Kitobni o'qish: «Семь подвигов Геракла Сергеевича»

Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны.

Подвиг первый. Послание из прошлого

Сентябрь 2018 года.

Как правило, мы все живем по относительно схожему графику – в семь лет идем в школу, в восемнадцать – в университет или армию, к тридцати многие уже имеют собственную семью. Разумеется, есть и люди, не живущие по стандартам общества.

Одним из таких характерных исключений был тридцатипятилетний москвич Геракл Сергеевич. К своим солидным годам он все еще не знал женской ласки, жил с родителями и только что в восьмой раз поступил на первый курс университета.

Героическое имя было дано этому великовозрастному студенту его отцом, доктором исторических наук Сергеем Витальевичем Водохлебовым, специалистом по истории Древнего мира. Видимо, сей ученый муж надеялся, что данное имя поможет мальчику почувствовать себя увереннее и облегчит ему жизнь. Впрочем, само по себе это имя по причине необычности скорее приносило проблемы и делало Геракла Сергеевича объектом насмешек в школьные годы.

Однако, судя по всему, после школы наш Геракл в самом деле решил максимально облегчить себе жизнь. К своему солидному возрасту он никогда не работал(благо, позволял доход родителей) и беспрестанно менял вузы, не проучившись нигде и до третьего курса. Актер, социолог, экономист, архитектор, зоолог, менеджер, программист, журналист – вот те профессии, которые наш герой пробовал освоить, но ни одна из них не оказалась его призванием. К тому же, Гераклу катастрофически не везло – то он поскользнется на сцене и упадет на сидящего в зале председателя комиссии, учась в театральном, то случайно выпустит из клетки зеленых мартышек, напавших на семидесятилетнего декана Октябрину Семеновну, учась на биофаке – пожалуй, не было человека, сильнее умевшего притягивать неприятности. Дисциплинированностью он, впрочем, тоже не отличался, поскольку любил поспать до обеда – как он говорил, «чтобы привести мысли в порядок».

Неоднократно отец предлагал Гераклу поступить на истфак, где тот смог бы делать, что душе угодно, и все равно закончить благодаря протекции – но герой принципиально отказывался, считая, что блату будет не место в новом СССР(Геракл мечтал когда-нибудь возродить любимое государство с собой во главе).

Вот и в этот раз Геракл поступил по своему хотению – на юрфак. Он считал, что там по достоинству оценят его талант оратора – хотя на самом деле Геракл был нудным и мог часами рассуждать о прописных истинах. Именно по этой причине девушки бежали от него, как от огня. Поначалу, в юные годы, нашего героя это жутко задевало, но затем он начал смотреть на дам не лучше, чем на насекомых и прервал всякое общение с особами женского пола – родители Геракла уж и не надеялись, что у них появятся внуки. Впрочем, последовать древнегреческим традициям и поднять радужный флаг наш герой тоже не собирался, поскольку считал геев «психически нездоровыми индивидами, которых Сталин сажал – и правильно делал». Сталин был главным кумиром Геракла, и он ужасно переживал из-за того, что «глупые ребятишки не ценят наследие великого Вождя». Весь шкаф героя был заставлен трудами «друга физкультурников», а над постелью висел написанный маслом портрет Сталина в белом мундире, созданный во время одного из «академов» самим Гераклом.

Итак, в первый день занятий, второго сентября, Геракл Сергеевич не торопился просыпаться и идти на учебу. Он хотел выспаться после бурной ночи, проведенной за просмотром любимых фильмов эротического содержания. Тем не менее, Геракла все равно разбудил громкий голос отца:

–Геракл! А ну, просыпайся, лоботряс! Нам о многом надо поговорить.

–Товарищ отец! Как я смогу вести конструктивную дискуссию, если даже не удовлетворил базовую потребность организма во сне?

–Никаких «товарищ отец», олух царя небесного! – крикнул отец и потащил Геракла под кран с ледяной водой.

Через пять минут Геракл, одетый и свежий, стоял в кабинете отца, который был явно недоволен:

–Геракл! Тебе уже тридцать пять, но ты до сих пор живешь за мой счет и ничего не закончил…

–Отец, я просто до сих пор ищу себя! А искать себя и всю жизнь можно. Как говорили в Древней Греции…

–Я знаю, о чем говорили в Древней Греции, мальчик мой, но мое терпение НЕ БЕЗГРАНИЧНО! Если ты вылетишь и из этого института, то убирайся вон. Мне надоело содержать такое аморфное создание. Боже мой, к твоим годам я уже был кандидатом наук! На кафедре уже все говорят, что у Сергея Витальевича сын – дурачок. Не представляешь, как мне стыдно…

–Собаки лают – караван идет, – глубокомысленно заметил Геракл.

–В данной ситуации эта поговорка совершенно неуместна, оболтус ты мой! Между прочим, при любом тобою Сталине ты бы уже в лагерях гнил, тунеядец.

–Категорически не уверен, батя. Если бы Иосиф Виссарионович только послушал мои оды в его адрес, то я, наверное, и в Политбюро бы оказался.

Отец только махнул рукой:

–Бесполезно. Ладно, иди на учебу, и только попробуй прогулять пары. Жаль, что мать этого не слышит(Мать Геракла Сергеевича уехала в длительную командировку в Заполярье, она была геологом).

–Слушаю и повинуюсь, батя! – сказал Геракл и с радостным выражением лица выбежал на улицу, не забыв надеть круглые очки и взять лежавшие на тумбочке в прихожей презервативы(которые он уже двадцать лет таскал с собой «на всякий случай»).

Сентябрьское солнце ярко светило над Москвой, и Геракл аж крякнул от удовольствия, нежась на ходу под его лучами. Вдруг наш герой обо что-то споткнулся и упал, после чего раздался хриплый голос:

–Осторожнее, милый государь. Здесь, если вы не заметили, люди спят!

Этим «чем-то» оказался старый бомж Родион Артурович, давний знакомый Геракла. Еще в школьные годы наш герой познакомился с этим интереснейшим человеком, интеллигентом и философом, облюбовавшим свалку возле дома Геракла. В «лихие» девяностые жена Родиона Артуровича отсудила у него квартиру после развода, и тому пришлось примкнуть к стройным рядам городских люмпенов. Родион Артурович уже много лет жил на этой свалке и был прекрасно известен всей округе, прославившись как умнейший человек, который может дать ответ на любой вопрос. Даже Сергей Витальевич часто любил подискутировать с этим пропахшим перегаром кладезем знаний.

Родион Артурович отряхнул с себя гнилую листву и мечтательно заговорил, глядя на Геракла:

–Ах, так это вы, Геракл. Удачное же вам имя все же батенька выбрал…

–Даже не начинайте, камрад. У меня со времен детского садика из-за этого проблемы. То Геркулесом, то Герасимом обзывали…

–А вот Герасимом, батенька, напрасно. Абсолютно иные корни у этого имени, не имеющие отношения к сыну Зевса.

–Это я прекрасно знаю, Родион Артурович, но разве до этих жалких червяков в поношенном «Адидасе» можно было донести даже такие элементарные мысли? И ведь что самое обидное, подобной швали у нас в стране везде почет. Вот Борька Сельнов, который меня в восьмом классе в туалете закрывал, уже депутат городской думы! А я его до сих пор не простил…

–Очень интересно, голубчик, продолжайте, – сказал слишком интеллигентный для того, чтобы послать Геракла, Родион Артурович.

–…А девки проклятые? Они из-за любого повода готовы с крючка соскочить, а ведь мое имя тот еще повод. Уверен, именно из-за него у меня нет девушки, ведь почему еще за таким галантным кавалером не бегают дамы? – сказал Геракл, почесывая прыщи на лбу.

–И не говорите, Гераклушка, от этих баб одни беды, уж в этом я вас поддержу. Вот я был уважаемым человеком, кандидатом наук, а эта стерва подала на развод и квартиру отсудила… Кстати, голубчик, а вы чего так спозаранку спешите? Не привык вас раньше обеда созерцать.

–Я, камрад, в университет направляюсь, юристом буду! – гордо воскликнул Геракл, задрав нос.

–И правильно! Как говорил наш Ленин Владимир Ильич: «Учиться, учиться и еще раз учиться».

–Молодец же вы, Родион Артурович, что вождя мирового пролетариата цитируете. Но смею заметить, что Сталин сделал для страны еще больше…

После этих слов началась ожесточенная дискуссия, которую нет ни малейшего смысла приводить целиком, потому что стороны все равно остались при своем. Вдруг Геракл заметил, что солнце уже высоко над горизонтом:

–Ладно, мне пора бежать, Родион Артурович, а то я малость припозднился, – произнес герой и со скоростью спринтера рванул к храму науки.

Геракл Сергеевич, обливаясь стекающим по жирным бокам потом, вбежал в аудиторию, когда начиналась уже третья пара – философия. Преподаватель, полная женщина бальзаковского возраста, как раз начала перекличку:

–Аввакумова?

–Я!

–Аркадьев?

–Я!

–Бесогонов?

–Я, сударыня, – протянул сидевший в одиночестве на передней парте короткостриженый юноша с тремя подбородками.

–Водохлебов… О господи! Тот самый? Сын Сергея Витальевича с истфака? Этот индивид уже везде побывал…

–И решил побывать и тут, товарищ преподаватель! – радостно заявил вбежавший в аудиторию под громкий хохот группы Геракл.

Тезка древнегреческого героя в самом деле представлял собой печальное зрелище. Он весил примерно сто двадцать килограмм, носил штаны на подтяжках и круглые очки в роговой оправе, съехавшие набок после продолжительного бега. В одном, Геракл, правда, немного походил на греческого полубога – он почти никогда не брился, поэтому его борода доходила почти до пупа. На голове же сияла обширная залысина. В общем, ничего удивительного в том, что его вид вызвал приступ смеха у молодежи, не было.

–Водохлебов! Ну хоть тут вы собираетесь учиться?

–Всегда готов…

–Марина Петровна.

–Всегда готов, Марина Петровна!

–Ладно уж, садитесь…

–Геракл! – гордо заявил наш герой, чем вызвал у аудитории новый приступ смеха.

–Садитесь, Геракл, – сказала еле сдерживавшая смех Марина Петровна.

Геракл начал раздумья по поводу места посадки. В маленькой аудитории было всего два свободных места: на задней парте, рядом с неземной красоты брюнеткой в мини-юбке, и на передней, рядом с каким-то превосходившим по габаритам даже Геракла жиртрестом(как мы уже знаем, это был Бесогонов). Естественно, московский полубог решил примоститься рядом с красавицей.

«Вдруг есть шанс даже в сотую процента, что данная особа со мной сойдется?» – подумал Геракл.

Но не успел герой даже дойти до задних рядов, как жутко покраснел и начал потеть, что всегда происходило с ним в присутствии красивых девушек. Студенты обратили на это внимание, и вновь подняли Геракла на смех. Сгорая от стыда, герой доковылял до задней парты и, заикаясь от смущения, спросил:

–Т-т-товарищ девушка?.. К-комсомолочка?… М-можно я тут присяду?

–Занято. Для тебя, толстый извращенец – занято, – ответила девушка.

–Почему вы себя ведете, как последняя курва?! – во весь голос закричал Геракл, чем окончательно «добил» большую часть группы, валявшуюся на полу от смеха.

–Немедленно прекратите это безобразие, Водохлебов! – закричала Марина Петровна – Не мешайте вести занятия и садитесь на переднюю парту к Бесогонову.

Гераклу не оставалось ничего другого, как подчиниться.

«Святой Иосиф, ну и живот у этого толстяка. Даже я, хоть и ем шмат сала каждый день, еще не довел себя до такого жалкого состояния. Да в зоопарке кабаны меньше!» – думал Геракл, постепенно приближаясь к передней парте.

–Извольте садиться, сударь, – прервал его размышления Бесогонов, который галантно пододвинулся. Несмотря на это, места двум великанам юридической науки хватило с большим трудом.

–А у нас теперь на передней парте лежбище сивучей! – гаркнул хорошо одетый юноша, сидевший на другом конце аудитории.

–Между прочим, камрад, сивучи весят более пятисот килограмм, а мы с товарищем Бесогоновым даже вместе взятые столько не будем весить. И вообще… – не успел договорить Геракл.

–ТИШИНА В АУДИТОРИИ! – закричала Марина Петровна, у которой начали сдавать нервы.

Глубоко вздохнув и устремив взгляд к небесам, она наконец сказала:

–Ну что же, уважаемые первокурсники, начнем занятия.

Нет смысла приводить все то, о чем рассказывала Марина Петровна, однако незадолго до конца пары произошло событие, вновь взбудоражившее всю группу, которая к тому моменту уже засыпала от скуки. Преподаватель монотонно произносила следующие слова:

–…К сожалению, при советской власти свобода самовыражения индивида подавлялась. Сталин фактически низвел граждан до положения винтиков в механизме…

Геракл не мог спокойно слушать порочащие его кумира речи:

–И вам не стыдно рассказывать нам всю эту либеральную ересь, Марина Петровна? Что будет думать молодое поколение о величайшем человеке в истории страны?…

–Так училка вроде не про Цоя говорила, – сказал внезапно проснувшийся наркоман в кожаной куртке.

–Не взлезайте бесцеремонно в дискуссию, товарищ маргинал! Здесь решаются вещи, от которых, не побоюсь этого слова, зависит судьба страны. Итак, продолжим, Марина Петровна. Вы утверждаете, что Сталин низвел граждан до положения винтиков? Но как же усилия, которые предпринимались товарищем Сталиным для повышения уровня образования граждан? При проклятом царизме крестьянин вообще, в большинстве своем, ничего, кроме как сеять репу и разгребать навоз, не умел, а при товарище Сталине открывались школы, университеты, кинотеатры, библиотеки в самом что ни на есть массовом порядке. Этот святой человек за какие-то пару десятилетий сделал страну полностью грамотной. Его имя до сих пор с благоговением произносят миллионы!..

–Таких же психов, как ты? – сказал Гераклу хорошо одетый юноша.

–Вам не давали слова, молодой человек.

–Конечно я молодой, на фоне такого переростка, как ты! – смеясь, ответил юноша.

–Правильно, Вольдемар, так его! Пришел в нашу группу и еще какие-то лекции читает, урод жирный, – сказала красотка с задней парты.

–Бабам слова тоже не давали! – закричал покрасневший от волнения Геракл.

–Ну тебе-то, судя по всему, лучше знать насчет «не давали», – ехидно ответила девушка, поправляя прическу.

–Мы здесь ведем серьезную дискуссию, тут не место для ваших низменных шутеечек! – воскликнул Геракл, которого задели за живое. К своим солидным годам он не то, что не просыпался не один, но даже не был ни на одном свидании.

–ТИШИНА! – закричала Марина Петровна с громкостью, которой позавидовали бы рокеры-металлисты, – ГЕРАКЛ ВОДОХЛЕБОВ! Выйдите ВОН из аудитории! В вашем присутствии категорически невозможно нормально вести занятия. И обещаю, что экзамен вы будете сдавать очень долго!

–Так значит вот как реагируют сотрудники прогнивших современных вузов на историческую правду? Хорошо! Я удаляюсь! История в любом случае покажет, кто был прав, – сказал Геракл и выбежал из аудитории.

Постаравшись успокоиться, Марина Петровна, натужно улыбаясь, сказала:

–Итак, продолжим…

Геракл тем временем, раздумывая, медленно брел на четвертый этаж, где должен был быть следующий предмет – теория государства и права.

***

–Народ, что мы будем делать с нашим Герасимом? Меня этот урод конкретно достал, корчит из себя невесть кого. А чувство собственного достоинства – ну прямо как у депутата, – обратился к группе приятелей Вольдемар после звонка на перемену.

–Еще и клинья ко мне подбивал, козел. Да с таким даже какая-нибудь Зинка с базара забесплатно не станет спать, – сказала девушка-брюнетка.

–Дело говоришь, Светка, – смеясь, ответил Вольдемар.

–Этот чувак вообще не в теме. Затирал нам битый час про какого-то скучного Сталина. Кому он вообще сдался из нас, этот грузин жестокий, – сказал наркоман в кожанке.

–О да, Яшка, в самую точку.

Немного подумав, Вольдемар продолжил:

–Так что будем все-таки делать? Если ничего не придумаем, этот урод нас за неделю до дурки доведет.

–Может, типа, стрелу забьем? – произнес молчавший до этого парень в спортивном костюме.

–Нет, Сява, методы из девяностых – это слишком банально… И наказуемо УК РФ. Уж это ты, как будущий юрист, должен знать?

–О, я, типа, придумал! – подал голос Яшка, – Ну этот Геркулес же, типа, от нашей Светки течет? Так пусть она к нему подкатит, заманит домой, а потом заснимет голым и в интернет выложит?..

–Эй-эй-эй! Я не собираюсь подкатывать к этому озабоченному… И тем более видеть его голым! Фу! – сказала Света, – У меня тут свой план созрел…

***

Геракл медленно поднимался по лестнице, размышляя о сущности бытия, как вдруг в него сзади будто врезался грузовик:

–Милостиво прошу прощения, сударь, – сказал Гераклу столкнувшийся с ним Бесогонов.

–Ничего, камрад, со всеми бывает.

–Вы были просто превосходны на философии, мсье Геракл! Марину Петровну после того, как вы ретировались, чуть, не побоюсь этого слова, кондратий не хватил! Я, конечно, не одобряю коммунизм, из-за того, что эти красные черти царя-батюшку расстреляли, но Сталин все же золотой человек был, страну поднял и присоединил многие землицы бывшей Российской империи. Неудивительно, что вы так его цените.

–Приятно слышать, товарищ Бесогонов…

–Димитрий, Димитрий я! Не нужно называть всех по фамилии.

–Хорошо, Димка, – сказал Геракл, хотевший показать себя дружелюбным.

–Димка?! Что это за просторечия еще? Я не холоп какой-нибудь все же – наш род, батенька, еще Петру Великому имел честь служить, царствие ему небесное. Ежели не уразумели еще, дворянин я. Мой славный пращур после кровавого Октября в Париж бежать изволил, и токмо мой батенька в Россию вернулся обновленную, православную.

Геракл впал в замешательство. Казалось бы, ему не стоило радоваться знакомству с дворянином, особенно потомком беглого буржуя – однако в то же время наш марксист не испытывал к новому знакомому антипатии, скорее интерес.

–Ну и как мне вас теперь прикажете называть, камрад? – спросил Геракл.

–Если вам будет угодно, называйте тогда уж Дмитрием Аркадьевичем или, на худой конец, просто Дмитрием. И давайте поторопимся и отнесем наши принадлежности в аудиторию, а то трапезничать нам надо бы, а уж в этом деле я торопиться не привык!

После того, как Геракл и Дмитрий Аркадьевич оставили свои вещи в аудитории, они медленно направились к столовой. Судя по всему, Геракл впервые в жизни нашел друга.

–…А насчет Светланы не переживайте, уважаемый Геракл. Я тоже с утречка подсесть к ней намеревался, так еще грубее, чем вас отвадила, отродье ведьмино. Похоже, неинтересны такие статные молодые люди, как мы, девицам подобным, им скорее таких, как Вольдемар Сельнов, подавай…

Услышав фамилию своего кровного недруга, Геракл аж затрясся:

–Сельнов?! Я не ослышался?

–Да-с, это племянник Бориса Николаевича, депутата. Должно быть, по протекции сюда изволил поступить…

–Борька! Недруг мой старый! Вот кого надо в первую очередь расстрелять! Эта сволочь каждый день, одиннадцать лет подряд, мой портфель на березу закидывала. Перед девками он тоже меня всегда позорил, трусы стягивать любил. Как же я, товарищ Дмитрий, ликовал, когда школу закончил и мог больше не видеть этого дегенерата! Только я думал, что он сопьется, орангутанг чертов, а он, видите ли, в «Единую Россию» вступил и депутатом заделался. Видно, правду говорят, что дерьмо не тонет…

–Простите за бестактность, Геракл Сергеевич, но сколько же вам лет, если Борис Николаевич – ваш одноклассник? Никак не меньше тридцати пяти годков, выходит. И что же вы в таком случае делаете среди нас, на курсе первом?

–Всю жизнь себя искал, товарищ, всю жизнь. Наконец-то нашел, похоже. Юриспруденция – вот мое истинное призвание! – гордо задрав нос, воскликнул Геракл.

–Похвально, что нашли себя, иные уж и не найдут…

Размышления двух толстяков возле двери в столовую прервал громкий свист сзади. Обернувшись, Геракл заметил довольного Сяву:

–Эй, Геродот, подь сюда! Дело есть!

–Что вам надо, пролетарий? Мы с товарищем Бесогоновым и так поесть не успеваем…

–Да не ссы, подойди сюда.

–Пожалуй, я откланяюсь, Геракл Сергеевич. Сожалею, но горячие пирожки меня привлекают намного сильнее, чем речи этого холопа. Прошу уж извинить, – сказал Дмитрий и вбежал в столовую.

Геракл, трясясь от страха, подошел к Сяве. Еще со школы он не любил одетых в спортивное парней, которые часто его обижали… хотя он обычно обижал их еще сильнее.

–Слушай сюда, Герасим, – сказал Сява, – Беги кабанчиком на первый этаж и найди Светку. У ней к тебе какой-то базар есть…

Не дослушав гопника, Геракл со скоростью поезда рванул на первый этаж.

«Светка! Неужели я ей все-таки понравился! Пригодятся, родимые», – размышлял Геракл, поглаживая карман, в котором лежали презервативы.

На первом этаже возле лестницы Геракл заметил Свету и, ликуя, подбежал к ней. Казалось, что его жирная туша вот-вот воспарит над землей от счастья.

–Светлана! Что вам нужно? – радостно спросил Геракл.

–Наконец-то, Гера, я уже заждалась. Я от старшекурсников-историков такое услышала, что тебя непременно заинтересует. Оказывается, во время войны наш вуз посещал сам Сталин и, по слухам, что-то спрятал в подвале. Никто так и не нашел до сих пор этот предмет, да и не известно, что спрятал Иосиф Виссарионович. Вдруг там что-то по-настоящему ценное! Думала, что тебя это заинтригует, ты же у нас вроде интересуешься Сталиным, красавчик?

«Меня никогда не называли красавчиком…» – подумал млеющий Геракл. С трудом сохранив самообладание, он ответил:

–Да, я знаю, что Иосиф Виссарионович выступал здесь перед комсомольцами в сорок первом, но чтобы он что-то запрятал в подвале? Это же, судя по всему, просто байка для дураков!

–Дыма без огня не бывает, скорее всего. Пошли же в подвал, и посмотрим сами!

–Все равно, у меня очень большие сомнения по поводу этой истории, Светлана. Зачем товарищу Сталину что-то прятать тут, когда у него было множество более надежных мест? Скорее всего, ты просто стала жертвой глупого розыгрыша со стороны этих так и не повзрослевших старшекурсников.

«Кто бы говорил про не повзрослевших», – подумала Света. Глубоко вздохнув, она ответила Гераклу:

–Как я говорила, дыма без огня не бывает. Вдруг товарищ Сталин и делал расчет на то, что тут никто не станет ничего искать? Пошли лучше и убедимся сами, до звонка еще десять минут.

–Ну ладно… – не успел договорить Геракл, как Света взяла его за руку и потащила к двери в подвал.

«Меня никогда не брали за руку… Такими темпами, товарищи, и до полового акта недалеко», – подумал довольный Геракл.

Тем временем они со Светой подошли к двери в подвал:

–Черт, заперто! Герочка! Не мог бы ты взять у сторожа ключ?

«Герочка…» – подумал готовый на все Геракл. Впрочем, он все же вновь сумел взять себя в руки.

–Сию секунду, Светланочка. Ради вас – что угодно, – сказал Геракл и со скоростью Усейна Болта рванул к комнате сторожа.

К сожалению, сторож спал. Похоже, этот труженик был смертельно пьян уже не первый день. Геракл не растерялся и громко закричал:

–Подъем!

Сторож тотчас же начал бормотать, приоткрывая глаза:

–О, братишка! Хочешь, я еще одну историю тебе расскажу… Минутку! Ты же не братишка, тот еще год назад на пенсию ушел! Кто вы, дяденька? Только не стукайте больно, нас уже много раз стукали…

«Нас? Белая горячка, похоже», – подумал Геракл и, не растерявшись, заговорил:

–Товарищ сторож! Не могли бы вы предоставить мне ключ от подвала?

Немного помявшись, он добавил:

–Приказ ректора!

Малость подумав, сторож ответил:

–Ректора, значится? А чего ж ректору не помочь? Мы сколько раз ректору помогали… Он же нас на работу и взял… Вот ключ, дяденька, не стукайте только.

–Благодарю, пролетарий, – сказал Геракл и побежал назад, к Свете.

Запыхавшись по дороге, он сказал девушке при встрече:

–Светлана! Сторож, конечно, был той еще шельмой, но ключ я добыл. Держите его, у нас еще есть несколько минут до конца перемены.

–Молодец какой, – ответила Света и открыла дверь в подвал. Оттуда моментально потянуло пылью и сыростью.

–Ну что же, Светлана, вы готовы отправиться навстречу приключениям? Вперед! – рявкнул Геракл, и, запнувшись о порог, полетел вниз по лестнице.

К счастью, обильный слой жира защитил Геракла от серьезных травм. Встав и отряхнувшись, герой услышал звук ключа в замочной скважине.

–Что еще за выходки?! Это недостойный комсомольца поступок! – громко возмутился Геракл.

–Ха-ха! Я же знала, что инфантилы доверчивые, будто малые дети, но и не предполагала, что тебя будет настолько легко одурачить! Неужели ты думал, что после того, как ты прилюдно назвал меня курвой, я захочу быть с тобой наедине в темном подвале? Лучше посиди тут несколько часов и подумай над своим поведением, а я опаздываю на пару. Чао! – сказала Света и убежала.

–Гори в аду, отродье Гитлера! – прокричал вслед девушке Геракл. Герой попробовал применить силушку богатырскую и вышибить дверь пузом, но даже его годами росший живот не справился со сталью. Почесав голову, Геракл пошел вниз.

“Кто знает, может я и в самом деле найду тут что-то любопытное. По крайней мере, количество паутины говорит о том, что сюда лет десять никто не заглядывал”, – подумал Геракл.

К сожалению, в подвале, судя по всему, не было ничего, кроме хлама, пылившегося со времен Брежнева. Старый спортинвентарь, банки с краской чехословацкого производства, полусгнившие плакаты с коммунистической пропагандой(от вида которых у Геракла учащенно забилось сердце) – чего тут только не было. Однако внимание Геракла привлек одиноко стоявший в углу бюст Сталина, весь покрытый паутиной.

“Наверное, убрали сюда при Хрущеве”, – подумал герой. Его сердце сжалось от вида бюста, сильно обветшавшего со временем. Недолго думая, Геракл решил по крайней мере привести Сталина в порядок, тем более титану юриспруденции все равно нечем было заняться в промозглом подвале.

–Потерпите, Иосиф Виссарионович, скоро это чудище отправится к праотцам! – громко крикнул Геракл, заметив сидевшего на лбу вождя большого паука. Сняв с ноги свой увесистый сандаль, герой размахнулся со всей силы и раздавил жирное членистоногое, однако от удара бюст генералиссимуса СССР покачнулся и упал на пол.

–Ай-яй-яй, ну как же так… – протянул Геракл и кинулся поднимать бюст. Вдруг он заметил, что на тумбе, на которой стоял вождь, лежит пожелтевший конверт.

–Это что у нас тут… “Открыть в 2000 году”. Клянусь партией ! Да это же послание будущим поколениям! Ну, клад не клад, а все равно вещь примечательная. Надо обязательно захватить с собой, – сказал вслух сиявший от счастья Геракл.

Прошло три часа, прежде чем Геракла выпустила Света.

–Ну что, раскаиваешься за свое поведение, великовозрастный дятел? – победно спросила Светлана, но разжиревший тезка полубога не удостоил ее и взгляда.

–Светлана, мне сейчас не до ваших детских игр. Тут, не побоюсь этого слова, дело государственной важности, – бросил ей вслед Геракл и со всех ног побежал к своему отцу, на кафедру истории Древнего мира(конечно, Сталин не имел ни малейшего отношения к Древнему миру, но герой просто не знал других ученых-историков).

В дверях факультета Геракл столкнулся с Димой Бесогоновым:

–Сударь! Куда вы запропастились? Мне тут Светлана говорила, что вы штаны промочили и домой убежать изволили, но я почему-то в сию байку не больно-то и поверил! Где же тогда вы были столько часочков?

–Заперла меня в подвале, курва, – сказал Геракл и быстро пересказал Дмитрию все, что произошло.

–Эк же она лихо, – усмехаясь, ответил Дмитрий, – А вот меня с пятого класса никто затворить не сумел – любую дверицу вышибаю. Ладно, нечего мешкать, поспешим к батеньке вашему – вещь-то вы явно неординарную обнаружили!

С грохотом стада слонов два толстяка ввалились на кафедру истории Древнего мира. К счастью, там никого не было, кроме работавшего над научным трудом заведующего кафедрой – отца Геракла.

Недовольно посмотрев на сына, Сергей Витальевич заговорил:

–Геракл! Ефросинья Павловна, преподаватель теории государства и права, сообщила мне, что ты отсутствовал на ее занятиях. Ну как так можно, сын? Первый же день – и уже прогуливаешь.

–Я не виноват, отец! Меня заперла в подвале недостойная женщина!

К удивлению Дмитрия, отец Геракла усмехнулся:

–Какой это уже раз, десятый? Марина, Ирина, Ксения, Айгюль, даже преподаватель актерского мастерства Валериана Семеновна – почему все дамы так стремятся тебя запереть, сын? Лучше бы за тобой невесты так выстраивались…

–Отец! Если я встречу достойную женщину, которая сможет привести Россию к победе коммунизма, вы первый же об этом узнаете.

–Я просто хочу внуков… – мечтательно произнес Сергей Витальевич.

–Извините, что прерываю вас, господа, но Геракл Сергеевич вообще-то обнаружил воистину поразительную вещицу! Судя по всему, это послание будущим поколениям времен красной тирании. Кстати, забыл представиться – я Дмитрий Аркадьевич Бесогонов, приятель Геракла.

–Приятель? Господи Боже мой, неужели у моего сына появился друг, впервые в жизни? Такими темпами и невеста не за горами, да, сынулька?

–И все же взгляните на исторический документ, отец, – сказал Геракл.

–Да-да, совсем уж я забываюсь! Посмотрим… Бумага вся желтая, надпись еле различима… Это на самом деле очень старый конверт, но никак нельзя вскрывать его здесь – это несправедливо по отношению ко всем остальным студентам. Вот что! Я договорюсь с ректором, и мы организуем церемонию торжественного вскрытия завтра, в актовом зале. Я горжусь тобой, сынок! – впервые в жизни сказал Сергей Витальевич.

***

Торжествуя, Геракл шел утром в университет. Он был одет в свой лучший костюм, который отец купил Гераклу еще лет в двадцать, для будущей свадьбы. Правда, даже спустя столько лет Геракл все еще не женился, а костюм тем временем стал ему натирать в боках и промежности. Тем не менее, ничего более презентабельного у него не было.

Размышляя о будущих наградах от университета и, быть может, от военно-исторического общества, Геракл услышал, как его зовут:

–Доброго утречка, Гераклушка! Какой вы красивый сегодня, однако! Неужели женитесь наконец-то? Не забудьте уж пригласить и меня, старика, а то, знаете ли, людям моего положения всегда охота покушать посытнее! – раздался скрипящий голос.

Обернувшись, Геракл заметил сидевшего возле любимого бака Родиона Артуровича. Сияя от счастья, студент ответил:

–И вам не хворать, Родион Артурович! Да нет, не женюсь я, где же при проклятом капитализме женщину достойную найти? Я вчера послание нашел из прошлого, уважаемый товарищ. Сегодня при ректоре вскроют, и, быть может, мне благодарность объявят. Подумать только, зачитают слова из светлых времен социализма!..

–Да, хорошее время было, Геракл Сергеич! Я даже знал, что такое крыша над головой. А вы молодец, однако! Не пригласите ли и меня лицезреть час своего триумфа?

Геракл оценивающе посмотрел на не мывшегося год Родиона Артуровича и ответил:

–Только уж приведите себя в порядок, дорогой камрад! Хотя бы под струей умойтесь!

–Сию секунду, товарищ!

Через полчаса Геракл и помывшийся Родион Артурович вошли в актовый зал университета. Там уже присутствовало множество людей, включая более тысячи студентов, весь профессорско-преподавательский состав и репортеров с телевидения. Один из последних, усатый человек в очках, громко говорил на камеру:

–Постой, паровоз, не стучите, колеса, Горбачев, нажми на тормоза! Уважаемый зритель! Я часто вспоминаю советские времена с комсомолочками в фартучках и газированной водой в автоматах! И вот, сегодня мы будем лицезреть вскрытие исторического документа, созданного, не побоюсь этого слова, в СССР! Мы узнаем, что хотели нам сказать прошлые поколения, в новом выпуске программы…

Не дослушав его, Геракл устремился в первый ряд, где для него уже было приготовлено место. По пути он поймал на себе презрительный взгляд Светы, торжествующий взгляд Димы Бесогонова и недовольно-удивленные взгляды остальной группы.

–Дорогой камрад Родион Артурович, не могли бы вы присесть рядом с товарищем Дмитрием Аркадьевичем? Просто, боюсь, что для встречи с ректором ваш гардероб чрезмерно пролетарский, – сказал Геракл.

–Ничего-ничего, Геракл Сергеич! Я и тут посидеть могу. Не каждый день людям моего статуса удается побыть, так сказать, в теплом гнездышке, – ответил Родион Артурович.

–Фу, это же бомж! Ничего, впрочем, удивительного, кто еще захочет знаться с этим жирным недоразумением? – громко сказала Света.

Ни Геракл, ни Родион Артурович не обратили на нее ни малейшего внимания.

В зале среди почетных гостей присутствовал и член попечительского совета университета – депутат Борис Николаевич Сельнов, школьный соперник Геракла. Тот моментально заметил своего одноклассника и неторопливо повернулся к нему:

–Так-так… Гера Водохлебов? Неужели ты?

–И вам не хворать, товарищ Борис, – пожимая руку, сквозь зубы сказал Геракл.

–Так это ты, выходит, документ нашел? Всегда ведь дотошным, как овчарка был! С моим племяшей, Вольдемаром, пересекался?

–Да уж знакомы, Борька. Сам-то как?

–Да у меня тоже маленькое достижение – наконец-то виллу на Багамах приобрел. Надоело в Сочи жир плавить.

–Мое почтение, – произнес готовый атаковать «империалиста» Геракл.

–Ладно, иди, братан, сегодня твой черед блистать!

С облегчением наш герой отошел от древнего врага.

В первом ряду Геракла встретил отец:

–Я в кои-то веки я по-настоящему горжусь тобой, просто представить не мог, что ты в первый же день найдешь подобный артефакт, сын.

–Никто не знает моей истинной силы, отец, включая и меня самого! – ответил Геракл.

Их диалог прервала громкая музыка. Под нее на сцену вышел семидесятилетний мужчина в замшевом костюме – это был ректор университета, Владимир Петрович. Кашлянув, он начал торжественную речь:

–Уважаемые студенты! Уважаемые преподаватели! Уважаемые работники средств массовой информации! Сегодня, в вашем присутствии, я вскрою конверт, в котором, судя по всему, содержится послание будущим поколениям от поколения строителей коммунизма. Однако прежде, чем я произведу вскрытие, прошу приветствовать на сцене человека, нашедшего этот артефакт, московского, не побоюсь этого слова, Индиану Джонса! Итак, прошу любить и жаловать, студент первого курса юридического факультета Геракл Сергеевич Водохлебов!

Вновь грянула торжественная музыка, и Геракл с легкостью лани вбежал на сцену. К его сожалению, громких аплодисментов в зале слышно не было(«Наверное, из-за имени», – подумал Геракл). Впрочем, это не могло испортить ему настроение. Он пожал руку ректора и торжествующе встал рядом, сияя, как бриллиант.

–Блестяще, молодой человек! Не каждому студенту удается совершить подобное. Я немедленно распоряжусь о том, чтобы ваша фотография висела на доске почета юридического факультета. А теперь, прошу вас, обратитесь к аудитории с речью! Не стесняйтесь! – сказал ректор.

Вне себя от эйфории, Геракл начал:

–Уважаемые товарищи…

После десяти минут этой речи, из которых девять было преисполнено славословиями в адрес СССР, Геракла прервал ректор, чувствовавший, что терпение слушателей подходит к пределу:

–Прекрасные слова, молодой человек, но не возражаете ли вы, если мы все-таки начнем вскрытие?

–Так за этим и собрались, товарищ ректор! – ответил Геракл и отошел в сторонку.

Ректор взял из рук ассистента конверт и ножницы. Вслед за этим он обратился к зрителям:

–Ну что ж, приступим.

Владимир Петрович вскрыл конверт и громко начал читать послание:

«30 июля 1984 года.

Пахомыч вообще в последнее время как не в себя синячит! Пришлось провести с ним воспитательные работы. После того, как я исполнил долг строителя коммунизма, Пахомыч слезно меня попросил забрать у него половину заработной платы и не отдавать ему до 2000 года, по его словам, «чтобы худа не было». Хрен его знает, почему до 2000 года, ну да ладно, мое дело – исполнить. Я еще и под бюст Сталина в подвале собираюсь спрятать, уж там и Шерлок Холмс не найдет, не то, что Пахомыч. Может теперь меньше бухать будет, алкоголик чертов!

Сторож Ефимов В.В.»

В конверте в самом деле лежало пятьдесят советских рублей. После того, как ректор закончил читать, в зале повисла гробовая тишина, прерванная нетрезвым голосом сторожа с задних рядов:

–Вот, братишка, куда тогда мои денежки подевалися-то!

Зал еще сильнее впал в недоумение. Чтобы разрядить обстановку, Геракл громко произнес:

–Ну вот так как-то!

Подвиг второй. Посвящение

25 октября 2018 года.

С началом сентября жизнь Геракла Сергеевича коренным образом изменилась, ведь теперь он вновь носил гордое звание студента. Ему больше не удавалось наслаждаться шедеврами немецкого кинематографа до шести утра, ведь уже в семь он просыпался и собирался на учебу.

Геракл по-прежнему был не совсем в ладах с преподавателями, некоторые из которых были не сильно старше него самого. Философ Марина Петровна часто выводила российского полубога из себя, поскольку почему-то любила затрагивать тему СССР. Как правило, после дискуссий с ней Гераклу приходилось покинуть аудиторию, к облегчению большей части группы.

Отношения с одногруппниками, кроме Дмитрия, у Геракла в целом были стабильными – он просто старался с ними не разговаривать после инцидента с подвалом. Несмотря на эту «Холодную войну», Геракл все же отправил всем одногруппникам запросы дружбы в социальной сети, которые, за исключением наркомана Якова Пчелина, которому было «вообще пофиг», никто не принял. Сначала Геракл счел это «кровным оскорблением» и «поступком, подрывающим дух коллективизма», но уже на следующий день абсолютно про это забыл из-за учебы.

Дмитрий Аркадьевич Бесогонов, в отличие от подавляющего большинства современных молодых людей, в социальных сетях не был зарегистрирован вовсе, потому что считал их «бесовским творением» и «ловушкой ЦРУ», зато в реальной жизни он практически сразу стал для Геракла лучшим другом. Впрочем, судя по всему, дело было просто-напросто в том, что никто больше не стал бы долго общаться с кем-то из них двоих.

Геракл и Дмитрий даже в кино входили вдвоем – не с девушками или с большой компанией, а именно вдвоем, что порождало на территории университета различные слухи, малейшие упоминания о которых превращали Геракла или Дмитрия в Жириновского на дебатах. На самом деле, конечно, в данной ситуации о гомосексуализме и речи не шло – обычная мужская дружба.

Кого из группы Геракл на дух не переносил, так это Светлану Клубникину, успевшую за это время стать старостой группы. Ее выходка в первый день учебы была, по словам Геракла, «категорически неприемлемой». Света, в свою очередь, тоже терпеть не могла «уродливого борова». В итоге они практически не разговаривали, что явно устраивало обоих.

День за днем, конец октября становился все ближе, а вместе с ним и едва ли не самое важное событие в жизни первокурсника – посвящение в студенты. У многих оно бывает только раз в жизни… впрочем, для Геракла Сергеевича это посвящение было уже восьмым.

Любое посвящение делится на две части – как правило, скучноватую и пафосную официальную, а также веселую и безбашенную неофициальную, причем активно готовиться надо было к обоим сразу. На неофициальной части довольно многие впервые пробовали крепкий алкоголь или тяжелые наркотики, а также массово происходили первые контакты с представителями противоположного пола – именно на последний пункт особенно надеялся Геракл, хотя в его группе, на удивление, девушек практически не было.

«Может приведут наши юные строительницы коммунизма на праздник своих подруг?»– мечтал Геракл.

Впрочем, сначала надо было приготовиться к официальной части, а именно – отрепетировать сценку, с которой группа Геракла должна была выступить перед всем потоком.

Режиссером сценки был специально подготовленный человек – девяностолетний Иосиф Викторович. По его собственным словам, он был лучшим другом Гайдая и Рязанова – все равно из-за их смерти никто не мог этого опровергнуть. Впрочем, Иосиф Викторович никогда не снимал кино, вместо этого он уже пятьдесят лет был творческим работником в университете Геракла. Ректор давно хотел отправить его на пенсию, но в ответ на это Иосиф Викторович всегда повторял:

–Артиста только гроб изгнать со сцены может!

Вот и в этот раз Иосиф Викторович ставил сцену, которую играли первокурсники-юристы уже много десятилетий подряд – «Суд над юношей». По ее простецкому сюжету, не менявшемуся никогда, судья и присяжные заседатели приговаривают юношу к пяти годам обучения юриспруденции. То, что сейчас студенты-бакалавры учатся уже четыре года, нисколько не смущало Иосифа Викторовича, который на предложения декана Маргариты Ивановны изменить эту строку всегда отвечал:

–А Толстого вы бы тоже заставили концовку в «Анне Карениной» менять? Не стану я портить свой авторский замысел ради блажи правительства!

В этот раз роль судьи досталась Свете, а роль юноши – Диме Бесогонову. Геракл мечтал блеснуть на сцене своим актерским мастерством, но в ответ на просьбу дать роль юноши ему Иосиф Викторович ответил:

–Голубчик! Прошу вашего прощения, но вы же уже не похожи на звонкого юношу, тем более с такой густой бородой. Ей-богу, такой бороде и Лев Николаевич Толстой позавидовал бы. Вот что! Сыграйте-ка роль учителя, который уводит юношу по дороге знаний в конце!

–Уважаемый камрад Иосиф Викторович, это же роль без слов – настоящее оскорбление моему актерскому таланту, – возмутился Геракл.

–У Чаплина, мой голубчик, вообще почти все роли без слов были – и ничего. Как говорится, нет маленьких ролей – есть маленькие артисты. Уверен, вы блеснете даже в своем коротком эпизоде, душка!

Гераклу ничего не оставалось, кроме как покориться воле режиссера.

***

После последней пары – логики – оставалось еще больше двух часов до официальной части посвящения в студенты. Геракл и Дмитрий упорно пытались встать со своих мест, что было достаточно затруднительно, поскольку после трех пар они совсем не чувствовали ног. Вот, наконец, Дима Бесогонов сумел вроде бы приподняться и сразу потянулся вверх:

–Ух, знаете ли, мсье Геракл, как у меня спина болит…

После этих слов его ремень лопнул, и объемные брюки Дмитрия опустились на пол с легкостью пуховой перины. Вся группа имела счастье лицезреть золотистые трусы Бесогонова, на которых сзади красным было написано:

«За Русь-матушку».

Из-за своей крайней усталости Дмитрий даже не смутился, а произнес безразличным тоном:

–…И штаны, видите ли, сваливаются…

После этих слов группа попадала на пол со смеха. Не засмеялся только Геракл, который строго произнес:

–Вот видите, товарищи, какие хреновые ремни сейчас делают!

Только теперь Дмитрий осознал всю тяжесть своего положения. Громко заорав, он рванул в сторону ближайшего мужского туалета и заперся там.

–Эй-эй-эй! Мне с этим слонопотамом еще на посвящении выступать! Как же он будет играть на сцене, если остался без ремня? – спросила Света.

–Без паники, камрады. У меня решительно вовремя сегодня с собой есть запасной ремень. Пойду, поговорю с товарищем Дмитрием и отдам его ему, – сказал Геракл и пошел к туалету.

–Хоть какая-то от тебя польза, – презрительно бросила вслед Светлана, но Геракл это проигнорировал.

–Яшка, как думаешь, нахрена Геркулесу был нужен второй ремень? – спросил Сява, когда Геракл вышел.

–Предполагаю, он ожидал подобного конфуза с самим собой, – быстро проговорил Яков, опять пребывавший в астрале.

–Что, Светка, вечером к тебе? – спросил Вольдемар, когда все закончили смеяться.

–Конечно, Вольдемарушка. Ты купил вино и презервативы?

–Разумеется, ягодка!

–Вот молодец какой.

–А нам к тебе можно?! – хором спросили Яков и Сява.

–Мальчики, не сейчас, сегодня очередь Вольдемарчика, – ответила Света.

–Да, без обид, пацаны, – сказал Вольдемар.

–Вот шалава, – прошептала выходившая из аудитории отличница Маша Аввакумова. К счастью, Света этого не услышала.

–Вообще без базара, – ответил Свете Сява.

–Нормуль, – пробормотал Яков.

Как понятно из вышесказанного, Светлана пользовалась положением старосты для удовлетворения своих естественных потребностей со всеми парнями группы. Разумеется, со всеми, кроме Геракла и Дмитрия, которые не были в курсе этой ситуации.

Пока группа выходила из аудитории, Геракл пытался разговорить запершегося в туалете Дмитрия:

–Товарищ Дмитрий! Открывайте дверь!

–Не обращайтесь ко мне большевистским словом «товарищ», сударь. И я никуда отсюда не выйду до самого вечера. Это моя неприступная цитадель…

–Не занимайтесь ерундой, товарищ, лучше берите ремень и надевайте штаны!

–У вас в наличии ремень? Как предусмотрительно! Хорошо, попробуем…

Дмитрий забрал ремень Геракла и попробовал его застегнуть. С трудом, но это удалось.

–Спасибо огромное, сударь. А сейчас поспешим, мне надо маленько подкрепиться перед моим триумфом.

Любимым местом обеда Геракла и Дмитрия была находившаяся напротив университета бургерная «У Армена». Хозяин, эксцентричный армянин Армен Ашотович, громогласно приветствовал своих лучших клиентов, когда те вошли:

–Заходите, дорогие!

–Категорически приветствую, – ответил Геракл.

–И вам не хворать, басурманин, – сказал Дмитрий.

Бесогонов оставлял в кафе столько средств, что Армен не обижался даже на «басурманина». Широко улыбнувшись, он спросил:

–Вам чего?

–Мне два двойных чизбургера, Армен Ашотович, – сказал Геракл.

–Прелестно! Вам чего, золотой мой Дмитрий?

–Мне, будьте так добры, два двойных чизбургера, один тройной чизбургер, картофель фри с соусом и большую содовую, сударь.

–Будет исполнено в лучшем виде!

«Надеюсь, на нем не лопнет второй ремень. Еще одного у меня нет», – подумал Геракл.

Через полчаса сытые друзья вышли на улицу и отправились назад, к университету. Стоило им только перейти дорогу, как разыгралась трагедия, достойная Шекспира.

–…И все же вам стоит начать следить за собой, товарищ. Такими темпами вы скоро ни в одни брюки не влезете, – сказал осматривавший округлившегося Дмитрия Геракл.

–Вот еще чего! Экие же глупости вам в головушку лезут, мсье Геракл. Да известно ли вам, что в царской Руси полнота была признаком благополучия и богатства? Я не намерен выглядеть, как голодающий холоп…

После этих слов ремень на Дмитрии лопнул еще сильнее предыдущего. Громко закричав, современный барин убежал в неизвестном направлении, попутно сбив с ног трех девушек и неторопливо гулявшего Родиона Артуровича. Заметив старого товарища, Геракл не придумал ничего лучше, как подойти к нему.

–Родион Артурович, мое почтение. Куда…

–И вам не хворать, Герашек. Похоже, надо завязывать со спиртосодержащими жидкостями, потому что причудилось мне, как ваш товарищ без штанов меня с ног сшиб. Белая горячка никогда, знаете ли, не в радость.

–Это в самом деле был он! – сказал Геракл и быстро пересказал бездомному сегодняшние происшествия.

–Экая же оказия, – сказал, посмеиваясь, Родион Артурович.

–Видели ли вы хотя бы, куда он побежал?

–Признаться честно, нет, – сказал покрасневший бомж.

–Что же за наказание такое, товарищ… Ведь Дмитрий Аркадьевич должен был на посвящении главную роль играть, а теперь как сквозь землю провалился, еще и без штанов. Вот и что делать теперь нашему славному коллективу?..

–Не волнуйтесь, Геракл Сергеич, найдем мы борова вашего!

–Мы?

–У нас, бомжей, такая сеть по городу, Гераклушка, что ЦРУ отдыхает. Мигом отыщем вашего товарища непутевого, а вы пока ступайте в университет, не подводите группу!

–Спасибо, камрад, – сказал Геракл и убежал в сторону университета.

До посвящения оставалось чуть больше часа, когда Геракл, державший в руках штаны Дмитрия, вломился в актовый зал. Репетиция под руководством Иосифа Викторовича тем временем шла полным ходом, но тому самому приходилось читать реплики Дмитрия. Заметив Геракла, все присутствовавшие на мгновение утратили дар речи. Наконец, молчание прервал невозмутимый голос наркомана Якова, который спросил:

–А че, Димас в свои штаны впитался?

Никто не посмеялся над этим бредовым вопросом.

–Гера, а где Дима? Этому жиртресту же сегодня здесь играть, или он забыл? – спросила Света.

–Камрады, Дмитрий вновь оказался в одних портках и ретировался в неизвестном направлении.

–Да я этого кабана на колбасу пущу! – во весь голос завопила Света.

Раздались немногочисленные смешки, но затем наступила гробовая тишина. Полностью ошеломленный Иосиф Викторович присел на сцену и заговорил:

–Полвека я здесь тружусь на благо искусству, но такого безобразия никогда не видывал! И что же нам прикажете делать, Геракл? Артист пропал, а нам уже через час открывать программу своим номером. Позор на мои седины! Не мне же в самом деле играть юношу? Вот что! Займите место друга, молодой человек, а роль ведущего к знаниям учителя, так и быть, моя.

–Не стану я играть на одной сцене рядом с этим озабоченным куском сала! – возмутилась Света.

–Не больно-то и хочется, падшая женщина, – невозмутимо ответил Геракл.

–Как ты меня назвал?! – манерно возмутилась спавшая с десятью парнями за месяц Светлана.

–Ты это, поаккуратней с девочкой, Геродот, – сказал начавший разминать руки Вольдемар.

–Девочка, камрад – это неполовозрелая особь в возрасте до тринадцати лет, а на этой сцене стоит просто темноволосая, извините за слово, шваль!

После этих слов Вольдемар ударил Геракла в пах и началась неразбериха, которую вскоре прервал зычный голос режиссера:

–Тихо, щеглы! Вы же не хотите опозориться на сцене перед всем потоком? Так начинайте репетировать, мать вашу!

Никто не ожидал услышать от интеллигентного Иосифа Викторовича слова «мать вашу». Это отрезвляюще подействовало на группу, и сгоравшие от взаимной ненависти Геракл и Светлана все же начали репетировать свои роли.

Худо-бедно, но к началу праздничного вечера два раза группа отрепетировать успела. Перед торжественным началом Геракл вышел из зала, чтобы посетить туалет. Вдруг его толстую шею сзади ухватила мощная рука и приперла к стене. Повернув голову, Геракл заметил, что его держит Вольдемар, который начал медленно говорить:

–Послушай ты, жирное ничтожество! Зачем ты просто так девушек оскорбляешь?

–Она… заслужила, – прошептал Геракл.

–А теперь слушай сюда! Если ты еще раз своим поганым ртом что-то про Светку вякнешь, то я позвоню своему дяде и он такое сделает…

Услышав про дядю Вольдемара, своего школьного недруга Борьку, Геракл чуть не полез на стену. Опомнившись, он быстро заговорил:

–Хорошо, хорошо, товарищ! Отныне я буду держать свои замечания при себе.

–Вот и славно, Герасим, вот и славно! А теперь бегом ссать, а то опоздаешь еще. И помни – я за тобой слежу, – ответил Вольдемар и вернулся в актовый зал.

***

Красивые и ухоженные первокурсники чинно сидели в актовом зале. Парни в большинстве своем были одеты в классические костюмы, а девушки – в красивые платья. На этом фоне резко выделялся наш Геракл Сергеевич, одетый в клетчатые штаны до пупа и еле застегивавшеюся белую рубашку. Не удосужился он и побриться, или хотя бы постричь бороду. Как всегда утверждал Геракл, «любящее сердце и таким меня почувствует».

Вот, наконец, на сцену под “Имперский марш”(который случайно включил исполнявший роль ди-джея Яшка) вышла декан юридического факультета Маргарита Ивановна. Глубоко вздохнув, она начала торжественную речь:

–Уважаемые первокурсники! Сегодня у вас состоится одно из самых важных событий – торжественное посвящение в студенты. Вам предстоит показать все свои таланты и наконец примкнуть к нашему славному братству… Что такое?!

Зал валился со смеху, потому что продолжал играть “Имперский марш”. Не смотревшая «Звездных войн» Маргарита Ивановна громко возмутилась:

–И что же вас не устраивает, юное поколение? Как по мне, торжественная музыка, по-моему, из какого-то советского фильма про войну. Ладно, раз не нравится, то поставьте что-нибудь другое, молодой человек.

Вскоре декан продолжила речь:

–Вы не просто первокурсники, вы – будущие юристы, особая, не побоюсь этого слова, порода людей. Вам предстоит стать самыми умными, самыми дисциплинированными, самыми спортивными… Это что еще за безобразие, нацист малолетний?

В этот раз Яков случайно(а может, и нет) поставил гимн Третьего рейха. Вне себя от ярости, Маргарита Ивановна громко закричала:

–Я непременно потом поговорю с вами по этому поводу, молодой человек, а пока что не ставьте лучше вообще никакой музыки!

Приведя мысли в порядок, декан быстро закончила речь:

–В общем, удачи вам! Ни пуха, ни пера!

–К черту! – грянул голос студентов.

На сцену вместо декана вышел ведущий мероприятия – Иосиф Викторович. Он находился(по крайней мере, на первый взгляд) в самом наилучшем расположении духа. Вздохнув, старик начал:

–Молодость, о прекрасная пора! Как счастлив я видеть столько цветущих, счастливых лиц. Но не стоит тратить свою молодость понапрасну! Об этом и расскажет нам в своей сцене о звонком юноше группа юристов общего гражданского профиля!

На сцену вышли Геракл, Света, Вольдемар, Сява и десять остальных одногруппников(все, кроме пропавшего Дмитрия и ди-джея Якова). Широко улыбнувшись аудитории, Света начала свою речь, моментально сменив взгляд на презрительный:

–Итак, всю жизнь вы были трусом, лентяем, подлецом! Неужто вам меняться уж вовсе не к лицу?

–Уж не намерен я судьбу свою менять! Я лучше буду до обеда спать! – ответил Геракл.

–Но ведь нельзя бесцельно так существовать! Как смеете вы время прожигать?

–Уж и на этом счастлив, мой судья…

–Помилуй Бог! Да вы совсем свинья!

Замолчав якобы от изумления, Света продолжила:

–Вам нужно умным стать, учиться дисциплине.

–Зачем же вдруг? И так погряз в рутине.

–Какой упертый он, однако, господа! Ужель останется таким он навсегда? Вот что, голубчик, мне надоели враки, побудьте-ка пять лет вы на юрфаке!

–Простите уж меня вы за признанье – за что же мне такое наказанье?

–Вы благодарны будьте, научитесь вы там знать цену всю своим словам! Сумеете вы близких защитить, правам всем вас там смогут обучить.

–Ну если так, то это дело!

–Преобразите там и душу вы, и тело. Ну что, согласны, господа?

–Единогласно скажем: «Да!» – ответили «присяжные».

–Да пожелаю вам успешных начинаний! Он отведет вас по дороге знаний! – сказала Света, указав рукой на вышедшего на сцену Иосифа Викторовича. Тот взял руку Геракла и спустился с ним со сцены.

В зале раздались аплодисменты. Представление было успешным даже без все еще пропадавшего Дмитрия. Геракл и его одногруппники удалились на свои места.

Иосиф Викторович вернулся на сцену и вновь обратился к залу с речью:

–Блестящее, просто блестящее выступление! Кто бы ни был автором этих строк, он определенно гений, – горделивым тоном произнес режиссер.

В зале раздался смех. Все и так знали, что пьесу придумал сам Иосиф Викторович.

–Как рад я, что у вас замечательное настроение! А теперь взглянем-ка на сцену студентов общего уголовного профиля под названием «Преступление и наказание».

На сцену вышли «Раскольников» в подкатанных джинсах и «старуха-процентщица» с кнутом в руках и в колготках в сетку. Но не успела данная чудесная пара произнести и единого слова, как в зал ворвался запыхавшийся Дмитрий. Он был с ног до головы измазан какой-то грязью и одет в одни трусы. Не успев перевести дыхание, Дима Бесогонов закричал:

–Караул! Холопы-содомиты! Спасайтесь, кто может!

Естественно, никто не собирался зачем-то спасаться. Студенты валились на пол со смеха, а некоторые даже показывали на несчастного Дмитрия пальцами. Строго нахмурившись, Маргарита Ивановна закричала:

–Это что за выходки, молодой человек? Чего ради вы сюда явились?!

–Покорнейше прошу прощения, сударыня, но я, между прочим, сегодня важное действующее лицо! Я намерен блистать на сцене аки Высоцкий, исполняя роль звонкого отрока.

–Эту роль уже сыграл тот… мужчина, – сказала декан, указав рукой на Геракла.

–Геракл Сергеевич? Заменить меня соизволили? Благодарю, и отныне навеки в долгу у вас…

–И вам мое почтение, камрад, – ответил Геракл.

–В любом случае, молодой человек, выйдите вон и приведите себя в порядок, – сказала Дмитрию Маргарита Ивановна.

–Зачем? Свиньям очень идет грязь! – во весь голос сказала покатывавшая со смеху Света.

–Светлана, да вы ведьма! Ух я до вас сейчас доберусь! – закричал Дмитрий и побежал к девушке.

–ВЫЙДИТЕ ВОН, ДМИТРИЙ! ЧЕГО НЕПОНЯТНОГО?! – заорала окончательно начавшая сходить с ума Маргарита Ивановна.

–Ладно, желание дамы – закон. А до вас, Светлана, я еще доберусь, никто не смеет меня безнаказанно с кабанами срамными сравнивать, – сказал Дмитрий и направился к выходу.

Однако только вышел Дмитрий Аркадьевич за порог, как тут же с бешеным воплем влетел обратно:

–ОНИ ЗДЕСЬ! Посмели явиться за мной в храм знаний, холопы подзаборные!

После этих слов в зал ворвался десяток бездомных во главе с Родионом Артуровичем. Студенты и преподаватели окончательно впали в недоумение.

–Товарищи бездомные! Может потрудитесь объяснить, как вы сюда попали? – спросила Маргарита Ивановна.

–Да попасть-то, мадам декан, немудрено было. Мы с Петром Пахомовичем, сторожем, приятели давние, тот, поди, и на Луну меня сопроводит, – сказал, посмеиваясь, Родион Артурович.

–Я непременно с ним поговорю на этот счет, – сурово сказала декан.

–Родион Артурович, дорогой товарищ, объясните хотя бы, зачем вы сюда явились? А то, смотрю, Дмитрий Аркадьевич со страху как Гитлер в сорок пятом трясется, – сказал Геракл.

–Так вы же сами сказали, Геракл Сергеич, что отыскать надо свинтуса этого…

–Геракл! Ужель и вы посмели меня со свиньей сравнить?! – громко спросил Дмитрий.

–Извините, Дмитрий Аркадич, это уж я приукрасил, – смущенно сказал Родион Артурович.

–Так и быть, прощаю. Но впредь не допускайте таких низменных сравнений.

–Так вот, значится, о чем это я говорил? А, о том, что Геракл Сергеич поручил мне найти этого к… красивого юношу. Так я не стал мешкать и сразу БРУ к делу подключил…

–Что еще за БРУ, мужчина? – спросила декан.

–А то и значит – Бездомное Разведывательное Управление. У нас, люмпенов, знаете, какая чудная система – и хомяка на улицах найдем! Так, значит, после разговора с Гераклушкой, я передал весть Геннадьичу, тот – Сидоровичу и так далее. В итоге быстро мы все этого св… святого человека нашли, он в двух кварталах от университета этого в мусорный бак запрятался между домами!

Все в зале засмеялись, включая преподавателей и декана.

–Ну а вы бы что сделали, господа, если бы без брюк посреди Белокаменной очутились? – спросил покрасневший как рак Дмитрий.

Усмехнувшись, Родион Артурович продолжил:

–Так вот, нашли мы его и заходим с нескольких сторон, потому что хотели этого х… хорошего мальчика к Гераклушке отвести…

–Конечно, у них ведь любовь-морковь, – сказала, смеясь, Света, на которую устремились кипевшие от ненависти взгляды Геракла и Дмитрия.

Не обратив внимания на ее ремарку, Родион Артурович продолжил:

–Так вот, Сидорович выходит из переулка и направляется к Диме вашему. Я – с другого конца переулка иду. Остальные пролетарии скамьи – с третьего угла. Так ваш Дмитрий со страха вылетел из бака, как пробка из «Жигуля» и с криками похабными в эту сторону рванул. Ну мы, значится, за ним – надо же к Гераклушке этого бор… борзого парня доставить было. Так сюда и добрались.

Зал сначала оцепенел, а потом принялся хохотать во весь голос. Парень, игравший Раскольникова, даже упал со сцены.

–Блестящая история, обязательно увековечу ее в каком-нибудь фельетоне, – сказал сквозь слезы от смеха Иосиф Викторович.

–Попрошу вас от этого воздержаться, сударь! – закричал Дмитрий.

Когда все более-менее успокоились, Маргарита Ивановна сказала:

–Ладно, попрошу все же товарищей бездомных и Диму Бесогонова выйти из зала. День, конечно, неординарный, но посвящение необходимо закончить. Группа юристов-уголовников, продолжайте выступление!

Представление возобновилось, и больше до конца вечера эксцессов не было. К одиннадцати все начали расходиться по домам.

Выйдя из университета, Геракл наткнулся на шедшего навстречу Дмитрия Бесогонова, который был вымыт и одет во фрак и цилиндр. Дима, очевидно, был крайне рад увидеть друга:

–Мсье Геракл! А что, вечер уже завершился, пока я домой странствовал?

–Да как видите, камрад.

–Печальная весть, похоже, не судьба мне сегодня сударыню какую подцепить.

–Без паники, Дмитрий Аркадьевич, завтра нас ожидает неофициальная, так сказать, часть. Вот там нам, быть может, и повезет.

–И то правда. А теперь не возражаете, если мой батенька вас до дому отвезет? В наши смутные времена по ночам, знаете ли, небезопасно перемещаться…

Сразу после этих слов Геракла и Дмитрия сзади обхватили чьи-то грязные руки. Парни уж было думали закричать, как свиньи на мясокомбинате, как раздался знакомый голос Родиона Артуровича:

–Вы уж простите меня, Дмитрий, коли напугал сегодня вас чем-то.

–Я просто было подумал, что вы с друзьями – маньяки-содомиты какие-то! А кто еще станет человека в тесном переулке со всех сторон окружать?

–Поменьше, знаете ли, всякой чуши иностранной смотрите! Вот мы в Союзе таких фильмов не знали – и замечательно, надо сказать, жили.

–Ладно, так и быть, прощаю, бродяга московский.

–И вам не хворать! Доброй ночи, Геракл Сергеич! Доброй ночи, Дмитрий, – сказал бомж и ушел во тьму.

Геракл глубоко вздохнул и сказал:

–Ну вот, Дмитрий Аркадьевич, так как-то получилось сегодня.

Подвиг третий. Назад в СССР

Гераклу Сергеевичу Водохлебову, крепко почивавшему в ночь с четверга на пятницу после насыщенного событиями посвящения в студенты, снился замечательный сон.

В этом сновидении Геракл исполнял роль судьи, а его секретарем был Дима Бесогонов. На скамье подсудимых находилась Света, по непонятной причине почти голая. В зале судебного заседания также присутствовали все одногруппники Геракла, его отец и крепко спавший Родион Артурович.

Прочистив горло, Геракл Сергеевич приступил к речи:

–Слушается дело о намеренном ограничении свободы сроком на три часа. Дело рассматривается судьей Водохлебовым при секретаре Бесогонове. Подсудимая – Светлана Олеговна Клубникина. Встаньте пожалуйста, подсудимая.

Светлана, повинуясь воле закона, встала. Геракл, кашлянув и выпив стакан воды, продолжил:

–Подсудимая, вы обвиняетесь в том, что второго сентября 2018 года преднамеренно изолировали от внешнего мира в темном, холодном подвале университета Геракла Сергеевича Водохлебова, то есть меня. Подтверждаете ли вы вышесказанное?

–Подтверждаю.

–Рассмотрев все обстоятельства дела, суд приговаривает вас к наказанию в виде сошествия с председательствующим судьей. Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и будет приведен в исполнение… немедленно…

–…Вставай, олух царя небесного! На учебу опоздаешь!

Этими словами Сергей Витальевич прервал сон Геракла на самом интересном месте. С недовольным видом российский полубог встал, оделся и пошел завтракать.

“И почему же мне снилась товарищ Светлана, если мы терпеть друг друга не можем?” – думал Геракл, поглощая яичницу с салом, приготовленную Сергеем Витальевичем.

Его размышления своим громким голосом прервал отец:

–Как с учебой дела хотя бы, сынулька?

–Не жалуюсь особо, батя, не жалуюсь. Хотя задают конечно – мое почтение. А у вас с наукой как?

–Понемногу пишу монографию о значимости в настоящее время трудов Геродота.

–Замечательно! Геродот – это очень хорошо, просто мое почтение.

Немного помолчав, Сергей Витальевич спросил:

–Геракл, а ты чем-нибудь занят вечером?

–У нас же сегодня посвящение, батька.

–Разве оно не вчера у вас было?

–Сегодня же, так сказать, неофициальная часть. Для меня недопустимо отрываться от коллектива, это не по сталинским заветам, поэтому надобно присутствовать.

–Пьянка у кого-нибудь дома? Я, в общем, не особо одобряю такие вещи, хотя по молодости конечно, и сам любил оторваться.

Сергей Витальевич вспомнил беззаботную юность и даже запел:

Ночь коротка, цель далека…

Его ностальгический порыв прервал Геракл со словами:

–Не особо одобряю ваши вкусы времен глупой молодости, отец, ведь именно из-за подобных фривольностей наш несчастный Союз, судя по всему, и развалился.

–Что ты знаешь об СССР, олух? Вот засунуть бы тебя год этак в семьдесят седьмой – посмотрим, как бы ты запел.

–Прекрасно бы жил! Перво-наперво вступил бы в партию и благодаря беззаветной преданности ей быстро построил бы карьеру и посильно помог строительству коммунизма.

Усмехнувшись, Сергей Витальевич ответил:

–Карьера – это замечательно, конечно, но ты хоть раз задумывался о других сторонах жизни? Одежда и еда были в дефиците, масштабы которого ты, дитя интернетовское, и представить не можешь.

–Решительно заявляю, что это пропаганда современных либеральных СМИ и Госдепа США. В СССР жили прекрасно, а проклятые империалисты нам завидовали и развалили сверхдержаву своими цепкими лапами.

–Вот упертый же ты, весь в меня, – сказав, усмехнувшись, Сергей Витальевич, – Ладно, идем, сынулька, а то опоздаем еще на работу и учебу.

***

Очередной учебный день прошел без эксцессов – если не считать того, что Дима Бесогонов погнул турник на физкультуре. После окончания последней пары группа собралась в полном составе на первом этаже. Пришел даже ни разу не появлявшийся в университете киберспортсмен Вася, который не имел желания ходить на пары и в плане сдачи сессии надеялся лишь на размах коррупции в России.

По праву старосты, первой обратилась ко всем Света:

–Ребятки! Хоть кто-нибудь всерьез уже думал о том, как нам незабываемо провести сегодняшний вечер, чтобы мы и в семьдесят его вспоминали?

Внезапно раздался голос Дмитрия Бесогонова:

–Судари и сударыни! Известно ли вам, что в пяти московских музеях сегодня день открытых дверей? Так отправимся же в путь по дороге искусства, ведь как, не зная своей культуры, мы смеем носить гордое звание русского человека?

Большая часть группы сильно рассмеялась после такого предложения.

–Димас, ну ты вообще не модерновый какой-то, – сказал наркоман Яков.

–Нет-нет-нет! Уж в музеи мы точно не пойдем, мистер свинтус. Да и кто туда сейчас ходит? Такие же шизанутые, как ты? – сказала Света.

–Мистер свинтус?! Извинитесь немедленно, Светлана, это кровное оскорбление. Были бы вы мужчиной, на дуэль сейчас же изволил бы вызвать! – брызжа слюной, ответил Дмитрий.

–Дуэль? Ты что, из девятнадцатого века к нам попал? – спросил Вольдемар.

–Сейчас не до ваших замечаний, мсье Вольдемар! Хотя стоит заметить, что уж девятнадцатый-то век был всяко получше нашей клоаки. По меньшей мере, царь-батюшка на престоле сидел и холопы с дворянами не якшались!

–Я и не подумаю извиняться, “дворянин”, – ответила Дмитрию Света. Тот, вне себя от ярости, полез на втрое уступавшую ему в габаритах девушку с кулаками и криком:

–Да ты ведьма!

Силы всех парней группы(за исключением не хотевшего мешать другу Геракла и заснувшего Васи) еле хватило, чтобы удержать неистовствавшего толстяка. Вот, наконец, Дмитрий убавил пыл, однако затем убежал с криком:

–Жалкое стадо обезьян! Не собираюсь проводить вечер с этим отребьем!

Геракл хотел броситься вслед за другом, но был остановлен Вольдемаром:

–Геркулесушка наш ненаглядный! Если ты сейчас выбежишь за этим жирным животным, то вечером можешь никуда не приходить.

–Ладно, камрады, я остаюсь. Нет нужды окончательно с коллективом порывать, – спокойно ответил Геракл.

Вдруг раздался строгий женский голос. Это была отличница Маша Аввакумова, громко воскликнувшая:

–Это что за безобразие, дорогая группа? Вместо того, чтобы выслушать предложение человека до конца – кстати говоря, достаточно неплохое – вы просто-напросто отвергли его и вынудили бежать в изгнание.

–Он вроде сам себя изгнал, – пробормотал Яков.

–Много базарит, а за базар не отвечает. Это, типа, не по-пацански, – высказался гопник Сява.

–Так и надо этому кабану во фраке. Да на такого ни одна девушка не взглянет никогда, зачем вообще его воспринимать всерьез, – сказала Света.

–Светлана! Вы просто эгоистичная и высокомерная дрянь, куда вам до такого умного и светлого человека, как Дмитрий Аркадьевич. Не ждите меня вечером на вашем шабаше! – закричала Маша и убежала прочь.

“Может и мне последовать ее примеру? Хотя нет, у них двоих явно тет-а-тет намечается, к чему там еще и я? Останусь-ка с коллективом”, – подумал Геракл.

–Походу Димас малышку себе отхватил, – как всегда, невозмутимо заметил Яков.

–Стоят друг друга! – недовольно воскликнула Света. Собравшись с мыслями, она вновь спросила:

–Еще предложения насчет вечера?

–Затусим на всю ночь в клубе «Гараж»? – спросил Вольдемар.

–Вольдемарчик, какой в этом толк? Набухаемся – и все? Так мы так каждую пятницу можем. Я же говорила – незабываемо должно быть!

–Во, ребзя, вообще ништяк ништяковский есть! Мои корефаны на районе, Вован Черепаха и Костян Кабан, вчера пять ящиков «Жигуля» подрезали. Так погнали ко мне на район и употребим их? – спросил Сява.

–“Жигуль” – это прекрасно, конечно, но все еще не настолько оригинально! Думаем, ребятки, думаем!

Вдруг раздался никогда не слышанный ребятами сиплый голос. Это был геймер Вася:

–Друзья(хотя он никого не знал лично)! Сегодня в компьютерном клубе неподалеку акция – два часа по цене одного. Пойдем в «Контр Страйк» играть!

–А ты вообще кто? – недоуменно спросила Света.

–Я – Василий Поплавков! Поступил сюда только для того, чтобы в армию не идти.

Парни группы понимающе переглянулись. Вдруг раздался громкий голос молчавшего до сей поры Геракла. Марксист с яростью принялся обличать нерадивого военнообязанного:

–Василий! Есть такая профессия – Родину защищать! Если бы наши деды в сорок первом так рассуждали, то мы, быть может, и вовсе бы здесь не стояли. Нет в армии категорически ничего плохого – я служил, так только здоровее стал! Вот нападут клятые натовцы на нашу Родину – что ты будешь делать?

–Я в военкомат! – закричал расплакавшийся от проникновенной речи Геракла Вася и ушел.

–Да ты оратор, смотрю, – сказала Гераклу Света.

–Кому как не мне, Светлана, просвещать малолетних глупцов, – гордо сказал Геракл.

После минутного перерыва Света вновь обратилась к группе:

–Ребят! Мы так до вечера здесь проторчим. Есть НОРМАЛЬНЫЕ предложения?

–Ну у меня хата не занята… Родаки к бабуське свалили на выходные, – пробормотал Яков.

–Яшенька! Золотой ты наш! Чего сразу не сказал? Когда собираемся?

–Да мне как-то пофиг… Ну можно к семи…

–Решено – в семь у Яши. Не забудьте, ребят, – сказала Света.

Группа разошлась до вечера по домам. Геракл, лежа на кровати, вдруг решил узнать, как дела у Дмитрия, и набрал SMS со следующим содержанием:

«Камрад Дмитрий! Извините за то, что не поддержал вас в университете. Все еще не хотите к нам присоединиться? Намечается категорически интересный вечер!»

Через минуту пришел ответ:

«Не смею обижаться, сударь. Мы с Марией Владимировной уж у порога Третьяковской галереи. Прекрасная девица, надо сказать, не сравнить с этой Светланой падшей. Оказывается, я ей давно, так сказать, не безразличен был. Засим откланяюсь».

В ответ Геракл пожелал другу удачи и, довольный, лег вздремнуть до вечера.

***

К семи часам Геракл, впервые за пять лет побрившийся(и оттого открывший миру свои подбородки), подошел к дому, где жил Яков. Район, в котором обитал самый невозмутимый человек группы, представлял собой печальное зрелище и был переполнен обшарпанными пятиэтажками и побратимами Родиона Артуровича.

“Как же загадили прекрасное наследие советской власти”, – брезгливо морщась, думал живший в престижном центре города Геракл, когда его сзади ухватили за шиворот. Боязливо обернувшись, Геракл облегченно вздохнул:

–Ах, так это вы, Савелий Иванович…

Гопник Сява уже не удивлялся подобному обращению и торопливо ответил:

–Геркулес, братан, как житуха?

–Не жалуюсь, камрад, но при СССР, наверное, лучше была бы…

–Так же мой батя базарит, а он чуши не ляпнет! Ладно, ты видел остальных наших?

–Наверное, опаздывают… О, а вот и они.

Во двор, к изумлению сидевших на лавке бабок, въехала новая модель «Феррари», за рулем которой сидел Вольдемар, а рядом с ним – Света в новой юбке.

«Ух и задал бы я этим зажравшимся капиталистам», – подумал Геракл.

–Приветик, Сявочка, – сказала Света, не обращая ни малейшего внимания на Геракла. Тот, в общем, тоже не горел желанием общаться с ней.

–Пацаны, пойдем к Яшке? Он живет на третьем этаже, в квартире 34, – сказал Вольдемар.

–Без базара, чего яйца морозить? – ответил Сява.

–Соглашусь с товарищем, пора воспользоваться гостеприимством Якова, – сказал Геракл.

Вскоре все четверо стояли у двери квартиры Якова. Сява со всей мочи постучал в дверь, потому что звонок не работал:

–Пчела, блин, отпирай, братва привалила!

Дверь открыл какой-то молодой человек с длинными волосами. Он громко крикнул вглубь квартиры:

–Пчела, блин, это че, блин, к тебе тусануть пришли кореша? Красава просто! Сорян, блин, что не представился, блин, я Чугун, блин, товарищ Пчелы школьный.

–Не хворать, Чугунок! – бросил Сява и пошел в комнату Якова «Пчелы» Пчелина.

–А у вас, что, коллектив какой-то? Обожаю музыкантов, – флиртующе сказала Чугуну Света.

–А что, Пчела, блин, даже не оповестил вас, блин? Вот склеротик, блин! У нас группа «Слезы олигарха», блин, в местном ДК по пятницам дедулек развлекаем.

–А раскрутиться не пробовали, ребята? Сейчас же Instagram, Youtube есть, – сказал Вольдемар.

–Да в нашей среде, блин, почти не пробиться на верха, блин. Хоть на районе знают, блин, и на том спасибо Аллаху, блин.

Посмеявшись над эксцентричной речью Чугуна, чей имидж устарел лет на тридцать, Вольдемар и Света в обнимку вошли в комнату Якова.

–Эй-эй-эй, только не шпиливилиться на моей кровати, блин! – вслед им крикнул Чугун.

Обратив внимание на Геракла, заросший рокер недоуменно сказал:

–Чувачелло, блин, тебе схуднуть бы не мешало, блин, а то так не захотят мутить с тобой малышки, блин.

–Хорошего человека, камрад маргинал, много не бывает! А у самого-то «малышки» есть? – ответил Геракл.

–Да уж не жалуюсь, блин, фанатки есть, блин, – гордо сказал Чугун.

–ПОЧЕМУ ДАЖЕ У ТЕБЯ ОНИ ЕСТЬ, А МНЕ СУЖДЕНО ПОМЕРЕТЬ ДЕВСТВЕННИКОМ?! – во весь голос заорал Геракл и убежал в комнату.

–Какой-то странный чувачок, блин, надо следить за ним, блин, а то на шаверму всех нас порежет, блин, – недоуменно сказал оставшийся в прихожей в одиночестве Чугун.

Тем временем пришли остальные одногруппники(разумеется, кроме Димы и Маши) и туса началась. Во всю комнату заиграл новый альбом «Фараона». Геракл предпочел бы Леонида Утесова, но не хотел идти против воли большинства.

–Вольдемарчик, я носик попудрить, – сказала мажору Света.

–Намек понят! – ответил Вольдемар и вышел из комнаты.

–Ребят, только в порыве страсти мои пластинки не поломайте… – пробормотал им вслед Яков, которому положил руку на плечо Чугун:

–Пчела, блин, может пора представить нашу новую хитяру «Мухомор», блин?

– А что, давай…

Чугун уселся за барабаны, а Яшка взял в руки гитару и запел:

Рано утром вдруг проснулся

Старый дедушка Егор.

«Почему коза смеется?

Это, верно, мухомор»!

Мухомор, мухомор,

Разум затуманил он,

Мухомор, мухомор,

Подарил лишь дурной сон!

«Почему летают белки?

Почему на небе стрелки?

Почему овца кудахчет,

Отчего же солнце плачет»?!

«Почему поют здесь орки?

Почему летают норки?

Надоела мыслей боль,

Мне пора в Наркоконтроль»!

После окончания песни все присутствовавшие засмеялись и зааплодировали. Все, кроме Геракла, который гневно поднялся с места и выхватил из рук Яшки гитару со словами:

–И эту, прошу прощения, чушь собачью, вы называете высоким словом «искусство»? Да знаете, что бы с вами сделал за это товарищ Сталин?!

–Да товарищу Сталину уже, как бы, все равно – пробормотал Яшка.

–Но мы, товарищи, обязаны сохранить его наследие! А подобное, извините за слово, “творчество” – оно же только способствует дальнейшей деградации населения!

–Ты чего, блин, как мой дедуська говоришь, блин? – недоуменно спросил Чугун.

–А ваш дедушка, товарищ, абсолютно прав! Старый человек – мудрый человек…

–Да он же, блин, уже три года в дурке валяется, блин.

–Ага! Карательная психиатрия! Вот на что идет наша власть, чтобы устранить говорящих правду!

–Да ты задрал уже! – недовольно воскликнула одногруппница Геракла Ирина.

–Брателло, блин, отдай хотя бы гитару, блин, – сказал Чугун.

–Если вы будете играть такую ересь, то она вам ни к чему, малолетние олухи! – закричал Геракл и, ко всеобщему ужасу, разбил гитару о стену.

–Ты чего, изверг, блин, с гитарой Пчелы сделал, блин?! – спросил заплакавший Чугун.

–Извиняй, Геркулес, но ляжь-ка пока! – раздался голос Сявы, который вырубил Геракла одним точным хуком.

***

Геракл Сергеевич Водохлебов проснулся на улице возле подъезда. После того, как его вырубил Сява, он решительно ничего не помнил, и поэтому не имел понятия, как здесь оказался. В раздумьях почесав голову, Геракл решил сесть на лавку у подъезда. Но не успела его массивная пятая точка как следует опуститься на лавочку, как наш полубог тут же вскочил – лавка была окрашенной!

“Покрасили, пока мы жизнь прожигали? Категорически замечательно”, – сказал Геракл и пошел назад, к ребятам. Подойдя к двери квартиры, он услышал из-за нее песню Пугачевой “Арлекино”.

“Молодцы какие, решили классику советскую послушать! Теперь и я не прочь к ним присоединиться”, – подумал Геракл и постучал в дверь:

–Товарищи! Открывайте! Извините уж за разбитую гитару, не по-советски я поступил! А что вы сейчас слушаете – прямо мое почтение…

Дверь открыл какой-то лысеющий и небритый мужчина в нестиранных трениках. Он изумленно спросил:

–А вы кто, гражданин?

–Вы, должно быть, биологический отец Яши Пчелина? Категорически приветствую! Я Геракл!

–Египетская сила, а я – Сократ! – смеясь, произнес мужчина.

–Сократ… как по батюшке?

–Ты из «Кащенко» сбежал, чудила?

–Как смеете вы оскорблять незнакомого человека?! Ведете себя, как глупый ребенок! Позовите товарища Якова!

–Не живет здесь никакой Яков, гражданин! И не хулиганьте.

–Ага! Вы воспользовались беззащитным состоянием моих заблудших друзей и зверски убили их, чтобы здесь поселиться, товарищ маньяк?!

–Что?!!! Галя, неси отцовскую двустволку с солью!

–Не надо соли! Так и быть, я ретируюсь, но обязательно сообщу о вас доблестной милиции! – сказал Геракл и пошел назад, на улицу.

Над горизонтом уже вовсю сияло субботнее солнце. Для октября было необычно тепло – скорее, даже жарко. Геракл решил оставить тщетные попытки вернуться в ту квартиру и пойти домой, к отцу.

Геракл Сергеевич поторопился, переходя улицу, и поэтому его чуть не сбил голубой “Запорожец”. Геракл, негодуя, подбежал к нерадивому водителю в соломенной шляпе:

–Прекрасно, что вы поддерживаете советский автопром, товарищ, но нельзя ли быть капельку внимательнее?

–Извиняйте, парубок, – приподняв шляпу, сказал водитель.

–Ага! Хохол! А чего же вы забыли в столице нашей родины, если у нас с вами разлад?

–Що? Разлад? Та не может такого быть! Швидше марсиане на Союз нападут! – смеясь, сказал украинец и уехал.

–Союз?! – недоуменно спросил сам у себя Геракл. Впрочем, он решил, что тот товарищ просто-напросто отказывается воспринимать распад СССР, как факт – как и сам Геракл.

Вскоре, идя по тротуару, Геракл наткнулся на группу комсомолок в форме, что его окончательно смутило.

“Наверное, в КПРФ постарались…” – подумал было Геракл, пока не услышал от девушек:

–Великому Октябрю – слава! Играм летней Олимпиады – слава!

С расширенными глазами он подбежал к гулявшей неподалеку с таксой бабушке и спросил:

–Гражданка! Какой сейчас день и год?

–Из сумасшедшего дома выпустили, окаянный? Ох и зря, наверное – вид совершенно нездоровый. Ладно, скажу – сейчас 26 июля 1980 года…

–ААААА!!! – с яростным воплем побежал прочь Геракл.

Так Геракл Сергеевич лично оказался в столь любимом собою государстве. Впрочем, теперь он решительно не знал, чем заняться. Недолго думая, он решил сходить в кино. Деньги у Геракла были – он всегда таскал с собой пять советских рублей “на память”.

По пути Геракл решил заскочить в ближайший универсам для того, чтобы наполнить свое необъятное чрево. Простояв больше получаса в нескончаемой очереди, тезка полубога подошел к продавщице и спросил:

–Товарищ продавец, а у вас есть чипсы с сыром?

Недоуменно поглядев на Геракла, продавщица ответила:

–Взгляните лучше на это, товарищ! В честь Олимпиады к нам наконец-то шпрот в масле вдоволь завезли. А то все килька в томате пылилась…

–И все же насчет чипсов…

–Нет в наличии у меня ваших чипсов-дрипсов! Берите лучше шпроты, пока не кончились.

–Ладно, так уж и быть…

Геракл купил банку и вышел из магазина.

–Народ от счастья ликует, а этот буржуй еще и привередничает… Проходите, товарищи, не задерживайте очередь! – сказала продавщица.

В это время Геракл, одолжив у сидевшего на лавке пенсионера нож, открыл банку и приступил к дегустации.

«Вкус, конечно – мое почтение. Где сейчас, при капитализме, такие найдешь?» – поглощая жирные шпроты, размышлял Геракл.

Быстро расправившись со шпротами и вернув потерявшему дар речи от прожорливости Геракла деду его нож, наш герой пошел дальше.

“Наверное, сейчас идет “Империя наносит ответный удар”. Я, конечно, сто раз видел этот фильм, но в кинотеатре, еще и в то время – нельзя упускать такой шанс, однако!” – думал полный марксист.

Со всех ног он добежал до ближайшего кинотеатра – еще не обшарпанного. На удивление, народу у него было не очень много.

Простояв всего лишь пять минут в очереди, Геракл спросил у полной билетерши:

–Дайте мне, пожалуйста, билет на кинокартину “Империя наносит ответный удар”!

–Нет такой, товарищ, и никогда даже не слышала о ней. Идет художественный фильм “Детство дедушки Ленина”.

–Так это же, гражданочка, еще лучше! Держите денежки и давайте билет! – воскликнул Геракл. Взяв заветный билет в свои цепкие лапы, толстяк, обливаясь потом, вломился в кинозал.

–Странный мужчина… Про какие-то империи спрашивает и так радостно на безвкусную пропаганду идет, будто на “Ивана Васильевича”, – прошептала кассирша.

Через полчаса Геракл вылетел пулей из кинотеатра с криками:

–Все, решительно все, переврали! Аж смотреть противно! Ладно, пойду в кинотеатр в центре, может быть, там “Империю” показывают?

–И зачем билет купил?.. – бросила ему вслед кассирша.

По сравнению с временами самого Геракла, в Москве 1980 года жизнь текла довольно неторопливо, даже учитывая шедшую в данный момент Олимпиаду. По улицам разъезжали в основном «Жигули» и «Запорожцы», значительно реже – «Москвичи» и «Волги». Взглянув на это великолепие отечественного автопрома, Геракл протянул:

–Лепота, товарищи, лепота!

–О, вы тоже смотрели данный фильм, молодчик? Мое почтение!

Обернувшись, Геракл увидел… молодого Родиона Артуровича в брючном костюме! Судя по всему, старинному другу Геракла Сергеевича было не больше двадцати пяти. Обрадовавшись, Геракл ответил:

–И я вас категорически приветствую, Родион Артурович!

–Голубчик, а откуда вам известны мои имя и фамилия? Мы ранее не пересекались?

–В газете про вас читал, камрад, – ляпнул первое, что пришло на ум, Геракл.

–А, наверное, вы читали мою научную статью «Будущее атеизма в СССР»? Ну и как вам?

–Просто замечательно, Родион Артурович, просто замечательно! Особенно понравились двадцать восемь отсылок к трудам Ленина, – сказал прекрасно знакомый с этой статьей благодаря пьяным рассказам «настоящего» Родиона Артуровича Геракл.

–А еще говорят, что непопулярны социалистические идеи у молодежи! Блестящий вы пример, юноша, для новых поколений! Кстати, вы кем-то приходитесь Сереже Водохлебову из соседнего подъезда, он месяц назад из вооруженных сил изволил возвратиться? Уж больно похожи.

–Он мой… двоюродный брат! – ляпнул первое, что пришло на ум, Геракл.

–Так и думал, голубчик, так и думал! А вас как звать, а то даже не представились?

–Я – Геракл, камрад.

–Замечательное имя, просто замечательное, прямо отдает готовностью на подвиги! Куда путь держите, Гераклушка? Я вас, наверное, сильно отвлёк?

–Ничего, Родион Артурович. Я в кинотеатр направляюсь.

–Надеюсь, не на «Детство дедушки Ленина», голубчик? Я без ума от большей части литературы и кино о вожде пролетариата, но данный фильм – просто, извините за слово, дерьмо какое-то!

–Это какой у вас фильм «дерьмо»? – строго спросил проходивший мимо милиционер.

–«Челюсти»! – ляпнул первое, что пришло на ум, Родион Артурович.

–И правильно, гражданин! Нечего хвалить эту капиталистическую чушь, – сказал милиционер и пошел дальше.

–А что за фильм «Челюсти»? Впервые слышу, – с нарочито заинтересованным видом произнес Геракл, хотевший узнать больше о настроениях в прошлом.

–Я лично не смотрел, но нам на собрании комсомольской ячейки о нем рассказывали. Фу! Это же надо, Гераклушка, снять то, что акула детей малых отведывает. Аморальщина! – произнес Родион Артурович.

–А о «Звездных войнах» слышали?

–Сказочки для детей – так у нас и то подобное лучше снимают! Ладно, Гераклушка, поспешим в “Родину” – самый близкий отсюда большой кинотеатр.

К негодованию Геракла, и в этом кинотеатре шел только фильм о Ленине, причем народа у кассы почти не было – видимо, разошлась уже дурная слава по столице.

–Тогда – в «Победу», товарищ Геракл, – сказал Родион Артурович.

В кинотеатре «Победа» шел фильм «Пираты XX века». Геракл устало вздохнул:

–А его я уже сто раз видел!

–Вы, наверное, немного преувеличиваете, голубчик, но и я его уже неоднократно лицезрел. Слушайте, Гераклушка! Спросите-ка у билетера, в каком из кинотеатров какой фильм идет, чтоб нам зря не странствовать? Он вроде мужчина интеллигентный на вид, – сказал Родион Артурович.

–И то верно, Родион Артурович, вы категорически правы, – ответил Геракл и пошел к кассе.

–Странное дело, знакомы только час, а будто век друг друга знаем. Прямо родственные души, – шепнул вслед Гераклу Родион Артурович.

Тезка полубога тем временем расталкивал толпу студентов и школьников своим объемным пузом со словами: «Мне только спросить, товарищи!»

Наконец, добравшись до кассы, Геракл спросил, поправляя съехавшие набок очки:

–Товарищ билетер! Уделите секундочку! Не подскажете ли вы, в каком кинотеатре какой фильм идет?

–В кинотеатрах этого района, товарищ, идут только «Пираты XX века» и «Детство дедушки Ленина».

–А «Империя наносит ответный удар»?

–Извините, никогда не слышал о таком, – озадаченно ответил билетер.

–Отойдемте в сторону, гражданин, – сказал Гераклу стоявший в очереди мужчина в форме КГБ.

–Давайте, товарищ, – покорно произнес Геракл.

Когда они отошли подальше от очереди, майор(судя по погонам) спокойным тоном произнес:

–Откуда вам стало известно об этой антисоветской пропаганде, товарищ?

–Почему это «антисоветской»? – сконфуженно спросил Геракл.

–Там же явное двойное дно в названии, товарищ! Империя – это наш Советский Союз, начавший неугодную империалистам кампанию в Афганистане.

–Даже не задумывался о такой трактовке, гражданин…

–А откуда вы, собственно говоря, узнали об этом фильме, товарищ?

–От иностранцев, их сейчас множество в Москве, – ответил Геракл.

–Ну и зачем же вы хотели посмотреть эту антисоветчину, товарищ?

–Чтобы знать, что вредно для пути истинного коммуниста, товарищ майор! – отчитался Геракл.

–Похвально, товарищ. Но впредь больше не спрашивайте у приличных людей о подобных образчиках западного «искусства». Пока наш Союз стоит, не будет подобной чепухи на экранах, а он веками стоять будет!

«Как жаль, товарищ майор, что это не так…» – подумал Геракл, но вслух, естественно, этого не произнес.

–Ладно, гражданин, вы, как я погляжу, истинный ленинец. Извините, что отвлек напрасно, – сказал майор и вернулся в очередь.

–Служу Советскому Союзу! – крикнул ему вслед Геракл.

–Голубчик, все, как говорится, обошлось? – спросил подошедший Родион Артурович.

–Вроде бы обошлось, камрад. Только «Империю наносит ответный удар» в Союзе не показывают, выходит. Почему же?..

–А зачем вам это коммерческое искусство, Гераклушка? У нас в стране и без того множество прекрасных фильмов…

–В принципе верно, Родион Артурович, – сомневаясь, произнес Геракл.

–Может, Гераклушка, на стадион попробуем сходить? Там сегодня множество прекрасных состязаний.

–Да я, в принципе, и не против, – сказал Геракл.

–Поехали тогда, что ли, на метро? Пешочком до «Лужников» далековато.

–Давайте, Родион Артурович.

К счастью, станция метро была совсем неподалеку. Геракл и Родион Артурович спустились по эскалатору и сели в сияющий от чистоты вагон. К удовольствию Геракла, к Олимпиаде все в Москве прошлого было готово на сто процентов.

Расслабившись, Геракл присел на скамью в вагоне и было вздремнул, как вдруг услышал разговор парня и девушки, который живо его заинтересовал:

–Сережа, ты меня на самом деле любишь? Тогда почему до сих пор не позвал замуж?

–Ира, я только вернулся из армии и поступаю в университет на историка! Ты даже не представляешь, сколько мне еще нужно сделать, чтобы быть готовым к браку.

–Все же поторопись, а то так в старых девах и останусь, – сказала худенькая девушка лет восемнадцати.

–Не волнуйся, Ирина, всему свое время…

–А вот и ваш братик, Сережа Водохлебов. Может, хотя бы сходите поприветствовать? – спросил Геракла Родион Артурович.

«Святой Иосиф, да это же мои батя с мамой! Ну и что мне делать? Решительно не в силах представить, какие парадоксы это вызовет, если я чудом вернусь в настоящее…» – подумал Геракл, но не подал виду и ответил будущему бомжу:

–А отчего же не поприветствовать, Родион Артурович? Это категорически не помешает!

Геракл, содрогаясь, подошел к своим юным родителям. К сожалению, эмоции подвели московского сталиниста, и он во весь голос завопил:

–Батя! Матушка! Так вот вы какие были! Это я, ваш сын, Геракл Сергеевич!

–Вы кто, мужчина? И почему вы несете какую-то чушь? – недоуменно ответил юный отец.

–Таких, как вы, должны в сумасшедших домах содержать! Что вы забыли на воле, тюфяк? – спросила у Геракла мама.

–Да вы не видите разве? Я так на вас похож!

–Не припомню, чтобы у меня был ген борова, – недовольно произнес Сергей Витальевич.

–Извиняйте, Сергей Виталич, мой товарищ просто, судя по всему, перегрелся на солнышке,– сказал, раскланиваясь, подошедший Родион Артурович.

–И у него явно потекли мозги! – злобно добавил Сергей Витальевич.

–И почему вы не приветствуете его, он вроде как ваш брат двоюродный?

–Я этого неадекватного мужчину вообще впервые вижу!

Тут у Геракла Сергеевича сдали нервы и он выдал следующую тираду:

–Не мой двоюродный брат вы, товарищ, а отец родной! Я необъяснимым образом попал в былую Москву и решительно понятия не имею, как из нее выбраться. Разве не видишь, батя? У меня твой нос! А от тебя, мама, мне достались глаза. И еще – СССР уже в 1991 году, к сожалению, распался.

–Неслыханная чушь! Как давно вы из психушки сбежали, мужчина? – спросил Сергей Витальевич.

Вдруг раздался бодрый голос, незнакомый Гераклу и всем остальным:

–Без паники, товарищи! Я лично этого гражданина не знаю, он у нас на учете не состоял, но случай прямо, надо сказать, уникальный! Утверждает, что абсолютно незнакомые люди его родители, да еще и то, что СССР распадется, хотя к тому вообще нет предпосылок – это похоже на параноидальный бред! Извините, не представился – я Станислав Альбертович, психиатр, работаю в больнице имени Кащенко! Как удачно я, однако, решил на метро проехаться! – воскликнул сидевший неподалеку старичок в белом халате.

–Товарищ мозгоправ, мне абсолютно не требуется ваша помощь! Я психически здоров, как Ленин! – ответил Геракл.

–И все же провериться, батенька, не помешает, – сказал Станислав Альбертович и вколол Гераклу какой-то препарат, от которого тот почти мгновенно вырубился.

***

Геракл очнулся на больничной кровати, в окружении своих одногруппников. Немало изумившись, он медленно произнес:

–Товарищи однокурсники, а вы чего это в дурке в восьмидесятом году забыли?

Раздался дружный смех, а вырубивший на тусовке Геракла гопник Сява произнес:

–Извиняй, Геродот, совсем удар не рассчитал.

–Но как же СССР? Это был сон, товарищи?

–Явно сон! Который мог присниться только такому фанатику, как ты! – рассмеявшись, сказала Света и вышла из палаты.

–Но как же… Олимпиада? Я так и не добрался до стадиона…

–Сява, может тоже мне вмажешь? Меня так, как его, даже с герыча не перло, – пробормотал Яков и, вместе с Сявой, тоже вышел из палаты.

–Геркулес, вот тебе не повезло! К нам потом такие телочки подъехали… – радостным тоном произнес Вольдемар.

–Прошу, не надо упоминать женщин, товарищ! А то так и буду себя корить за то, что невинности в тот день не лишился.

–Ладно, ты давай, поправляйся – ответил Вольдемар и, пританцовывая, покинул палату.

Наконец, в палате остались только Дмитрий и Мария. Только сейчас Геракл заметил, что его полный друг и интеллигентка держатся за руки.

“А камрад Дмитрий, в отличие от меня, не опозорился”, – подумал Геракл.

–Геракл Сергеевич? С вами все в порядке, больше не болит? – вежливо спросила Мария.

–Все в порядке, гражданка, ничего неординарного.

–Ладно, Дим, я тебя на улице подожду, – сказала Мария и вышла из палаты.

Дмитрий Бесогонов сиял от счастья. Геракл без обиняков спросил его:

–Ну что, было у вас с Марией соитие, товарищ Дмитрий?

–Было, сударь, да какое! Извините, что я по этой причине не присутствовал на собрании группы нашей.

–Вот уже и вы стали взрослым. Когда же, наконец, моя очередь?! – недовольно спросил Геракл.

–Не волнуйтесь, это мирское. Даже не сомневаюсь, что и у вас появится родственная душа. Лучше расскажите мне про Москву старую!

Геракл вкратце пересказал свой сон другу.

–Да, прелюбопытнейше! Ну хоть благодаря сну убедились, что не был большевистский Союз Эдемом? – спросил Дмитрий.

–Не вполне, товарищ, все равно это время было проще… Честнее… Чище…

–Ладно, не смею вас переубеждать. И как же, интересно, вам мог присниться такой замечательный сон?

–Да вот так… как-то.

Подвиг четвертый. Укрощение строптивого подполковника

27 декабря 2018 года.

После множества приключений на посвящении для Геракла и остальных студентов-юристов наступили суровые трудовые будни. В отличие от нескольких прошлых вузов, в этот раз товарищ Водохлебов старался не прогуливать – впрочем, ему все равно не всегда это удавалось. Особенно не любил он посещать пары физкультуры, на которых его непременно поднимали на смех, поскольку он не был в ладах со спортинвентарем – то шведскую стенку повалит, то в баскетбольном кольце застрянет. Впрочем, физрук Олег Фомич все равно поставил ему «автомат», поскольку боялся, что на пересдачах Геракл сломает что-нибудь еще.

Дмитрий и Геракл по-прежнему оставались лучшими друзьями, но первый большинство вечеров теперь проводил не с другом, а со своей девушкой Марией, что одновременно вызывало у Геракла раздражение и зависть. Стоит отметить, что факт обретения второй половинки значительно приподнял авторитет Димы Бесогонова в молодежном коллективе, и теперь все внимание группы переключилось на Геракла, уставшего от насмешек.

Постепенно практически все зачеты были группой сданы – по правде говоря, по ним всем просто поставили «автоматы». Даже преподаватель философии Марина Петровна, с которой Геракл был в контрах, не стала делать для него исключение и все же поставила заранее «четыре» за экзамен. Группе оставалось сдать только такой интересный предмет, как безопасность жизнедеятельности, или сокращенно – БЖД.

Его вел пятидесятипятилетний подполковник в отставке Евгений Валерьевич. Этот героический человек, ветеран Афганистана, Первой и Второй чеченских кампаний и еще пары операций рангом пониже, теперь состоял на военной пенсии и был, казалось бы, обычным преподавателем в университете.

Евгений Валерьевич был человеком старой советской закалки и относился к своему предмету с истинным благоговением. Еще на первой паре он запомнился группе гениальной фразой следующего содержания:

–Мой предмет – это БЖД, а не ОБЖ. Запомните, щеглы – Б-Ж-Д, а не О-Б-Ж, потому что мы, мать вашу, проходим не какие-то там основы, как сопливые школяры, а самую суть! Если хоть кто-то, хоть один ублюдок, назовет меня «преподаватель ОБЖ», то придется применить к нему самые суровые, мать вашу, меры воспитательного характера.

Это сразу же настроило группу на серьезное отношение к предмету.

Евгений Валерьевич не признавал прогулов, и за каждого прогулявшего студента добавлял группе по вопросу на зачет. Таким образом, к последней паре у группы Геракла было уже тридцать четыре зачетных вопроса.

Ни о каких «автоматах», разумеется, и речи не шло – судя по всему, единственный автомат, который грозил еще не служившим студентам-парням – это армейское боевое оружие.

Евгений Валерьевич, по непонятной причине, просто отвратительно относился к студенткам – ситуация осложнялась тем, что к своим солидным годам подполковник женат еще не был, поскольку искренне ненавидел «баб». Не сильно лучше он относился к еще не побывавшим в армии парням – считая, что «солдат должен плац мести, а не на учебе жопу протирать». Даже к уже бывшим в армии, вроде Геракла, он не был полностью предрасположен – поскольку те «не остались по контракту Родину охранять». Попросту говоря, любимчиков у него не было.

Итак, наступил судный день – последняя пара БЖД. Распахнув входную дверь аудитории своим армейским сапогом, Евгений Валерьевич вошел с криком:

–Равняйсь! Смирно!

Торжествующе оглядев напуганный коллектив, подполковник гаркнул:

–Вольно! Садись!

Глянув в «табель о рангах»(так бывалый военный называл список группы), Евгений Валерьевич грозно сказал:

–Товарищ староста! Доложите об отсутствующих на занятии!

–Евгений Валерьевич… Бесогонова и Аввакумовой нет… Я не знаю, куда они пропали… на физкультуре еще присутствовали, – дрожа от страха, робко сказала развязная обычно Света.

–Просто чудесно, просто замечательно! Я прошел не одну “горячую точку”, но и понятия не имел, что свиньи, черт их дери, могут с людьми совокупляться!

В аудитории раздались немногочисленные смешки, которые моментально прервал Евгений Валерьевич:

–Разговорчики! Никто не смеет нарушать тишину во время занятий без моего дозволения! Пусть в окно влетит, мать его, Терминатор верхом на Коньке-горбунке, но вы должны, прежде всего, сохранять тишину! Я здесь старший по званию и не потерплю нарушающих устав действий! Для вас сейчас не существует ни ректора, ни министра обороны, ни даже Господа Бога – есть только я и БЖД, мать его!

–Так мы типа не в армии… Нахрена нам вообще подчиняться какому-то импотенту стремному, – невозмутимо пробормотал Яков.

Даже взрыв десяти атомных бомб вряд ли сравнился бы по ужасности с выражением лица Евгения Валерьевича после этой фразы. Моментально подскочив с места, бывалый вояка подбежал к тощему наркоману с криком:

–Это что еще за попытка восстания, щегол?! Десять дополнительных вопросов группе на зачет и еще десять – этому кретину!

На удивление многих, Яков невозмутимо встал с места и без заикания громко сказал:

–Предки говорили, чтобы я пошел сюда для “обеспечения будущего”. Но я, типа, не намерен терпеть такое отношение со стороны мудака со звездами на погонах… У меня вообще свой рок-бэнд, “Слезы олигарха”, есть, с которым я уже во всех ДК Москвы с хитярой “Мухомор” выступал – так какой в глобальном плане мне вообще смысл здесь находиться? И, между прочим, в армию меня из-за моих травок тоже типа не возьмут, Евгений Валерьевич! Ладно, пока, народ! Приходите на новогодний перформанс в Олимпийском ко мне и Чугуну.

После этих слов Яков Пчелин, не обращая внимания на распираемого яростью Евгения Валерьевича, невозмутимо забрал свои вещи и вышел из аудитории. Так группа Геракла еще до конца сессии насовсем лишилась одного человека.

–Он-то свалил, а на вопросы нам отвечать, – прошептал Вольдемар. Однако даже настолько тихий звук не смог скрыться от ушей российского Рэмбо. По-настоящему злой, Евгений Валерьевич подошел к Вольдемару с криком:

–Никаких, мать твою, разговоров в аудитории! Или вы желаете присоединиться к товарищу, рядовой Сельнов? Пожалуйста, милости прошу, еще и ускорение, мать его, могу придать!

После этих слов в аудитории стало тихо, как на Луне. Довольный собой, Евгений Валерьевич прошел к доске.

Единственным человеком, нисколько не боявшимся Евгения Валерьевича, был наш Геракл. Он полагал, что нерадивых учеников проще всего приструнить именно по методике подполковника.

“Вот он, истинный офицер советской армии! Именно такие люди войну против Гитлера выиграли. Только такие люди могут наш народ обуздать. На вес золота товарищ, категорически не имею понятия, почему коллектив его невзлюбил”, – размышлял Геракл, глядя на Евгения Валерьевича.

Подполковник тем временем начал еще одну речь:

–Итак, я намерен, как говорится, подвести итоги нашей, мать ее, учебной операции. По-настоящему с моим предметом не справился никто – о чем говорить, если некоторые дятлы и противогаз разобрать не могли? Поэтому никаких вам, мать их, зачетов автоматических! Вместо этого, за крайне неудовлетворительную подготовку, систематическое нарушение дисциплины, отказ исполнять приказы и иные неприемлемые нарушения вы будете сдавать мне зачет по билетам. Общее количество вопросов, благодаря вашим провинностям – восемьдесят четыре! И, естественно, они придуманы лично самым умным человеком в этом здании – мной! Возражения не принимаются! ВОЛЬ…

Не успел Евгений Валерьевич распустить группу, как в аудиторию всем весом ввалился Дима Бесогонов, обхвативший за талию свою девушку Марию. Выглядела эта парочка просто ужасно. Добрая половина объемного лица Дмитрия была покрыта следами помады, верхняя пуговица обычно безукоризненного костюма – вырвана, на правой руке засох мед. Что хуже всего, юридический барин забыл застегнуть ширинку. Довольно плохо выглядела и сама Мария, у которой была порвана юбка. Однако, к искреннему удивлению Геракла, эти двое были еще и пьяны – хотя никогда ранее не пили.

Евгений Валерьевич во весь голос закричал:

–ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗА, МАТЬ ЕГО, БЕЗОБРАЗИЕ, РЯДОВОЙ ВИННИ-ПУХ?

Дима, обратив внимание на засохший мед, заплетающимся языком произнес:

–Не хворать вам, батенька подполковник. Вы чего такой сердитый?

–Почему вы, рядовой, в нетрезвом состоянии? Это грубое нарушение!

–Ой, батюшки, так конфетки-то, Марь Владимировна, с коньячком были! А я думаю, чего мне так хорошо.

–Почему правая рука грязная, рядовой кабан? – командирским голосом спросил Евгений Валерьевич.

– А, вы про мед?.. Это я просто во время трапезы заляпался…

–Почему не привели себя в порядок, рядовой? Или вы ждали, что вас здесь на входе роботы почистят, как, мать его, Волка из “Ну, погоди”?!

Никто не засмеялся, потому что группа боялась еще сильнее разозлить военного. Однако Дима тем временем невозмутимо ответил:

–Извольте извинить меня, сударь – не поспел я! Мария Владимировна мне, когда я трапезничал, весть о своем пеньюаре новом сообщила… Вот я и побежал в ее квартиру, как говорится, что есть мочи…

–Так вот почему у вас открыт передний вход, рядовой Свинья?! – усмехаясь, произнес Евгений Валерьевич.

–Вот спасибо, служивый, а то я думаю, чего это корешок мой не греется…

После этих слов группа не сдержала смех, как и сам подполковник, который в этот раз не возражал. Более-менее успокоившись, Евгений Валерьевич произнес:

–Двадцать с лишним лет я был офицером действующей армии… Десять преподаю в университетете… Но никогда, мать его, не видел, чтобы так бесцеремонно нарушали дисциплину! Вы просто превзошли сами себя, рядовой Бесогонов!

–Будто у вас зеленой молодости с девицами похотливыми не было, – произнес Дмитрий.

–Молчать! Сто двадцать вопросов на зачет! Всем! Скажите спасибо рядовому Бекону! – произнес Евгений Валерьевич и, негодуя, покинул аудиторию со звуком звонка.

После того, как отечественный Терминатор самоустранился, все взгляды вновь устремились на Дмитрия. Только сейчас самый толстый студент Москвы начал осознавать, что произошло:

–Ой, батюшки, опозориться изволил, как шалава подзаборная! – закричал Дмитрий и, отпустив Марию, со всех ног рванул в свою главную обитель – мужской туалет. Бесогонов всегда там прятался, если хотел привести мысли в порядок.

Недовольная Светлана тем временем сказала:

–Ребят, нас этот свин конкретно подвел – не в первый раз причем. Будем его как-то наказывать?

К ее удивлению, все промолчали. Вот, наконец, голос подал гопник Сява:

–Димас – ваще красавчик! Вместо пары тем, что реально, блин, полезно занимался! Это препод – шакал, блин, позорный, из-за него Пчела насовсем свалил – как же я, блин, без корефанчика своего теперь? Лучше сообрази, Светка, что с ним делать!

–Браво, Савелий Иванович, какую же вы, камрад, проникновенную речь произнесли, не хуже Ленина! Категорически с вами солидарен, – произнес Геракл.

–Всегда, блин, пожалуйста.

Судя по всему, и остальная группа думала так же, как Сява – по крайней мере, теперь все взгляды были устремлены на Свету. Та, после непродолжительного молчания, наконец заговорила:

–Естественно, никто из нас не выучит сто двадцать вопросов до следующей недели…

–Отчего же, для меня это – не проблема, – произнесла, поправляя очки, Мария.

–…Значит, почти никто. А если мы не сдадим этот зачет, некоторых ребят ждет еще большее количество таких Евгениев Валерьевичей, но в другом месте.

Не служившие ребята поежились. Света, тем временем, продолжала:

–Раз выучить все НЕреально, то нужны другие идеи. Предлагайте!

–Может, заплатить? Дядя без проблем бы нам помог в этом деле, – ответил Вольдемар.

–Я интересовалась у старших курсов еще в сентябре – этот принципиальный, взяток никогда не берет. Еще и ректору грозится доложить.

От таких слов все студенты оказались в состоянии шока. Все, кроме Геракла, который с удовлетворением подумал:

“Не прошли ваши уроки даром, Иосиф Виссарионович! До сих пор честные люди есть”.

–Еще идеи? – тем временем спросила Света.

Оказалось, что иных идей у группы и не было. Поколебавшись, староста наконец изложила собственный план:

–Тогда остается только… мое женское обаяние, – произнесла она, поправив прическу.

Народ понимающе закивал головами. Не понравился план только Гераклу и Марии, которая заявила:

–Светлана, вы просто ситуативная проститутка! Я отказываюсь принимать участие в этом фарсе, проще выучить самой.

–Зато я не превратилась в свиноматку, – смеясь, ответила Света. После этих слов безобидная обычно Мария подбежала к старосте и вцепилась в ее волосы. Только усилиями Вольдемара и Сявы удалось разнять двух баб.

–Тебя за этот разврат еще покарает Господь! – закричала Мария и вышла из аудитории.

Геракл тем временем сказал:

–Товарищ Светлана! Вы разве не задумывались, что ваш план мало того, что аморален, так еще и не факт, что сработает? Я намерен следовать заветам Ильича и выучить решительно все сам! А вы – поступайте как знаете.

–Солидарен с вами, сударь, – сказал внезапно вошедший во время речи Геракла Дмитрий.

–Ладно, мальчики, не хотите – так я и не буду за вас просить. И все же мой план должен сработать, – ехидно произнесла Света, поправляя прическу.

***

Евгений Валерьевич сидел в своем кабинете, проверяя рефераты, которые он задал в качестве зачетной работы группе историков – к этому коллективу он не был настолько суров, как к успевшей довести его за семестр до белого каления группе Геракла. На одной стене кабинета висели многочисленные грамоты и дипломы Евгения Валерьевича, на другой – огромный портрет Сталина, которого русский Шварценеггер очень уважал за победу в Великой Отечественной.

–Так, посмотрим… Ну как так можно, Полежайкин? Стекла в противогазе обязаны быть на миллиметр толще, чем ты написал! На пересдачу, бестолочь! – бормотал Евгений Валерьевич, проверяя работы.

Тем временем в дверь постучали сильной рукой. Евгений Валерьевич даже на секунду испугался – не из министерства обороны ли к нему пожаловали?

–Войдите! – крикнул Евгений Валерьевич.

В кабинет вошел массивный студент с наивным выражением лица и произнес:

–Здравствуйте, Евгений Валерьевич! Пересдать можно? Если не пересдам – то это потеря потерь. Тоха целый день смеяться будет.

–Кузьмин, мать твою, так это ты? Который год ты мне уже сдать пытаешься, лоботряс?

–Третий…

–Ладно, ты, мать твою, сделал хоть одну работу?

–Никак нет.

–Тогда чего же, мать твою, ты ко мне приперся? Приходи после Нового года – но с работами!

–Блин блинский, – произнес расстроенный Кузьмин и вышел из кабинета.

–И зачем приходил? – произнес вслух подполковник и вернулся к работе.

Наконец, час спустя вояка приступил к проверке последнего доклада. Его смутила фамилия «Горбачев» на титульном листе. Пока Евгений Валерьевич раздумывал над тем, стоит ли вообще проверять этот доклад или сразу отправить на пересдачу – «за деяния возможного родственника», в дверь постучали.

–Что на этот раз за дерьмо прибоем принесло? – недовольно проворчал Евгений Валерьевич. В дверь, извиняясь, вошла Света. Сегодня она была в своем боевом наряде – прозрачной блузке. Евгений Валерьевич смущенно спросил:

–Вам чего надо, женщина?

–Евгений Валерьевич, вот наши зачетки.

–Я же русским, мать его, языком сказал, что «автоматов» для вашей группы не предусмотрено! Так что выйдите прочь, товарищ баба!

–Ну я бы не была такой категоричной… Я тоже могу оказать вам определенную услугу.

–Услугу какого плана? Если вы о взятке – то я, мать их, не беру.

–Ах, вы совсем глупыш! Такой статный мужчина – и ничегошеньки не понял! Идите же…

Через пятнадцать минут покрасневший от стыда и удовольствия Евгений Валерьевич, застегивая верхнюю пуговицу на рубашке, сказал:

–Нечего сказать, барышня, операция выполнена безупречно, и именно в том камуфляже, который для нее подходил! Разумеется, Светочка, я поставлю Вам зачет…

–А остальным ребятам, Женечка?

–И остальным ребятам тоже поставим…

Через пару минут заполненные зачетки лежали в руке Светланы. Довольная во всех смыслах слова староста широко улыбалась. Вдруг Евгений Валерьевич громко воскликнул:

–Вспомнил, ешки-матрешки! А где же зачетки еще трех ваших товарищей – Водохлебова, Аввакумовой и Бесогонова? Меня, конечно, они больше остальных достали за семестр, но ставить – так всем сразу!

–Они сами решили выучить, не оценили план моей… операции, – ехидно произнесла Света. – А ты теперь что, Женя, всерьез у них будешь принимать зачет?

–Нет, Светка, нет желания. Все-таки Новый год, мать его. Не хочу на дураков время тратить, и так до тебя один приходил. Пускай приходят завтра, и я им просто так поставлю.

–Хорошо, я им непременно передам! Пока, котик!

–И тебе не хворать, киса! – Евгений Валерьевич послал своей первой девушке воздушный поцелуй на прощание.

“Передам я, как же! Меня эти жирдяи со своей подружкой так замучали за все время – пускай теперь сидят, учат”, – выходя из кабинета, подумала староста.

***

Пока Света, как настоящая староста, решала проблемы группы, попутно удовлетворяя свои физиологические потребности, Геракл Сергеевич вместе со своим лучшим другом Димой Бесогоновым и его девушкой Марией пришел к себе домой для того, чтобы упорно готовиться к завтрашнему зачету – тем более, Сергей Витальевич до Нового года уехал на конференцию, и квартира была свободной. Впрочем, толстяки единогласно решили начать готовиться только через час – после того, как Дмитрий узнал, что в холодильнике Геракла хранится пять килограммов сала и, естественно, захотел его попробовать.

Однако уже через пятнадцать минут сала в квартире не осталось – практически все съел Дмитрий.

–Камрад, ну и аппетит же у вас, такими темпами вы скоро и в мою дверь не пройдете, – сказал недовольный тем, что Дима все съел, Геракл.

–Мне, сударь, далековато еще до плюшевых медведей! Ну хоть не со свиньей срамной сравнили, и на том благодарствую. Слушайте, Геракл! А у вас есть что-нибудь еще? Я, видимо, как истинный русский дворянин, не наелся еще, – ответил Дмитрий.

–У меня тут еще где-то было две палки сервелата, отец приберег себе на день рождения. Так и быть, камрад, попробуйте кусочек.

–Чего ж вы раньше молчали, сударь?! Где у вас яства эти?

–В холодильнике, на третьей полке… Дми… товарищ Дмитрий! Вы чего это жрете, как буржуй последний?

Не успел Геракл ничего сделать, как Дмитрий проглотил обе палки сервелата, затолкав их к себе в рот, прямо как удав. Чуть не подавившись, Дмитрий потянулся за бутылкой минеральной воды, чтобы запить жир…

–Камрад!.. – крикнул было Геракл, но было поздно.

В бутылке оказался медицинский спирт. Геракл мгновенно налил задыхавшемуся другу воды из-под крана.

–Благодарствую… сударь, – тяжело дыша, произнес Дмитрий.

–Товарищ Дмитрий, эта колбаса была, как я и говорил, отцу на день рождения. Что я ему теперь сказать должен? Мой батя – человек категорически суровый, а уж если решит, что я ее сьел…

–Не бойтесь, сударь. Передайте, что завтра я вам три палки фирменной, бесогоновской колбасы из свиной кишки принесу.

–И на том спасибо. Глянем лучше, что там ваша зазноба делает.

–И то верно, сударь.

Когда два толстяка вернулись в комнату Геракла, то обнаружили, что Мария читает «Краткий курс истории ВКП(б)» авторства Сталина. Сиявший от радости Геракл произнес:

–Вот видите, Дмитрий, какие умные книги ваша мадам читает!

–Умные? Да это же полная чушь, пропаганда времен Сталина. Как ее можно всерьез читать? В ней преувеличена роль Сталина, а Троцкий, один из руководителей революции, выставлен ее противником! – негодуя, произнесла Мария.

Дмитрию стоило больших трудов, чтобы удержать яростного Геракла от нападения на хрупкую девушку.

–Не сметь произносить в стенах моего дома имя Троцкого! Может, вы еще Ельцина в моей квартире похвалите?! ЭТО НЕ ПО-КОМСОМОЛЬСКИ!

–Тише, тише, сударь! Мария Владимировна – моя невестушка, и, согласно «Домострою», токмо я могу руку на нее поднимать, – произнес Дмитрий.

–«Домостроя»? Дмитрий, вы до сих пор по нему живете? Я разочарована, – сказала удивленная Маша.

Теперь уже Геракл еле удержал Дмитрия:

–Что значит “до сих пор”, шельма? “Домострой” обязан во веки веков быть настольной книгой каждого русского человека – ибо для того и писался!

–У одного Сталин, у второго “Домострой” – да вы друг друга стоите, господа! Захочешь извиниться, Дима – приходи домой, – произнесла в сердцах Мария и выбежала из квартиры.

–Ну и что же ее, сударь, не устраивает? На Руси испокон веков по “Домострою” жили, и никто не жаловался, – сказал было Дмитрий, но вдруг Геракл схватил друга за грудки и закричал:

–Товарищ Дмитрий, я разочарован! Вы ведете себя не как строитель коммунизма, а как какой-то мещанин, который женщину словно собаку ценит!

–Что это такое, сударь? Я требую сатисфакции! – закричал Дмитрий и бросил другу в лицо перчатку.

В ответ на это Геракл еще раз ударил Дмитрия по щеке и сказал:

–Очнитесь, товарищ! Сейчас не девятнадцатый век! Какая к черту сатисфакция, совсем белены объелись? Лучше подумайте о том, какая вас прекрасная девушка полюбила, красивая и умная, а вы с ней едва ли не хуже, чем Ельцин с КПСС поступаете! Бегите же за ней, если хотите маленьких Дмитриевичей воспитать.

К удивлению Геракла, Дмитрий громко закричал “Мария” и выбежал из квартиры. Удовлетворенно вздохнув, Геракл Сергеевич решил пока что самостоятельно повторить материал для зачета – который за всей этой “Санта-Барбарой” почти ушел на второй план. Однако не успел тезка древнего героя раскрыть конспекты, как раздался гул “Интернационала”. Вскочив было и прижав к сердцу руку, Геракл вспомнил, что это – его рингтон на телефоне. Опомнившись, молодой коммунист ответил на вызов:

–Товарищ Дмитрий, это вы?

–Герман, это я, Света. Если ты еще не забыл – староста группы.

–Не Герман, а Геракл! Что это еще за имя – “Герман”, словно для нациста какого-то.

–Ой, извини, Геракл! Видишь ли, мой план удался, и теперь у всей группы зачеты, кроме вас троих. Зря от коллектива ты оторвался.

–Вот же вы, Светлана, потаскуха! На все пойдете.

–Какая есть, – злобно ответила Света.

–А что насчет нас, говорил что-то камрад подполковник? Вроде я с ним не конфликтовал.

–Он ОЧЕНЬ злился и намерен принять зачет со всей серьезностью. Мужайтесь, – ехидно сказала Света и, чуть не засмеявшись, повесила трубку.

–Вот ведь беда, Иосиф Виссарионович, – произнес Геракл, глядя на портрет Сталина.

Немного поразмыслив, он добавил:

–Ладно, чего это я не по-комсомольски себя веду? Как говорил Ленин, “учиться, учиться и еще раз учиться!” Времени еще вагон, коммунисты прошлого бы “Капитал” до утра вызубрили.

С этими словами Геракл наконец-то засел за повторение. Не прошло и пяти минут, как вновь заиграл “Интернационал”. В этот раз Геракл не вскочил, а сразу ответил:

–Дмитрий, теперь, надеюсь, вы? Если так, то мое почтение!

–Я, я, Геракл Сергеевич! Не пришлось мне далече идти – у подъезда ваш Родион Артурович мою Марию утешал!

–Мария изменила вам с Родионом Артуровичем?! – недоуменно воскликнул Геракл.

–Да нет же, в хорошем плане утешал! К моему появлению улыбалась уже красна девица. А ваш Родион Артурович – золотой человек, вроде голытьба последняя, а сердце барское.

–Премного благодарен, Дмитрий Аркадич, – раздался на заднем плане скрипучий голос Родиона Артуровича.

Дмитрий тем временем продолжал:

–Золотой, говорю, человек! А с “Домостроем” – да хрен с ним, с “Домостроем”, все равно он законам нынешним противен местами. Я лучше летом свой, новый напишу! Мне моя Машенька дороже книг обветшалых.

–Мудро мыслите, товарищ! Мне, кстати, Светлана звонила – удался ее план развратный. А с нас Евгений Валерьевич три шкуры спустить обещал – что-то мне, знаете, не по себе от такого.

–Вот чертовка! Могла, милсдарь, и за нас попросить перед ним. Ладно, нечего лясы точить, учить давайте – благо солнышко-то еще высоковато над горизонтом!

–Возвращайтесь, камрад, и приступим.

Через пять минут Дмитрий и Мария вернулись в квартиру Геракла и приступили к тяжелому процессу повторения, которое, как известно – мать учения.

***

До четырех ночи троица друзей занималась повторением десятков вопросов авторства Евгения Валерьевича, включая такие шедевры, как “Назовите все противогазы Второй мировой” и “Типы огнетушителей в 1950-е годы”. Наконец, энтузиазм героев поугас из-за сонливости, и вся троица отправилась в царство Морфея.

Геракл Сергеевич проснулся первым только в 10:50 утра – в то время, как зачет начинался в одиннадцать. Посмотрев на свои часы с часовой и минутной стрелками в виде серпа и молота, тезка полубога истошно закричал:

–Караул, товарищи! Проспали мы, как буржуи последние!

Не дождавшись реакции друзей, Геракл со всех ног рванул на зачет, не надев даже куртки. Раскрыв входную дверь, сталинист со всех ног побежал и… покатился кубарем вниз по лестнице, запнувшись о какой-то продолговатый предмет, лежавший на лестничной площадке. Потирая ушибленный бок, Геракл услышал:

–Геракл Сергеич? С вами все в порядке, голубчик? Вы уж не обессудьте, зимой на улице некомфортно ночевать людям моего статуса, а вы-то меня точно бы с порога не согнали!

Это говорил Родион Артурович – он и был тем предметом, о который споткнулся Геракл. Раскланиваясь, самый интеллигентный бомж столицы тут же поспешил на помощь своему другу, а когда тот поднялся, чинно спросил своим скрипучим голосом:

–Ну-с, Гераклушка, куда торопимся?

–На зачет опаздываю, а он уже в одиннадцать!

–Через восемь минуток, значится? Ну и как вы собираетесь поспеть, голубчик?

–Применю свои забытые армейские навыки, Родион Артурович. Там и хуже бывало.

–Да не спешите вы так, Гераклушка, лучше позвоните таксисту – другу моему старому, Вахтангу Зурабовичу! Уж если он вашу троицу в срок не домчит, то я не знаю, чего и сказать.

–Отлично, камрад, категорически благодарю! Давайте номер!

Узнав номер грузинского Шумахера, Геракл вернулся в квартиру и обнаружил, что Дмитрий и Мария только собрались.

–Да, ну и оказия с нами приключилась, сударь! Как теперь поспеть? Я ног вообще не чувствую, не сумею по сугробам добежать, – сказал сонный Дима.

–Без паники, товарищи, мне Родион Артурович номер одного проверенного камрада дал, он вроде получше любого иного такси будет. Сейчас позвоню, – сказал Геракл и набрал номер.

Практически сразу ему ответил громкий голос с кавказским акцентом:

–Слушаю?

–Вахтанг Зурабович? Я Геракл Сергеевич, друг вашего знакомого Родиона Артуровича! У нас задержечка, не могли бы домчать до ближайшего университета, камрад? Мой адрес – ул. Пушкина, д. 10…

–Друг Родиона?! Тогда для тебя все что угодно, куда хочешь, как журавль домчу задарма! – воскликнул таксист и бросил трубку.

Когда Геракл, Дмитрий и Мария вышли на улицу, их уже ждала потрепанная временем малиновая “копейка”, из которой доносилась песня “Седая ночь”. Из машины наружу высунулась поседевшая голова усатого Вахтанга Зурабовича, который крикнул:

–Будьте гостями моей малиновой «ласточки»!

–А она поедет вообще? – с сомнением спросила Мария.

–Поедет?! Да за нами и “Феррари” не угонятся, красавица! Хочешь, потом еще покатаю? – ухмыляясь, ответил Вахтанг.

–Поосторожней, басурманин, это моя невестушка золотая, – произнес Дмитрий, галантно приобняв Машу.

–Невеста?! Прошу извинить сына могучих гор! Ладно, нечего кислород расходовать, залезайте!

Не успели герои пристегнуться, как Вахтанг Зурабович полетел по улице с неслыханной для “Жигулей” скоростью. Прийдя в себя, Геракл спросил:

–А откуда вы знаете Родиона Артуровича, товарищ?

–Родиона? Это мой друг армейский. Золотой человек, просто бриллиант! Потрепал его немного ручей жизни, конечно, но все равно Вахтанга помнит!

–Прошу прощения, сударь, а почему скорость такая высокая? Она, надо сказать, нетипична для автопрома советского, – запинаясь, произнес Дмитрий.

–Я движок усовершенствовал, вот этими самыми руками, – ухмыляясь, ответил кавказец.

Не успели герои опомниться, как уже были рядом с университетом. Выходя, Геракл произнес:

–Спасибо, товарищ! Выручили, еще и почти две минуты осталось.

–Нет проблем, обращайтесь! А я к Родиону – посидим, вспомним былое, – произнес Вахтанг Зурабович и под песню группы Modern Talking исчез на своей “ласточке” в снежной завесе.

***

Запыхавшись на лестнице, Геракл, Дмитрий и Мария ввалились в кабинет Евгения Валерьевича ровно в одиннадцать. Бывалый офицер с недоумением посмотрел на эту странную троицу и сказал:

–Для начала, рядовые, не опаздывать на пятнадцать секунд…

–Виноваты, товарищ подполковник! – хором ответила троица, а Геракл затем добавил:

–Разрешите обратиться, Евгений Валерьевич?

–Разрешаю, рядовой Водохлебов, – ответил преподаватель.

–Кто первый будет защищать свои знания перед вами? Нужен ведь и в этом деле порядок.

–Какие, мать вашу, знания? Вам моя девушка, Светлана, ничего разве не передавала? Не собираюсь я в этом году ни у кого ничего принимать, скажите за это спасибо вашей старосте – золотая баба! А у меня дела в данный момент поважнее, чем ваш зачет! – воскликнул Евгений Валерьевич, и погрузился в чтение книги «Роль ЦРУ в распаде СССР», не обращая внимания на ребят.

Троица застыла в изумлении, пока Дмитрий не прошептал:

–Ну и, извините за бестактность, шельма наша Светлана!

–Повтори, что ты, мать твою, сказал?! – рявкнул чуткий Евгений Валерьевич.

–Похвалил я нашу Светлану-красу, короткую косу, сударь, – любезно ответил Дмитрий.

–Правильно говоришь, рядовой! Всю жизнь не мог нормальную бабу встретить, а тут она – молодая, красивая… Ух! – воскликнул покрасневший военный.

–Извините, что перебиваю, камрады, но как же, Евгений Валерьевич, наш зачет? Вам категорически необходимо расписаться в зачетных книжках, – сказал Геракл и отдал честь преподавателю.

–Становитесь по ранжиру и отдавайте документы, бойцы! – воскликнул Евгений Валерьевич.

Через пару минут все было кончено, и ребята с удовлетворением любовались на лаконичную роспись Евгения Валерьевича в своих зачетках.

–Вольно! Разойдись! – воскликнул Евгений Валерьевич и вновь погрузился в чтение исторического блокбастера.

Когда троица вышла из кабинета, Дмитрий воскликнул:

–Чтобы я хоть один раз этой чертовке бесстыжей поверил. А еще староста называется!

–Хотите повторить подвиг Ленина, камрад? – смеясь, спросил Геракл.

–А что? Между прочим, Дима очень галантный и умный молодой человек. Вполне мог бы стать старостой, – произнесла погладившая Дмитрия по животу Маша.

–Потерпите уж до моих хором, барыня, – сказал покрасневший Дмитрий.

Помолчав, он обратился к Гераклу:

–А вы чем будете на Новый год заниматься, мсье Геракл.

–Не знаю еще, товарищ.

–Ну ладно… И как, мсье Геракл, нам вообще удается переживать все эти перипетии?

–Как-то так и удается, камрад, – не придумал никакой лучшей фразы Геракл.

Подвиг пятый. Седой Новый год

31 декабря 2018 года.

Первая сессия была успешно сдана еще до праздников – Геракл Сергеевич наконец-то мог позволить себе расслабиться. Как и вся остальная группа, великовозрастный студент собирался посетить масштабный концерт раскрутившейся рок-группы «Слезы олигарха», лидером которой был уже бывший одногруппник Геракла Яков Пчелин. Популярность его коллектива резко пошла в гору после того, как клип на песню «Мухомор» стал главным хитом ноября на Youtube, собрав десятки миллионов просмотров. Геракл на самом деле терпеть не мог главный хит “Слез олигарха”, но Яков специально для Геракла пообещал исполнить “новую хитяру про СССР”, а это наш ленинец не мог позволить себе пропустить.

Проснувшись рано утром тридцать первого декабря, Геракл Сергеевич удовлетворенно потянулся. Еще бы, теперь ему не надо было бежать на надоевшую с семи лет учебу. Умывшись и почистив зубы, Геракл отправился на кухню, где вкусно пахло яичницей с салом, которую приготовил отец. Родитель Геракла пребывал в наилучшем расположении духа, и с энтузиазмом спросил у сына:

–Ну, как спалось, сынулька?

–Категорически хорошо, отец. Извините за бестактность, но отчего у вас такой цветущий вид? Вы обычно не особо жалуете Новый год.

–У меня отличные новости, сынок! Дедушка приедет праздновать Новый год к нам, впервые за пять лет. Наконец-то посидим вместе, былое вспомним, выпьем его «сталинки» на курином помете.

–Товарищ отец, какая еще «сталинка»? Я, конечно, уважаю дедушку, но наш коллектив сегодня направляется на концерт в «Олимпийский», и мне никак нельзя это пропускать. Отрыв от компании противен ленинским заветам.

–Ну как же так, сын? Разве я тебя не учил, что за стариками нужен уход? Дедушке уже восемьдесят пять, может, и не соберемся так больше…

–Наш дед – товарищ сталинской закалки, железный человек! Ему уход пока точно не нужен. Он, более чем вероятно, и нас может пережить.

–Ты разве не знаешь, балбес, как дедушке тяжело после развода с бабушкой? Нам надо его поддержать. Старикам нужна хорошая кампания.

–Ничего удивительного в разводе наших стариков нет – после того-то, как бабка деда с малолетней курвой застала. Недаром пролетарии говорят, что седина в бороду, а бес в ребро.

–Все мужики, сынок, ходят налево. Такова природа.

–А вы, батя? – недоумевая, спросил Геракл.

–Я, слава Богу – исключение из правил, – произнес Сергей Витальевич, невольно вспомнив о длинноногой аспирантке Кристине, ждавшей его завтра.

–Рад, что это так.

–Но большинство – ходит!

–После таких слов прекрасно понимаешь, насколько далеко мы стоим от идеального общества строителей коммунизма.

Помолчав и подумав над словами сына, Сергей Витальевич сказал:

–В общем, на концерт ты не идешь. Лучше посидишь дома с нами, выпьем, как нормальные мужики, байки потравим…

–И все же я протестую. Мне недопустимо отрываться от коллектива… хоть он и не до конца оценил мой гений.

–Геракл, но ведь мы с дедом тоже в своем роде коллектив, причем тебе не чужой! В общем, точка – бухаем!

–Так и быть, товарищ отец, бухаем! – с натужной улыбкой воскликнул Геракл, чувствовавший себя не в своей тарелке.

Геракл не был особенно рад новости о приезде своего деда Виталия Семеныча. На самом деле, наш герой обожал своего дедушку, в свое время привившего внуку любовь к коммунизму и преклонение перед Сталиным, но в этот раз приезд Виталия Семеныча был решительно невовремя – ведь Геракл очень хотел поддержать Якова на его первом крупном концерте и услышать его “советский шлягер”.

Виталий Семеныч был членом КПСС с 1957 года, сначала работал на заводе, но затем вступил в ряды КГБ, где проработал вплоть до “категорически неприемлемой перестройки”. Не сумев обрести себя в новых реалиях, Виталий Семеныч вышел на пенсию и посвятил себя воспитанию внука. Родители Геракла были молоды и увлечены своими научными исследованиями, поэтому большую часть времени герой проводил именно с дедом. Виталий Семеныч поставил перед собой цель “воспитать настоящего мужика, а не такого неженку, как его отец”. В итоге план бывалого чекиста практически полностью провалился – из Геракла вырос, пожалуй, самый ленивый юноша всей Москвы. Однако одного дед все-таки добился – внук стал ярым коммунистом, хоть это и вызывало всегда насмешки со стороны сверстников.

После того, как внуку исполнилось восемнадцать, Виталий Семеныч уехал жить на юга, потому что “взрослого кабана уже не перевоспитаешь в трудолюбивого муравья”. Тем не менее, дед иногда приезжал навестить родню в Москве – хоть это и случалось все реже.

Размышления Геракла Сергеевича прервал гром “Интернационала” – это звонил Дмитрий. Не мешкая ни секунды, герой ответил другу:

–Категорически приветствую, Дмитрий Аркадьевич!

–И вам не хворать, Геракл Сергеевич! Ну что, готовы навстречу приключениям, то есть – на запевы Якова отправиться? Мы с Марией Владимировной уже с утреца марафетимся помаленьку.

–Никак нет, камрад, увы. Сегодня мой дед приезжает. Мне нужно дома присутствовать.

–Жаль-жаль, сударь, хотя старика, вестимо, надобно уважить!

–Да люблю я деда, товарищ, но как же концерт? Быть может, не будет у нашего товарища такого бенефиса больше.

–Не волнуйтесь, Геракл Сергеевич, я вам, в случае чего, перескажу потом все. Прощайте! – крикнул Дмитрий, но забыл отключить телефон.

Вскоре Геракл услышал брачный зов вепря – в гости Дмитрию явно пришла Мария. Не в силах молчать, Геракл что есть мочи крикнул в трубку:

–ТОВАРИЩ ДМИТРИЙ! ПРОСЬБА ОТКЛЮЧИТЬ ТЕЛЕФОН! МНЕ, КАК И ЛЮБОМУ ИНТЕЛЛИГЕНТНОМУ ЧЕЛОВЕКУ, НЕ ИНТЕРЕСНЫ ВАШИ ИГРИЩА!

–Ой, батюшки, срам-то какой! – раздался голос Дмитрия, который сразу же повесил трубку.

Позади Геракла раздался голос отца:

–А что, сынулька, Дима опять забыл повесить трубку?

–Так точно!

–Молодость – она такая, – задумчиво сказал Сергей Витальевич.

Вот, наконец, около часа дня раздался стук в дверь – два слабых удара и три сильных. Разумеется, это был дед Геракла, использовавший такую систему для предосторожности.

Сергей Витальевич сразу же открыл дверь, однако Виталий Семеныч был не вполне доволен:

–Разве я так тебя воспитывал, сынок? А если бы за дверью был натовский шпион – ему бы ты тоже открыл?

–Батя, ну я же все равно знал, что ты явишься…

–А если бы американцы захотели воспользоваться этим фактом и попытались проникнуть в ваш дом? Святой Иосиф, кого я воспитал… Ты хотя бы помнишь смысл моего шифра?

–Два слабых стука – Горбачев и Ельцин, три сильных – Ленин, Сталин и Брежнев.

–Хоть это не забыл, балбес! Почти шестьдесят, а ума нет. Ладно, где мой внук непутевый?

–Тут, товарищ дед! – воскликнул Геракл и поднял вверх руку, приветствуя старика по-комсомольски.

–Святой Иосиф, ну и кабан вымахал! Когда мои правнуки появятся? А то, быть может, и не доживу, с твоей-то прытью.

–Стараюсь, товарищ дед, да категорически отсутствуют женщины нормальные в окружении!

–Понимаю, Москва. Тут уже все Западом зомбированы. Вот что! Давай ко мне, в деревню! Там такие бабенки, что самому не продохнуть!

–Извините, дедушка, но нет. Как я без интернета и водопровода? Не позапрошлый век сейчас все же. Коммунист должен иметь доступ к передовым достижениям технического прогресса!

–Ну и разбаловали же ваше поколение, прости нас Ленин. Я до двадцати лет в бараке жил, и всем доволен был, потому что страной руководил величайший человек в истории – Сталин! Золотая молодость…

–Категорически жаль, что не родился в те благодатные времена, – задумчиво произнес Геракл.

–Ты бы без этого самого Фай-Вая и суток не протянул. Испоганили русскую нацию американцы, скоро не умнее их станем…

–Даже и не поспоришь. Товарищ дед! Хотите посмотреть, какой портрет вождя народов я пару лет назад написал?

–Всегда готов! – бодро воскликнул дед и прошел с Гераклом в его комнату.

–Теперь их двое… – жалобно протянул Сергей Витальевич, когда его отец и сын отошли.

Виталий Семеныч минут пятнадцать с удовлетворением смотрел на улыбающегося Сталина в белом мундире, пока не произнес:

–Как живой Иосиф Виссарионович, как живой! Усы только чуть тонковаты, а в целом неплохо.

–Усы и исправить можно, дед. Не хотите ли лучше взглянуть на мою новую наработку? Там, правда, еще дописать надо, но в целом готово.

–Показывай!

Геракл снял покрывало со стоявшего в углу полотна, и перед глазами деда открылся вид на бой Сталина и Гитлера на световых мечах. Вождь народов занес свой синий клинок над головой державшего красный клинок Гитлера, который был одет в черную броню ситхов.

–Вот, так сказать, наработка к очередной годовщине Победы, дед, на современный лад, – голосом бывалого искусствоведа произнес Геракл Сергеевич.

К удивлению Геракла, дед выхватил из кармана свой боевой нож, и с остервенением начал резать картину внука, приговаривая:

–Подумать только… Мой внук… самого Сталина в таком непотребном виде изобразил.

–Вы чего творите, товарищ пенсионер?! – с удивлением воскликнул Геракл.

–Не смей позорить вождя народов, щегол! Подумать только – с предметом американской прогнившей культуры нашего Иосифа Виссарионовича изобразить…

–Я почти полгода над ней работал – и, теперь выходит, зря… А вы сами-то разве не смотрите американские фильмы, товарищ дед? Там и хорошие есть.

–А ты бы стал летом сорок первого фашистские фильмы смотреть? Вот то-то и оно! Вся их культура – это третьесортная пропаганда, направленная против России. Ну и внук у меня вырос, враг народа…

–Извините, товарищ дед, виноват. А вы сами что смотрите-то в таком случае?

–Сотни замечательных советских фильмов есть – еще и твоим детям хватит.

–Даже «Детство дедушки Ленина» видели? – с содроганием спросил Геракл.

–А как же? Хороший фильм, его надо в начальной школе всей ребятне показывать. Одно жаль – не про Сталина, так бы был еще лучше.

Разговор деда и внука прервал голос зашедшего в комнату Сергея Витальевича в кухонном фартуке, который произнес:

–Извините, что отвлекаю, товарищи сталинисты, но я уже две сковороды картошки на сале пожарил. Теперь и засесть до курантов можно.

–Ай да молодец, Серега! Идемте, я вас своей «сталинкой» как следует напою, – произнес Виталий Семеныч.

«Надо срочно придумать, как уйти. Пара рюмок этой «сталинки» – и я даже из-за стола встать не смогу, не то, что на концерт отправиться», – думал Геракл.

***

–Ну, за Интернационал! – произнес дед и, не закусывая, мгновенно хряпнул рюмку своей так называемой «сталинки» – самогона на курином помете.

–За Иосифа Виссарионовича! – крикнул Геракл и, не мешкая, отправил рюмку со «сталинкой» к себе в рот. Через считанные секунды ленинец мчался к крану с криками:

–Воды!

–Что за молодежь пошла, совсем пить разучились, – протянул дед.

Сергей Витальевич тоже попробовал было отпить, но, ощутив неприятный привкус, подбежал к раковине и все вылил.

Виталий Семеныч был в ярости:

–Куда мы докатились – сын родного отца не уважает! Помнишь ли ты, дубина, что этот напиток моя мать в годы войны готовила?! Садись обратно и пей, мать твою, или нет у меня сына!

–Не горячись, батя, с салом, в принципе, пойдет, – еле дыша, ответил Сергей Витальевич.

Через час отец и дед Геракла Сергеевича, абсолютно пьяные, сидели рядом в обнимку и пели песни Леонида Утесова. Сам Геракл понемногу прихлебывал для вида – он не хотел сильно напиваться и пропускать концерт. Вдруг Виталий Семеныч громко спросил:

–Серега, а Родиоша живой еще?

–Родион Артурович? Да он и ядерную войну переживет, что с ним станется?

–Позови его к нам, пусть отметит по-человечески. Прекрасный мужик.

–Дед, но Родион Артурович – бомж. Я его, бесспорно, уважаю, но после него же придется решительно всю квартиру убирать, – попробовал возразить Геракл.

–Никаких возражений! Ну и что, что он какой-то там «бомж» – зато человек мировой. Думаю, сам Сталин бы его с радостью на даче принял. Серега, зови Родиона!

–Сейчас, батя! – сказал Сергей Витальевич и, накинув пальто, отправился было искать Родиона Артуровича – но обнаружил, что самый умный бомж столицы уже греется на лестничной площадке.

–С наступающим, Сергей Виталич, – улыбаясь ртом с редкими зубами и сняв обветшалую шляпу, произнес бомж.

–С праздником, Родион Артурович, а я уж искать тебя собирался.

–Да я погреться решил у вас, а то метет на улочке. Сами знаете, людям моего положения зимой несладко приходится.

–Проходи, Родион, не задерживайся, – произнес Сергей Витальевич и во всю ширь распахнул входную дверь.

Через полчаса пьяных, горланящих песни, было уже трое. Виталий Семеныч крепко приобнял Родиона Артуровича, не обращая внимания на его грязную куртку.

–Ну чего вы, Виталий Семеныч, я же даже в порядок себя не приводил, – заплетающимся языком пробормотал Родион Артурович.

–Ну и что, Родион, зато человек ты прекрасный. А теперь выпьем пивка для рывка! – рявкнул дед.

–Отец, нет у нас пива, – произнес Сергей Витальевич.

–Да как так-то? Новый год – и без пива?! Ты точно в СССР вырос, а, сынок?

–Не подумал, что нам пригодится. И так всего хватает.

–Не подумал, не подумал… вот из-за таких не подумавших и просрали страну. Геракл, сгоняй в ларек за «Жигулевским»!

–Отец, я неплохо зарабатываю, мы можем и хорошего, немецкого пива купить, – пробормотал Сергей Витальевич.

После этих слов дед вскочил с места и схватил своего сына за грудки со словами:

–Эти сволочи нашу страну в крови потопили, а ты их пиво хочешь пить?! Святой Иосиф, прости мою душу грешную за то, что врага народа вырастил.

–Виноват, батя. «Жигуль» так «Жигуль», – тихо произнес смутившийся, словно двоечник, Сергей Витальевич.

–То-то же! Герашка, бегом до ларька!

–Да, поторопитесь, Геракл Сергеич, а то не каждый день людям моего положения пива испить удается, – скрипучим голосом произнес Родион Артурович.

–Сию секунду, товарищи! – произнес Геракл и со спринтерской скоростью выбежал из квартиры, думая:

«Вот, наконец-то настал шанс! Пойду, присоединюсь к Дмитрию и Марии на концерте».

Продрогнув до костей на метели и с трудом прорвавшись через народ при помощи объемного пуза, Геракл Сергеевич Водохлебов ворвался в «Олимпийский». Не обращая ни малейшего внимания на толпу пьяных металлистов, наш герой устремился в первые ряды, где уже давно собралась вся группа юристов. Дмитрий был в своем парадном фраке и цилиндре – потому что, согласно ему, «негоже как холоп на торжество наряжаться». Мария, которую московский барин хищно обхватил за филейную часть, была одета в бальное платье, потому что Дмитрий запретил одеваться своей девушке «как последней швали».

–Здорово, Геркулес, как житуха? – спросил Геракла одетый в свой лучший спортивный костюм гопник Сява.

–Не жалуюсь, пролетарий.

–О, пожаловал наконец-то. Сейчас Яшка будет исполнять свой новый сингл, – сказала Света, которую обнимал уже принявший на грудь Вольдемар.

–Про СССР? Уж это с радостью послушаю. Нужно, нужно молодежи хотя бы посредством творчества напоминать о великой стране.

–Здравствуйте, мсье Геракл. Мы с Марией Владимировной уж вас заждались, – произнес Дмитрий, пожавший другу руку.

–И вас приветствую, камрад. А насчет задержки – у меня просто возникли… непредвиденные обстоятельства.

–Мсье Яков уж усполнил свою песенку «Мухомор». Стиль, конечно, не русский, но немудрено понять, отчего молодежь от нее балдеет.

–Уже исполнил? Слава Ленину! – произнес сильно не любивший песню «Мухомор» Геракл.

–Чу! Сейчас что-то начнется.

Освещение сменилось на красное, и закончивший очередную песню Яков произнес:

–А сейчас я, типа, хочу исполнить свой новый хит «Нежный Сталин». Меня, типа, на его написание вдохновил мой друган Геракл, который просто открыл мне глаза на сущность этого легендарного грузина.

Зал взорвался овациями. Геракл покраснел от гордости и смущения.

–Погнали, блин! – крикнул Чугун и со всей мощи ударил по барабанам. Яков запел:

Дедушка Сталин к победе ведет,

Дедушка Сталин всех нас спасет,

И даже сейчас, спустя много лет,

Ко всем нам несется Сталина свет.

Нам дедушка Ленин урок преподал,

А дедушка Сталин его продолжал.

Ни Троцкий, ни Гитлер вождя не сломят,

Он их остановит, как шавка щенят!

Как жаль, что прошло уже много лет,

Ведь лучше, чем Сталин, правителя нет.

Он НАТО бы смел, как вихрь снежный,

Наш дедушка Сталин – всегда самый нежный.

Зал взорвался. Однако в это же самое время чуть не взорвался изнутри наш Геракл, которого с трудом удержал Дмитрий. Московский коммунист кипел от злости и громко говорил, срываясь на крик:

–Расстрелять… мерзавца. Как он посмел сравнить товарища Сталина с шавкой? Как он посмел сказать, что тот бы смел НАТО? Товарищ Сталин всегда был за мир! Все, что произошло, Дмитрий, категорически неприемлемо! Еще и мое имя с грязью смешал Яков… камрад называется.

–Абсолютно не пойму, каким это образом он навредил вашей репутации, сударь? Мне, к слову, песня вполне понравилась, хоть и несколько малохольная она, – сказал Дмитрий.

-Вот для чего была нужна советская цензура, – продолжал бормотать Геракл, не глядя на друга.

–Дим, успокой его, а то надоел своим нытьем! – крикнула Мария.

–Вот видите, Геракл Сергеевич, не по нраву моей сударыне ваши причитания. Уж угомонитесь пока, – произнес Дмитрий.

–До президента дойду, – шипящим голосом произнес Геракл.

С этими словами на сцену поднялся президент Российской Федерации.

Присутствовавшие в зале раскрыли рты. Геракл в растерянности протер глаза.

“Нет, он все-таки решительно настоящий, а не галлюцинация! Поразительно!” – думал тезка полубога.

–Батюшки святы! – крикнул Дмитрий.

Глава государства тем временем пожал Якову и Чугуну руки и произнес:

–Здравствуйте, уважаемые музыканты!

–И вам не хворать, товарищ президент! – волнующимся голосом произнес Яшка.

–До меня дошли вести о популярности вашей группы. Вы большие молодцы. Ваше авангардное творчество – гордость России. А сейчас прошу извинить, меня ждут неотложные дела. С Новым годом! – крикнул в зал лидер нации и затем сразу покинул «Олимпийский» в сопровождении охраны.

–Народ, это, блин, реально было, или я от травы не отошел?! – крикнул в зал Чугун.

–РЕАЛЬНО! – в едином порыве ответил зал.

–Ну типа, блин, круто, – произнес ошарашенный Чугун.

–На бис! – дружно крикнуло большинство зрителей.

Рокерам ничего не оставалось, как начать исполнять «Нежного Сталина» на бис, а потом – еще дважды. Геракл Сергеевич с трудом держал себя в руках и готов был уже убежать, лишь бы не слышать не понравившеюся песню.

Однако когда Яков в очередной раз пел последний куплет, раздался ружейный выстрел. Пуля, к счастью, ни в кого не попала.

–Опасненько, – произнес невозмутимый Яков.

Геракл обернулся, и с ужасом заметил, что у входа с ружьем в руках стоял его дед, лицо которого исказилось от ярости:

–Вы чего, ироды, про Иосифа Виссарионовича поете? Да в тридцатые годы вас за это просто расстреляли бы! Ух не та пошла молодежь, ух не та…

–Ты чего, блин, дедуган, блин? Сталину уже как бы все равно, блин, к тому же песня-то хвалебная, блин! – возмущался Чугун.

После этих слов раздался еще один выстрел. Пуля прошла в считанных сантиметрах от мужского достоинства Чугуна.

–У тебя чего, блин, совсем крышу сорвало, блин, хрыч старый?! – плачущим голосом пробормотал Чугун.

–Будешь еще исполнять такие песни – охолощу, как дед Максим хряка, – невозмутимо произнес дед, которого окружила охрана.

–Необычненький выходит концерт, – пробормотал Яков, усевшийся на сцену покурить.

Геракл тем временем прорвался к деду. Тот невозмутимо стоял, хищным взглядом смотря на охрану.

–Михалыч, вызывай ментов! – произнес охранник.

–Не надо никого вызывать, московская полиция всегда при исполнении, – произнес с трудом добежавший до деда полный полицейский.

–Чего так медленно, товарищ капитан?

–Праздник, – начал оправдываться покрасневший от выпитого пива капитан.

–Товарищ полицейский, категорически приветствую, и смею заметить, что дед никого не хотел убивать. Это часть представления! – воскликнул Геракл.

–Да? А чем вы это докажете, молодой человек? Вы кем-то приходитесь уважаемым музыкантам? В любом случае, применение боевого оружия на публике недопустимо. Опустите ружье, гражданин.

–Врешь, не возьмешь, – сквозь зубы пробормотал дед, но ружье опустил.

Капитан надел на старого чекиста наручники. Никогда Виталий Семеныч не был так близок к провалу. Почуяв, что дело дрянь, Геракл подбежал к сходившему со сцены Якову и быстро заговорил:

–Камрад Яков, скажите пожалуйста доблестной полиции, что выстрел деда был частью шоу.

–Нифига себе “шоу”, этот дедуська, типа, чуть Чугуна в Чугунку не превратил.

–И все же… Да, мой предок человек, мягко говоря, тяжелый, но категорически не хотелось бы, чтобы он умирал где-нибудь на лесоповале. На таких людях, как он, Советский Союз держался!

–И Сталин, типа, тоже таких любил?

–Иосиф Виссарионович был лучшим другом людей, готовых отдать жизнь за Родину! – с одухотворенным лицом произнес Геракл.

–Раз уж даже товарищ Сталин, типа, любил таких, то надо, типа, подсобить как-то, – дрожащим голосом произнес Яков и решительно пошел к Виталию Семенычу.

–Премного благодарен, камрад! – крикнул вслед рокеру Геракл.

Тем временем, капитан готовился уводить поникшего Виталия Семеныча, потерявшего свой боевой запал.

–Товарищ капитан! Вы чего, типа, с нашим Штирлицем делаете? Это внештатный член коллектива, он, типа, должен был эффектный экшн устроить – и ведь, блин, устроил же! Все купились! – смеясь, сказал вовремя подбежавший Яков.

–Штирлиц, говорите? Хорошо. Только больше никакой стрельбы на концертах, а то для нас, полицейских, лишняя морока от этого, – ответил капитан.

–Да уж теперь, типа, потише будем стараться делать.

–Тогда не смею мешать. С Новым годом, волосатые! – сказал полицейский и, отдав честь, ретировался.

Вскоре разошлась и охрана. Виталий Семеныч, тяжело дыша, сказал Яшке:

–А ты ничего, молодец. Не хотелось бы мне, старому чекисту, на зоне помирать.

–Вы же точно нас убивать, типа, не хотели? – спросил Яков.

–Если бы я хотел убивать, тут бы одни жмуры были! – злобно смеясь, произнес дед.

–Ну тогда, типа, хорошо.

–Но не исполняй больше эту ересь про Сталина! Я буду следить, – произнес дед, поглаживая ствол ружья.

–Намек, типа, понят, – сказал Яков и ушел.

В этот момент в зал вбежали Сергей Витальевич и Родион Артурович.

–Сынулька, дед ничего тут не натворил? – спросил Сергей Витальевич у Геракла.

–Пострелял, конечно, но все живы-здоровы. Ничего серьезного товарищ дед натворить не успел! – отчитался тезка полубога.

–Что значит «не успел»? Все, что хотел, я сделал – больше молодежь исполнять эту гадость не будет, – произнес Виталий Семеныч.

–Как вы нас нашли-то, товарищи? – спросил Геракл.

–Мы, Гераклушка, с твоими батенькой и дедом концерт этот по телевизору начали смотреть, но когда волосатики эти начали честь Иосифа Виссарионовича порочить, дед ваш этого не выдержал и выбежал из квартиры. Мы с Сергей Виталичем за ним и рванули – тот сразу докумекал, что к чему, – снимая шапку и кланяясь, произнес Родион Артурович.

–Ну ты даешь, батя. В прямом эфире по телевидению пальбу устроил. А ведь старый человек, пора и о вечном подумать, – сказал отцу Сергей Витальевич.

–Что я, тибетский монах какой-то – о вечном думать? Да я и сейчас спецназ за пояс заткну! – с чувством собственного достоинства воскликнул дед.

В этот момент раздался бой курантов. Под крики “С Новым годом!” Виталий Семеныч не удержался и выстрелил прямо в большую лампу, упавшую прямо на сцену и, к счастью, никого не задевшую.

–Ну вот так… как-то! С Новым годом, товарищи! – крикнул во весь голос Геракл.

Подвиг шестой. Брачная охота

15 марта 2019 года.

Жизнь Геракла Сергеевича шла своим чередом. После довольно успешно сданной первой сессии наш герой решил позволить себе немного расслабиться и почти перестал ходить на учебу – подобное не единожды случалось в его жизни ранее, из-за чего он покинул не один вуз. Перспектива второй сессии пока что особо не пугала Геракла, потому что был всего лишь март – впрочем, он мог незаметно перейти в беспокойный апрель, а тот, в свою очередь – в безумный май.

Сергей Витальевич пока что не был в курсе проблем сына. Что касается группы, то в большинстве своем ей было абсолютно наплевать, ходит Геракл на учебу или нет. Единственный человек, который продолжал общаться с героем – Дмитрий, однако тому тоже не нравилось, что его друг перестал появляться в университете. Поначалу Дима пытался пронять Геракла нравоучениями, однако затем махнул на это дело рукой со словами “Чем бы дитя не тешилось”.

Естественно, из-за отсутствия забот у Геракла Сергеевича появилось много свободного времени. Однако старые увлечения, будь то компьютерные игры или немецкие фильмы «для взрослых», почти не доставляли ему былого удовольствия. Усердно размышляя над сущностью бытия, вскоре русский полубог решил найти себе вторую половину на новом сайте знакомств “Любовь до гроба”, агрессивная реклама которого всплывала буквально везде. Гераклу понравилось фаталистское название сайта, и он решил испытать судьбу. Разумеется, он по-прежнему считал 99 % женщин “недостойными”, однако даже в тридцать пять не терял надежды найти “свою Крупскую”.

Недолго думая, Геракл Сергеевич решил сделать для сайта анкету “по уму”. В ней он написал следующее:

“Имя: Геракл Сергеевич.

Возраст: 35.

Город: Москва.

Место учебы: Университет имени Маркса.

Место работы: Строитель коммунизма.

О себе: Не знал женского тепла. Живу с отцом. С радостью найду родственную душу. Слава Сталину!”

Будучи необычайно довольным своей анкетой, Геракл лег спать. На утро марксист сел за свой мощный, купленный отцом компьютер и зашел на сайт. Перед его глазами предстало следующее сообщение от какой-то Кати Мироновой:

«Перевернешь мою лодку в порыве страсти?»

Геракл, поглядев на походившую на толстого мужчину Катю, недовольно покачал головой и перешел к следующему кандидату. Им был какой-то мужчина под ником «Владимир Ильич», писавший следующее:

«Тоже, батенька, Сталина чтите? Много тем мы найдем для ночных разговоров».

–Ну это явно какой-то толстый тролль, еще и под самого Ленина косит. Блокирую без разговоров, – пробормотал Геракл, перешедший тем временем к следующему кандидату, носившему оригинальное имя «Георг Полупьяный». Впрочем, его сообщение было абсолютно не оригинальным:

«Хочу тебя, бегемотик!»

–Святой Иосиф! Почему все это походит не на Россию, а на Голландию? Блокирую эту либеральную сволочь! – негодуя, воскликнул Геракл, в душе бывший страшным гомофобом.

Впрочем, затем он продолжил читать. В основном, ему приходили сообщения от очень страшных, отчаявшихся женщин, или того хуже – страшных мужчин. Устав блокировать неадекватов, Геракл внезапно наткнулся на сообщение от… Родиона Артуровича! Старинный друг нашего героя писал следующее:

“У вас, Геракл Сергеич, совсем не по уму анкета создана. Будут еще всякие извращенцы писать, прости их Ленин!”

Геракл был ужасно удивлен наличием своего старого друга на этом сайте. Родион Артурович нисколько не походил на человека, готового познакомиться с женщиной – тем более, вряд ли хоть одна из ста женщин захотела бы идти на свидание с человеком, двадцать лет не менявшим куртку. Переведя дух и немного подумав, Геракл написал почетному бомжу района следующее сообщение:

“Категорически приветствую, Родион Артурович! Не ожидал вас здесь увидеть. Какими судьбами в этой обители порока?”

Вскоре пришел ответ:

“Я на работу устроился ночным сторожем, пока вы где-то пропадали. А делать здесь, надо сказать, решительно нечего. Ну да ладно, уж не людям моего статуса жаловаться. Так хотя бы каморка своя, и друг старый рядом, Пахомыч.”

Геракл написал новое сообщение:

“В наш университет, выходит? Категорически замечательно! И все же ответьте, какими судьбами на сайте.”

Родион Артурович не заставил себе ждать:

«Да, в этот храм науки. Вот злая ирония – в восьмидесятые здесь кандидатскую защитил, а теперь сторожем работаю. Ну да ладно, голубчик, грех жаловаться. А что про сайт – в каморке старый, списанный компьютер стоит. Особо на нем не поиграешь, а интернетом еще можно развлечься. Все равно, батенька, толком нечего тут делать – вот я и решил себе барышню отыскать. Ну а вдруг достойная попадется? Даже в людей моего статуса, знаете ли, влюбиться могут».

Усмехнувшись, Геракл написал в ответ:

«Можете лучше сказать, что с анкетой не так, Родион Артурович?»

Вскоре пришел ответ:

«Да как бы… все, Гераклушка. Лучше сделайте новую. Ладно, разрешите откланяться, а то у меня заканчивается смена. Не поминайте лихом, голубчик!»

Скоре возле аватарки Родиона Артуровича(на которой он был изображен в любимой шляпе) высветилась надпись «оффлайн». Задумавшись, Геракл пробормотал:

–Интересно, что же имел ввиду Родион Артурович, говоря о моем профиле? Ладно, пока оставлю нынешний. Все равно решительно ничего в голову не лезет.

В дверь комнаты постучал Сергей Витальевич:

–Сынулька! Просыпайся, балбес, а то на учебу опоздаешь!

–Товарищ отец! Сегодня суббота, пар решительно никаких нет. Незачем мне куда-то бежать спозаранку.

После короткой паузы раздался громкий голос Сергея Витальевича:

–Думаешь я не знаю, олух царя небесного, что ты уже третью неделю на учебе не появлялся? У тебя даже тема курсовой работы еще не утверждена. А ну марш на учебу, лентяй!

Нехотя, Геракл подчинился и, позавтракав, пошел на учебу. Конфликтовать с отцом герой боялся и в данный момент не хотел.

К счастью, в субботу не было практически никаких пар – за исключением физкультуры. Надев в раздевалке отцовскую олимпийку и широкую бандану, Геракл Сергеевич с легкостью лани вбежал в спортзал.

К неудовольствию российского полубога, на него отчего-то все показывали пальцем. Когда он подошел к сидевшим на лавке одногруппникам, Вольдемар громко сказал:

–Глядите, наш голубой Рэмбо явился!

–Это двойное оскорбление категорически неприемлемо, камрад Вольдемар. Не ведите себя, пожалуйста, как последний троцкист! – возмутился Геракл.

–Почему это «двойное»?

–Мало того, что вы меня педерастом обозвали, так еще и с американским империалистом Рэмбо сравнили, а эта сволочь в фильмах наших солдат убивала! До сих пор Сталлоне за это в верхних строках моего расстрельного списка.

–Расстрельного списка? Ну ты и дятел, конечно. Хорошо, что Сява сейчас на соревнованиях, а то он голубых не жалует, – усмехнулся Вольдемар.

После этих слов Геракл Сергеевич потянулся своими цепкими лапами к шее Вольдемара. Лишь усилиями всего коллектива удалось оттащить бушующего сталиниста.

–Совсем ненормальный! Не я же виноват, что ты такую мудацкую анкету составил, – сказал Вольдемар.

–На такую и шестидесятилетние девственницы не поведутся, – бросила Света.

–Стойте, товарищ Вольдемар, так вы тоже в этой обители порока сидите? Подсобите тогда, покажите хотя бы вашу анкету! – воскликнул Геракл.

–Я сегодня вечером и так свободен, красавчик, – намеренно игриво произнес Вольдемар.

Когда хохот группы стих, главный мажор группы продолжил:

–Ладно, Геркулес, мы вроде как друзья, поэтому смотри на здоровье. Но чтобы без задних мыслей!

–Честное ленинское, камрад! – воскликнул Геракл и нагнулся к экрану нового «Айфона» Вольдемара.

Перед его глазами предстала следующая картина:

«Имя: Вольдемарчик Сельнов.

Возраст: 19.

Город: Москва.

Место учебы: Университет имени Маркса.

Место работы: «Газпром», менеджер.

О себе: Готов покатать тебя на своей «Феррари» , крошка».

–Замечательно, Вольдемар. Но почему вы написали, что являетесь менеджером «Газпрома»? Вы же просто дурите этой информацией головы юным комсомолкам! – воскликнул Геракл.

–Во-первых, дядя обещал мне помочь туда трудоустроиться летом, а во-вторых – это же интернет, кто будет проверять?

–Никто, – сказал Геракл, вспомнив свои фейковые аккаунты в социальных сетях.

–Вот именно, чувачок, вот именно! Зато у меня за эту неделю уже четыре телочки было, – соврал спавший за полгода только со Светой Вольдемар.

–Все же ваш метод, думаю, стоит испытать, камрад Вольдемар, хоть и не по-комсомольски это.

В зал вбежал физрук Олег Фомич. Поправив свои солнечные очки и пригладив лысую голову, он воскликнул:

–Становись по росту, братва!

Когда все встали, физрук сказал:

–Не вижу Димаса и Марусю. Опять в подсобке прижимаются что ли? Брачный сезон у них, похоже в самом разгаре, как у котов во дворе.

Все засмеялись, включая и самого Олега Фомича. В этот самый момент в зал вбежали Дмитрий и Мария. Судя по тому, что девушка не успела застегнуть до конца молнию на костюме, а барин надел штаны задом наперед, Олег Фомич был прав.

–Ладно, становитесь в строй, братец кролик и братец хрюшка! – смеясь, сказал физрук.

После этих слов Дима подбежал к физруку и с силой швырнул ему в лицо перчатку(которую неизвестно зачем хранил в кармане штанов).

–Я требую сатисфакции, сударь! – гневно воскликнул Дмитрий Аркадьевич.

–За что же это, Наф-Наф? – посмеиваясь и широко улыбаясь, спросил Олег Фомич.

После этих слов Дмитрий ударил физрука коленом в пах со словами:

–Никто не смеет сравнивать меня со свиньей, шельма!

–Ах ты ж сука!.. – корчась от боли, сказал Олег Фомич.

Через пару часов Дмитрий Аркадьевич Бесогонов за свой неподобающий поступок был отчислен из университета. Так Геракл лишился своего лучшего друга в группе.

Идя после университета по улице рядом с Дмитрием и Марией, Геракл Сергеевич спросил у друга:

–Чем планируете заниматься, товарищ? Надо сказать, не по-советски вы поступили. Нельзя бить старших по званию.

–Настоящий русский дворянин никогда не стал бы терпеть подобных выходок со стороны подзаборного холопа, мсье Геракл. Вы же его видели – да это просто разбойник какой-то, а не преподаватель физкультуры! Мои славные предки даже срать бы в одном поле не сели с этим неотесанным холопом. И вообще, честь для русского дворянина всегда была превыше всего – вспомните хотя бы Пушкина Александра Сергеевича.

–Дим, ну ты все же неправильно поступил. Что на это твои родители скажут? – спросила у своего молодого человека Мария.

–Они меня за это, Мария Владимировна, только похвалят! Батенька всегда учил, что честь превыше всего. Мой предок давний, Евграф Петрович, на дуэли токмо за то стрелялся, что на его жену на балу упасть изволили.

–Ну и чем закончилось, Дим?

–Погиб Евграф Петрович от выстрела в колено, зато честь Бесогоновых не пострадала.

–Святой Иосиф, какие же ужасные нравы у нас были в эпоху проклятого царизма. И кстати, камрад, как ваш предок мог от выстрела в колено умереть? – спросил у товарища Геракл.

–Не клевещите на царя-батюшку, сударь, а то, не приведи Господь, и от вас придется сатисфакцию получать. А что касательно колена – гангрена развилась, а эскулапы неотесанные не распознали вовремя. Так и преставился славный Евграф Петрович Бесогонов…

–Думаю, “Скайрим” вам не по нраву, камрад.

–Терпеть не могу эти чужеземные игры!

–И все же чем заняться планируете? Времени у вас теперь хоть отбавляй.

–А черт его знает! Как говорил мудрец – все течет, все меняется. Быть может, летом в другой университет поступать изволю.

–Удачи и на этом, товарищ.

–Кстати, а вы-то чего так долго в университете не появлялись, мсье Геракл?

–Саморазвитием занимался, Дмитрий Аркадьевич.

–Похвально! Ладно, оставьте нас с Марией Владимировной тет-а-тет, сударь, и прощайте.

–Прямо в парке?! – удивленно спросил Геракл.

–А что такого, мсье? Надо же мне стресс снять, – произнес Дмитрий, хищно хватая Марию за маленькую грудь.

–Ладно, прощайте, камрад, – произнес Геракл и поспешил ретироваться.

Придя домой и включив любимый компьютер, наш герой решил было составить новую анкету, как увидел новое сообщение от некой “Женечки”:

“Привет, Геракл! При одном лишь взгляде на твое целеустремленное лицо на фото я поняла, что ты мне очень нравишься. Я не против встретиться с тобой уже этим вечером. Приходи к главному корпусу МГУ. Целую, твой Женек”.

–Вот это везение, товарищи! Такими темпами половой акт все ближе. Быть может, и до свадьбы дело дойдет. Интересно, Евгения красивая? Хотя мне уже все равно, лишь бы не старушка. Святой Иосиф, что мне делать? Никогда не ходил на свидания! – начал паниковать Геракл.

Немного собравшись с мыслями, Геракл написал своей новой музе ответ:

“Приветствую, товарищ Евгения. Разумеется, я не против познакомиться с вами поближе. Жаль, конечно, что у вас на сайте нет фотографии, но я-то знаю, что вы просто не хотите выкладывать американским империалистам всю информацию о себе на блюдечке с голубой каемочкой. Ждите меня в семь, и да пребудет с вами Маркс!”

Ответ пришел почти мгновенно:

“В семь? Жду не дождусь. Целую тебя в обе щеки. Твоя Женечка”.

–Ура! Наконец-то! – закричал на весь дом Геракл.

Не мешкая, Геракл отправился за советом к главному московскому мудрецу, у которого были ответы на все вопросы – Родиону Артуровичу. С собой наш сталинец прихватил бутылку водки, чтобы порадовать старика.

К счастью, Родион Артурович беззаботно прогуливался во дворе. Вид у него был гораздо более позитивный, чем обычно. Заметив Геракла, самый известный бомж района снял с головы новую шляпу со словами:

–Какими судьбами, Геракл Сергеич?

–По делу я к вам, Родион Артурович. А вы чего такой красивый сегодня?

–Первую зарплату получил и решил маленько гардероб обновить. Так какое у вас ко мне дело, голубчик?

Геракл быстро пересказал столичному гуру всю историю про Евгению.

–Любопытно, голубчик, любопытно. Позовете если что на свадьбу? – произнес Родион Артурович, поглаживая свою постриженную бородку.

–Непременно, камрад. Только расскажите мне лучше, как на свидании себя вести? Я-то на них и не был никогда.

–Никогда?! Удивительно, и это в обществе, когда у многих к вашим летам по два развода, Гераклушка! Впрочем, такая целомудренность даже, быть может, и похвальна.

–Только мне надоела пуще пареной репы, Родион Артурович.

–Да мне тоже, Гераклушка. Лет двадцать с человеческой особой любовью не занимался.

Немного помолчав, Геракл вновь обратился к Родиону Артуровичу:

–Так что насчет совета?

–Оденьтесь в самый лучший костюм, Гераклушка, и купите букет роз – почти каждой особе это понравится.

–Цветы же решительно скоро завянут, зачем их дарить? Категорически непрактичный подарок!

–Тут дело не в практичности, а в чувствах, Гераклушка. Для женщин это гораздо важнее.

–Премного благодарен за совет, Родион Артурович. Держите, – сказал Геракл и презентовал бомжу пузырь водки.

–Благодарствую, да только я, Гераклушка, уже месяц спиртного в рот не беру. Работа-с не позволяет.

–Понимаю, похвально. Ладно, прощайте, Родион Артурович, а то мне еще готовиться надо.

–Не оплошайте, голубчик! – крикнул вслед другу Родион Артурович. Когда Геракл убежал, бомж лирично произнес:

–Что за молодежь пошла, даже цветы дарить учить нужно.

Вернувшись домой, Геракл надел было свой “свадебный” костюм, однако практически сразу килограммы съеденного сала дали о себе знать, и штаны разошлись прямо в филейной области.

–Что же за категорическое невезение, товарищи! – воскликнул в пустоту Геракл и бросил порвавшиеся штаны на пол.

Недолго думая, Геракл решил одолжить брюки у Дмитрия Аркадьевича – поскольку отцовские бы на него не налезли. Цепкими лапами наш герой схватил свой мобильник и, не медля ни секунды, позвонил другу.

–Алло? Камрад, вы на связи? – спросил Геракл у Дмитрия.

–Ух-ух-ух! Чего вам надо, мсье? Надеюсь, вы не вздумали отвлекать меня по пустякам? Просто мы с Марией Владимировной сейчас лю… любимым делом занимаемся! – тяжело дыша, ответил Дмитрий.

–Как, до сих пор?

–Да нет, токмо приступили. В парке не удалось – бульдог окаянный чуть корешок мой не отхватил. Еще и штаны порвал, сволочь этакая.

–Насчет штанов… Не могли бы вы мне одолжить какие-нибудь свои? Мои единственные годные брюки категорически непригодны стали, а я, между прочим, на свидание иду!

–Как на свидание? – с неподдельным удивлением спросил Дмитрий.

–Познакомился на сайте знакомств с одной комсомолкой, Евгенией. Девушка явно умная и интеллигентная, пригодна для продолжения рода и строительства коммунизма.

–Красивая хоть, сударь? – спросил Дмитрий шепотом, явно боясь реакции Маши на этот вопрос.

–Фотография отсутствует.

–Тогда чего вы ликуете, как Петр Великий под Полтавой? Отсутствие фотографии – это же, как говорится, неспроста. Вдруг там Баба Яга или еще печальнее – содомитка какая-нибудь?

–Знаете, камрад, я столько лет воздерживался, что практически любой женщиной удовлетворюсь.

–Низко же вы цените себя, Геракл Сергеевич. Не сомневаюсь, что вы встретите достойную себя женщину. Чего спешите, как Наполеон в восемьсот двенадцатом?

–Не так уж я и молод, чтобы дальше ждать. Да и вообще, контакта всякий хочет.

–Вот и я тоже в данный момент его хочу, сударь! Так что прощайте. А штанов у меня лишних не припасено! – крикнул Дмитрий и отключил телефон.

–Зараза. И что же мне делать теперь? Ладно, придется в своих клетчатых с подтяжками идти. Святой Иосиф, хоть бы я той комсомолке по нраву пришелся! – воскликнул, подняв взгляд в небеса, Геракл.

Надев штаны и причесавшись, Геракл решил сходить за розами. Купив их в ближайшем киоске, марксист отправился на Воробьевы горы.

Присев на скамью в пределах видимости главного корпуса МГУ, Геракл принялся ждать. Невольно залюбовавшись архитектурой МГУ, герой громко воскликнул:

–Хорошие же здания при Иосифе Виссарионовиче возводили, веками стоять будут!

–Какой вы эстет, душечка, – раздался слащавый мужской голос.

Обернувшись, Геракл увидел переодетого в девушку парня, который присел на скамье рядом с ним. Трансвестит был ярко накрашен и одет гламурнее, чем Ольга Бузова. Встрепенувшись, Геракл Сергеевич командирским голосом заявил:

–Вы чего это ко мне примостились, товарищ извращенец? Меня в вашу секту не заманите, так и передайте своему главному – Моисееву или кому-то еще! То, что я не был близок с женщиной к своим годам, категорически не значит, что я из ваших рядов.

–Не узнали, Геракл Сергеевич? Чего вы такой сердитый и не милый? Это же я, твоя Женечка! Иди ко мне, толстячок! – воскликнул «Евгений» и протянул к лицу Геракла свои накрашенные губы.

–Правильно, правильно с вами Сталин поступал. И нечего меня в вашу секту перетягивать, не стану я с мужчинами развлекаться.

–Зачем тогда на сайте зарегистрировался, котик? Он же для нас, детей Радуги!

–Категорически неверно! Не было там ничего написано такого. Неужели я, человек с семью неоконченными высшими, этого бы не заметил? Это вас, товарищ, туда радужным ветром как-то надуло.

–Смотри, петушок мой золотой, – сказал странный парень и открыл на своем смартфоне приложение этого сайта.

На экране было написано:

«Любовь до гроба. Здесь тебя всякий поймет и поддержит».

–Ну и что такого, «Женечка»? Обычные высокопарности в стиле царизма, – сказал Геракл.

–А теперь опусти глазки пониже, котик. Теперь все ясненько?

Мелким шрифтом внизу страницы виднелась еле заметная надпись:

«Крупнейший сайт ЛГБТ-знакомств в России. Здесь тебя никто не станет стыдить и укорять. Будь самим собой!»

–Вот зараза. А как же те страшные женщины, которые мне писали? Минутку! Так это и не женщины были вовсе, как и вы, «Евгений»?! – возмущенно спросил Геракл.

–А ты не такой и глупенький.

–Святой Иосиф, я и понятия не имел, что в России вас так много.

Вдруг раздались позывные «Интернационала» – Гераклу звонили. Подскочив, герой ответил на звонок:

–Слушаю, товарищ?

–Геракл Сергеич! Это я, Родион! На сайте «Любовь до гроба», оказывается, одни содомиты, голубчик. И как мы только так опростоволоситься могли? Верно говорят, что реклама обманчива бывает.

–Я уже, к несчастью, в курсе, Родион Артурович. А как вы до меня дозвонились? У вас же, как говорите, положение не позволяет иметь смартфон.

–Так я с рабочего, в каморке.

–Понятно. А откуда вы узнали про сущность сайта-то?

–Там приписка под названием, еще и таким мелким, голубоватым шрифтом. Ну как так, Геракл Сергеич? По-крупному мы с вами, голубчик, опозорились. Меня теперь Пахомыч побаивается и голубым зовет, а мы ведь с ним давние товарищи! Кстати, вы, надеюсь, не пошли на свидание? А то ждет вас там еще бог знает кто.

–К сожалению, пришел. Здесь какой-то молодой человек, одетый в женское, что для коммуниста неприемлемо.

–О, это твой папа? Приветики, папуся! Приходите на свадьбу, не покусаю, – прокричал в трубку продолжатель дела героев фильма «В джазе только девушки».

–Не обижайте Гераклушку, нечестивец! И не папа я ему, а друг. Близкий друг.

–Герочка, так это твой парень? Староват голос. Иди лучше ко мне, ведь я гораздо красивее и моложе! – закричал трансвестит и поцеловал Геракла прямо в губы.

–Отстань, нечисть! – закричал Геракл и только сейчас заметил, что на него устремились десятки смартфонов.

–Господи, срам-то какой! – воскликнула проходившая мимо бабушка.

–Нечего здесь снимать, товарищи. Нет здесь ничего необычного. Это моя девушка, – краснея, соврал Геракл, наивно надеясь, что никто не распознает в его спутнике парня.

–Так это же Женька Троцкий, мой одногруппник. Ну ты даешь, Женя, уже прямо во двор вуза своих любовников тащишь, – произнесла какая-то девушка из толпы.

–Троцкий? Какой кошмар! Я годами хранил память Иосифа Виссарионовича, а тут меня Троцкий с праведного пути сшиб! Позор на мою голову! – закричал Геракл и побежал, куда глаза глядят.

–Куда ты, карапузик? – произнес силившийся догнать Геракла на каблуках Троцкий.

–Подальше от позора, неприемлемого для коммуниста!

–Вот так оказия! – воскликнул слышавший все на другом конце провода Родион Артурович и в ужасе повесил трубку.

Оторвавшись от Троцкого и прибежав домой, Геракл сел за компьютер для того, чтобы удалить свой аккаунт на сайте знакомств. Однако, зайдя на «Любовь до гроба», наш герой обнаружил, что ему пришли сообщения от Родиона Артуровича и Троцкого. Открыв диалог с однофамильцем кровного врага Сталина, Геракл прочел следующее:

«Приветик, сладенький! Чего так убегаем, как барышня с бала? Когда вновь законнектимся? Чмоки-чмоки, твоя Женюшка».

Не написав ни слова в ответ, Геракл занес Троцкого… нет, не в список врагов народа, а в черный список «Любви до гроба». Отдышавшись, московский полубог открыл сообщение Родиона Артуровича:

«Гераклушка! Немедленно удаляйте аккаунт! Нечего нам свою репутацию очернять, голубчик, и в храме разврата понапрасну торчать».

Сам Родион Артурович свой аккаунт уже удалил. Недолго думая, Геракл последовал примеру старого друга, но перед этим отправил своему одногруппнику Вольдемару(который, как думал Геракл, тоже зарегистрировался здесь по ошибке) ссылку на профиль Троцкого со словами: «Свяжись с этой чуткой и доброй девушкой».

–Наконец-то Вольдемар получит по заслугам, а Троцкий – нового молодого человека! – воскликнул Геракл и во весь голос рассмеялся.

Однако радость Геракла после того, как он покинул сайт «Любовь до гроба», омрачили заголовки новостей на главной странице браузера:

«Гомосексуальная пара поссорилась у МГУ».

«Для Голубой Луны двух московских гомосексуалистов наступило новолуние».

«Пацаны сосутся на публике! Смотреть онлайн».

Перейдя по последней ссылке, Геракл обнаружил, что на коротком видео запечатлен поцелуй его и Троцкого, причем набралось уже почти сто тысяч просмотров.

–Правильно Пучков Дмитрий Юрич говорит, что малолетние дебилы до всего доберутся. Святой Иосиф, какой позор! – воскликнул Геракл.

Сгорая от стыда, Геракл перешел по другим ссылкам. Везде была вставлена фотография его и Троцкого. На одном сайте Геракла даже представили, как борца за права гомосексуалистов.

–А ведь по советскому Уголовному кодексу мне грозила бы ответственность. Разумеется, если бы я в самом деле был в голубых рядах, – произнес вслух Геракл и решил пораньше лечь спать после тяжелого дня.

Посреди ночи Геракла разбудил звонок Дмитрия:

–Геракл Сергеевич! Как вам не стыдно, шельма вы этакая? Так вы, оказывается, все это время бугром срамным были? А я ведь вам руку пожимал, как истинному дворянину, хоть вы и холоп по роду наверняка.

–Без паники, камрад. Меня дискредитировали, как Хрущев Сталина в пятьдесят шестом.

–А как же заголовки в газетах? А как же репортажи по телевидению? Да о чем говорить, паскуда, если тебя с твоим любовником даже в интернет выложили – как вы публично в уста лобызаетесь. Не брат вы мне названный больше, я содомиту в жизнь руки не подам.

–Это провокация Троцкого! Он меня насильно поцеловал, товарищ.

–Троцкого? Ха-ха! А с Гитлером, сударь, вы там на брудершафт не пили еще случайно? Прощайте, подлец, и не звоните больше! – крикнул Дмитрий и повесил трубку.

Шокированный поступком друга, Геракл сильно расстроился. Вскоре, однако, сон взял свое, и наш герой провалился в царство Морфея.

Не было и семи, как Геракла громким криком разбудил отец:

–Мать твою, это что за безобразие?! Сказались все же гены прадеда, упокой Господь его душу…

–Вы чего, товарищ отец? Какой прадед? – в растерянности спросил сонный Геракл.

–Семен Семеныч, мой дед. Он тоже по мужикам шествовал, как балерина на пуантах. В конце концов от моей бабушки уехал в Париж к какому-то Гектору. Так и ты, выходит, такой же? А я думал, хоть к твоим сорока до внуков доживу.

–Откуда сведения, батя, о моей якобы нетрадиционной ориентации?

–Да по Первому каналу в утренних новостях показали, как ты с каким-то худощавым мальцом целуешься, да еще и рядом с храмом науки, МГУ! Ты еще заявил, что это твоя девушка. Мне теперь конец на кафедре. А что насчет тебя, Дон Жуан радужный, то не знаю, как ты вообще сможешь по городу ходить после такого, – бушевал Сергей Витальевич.

–По Первому каналу? Какой неслыханный позор! А что насчет случевшегося – это была гнусная провокация со стороны Троцкого.

–Троцкого? Ну хотя бы не Гитлера, и на том спасибо, сын.

–Всегда пожалуйста, батя, – сказал хотевший разрядить этой фразой обстановку Геракл.

–Тебе что, слово “сарказм” не знакомо, остолоп? Еще и Троцким зачем-то того молодого человека называешь – совсем от своего сталинизма рассудок потерял.

–Вынужден заметить, что его на самом деле так звали, что было подтверждено его одногруппницей публично. Ну он и сволочь, конечно, ни капли не лучше однофамильца.

–Даже если и так, то это не столь важно. Самое главное то, что мой сын – голубой! Позор на мои седины! – в сердцах крикнул отец и ушел в свою комнату.

–Вот так ситуация, Иосиф Виссарионович. И как мне теперь из нее выбираться? – лирично спросил Геракл у висевшего на стене портрета Сталина и вскоре заснул вновь. Даже всероссийский позор не смог прогнать у него сонливость.

Проснувшись, Геракл моментально устремился за компьютер. Ему пришла в голову замечательная идея по поводу восстановления своей репутации – по крайней мере, ее считал таковой сам Геракл.

Создав на сайте знакомств новый аккаунт – с фотографией молодого Ленина и именем «Илья Быстров», Геракл сразу зашел на страницу к Евгении – то есть, к Евгению Троцкому. К удивлению Геракла, аватаром Троцкого теперь служила фотография, на которой трансвестит целует самого нашего героя. В семейном положении же было указано «Влюблена в Геракла Сергеевича».

–Врешь, не возьмешь, – пробормотал уверенно глядя в монитор Геракл. Собравшись с мыслями, он написал «Жене»:

«Мадам, вы просто очаровательны! Не хотели бы вы выпить чашечку чая в парке вместе со мной?»

Вскоре пришел ответ:

«Приветик, Илюша. Извини, конечно, но у меня есть парень, Герочка, и мы любим друг друга. Пожалуйста, не пиши мне больше».

«Ага, конечно, любим», – с негодованием подумал Геракл. Тем не менее, преодолев чувство злобы, он написал вновь:

«И все же я настаиваю, душечка. Уверяю, Гера не будет против, мы с ним старые друзья, и он сказал, что не горит больше желанием продолжать общение. Надеюсь, я сумею занять его место в вашем сердечке».

Ответ пришел почти мгновенно:

“Как он посмел? Подонок! Слушайте, а вы, случайно, не тот любопытный старичок, который с Герочкой разговаривал? Под псевдонимом пишете?”

«Он самый! Мое предложение, голубушка, все еще в силе».

«Ну раз так… то приходите в семь, милашка. Я не против встречи с мужчиной постарше. А Герочке передайте, чтобы он шел прямиком в колючую попку дикобраза».

–Работает! – во весь голос закричал Геракл. Вне себя от счастья, он позвонил Родиону Артуровичу и сказал:

–Родион Артурович, теперь ваш выход! Обрисую сейчас для вас план действий, камрад.

После этих слов Геракл рассказал своему другу о своей гениальной идее – Родион Артурович должен был пойти на свидание с Троцким и с помощью КАРДИНАЛЬНЫХ мер заставить его дать опровержение в СМИ.

–Будет исполнено в лучшем виде, Гераклушка! – воскликнул Родион Артурович и повесил трубку.

Теперь Гераклу Сергеевичу оставалось только ждать вечера. После шести, переодевшись в пальто и надев для конспирации темные очки, Геракл направился в парк, чтобы помочь Родиону Артуровичу заставить Троцкого дать опровержение.

Пока Геракл подходил к парку, Родион Артурович, гулявший по центральной аллее парка, еще издали заприметил худощавую спину Троцкого, одетого в розовое платье. Не растерявшись, агент 00Бомж ухватил обидчика Геракла за талию и произнес:

–Здравствуйте, голубушка! Не против, если мы куда-нибудь, где потише пройдем? Больно уж многолюдно на центральной аллее.

–Так это вы тот самый мужчина, кто хотел со мной вечер провести. Прекрасно, сладенький мой, пройдемте-ка тогда в ту березовую рощицу – там никого, вроде бы, нету.

–Да, это я так жаждал с вами встречи. Понравился ваш профиль на сайте. А Гераклушка – он просто не разглядел в вас истинную красоту.

–Даже не упоминайте этого бесчувственного слонопотама! Так, выходит, вас ни капелюшечки не смущает, что я озорной мальчишка?

–Нисколько. Кстати, не представился, мое истинное имя – Родион Артурович.

–Родиоша? Какое славненькое имя, не то, что эти Пети с Васями. А мы, кстати, уже пришли, дорогой. Поцелуемся?

Вместо ответа бездомный Штирлиц, ни тратя ни секунды, выхватил из-под пальто реквизированное у Пахомыча ружье и приставил его к самой ценной части тела Троцкого.

–Глядите, как настоящее! А вы шалун, Родиоша! – воскликнул трансвестит и потянулся губами к небритому лицу Родиона Артуровича.

Однако спецагент БРУ не сплоховал и вовремя отскочил назад, попутно приставив ружье еще плотнее.

–Знаете, голубчик, было бы лучше, если бы вы дали опровержение в СМИ. Уж больно сильно вы моего Гераклушку опозорили, хоть, я уверен, и не совсем намерено.

–Геракл! Так это он все подстроил, козел.

–Я, товарищ павлин. Ну что, будем давать опровержение? – произнес появившийся из-за кустов Геракл.

–И не подумаю, пухляш. Черт, надо было сразу догадаться, что бич – засланный казачок.

–Никто не смеет называть меня гнусным словом «бич»! – воскликнул впервые в жизни разозлившийся Родион Артурович и приставил палец к курку.

–Постойте, постойте, дедуська! Раз уж вы хотите это опровержение, как моя бабка – прибавку к пенсии, то пусть б-будет! – воскликнул намочивший колготки Троцкий.

–Вот так-то лучше, голубчик. Не хотелось мне применять насилие. Пойдем, Гераклушка.

–Пойдем, камрад, – произнес сиявший Геракл и вместе с Родионом Артуровичем удалился, оставив Троцкого позади.

Распрощавшись с Родионом Артуровичем, радостный Геракл пошел домой. Как только он открыл ключом дверь квартиры, в прихожую выбежал Сергей Витальевич со словами:

–Прости меня, сын. По телевизору дали опровержение. СЛАВА БОГУ, ЧТО МОЙ МАЛЬЧИК НАТУРАЛ! – закричал на всю квартиру батя.

–И больше во мне, отец, просьба не сомневаться… – произнес Геракл, как вдруг грянули позывные «Интернационала» – Гераклу звонил Дмитрий. Не медля ни секунды, тезка полубога взял трубку:

–Слушаю, товарищ. Чего вам надо?

–Мне безумно стыдно, сударь. Извините, что педерастом обозвал, совершенно это не по-товарищески. Можете меня теперь прилюдно выпороть розгами на Красной площади.

–Так и быть, прощаю, – смеясь, произнес Геракл.

–Вот и славно. И как же вам, мсье, удается во всякие происшествия вляпываться, как кучеру в навоз?

–Да вот так как-то, товарищ! – смеясь, воскликнул Геракл Сергеевич.

Подвиг седьмой. Новый Геракл

Конец мая 2019 года.

Вместе с приближением теплых летних деньков все ближе становился и главный кошмар всех студентов-первокурсников – летняя сессия, включая и защиту первой курсовой. Впрочем, для обладателя одного из самых необычных имен Москвы, Геракла Сергеевича, данная курсовая работа была, по понятным причинам, отнюдь не первой.

Постепенно его конфуз с Троцким(которого наш Геракл искренне поклялся расстрелять, когда придет к власти) в университете позабыли, и великовозрастный ребенок наконец-то смог спокойно ходить по коридорам, не опасаясь пошлых шуток в свой адрес. Геракл в кои-то веки искренне хотел продолжить обучение по специальности и поэтому начал ежедневно ходить на занятия, к радости своего бати. Постепенно наш герой стал лучшим учеником группы, к сильному удивлению преподавателей – впрочем, учитывая, что его одногруппники были вдвое младше, это не было большим достижением.

Единственное, что не устраивало Геракла – уход его лучшего друга, Дмитрия. Он был, пожалуй, одним из немногих людей, к которым современный сталинец искренне привязался. Поначалу друзья регулярно виделись на выходных, однако постепенно объем их общения друг с другом сократился до минимума. Геракл справедливо начал думать, что его большой во всех смыслах товарищ просто переключил свое внимание на девушку Машу.

Однако однажды после пар растерянная Мария подбежала к спешившему в столовую Гераклу и заговорила:

–Геракл Сергеевич! Вы должны помочь Диме. Я очень боюсь его потерять…

–А что, он чем-то заболел, гражданочка? Говорил же я ему, что пятый чизбургер на обед до добра не доведет.

–Дело абсолютно не в этом! Он… играет.

–Вроде эти буржуазные казино у нас, слава партии, закрыли?

–Да нет же, на компьютере! В танки!

После этих слов Геракл выпал в осадок – ведь Дмитрий Аркадьевич никогда не был особым геймером.

–Вы, наверное, ошиблись, комсомолка? Камрад Дмитрий и пасьянс в папке найдет с трудом.

–Я сама удивилась. Просто, когда Дима ушел из университета, он на время потерял цель в жизни. Поначалу он начал было перечитывать «Историю государства Российского» Карамзина, думал осенью на историка пойти учиться…

–А я-то думал, почему он мне однажды весь день о князе Владимире рассказывал.

–Но один раз я прихожу к нему домой в новом белье…

–Не надо подробностей, гражданка. Знаете же, что мне не интересно об этом слышать, – произнес покрасневший Геракл.

–Извините, забываюсь! Так вот, прихожу я к нему, а он сидит перед монитором и кричит: «Гитлер капут!», «Русские не сдаются!», «Получи снаряд русского дворянина, шельма!» и все в таком роде. Присмотрелась – а он в онлайн-танки играет. Я ему говорю: «Дим, привет, я в новом белье!», а он, не отводя взгляда, сказал: «Чудесно, сударыня, повесь его на тумбочку». Я после этих слов сразу из дома выбежала, злая, как собака, а он и глазом не повел! Помогите, Геракл Сергеевич, вы моя единственная надежда. Если вы, товарищ Димы, не спасете его, то кто же еще?

–А родители камрада Дмитрия, гражданочка? Разве им все равно?

–Родители Димы, если вы не забыли – одни из лучших юристов России. Когда идут сложные процессы, они домой приходят только поспать, и то не всегда. Прошу вас, Геракл…

–Так и быть, Мария Владимировна, придется последовать славным советским традициям и бороться с тунеядцем силами общественности – то есть моими, в данном случае.

–Благодарю! – воскликнула Маша и, на радостях, поцеловала Геракла в небритую щеку. Смутившись, девушка тут же убежала.

–Не считая матери, впервые существо женского пола в щеку поцеловало, – прошептал покрасневший Геракл, стирая помаду с щеки.

Не мешкая ни секунды, наш сталинец направился в квартиру Дмитрия. К удивлению Геракла, дверь никто не открыл даже после трех звонков. Наш герой собрался уж было звонить Маше, как вдруг из лифта вышел какой-то полный мужчина, по сравнению с которым даже Дмитрий Аркадьевич был утонченной балериной.

–Ну-с, сударь, и чего вы забыли возле дверей моей квартиры? Потрудитесь объяснить, не то и жандармерию звать придется, – обратился к Гераклу свиноподобный мужчина.

–Не нужно полиции, товарищ. Я друг проживающего в этой квартире Дмитрия Аркадьевича. Лучше потрудитесь объяснить, кто вы.

–Староваты вы, чтобы быть другом моего сына, мужлан.

–Вашего сына?!

–Ну да, или вы не знали? Постойте! Извините проклятого дурака! Вы же Геракл Сергеевич, лицейский товарищ Димитрия? Никто более не может быть таким возрастным и в то же время другом моего отрока себя величать.

–Он самый, камрад…

–Я Аркадий Северианович, юрист и дворянин. Покорно прошу прощения за то, что не признал. Какими судьбами, просто в гости пожаловали, али дело есть?

–Донеслись до меня сведения, камрад, что ваш сын совершенно отбился от рук – а именно, сутками играет в какие-то онлайн-танки. Вот я и пришел помочь ему, вернуть Дмитрия Аркадьевича общественности.

–Святые угодники, так вот почему он вчера дверь в комнату не открывал. Не смею тогда задерживать, проходите в квартиру, сударь.

–Благодарю за содействие, камрад, – произнес Геракл и направился к двери в комнату Димы.

–Камрад? Как погляжу, Геракл тоже человек самой что ни на есть высокой культуры, – пробормотал вслед герою Аркадий Северианович.

Геракл Сергеевич тем временем постучал в дверь комнаты Дмитрия:

–Открывайте, товарищ! Нечего вам все время в отрыве от коллектива сидеть…

С этими словами дверь распахнулась и заехала Гераклу прямо по лбу. Дима, не обращая ни малейшего внимания на друга, рванул в туалет с криками:

–Святые угодники! Не стоило все же вкушать бабушкино варенье!

–Несчастный отрок. Надо было все же выкинуть варенье, а то бабка, Настасья Никитична, уже три года как с Господом Богом чаи распивает, – сказал Гераклу подошедший Аркадий Северианович.

–Безответственно, категорически безответственно, товарищ Аркадий, было хранить его до сей поры.

–Да все в делах я и моя сударыня, аки пчелы в улье.

–А камрад Дмитрий?

–Да ему особо нет дела, мсье, что отведывать, лишь бы живот был полон, как бочка меда.

Геракл, вспомнив, как Дима однажды съел в столовой упавший на пол пирог, мысленно согласился.

–Ладно, не смею мешать, Геракл Сергеевич. У меня по РЕН ТВ начинается передача про неземные цивилизации, – произнес Аркадий Северианович и удалился к себе в комнату.

–Святой Иосиф, РЕН ТВ? Тогда нет ничего удивительного в том, что камрад Дмитрий вырос таким неординарным, – произнес шепотом Геракл.

Наконец, спустя полчаса Дмитрий Аркадьевич покинул свой белый трон и вышел в коридор. Геракл, не мешкая, тут же подбежал к другу со словами:

–Товарищ, это категорически неприемлемо! Из-за каких-то сиюминутных развлечений вы совсем перестали со мной общаться. Да что уж про меня говорить, если вы даже про свою ненаглядную и то забыли, тем самым разрушая ячейку общества и приближая в свою очередь триумф США…

–Просьба не отвлекать, сударь. У меня в сию секунду самая что ни на есть важная акция идет. Если я наберу за эту неделю полсотни побед, то бесплатный танк в гараж получу. Свадьба подождет, а вот игра, мсье, ждать не может! – с чувством крикнул Дмитрий и зашел в комнату.

–Просьба прекратить это ребячество, камрад. Я, конечно, по молодости тоже играл немало – “Контр Страйк”, “Варкрафт” третий и еще кое во что, но я понял, что реальная жизнь решительно интереснее, – с чувством сказал последовавший вслед за другом Геракл.

–А в танки вы, мсье, изволили играть?

–Никак нет, – произнес сконфуженный Геракл.

–Вот и не сравнивайте их с вашими буржуинскими игрушками! Танки – это больше, чем игра. Где еще я могу воевать в Берлине против гитлеровской техники?

–Да таких игр порядочно, товарищ. В чем изюминка именно этой? Все же это не поединок Сталина и Троцкого – уж в такое и я бы с превеликим удовольствием сыграл.

–Нечего объяснять, мсье, лучше сядьте и попробуйте.

–А как же ваша акция, товарищ Дмитрий?

–Мне удовольствие друга важнее. Ну же, садитесь, не стесняйтесь.

–Вы там не блудите, молодые люди? – произнес из-за двери проходивший мимо Аркадий Северианович.

–Не паникуйте, папенька, я просто предложил мсье сесть, – ответил Дмитрий.

–В таком случае, извиняйте, господа, а я пошел смотреть про цивилизацию разумных обезьян.

–Ладно, Дмитрий Аркадьевич, как тут создать аккаунт? – спросил севший на компьютерный стул Геракл.

–Вооот сюда кликайте, сударь.

Через час Геракл Сергеевич увлеченно сражался под Прохоровкой.

–Получите, нацисты проклятые! За Сталина! – крикнул в микрофон Геракл, подбивший последний танк противника своим Т-34.

–Ну и как вам игра, сударь? – спросил Дмитрий.

–Лучшее, что случалось в моей никчемной жизни. Разработчики – просто молодцы. Был бы жив Сталин – Сталинской премией бы наградил! – воскликнул сиявший от счастья Геракл.

–Вот и я в первый раз был в таком экстазе. Даже, не побоюсь этого слова, лучше первого брачного контакта. Ни слова Марии Владимировне только.

–Не уверен, что лучше контакта, но все равно категорически замечательно! Приду домой – непременно засяду играть.

–А вот я, пожалуй, отвлекусь. Надо мою сударыню порадовать, а то совсем, небось, истосковалась.

–Решительно правильно, камрад. Дерзайте! А я – домой.

Так был нарушен сложившийся уклад жизни Геракла Сергеевича Водохлебова.

***

Прошло две недели.

Июнь наконец-то наступил – впрочем, Геракл Сергеевич Водохлебов и не узнал бы об этом, если бы в танках не начались летние акции. С тех самых пор, как Дмитрий научил его играть в танки, Геракл не покидал собственного дома. Наш герой перестал мыться и бриться, в результате чего выглядел не лучше Родиона Артуровича. Как на беду, его отец уехал на масштабную международную конференцию в Минске, поэтому присмотреть за великовозрастным ребенком было некому.

Сессия абсолютно перестала волновать Геракла – в конце концов, из универа он уже уходил, а вот танки были явлением абсолютно неведомым и, как следствие, затянувшим тезку полубога с головой. Курсовая работа так и не продвинулась дальше введения, а до ее защиты оставалось менее недели.

В данный момент Геракла куда больше интересовала акция на тройной опыт в День России, а не учеба. Ежедневно, с шести утра до двенадцати ночи он практически беспрерывно играл, прерываясь только на туалет – хотя начинал подумывать над оптимизацией и этого процесса. Ел он только заказываемую в перерывах между боями пиццу, от которой сильно разжирел, намного превзойдя даже Дмитрия. Тот, к слову, иногда играл в танки с Гераклом, но гораздо реже, потому что начал готовиться к поступлению в театральный – по совету своего отца.

Ни преподаватель ТГП Ефросинья Павловна(которой наш герой должен был сдать курсовую по теме “Право в СССР”), ни староста группы Света(которой из-за Геракла могло сильно попасть) не могли до него дозвониться, потому что герой включал телефон только раз в день для разговоров с родителями – дабы ничто не отвлекало от тотального погружения в виртуальный мир.

В один прекрасный день Геракл проснулся пораньше, чтобы заработать больше опыта – ведь благодаря акции он получался вдвое быстрее. Почетный геймер даже забыл сходить в туалет, сразу взяв на кухне заветренные бутерброды с сыром и усевшись на давно продавленное компьютерное кресло.

–Что ж, приступим, – сказал обладатель ника “Сталин-3000” и направился в бой под Берлином на своем ИС-2.

Однако спустя три часа вчерашний кофе решил выйти наружу. Потея и краснея, Геракл продолжал бой под Сталинградом, игнорируя позывы мочевого пузыря. Вот подбит один неприятельский танк, вот второй, вот третий – команда Геракла определенно доминировала. Наконец, в строю остался только последний танк противника – “Тигр”. Геракл находился очень далеко от супостата и, как следствие, не мог ему навредить в ближайшее время. Недолго думая, Геракл Сергеевич, который мог в любой миг испортить штаны, решил попросить помощи товарищей и написал в чат:

“Камрады! Нельзя ли ускорить процесс победы над неприятелем? Мой кофе рвется на волю, как Нельсон Мандела”.

Вскоре герой получил неутешительные ответы:

“Под столом, товарищи”.

“Когда это детсадовцев с энурезом стали за танки сажать?”

“Жду разрешения ситуации больше, чем выступления Жириновского”.

Как назло, после сообщения Геракла камрады начали намеренно затягивать исход боя. Один из них, игравший под ником “Халоед”, подъехал вплотную к неприятелю и промахнулся. Двое других начали играть друг с другом в салки, словно позабыв о “Тигре”. Вне себя от возмущения, Геракл вернулся в чат:

“Вы чего это не по-советски себя ведете, бойцы? Как говорится, “сам погибай, а товарища выручай””.

Но товарищи явно не собирались выручать мочевой пузырь Геракла. Кипя от гнева и готовясь сломать монитор, Геракл написал:

“Идите к Гитлеру, уродыыыыы…”

Он не смог закончить свою мысль и зажал пальцем букву “Ы”, потому что моча наконец хлынула Ниагарским водопадом прямо под стол Геракла.

–Святой… Иосиф… какой… позор, – прошептал готовый провалиться под землю Геракл Сергеевич и, найдя в себе силы, рванул в туалет.

Но не успел заслуженный геймер России войти в сортир, как ключ во входной двери повернулся и раздался знакомый Гераклу голос:

–Сынулька, я… дома, – произнесла мама Геракла Вера Владимировна, застывшая на месте с сумками в руках от взгляда на стоявшего посреди коридора отпрыска в мокрых штанах.

–И я рад вас видеть, матушка, – произнес готовый провалиться в глубины ада Геракл Сергеевич.

–Что такое, сына? У тебя снова энурез? Но ведь врач Семен Иванович меня в твои шесть лет заверил, что все прошло…

–Нет, это… сок! – ляпнул первое, что пришло на ум Геракл и вбежал наконец в туалет.

Но не успел горе-танкист умыться и переодеться, как раздался недовольный голос матушки:

–Сынок? Ты опять приводил в гости Родиона Артуровича? Почему так дурно пахнет?

–Никак нет, матушка, Родион Артурович у нас давно не появлялся.

–А пахнет, пожалуй, даже хуже, чем от него… Молодой человек! Потрудитесь объяснить, откуда на вашем новом компьютерном кресле, купленном мною за десять тысяч, взялись эти мокрые пятна?

Геракл наконец вышел из ванной и ответил сердитой матери:

–Это пот всего-навсего.

–Но пахнет совсем не как пот, молодой человек! И что значит надпись на вашем мониторе: “Блокировка снимется через 23:54:45?”

–Вот либерасты поганые! Наверное, из-за упоминания Гитлера заблокировали.

–Зачем ты упоминал этого ужасного человека, уничтожившего почти всю мою родню по материнской линии?

–Именно в сугубо отрицательном ключе я его и упоминал, матушка!

–Ладно, но… ты играл?! Господи! Неужели ты забыл про то, как играл в ту ужасную онлайн-игру в 2008 году месяцами подряд – которая была про эльфов и орков каких-то?

–Мой паладин тогда никак сам себя бы до восьмидесятого уровня не прокачал.

–Ладно, это дела давно минувших дней. Но что на этот раз, сына?

–Танки, дорогая мама!

–Танки? О Господи! Господи! – закричала мама Геракла и упала в обморок.

Не медля ни секунды, Геракл решительным шагом направился на кухню и достал из аптечки нашатырный спирт, при помощи которого мигом привел несчастную женщину в сознание.

Придя в себя, Вера Владимировна продолжила:

–Сынулька! Ты хоть понимаешь, во что ввязался? У меня коллега по работе квартиру чуть не продал, чтобы все на эти танки спустить…

–Но ведь не продал же!

–Все равно! Сколько ты уже потратил? Признавайся, бестолочь! Остолоп! Лентяй! – причитала мама, колотя жирного отрока газетой по спине.

–Нисколько… Ну, может, тысяч семь на акциях праздничных. Категорически ничего серьезного, матушка.

Глаза Веры Владимировны полезли на лоб от таких слов:

–Урод! Ты хоть понимаешь, что мы с отцом на пенсию уходим в июле и не будет тебе больше никаких подачек? Становись, наконец, взрослым!

–Я и так взрослый, матушка.

–Что-то не видно! Небось, и на учебу в очередной раз забил?

–Никак нет, все отлично, слава Сталину!

–Опять ты со своим Сталиным… А то, что моего деда в тридцать седьмом посадили, это, наверное, ерунда?

–Ну оступился мой прадед, с кем не бывает? Это не повод клеветать на великих.

С этими словами Геракл подошел к портрету Иосифа Виссарионовича и погладил его усы на глазах у матери.

–Так ты не веришь, что его несправедливо арестовали? Не веришь?! – завопила перешедшая на ультразвук мама.

–Это, как ты говорила, дела давно минувших дней. Мое мнение не изменит решительно ничего.

–Ладно, проехали. Так что с учебой? – произнесла немного успокоившаяся мама.

–Говорю же, что все отлично!

–Не больно верится. Как курсовая? У тебя всегда были с ними проблемы.

–Хвала Ленину, готово все.

–А тема? – подозрительно спросила матушка.

–Право в СССР. Я не смел избрать иную. Мой долг, как истинного сталинца, донести новым поколениям правду о той эпохе! – гордо воскликнул Геракл, поправляя очки на переносице.

–Ну ладно…

В этот момент Вере Владимировне позвонили:

–Слушаю? – спросила мать Геракла.

–Здравствуйте, вы же мать Геракла Сергеевича Водохлебова, не так ли? Это из деканата беспокоят.

–Да?! – спросила Вера Владимировна, подозрительно взглянув на начавшего краснеть сына.

–Ваш… мальчик болеет?

–Нет. Вполне себе здоров, еще и поправиться успел.

–Передайте Гераклу, что к понедельнику ему надо сдать на кафедру курсовую работу. Надеюсь, он не приходил в университет две недели именно потому, что писал ее?

–Непременно передам! До свидания, – строго произнесла Вера Владимировна и повесила трубку.

Наступила гробовая тишина. Геракл Сергеевич был готов провалиться сквозь землю.

–Ладно, матушка, я пойду. Необходимо помочь Родиону Артуровичу кормить собак, – сконфуженно пробормотал светоч юриспруденции и бросился прочь.

–Стоять, сволочь! – грозно крикнула Вера Владимировна.

–Как грубо, матушка, так не пристало говорить строителю коммунизма…

–А сидеть у меня на шее до тридцати пяти строителю коммунизма, выходит, можно? Бросать учебу в хрен знает какой раз можно?! Отвечай, тюфяк!

–Это все временные трудности. Необходимо найти себя в гнусном мире капитализма.

–Ты так и в двадцать, и в тридцать говорил. И за что нам с отцом такое наказание?

–По меньшей мере, я не курю траву по подъездам.

–Будто в твоем возрасте много кто так делает. В общем, слушай. Если ты все же не сдашь эту сессию, то милости прошу, присоединяйся к уважаемому Родиону Артуровичу. Должны же мы с отцом отдохнуть на старости лет.

Естественно, ни мать, ни тем более отец не собирались выставлять непутевого отпрыска на улицу. Тем не менее, эта угроза почти всегда работала… за исключением трех прошлых отчислений Геракла Сергеевича.

–Как грубо, мать! К чему эти спартанские методы? – возмутился толстый марксист.

–Может, хоть так в тебе проснется совесть, чудо ты мое.

–А может, мне и ни к чему заканчивать что-либо? Я на сервере уже в числе десяти тысяч лучших игроков, такими темпами дойду до топа и буду поболе иных юристов барыши получать.

–Завтра же садишься дописывать курсовую, – сквозь зубы произнесла Вера Владимировна.

–Нет желания, но, похоже, придется, – произнес Геракл и отправился заедать стресс на кухню.

***

Геракл долго не мог заснуть в этот день. Он совершенно не ожидал, что его мать, Вера Владимировна, вернется из экспедиции в Ямало-Ненецкий автономный округ на неделю раньше.

Утонченная и романтичная натура в юности, сейчас, после десятилетий экспедиций в самые глухие уголки России в сугубо мужском коллективе, Вера Владимировна стала очень властной и жесткой женщиной – тем не менее, все равно любившей мужа и сына. Даже суровый дед, Виталий Семеныч, и то никогда не смел ей перечить. Мать была единственным человеком, которого Геракл иногда побаивался – но в то же время из всех женщин мира с уважением он относился только к ней.

В этот день Вера Владимировна не придумала ничего лучше, как спрятать от ветерана танковых войск блок питания компьютера – она периодически делала это еще со времен детства нашего марксиста-лениниста. Поначалу Геракл хотел было дождаться темноты и поискать блок питания, но передумал – вспомнил, что все равно заблокирован в игре.

Рассуждая о победе коммунизма в мире к 2050 году, Геракл незаметно все же провалился в сон.

Наш герой очнулся в каком-то удивительно светлом месте на мягком кресле. Осмотревшись, он заметил ведущую наверх лестницу. Не придумав ничего получше, Геракл решил проследовать наверх – все равно на первом этаже этого странного дома не было ничего, что могло бы вызвать у него интерес.

Поднявшись по скрипящим ступенькам, герой приоткрыл дверь в какой-то кабинет, посреди которого виднелся тяжелый стол, а у стен стояли шкафы с книгами. Вдруг из кабинета раздался голос, приведший Геракла в трепет:

–Заходите, товарищ. Не медлите, как союзники со Вторым фронтом.

–Святой Иосиф! – закричал Геракл и бросился было наутек, но в ответ вновь раздался суровый голос:

–Святой? Не несите ерунды, Геракл Сергеевич. Чай, не Александр Невский я, чтобы святым называться.

Собравшись с мыслями, Геракл все же вошел в кабинет. В не видимом из коридора углу, скрестив руки на груди, сидел Иосиф Виссарионович Сталин.

–Ну, здравствуй, товарищ, – произнес Сталин и пожал потерявшему дар речи Гераклу руку.

Немного помолчав и покурив трубку, генералиссимус СССР продолжил:

–Давно, знаешь, за тобой наблюдаю. Похвально, бесспорно, что ты даже в мире победившего капитализма ленинским идеалам следовать пытаешься…

–Простите, что прерываю, Иосиф Виссарионович, но где мы сейчас?

–Ну уж мне, как бывшему семинаристу, нетрудно понять, что на том свете.

–Как на том свете?! У меня еще столько дел незавершенных в Москве. Как без меня Россия поднимется? – спросил ошарашенный Геракл Сергеевич.

–Не горячись, товарищ. Я просто хотел поговорить. Спишь ты, Геракл, а после нашего разговора – спокойно вернешься к своей бессмысленной жизни.

–Почему это «бессмысленной», товарищ Сталин? Смысл моей жизни – борьба за победу социализма.

–Да как-то не очень и похоже, чтобы ты за нее боролся. Все на словах – пустая демагогия, как у Жириновского вашего. А родители? Я, как кавказский мужчина, должен заявить, что мать – это святое! Так чего же ты, Геракл, так с ней поступаешь? Она женщина волевая, сильная – прямо как моя мать была – а ты даже не хочешь ее в старости поддержать, как и отца.

–Хочу, товарищ Сталин, но для начала надо выучиться мне, найти себя…

–Выучиться?! Это не ты ли столько раз университеты менял?

–Говорю же, себя искал. Вы же, товарищ Сталин, тоже не стали священнослужителем.

–Было такое, – усмехнулся Сталин.

Положив в трубку новую порцию табака, Иосиф Виссарионович продолжил:

–В общем, мой тебе дружеский совет. Заканчивай учебу и займись достойным делом, которое бы тебя в веках прославило и родителям в старости помогло. Нельзя всю жизнь в ваши новомодные игрушки играться. Хотя танки, как погляжу, игра достойная. Патриотичная.

–Слушаюсь, товарищ Сталин! Спасибо за совет!

–Не за что, Геракл. А ты молодец, особо не испугался, и говоришь честно. Мне это нравится. Прощайте, товарищ, – произнес Сталин и исчез во вспышке света.

Геракл проснулся в своей кровати в холодном поту, прямо как герой Шварценеггера в фильме «Вспомнить все».

“Разговор” со Сталиным произвел на Геракла Сергеевича неизгладимое впечатление. Несколько минут герой просто лежал, обдумывая увиденное, а затем встал с кровати и, включив свет, внимательно уставился на висевший портрет вождя народов.

–Не люблю Библию, но все же одно там сказано категорически правильно – не сотвори себе кумира. Я знаю, что вы одобрите, Иосиф Виссарионович,– произнес Геракл и снял портрет Сталина со стены.

Затем наш герой бросился в родительскую комнату и включил свет, тем самым разбудив маму:

–Ну чего еще, чудо? – произнесла сонная Вера Владимировна.

К удивлению матери, Геракл подбежал к ней и, заплакав, обнял.

–Мамочка, что я наделал? Почему я, марксист, начал жить, словно барин какой, и даже привык к этому? Не будет впредь такого! А тебя я решительно больше всех на свете люблю… И отца тоже.

–Внезапно, сын, внезапно. А как же Сталин? Ты мне весь мозг им забил с школьных лет.

–Ничто не может быть ценнее родителей! А что насчет товарища Сталина… скромный он человек был, незачем его, как Иисуса боготворить.

–О Господи, это точно ты говоришь?

–Я, матушка, я.

–И за учебу возьмешься?

–Как говорил Ленин – учиться, учиться и еще раз учиться! Приступаю немедленно! Категорически неправильно я жил все же, – произнес Геракл и тут же сел в своей комнате за компьютер – дописывать курсовую.

К понедельнику курсовая(с 99% показателем антиплагиата) была сдана на кафедру, к искреннему шоку преподавателей. Играть Геракл больше не собирался до летних каникул. Он попросил прощения у всего профессорско-преподавательского состава и пересдал все не зачтенные предметы.

Герой выкинул на помойку свои блеклые штаны в клетку, а круглые очки заменил на контактные линзы. Он начисто сбрил щетину, чтобы не походить на кабана. Записался в тренажерный зал, чтобы наконец-то сбросить вес до приемлемого – герой решил полностью перезагрузить свою жизнь.

Вот, наконец, настало утро понедельника. Одетый в аккуратный костюм, Геракл Сергеевич вышел из дома и отправился в университет на защиту курсовой.

По пути Геракл, что уже стало традицией, запнулся о спавшего в тени тополя Родиона Артуровича.

–Гераклушка, какой вы, однако, нарядный сегодня! Женитесь, голубчик? – спросил отряхнувший с себя тополиный пух Родион Артурович.

–Пока что нет, Родион Артурович, но это, бесспорно, в планах. Ведь абсолютно неправильно, камрад, что я до своих лет так дожил.

–Ну, знаете, Геракл Сергеич, ваша судьба еще не худшая. Уж я, как самый умный бомж квартала, это подтвержу.

–И вашу ситуацию можно изменить, Родион Артурович! Возьмите лучше судьбу в свои цепкие лапы. Вы же еще не старый, товарищ, и многого способны добиться, с вашим-то умом.

–Какой решительный, однако, у вас тон! Не жалостливый, как обычно. В чем дело, голубчик?

–Пришло время для решительных перемен. Ладно, мне надо бежать. До встреч, Родион Артурович, – произнес Геракл и, не теряя ни секунды, побежал в университет.

Геракл прибыл туда перед самой защитой, когда все уже были на месте. Одногруппники великовозрастного студента застыли без слов, увидев перед собой “нового” Геракла.

–Геракл Сергеевич! Это вы? Какой же вы нарядный, однако, не хуже Димы выглядите! – воскликнула Мария.

–И тебе не хворать, Маша.

Теперь одногруппники удивились еще больше.

–Гера, ты же ни к кому не обращался на “ты”! В чем дело? Явился Сталин во сне и дал добро? – пошутила нарядная Света.

–Ты не столь и далека от истины, Света.

–Здорово, Геркулес! Ну ты, блин, нарядный, как дон Корлеоне какой-то, – сказал пожавший Гераклу руку Сява.

–Приветствую, товарищ! Удачи.

–Геракл, ну ты прямо Джеймс Бонд сегодня. Намерен все же перейти на второй курс? – спросил Вольдемар.

–Конечно, Вольдемар. Передавай привет дяде. Безумно хочу с ним встретиться, мы все же старые друзья.

–Передам, конечно.

–И прости за Троцкого, друг. Я, вроде как, ссылку на его профиль тебе отправлял?

–За того трансвестита? Не за что извиняться! Вообще-то, это я тогда его на тебя навел.

Геракл хотел было броситься на Вольдемара, но моментально передумал:

–Ладно, чего уж ворошить былое. Ты же не Гитлер какой-нибудь, чтоб на тебя спустя месяцы обиду таить, Вольдемар.

–Кто это упомянул Гитлера, сударь? – раздался сзади знакомый голос.

Обернувшись, Геракл увидел Диму Бесогонова, который был одет в лучший костюм.

–Дима, друг, как я рад тебя видеть! Какими судьбами, отчислили ведь тебя вроде.

–Ну уж присутствовать на защите мне никто не запрещал, сударь. Чу! Преподаватель идет! – воскликнул Дмитрий.

Спустя час все курсовые группы были защищены на “отлично”. Особенно Ефросинья Павловна хвалила Геракла, который, по ее словам, “создал курсовую, достойную диссертации”, и даже рекомендовала его для поездки на конференцию в Санкт-Петербург.

–Отлично, никогда не был в Ленинграде! – воскликнул радостный Геракл Сергеевич.

Выйдя на улицу, герой заметил, что его ожидают счастливые мать и отец, который вернулся с конференции.

–Батя! Ты вернулся! Прости за все эти годы, хуже Обломова был, а ведь я, вроде как, коммунист.

–Ладно, сынок. Что было, то прошло.

–Я защитился! На “отлично”!

–Гордость ты моя, – произнесла приобнявшая толстого сына мама.

–Поздравляю, Геракл Сергеич, – произнес вроде бы незнакомый, аккуратно постриженный мужчина в пиджаке, проходивший мимо.

Приглядевшись повнимательнее, Геракл впал в состояние шока:

–Родион Артурович? Вы?! А как же ваша старая одежда?

–Да я, вообще-то, просто на прокат взял этот костюм, Гераклушка, но это пока что. Восстанавливаться я иду, на факультет философии. Правы вы были – не стоит из-за неудач прошлого до могилы себя корить. Жизнь коротка – а добиться можно многого.

–Так вы преподавать опять будете? Поздравляю, коллега. Моим любимым преподавателем в университете были, – воскликнул Сергей Витальевич и пожал вымытому бомжу руку.