Kitobni o'qish: «О Кушке коренной кушкинец»

Введение

Благодарности

Прежде чем перейти непосредственно к очеркам, хотел бы выразить глубокую и искреннюю признательность той сплоченной группе читателей трех последовательных блогов, которые кочевали вслед за автором с одного хостинга на другой. Благодаря вашей поддержке автор продолжал отрабатывать стиль изложения, благодаря вашим подсказкам, советам и комментариям родились многие из вошедших в данную книгу очерков и рассказов.

Также поклон низкий двум дамам, Гульнаре Валитовой и Раисе Супанько. Гульнара, сама не подозревая об этом, дала ценные уроки по компоновке текстов и разбивке их на главы, когда собиралась выложить он-лайн два моих цикла баек много лет назад. В то время начинающий автор даже не задумывался о том, что возможна публикация книги в скором будущем. Точнее, не осмеливался показать надежду, тщательно скрываемую и от близких друзей. Еще более весомая роль принадлежит Раисе Викторовне. Именно она в далеком 2007 году корректировала и редактировала ту небольшую брошюру «Советы по американской культуре быта», которая так и не увидела свет. А в ходе проверки совершенно неожиданно задала вопрос одному нашему общему знакомому: «А он разве филолог?». Честно говоря, тогда я находился в очень нервозном состоянии, ожидая услышать замечание типа «сапоги должен тачать сапожник» и что мне лучше не браться за литературный труд. Поэтому уже одна эта фраза послужила мне громадным комплиментом и своеобразным «допингом» к «не бросанию» ведения записей.

Хочу также отметить своих друзей Курбана Пирмедова, Александра Супанько и Батыра Байрамова, которые были со мной во времена взлетов. А также, что более важно, даже слегка придвигались поближе в периоды спадов и падений, чтобы «подстраховать» морально. Без них было бы тяжеловато.

И в завершении, хотелось бы отметить одного из тех читателей блогов, Эдуарда Кирваса, персонально. Частенько так бывает в жизни, что остро необходимое сию минуту – вещь ли, сухая инфо, контакты или сервис в Интернете, – лежит рядом. А ты не обращаешь на него внимания. Так получилось, что как раз с подачи Кирваса я более внимательно изучил один сайт. И на нем, к моему глубокому удивлению и большой радости, обнаружил возможность публикации книги (если она, книга, есть, впрочем). А потом с головой ушел в составление сборника, роясь в собственных заметках, которые не один десяток лет делал «в стол»…

Спасибо вам всем!

Слово редактора

Уважаемые читатели!

Перед вами труд автора, который вложил своё сердце, мысли, душу и огромную любовь в своё произведение о родном крае. Начиная с географического расположения города Кушка, мы погружаемся в красоту окружающей природы. Читая об этнографической мозаике, узнаем о нравах и обычаях людей разных национальностей. Уличая в невежестве пользователей социальных сетей, поднимается историческая основа данного вопроса. Каждый факт, описанный в книге, подтвержден документальными изысканиями автора. Общаясь с разными людьми, копаясь в собственной памяти, писатель (совершенно намеренно употребляю это слово) показывает нам судьбы людей разных поколений.

Каждый читатель найдет здесь всё, что можно искать в очерке о любимом крае, кому интересен окружающий мир с его уникальностями.

Можно задуматься о сущности бытия и грешности наших поступков. Герои очерков настолько живые персонажи, что на те или иные их поступки идет эмоциональный всплеск. Ни один из жителей Кушки и окрестных сел не оставил меня равнодушной. Конечно, из описанных в книге. И если откровенно, никогда там не была, не интересовалась, хотя живу в Ашхабаде, столице страны. Зачем мне какой-то провинциальный городок, я хочу в Париж)))). После прочтения сборника Гутлыева с говорящим о себе названием «О Кушке кушкинец коренной…», захотелось там побывать и познакомиться с людьми, которые живут здесь из поколения в поколение. А новые, приехавшие с других мест, впитывают в себя особенный дух доброжелательности и добрососедства. Все эти люди и их судьбы составляют единый организм с землей, на которой они живут, несмотря на течение времени и смены одной политической формации на другую. Философское осмысление «себя» и «своего места» в этом суетном мире заставляет автора обнажить и свою личную жизнь от детства по сегодняшний день. Откровения, порой, вызывают неловкость от смешанных чувств: то ли пожалеть, а может, и попенять на то, что, обнажая душу, теряешь иммунитет против того, кто захочет плюнуть в нее. Но можно и покрасоваться перед читателем (я о золотой медали и победах на школьных олимпиадах). Хотя, почему бы и нет!?

      Поэтому красной линией через все очерки проходит судьба самого автора. Судьба живого, ищущего и целеустремленного человека. Главное пожелание – не останавливаться на достигнутом!

Умышленно не конкретизирую и не акцентирую внимание на тех или иных событиях, описанных в книге. Оставляю это за теми, кто начнет читать и уже не сможет остановиться от начала и до конца.

Раиса Викторовна Супанько, учитель русского языка и литературы высшей категории, писатель

Задумка

На первых курсах биофака университета раз за разом, наряду с специализированными предметами обучения, профессора преподавали уроки «по бумаготворчеству»: даже обыкновенную курсовую работу готовить по выработанным шаблонам, отвечая на вопросы «как родилась идея, какие методы использовались при проведении исследовательской работы, предполагаемые результаты, в чем новизна или уникальность данной работы и ее отличие от множества подобных». Через десятки лет пригодились те давние советы, ох, как пригодились…

Не перестаю мысленно благодарить Кейти Грант, журналистку и писателя из Великобритании, за совет многолетней давности начать вести блог: мол, таким способом многие ее коллеги начинают карьеру, а затем продолжают формировать круг постоянных читателей своего творчества. Честно говоря, первоначально сама идея блогирования казалась чем-то вроде фантастической мысли, на воплощение которой в жизнь непросто было отважиться человеку «из глубинки». Если бы не изрядная доля нахальства, смешанная с крупицей личного мужества, то вряд ли на Рамблер Планете появился бы очередной малоизвестный автор. Возможно, вообще не ввязался бы в историю с блогом, если бы не детская мечта: в первую очередь, чтобы о Кушке и тех людях, чья судьба хоть краешком да зацепилась об эти края, вспомнили и заговорили не только кушкинцы, «Наша Кушка» и «Кушкинцы» с Одноклассников, а весь Рунет. Потом наметилась целая серия очерков по расширяющейся спирали – Кушка тут, Кушка и Туркменистан, Кушка и кушкинцы в мире. В итоге должна была получиться книга под условным названием «Мысли вслух или размышления в никуда» о здешней жизни в прошлом, настоящем и попытка глянуть чуть-чуть в будущее – первая, написанная коренным жителем.

Не сказал бы, что благодаря почти ежедневному блогированию, но еще со времени активного «полевика» (сотрудника заповедника и горного туриста) и тары-барами за вечерними кострами, у меня выработался особый литературный прием: наговариваю в форме рассказа другу сюжет и потом ошлифовываю его. На блоге, что называется, «набил руку»;

Во-вторых, обратная связь: с комментариев к наиболее «зацепившим» записям ловил и ловлю новые идеи. К примеру, с обсуждения взрыва на Одноклассниках раскопал в своих старых записях миниатюрку о взаимоотношениях людей в экстремальной ситуации, которая была набросана по свежим впечатлениям после дневки на «Иванушке»;

В-третьих, по нынешним временам наиболее эффективный путь (вернее, единственный) «достучаться» до потенциальных издателей – «раскрутиться» на блоге и попробовать добиться такого рейтинга, чтобы у них не возникло желания смотреть в другую сторону.

Итак, выхожу на связь из городка на краю карты, вроде бы маленького, но о нем знает или слышал любой ученик бывшего Советского Союза, хорошист по географии. Кушка (теперешний Серхетабат) являлся крайней южной точкой бескрайней страны и продолжает оставаться южными воротами современного Туркменистана. И почти каждый «афганец» слышал хотя бы название Кушка, если не топтался по ее улицам или помнит ее наяву, так как здесь располагались и перевалочные базы снабжения, и ближайший к передовой крупный госпиталь.

Особенности жизни на границе и гарнизон, с его постоянным обменом военных со всех уголков бывшей громадной страны, сформировали особую ауру, общность людей, которая накладывала отпечаток, длящийся долго и после отъезда отсюда. А уникальная природа, а чудная этнографическая мозаика, взаимообогащение культур земляков разных национальностей?

Добро пожаловать!

Не учитывается также, что с возрастом (нашим) не деревья становятся ниже и улицы уже, а мы вытягиваемся до небес и расширяемся. Жизненный опыт поневоле и приглушает детские впечатления, и, с другой стороны, придает дополнительные краски тем волшебным беззаботным дням. Поверьте, после прогулки под секвойями мне любые местные деревья могли бы показаться невысокими кустиками. Но та же маклюра перед «Интуристом», которая могла опустить на зазевавшуюся голову увесистый «подарок» в виде сброшенного шарообразного плода-«шишки», интереснее и милее сердцу, чем знаменитое мамонтовое дерево.

Ну и немного красок уже на локальном уровне: на вопрос «откуда ты?» в любом городе Туркменистана кушкинцы обычно отвечают «мы кушкинские» (вместо логичного «марыйские»).

– А город разве не в Марыйском велаяте?

– Да, но мы все равно кушкинские, не марыйские.

С учетом всего вышесказанного, просто удивительно, что до сих пор не вышло ни одной книги, посвященному самому городу Кушка, бывшим и нынешним кушкинцам. Рано или поздно кому-то ведь могла прийти задумка взяться за такой труд. Что получилось, перед вашими глазами…

Небылицы

Хотя с «хорошистами» по географии, возможно, я немного поторопился. А может, и нет. Помню по собственным двум армейским годам – когда говорил, что из Туркменистана, были и такие, которые вообще не знали о существовании нашей республики, не говоря уже об отдельных городах в ней. Когда говорил – из Кушки, тут же начинали кивать головой. В библиотеке воинской части в Актюбинске на стене висела физико-географическая карта, где на всей громадной территории Туркмении были указаны всего два населенных пункта – Ашхабад и угадайте сами, какой еще. Как-то мне также попался глобус – политическая карта мира, на котором на красном пятне, очерчивающем территорию Советского Союза, были также отмечены всего два города – гигантская Москва и крошечная Кушка. Наряду с чисто географическими ляпами, сколько несуразиц, связанных с неосведомленностью или «наслышанностью» о Кушке, без четкого представления о жизни здесь…

Как и когда началась моя коллекция? В далеком 1984 году нас, первокурсников биофака Туркменского госуниверситета, повезли на сбор хлопка в Теджен. Кто-нибудь может помнить те «мероприятия от середины сентября до первого снега или выполнения плана»: у каждого студента вещей вагон и маленькая тележка – вложенная в сложенную «раскладушку» постель, мешок с теплыми вещами, у нас еще добавился впервые выданный сухой паек в виде пары банок сгущенки и китайской тушенки «Великая стена». Словом, не так-то просто было вгрузиться в поезд, еще труднее сойти с него. Хорошо еще, что не было пересадок, так как «под студентов» был организован прямой спецпоезд. Поэтому до меня не сразу дошла «соль» заботливого вопроса ашхабадки-однокурсницы: «Ты же по дороге туда сойдешь у себя дома. А потом приедешь?». Сначала подумал, что пошутила, но она казалась искренней в своем совете. Попробуйте угадать, какой была ее вторая фраза. А пока краткое разъяснение тем, кто не бывал в Туркменистане: Кушка – конечная станция железной дороги, и от Ашхабада до нее 700 километров, Теджен расположен между Ашхабадом и Мары (от Ашхабада двести километров)

В 2012 году приключилась другая подобная беседа, но уже в областном центре Марыйского велаята, в рамки которого входит Серхетабатский этрап. То есть, по идее, любой школьник или житель области должен знать, какие районы в нее входят и где примерно они расположены – элементарный урок географии родной страны и своей области. Тогда зашел в один ресурсный центр, при котором существует небольшая библиотека книг на английском языке, откуда хотел взять почитать последнюю книгу из цикла о Гарри Потере (когда бы еще она появилась в наших краях на русском языке). А там в координаторах две милые девчушки, смахивающие на свеженьких выпускниц средних школ или на первокурсниц вузов. В ходе разговора выяснилось, что они совсем недавно вернулись после годичного пребывания в одном из штатов США. Вроде грамотные, с примесью эрудированности, ведь для участия в обменной программе приходится проходить многоступенчатый отборочный конкурс. Правда, уходя из того центра после беседы с ними, еще долго улыбался: на просьбу оставить паспорт или иной документ в качестве залога за книгу (такие правила, ничего не попишешь) ответил, что жителю погранзоны он остро необходим, иначе не пропустят домой.

– А вы откуда?

– из Кушки.

– Это далеко, до Мургаба или дальше? (поясню: поселок Мургаб в семнадцати километрах от областного центра по шоссе на Серхетабат).

– Девчата, вы в школе где учились, в Техасе?

– в Мары.

«Ох и жарко, наверное, у вас сейчас» была одной из наиболее распространенных фраз в летние месяцы. Люди основывались исключительно на «крайнеюжном» расположении Кушки, ведь чисто логически: чем южнее, тем климат жарче. Суть в том, что мало кто обращает внимание на предгорья – мы намного выше над уровнем моря, чем Ашхабад и Мары, поэтому в наших краях прохладнее летом и холоднее зимой, чем в этих городах. Добавлю, что в мае в условиях прозрачного состояния атмосферы (то есть, когда нет пыльной бури или марева от зноя) с Креста видны заснеженные гребни гор в Афганистане.

Следующее выражение поясняет скрытый в нем смысл без всяких комментариев: «кто-нибудь может внятно объяснить, почему вновь прибывшие и/или мало жившие здесь говорят «мы едем на Кушку, мы служили на Кушке, живем на Кушке», а старожилы «живем в Кушке, едем в Кушку»? Это больше из области психологии и менталитета местных жителей, и здесь приводится всего лишь для напоминания о существовании элементарного теста – как мы раньше определяли с пары фраз, кто «только что с поезда»…

«Ты живой!?»: столько раз в университетские годы выслушивал это восклицание по возвращении в общежитие после краткой или длительной побывки дома, что даже выработал целую серию шутливых и ироничных ответов на него. В восьмидесятые то и дело даже Ашхабад, не говоря уже об остальных советских республиках, сотрясали слухи о набегах на Кушку со стороны афганских моджахедов, наркоторговцев, обыкновенных контрабандистов. Причем каждый раз мне, приехавшему буквально «сегодня утром оттуда», сообщали кучу животрепещущих подробностей : всех жителей вырезали, женщин угнали в рабство, дома подожгли. Вот неймется «шептунам», всегда найдут, обо что чесать языки, на пустом месте. В то время как кушкинцы жили спокойно, ничего не ведая о своей трагической участи…

«Со своим самоваром»: как-то ехал в поезде с супружеской парой, которая добиралась до Кушки из Дашогуза (северный велаят Туркменистана, в полутора тысячах километров от нашего города). Они ехали справлять день рождения сына, солдата-срочника. При этом то и дело поднимали багажную полку, чтобы открыть – завернуть – вновь закрыть пластиковый пакет с каким-то замороженным продуктом. В конце концов, спросил в очередной раз: «что везете?»

– Да вот хотим плов сварить, баранину везем.

Признаться, слегка опешил, потом объяснил им, что у нас район животноводческий. А местное мясо славится своими вкусовыми качествами на марыйском и иолотанском рынках до такой степени, что частенько на трассе попутные водители догоняют машины с серхетабатскими номерами, просят остановиться и интересуются – не баранов ли везете, мы купили бы? Нет, не спешите обвинять в «излишнем» патриотизме: дело в том, что у нас на отгонных пастбищах букет трав, придающий особый аромат мясу пасущихся на них отарах. Кроме того, любой чабан знает, что чем больше скотина гуляет и ест траву «на ногах», а не стоит в загоне и ест исключительно комбикорма, тем целебнее конечный продукт. То есть, везти сюда баранину уж точно не стоит, а вот «гурбеки» (уникальный сорт дыни, растущий только в Ташаузе) другое дело. Посмеялись от души.

– А мы думали, городок гарнизонный, продуктов нет, поэтому едем «затаренные».

– Делать вам нечего.

Слоны ходили!

Такой небольшой факт, в стиле «без комментариев». В книге Ираклия Андроникова «А теперь об этом» в главе, посвященной Николаю Тихонову:

«Когда Николай Семенович Тихонов начинает вспоминать и рассказывать (а рассказчик он бесподобный!) – не устаешь слушать и удивляться его памяти и силе воображения, восхищаясь его историями, похожими на чудеса. Вот он рассказывает, как в 1918 году в Средней Азии из крепости Кушки, на самой южной границе Российской империи, царские офицеры бежали, а казаки ушли в Россию. Тогда афганцы сняли и увезли с границы узкоколейку – несколько верст рельсов, вагоны и два паровоза, запрягли в них слонов, и слоны потащили этот груз до Герата.

– Да, да, брат, слоны! – говорит Тихонов с удивлением и начинает смеяться».

Знакомство с городом и окрестностями

Размышления вокруг названия родного городка.

Еще в детстве как-то пытался понять, откуда происходит короткое, обрывистое слово «Кушка», звучащее для уха коренного жителя мелодично и ласково.

Где-то читал, что первый отряд царских войск в далеком 1886 году (если и ошибаюсь в дате, то всего на пару лет) был послан построить форпост в местечке Кушк, существовавшем глубже в афганской земле, чтобы предотвратить продвижение англичан на север. Не смогли дойти из-за нехватки воды, и устроили лагерь здесь, почти в верховьях небольшой речки, пересыхающей летом до раскаленных камней. Но все-таки отрапортовали «Успех!» – ну и кто из высших генералов отважился бы забраться в такую даль и глушь проверять, где конкретно войска остановились …

Где-то видел упоминание, что в этом районе в те годы была ставка одного из афганских ханов «Кёшк» («Дворец»).

Где-то слышал и более импонирующую мне, как биологу, версию – в густых пойменных зарослях, в которых в полдень под сенью смыкающихся единым пологом ветвей царил полумрак, обитало много птиц. Отсюда название «Гушлы ер» – птичье место.

Могут быть и более юмористические объяснения, с примесью добродушной иронии: в те годы царские офицеры-топографы не всегда переносили на карту звучание названий с соблюдением точного произношения с языков местного населения. Искаженные топонимы не так-то просто исправлялись в последующие времена. К примеру, вплоть до первых лет после Декларации о независимости Туркменистана (т.е., после 1991 года) держалось название станции Джу-Джу-клы, расположенной к западу от Мары. Такой вид приобрело туркменское «Жожыклы» – Кабанье (в окрестностях тамошнего аула в тугаях Мургаба обитало множество диких хрюшек). Мы привыкли слышать Кара-кала (Черная крепость), а оказалось Гарры-гала (старая крепость). Странно звучащее Иолотань вернула истинное значение Ёлотен («Преодоленный путь» – преддверие к Мары после долгого пути с юга). Как знать, могла ведь и «Кушка» оказаться трансформированным местным словом, корни которого затерялись в глубине пары веков…

Иногда (точнее, почти всегда) я консультируюсь со старожилами – кто, что и кого помнит, как это делал при написании некоторых своих иных статей, очерков, баек. Поспрашивал и в этот раз. Сестренка, конечно, еще не старуха, но она припомнила случай: как к ним в класс при съемках документального фильма приходила киногруппа. Вроде они рассказывали, что Кушка в переводе с украинского языка означает «деревянный ящик или сундук, в котором хранится инструмент или другая хозяйственная утварь». Тоже вполне рабочая версия, если вспомнить, что сюда для укрепления границы были по царскому приказу переселены казаки с семьями из-под Полтавы. И поныне село, начинающееся у южной окраины города, носит ностальгическое название Полтавка.

Любая из версий может оказаться как и выдумкой, так и правдой. Но каждая имеет право на существование. Выбирайте на свой вкус…

Меня довольно-таки часто и по сей день продолжают спрашивать, и не только через Интернет, но и собеседники с различных стран на конференциях, в которых посчастливилось поучаствовать: «что означает название города твоего места жительства?». Особенно когда оно сравнительно недавно, при Первом Президенте Туркменистана, было переименовано, без учета мнения местных жителей. Честно говоря, почти взбесил комментарий какого-то как бы помягче выразиться пользователя на одном из форумов в «Нашей Кушке» с Одноклассников: теперь «хетабат какой-то», грубо звучащий для его утонченного слуха. Не стал пояснять ему, что название его собственного места жительства, обозначенного под ником в социальной сети, для туркменского уха звучит не сказал бы что очень музыкально. К тому же еще и модератор поблагодарил его за комментарий. Что было очень странно, ведь до этого момента о ней складывалось впечатление как о вдумчивой даме, с ностальгией вспоминающей наш городок, в котором она лично жила в далекие годы.

Нынешнее название нашего города Серхетабат. Окончание «абат» было достаточно распространенным для названий восточных городов в старину. И не удивительно, если помнить, что «рабат» означало станцию (место отдыха/передышки караванов) различного размера – от пары домов до большого городка, – на всем протяжении Великого Шелкового Пути. Местечко Акрабат («Белый рабат») к юго-западу от Бадхызского заповедника (там сейчас отделение совхоза «Серхетчи») сохранило имя с тех самых пор. Хотя и находились «грамотеи», которые подправляли местных «невежд» и упорно подчеркивали – это Акробат. Интересно было бы узнать, откуда в наших краях мог взяться такой циркач, чтобы в его честь кому-то могло взбрести в голову обозвать тот пункт названием данного занятия.

Получилось длинноватое введение, но «Кушка» сменилась «Серхетабат» именно из-за своего географического положения и теперь звучит в переводе как «на границе все спокойно» («Серхет» – граница, «абат» – мир, покой). Если откровенно, новое название тяжело приживается. Мы по-прежнему пользуемся привычным и родным Кушка/Гушгы в повседневных разговорах. Однако есть уже характерный признак: сколько лет при покупке билета на ашхабадском вокзале наблюдал – просишь место на кушкинский поезд, милая кассирша обязательно подкорректирует: «До Серхетабата?». Прошлым летом случайно попросил билет до Серхетабата, так та в ответ: «До Кушки?».

Вроде должна пойти череда возврата хотя бы части исторических топонимов.

Не в отрыве…

Наш городок, для стороннего наблюдателя и кое-кого из местных жителей, кажется забытым в глубинах азиатских полупустынь, а в реальности ведь ни одно событие мирового или союзного значения не проходило мимо.

Помните, как часто в школе проходили различные конкурсы – на лучший пионерский отряд, конкурс речевок или песен? Дважды одной и той же мелодией в конкурсах песен побеждал класс Байрама, Фурката, Олега, Тани Каральник, Лени Гужвы, Ольги Вишневской (продолжите список сами). Отточенная память и тут припомнила строки:

Страна моя, ты маленькой полоской

Легла меж двух великих океанов.

Ты сердце континента (слабо продолжить, вышеназванные?).

Не удивляйтесь, что запомнилось на столько лет, ведь особых усилий не пришлось прилагать. Чисто ассоциативно, в соответствии с правилами мнемотехники: Кушка маленькой полоской легла между двух приречных гряд холмов-сопок.

      Позже уже на первом месте оказался мой собственный класс, во многом благодаря «Чубу» и «Черепу» с их гитарами: «Веселей, ребята, выпало нам строить путь железный, а короче – БАМ». Казалось бы, где находится далекая Панама и совсем не близкая Тында, а ведь Кушка ощущала и ощущает себя частью всего мира.

      Естественно, первым делом приходит на ум вновь упомянуть, что здесь служили военнослужащие со всех уголков Советского Союза (солдаты срочной службы и их командиры). Отсюда немало офицеров переводили к новому месту службы во все страны Варшавского договора – от Монголии до ГДР. Их дети разлетелись по всему миру: совершенно точно знаю, что один из моих бывших одноклассников в настоящее время проживает в Ирландии, другой одноклассник (сын комдива) после окончания института военных переводчиков служил в странах Африки.

Сколько сотрудников МИДА и Внешторга побывало в командировках в наших краях, не подается никакому учету. Они ведь после ознакомления с южным городом разносили частичку местного воздуха не только в советских республиках, но и в дальнем зарубежье, не так ли?

И выходцев из семей гражданских также в настоящее время можно встретить в самых неожиданных регионах земного шара – дочь хорошего знакомого вышла замуж за иорданца и живет теперь в той экзотической для нас стране, другая – в Великобритании, третья – в Вашингтоне, столице США. Парень из дальнего угла Полтавки учился в США, там же поступил в магистратуру, похоже, что останется на постоянное место жительства. Соседский мальчуган, выросший у меня на глазах в мужчину, учится в одном из военных вузов в Китае. Вернется настоящим офицером, нет никаких сомнений. Ближе? Пожалуйста, в Барнауле, в Сургуте, в Петропавловске – Камчатском, не говоря про Москву с Санкт-Петербургом, легко найти кого-либо из земляков или знакомых и друзей хороших знакомых.

С другой стороны, кто-нибудь задумывался о том, что через Бадхызский заповедник прошли студенты, аспиранты и состоявшиеся ученые с докторскими и профессорскими регалиями из многих городов СССР и зарубежных стран? Сюда почти каждый год в восьмидесятые приезжали студенты МГУ на летнюю полевую практику – напомню, в том вузе учились люди не только из Москвы, но и с ближнего и дальнего зарубежья. С Казанским университетом также были налажены прочные связи и плодотворное сотрудничество. До сих пор бывшие браконьеры с почтением и уважением вспоминают порой ту группу «казанцев» – и ученых, и сотрудников службы охраны, – которые в годы замдиректорства А. С. Шаповалова вели серьезную научную работу и наладили охрану природы таким образом, что численность кулана, к примеру, достигла своего пика. После их отъезда – в связи с развалом Союза, – популяция животных лишь уменьшалась.

Не стоит также забывать, что и по линии так называемых «хозяйственных» связей не только в центральные регионы большой страны, но и в дальние уголки добирались делегации по обмену опытом деятельности из многих стран Варшавского Договора. Один из бывших заведующих животноводческими фермами рассказывал, что однажды в совхоз «Пограничник» прибыла группа из Монгольской Народной Республики. Принимающая сторона готова была расшибиться в лепешку, чтобы не ударить в пыль лицом и оказать высочайшее гостеприимство. Да вот вопрос: «какими деликатесами их кормить, вдруг местная кухня не понравится?». Всех успокоил чиновник, сопровождающий группу монгольских животноводов: «просто зажарьте целого барана, поставьте рядом ящик водки. Все, больше ничего не нужно». Так и оказалось…

На переломе смены дат, до и после двухтысячного, неоднократно замечал на трассе автомобили с логотипами организации «Врачи без границ». С границами они или без, но среди них наверняка было множество граждан многих стран. В последние годы давно их не видно, впрочем.

Скорее всего, серьезно удивлю кого-либо из читателей, но вполне возможно, что в конце того века и начале этого нулевых вы лично под Новый Год (и не только в эти праздники, но и в другие) лакомились мандаринами, не подозревая об их прохождении через наши края. Дело в том, что до входа коалиции в Афганистан транзитом через наш городок шел громадный поток тех тропических фруктов пакистанского происхождения, и ручейками расходились «большегрузы» по России и Казахстану. С водителями из разных стран и городов в них расходилась информация и о существовании такого далекого пограничного города, хотя бы в виде отметки в паспорте или регистрации на постах ГАИ. Наверняка их семьи флажком на карте отмечали город, в который «катаются» их родственники, и с нетерпением ждут их возвращения. В наши дни также нередки в этих краях «большегрузы» с турецкими, белорусскими, польскими номерами…

И в порядке иллюстрации обратной связи, хотя о символичности факта никто из нынешних кушкинцев не подозревает: по Указу Президента в 2009 году в Туркменистан пришла большая партия автобусов ПАЗ, наиболее приспособленных к условиям «плохих дорог» машин из других марок того же класса. Эти вездесущие автобусы заработали и на городских маршрутах в велаятских центрах, и на междугородних рейсах между райцентрами. В том числе, возобновилось регулярное пассажирское движение между Серхетабатом и Тахтабазаром. И никто из многочисленных пассажиров не осведомлен о том, что одним из ведущих технологов на заводе ПАЗ работает бывшая кушкинка Инна Маркова, выпуска 1985 года средней школы 31. Я тогда пошутил в переписке с нею: «прямо из твоих рук автобус пришел в мой город, надо было поставить автограф где-нибудь в салоне».

С возможностями виртуальных сетей все намного элементарнее и, с другой стороны, глобальнее. В те времена и «дубовые» ЭВМ мы видели только в киножурналах, не говоря уже про компьютеры. И ни один из нас не смог бы сказать, что означает слово Интернет, опять-таки не говоря о его функциях и значении в общении людей. Положение изменилось кардинально в последние годы. Мне, к примеру, очень давно стало обыденным явлением вроде глотка кофе спросонок спозаранку отправить пару писем, даже не задумываясь, где в данный момент находится адресат. А на днях сидел у Довлета, и он с таким восхищением и удивлением подметил – ну, у тебя и переписка. Чтобы пояснить: в тот момент скинул пару строк Тане (хотя абсолютно не знаю, откуда она вышла на связь), друзьям и коллегам в Ашхабад, Ташкент, Сакраменто и Вашингтон.

Ну и под занавес, сюжет в сюжете – помните, что в те годы в моде была греческая культура, эталоны греческой скульптуры, мифов? Везде по Союзу в любом уголке можно было услышать эллинское название. Вот вам и очередной вопрос на засыпку, в порядке анонса к одной из баек – а что в нашем городке называлось ЭЛЛАДОЙ?

О топонимах

Как называются близлежащие села, и где таятся корни происхождения их топонимов, порой не менее интересно, чем название большого или малого городка. Даже если эти поселка не обозначены на иных географических картах.

Полтавка как приобрела свое название в конце девятнадцатого века, так и проявляет завидное постоянство, удерживая его крепко и прочно. Откуда певучее украинское слово в азиатских глубинах? Да с Полтавы, разумеется. При образовании южного форпоста громадной Российской империи с Полтавской губернии сюда переселили казаков для рейдовой охраны границы. Они-то и назвали так свою новую малую родину в знак памяти о той, большой Полтаве.

У названия села Моргуновка на северо-востоке от Кушки более запутанная история. Сюда также переселили мужиков из другой губернии царской России. Можно было бы покопаться в исторических материалах и выяснить досконально, откуда именно, но в данном очерке не ставлю цель превращать повествование в сухую сводку архивных данных. Достаточно обозначить факт, а любознательный читатель, если пробудится любопытство, сможет найти материалы в других книгах. По этой же причине не ставлю инициалов к называемым далее фамилиям, так как имен и отчеств тех личностей ни один из местных жителей или не назовет вообще, или задумается надолго, прежде чем произнести. Так вот, это село назвали в честь тогдашнего начальника Генерального штаба Российской армии генерала Алексеева. До самой революции держалось за селом название Алексеевка. Чуть позже это село переименовали в память радиста Моргунова, ставшего комиссаром крепости Кушка после Октябрьской революции. Ну и такой интересный факт: теть Света Костик рассказывала, что переселенцы добирались в эти края несколько месяцев, на подводах и пешком, гоня с собой домашний скот. А когда дошли, то те из них, кто был зажиточнее остальных, столкнувшись с очень непривычным климатом и легко объяснимым недружелюбным отношением местных народностей, засобирались в обратный путь и уехали не мешкая. А беднякам куда деваться, так как на такой долгий путь нужны и телеги, и пропитание для себя и для скотины. Вот и остались здесь, начали хозяйствовать. В послереволюционные годы создали колхоз «Труд».

Из этих двух названий «Полтавка» сохранилась без изменений, и местные жители пользовались им легко и просто, без коверканий. «Моргуновка» звучит несколько коряво и чуждо для местных народов, поэтому столько вариаций слушал, что и не упомню: Маргновка, Марганоп, Марганопка лишь несколько из них. Это был один из косвенных индикаторов, как отличить старожила от новоприбывших – коренные четко выговаривали Моргуновка. В наши дни, кстати, это название постепенно уходит в небытие, исчезает из обращения. В долине, которая сразу после (или до, зависит от направления движения по трассе) моста через Соленый арык уходит к югу, расположено другое село. В нем была расположена (и в нынешние дни контора на прежнем месте) администрация совхоза «Пограничник». После провозглашения Декларации о Независимости Туркменистана в 1991 году по всей стране постепенно прошла волна переименований населенных пунктов и улиц. Иногда кардинально меняли, иногда просто переводили на туркменский язык. Вот и «Пограничник» превратился в «Серхетчи». Поэтому в настоящее время все чаще всю Моргуновку называют «Серхетчи». Отсюда второй косвенный индикатор, отличающий коренных от приезжих: при посадке в такси старожил, если собирается проехать в бывший «Пограничник», называет «Серхетчи». Приезжий спохватывается, когда машина проходит мимо перекрестка в направлении Моргуновки.

Если обыгрывать происхождение современных топонимов, еще одно любопытное наблюдение: долина, в которой лежит бывший совхоз, плавно переходит в урочище Мятти-Эсен (намеренно привожу не литературное название, которое оно получило по названию колодца или родника в верховьях). Оно упирается «в проволоку», и продолжается в глубину нейтральной полосы, то есть, в него нет доступа населению. Поэтому даже из местных жителей мало кто осведомлен о его существовании. Так вот, когда по экранам телевизором прошли первые американские сериалы, то это урочище превратилось в «Мэдисон». Знакомое явление, когда чувство юмора в обозначении тех или местечек помогает скрасить будни?

В жаркой Кушке, с ее палящим солнцем кафе отдыха офицеров кто-то иронично и с изрядной долей ностальгии по более холодному климату назвал «Арктика». С тех пор чуть ли не на сто с лишним лет закрепилось за этим зданием «крепостной» архитектуры та шутливая вывеска. Правда, был период, когда оно целиком переехало … в соседний райцентр Тахтабазар.

      В Кушке киностудией «Туркменфильм» снимался художественный фильм «Бастион». В нем много ляпов и несуразностей, но кое-какие пейзажи смотрятся великолепно. С экрана также будут смотреть лица наших сверстниц – с нашего класса, классом старше, – которых задействовали в массовке в качестве фабричных работниц. Обратите внимание на сцену, на которой появится характерный рисунок «Арктики» с поясняющей подписью «Штаб белогвардейских войск в Тахтабазаре».

Другой дом, «Розовая мечта», в виде наглядной иллюстрации продолжения традиции называть местные отличительные пункты иронично, остроумно и «мгновенно и навечно». Много лет уже прошло с тех пор, как пропала «внешняя», изначальная причина возникновения термина, оставив философский аспект. В ту пору, когда подрабатывал частным извозом, прикинувшись мигрантом, подшучивал над очередным пассажиром (разумеется, если видел, что человек с чувством юмора): «вот ты говоришь – у Розовой мечты, а где это?».

– Это красный дом в Полтавке.

– Ну, тогда покажи.

А как он покажет, если нужный ему дом лишь в первые годы постройки был того веселенького окраса? В тот год по экранам телевизором прошел мультсериал «Розовая пантера», поэтому просто напрашивалось подобное название новостройке. С другой стороны, нашлись люди, кто на полном серьезе утверждал, что получить ордер в этом многоквартирном доме, построенном для целевой группы военнослужащих, было их давней и кажущейся несбыточной розовой мечтой. И я их вполне понимаю, ведь получить городскую квартиру после жизни на отдаленных заставах для любой хозяйки будет казаться исполнением желаний. С тех пор в той части Полтавки появилось еще несколько многоквартирных домов. Много раз проводилась покраска внешней стороны, и от того давнего оттенка не осталось и следа. Но по-прежнему в ходу название «Розовая мечта».

Полтавка

Полтавка существует вроде бы рядом с городом, начинаясь за южной окраиной без какого-либо промежутка, но не сказал бы, что я частый ходок по ее улицам. Именно улицам, к удивлению тех, кто давно здесь не был, и кто помнит только одну улицу, вдоль сопок. И группу домов, дотягивающейся до дороги в районе «заправки». В восьмидесятые были две поперечные улочки – одна сразу за швейной фабрикой, к школе и детсаду, вторая в тридцати метрах от первой. Как раз на той жил одноклассник Вовка Петля. А затем до самого края долины, где она резко сужалась, формируя выход из ущелья, в 1982-1984 годах здесь были плантации, на которых совхоз Пограничник выращивал помидоры. Посреди громадного пространства стоял одинокий птичник, на месте которого теперь стоит новое здание полтавского детсада, единственное двухэтажное здание в поселке. Различимое издалека без особых затруднений: с сопки с телевышкой; с Иванушки; с того холма, на котором стоит «последний пограничный столб в Афган».

Правда, был период жизни, когда каждую неделю, а то и дважды в течение семи-десяти дней, мотался в дальний конец Полтавки то пешком, то на велосипеде – в том возрасте, в каком был, такое путешествие казалось чем-то сродни полету в космос. Пока оно не вошло в привычку через полгода. В конце семидесятых мать года полтора-два провела в Москве, пока сестренка лежала на лечении в научно-исследовательском институте. В то время «магазинный» хлеб с кушкинской пекарни выходил кислый, непропеченный должным образом. Туркменские, казахские, аймакские, белуджские семьи-то обходились народными методами – тамдыры стояли в каждом дворе, раз в неделю пекли чурек, покупали хлеб только в исключительных случаях, когда не было «хоссарлар» (никого из родственников или опекунов). Наша тетка Нязик живет в дальнем углу Полтавки, в то время ее дом был чуть ли не последним перед выходом к таможне. Вот и возил к ней муку, проводил у нее целый день – пока замесит, пока тесто дойдет, пока испечет, – то помогая в огороде, то купаясь в том бассейне недалеко от ее дома. В те детские годы добираться казалось уж очень далеко и скучно – вдоль огородов ни домов, ни развлечений. Причем надо было еще умудриться попасть в безветрие: знакомо такое явление как «афганец»? Так назывался ежедневный ветер, который до полудня дул с юга на север, вечером – с севера на юг. Наверное, еще с того периода у одного, отдельно взятого, пацана осталось предвзятое отношение к Полтавке как заброшенному уголку земли. Что теперь?

Полтавка

Огородов не осталось, даже индивидуальных, не говоря уже о совхозных. Дома теснятся от сопки до трассы в три улицы, а кое-где даже перешагнули в пространство между трассой и железной дорогой. Теперь поселок разросся, причем до неузнаваемости даже для местных жителей. Мы же обычно не заворачиваем внутрь, ездим до дальнего угла Полтавка по автотрассе, и обратно по ней же. А таксисты также неохотно заезжают «внутрь», так как там дорога не ахти какая. Поэтому изменения «вдруг» бросаются в глаза.

Какие? Осенью 2013 случайно заехал на ту самую улицу вдоль сопок в район Электросети (то есть, в самое начало ее, не доезжая до продуктового магазина в середине). Знал ведь, что над Электросетью выделены участки под жилищное строительство на холмах, и даже что появились один-два дома в виде «кладовок», то есть не сильно презентабельного вида. В настоящее время в том районе появилась целая группа «солидных» домов – поселок шагнул вверх, на сопки. Оказалось, что глубже в поселок в впадинке между двумя сопками разровнен участок и появился очень даже симпатичный дом в виде загородной виллы. Честно говоря, немного позавидовал тому человеку, хозяину: в стороне от суеты и толпы, комфортно устроился и с архитектурным вкусом построился, вдобавок (в отличие от многих и многих). Особенно если еще помнить, что в тех местах довольно-таки много родников. Если знаешь, куда воткнуть трубу (к тому же горизонтально, не вертикально), то всегда есть вкусная вода. Причем в достаточных объемах не только для питья и еды, но и для «заполнить водовоз, когда шофер попросит». Растет поселок, растет.

В другое воскресенье зашел на среднюю улицу Полтавку. И опять-таки был поражен увиденным. В дом той семьи раньше частенько заходил, так как их сын был в моей инспекторской группе (то есть, забирал на смену и привозил со смены, заодно подружился и с отцом Аширом, и с матерью Тяч). Другими словами, дом мог узнать прямо с трассы. Теперь чуть не прошел мимо, даже будучи рядом с ним и пешим, не сразу узнал. Дело даже не в пристройках, не в реконструкции. По соседству, оказывается, появились вполне приличные особнячки, придавшие привлекательный вид всей улицы, даже немного городской шик. Вот если бы еще новый асфальт положили, совместными усилиями, было бы вообще «зашибись»!

К тому же, для наблюдений за ростом Полтавки теперь нет необходимости для похода между домами, отбиваясь от алабаев (пастушеских собак), нередких во дворах – на гребнях сопок заметно оживленное строительство. В дальнем конце строится современная школа, куда должна перебраться 10ая школа из центра города (то-то будет задача возить туда моих сыновей, с нашего конца до того места километров пять); какой-то комплекс вроде общеэтрапского «Медениет кошги» («Дворец культуры»).

Вплоть до последних нескольких лет жить в Полтавке считалось не сильно престижным, а теперь поселок стремительно превращается во что-то вроде местной Рублевки…

«Алмата»

Между Кушкой и Моргуновкой есть маленькое село, не обозначенное ни на какой карте. В восьмидесятые это был скорее выселок или что-то вроде хутора с десятком дворов, если не меньше. Тогда в ходу было неблагозвучное название, в переводе с туркменского языка что-то вроде Вонючка. Происхождение легко объяснить, если знать о нахождении в непосредственной близости городской свалки.

С течением времени оно начало постепенно расти, почти каждый год прибавлялся новый дом. В конце концов, жители «отказались» жить в Вонючем и полушутливо, полу-иронично начали самоназываться «Алма-Ата». В нем действительно были неплохие фруктовые деревья, небольшие садики на каждом подворье. И добились ведь своего: в нынешние дни никто из новоприехавших кушкинцев даже не подозревает о существовании старого названия этого села. Кстати, похоже, оно, село, в ближайшем будущем вообще прекратит свое существование, влившись в городские границы. В середине восьмидесятых на окраине Моргуновки в сторону Кушки была построена бетонная стела с надписью КУШКА громадными буквами. Тогда еще иронизировали – «до него еще топать и топать, а название города уже тут». Пророчески в том месте поставили, дальновидно. Зону в шесть километров между Кушкой и Моргуновкой «нарезали» на участки под жилищное строительство. Совсем скоро оба населенных пункта сомкнутся. И тогда городская черта отодвинется к тому месту, где и стоял тот указатель.

Кала-и-мор

Село, расположенное в шестидесяти километрах от Кушки по марыйскому шоссе, в далеком юношестве казалось мне ничем не примечательным, и очень даже скучным поселком. Разве что карьер по добыче гравия и различных видом фракций из песка мог привлечь внимание как зона для игры в «казаков – разбойников». Или факт, что местные жители в подавляющем большинстве туркмены-эрсары и казахи, среди которых спокойно и мирно жили русские, украинцы, немцы и другие. Честно говоря, мало задумывался о происхождении странного названия, о корнях появления явно «не туркменского» топонима.

Позже, в свои университетские годы, когда рылся в каталогах республиканской библиотеки имени Карла Маркса (у нее теперь другое наименование) в Ашхабаде, как-то попалась на глаза карточка с титулом «Парфянская крепость в Кушкинском районе», чтобы тут же быть уложенной в прежний ящик – за ненадобностью. Студенту биологического факультета не могла быть полезной сводка об исторических памятниках юга страны. Страна под названием Парфия в то время также ни о чем не говорила тому, кто был озабочен написанием курсовой работы по летним водопоям куланов в бассейне реки Кушка.

Однако в каких-то второстепенных ячейках памяти зацепилась та мимолетная информация, застряла прочно. Чтобы вынырнуть еще лет через десять, во времена работы в турфирмах в качестве гида-переводчика. Группы интуристов шли по Великому Шелковому пути, с обязательной экскурсией на Старую Нису, столицу Аршакидов, основателей Парфянского царства. Разумеется, «перелопатил» много источников, чтобы затем мог рассказать чуть-чуть больше среднего обывателя про историю соответствующего периода. Теперь-то знал о величии Парфии, о ее роли, о протяженности владений, о соперничестве с Древним Римом. И совсем по-иному смотрелось название городища парфянских времен (первые века до нашей эры и первые века нашей эры) Кала-и-Мор («Змеиная крепость») в ближайших окрестностях родного города.

Кстати, детальные раскопки данного городища еще никем не проводились. Если у археологов дойдут руки до такого отдаленного уголка страны, то там наверняка могут быть сенсационные находки…

Город начинался…

Памяти отца

Ставшее стереотипным от частого применения выражение «театр начинается с вешалки» знакомо всем и каждому. То, что Кушка начиналась … с бойни, известно, не сказал бы, что большинству визитеров, посетивших наш тихий и сонный большую часть года городок в азиатской глуши. При приближении к городу со стороны Моргуновки, за крутым поворотом трассы, стояло огороженное высоченным забором из бетонных плит учреждение. Это потом скотоубойную площадку назовут звучно и красиво мясокомбинат, и все равно местные жители ее называли долго и упорно «бой-на», с ударением на втором слоге.

Как ни странно, но в пределах территории, на подобные которым не водят экскурсии туристов, случались и поучительные, и забавные, и с далеко идущими последствиями события. Взять хотя бы обычных сизых голубей, которые тучами вились внутри и над одним из складских помещений, в виде длинного барака с широченными воротами по обоим торцам. В нем «сваливались» для хранения комбикорма, предназначенные для подкормки скота, ждущего очереди в убойный цех. А голуби, из-за их громадного количества, наносили существенный ущерб. Поэтому администрация частенько просила городских пацанов устроить облаву на птиц, и таким образом уменьшить размеры их стай хотя бы временно. Вот и собирались ребята целыми командами, заходили с двух концов и сшибали мечущихся голубей обыкновенными шестами, не пуская в ход даже извечные «рогатки». По завершении охоты мешками собирали добычу, часть жарили прямо на костре под тем тополем над поилкой, большую часть разбирали по домам или раздавали. Всего разок участвовал в такой кажущейся жестокой охоте, но с тех детских лет не могу есть голубятину, как бы искусно она не была приготовлена шеф-поварами в иных ресторанах, которые посещал в странствиях по свету.

Другая забава была связана с громадной свиньей (не кабаном), старожилом загона, перед которой расступались и животные с жутким нравом, лишь только она двигалась в том или ином направлении. Кто-то из сторожей не пускал ее на забой, не знаю по какой причине. А потом она разодрала штанину то ли самого Аталыкова, многолетнего и бессменного директора мясокомбината, то ли перевернула вверх тормашками своего «хозяина». В тот же день ее пустили на сало и ветчину…

Следующая, почти анекдотическая ситуация связана с мусорной свалкой между Кушкой и Моргуновкой. На нее вывозили, в числе прочего бытового и строительного мусора, и кости с другими бросовыми отходами мясокомбината. В результате в том ущелье, уходящем от трассы на юго-восток, постоянно роились большие и малые падальщики: коршуны, сипы, грифы, и другие подобные птицы. В Бадхызский государственный заповедник, штаб-квартира которого была расположена на северной окраине Моргуновки, частенько наезжали ученые различных специальностей со всего Советского Союза. В одной из экспедиций оказался любознательный орнитолог, который вместо субботнего отдыха в Кушке решил понаблюдать тех самых птиц. Оказалось, что в общей массе пернатых обнаружились четыре вида крайне редких, занесенных в Красную Книгу Международного Союза охраны природы, не говоря уже о Книге союзного значения. Тогда шутили, что саму эту свалку теперь придется включить в список особо охраняемых природных территорий.

Внутри мясокомбината, среди прочих цехов по переработке домашнего скота «до копыт», действовал и колбасный цех. Продукция которого, между прочим, занимала призовые места на различных республиканских конкурсах мастерства работников пищевой промышленности. Вкус обыкновенным колбасам местного производства был обеспечен уже тем, что на ее изготовление шло парное мясо, прямо из убойного цеха. Не меньшее значение имела и вода, без малейшего привкуса вездесущей хлорки, шедшая в цех по трубе прямо из родника, бьющегося из сопки рядом с административным зданием непосредственно на территории мясокомбината. К тому же, начальник цеха, по совместительству технолог производства, постоянно экспериментировал, изобретая различную рецептуру: то из двух видов мяса сделает вареную колбасу, то из трех видов – полу копчёную или твердого копчения, то испробует необычное сочетание специй, то освоит производство ветчины, то целого барана засунет в коптилку. А различных видов сосисок, сарделек, охотничьих колбасок в мизинец толщиной и длиной в ладонь не поддается счету. Отмечу также, что вся продукция (по крайней мере, до начала восьмидесятых, когда уехал поступать в университет) шла в кушкинские магазины и в окрестные села, не распределялась по особым спискам. Кое-кто из читателей книги мог ее попробовать, а вот знал ли «автора, автора…»?

Один вид полу копчёной колбасы у него первоначально имел отдельное, говорящее название «Сыну». Ее нужно было доводить до кондиции дополнительной сушкой на воздухе, не в печи. Вот и висели они у нас по всей веранде, подвешенные «хвостиком» обвязки за вбитые в стену гвозди, и причудливыми вереницами на оконных карнизах за занавесками. С течением времени они приобретали очень неприглядный внешний вид – с толстым слоем плесени на кожице, а жесткостью и твердостью спокойно могли конкурировать с тутовой палкой. Однако, когда аккуратно снимали кожицу, острым ножом нарезали ее на тонюсенькие ломтики (иначе не раскусить) – вкус незабываемый, до сих пор слюна выступает, лишь вспомнить. Не помню, чтобы в других кушкинских семьях применяли тот же метод, поэтому это было что-то вроде семейного рецепта.

С этой же колбасой связана полу-анекдотическая история, о многом говорящая понимающему человеку. В советские годы родители почти каждое лето отдыхали у моря – несколько раз посетили Евпаторию на Черном море, побывали и в Юрмале на Балтийском. В одно лето в Евпатории они познакомились с супружеской парой, приехавшей в теплые края откуда-то из России. Наверное, почувствовали искреннюю симпатию друг к другу, сдружились за время отдыха. Позже, по приезду, отец рассказывал, что когда он посетовал: «сын в этом году оканчивает школу, надо куда-то определить на учебу в вуз», его новый друг вдруг предложил прислать сына к нему. Только тогда обнаружилось, что собеседник являлся ректором медицинского института. Правда, уточнение адреса вуза сразу сняло все вопросы – ректор-то ректор, да мединститут был расположен … в Петропавловске-Камчатском.

Через несколько месяцев после возвращения родителей с курорта к нам домой пришла почтовая посылка. Тогда в первый раз в жизни не только увидел наяву, и попробовал на вкус красную икру, кедровые орехи и красную рыбу. Эти деликатесы поставили в тупик нас всех – чем отдариваться, после таких-то «вкусностей»? Затем решили пойти по наиболее простому пути: послать то, что есть, но от всей души. Помните те фанерные ящики на десять килограммов, стандартные для почты Советского Союза? Половину коробки заполнили сушеной дыней, другую половину – сушеной колбасой, с тщательно оттертой от плесени кожурой. Вложили записку «Большое спасибо за посылку, удивили и порадовали нас. Извините, в наших краях не найдем, что другое отправить в ответ». Буквально через три недели приходит ТЕЛЕГРАММА: «пришлите, пожалуйста, еще колбасы, и больше ничего». Добавлю еще, для полноты картины, что это произошло в период расцвета застоя, когда еще полки в магазинах ломились от различных продуктов.

Колбасник по тем временам, да и теперь, престижная работа, с закономерными широчайшими связями и возможностями, недоступными для иных граждан, однако за почти четверть века трудового стажа отец не приобрел золота и бриллиантов, квартиры или дома в областном центре или в Ашхабаде, не ездил на «Волге». Зато создал возможности своим детям получить первоклассное высшее образование, вопроса об «чем наполнить холодильник» в семье также никогда не возникало. Однако, как раз «неумение жить» не прощал ему средний сын, вечными попреками отравляя расположение духа. А когда родителя сняли с работы, дав по тем временам невиданную взятку в миллион рублей тогдашнему директору мясокомбината за освобождение этой должности и определения туда «своего», он находился в подавленном настроении. В это время вместо моральной поддержки он повторяющимися колкостями «алкаш, алкаш» довел родителя до инсульта, до десятилетнего паралича, от которого отец не оправился. Что с того, что пил он? Да так, что до сих пор среди старых знакомых ходят легенды о совместных посиделках. Отец есть отец, мать не в одиночку вывела в люди четырех детей, вместе шли по жизни. Заслуживал ведь немного уважения, не так ли?

Помню, был случай, в мой первый после-армейский год, когда в очередной раз пришлось выводить отца из буйного настроения. Только было успокоил (подмечу – без особых усилий, лишь тихим голосом и ласковыми словами), как откуда-то прибежал старший брат, на ходу разматывая веревку и собираясь вязать ему руки. Ну и вломил брательнику со всего размаха, по-солдатски, да так, что тот выплюнул пару зубов, и затем пару недель не показывался на публике. Теперь порой сижу и думаю, что не тому врезал, другой конкретно напрашивался. В истории нет сослагательного наклонения, однако все-таки сожалею порой о том, что не сделал: «урок» мог пойти на пользу. Глядишь, отец и прожил бы на несколько лет дольше, не растратив нервную энергию на переживания, связанные с нападками неразумного дитяти. Тем более обидными и горькими, если знать, что и прежние «друзья-приятели» после снятия с работы как-то постепенно и незаметно переставали появляться в пределах видимости, затем исчезнув окончательно.

Когда его «стукнуло», и он свалился парализованным, в первые дни несколько человек навестили семью. Потом пропали, в том числе и дальние родственники, раньше наезжавшие каждое лето. Те годы, потянувшиеся медленно-медленно, окончательно укрепили в мысли «не гонись за должностями, не ищи друзей по их чинам и толщине кошелька». С другой стороны, никогда не забуду, как Дмужамурад-ага Карлыев (отец Акына, Овена, Рахмана и других), один из руководящей троицы мясокомбината (и единственный из коллег-руководителей), зашел повидаться со старым другом. Затем при виде его плачевного состояния едва сдерживал слезы. Добавлю, что руководители мясокомбината в прежние дни считались приятелями не разлей вода, причем дружили не только главы семей, но и сами семьи. Куда только дружба делась, в последующие годы?

Отдельно упомяну ту черту своего собственного характера, выработавшуюся благодаря наблюдениям за образом жизни отца, которую не всегда понимали многочисленные сотрапезники по всему миру: очень трудно уговорить одного известного вам бывшего чабана выпить рюмку «за дружбу, за здоровье, за счастье молодоженов, продолжите список сами». Друзьям отшучивался: «за меня отец в свое время выпил море алкоголя, выполнив три-четыре плана, мне ни капли не оставил». Насмотрелся еще в раннем подростковом возрасте, к чему это приводит. Кроме того, его ведь еще намеренно спаивали, чтобы он начинал проявлять широту души и разбрасываться деньгами. То есть, и эту потенциальную «ловушку» разных, явных и более коварных скрытых, аферистов изучил в деталях еще в юношестве, и тогда же научился применять противодействие.

С другой стороны, вполне возможно, что он просто глушил водкой тоску по пониманию внутри семьи, это тоже не могу исключить. Рассказав о двух чертах характера, появившихся вопреки наглядному примеру, приведу и третью, очень даже похвальную: сколько себя помню, он сидел за едой, уткнувшись носом в газету или книгу. В те времена, не в пример нынешним, газеты и журналы были достойны внимания. Во время подписной кампании он, не моргнув глазом, выписывал целый ряд изданий – и себе газеты и журналы «Вокруг света» с «Наука и жизнь», и детские журналы и «Пионерскую правду». Моя привычка читать «запоем» оттуда, со школьных лет, когда дома каждый день был виден метод «делай, как я» отца.

Возвращаясь к колбасному цеху: в начале девяностых, когда отец третий или четвертый год сидел без работы, я был директором малого предприятия (т.е., кооператива) «Мандрагора», созданном воинами-интернационалистами в Ашхабаде. Была задумка купить оборудование колбасного цеха, наладить его как частное предприятие в Кушке специально «под отца». И таким образом, обставить того не будем поминать добрым словом конкурента. Под бизнес-планом лежал точный финансовый расчет, так как продукция с того колбасного цеха шла в те годы некондиционная, были случаи отравления именно колбасой. Да и работники цеха были крайне недовольны стилем руководства нового начальника, поэтому с большим удовольствием перешли бы под крыло проверенного руководителя. Не успели запустить бизнес, еще на стадии поиска оборудования свалился отец, а потом и лихие девяностые начались. Не до развития нового цеха было…

Что теперь? Осенью 2012 года с удивлением заметил признаки начала стройки на площадке разобранного на стройматериалы старого мясокомбината. Думал, кто-то взялся воздвигать здесь жилой дом. Оказалось, начали строить колбасный цех. В 2013 году вроде достроили…

Под конец, чтобы внести нотку юмора: после смерти отца долго, очень долго не мог есть колбасу, особенно копченую – и вкус не тот, и цвет, и слишком много воспоминаний. Затем попал на ту самую конференцию в Варшаву. Там в кафе отеля в Старом городе, куда спустился со своего номера на завтрак, заметил целые горы нарезанных ломтиками колбас и рассеянно накидал для дегустации по кусочку нескольких видов на тарелку. Одна из них так живо напомнила ту самую, полу копченую, полу сушеную отцовской работы. По завершении конференции разыскал тот сорт в магазинчике мясника напротив отеля, и набрал килограммов десять, не меньше. Вот наверняка таможенники обоих стран – польские и туркменские, – усмехались про себя «с голодного края он, что ли?». Не подозревая «о ностальгической подоплеке», скрытой за обычной с виду салями.

«Алеша»

Почти в каждом городе «с историей» можно подыскать какую-нибудь характерную, присущую только ему, достопримечательность: особенность рельефа, своеобразную личность, памятники. Они становятся народными любимцами и живут почти собственной жизнью, кочуя из устного рассказа в анекдот, из побасенки в ностальгическую легенду. У нас в городке и искать особо не нужно: стоит над горою «Алеша», и бережет покой зажатых между поймой и сопками улиц. Не знаю почему, но мне все время кажется, что та песня о болгарском «Алеше» написана/списана с нашего памятника. Может, именно поэтому резнуло слух, когда на одном из форумов в Одноклассниках кто-то обозвал его безликим «Солдатом». Чтобы поддержать честь памятника, при каждом удобном и «не очень» случае (к примеру, в комментариях к фото) стал подчеркивать «Алеша», «Алеша».

Воспоминания счастливого, бурного детства: любой праздник с демонстрацией/парадом – 1 и 9 мая, 7 ноября – строился по схожему сценарию. Надо было умудриться купить пару бутылок с лимонадом с автолавки, с борта которого вспотевшая продавщица едва успевала совать желанные напитки в протянутые руки; выстоять очередь за мороженым и, в обязательном порядке, подняться по крутейшим ступеням на сопку с тем памятником, чтобы оглядеть город с высоты птичьего полета. В настоящее время лестница, о которой бывшие земляки частенько спорят о количестве ступеней в ней, и над ней – на втором пролете, от кафе к подножию статуи, выщерблена временем и отсутствием должного ухода, и кафе наверху снесено. Да и КПП внизу лестницы теперь затрудняет проход.

Но как только после долгой поездки возвращаешься в родной город и огибаешь последний поворот, за которым открывается Кушка – первым делом смотришь наверх, на него …

О многом говорящий случай рассказал сосед, Анна-ага Кочиев (наверняка немало людей помнит этого душевного человека, десятки лет отработавшего водителем Военторга и местного сельпо): перегоняли они как-то микроавтобус РАФ из Риги в Кушку, и в одном из районов глубинки России в снегопад и метель остановились на регистрацию у поста ГАИ. Гаишник, увидев пункт назначения, тут же расплылся в улыбке – оказалось, что служил в наших краях в армии «срочные» два года.

– Легко проверить, был ли ты в Кушке на самом деле.

– Как?

– Ответь на вопрос – кто в Кушке не пьет?

Ни секунды не задумываясь, тот выпалил «Алеша!». Добавлять, что дальнейшая беседа проходила в теплой атмосфере, наверное, будет лишним. Подчеркну лишь, что сотрудник Гаи даже проводил проезжих «земляков» немного по трассе, чтобы показать объезд, спрямляющий лишние километры по шоссе, поворот на который при плохой видимости легко было бы не заметить…

Чтобы пояснить смысл анекдота: в десятом классе мой одноклассник и пожизненный друг Сашка Сагынбаев порой подшучивал, что в Кушке только два человека не пьют спиртные напитки – « у Алеши руки заняты автоматом, а этот сам не шибко умный».

Крест

Высится над Кушкой необычный, уникальный исторический памятник, который издавна стал неповторимой визитной карточкой южного городка. Неосведомленному человеку трудно даже представить, как и кому в глубине азиатских степей (предположительно мусульманских) могла прийти в голову мысль установить на крутобоком холме, нависшем над речной долиной и запирающей ее крепостью, многометровый каменный Крест. Да вот стоит век уже, упрямо и мощно…

В 1913 году праздновалось трехсотлетие дома Романовых. И, как я слышал (здесь таится анекдотический ляп, который не остался незамеченным моим собеседником – но об этом чуть позже), к юбилею на самых крайних географических точках громадной империи воздвигли четыре Креста как символ незыблемости царской власти. Однако мы знаем, что российский император потом продержался на троне всего неполных четыре года со времени установки монумента. Над тремя другими хорошо поработали ветра и волны, а кушкинский устоял под всеми ветрами истории…

Удержался в революционные буревые годы, и в гражданскую войну, и в коммунистический период. Были веские опасения, что могут снести его в пост-коммунистическую пору, когда по всей территории бывшего Советского Союза слетали с постаментов памятники Ленину, Дзержинскому, Калинину и кому еще? Однако власти нового независимого Туркменистана не стали трогать историческую реликвию. Более того, провели реставрацию ее, порядком обшарпанную к тому времени. Есть, наверное, где-то научные работы, посвященные необычному памятнику. Но, по-моему, для нас с вами будут более интересны личные впечатления – а они у каждого из нас свои, не так ли?

К примеру, среди членов семей военнослужащих в известные нам всем времена ходило убеждение: «кто поднимется на Крест, того отсюда долго не переведут в очередное место службы, поцивилизованнее». Сам бы не знал о нем до сих пор, если бы в течение пары лет одноклассники не пытались уговорить классного руководителя Фроловну подняться на него вместе с нами и сфотографироваться на память. И только перед выпускным вечером (в 1984 году) в доверительной беседе она вдруг смущенно упомянула об этой «значимой» примете. Но поднялась ведь потом с кем-то из наших одноклассников, и Крест не помешал переводу четы Якушкиных в столичный Ашхабад скоро после фотосессии.

Меня самого именно экскурсия на Крест перебросила в тенистые парки Варшавы. Не верите? В одну из осеней позвонил Батыр, тахтабазарский друг, и попросил провести экскурсию по Кушке его ВИП-гостям, причем добавил «у них всего час». А раз время ограничено, то напрашивался разумный вывод: подняться на Крест и оттуда все показать/рассказать, ведь весь городок с окрестностями будет виден как на ладони. Чуть забегая вперед: как выяснилось, ради обозрения нашего памятника они и приезжали, ни для чего другого.

Через пару часов после телефонного предупреждения перед дворовыми воротами с облупившейся краской остановилась новенькая Тойота … с дипломатическими номерами. Из нее вышли четыре поляка и один туркмен, но от всех струились волны теплой, спокойной ауры. А старший из иностранцев, у которого с первого же взгляда заметил характерный белый воротничок, излучал вдобавок еще и мощный поток неподдельной доброты. Выяснилось, что новоназначенный посол Польши ездил с семьей (женой и сыном-подростком) знакомиться со страной пребывания. А отец Андрей (нунций Ватикана, т.е. полномочный представитель Папы Римского в Туркменистане) воспользовался случаем, чтобы повидать Кушку и ее символ. Пока мы с паном Мачеем оживленно беседовали о разных разностях, включая кое-что по мелочи из жизни народностей нашего южного соседа (до назначения в Туркменистан господин посол там отработал больше года), падре ходил у подножия Креста. Я возьми и скажи ему: «сзади есть лестница, можете взойти к нему».

Как же я был рад, что он меня не услышал! Так как он вдруг поцеловал пропыленный, затоптанный бетон в основании, и начал молиться. Мы поспешили отвернуться, чтобы не вторгаться в думы, и продолжили беседу. Чтобы тут же чабан совершил очередной промах: начал говорить, что Кресты были установлены в четырех крайних точках Российской империи и западный – на Куршской косе под Калининградом. Господин посол подправил – «если на крайнем западе, то должен быть в Польше» и уточнил у сына-школьника «в Калишском воеводстве?». Не додумав, я брякнул: «наверное, имелись в виду исконные русские земли». И тут же получил в ответ явно не дипломатическую ремарку: «хочешь сказать, что здесь были исконные земли?». Сопровождаемую дружеской улыбкой и осторожным взглядом искоса: «не обиделся ли?». Да какие обиды, нестандартное чувство юмора могу почтить единственно верным способом – рассмеялся со словами: «подловил, так подловил!».

Наша беседа продолжилась в кафе «Янардаг», так как гости категорически отказались пойти ко мне в гости пообедать, чтобы не обременять семью. Никак не могли прервать интересный разговор, и они провели у нас не меньше пяти часов, хотя и собирались на «чуть-чуть». Среди прочих тем состоялся и коротенький обмен фразами, которому тогда не придал абсолютно никакого внимания – чересчур хорошо выглядело, почти на грани фантастики.

– ты был в Польше?

– нет

– хотел бы побывать?

– конечно! Но где взять гроши?

Тут пан Мачей переглянулся с женой, и перешел на польский язык. Она, оказывается, в посольстве являлась ответственным секретарем и курировала, в числе прочих обязанностей, что-то вроде цикла обменов визитов по культурным и иным программам. Через полгода, когда впечатления о на редкость по-человечески теплом визите высоких гостей уложились тихонько в долговременных архивах памяти, пришло приглашение на семинар в Варшаве и просьба/предложение подготовить доклад-презентацию. Другими словами, с Креста началась дальняя дорога, позволившая побродить по аллеям парка в Лазенках, походить неспешно по восстановленному Старому городу Варшавы.

Если задаться целью собрать в единый сборник легенды, побасенки, анекдоты и иные байки, связанные с кушкинским Крестом, а затем разбавить их слухами и небылицами, то получится толстенный том. Приведу здесь всего несколько из них, для оживления рассказа: этот памятник из тех, к которым в последующие годы придают иное значение, чем при создании.

В 2013 году через Мой Мир пришел запрос от давней знакомой, участницы Ашхабадского бард-клуба: «Стоит ли еще в Кушке православный Крест?». Сколько себя помню, нигде и никогда никто не акцентировал – православный ли это, или католический, или армянской церкви, вообще не увязывался с религиозным аспектом. Неспроста упомянул армянскую церковь: жили здесь армяне в царское время и позже, причем работами по строительству Креста руководил офицер с кавказской фамилией.

      «Меч из чистого серебра»: с лицевой части памятника за несколько километров различим рисунок меча, с близкого расстояния видно – он длиной чуть ли не в три метра. Так вот, где-то читал, что этот меч сделан из чистого серебра. Представляете, сколько драгоценного металла должно было пойти на изготовление? Чистая логика: кто бы додумался выбросить килограммов двести серебра, ведь Крест стоял на макушке сопки ВНЕ крепостных стен, то есть, не охранялся. Первая же группа тех же кочующих афганцев разворотила бы Крест, и утащила меч с собой …

Небольшое отступление: В 2007 году ко мне привели знакомиться какую-то особу с диковинными на взгляд сельского обитателя ухватками. Сработала интуиция: не стал беседовать после предварительного обмена приветствиями, но она все-таки вставила в материал встречу («у единственного человека есть доступ в Интернет»), даже не задумавшись о возможных последствиях для ее собеседника. До встречи с ней никак не мог уловить смысл чисто московского термина «стебаться», теперь хватило двух минут, чтобы понять его значение. Через некоторое время после ее появления в Серхетабате, в Одноклассниках случайно наткнулся на оживленное обсуждение статьи в «Новой Газете», где описывалась жизнь в Туркменистане в целом, и в Кушке, в частности. Причем приведенные «факты» не подвергались ни малейшему сомнению, ни разумному анализу.

Пришлось оставить коммент на том форуме: «Вам не стыдно чесать языки, и повторять домыслы явно некомпетентного человека. Я сам живу в Кушке, и там нет того-то и этого-то».

Не стал бы совестить никого из участников чата, но ведь в той переписке принимали участие и бывшие кушкинцы («офицерские», в основном), которые знали местные условия не понаслышке. Не буду уж комментировать ту статью, сами делайте выводы: в числе прочих неувязок и откровенной клеветы на жизнь в современном Туркменистане, в ней было написано, что в конце Кушки на таможенном переходе небольшой мостик через реку Мургаб проводит в Афганистан». Вы же помните, что Мургаб от нас в девяноста пяти километрах, на территории Тахтабазарского этрапа? Делать «натяжки», что наша Кушкинка является притоком Мургаба, поэтому журналистка не сильно ошиблась?

А почему про эту статью упоминаю в данном очерке? Она применила красочный оборот, объявив: «Меч на Кресту направлен в сторону Афганистана, грозя ему». Тем, кто не знает: Афганистан охватывает нас углом с юга, юго-запада, поэтому город на карте оказывается вершиной узкого треугольного сектора, направленного основанием в тыл. Крест во время строительства в 1913 году (указываю дату повторно намеренно) был развернут лицевой стороной на север, в глубины Российской империи, а тыловой частью в сторону южного соседа. Кто кому грозит мечом?

В той же статье были приведены несколько фотографий, поданных под намеренно выбранным ракурсом, чтобы подчеркнуть: «В Туркменистане все разваливается, все рушится». К примеру, Крест был показан с близкого фокуса, не во весь рост, лишь бы показать облупившуюся побелку и разводы после осенне-зимних осадков, когда он еще не был приведен в надлежащий вид «косметическим» ремонтом. Была бы добрая воля и искреннее желание, стоило «щелкнуть» затвором фотоаппарата, отойдя на несколько шагов и сделав панорамный снимок памятника старины, вписать во впечатляющий пейзаж, чтобы увидеть – ни щербинки на нем, ни одного выбитого кирпича. А известь и есть побелка, что на нее обращать внимания.

Она также не сочла необходимым пояснить, что в те годы городские власти и рады бы провести капитальный ремонт, но физически не было возможности заняться им из-за отсутствия техники для высотных работ у местных коммунальщиков. Пьедестал, на котором стоит монумент, устроен особым образом, покатым кольцом в полтора метра охватывая подножие непосредственно Креста. То есть, невозможно приставить лестницу и штукатурить с нее. Нельзя установить и строительные леса – опоры будут соскальзывать по гладкому бетонному покрытию пьедестала. Поэтому, как только в 201каком-то году в рамках Государственной программы по благоустройству населенных пунктов Туркменистана в гараже у этрапских коммунальщиков выстроилась новая специализированная автотехника, в том числе «вышка» для монтажных работ на верхних этажах многоэтажек, подновили штукатурку и покрасили Крест практически сразу.

Ну и чтобы в очередной раз припустить нотку юмора в скучный рассказ: прямо под макушкой сопки с Крестом, примерно посередине и поперек склона, проходит широкая тропа (то есть, снизу, от подножия ее не сразу различишь). По ней в те годы с одного места занятий на другое частенько проходил строй солдат. А внизу Креста стоит ряд четырехэтажных многоквартирных домов с плоской крышей. Вот на них, на крыши, кое-кто из новоприбывших выбирался, чтобы позагорать на солнце. Подчеркиваю два момента: новоприбывшие, потому что осевшие здесь великолепно знали особенность нашего беспощадного летом солнца – нет необходимости лежать и разоблачаться, ходи в легком платье и все равно «прокоптишься». Кроме того, только новички не знали, что их сверху видно во всей красе, так как им казалось, что парапет по краю крыш скрывает их фигуры от любопытных взглядов зевак…

«Иванушка»

Еще одна яркая достопримечательность бывшей крепости Кушка – сопка под таким названием на противоположной от Креста с Алешей стороне речной долины. Ее видно издалека, чуть ли не из Моргуновки. Это тот холм, на верхушке которого отчетливо различимы две или три макушки явно искусственного происхождения, как будто дети поигрались в песочнице и лопатками соорудили небольшие, осыпающиеся башенки. Откуда название? Не знаю, и вряд ли кто из нынешних старожилов расскажет о происхождении топонима.

А вот чем она примечательна, могу поведать без особого напряжения. В первые послереволюционные годы на всей территории Средней Азии существовало всего два пункта, где большевики и Советы удерживали лидирующую роль – Ташкент и город-крепость Кушка. Жители нашего города услышали ошеломляющую весть о победе социалистической революции в Петрограде самыми первыми в регионе благодаря тому, что крепость на крайней точке империи была оснащена первоклассной для того периода мощнейшей радиостанцией. Комендант гарнизона генерал Востросаблин не только не препятствовал распространению этого сообщения, но и лично перешел на сторону трудящихся и солдат. Как раз его военный талант во многом способствовал защите от штурма белогвардейского полка и басмачей, действовавших совместно с афганцами, когда их соединенные силы попытались взять контроль над самой крепостью, и над вооружением и боеприпасами из не вывезенного с началом событий арсенала в ней. Полной неожиданностью для наступающего противника стал кинжальный огонь с фланга, когда к огню с крепостных стен добавился орудийный залп с верхушки холма из-за речной поймы.

Давно и всем известно выражение, что в детстве и деревья кажутся высотой до неба, и холмы обладают такой крутизной, что не подступись. С течением лет вроде те холмы становятся как-то мельче, и деревья теряют в росте. Знакомо?

Не всегда верно это утверждение, смею заметить. Весной пошел на прогулку вместе с Новрузом в долину за речкой, которая ведет к колодцу Таллы-гуи. Речку, еще не успокоившуюся после весенних дождей перешел вброд, неся сына на плечах, найдя удобное место для перехода почти у подножия сопки, часть из которой и называется Иванушкой. Уже с точки зрения взрослого человека, с опытом занятий горным туризмом за плечами, глянул наверх, на осыпающие склоны и могу смело утверждать, что она до сих пор смотрится очень впечатляюще.

Буквально в следующее воскресенье решил забраться на нее в одиночку и пособирать лекарственных трав. И если бы не горная подготовка, вряд ли походил бы по южному склону, не скатившись вниз, на речную гальку. В альпинистском клубе у нас проводились специализированные занятия по передвижению на различных поверхностях – на льду, по снегу, на скалах, спуск и траверс осыпей. Как раз последние, забеги по «сыпухам» были одни из моих любимых упражнений. Те старые навыки пригодились на Иванушке, ой, как пригодились. Про «кейик оты» («оленьей травой» туркмены называют зизифору, ее-то хотел пособирать) забыл совсем, увлекшись удовольствием от тренировки. Потом, уже на самой макушке, ходил и бродил неспешно по обвалившимся траншеям, поросшим весенними разноцветами, сопровождаемый витающими в воздухе призраками истории.

В том числе, глянул на привычные вроде виды города и речной поймы глазом офицера запаса, в свое время командовавшим оборудованием ротного опорного пункта, чтобы отдать дань уважения таланту тех русских офицеров, инженеров-фортификаторов, умело выбравших место для редута. В детстве этому не придавал значения, а теперь увидел – что сопка занимала господствующее положение над поймой, «доставая» огнем шесть километров в сторону Полтавки и все десять в сторону Моргуновки. Батарея могла бить настильным огнем и через крепость. Порадовался и таланту землекопов, которые не только оборудовали позиции на верхотуре скрытно от противника, но и подняли туда орудия втайне от вражеского глаза.

По ходу экскурсии разрешил еще одну загадку, над разгадкой которой, впрочем, ранее никогда не задумывался. Не обращали внимания ранней весной на цвета заречных сопок? Дело в том, что в обрамлении других холмов склоны Иванушки явственно отливают красноватыми оттенками, особенно контрастными под зеленью трав. Картина становится еще более живописной после дождей, да если еще над головой идут кучевые облака в небе с той непередаваемой голубизной, обычной в предгорьях и незнакомой на равнинах. Оказалось, что почти до самого верха склоны сложены из «шыкга» – гончарной глины, она-то и дает красный фон.

Честно говоря, по-новому взглянул и на вид города, вроде бы известного до последнего домика с детских лет. Чаще всего ведь им любуются с обзорной площадки у Креста, а с Иванушки он смотрится не менее великолепно. Вот уж никогда не задумывался, что Кушкинка здесь делает крутой изгиб поймы в виде натянутого лука, и город лежит дугой, весь как на ладони, с Крестом как острием воображаемой стрелы.

Подземный ход

Среди местных жителей то глухо, то явно, но десятки лет без перерыва не затихают разговоры о наличии тайного подземного хода, соединяющего Крест и Иванушку. Еще в школьные годы подумывал, что это всего лишь досужие слухи. Однако, когда выкопали котлован под фундамент при закладке очередной «четырехэтажки» по улице Белоножко не далее ста-ста пятидесяти метров от школы, то неожиданно вскрылся капитально обустроенный подземный коридор, с обложенными жженным кирпичом стенами и арочным потолком – явно времен крепости Кушка, и направленный поперек поймы. То есть, как раз подтверждая «связь» двух сопок с обоих бортов долины. Кто-то из ребят даже успел прогуляться внутри него на порядочное расстояние, и вроде нашел там оружие времен гражданской войны. Правда, потом возле него выставили часового, не дневального, до полной закладки прохода. Есть, впрочем, и другая версия – почему в него закрыли доступ, – обыкновенная опасность обрушения сводов…

Церкви

Рядом со стадионом, в центре города, вплоть до середины семидесятых годов прошлого века стояла изящная церковь со всеми атрибутами – горделивое здание, колокольня. Правда, не действовала по прямому назначению, стояла на крепком замке.

Потом получилось с точностью наоборот, вопреки библейской мудрости об изгнании торговцев из храма божия: в здании открылся один из магазинов Военторга.

Одно из тех событий начинающейся жизни ребенка, воспоминаний дошкольника, когда мир открывается глазам новыми красками и впечатлениями, связано с заходом в полумрак помещения со сводчатым потолком, где между колоннами были оборудованы торговые прилавки. Недолго магазин работал, сгорел в пожаре. Среди народа ходили глухие слухи и сплетни, что работники подожгли сами, скрывая недостачи и нехватки перед грядущей ревизией. Правда или нет, бог им судья – и тем, по вине которых произошел пожар, и тем, кто попусту молол языком.

Полуразрушенное здание потом еще несколько лет постепенно разваливалось, не выстояв под порывами ветра или ударами дождя и снега. А для ребятни было раздолье для бесшабашных игр – и догонялки внутри руин играли, и в «обкидушки», и, разумеется, в казаков-разбойников. Забирались по выступам кирпичей в комнатку на верхушке бывшей колокольни и оттуда подсматривали за проходящими мимо девчонками, порой бросая в их сторону камешек-другой. Как никто не поломал руки или ноги, или не сорвался со стены, не знаю. Но в те годы мы, разумеется, не понимали всей опасности подобных забав посреди развалин. В конце концов, местная власть приняла «мудрое» решение снести то здание до основания, пока никто из детей не пострадал. По иронии судьбы, как только взорвали остатки стен, в «Литературной газете», в ту же неделю, если верно меня информировали, вышла статья Юрия Щекочихина (имя автора назвал Юрий Константинович Горелов) под красноречивым названием «Церковь николаевского периода в Кушке», где говорилось о необходимости реставрации памятника архитектуры. Как проводить реставрацию, если на месте красивого здания появилась ровная площадка битого щебня?

Потом на этом месте возвели трехэтажное здание органов власти: на первом этаже райком комсомола, на втором райисполком, и на третьем – райком КПСС. В горбачевские времена, когда по всему Союзу партийные здания передавались под социальные нужды, его переоборудовали под районную больницу, которая до этого момента ютилась в барачного типа одноэтажных домиках в Моргуновке. В первые дни и месяцы начала работы больницы в том здании больные люди предпочитали отлеживаться дома, после одной-двух ночевок в больничных палатах. Дело в том, что ночами в нем было страшновато из-за стуков и скрипов необъяснимого здравым умом происхождения. Тогда-то старики православной веры пояснили: это призраки отпетых на этом месте покойных, неуспокоившиеся души. Не знаю, проводился ли молебен или какое-то подобное действие, но с течением годов такие явления больше не беспокоили очередных больных.

Что еще? В те годы, когда церковь стояла «целиком», извините уж такой термин, но иначе не обозначишь, вряд ли мог бы оценить архитектурные достоинства здания. В силу слишком юного возраста, скажем так, другое интересовало – хотя бы мороженое в том круглом киоске впереди лимонадного цеха у сельпо. Потом, когда пожар разрушил, оставив колокольню с одного края и другую постройку с противоположного конца у почты с покрытым битым кирпичом пространством между ними, вроде также нечего было замечать и оценивать. Однако, к тому времени уже был в том возрасте, когда запоминаются те или иные виды, пейзажи, лица и картины. Поэтому порой четко прорисовываются перед мысленным взором силуэт той колокольни, на которую много раз лазили в любое время дня. Особенно когда в загранпоездках ходил-бродил по улицам различных городов и любовался архитектурными особенностями католического собора в Старой Риге, протестантского собора в Нью-Йорке, православных собора в Молдове и церкви в Ашхабаде (!), мечетях по всему свету, синагогах в Вашингтоне и в Астане.

Если бы Кушкинская церквушка сохранилась, то не потерялась бы в их ряду характерным обликом, которым любоваться и любоваться. Действительно, она была (БЫЛА, к сожалению) памятником архитектуры и старины, нуждающимся в экстренной реставрации и последующей строгой охране.

Подчеркну еще раз, что она была снесена в советское время, в семидесятые. Приходится уточнять, потому что с тех же Одноклассников на одном из форумов увидел полу ехидное, полу насмешливое замечание, что после Декларации о Независимости Туркменистана в 1991 году в первые годы после нее взорвали здание церкви. Также добавлю, что тут же последовал целый ряд комментариев, уточняющих и поправляющих ошибочное мнение.

В тех комментариях с благодарностью прочитал и интересный для меня лично, увлеченного историей родного края человека, факт: оказывается, данная церковь считалась солдатской и для мастеровых людей, для офицерских чинов и богатых горожан служила другая. И назвали ДОСА (Дом офицеров советской армии), позже ГДО (Гарнизонный дом офицеров) в качестве бывшей церкви. Когда заикнулся было, что архитектура этого здания не вписывается в храмовый стиль, и что вроде в том здании было Дворянское собрание, то меня сразу же тактично подправили: с двух сторон были пристроены крылья, крышу сделали плоской, поэтому такой нецерковный вид. А Дворянское собрание – это нынешнее кафе «Арктика». Потом намеренно ходил в ГДО, посмотреть на помещения «новым» взглядом. Действительно, под слоями последующих перестроек просматривается церковь! В глубине полутемного зала, где, похоже, располагался алтарь, построили сцену, на стену натянули экран для показа кинофильмов – вместо храма появился кинозал…

Ну и третья: вроде говорилось, что еще и часовенка была внутри Креста, на макушке сопки. Разумеется, здесь рассказываю так, как слышал, без проведения специализированных социологических исследований намеренно – чтобы привлечь внимание к факту, и разжечь азарт. Если кто из вас заинтересуется, проведет поиск данных про кушкинские церкви, было бы любопытно взглянуть на них. Непосредственно из Кушки не получается покопаться в исторических материалах.

Городской стадион

Я того возраста, что застал еще то время, когда первомайские демонстрации в Кушке происходили с цветами, воздушными шарами и ОЧЕНЬ громкой музыкой военного оркестра и, позже, «маршами из динамиков». И все это умещалось на крохотном стадиончике, который в раннем детстве казался громадным, не перебежать из конца в конец, не наткнувшись на такого же ошалевшего от восторга мальчугана, мчащегося на встречных курсах. Это уже потом «демонстрации» и парады переместились на площадку под сопку с Крестом…

Время от времени с громадным удовольствием и тихой грустью просматриваю пожелтевшие от времени черно-белые фотографии былых лет, чтобы оживить в памяти негаснущие воспоминания детства и юношества. Вот в руках одна из них, вернее, целая серия тридцатипятилетней давности – два пацаненка привалились к своему отцу в нахлобученной мешковатой кепке, присевшему на траву; держатся за руки дяди; смотрят снизу верх на солдата в странной форме, стоящего в кузове машины с откинутыми бортами. Их, иллюстраций исторических моментов, не было бы на свете, если бы очередной приезд дяди Текемурада не совпал с празднованием 9 мая, а он никогда не расставался с фотоаппаратом, довольно-таки редко встречавшимся в те годы в обычных семьях предметом. И отец, и старший брат матери уже давно упокоились в мире, а я сам теперь уже чуть постарше, чем они были в момент фотографирования.

Однако детские впечатления зримы, как будто все происходило всего лишь вчера. Настолько необычно и с размахом готовились мероприятия, столько тепла, душевности и одновременно величественной торжественности было в них. Тогда демонстрации и парады проходили на городском стадионе. Вроде все тот же, но почему-то теперь кажется таким крошечным. А в те годы он вмещал в себя почти весь город, включая гостей с Моргуновки с Полтавкой, на бетонных трибунах с неистребимыми колючими «капканчиками» (южное растение с шипастыми семенами, не знаю научного названия) поверх них. Приезжали и из более отдаленных сел. Главные события происходили внизу, на поле и беговой дорожке. Каждая в/ч соревновалась с другой – кто лучше украсит автомашину, кто какой военный эпизод сыграет с большей достоверностью. Сейчас уже трудно поведать в деталях, насколько красочно для мальчишеского взора смотрелись те грузовики со снятыми бортами, становящиеся импровизированными театральными подмостками. Но если на заднем фоне был нарисован танк с паучьей свастикой, то на него замахивался гранатой реальный веснушчатый паренек, смаргивающий капли пота у нас на виду…

Почему-то организаторам парада особо нравилось разыгрывать сцену атаки, инсценировку подвига Александра Матросова. Треск выстрелов, черный дым от холостых патронов, заляпанная красной краской спина парня, ложащегося на фанерный дот. К тому же, «убитые», после падения и краткой передышки, начинавшие ползти все туда же, в направлении атаки – вполне в духе наших собственных игр! Кажется, только в один год им было приказано не шевелиться до сигнала отбоя. Вся ребятня с нетерпением ждала конца представления, чтобы потом с радостными воплями рассыпаться по полю для сбора стреляных гильз. А с первых рядов трибун на них снисходительно посматривали ветераны, блистая орденами и медалями. Однако совсем скоро, через какие-то два-три года, с началом событий в соседней стране, местная детвора перестала обращать внимание на холостые патроны. В ход пошли уже боевые, более опасные «игрушки».

Кроме того, под торжественные мероприятия оборудовали трибуну под Крестом на Карла Маркса. Парады и демонстрации трудящихся становились все помпезнее, все неинтереснее. В любом случае немедленно после прохождения демонстраций и воинских парадов толпы народа устремлялись опять-таки к стадиону, где разворачивались культурно-массовые действия.

С началом разгара событий в соседней стране городской стадион время от времени начали использовать для посадки вертолетов. Когда винтокрылая машина первый раз приземлилась на кочковатом футбольном поле, столько народу сбежалось со всех сторон поглазеть на нее с расстояния протянутой руки. Разумеется, вдобавок хотелось потрогать борта, пока не выставлен часовой. Да и взрослые также не торопились расходиться по своим делам, наблюдая за невиданной «стрекозой» с тротуара улицы Октябрьской. Однако впоследствии, когда вертолеты начали прибывать непосредственно из гущи боя, привозя тяжелых раненых в Кушкинский госпиталь для дальнейшей отправки вглубь Союза, пацанва как-то разом притихла и вроде бы даже повзрослела в мгновение ока.

Были случаи, когда вертолетчики сажали в кабину нескольких любопытствующих, взлетали и делали круг прокатиться, к восторгу ребятни, сбегающейся почти под днище вертолета, не давая безопасного пространства для посадки. Такие «забавы» прекратились вмиг. Я сам был на футбольном поле в непосредственной близости от винтокрылой машины в тот день, когда взлетающая «стрекоза», поднявшись всего метра на три-четыре, вдруг резко накренилась и пошла юзом, чуть не зацепив лопастями несущего винта бетонный забор со стороны вокзала. Повторяю, был рядом и видел отчетливо, что пилот посадил какую-то девушку из городских не только в кабину пилотов (не в задний салон), но и прямо в летное кресло. Это она поднимала в воздух боевую машину, не экипаж. Обошлось, потом те, кому надо, сделали соответствующие выводы о необходимости соблюдения элементарной техники безопасности – взлетать «по-боевому» при посадке в рамках города перестали.

С течением времени все вернулось на круги своя. Правда, демонстраций и парадов не проводится, но общественно-массовые мероприятия городского масштаба по-прежнему собирают народ на все тот же городской стадион, который мне больше не кажется громадным по размерам…

Мемориал

Как во многих мало-мальски крупных населенных пунктах, в нашем городе также существует Мемориал, посвященный Великой Отечественной Войне. Однако есть специфика, о которой не каждый местный житель осведомлен или помнит: скульптурный Солдат склоняет голову перед аллеей с бюстами конкретных людей: сзади за ним многометровая, устремившаяся в небо стела; за ней лепное панно. Вспомнили? В дивизии, дислоцированной в Кушке, и прошедшей с боями до Прибалтики (если не ошибаюсь), служило много отважных воинов, заслуживших боевые награды. В числе них и двенадцать Героев Советского Союза, со званиями от лейтенанта до маршала бронетанковых войск. Бюсты их и стоят шеренгой по обе стороны аллеи. Точный год открытия Мемориала не смогу назвать. Но это 1979-1980 год, так как помню, что был в то время пионером и стоял в почетном карауле на церемонии открытия.

В любое официальное мероприятие, каким бы торжественным оно не казалось, можно привнести что-то неформальное, человеческое, не так ли? Мои «приключения» начались задолго до назначенного дня, так как почти непреодолимым препятствием послужили … обыкновенные белые носки. Они были обязательным атрибутом формы почетного караула, наряду с аккуратно повязанными галстуками, выглаженной белой сорочкой, и черными брюками. Откуда они, подобные носки, у «полу-сельского» мальчика? Пришлось побегать по магазинам, чтобы ничего не найти, и затем попросить их взаймы у одной девочки из моего класса. Представляете, как неловко было в тот момент, с моей-то робостью в общении с девчонками?

Потом, непосредственно перед началом торжественного митинга неоднократно и настоятельно порекомендовали «держать салют, не опуская руки вниз, до самого конца прохода людей с венками». Это было еще то испытание, рука-то почти онемела уже к середине нескончаемой процессии. Едва-едва дождавшись прохода наиболее высоких гостей – первый секретарь ЦК КПТ со свитой, – моментально подхватил правую руку за локоть левой рукой. Так и стоял, временами держа пионерский салют обеими руками, не одной. Надеюсь, старший лейтенант Ощепков, у бюста которого стоял в почетном карауле, в тот день улыбался с небес добродушной улыбкой, и не принял за неуважение такую «находчивость»…

В настоящее время ко Дню Победы обязательно проводят возложение цветов к монументу вместе со школьниками средней школы №10, причем для поощрения интереса к истории и воспитанию патриотизма у сыновей с согласия соседей обдираю клумбы цветов у них во дворах – у кого к Великому Празднику цветут растения. В конце мая 2014 года повел своих пацанят туда намеренно: рассказать, как Мемориал открывался, кто изображен и почему, где стоял их отец в том возрасте, в котором сейчас старший сын Акмухаммед…