзы живут с детского сада и до самой пенсии, а у других, у тех самых «лучших друзей», которые могут клясться кровью и слыть «не разлей водой», все заканчивается страшной руганью и оглушительным скандалом?

Если вы не будете торопиться, а попробуете спокойно вспомнить историю вашей дружбы с лучшим другом детства (день за днем, шажок за шажком), предавшим вас, то сами придете к пониманию, кто в вашей дружбе был Жертвой, а кто Антагонистом, кто был «некрасивой подружкой», а кто «бедной сироткой», или «ботаном», или «задавакой», или… можете продолжить список сами.

И та боль, которую вы пережили при предательстве вашего друга, БЫЛА ПРЕДОПРЕДЕЛЕНА ИЗНАЧАЛЬНО.

Почему? Да все просто. Не мог не появиться в вашей истории кто-то третий (живой человек, ситуация, мешок денег, крутая вакансия), который бы ни выступил в амплуа Героя (одушевленного или неодушевленного).

Кстати, если Герой увел у вас лучшего друга, то не факт, что именно ваш друг был Жертвой, а вы Антагонистом. Совсем нет. Помните народную мудрость: «Все, что ни делается, делается к лучшему». И про то, что «если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло». До невесты мы еще доберемся, а пока примем как аксиому:

Боль от предательства друга изначально предо пределена аномалией вашей дружбы.

И случившееся предательство эту аномалию разрезало, словно хирургическим скальпелем. И слава богу, что вовремя, а не в тот критический момент, когда на кону стояло бы не ваше самочувствие, душевное равновесие или материальное благополучие, а, скажем, сама ЖИЗНЬ!

Амплуа героя

Эх, глава получается сложная, но давайте все-таки доведем ее до логического завершения и поговорим еще об одном амплуа, в котором мы так или иначе себя проявляем и которое тоже приносит нам боль. Это амплуа ГЕРОЯ.

В психологии (западной психологии) его именуют иным словом – Спаситель. Но в нашей православной вере Спаситель один, поэтому мы будем говорить об амплуа Героя (в крайнем случае, Избавителя или Спасателя).

Итак, кто такой Герой? Герой жалеет и спасает Жертву, сочувствует Антагонисту. К слову, Антагонист для Героя – тоже Жертва, которая нуждается в понимании и признании заслуг. Фоновые чувства для Боли Героя (а он ее тоже частенько испытывает) – жалость, обида (не оценили стараний по спасению), вина (не смог спасти), раздражение оттого, что его старания и усилия остались незамеченными.

Смотрите, какая у нас с вами закручивается лихая драма: Герой жалеет Жертву, потому что она мала и слаба и без него пропадет.

Антагониста ему тоже жалко, ибо он, бедный, вечно за всех отдувается. Этому тоже нужно плечо подставить. А кто это сделает лучше Героя?

В результате Герой спасает всех и валится без сил поверженным триумфатором: «Без меня вы бы все погибли!»

А все живы-здоровы, живут себе дальше. Вот тут Героя и настигает настоящая Боль!

Пока вы все это перевариваете, я снова вернусь в свое детство и расскажу о том, как испытал все грани этого сюжета на собственной шкуре.

Депрессия и разочарованность во всем мире, о которой я писал, в школьные годы меня не покидали. Я был и двоечником (Жертвой), и дебоширом (Антагонистом), – в итоге сменил пять школ, и отовсюду меня выгоняли с позором.

С одноклассниками я дружить не умел. Чтобы усвоить, как жестоко могут подставить «друзья», мне хватило начальной школы и пионерлагеря. С учителями ругался. Тетушку Аллу постоянно вызывали к директору и вставляли ей за меня полные обоймы пистонов, как выражался наш коммунальный дед Иван.

И вот однажды, получив очередную и, как мне казалось, незаслуженную двойку, я позвонил в Департамент образования самой Любови Петровне Кезиной, председателю департамента. Я чувствовал себя Героем, наверное, поэтому меня с ней и соединили каким-то волшебным образом.

Любовь Петровна внимательно выслушала мои жалобы на то, что творится в нашей школе (а я просил всего лишь разрешить мне пересдать двойку, потому как классный руководитель, завуч и даже директор на мои просьбы не реагируют и к доске более не вызывают), и поручила кому-то разобраться.

И тут началось… На следующий день в школе экстренно было созвано общее собрание, где меня чихвостили всем педколлективом, родительским комитетом, клеймили ученики…

Словом, жуткая жуть.

Сейчас смешно, конечно, вспоминать, но в тот момент мой Герой плакал от несправедливости и отчаяния (ведь двойку так и не дали исправить). Меня просто выдавили из школы.

В результате я из Героя превратился в Мстителя и стал мстить (только не смейтесь) физике и математике. Я просто объявил войну этим предметам. Пришлось сменить очередную школу.

И вот тогда в моей жизни появился еще один добрый друг – чудесный человек, директор моей последней школы Тубельский Александр Наумович, Царствие ему Небесное.

Я не знаю, что понял и увидел во мне этот мудрый человек, но он разрешил мне не ходить на математику и прочие точные науки (хотя какие-то контрольные я все-таки обязан был писать). Вместо этого мне нужно было ставить с ребятами все школьные утренники, капустники и спектакли. Подобный бартер меня вполне устраивал.