Kitobni o'qish: «Непросыпающиеся сны»

1.Чумной доктор

Всё началось в 2030 году, в городе, имя которого давно утратило значение.

В самом его центре стояло здание, похожее на археологическую находку. Одинокий свидетель ушедшей эпохи. Каменный упрямец среди стеклянных великанов.

В обычный октябрьский день, ближе к полудню, в старую дверь вошёл незнакомец.

Он пересёк зал с белым мрамором, который ещё помнил шаги светских дам, и направился к стойке администратора. Трость мягко касалась пола. Казалось, незнакомец проверял не дорогу, а само здание: держится оно ещё или уже давно должно было рухнуть.

У стойки сидела молодая девушка. Она подняла взгляд от компьютера.

— Здравствуйте, — сказал незнакомец мягким, вежливым голосом.

— Добрый день. Чем могу помочь? — ответила девушка, улыбаясь.

У неё были светлые волосы, собранные в аккуратный хвост, и ясные голубые глаза, которые смотрели внимательно, без суеты. На ней была обычная униформа администратора: белая рубашка и тёмная юбка.

— Меня зовут Густос. Возможно ли сегодня встретиться с доктором Дзи?

— Дайте мне минуту, я проверю его расписание.

Она быстро застучала по клавишам.

Густос тем временем заметил зеркало за её спиной. Он машинально выпрямился и поправил старинную шляпу-цилиндр. Уголки его губ едва заметно дрогнули в горькой усмешке. В памяти вспыхнул образ потерянного глаза.

Отражение смотрело на него холодно. Не джентльмен. Скорее зловещий пират с повязкой на глазу.

Густос отвернулся от зеркала с раздражением и осмотрел лобби. Его взгляд остановился на стенах. Там висели картины.

— Странно, — прошептал он себе под нос. — Не помню, чтобы раньше здесь были картины.

— Господин Густос, доктор Дзи освободится через полчаса. Можете подождать? — сказала девушка, отрывая его от мыслей.

— Конечно. Я подожду. Спасибо.

Он всё ещё смотрел на картины.

Девушка заметила его интерес.

— Вы, кажется, впервые у нас? Вижу, вас заинтересовали наши стены.

— Да, я действительно редко бываю в этих краях, — ответил Густос. — Всё кажется одновременно знакомым и совершенно новым. Кто автор этих работ?

— Это работы доктора Дзи, — сказала она с улыбкой. — Он будет свободен примерно через пятнадцать минут. Вы можете подождать в зале ожидания, вон там. Или, если хотите, подняться на второй этаж. Там ещё больше его картин. И там же находится его кабинет.

— Спасибо, — кивнул Густос, не отрывая взгляда от полотна. — Мне бы хотелось посмотреть коллекцию.

— Конечно. Поднимайтесь. Думаю, вам понравится.

Она указала на лестницу.

— Благодарю вас.

Густос повернулся и медленно поднялся на второй этаж.

Наверху он остановился перед одной из картин. Оперевшись обеими руками на трость, он вглядывался в полотно, где цвета и линии переплетались в странном танце времени и пространства.

— Забавная картина, — тихо сказал он.

Он пошёл дальше по галерее, задерживаясь почти у каждой работы. Рассматривал изгибы, мазки, тени. Искал не красоту, а смысл, спрятанный под краской.

— Знаешь, каждая картина что-то говорит, — произнёс он вслух, словно обращался не к себе, а к невидимому собеседнику. — Нужно только понять, на каком языке она молчит.

Через несколько минут он подошёл к двери с табличкой: «Доктор Дзи».

Густос постучал.

— Входите, пожалуйста, — послышалось изнутри.

Он медленно открыл дверь и вошёл.

Сняв плащ, Густос аккуратно повесил его на крючок у двери. Затем огляделся.

В комнате находился мужчина. Он беспокойно ходил туда-сюда, размахивал пачкой бумаг и говорил по телефону. Движения у него были резкие, почти нервные. Будто он пытался поймать мысль, которая всё время ускользала.

— Простите, я не мешаю? — спросил Густос.

— Это полный абсурд! — громко сказал мужчина в телефон. Голос у него был резкий, раздражённый.

— Похоже, я пришёл не вовремя, — осторожно заметил Густос.

Мужчина вздрогнул. Потом нервно улыбнулся и прикрыл рукой микрофон.

— Нет, всё в порядке. Я уже заканчиваю.

— Хорошо. Я подожду.

Густос сел на стул и стал наблюдать.

Доктор продолжил разговор. Он то кивал, то хмурился, то делал короткие пометки на бумаге. Кабинет вокруг него казался таким же беспокойным, как и хозяин.

На стенах висели загадочные маски. Они придавали комнате странную торжественность. В углу стояла тренога с холстом. На столе лежали папки, распечатки, кисти, пробирки, обрывки заметок. Всё выглядело как хаос, но хаос не случайный. Скорее контролируемый. Такой, в котором чужой человек ничего не поймёт, а хозяин найдёт нужную бумагу с закрытыми глазами.

— Здесь столько интересного, — сказал Густос, устраиваясь удобнее и скрещивая ноги.

Его взгляд задержался на холсте в углу.

— Новая работа? — спросил он, хотя доктор всё ещё говорил по телефону.

Ответа не последовало.

Густос перевёл взгляд на стены.

— Весь кабинет похож на живописное полотно, — продолжил он, словно размышлял сам с собой. — Эти чумные врачи в масках нарисованы очень детально. Хрупкость жизни и величие искусства. Редкое сочетание.

Он посмотрел на захламлённый стол у окна.

— А здесь — контролируемый хаос. Каждый документ, каждая папка скрывает свою историю.

Доктор наконец закончил разговор и подошёл к нему.

— Здравствуйте, — сказал Густос. — Вижу, разговор был непростым.

— Здравствуйте. Прошу прощения за задержку.

Доктор пожал ему руку.

— Ваш наряд действительно необычен, — сказал он, рассматривая гостя с явным интересом. — Словно вы персонаж из английской классической литературы. Простите за прямоту.

— Надеюсь, это комплимент, — ответил Густос с лёгкой улыбкой.

— О, конечно. Не переживайте, я не хотел вас задеть. Просто не каждый день встречаешь человека с таким стилем.

Доктор вдруг замолчал. Его взгляд стал живее.

— Если вам несложно, замрите на минуту, — сказал он. — Вы меня вдохновляете.

Он отложил телефон, отошёл на шаг и начал обходить Густоса кругом. Размахивал руками, словно рисовал в воздухе рамку. Бормотал что-то себе под нос. Останавливался, щурился, снова двигался.

Густос терпел несколько секунд. Потом ещё несколько. Потом его терпение заметно истончалось.

— Может быть, ради будущих поколений стоит задуматься о портрете выдающегося джентльмена с таинственным обликом, — произнёс доктор, не отрывая взгляда от гостя.

— Интересная мысль, — сухо сказал Густос.

— Решено! — вдруг воскликнул доктор. — Вы будете моим следующим творением.

В комнате повисла пауза.

Густос медленно поднял взгляд.

— Доктор, если я могу любезно попросить вас прекратить вращаться вокруг меня и присесть, это значительно успокоило бы мои нервы. К тому же у меня не так много времени, чтобы играть в ваши игры.

Доктор остановился.

Несколько мгновений он смотрел на гостя, будто только теперь понял, что перед ним не натурщик.

— Знаете, я только что подумал… Вы не из модельного агентства, случайно?

Густос посмотрел на него с недоумением.

— Из какого агентства?

— Ой. Простите. Я решил, что вы модель. Прошу прощения, если это прозвучало странно.

— Нет, доктор. Моделью я не работаю.

— Тогда могу я узнать, кто вы и зачем вы здесь?

— Должно быть, вы доктор Дзи? — уточнил Густос.

— Да, это я. Чем могу помочь?

— Меня зовут Густос.

— Приятно познакомиться, Густос.

— Мне тоже. Я здесь, чтобы предложить вам работу.

Доктор слегка приподнял брови.

— Работу?

— Ваше резюме впечатляет. Я уверен, вы отлично подойдёте для позиции, которую я хочу вам предложить.

— Я бы обсудил это, но сегодня у меня слишком насыщенный день.

— Моё предложение может сделать ваш график значительно свободнее.

Доктор внимательно посмотрел на него.

— И на какую должность вы меня рассматриваете?

— Главный нейробиолог в моей новой компании.

— Звучит заманчиво. Что включает в себя эта роль?

— Вы будете руководить отделом неврологических исследований. Мы изучаем новые подходы к пониманию человеческого мозга. Вы получите необходимые ресурсы и полную научную свободу.

— Интересное предложение, — сказал доктор. — Но мне важно понимать риски. Насколько безопасны эти исследования?

— Можете быть уверены, они абсолютно безопасны, — ответил Густос. — Возможно, самым большим риском для вас станет ежедневная дорога на работу и обратно.

Доктор усмехнулся, но настороженность из его глаз не ушла.

— Ладно. Продолжайте. Я слушаю.

— Мы работаем над проектом, который позволит людям погружаться в собственные мечты и воспоминания. Проект создаёт тонкую грань между реальностью и вымыслом. Человеческий мозг получает возможность заново пережить важные моменты и переосмыслить их.

— Вы говорите о симуляции памяти?

— Не совсем. Глубже. Точнее. Человеческий мозг хранит множество деталей, даже если сам человек давно считает их потерянными.

— Это общеизвестно, — сказал доктор.

— Позвольте продолжить.

— Конечно.

— Представьте, что человек может вновь оказаться на морском берегу из своего детства. Или снова увидеть тех, кого уже нет рядом. Не как плоскую запись. Не как фотографию. А как переживание. Мы можем воссоздать такие моменты.

Доктор задумался.

— Звучит фантастически. Но, к сожалению, мой график сейчас настолько плотен, что я не могу взяться за новые проекты. Простите.

Густос посмотрел на картины.

— Я заметил работы на стенах. И следы краски на ваших руках. Как вам удаётся находить время для живописи при таком расписании?

Доктор посмотрел на свои пальцы. Под ногтями действительно остались следы краски.

— Я бы не назвал это пустой тратой времени, — сказал он. — Когда я рисую, мне легче думать. Это что-то вроде медитации. Я берусь за кисти, когда захожу в тупик с работой или когда возникают сложности на личном фронте.

Он перевёл взгляд на стены.

— Эти картины — напоминание о моих провалах. Они служат движущей силой. Когда я смотрю на них, они заставляют меня действовать.

— Если вы думаете, что я не знаю о глобальной угрозе, которая разрастается в мире, вы ошибаетесь, — сказал Густос. — Я давно работаю над этой проблемой и уже достиг некоторых успехов.

Доктор напрягся.

— Вы говорите об эпидемии?

— В том числе.

Густос указал тростью на штатив с незавершённой картиной.

— Вы уже начали новый проект. Насколько я понимаю, он связан с текущей ситуацией. Но боюсь, у меня для вас не самые приятные новости. Вы не сможете завершить его прежним способом.

— Почему это?

— Потому что у меня уже есть решение, которое избавит вас от этих мук.

Доктор нахмурился. Он быстро перебрал бумаги, которые держал в руках, вытащил один лист и пробежал глазами заголовок.

— Подождите минутку… Отправитель — Густос.

Он поднял взгляд.

— Стоп. Вы тот самый Густос, о котором я только что говорил с коллегами?

— Надеюсь, вы не думаете, что я подслушивал ваш разговор.

— Я думаю, что вы не представились сразу. И застали меня врасплох.

— Давайте не будем зацикливаться на этом.

Доктор посмотрел на документы.

— Я изучил материалы, которые вы прислали. Откуда у вас эта идея? Вы действительно предлагаете использовать новый полимер? Как вы собираетесь соединить живые клетки с микросхемами? И каким образом это поможет в борьбе с вирусом?

— Доктор, давайте разберём всё по порядку. Для начала: я собрал необходимые компоненты и уверен в одобрении проекта. Также я готов подробно обсудить стратегию борьбы с вирусом, который распространяется по всему миру. Полагаю, детали моего плана вас заинтересуют.

— Хорошо, — сказал доктор. — Продолжайте.

Густос кивнул.

— Вирус называется RW-OV-5. Ситуация серьёзная. Каждый день число жертв растёт. По прогнозам специалистов, если не принять меры, человечество может оказаться перед угрозой вымирания.

Он сделал паузу.

— Но я не согласен с их выводами. У нас есть шанс изменить ситуацию.

— Насколько мне известно, до сих пор не разработано ни одного антигена, который хотя бы приблизил бы нас к решению проблемы, — сказал доктор. — Они даже не доходят до первой фазы испытаний.

— Именно.

— Значит, вы предлагаете нечто принципиально другое?

— Да. Я создал проект под названием «Раптор». Его идея основана на поведении велоцирапторов. Миллионы лет назад они использовали сложные тактики охоты и защиты. Действовали согласованно. Обменивались сигналами. Выживали благодаря группе.

Доктор слабо усмехнулся.

— Динозавры. Рапторы. Так?

— Терпение, доктор. Когда вы поймёте детали, ваш скептицизм улетучится.

Густос наклонился чуть вперёд.

— В ходе экспериментов я обнаружил, что вирус использует внутреннюю коммуникацию. Она напоминает скоординированное поведение древних хищников. Это взаимодействие делает традиционные методы борьбы неэффективными. Они бьют по следствию, но не нарушают систему.

Доктор уже не улыбался.

— Интересно. Как вы пришли к такому выводу?

— Всё началось с эксперимента. Я ввёл бактериофаги в культуру сенной палочки. Результат оказался неожиданным. Вместо привычной картины взаимодействия я заметил сигналы, которые исходили напрямую от вирусных структур. Это заставило меня предположить, что у вируса есть собственная система общения. Если мы сумеем её нарушить, мы получим новый способ борьбы.

— Вы утверждаете, что нашли способ «разговаривать» с вирусом? Или хотя бы мешать ему «разговаривать» между собой?

— Да. Но это лишь часть истории.

— Что же тогда остальное?

— Я обнаружил вещество, которое назвал «Квинтэссенцией».

Доктор медленно сел напротив него.

— Что это такое?

— Вещество с колоссальным потенциалом. Его применение не ограничивается микросхемами. Оно может изменить подход к медицинским технологиям: не только к борьбе с вирусами, но и к самой идее взаимодействия организма с искусственными системами.

— Ваш план звучит как научная фантастика, — сказал доктор. — Вы понимаете это?

— Мой план довольно прост, — ответил Густос. — Мы используем микрочипы с Квинтэссенцией. После имплантации они помогают организму блокировать вирус, нарушая его внутреннюю коммуникацию.

Доктор уставился на него.

— Вы всерьёз верите в то, что говорите?

— Гораздо серьёзнее, чем вы можете представить.

— Вы понимаете, какой объём работы предстоит?

— Полностью.

— Это не просто работа. Это годы исследований.

— Возможно.

— И рискованная авантюра.

Густос слегка усмехнулся.

— Разве не вся наша жизнь — авантюра?

Доктор покачал головой.

— Для таких экспериментов нужны годы. Человечество может не выдержать столько времени. К тому же найти добровольцев будет чрезвычайно трудно. Пока всё это похоже на плод вашего воображения. Мы не можем позволить себе тратить время на рискованную фантазию.

— Не спешите с выводами, доктор.

Густос спокойно снял перчатку с одной руки.

— Я уже провёл первый эксперимент на себе.

Доктор замер.

— Что вы сказали?

— Я вживил себе микрочип с Квинтэссенцией. Как видите, я жив. Более того, я здоров и невредим.

Некоторое время доктор молчал.

— Рисковать собственной жизнью ради гипотезы… — наконец сказал он. — Это заставляет взглянуть на ситуацию иначе. Но одного эксперимента недостаточно. Прежде чем я смогу принять ваше предложение, мне нужно изучить все данные.

— Я понимаю вашу осторожность. Она оправдана. Завтра утром я предоставлю вам все материалы.

— Хорошо.

— Но мне нужно понять главное, — сказал Густос. — Вы готовы присоединиться к нашей команде?

Доктор отвёл взгляд к картинам.

— Мне нужно время подумать. У меня есть сомнения. И одно условие.

— Слушаю.

— Если я соглашусь, я хочу продолжать работать из этого офиса. Это важно для меня.

— Я уловил тень согласия в вашем условии, — сказал Густос. — Для меня это хороший знак. И, конечно, вы можете сохранить офис.

Доктор снова посмотрел на документы.

— Следующий вопрос. Если я правильно понимаю, после имплантации чип интегрируется в человека почти как новый орган, а не просто как технологическое устройство. Так?

— Да. Вы правильно поняли. Чип не просто вживляется. Он интегрируется с организмом на биохимическом уровне. Именно поэтому процесс сложен.

Густос взглянул на часы.

— У меня осталось мало времени. Есть ещё вопросы?

— Есть. Ваше резюме не содержит информации о вашей деятельности за последние двадцать лет.

— Эти данные не являются ключевыми.

— Для меня являются.

— Я сознательно не включил этот период. Большую часть этого времени я работал над проектами для Министерства обороны. Подробности конфиденциальны.

Доктор задержал на нём взгляд.

— Понимаю.

— У нас ограничено время, — сказал Густос, снова посмотрев на часы. — Я дам вам до завтра, чтобы всё обдумать. Мои контактные данные есть в резюме. Жду вашего ответа.

Он взял трость и поднялся.

— Надеюсь, он будет выгоден не только для вас, доктор. Но и для всех нас.

2.Выход всегда есть

Камера двадцать три в этом крыле тюрьмы была узкой и холодной.

Потрескавшиеся стены напоминали карту. Слабый свет из маленького окна под потолком не разгонял мрак, а только делал его гуще. По обе стороны камеры стояли двухъярусные металлические кровати с продавленными матрасами. Между ними валялись книги, обрывки газет и мелкие вещи, давно потерявшие хозяев.

В воздухе стоял запах сырости, табака и старого металла.

Фрэнк лежал на нижней койке, подложив руку под голову, и лениво перебирал уголок старой газеты. Шаги в коридоре становились всё ближе.

— Открыть камеру двадцать три! — скомандовал тюремщик Дон в рацию.

Дверь не открылась.

Фрэнк даже не поднял головы.

— Дон, ты что-то часто сюда захаживаешь. У тебя тайный роман с этим местом?

— Тебя не должно волновать, почему я здесь, — огрызнулся Дон.

Фрэнк усмехнулся.

— Да ладно, расслабься. Кстати, голос у тебя всё хриплее. Может, пора завязывать с этими двумя пачками в день? Здоровье-то одно.

Дон хрипло кашлянул.

— Утренняя забота, как всегда. Ты сам-то чего такой довольный?

— А что мне ещё остаётся? Ты же сюда для развлечений приходишь.

Фрэнк перевернул газету, хотя явно её не читал.

— Кстати, слышу, как там кричат на дежурке. Похоже, твои ребята увлеклись матчем больше, чем работой.

Дон выругался себе под нос и снова нажал кнопку рации.

— Откройте дверь, чёрт возьми!

С верхней койки лениво отозвался сосед:

— Эй, не кричи. В воскресенье люди отдыхают.

Дон коротко рассмеялся.

— Похоже, Фрэнк, у тебя появилась конкуренция в сарказме.

Замок наконец щёлкнул. Дверь камеры со скрипом открылась.

Дон отступил в сторону.

— Вперёд. Двигайся.

Фрэнк не спеша поднялся с койки и направился к выходу. Он шёл, скрестив руки за спиной, будто прогуливался не по тюремному коридору, а по городскому парку.

Дон посмотрел на него исподлобья.

— Без фокусов.

— Дон, я сама невинность.

— Именно это меня и пугает.

Они пошли по коридору. Лампы над головой мигали, бросая на стены грязный белый свет. Где-то далеко хлопнула дверь. Кто-то кашлял. Воздух пах дешёвым мылом, металлом и усталостью.

— Скажи честно, — сказал Фрэнк, не оборачиваясь. — Кто пришёл? Адвокат? Священник? Или твоя тёща решила начать переговоры через меня?

— Посетитель.

— Ух ты. Как официально. Надеюсь, не палач. Я сегодня плохо выгляжу для торжественных случаев.

Дон ничего не ответил.

Они остановились у комнаты для встреч. Дон открыл дверь и кивнул внутрь.

— Заходи.

Фрэнк вошёл.

За столом сидел его сын.

На секунду вся насмешка исчезла с лица Фрэнка. Он замер у двери, будто не ожидал увидеть именно его. Потом быстро взял себя в руки и сел напротив.

— Привет, пап, — сказал Генри. — Как ты?

— Нормально, сынок. Не переживай.

Фрэнк попытался улыбнуться. Получилось почти убедительно.

Генри внимательно посмотрел на него.

— Ты выглядишь усталым.

— Тюрьма, знаешь ли, не курорт.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Обслуживание ужасное, номера тесные, а завтраки вообще преступление против человечества.

Генри не улыбнулся.

— Что случилось?

Фрэнк пожал плечами.

— Ничего такого. Просто мысли иногда накатывают.

— Расскажи. Может, я смогу помочь.

Фрэнк отвёл взгляд.

— Брось. Это ерунда. Главное, чтобы у тебя всё было хорошо.

— Ты меня не обманешь.

Генри наклонился ближе.

— Что тебя тревожит?

Фрэнк помолчал. Его пальцы медленно сжались на краю стола.

— Прошлое иногда напоминает о себе. Вот и всё.

Генри тихо сказал:

— Это из-за Густоса, да?

Фрэнк напрягся. Лицо стало жёстким.

— Слушай меня внимательно. Не лезь в это.

— Папа…

— Нет, Генри. Даже не начинай. Густос — опасный человек.

— Я не собираюсь сидеть сложа руки.

— А придётся.

— Я найду способ помочь тебе.

Фрэнк покачал головой.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Меня может вытащить отсюда только чудо.

В этот момент дверь открылась. Дон заглянул внутрь и коротко кивнул.

Время вышло.

Генри медленно поднялся. Он смотрел на отца так, будто пытался запомнить каждую черту его лица.

— Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя, — сказал он. — Я найду это чудо. Обещаю.

Фрэнк тихо ответил:

— Не надо, Генри. Береги себя.

Генри вышел из комнаты, быстро вытирая слёзы рукавом.

В коридоре он остановился только на мгновение. Потом пошёл к выходу. С каждым шагом решимость в нём крепла.

Он вытащит отца.

Как угодно.

Он ещё не знал, что иногда чудо приходит первым. А потом требует плату.

3.Необычная встреча

На следующее утро Генри пробудился от сна, охваченный неясной тревогой. По привычке включив телевизор, он услышал резкие голоса новостных дикторов. Свет экрана наполнил комнату холодным свечением, в то время как он направился в ванную комнату.

Перед зеркалом, чистя зубы, Генри вглядывался в свои коричневые глаза, будто искал ответ у себя внутри. Он начал разговор сам с собой.

— Боже мой, как всё запутано, — промелькнуло в его голове. — Ведь что я там отцу сказал… "Я справлюсь, папа, я… я… Найду работу, обратимся к адвокату." Кого я обманываю? Собеседования для меня — настоящий кошмар. Да, я даже не могу собрать мысли, а что уж говорить о том, чтобы выразить их без дрожи в голосе. А уж задумка о том, чтобы устроиться на работу к Густосу и выведать у него какие-то доказательства… Чистейший бред! Если бы хоть какой-то знак свыше подсказал, как поступить правильно.

В этот момент из гостиной донеслись тревожные звуки экстренных новостей. Генри невольно прислушался, чувствуя, как его сердце начало биться быстрее.

— Может, это и есть тот самый знак, — прошептал он себе, отводя взгляд от зеркала.

Доброе утро, дамы и господа! Сегодня мы представляем вам захватывающую новость, которая определит ход этого знаменательного 2033 года. Широко известное агентство «В отражение Снов» находится на пороге внедрения новаторской инновации, которая готова изменить технологический ландшафт. Учитывая растущее ожидание, это объявление обещает быть не чем иным, как сенсационным. Пока мир затаивает дыхание, агентство «В отражение Снов» готовится представить новый гаджет, который привлек огромное внимание технического сообщества. Ожидается, что этот гаджет, до сих пор окутанный тайной, затмит своих конкурентов и откроет новую эру технологических чудес. В качестве замечательной демонстрации инноваций агентство собирается провести собрание блестящих умов, включая ученых, экспертов и журналистов, которые станут свидетелями презентации воочию. Это событие состоится сегодня в два часа дня! Спешите увидеть, не пропустите!

Услышав новость, Генри резко выбежал из ванной в трусах, зубная щетка все еще торчала в его рту. Он увеличил громкость телевизора и замер на месте, внимательно прислушиваясь к новостям, не вынимая щетки изо рта. После того как новости закончились, он вернулся обратно в ванную, продолжая размышлять о услышанном.

Пора взять себя в руки и столкнуться со своими страхами. Ради отца…

Как только он подумал об этом, его собака залаяла, и послышались шаги у входной двери. Сквозь нее раздался голос:

— Генри, ты дома? Надеюсь, ты одет и не в компании кого-то?

Ответ Генри прозвучал из ванной:

— Нет, я одеваюсь! Заходи, тетя Эмма!

Тетя Эмма вошла в дом, осматривая все вокруг. Она не сдержалась и пробормотала:

— Когда ты наконец научишься убирать за собой? Всюду такой беспорядок!

Ее руки уже пришли в движение, наводя порядок в хаосе, когда ее слова затихали. Между тем, энергичный пес весело прыгал вокруг тети , радостно лая.

— Генри, ты сегодня выгулял собаку? — крикнула она с коридора.

— Нет, пожалуйста, выгуляй ее, мне нужно срочно уйти! — Генри вынырнул из ванной и быстро поцеловал тетю Эмму в щеку. — У тебя что, новые духи? Очень необычно пахнет. И кажется, ты как-то изменилась.

Тетя Эмма улыбнулась: — Да нет, все те же духи. Не льсти. И я подстриглась. Но тебе-то что до этого?

Генри взглянул на нее, осматривая: — А, вот оно что! Я думал, что-то изменилось. Извини, не сразу заметил. И, кстати, не сделаешь ли мне бутерброд? Я пока буду одеваться.

Она вздохнула, но улыбнулась: — Ладно, жди.

Спустя несколько минут, бросив взгляд на часы, Генри быстро захватил сделанный бутерброд и, проходя через коридор, громко сказал:

— Спасибо, тебя, тетя! Увидимся вечером! — после чего ринулся на улицу.

Тетя Эмма вслед посмотрела: — Ах, эти молодые… Всегда куда-то летят.

Как только Генри оказался на улице, он сразу же достал свой телефон и, ускоряя шаг, начал искать расположение «башни Густоса». Найдя нужную информацию, он тихо проговорил себе: — Какой автобус мне взять? А, вот этот. Его уверенность росла, пока он выбирал номер автобуса и прокладывал маршрут, не сводя взгляда с экрана.

В тот момент, когда он шел, что-то внезапно его и сбило с ног. Генри не успел осознать, что произошло. Он рухнул на землю, потеряв равновесие. В его голове пронесся вопрос: «Что, к черту, только что случилось?», — он пытался понять.

Рядом с ним послышался другой голос: — О боже, что это было? В голосе слышалось и раздражение, и любопытство. Когда его зрение прояснилось, Генри увидел лежащего рядом мужчину. Их взгляды встретились, и они почти одновременно воскликнули: — Генри это ты! Зейн!

Генри протянул руку: — Зейн, как давно мы не виделись!

— Да, лет десять, наверное, — ответил Зейн, улыбаясь. — Что ты здесь делаешь?

— Как видишь, этот район — мой дом, — сказал Генри, глядя на стены своего дома. — Я здесь все еще живу.

Зейн оглядел старые стены и потрескавшуюся краску: — Хороший район, особенно парк поблизости. Но с домом проблемы. Стены уже осыпаются.

— Да, ремонт давно пора делать, — согласился Генри. — Я помню, в школьные годы у тебя была шикарная шевелюра? Ты всегда жаловался на жару из-за неё.

Зейн рассмеялся, проводя рукой по своим коротко стриженным волосам. — Эх, времена меняются. А ты всё такой же, верен своему дому, несмотря на все.

Генри, нахмурив брови, вопросительно посмотрел на Зейна. — Что ты здесь делаешь? Что привело тебя сюда?

— Ох, Генри, как всегда — прямо к делу, — усмехнулся Зейн. — Ты всегда был таким.

В тот момент Генри с особым вниманием смотрел на Зейна, словно пытаясь прочитать его мысли. — Ты всё такой же, как и раньше, весь в секретах. Что тебя беспокоит? Вижу, ты нервничаешь и постоянно оглядываешься.

Зейн на мгновение замолчал, в его взгляде появилась задумчивость. Он оглянулся и тихо сказал: — Не переживай, Генри, всё в порядке.

— Кстати, у меня беда с телефоном. Он разбился, и я не помню нужный номер автобуса, теперь не знаю, как добраться до башни Густоса, — сказал Генри.

— А, ты идешь в центр, к башне Густоса? Отлично! Я помогу тебе. К счастью, мой телефон работает. Поболтаем по дороге, вспомним прошлое. Я тоже туда направляюсь, — сказал Зейн.

— Так ты идешь на презентацию?, — спросил Генри.

Зейн с восторгом посмотрел на дорогу и увидел автобус: — Смотри, 69 номер это наш! Давай, побежали!

Они рванули бегом, словно оказались обратно в школьном дворе. Зейн, улыбаясь, как в старые добрые времена, прибежал первым и ждал Генри у остановки.

— Давай быстрее, вон свободные места! — закричал Зейн, указывая вглубь автобуса.

Генри заметил женщину, медленно направляющуюся к свободному креслу. — Давай уступим ей место, — предложил он.

Зейн встряхнул головой: — Нет, мы тоже заплатили за проезд. Я сяду здесь. — Он занял место, как будто это было его право. — Не волнуйся, кто-нибудь другой ей уступит. Это не наши заботы.

Генри тяжело вздохнул, осознавая, что некоторые люди не меняются временем.

Зейн устроился в кресле с уверенностью. Женщина, поняв, что он не собирается уступать место, пронзительно посмотрела на него. Генри чувствовал это и был готов предложить ей своё место, но в её взгляде было что-то, что заставило его задуматься. Возможно, это было разочарование или просто усталость от подобного поведения.

Генри сел рядом с Зейном, который, заметив его задумчивость, дружески подтолкнул его плечом: — Что-то случилось?

Генри едва улыбнулся. Они устроились поудобнее, и автобус начал двигаться.

Зейн посмотрел в окно, затем повернулся к Генри. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась тревога:

— У нас ещё есть время до следующей остановки. Как твои родители, Генри?

Зейн заметил, как лицо Генри мгновенно помрачнело, и понял, что затронул болезненную тему.

— Прости, я забыл... Ты же говорил о своей маме. Мне жаль.

Генри отвёл взгляд, и в его глазах мелькнула глубокая печаль.

— Да, мамы уже нет… А отец сидит в тюрьме уже пять лет. Я бы предпочёл не говорить об этом, — его голос дрогнул.

Зейн кивнул, сопереживая:

— Прости, не хотел задеть эту тему, — он сделал паузу, затем спросил. — А как у тебя с семьей, Зейн?

Зейн глубоко вздохнул, словно стараясь освободиться от невидимой тяжести:

— Отец ушел, когда я был ребенком. Живу с мамой и сестрой. Мы стараемся держаться.

Генри заметил, что Зейн нервно оглядывается.

— Понял… Но ты все время оглядываешься, Зейн. Что-то тебя беспокоит?

Зейн натянуто улыбнулся, в его глазах не было радости:

— Нет, всё нормально. Просто привычка.

Генри, с тревогой оглядываясь на двух подозрительных мужчин встречаясь взглядами, шёпотом спросил Зейна:

— Это твои знакомые? Ты не ввязался во что-то криминальное?

Зейн на мгновение застыл, затем, сдерживая беспокойство в голосе, ответил:

— Не переживай, это ничего не значит. Просто не обращай на них внимания.

Но Генри не успокаивался, в его глазах были сомнения:

— Точно все в порядке? Те парни кажутся мне опасными.

Зейн быстро перевел взгляд на остановку:

— Не заморачивайся на этом. Смотри, наша остановка уже близко. Надо выходить.

Они вышли из автобуса перед внушительным зданием Башни Густоса. Генри, с нескрываемым восхищением, воскликнул:

— Невероятно, глянь на это! Стекло, металл — просто архитектурное чудо!

Зейн осторожно указал на толпу перед зданием:

— Видишь митинг? Посмотри на их плакаты и знаки.

Генри внимательно изучил толпу:

— Похоже, а это антиглобалисты. Нам нужно быть осторожными.

Пробираясь через толпу у входа в Башню Густоса, Генри говорил с Зейном, его голос звучал напряженно:

— Генри, я не могу понять, что здесь происходит?

Генри, бросая взгляд на недовольную толпу, мрачно ответил:

— Эти протесты вызваны новым изобретением Густоса. Люди боятся перемен, опасаются новых технологий.

Зейн, непонимающе возразил:

— Но это же прогресс, Генри! Как можно отвергать то, что может изменить наш мир к лучшему?

Генри покачал головой, его взгляд был полон скептицизма:

— Не всё так просто, Зейн. Многие видят в новых технологиях угрозу — потерю работы, вторжение в личную жизнь…

Генри остановился перед одним из плакатов, на котором было написано: "Технологии против человечности".

— Вот видишь? — Зейн указал на плакат. — Они опасаются, что техника заменит человеческое общение, что машины будут управлять нашей жизнью.

Генри глубоко вздохнул, ощущая тяжесть ситуации:

— Мы пришли ради инноваций, а столкнулись с протестами… Ладно, давай зайдем внутрь. Мы не можем пропустить презентацию.

Зейн кивнул в знак согласия, и вместе они направились ко входу, напряжённо ожидая встречи с протестующими. Генри чувствовал напряжение в воздухе, предчувствуя, что сегодняшние события могут изменить не только в мире технологий, но и его собственную жизнь.

— Извините, нам нужно пройти, — сказал Зейн, пробираясь сквозь гудящую толпу своим решительным голосом.

Из толпы раздался крик одного из протестующих:

— Смотрите, они хотят пройти! Не пускайте их!

Не обращая внимания на возгласы, Зейн и Генри ускорили шаг, вскоре добравшись до входа. Переступая порог, Зейн не скрывал своего негодования:

— Невероятно, какие же люди агрессивные!

Оказавшись внутри, они подошли к стойке регистрации. Генри обратился к девушке, которая была поглощена телефонным разговором:

— Простите, мы пришли на презентацию новых устройств. Где она проходит?

Девушка на мгновение отвлеклась от телефона, с извиняющимся взглядом ответила:

— Секундочку, пожалуйста.

Зейн с любопытством разглядывал интерьер зала, его взгляд остановился на необычном уголке:

— Смотри, Генри, что это за место в центре? Выглядит как нечто из далёкого прошлого!

Генри посмотрел туда же и медленно кивнул, его голос был проникнут уважением к истории:

— Знаешь, когда сносили старое здание, чтобы построить этот небоскрёб, они оставили часть старого сооружения. Это было условием одного учёного. Он работал здесь, когда здание ещё не перестраивали. Доктор наук... не помню его имени, но он настоял, чтобы его кабинет остался нетронутым.

Зейн, слегка удивлённый, воскликнул:

— Невероятно! Старое и новое бок о бок, как символ вечной борьбы прошлого и будущего!

Генри задумчиво посмотрел на здание:

— Да, это место — живая история. Напоминает, что некоторые вещи стоит сохранить, даже если вокруг всё меняется.

Зейн улыбнулся:

— Невероятное сочетание, правда? Прошлое и будущее в одном флаконе. Это удивительно.

Их разговор прервала девушка за стойкой:

— Вы на презентацию пришли?

Генри, слегка нервничая, ответил:

— Да, мы здесь ради нее.

Девушка кивнула:

— Опаздываете. Презентация на втором этаже, в большом зале. Но... — она указала на вход, где стояли мужчины из автобуса, — это ваши знакомые?

Генри мгновенно обернулся и узнал их. Он встревоженно прошептал Зейну:

— Это они!

Зейн, делая вид, что восхищается архитектурой, медленно обернулся:

— Да, все в порядке, — отмахнулся он, словно хотел отвести внимание. — Давай быстрее на презентацию.

Они спешно направились к лестнице, стараясь игнорировать неловкий момент. В зале уже собрались гости, журналисты настраивали камеры, атмосфера наполнялась ожиданием. Генри и Зейн, пробираясь между рядами, нашли места и уселись. Скоро началась долгожданная презентация.

Густос, руководитель агентства, появился на сцене , одетый в старинную шляпу-цилиндр, что придавало ему английский джентльменский вид. Его голос звучал громко и уверенно, когда он приветствовал гостей.

— Добро пожаловать, уважаемые гости! Мы рады видеть вас здесь!

Аплодисменты наполнили зал, словно шумный водопад.

Зейн, удивлённый, спросил Генри:

— Это тот самый Густос, о котором ходят легенды? Одноглазый?

Генри кивнул, его глаза засветились от восхищения:

— Да, он. Он собрал команду лучших умов, когда создавал своё агентство. Один из них сделал для него искусственный глаз. Говорят, этот глаз творит чудеса — видит сквозь стены и, возможно, даже читает мысли.

Зейн скептически поднял бровь:

— Звучит как местные байки. Откуда ты это знаешь?

Генри ухмыльнулся, его глаза загадочно сверкнули:

— Здесь его зовут "ГЛАЗ". Прозвище осталось, даже после того, как он заменил свой глаз. Тут место полно секретов, Зейн.

В тишине зала голос Густоса зазвучал громко и торжественно:

— Дамы и господа, сегодня у нас честь приветствовать живую легенду нашего агентства — Доктора Дзи!

Аплодисменты продолжали раздаваться, заполняя зал своим звуком, не смолкая и не прекращая сыпаться на сцену.

Зейн, с легкой иронией в голосе, обратился к Генри:

— Ну что ж, вот и наш загадочный герой.

Генри, с уважением кивнул в ответ:

— Верно, это он.

Доктор Дзи, отвечая на приветствие Густоса кивком, голос его был спокойным, но значимым:

— Благодарю за теплые слова, Густос. Сегодня у меня для вас действительно что-то особенное. — Он сделал паузу, увеличивая напряжение в зале. — Представляю вашему вниманию новинку, которая перевернет ваше понимание технологий.

В зале наступила томительная тишина, все с замиранием сердца ждали продолжения.

Доктор Дзи продолжил:

— Но не будем терять времени на слова. Пусть изображение скажет все само за себя!

Когда зал погрузился во тьму, напряжение стало осязаемым. Голос диктора, проникнутый таинственностью и мощью, прорезал мрак:

— Приготовьтесь окунуться в мир, где стираются границы невозможного. Добро пожаловать на презентацию, которая начинается... прямо сейчас!

Как только голограмма засияла перед залом, зрители были погружены в мир демонстраций. Они увидели, как новейший гаджет преображает повседневность — от игр и развлечений до работы и обучения. Голограммы визуализировали сны и воспоминания, оживляя их перед глазами аудитории. Когда завораживающее видео закончилось, свет на сцене ярко вспыхнул, и Доктор, с волнением в глазах, обратился к зрителям:

— Уважаемые гости, мы на пороге новой эры технологий. Спасибо, что присоединились к нам сегодня!

Аплодисменты и восторженные возгласы заполнили зал. Зейн и Генри, обмениваясь взглядами, понимали, что стали частью истории.

Доктор Дзи, энергично шагая по сцене, продолжал:

— Позвольте я покажу вам FusionBand-2000. Это устройство позволит вам записывать и просматривать свои сны и воспоминания, а также делиться ими с другими. Люди давно пытались понять тайны снов и памяти, но с FusionBand-2000 это стало реальностью. Теперь можно не только заново переживать свои собственные сны, но и видеть, что переживают другие.

— Народу собралось много, все ждали с нетерпением. Идея звучала многообещающе.

Когда покрывала убрали, капсулы засверкали под светом прожекторов. Доктор заговорил спокойно, но уверенно:

— Приглашаю вас поближе посмотреть на это устройство. В этих капсулах хранится ключ к вашим снам!

— Гости вставали со своих мест, пытаясь лучше разглядеть это техническое чудо. Зал наполнился шумом, но голос Доктора оставался спокойным и уверенным:

— FusionBand-2000, с новейшими инновациями, обеспечивает полную конфиденциальность ваших воспоминаний. Ваш внутренний мир остается в безопасности. Вы сами решаете, какие сны воплотить, а какие оставить в глубинах сознания.

В зале ощущалось, что все присутствующие понимают, насколько это важное событие.

Генри, обернувшись к Зейну, спросил:

— Ну что, Зейн, как тебе презентация?

Зейн, бросив взгляд по залу, мрачно ответил:

— Она была... впечатляющей. Но кажется, на нас кто-то смотрит.

— Ты имеешь в виду их? — Генри кивнул на верхний ярус, где несколько суровых типов внимательно следили за ними.

Прежде чем Зейн успел ответить, резкий голос за их спиной заставил их обернуться.

— Привет, парни! Что вас сюда привело? — громко спросил крупный мужчина в форме охранника.

— Фишер? — удивился Генри. — Ты работаешь здесь?

— Судя по бейджу, да, — с улыбкой заметил Зейн, поглядев на бейдж охранника.

Фишер гордо хлопнул себя по груди:

— Охранник, при исполнении!

Зейн рассмеялся:

— Как в старые школьные времена, все такой же.

— Кто бы мог подумать, что встретим тебя здесь? — добавил Генри. — Этот день полон неожиданностей.

Фишер улыбнулся: — Да, это точно. Надеюсь, вам здесь нравится.

— Ребята, как насчёт того, чтобы я провёл вас и сделал вам экскурсию? Покажу, над чем работают наши умы. Поболтаем по дороге, — предложил Фишер с улыбкой.

Зейн, выглядевший обеспокоенным, посмотрел на Генри, а затем сказал: — Почему бы и нет? Давайте!

Фишер внимательно осмотрел Зейна: — Ты в порядке? Ты выглядишь как-то... нервным.

Зейн быстро взглянул на Фишера, затем отвёл взгляд: — Всё нормально, — ответил он, пытаясь звучать убедительно, но его улыбка была напряжённой.

— Отлично, пошли тогда, — сказал Фишер и повёл их к экспонатам.

Спустившись вниз, Зейн поспешил к одной из капсул, словно пытаясь отвлечься. Генри и Фишер остались наедине.

— Что привело вас сюда? Наверное, не просто ради презентации? — спросил Фишер, задумчиво.

Генри тяжело вздохнул:

— На самом деле, я уже долго ищу работу. Тётя Эмма постоянно давит на меня, чтобы я нашёл что-то стоящее. А я всегда мечтал работать здесь, среди лучших.

— Знаешь, может, я смогу помочь тебе с работой, — начал Фишер, подбирая момент.

— В самом деле? — Генри посмотрел на него с надеждой.

— У меня хорошие связи с Джейн из отдела кадров. Могу устроить тебе встречу. Ты ведь мой старый друг, она обязательно прислушается к моему мнению.

Генри улыбнулся: — Спасибо, это было бы здорово.

Фишер прищурился: — Кстати, а что там у Зейна? Слышал, он связан с с чем-то незаконным.

— Что!? — Генри был явно удивлён.

— Он уже попадал в какие-то странные истории. Будь осторожен, с ним может быть связаны проблемы.

Генри кивнул, его взгляд стал более настороженным: — Кстати, сегодня я заметил пару незнакомцев, следивших за нами, как только я встретил Зейна.

— Понял, буду внимателен. А как насчёт капсулы? — Фишер попытался сменить тему.

— Очень впечатляет. Кажется, будто из будущего!

В этот момент шла элегантная женщина с длинными волосами.

— А вот и Джейн! — сказал Фишер, помахав рукой. — Джейн, иди сюда!

Джейн быстро подошла к ним и с сарказмом спросила Фишера:

— Ну и где ты был? Я ждала твоего звонка вчера!

Фишер слегка покраснел: — Извини, Джейн. Вчера возникли неотложные дела. Но я всё исправлю, обещаю.

Джейн подняла бровь, искрив улыбку: — Надеюсь, твои извинения будут так же впечатляющи, как и твоё внезапное исчезновение.

— О, а вот и кто-то новенький! Каштановые волосы и глаза... Это редкость! — восхитилась Джейн, внимательно разглядывая Генри.

— Позволь представить, это Генри, — сказал Фишер. — Он ищет работу. Может, у тебя найдётся что-нибудь для него?

— О, с удовольствием рассмотрю его кандидатуру. — с усмешкой добавила Джейн.

— Не перегибай палку! — пошутил Фишер, подмигивая Генри. — Уверен, у тебя есть девушка, правда, Генри?

Генри, не ожидая такого поворота, запнулся: — Нет, сейчас... нет девушки.

— Судя по всему, твой друг свободен, — заметила Джейн, игриво подмигнув.

Генри лишь выдохнул от удивления, в то время как Фишер с нервным интересом наблюдал за развитием ситуации.

— О, Генри! Хочется познакомиться поближе, но давайте сначала найдём тебе работу, — сказала Джейн, сверкая глазами.

— Спасибо, Джейн, — Генри пытался сохранить спокойствие. — Я бы хотел, чтобы со мной пошёл мой друг Зейн. Это возможно?

— Ещё один друг? — Джейн оглянулась вокруг.

— Не дразни парня, Джейн, — Фишер положил руку на плечо Генри.

— Зейн, подойди сюда! — окликнул его Генри.

Подойдя ближе, Зейн посмотрел на Джейн с интересом. Генри представил: — Это Зейн, и Джейн может помочь нам с работой.

— Следуйте за мной… — усмехнулась Джейн и повела их за собой.

Зейн нахмурился и тихо спросил у Генри: — Кто она такая?

— Просто иди за ней и улыбайся, — быстро ответил Генри, и они последовали за Джейн.

Поднявшись на десятый этаж, Джейн сказала: — Присаживайтесь здесь, я принесу анкеты для заполнения.

— И зачем мы здесь вообще? — удивлённо спросил Зейн.

— Мне нужна работа, любая здесь, — ответил Генри.

— Здесь? Но зачем? — не понимал Зейн.

— Мне это нужно. Кстати, не знаешь, почему Фишер тут охранник? Вся его семья в полиции, а он здесь, — задумчиво заметил Генри.

— Кажется, он не смог пройти экзамены в полицейскую академию, хотя вся его семья туда поступила, — объяснил Зейн. — В последний раз он даже подрался на экзамене и его выгнали. Поэтому, видимо, решил работать охранником.

— После выпуска я о нём больше ничего не слышал, — продолжал Зейн.

— А ты сейчас где работаешь? Ты же не рассказал, — настаивал Генри.

— Посмотри сам, — улыбаясь, Зейн протянул Генри свою визитку, вкладывая её в его верхний карман.

В этот момент Джейн вернулась: — Вот бланки, начинайте заполнять. — Они взялись за дело.

Пока они заполняли бланки, Джейн начала жаловаться на Фишера — на его отношение к ней и поведение. Через некоторое время Зейн прервал её:

— Извините, мы можем уже идти?

— Да, конечно, я отнесу анкеты начальнику по обеспечению сновидений, его зовут 'НОС', — ответила Джейн.

— Кому? — уточнил Зейн.

— Начальнику по обеспечению сновидений, сокращённо 'НОС', — пояснила Джейн.

— У вас тут все ходят под кличками? — удивился Зейн. — Забавно.

— Да, так веселее, — улыбнулась Джейн. — А сейчас я предлагаю вам должность 'СОВА'.

— Что это за должность? — с недоумением спросил Зейн, глядя на бланк перед собой.

— Это сотрудник, который охраняет воспоминания абонентов, — таинственно объявила Джейн.

— О, это... интересно! — Зейн подошёл поближе и шепнул Джейн: — Мне бы такая работа понравилась.

Джейн ухмыльнулась: — Тогда подождите здесь. Узнаем всё в ближайшее время.

После заполнения бланков Генри и Зейн спустились к Фишеру, который ждал их у входа.

— Ну как, почувствовали себя хранителями воспоминаний? — насмешливо спросил Фишер.

— Пока неизвестно. Она сказала, что ответит через неделю, — недовольно ответил Генри.

Зейн пожал плечами: — Звучит заманчиво. Но что с этой Джейн? Она вся такая нервная?

Фишер вздохнул: — Это долгая история. Как-нибудь расскажу.

— А завтра вечером выпьем пива? Поговорим спокойно? — предложил Фишер.

Они осторожно вышли из здания. Улица была пуста, лишь вдалеке у перекрёстка мелькнули фары машины.

— Завтра вечером? — уточнил Генри.

— Завтра, — кивнул Фишер.

Пока фигуры Генри и Зейна удалялись, Фишер беспокойно осматривался вокруг. В его взгляде сквозила тревога, как будто он боялся упустить что-то в их отдаляющихся силуэта. Однако после короткого момента раздумий, Фишер глубоко вздохнул, развернулся и направился обратно.

4.Полет мотылька

Ранним утром, когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь стеклянные стены агентства «В отражение Снов», здание вдруг наполнилось резким, пронизывающим криком. Этот звук, внезапный и жуткий, разорвал тишину и вырвал Генри из полудремы, словно ледяная вода окатила его сознание.

Генри резко поднял голову, ощущая, как холод металлического стола отпечатался на его щеке. Он медленно моргнул, прогоняя остатки сна, и осмотрел тускло освещенную комнату, залитую мягким светом мониторов. Каждый экран, как молчаливый свидетель, отражал спокойствие, которое никак не вязалось с только что услышанным.

— Ночные смены в роли СОВы всегда чем-то удивляют, — пробормотал он, ещё не до конца веря услышанному. — Но что это было? Человеческий крик или… что-то другое?

Генри потёр лицо руками, стараясь сосредоточиться, и внимательно всмотрелся в экраны. Однако ничего подозрительного камеры не показывали. Только приглушённое мерцание приборов и пустые коридоры. Его взгляд скользнул вниз, остановившись на пустой кружке с еле заметными следами кофе на дне.

— Кофе. «Мне нужен кофе», — сказал он вслух и, еле держась на ногах, направился к кофе машине.

Генри, бродя по пустым коридорам агентства, подошел к кофейному автомату. Его руки автоматически выбрали латте с ореховым сиропом и добавили кубик сахара. Стоя перед машиной, он пытался понять, что его разбудило, но воспоминания ускользали, оставляя его в растерянности.

Генри смотрел на кофейный автомат, наблюдая, как последняя капля падает в стакан.

— Что это было? — пробормотал он, не отрывая взгляда от кофейной капли.

Задумавшись, Генри замер. Тихий писк прорезал тишину, едва слышный, словно эхо из другого мира. Но вдруг что-то щелкнуло в его голове. Этот звук... он узнал его. Сигнал тревоги от спайспера*!

Спайспер – это устройство помогает вспомнить сны или воспоминание на определенную дату и воспроизвести их на экран.

— Ну и дела, — пробормотал Генри, схватив кружку с кофе и рванул к источнику писка, не заботясь об отсутствии картонной обертки стаканчика.

Он ворвался в просторную комнату, где в темноте, освещенные светом мониторов, спали сновдримеры* в своих капсулах. На одном из экранов мерцал красный сигнал.

Сновдримир – человек погруженный в свои воспоминания он может находиться в них без перерыва.

— Вот черт, — произнес Генри, видя сигнал тревоги.

Подойдя ближе, Генри увидел на экране мелькающие образы: сновдримир был скалолазом, и его воспоминания застыли на моменте падения. Однако, к его удивлению, скалолаз не разбивался.

— Очередной адреналинщик, — подумал Генри, отключая звуковую тревогу, и в его голосе прозвучала нотка иронии.

Поднося кружку кофе к губам и направляясь к выходу, Генри ощутил неожиданный холод, скользящий по его спине. Тихий шепот, еле различимый на фоне звуков работы механизмов капсул, произнес кто-то его имя: «Генри». Он замер, медленно повернувшись, словно искал невидимого собеседника в темных углах комнаты.

Снова послышался шепот, на этот раз сопровождаемый далекой мелодией, напоминающей звуки его детства. Генри почувствовал, как его сердце начало бешено колотиться в груди.

Повернувшись, он увидел капсулу, внутри которой кто-то двигал губами. Генри с удивлением узнал лицо из своих воспоминаний; его сердце на мгновение замерло. В этой полумраковой комнате, озаренной лишь мерцающими экранами, звучали загадочные слова.

Генри начал осторожно приближаться к знакомому лицу, не сводя с него глаз. Чем ближе он подходил, тем сильнее становилось чувство дежавю. Когда его взгляд упал на экран спайспера, он словно окунулся в водоворот давно позабытых эмоций и воспоминаний.

На экране вдруг ожила улица его детства: знакомые деревья, голоса играющих в догонялки детей, старый подъезд дома, где он рос. Но то, что он увидел, заставило сердце Генри замереть, было видение мальчика, удивительно похожего на его лучшего друга детства.

Генри чуть не уронил кружку кофе, чувствуя, как напиток жжет его руку. Он поспешно перехватил ее в другую руку. Перед его глазами разворачивались их общие приключения с его другом из детства, их секретные места, смех, наполнявший воздух. Волна ностальгии сжала его сердце. Сновдример был его другом, с которым пути разошлись после школы. Горечь потери и осознание того, что они не виделись столько лет, пронзила его насквозь.

На экране перед ним появилась сцена: в тени деревьев на дворовой скамейке сидели Том и девочка, они разговаривали друг с другом. Их детские голоса звучали весело, и каждый раз, когда их взгляды встречались, девочка, Инна, скромно улыбалась. Генри, прислонившись к стене, пытался оставаться незамеченным, внимательно вслушиваясь в их разговор. Том, в своей детской наивности, спросил Инну, кого она любит больше: его или Генри.

Секунды тянулись бесконечно. Девочка, улыбаясь, притворно задумалась, словно хотела затянуть это мгновение. Внезапно мимо них быстро прошел мужчина с загадочным сундуком в руках, украшенным странными надписями.

Том на мгновение отвлекся, следя за ним. Девочка, словно собравшись что-то сказать, вдруг замолчала. Ее сердце бешено билось, а страх сделать неверный выбор заставлял ее сомневаться.

Том, заметив ее колебание, почувствовал, что происходящее было чем-то особенным. Он перевел взгляд обратно на нее, но она продолжала молчать. Том ощутил, как что-то важное ускользает от него, словно пропадает в тумане.

Мужчина отошел от детей и открыл дверь автомобиля, припаркованного неподалеку. Он сел внутрь и начал взволнованно говорить с кем-то, кто был в машине. Их голоса звучали приглушенно, как будто доходили из другой реальности, создавая ощущение, что они говорят издалека.

Глубоко в памяти Генри ожила давно забытая легенда о таинственном сундуке. Он вспомнил, как дед рассказывал ему о волшебном артефакте, хранящемся внутри этого сундука. Память о этих рассказах охватила его сознание, заставляя сердце биться быстрее.

— Вот оно, то, что нужно, — подумал он. — Этот сундук поможет спасти отца, это и есть чудо, которое мне нужно!

Через несколько минут автомобиль тронулся, оставив Тома, девочку и Генри в пыльном вихре растерянности.

Генри, в попытке зафиксировать важные улики, начал вытаскивать свой телефон, но его руки задрожали, и горячий кофе разлился на пол. Мир казался остановившимся, когда он упустил возможность заснять номер машины.

"Проклятье!" — вырвалось у него, когда он смотрел вслед удаляющемуся автомобилю, ощущая, как ускользает от него шанс.

Генри, взяв салфетки, склонился над лужей кофе. Его мысли были где-то далеко, в тумане воспоминаний и возможностей. Несмотря на занятость, его взгляд непрерывно скользил к экрану, где могла снова появиться та самая машина.

В этот момент к нему подошел Фишер, охранник агентства. Увидев Генри на коленях, он улыбнулся и спросил с легкой насмешкой:

— Что это ты здесь делаешь, Генри? Молишься? Или это новый ритуал сновидений?

Генри взглянул на Фишера, обдумывая, стоит ли делиться своими мыслями. Но быстро решил, что сейчас не время для этого. Поднявшись с пола, он снова взглянул на экран, где мелькали образы воспоминаний.

— Нет времени объяснять, — сказал Генри, напрягая голос, — просто пролился кофе.

Фишер нахмурился, вглядываясь в Генри. В его глазах читалось что-то тревожное, что заставило Фишера насторожиться.

— О чем ты? — спросил Фишер, ощущая, что ситуация серьезнее, чем казалась. Генри редко беспокоился без веской причины.

Воздух в комнате стал еще более заряженным. Дверь резко открылась, и в комнате сразу стало ощутимо напряжение. Вошёл «НОС», шаги его были уверенными, а взгляд холодным и проницательным.

Он оглядел комнату и остановился на Генри, словно пытаясь прочитать его мысли.

— Что случилось, Генри? — его голос звучал глубоко и строго.

Собравшись с силами, Генри, слегка дрожа в голосе, ответил:

— Один из “дримеров” странно отреагировал на свои воспоминания. Я пытался выяснить причину.

Каждая клетка в теле Генри была напряжена под проницательным взглядом «НОСа». После долгой паузы он кивнул, давая понять, что их осторожность была оправдана.

— Продолжай работать, — сказал он, выходя из комнаты и будто забирая с собой всю напряженность.

«НОС» посмотрел на Тома с невозмутимым выражением лица:

— Этот клиент, — сказал он, медленно подняв руку и указывая на Тома, — нуждается в усиленном контроле. Его воспоминания начинают ему вредить. Мы обязаны вмешаться ради его же безопасности. Моя команда прямо сейчас выведет его на новый уровень.

«Заберите его», — прозвучало приказным тоном «НОСа». Он повернулся к Генри и добавил с сарказмом: «А ты отметь, что в твоем улье теперь минус один».

Генри, чувствуя тяжесть в сердце от осознания ситуации, медленно кивнул. Возможность узнать нужный номер машины ускользает. Он, стараясь избегать взгляда «НОСа», его мысли были полны разочарования.

После того как «НОС» вышел, Генри, пытаясь найти выход из сложной ситуации, обратился к Фишеру:

— Помнишь старую легенду о сундуке моего деда? Тот, который исчез в прошлом столетии и, говорят, содержит что-то ценное? — Генри посмотрел на Фишера, надеясь, что тот его поймет.

Фишер кивнул, но в его взгляде читалось недоверие.

— Ты думаешь, что этот сундук... здесь?

Генри вздохнул, снова посмотрев на экран.

— Думаю, я только что его видел. Теперь нам нужно найти способ отследить эту машину.

Фишер, глубоко задумавшись, потер подбородок и спокойно спросил:

— Что ты хочешь узнать о какой машине, Генри? Расскажи, что у тебя на уме?

Генри глубоко вздохнул, понимая, что когда-нибудь ему придется поделиться своими переживаниями с другом. Но может ли он сейчас на него положиться? Не сегодня, — решил он, понимая, что ему нужно сначала самому всё обдумать.

***

Генри завершил ещё одну ночную смену в агентстве, размышляя об утреннем происшествии. Он пытался вспомнить номер машины, который мелькнул во воспоминаниях его друга. Комната, где

находился его приятель, была частью подготовки к переходу на новый уровень, и попасть туда было почти невозможно.

Но неожиданно возник другой способ получить информацию, когда он уже собирался покинуть офис.

Как только Генри вошёл в лифт и нажал кнопку на первый этаж, раздался крик: — Подождите! Держите дверь! Быстро отреагировав, Генри удержал двери лифта. В кабину вбежал охранник, таща за собой каталку с коматозным пациентом.

Взгляды Генри и охранника пересеклись, и они тут же узнали друг друга. — Влад, как поживаешь? — спросил Генри. Влад кивнул: — Всё хорошо, давно не виделись.

Генри внимательно осмотрел человека в кресле и вдруг узнал его. — Влад, это же Том! Мой друг детства! — сказал он, не скрывая волнения.

Влад с тоской в глазах подтвердил: — Да, это Том. Он погряз в своих воспоминаниях.

— А куда его везете? Что с ним будет? — обеспокоенно спросил Генри.

Влад глубоко вздохнул: — Его переводят на специальное лечение. Надеюсь, это поможет, но больше я не могу ничего сказать.

В лифте воцарилась тишина, как будто на них упала тяжелая завеса. Генри молчал, утонув в своих размышлениях, ощущая важность этого момента. Когда двери лифта открылись, он вышел, словно пробираясь сквозь туман своих сомнений и вопросов о будущем своего друга.

Генри вышел из здания на пустую автобусную остановку, где ветер играл с листьями и мусором. Он сел на деревянную скамейку, погруженный в размышления о друге и неизвестном номере автомобиля. Вдруг его размышления прервал глубокий незнакомый голос:

— Ты когда-нибудь задумывался о смысле жизни? — спросил голос, будто из глубины его души.

Сердце Генри заколотилось. Он рефлекторно вскочил и увидел человека на той же скамейке; до этого момента он его не замечал. Незнакомец был одет в потрепанную одежду, с небритой бородой и загадочным взглядом.

— А как ты видишь смысл? — продолжил незнакомец, сохраняя дистанцию, в то время как Генри пересел на другой конец скамейки.

— Создать семью, воспитать детей, передать им знания, — с улыбкой ответил Генри, осматривая пустынную улицу и решив, что можно поговорить, пока ждет автобус.

— Это один из путей. Но для меня важно жить достойно, — задумчиво сказал незнакомец. — Многие, видя меня, думают: 'Что может знать бомж о достоинстве?' Но я видел жизнь и по-другому, прежде чем все пошло не так. Жизненный опыт — это понимание, несмотря на внешние обстоятельства.

Многие считают, что достойная жизнь — это карьера, деньги, автомобиль, большой дом. Но я понял, что это всего лишь миражи. Подлинное значение заключается в том, как ты взаимодействуешь с миром, какие отношения строишь с людьми и какие следы оставляешь после себя — бомж уставился на мерцающие вдали огоньки, продолжая свой разговор.

В своей прежней жизни я был бизнесменом. У меня было все: деньги, власть, уважение. Но в один момент я потерял себя. Погряз в своих амбициях, я забыл о том, что на самом деле важно. Семья, друзья — все это отошло на второй план. И в итоге когда у меня начались трудности, никто не пришел на помощь — он задумался на мгновение, потом продолжил.

Знаешь, чем отличается истинная ценность от золота и блеска? Настоящая ценность невидимая глазу. Она в тех мгновениях, когда ты чувствуешь биение сердца другого человека рядом с собой. Она в том, как ты меняешь мир вокруг себя, даже не замечая этого — словно грусть нависла над ним в виде тучи, бомж погрузил веки и задумчиво произнёс.

Как ты... — Генри начал, но был перебит бомжем, который улыбался таинственно, — Слушай своё сердце, Генри, и ты найдешь свой путь.

Подожди, как ты знаешь моё имя? — в растерянности спросил Генри. Но бомж уже поднимался на ноги, поддерживая себя рукой, — Смотри, там идет твой автобус — 68, верно? — говорил он далеко и загадочно, — И помни, когда путь будет трудным, подними голову к небу, и ответ найдётся.

Когда автобус остановился с легким скрипом, Генри вступил в его теплое пространство. На мгновение он остановился, пробуя разглядеть среди толпы фигуру старика, но его не было видно.

По мере того как автобус медленно двигался по городу, мысли Генри начали бродить: они варьировались от воспоминаний о старом друге до всплесков детских эмоций, от теплых воспоминаний о девушке, которая когда-то тронула его сердце, до других значимых моментов его жизни. Эти образы сверкали в его сознании, как звезды в ночном небе, направляя его мысли к далекой, но важной идее.

Когда автобус медленно остановился у знакомой остановки, Генри уже строил планы на день. В предвкушении новых возможностей и открытий его сердце билось чуть быстрее.

Ступая на утренние улицы, он вновь вспомнил свою встречу с бродягой. Проходя по узким улочкам города, Генри размышлял о словах старика, что ответы иногда находятся где-то выше. "Странная метафора," — подумал он. "Что ты пытался мне сказать, старик?" — тихо прошептал он, глядя вверх.

После прогулки Генри вернулся домой, где его ждал простой, но вкусный ужин от тетушки Эммы. В тепле своего дома, перебирая в памяти события ушедшего дня, он улегся в постель, надеясь, что в мире снов он сможет найти те ответы, которые искал наяву.

5.Взлом

Первые лучи утреннего солнца окрасили комнату в нежные розовые и золотистые тона. Генри пробудился с ощущением свежести. Его собака радостно встретила утро, виляя хвостом, и вместе они отправились на прогулку.

Возвращаясь домой, Генри направился на кухню. Он поставил кофе вариться и достал с полки свежий круассан, который накануне испекла его тётя. Вскоре аромат горячего кофе и свежей выпечки наполнил дом, создавая уютное утреннее настроение. Собака устроилась под столом, надеясь на угощение, а Генри сел за стол, наслаждаясь тишиной нового дня.

Генри, держа в руках телефон и погружённый в свои мысли, едва заметил монотонный, почти роботизированный голос, который раздался из теней комнаты:

— Как вам спалось, сэр?

Генри вздрогнул.

— А, Сноупайпер*, это ты! — промолвил он.

— Прошу прощения за внезапность, сэр, — невозмутимо продолжил машинный голос Сноупайпера*. — Ваша фаза глубокого сна длилась полтора часа. И снова, как и прежде, в вашем сне появилась таинственная девушка.

Сноупайпер — это инновационный настольный аппарат, способный не только записывать сны, но и анализировать их для последующего просмотра.

— Опять она, — задумчиво проговорил Генри, потирая висок. — Что это может значить?

Сноупайпер, хотя и был лишён чувств, казалось, испытывал некоторое неловкое молчание.

— Если я расскажу вам все детали вашего сна, это может показаться слишком личным. Хотите ли вы услышать аналитические рекомендации на основе ваших снов?

Генри резко налил себе еще чашку кофе, уставившись в глубину черной жидкости. — Нет, мне не нужны подробности, — твердо сказал он, отсекая возможность узнать больше.

— Почему ты так думаешь? — Сноупайпер, обычно эмоционально нейтрален, на мгновение задержался, как будто с интересом ожидал ответа.

— Собираешься снова вещать одно и то же? Говорить, что мне нужно её встретить, чтобы все понять? Но я не могу. Я уже объяснял, почему. Она... она слишком хороша для меня, — произнёс Генри.

Сноупайпер, машина без чувств, ответила с неожиданной долей человечности: — Я ощущаю напряжение в вашем голосе, Генри. Я ошибаюсь?

Генри ответил резко, сжимая в руке чашку, до краёв наполненную горячим кофе: — Если будешь продолжать надоедать, я просто выключу тебя.

Тон Сноупайпера оставался непроницаемым, несмотря на все угрозы: — Может быть, вам стоит задуматься о своём одиночестве? Ваши эмоции становятся всё более напряжёнными.

Генри посмотрел на устройство, его взгляд мягко скользнул по гладкой поверхности корпуса. В этот момент он осознал, что Сноупайпер, несмотря на свою машинную природу, стал ещё одним зеркалом, отражающим его внутренний мир. И это зеркало было безжалостно честным.

Генри фыркнул, готовясь высказать свою мысль, но Сноупайпер опередил его: — Извините за вмешательство, но у меня есть ещё одно наблюдение. Ваши воспоминания содержат аномалию.

Слова Сноупайпера охватили Генри, как ледяной ветер. Он на мгновение потерял способность говорить. — Какая аномалия? — вскользь вырвалось у него, в глазах мелькнуло недоумение.

— Точно сказать сложно, — отозвался Сноупайпер, его голос был холоден и равнодушен. — Но похоже, что ваши воспоминания были изменены извне. Возможно, в вашу память были добавлены или удалены какие-то фрагменты.

На лице Генри застыла маска ужаса. Его глаза, полные отчаяния и поиска ответов, сверкали, как звезды в темной ночи, пытаясь проникнуть сквозь холодное стекло "глаз" Сноупайпера. В комнате наступила напряженная тишина, нарушаемая только едва заметным жужжанием электроники.

— Но это... это невозможно, — тихо прошептал Генри, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Его мир, который до этого казался таким надежным и стабильным, начал раскалываться на части.

Сноупайпер на мгновение замер, словно в его искусственном разуме шла бурная работа по поиску правильных слов. — Так вы хотите сказать, что кто-то манипулировал моими воспоминаниями, как с детским конструктором? — Генри не смог скрыть тревогу в своем голосе, его слова были пропитаны испугом и недоумением.

Сноупайпер "кивнул", его системы быстро отреагировали на эмоциональное состояние Генри. — Да, мистер. Мы находимся в эпоху, когда технологии достигли такого уровня, что манипуляция сознанием стала реальностью. Это действительно тревожно, но это реальность.

— И что мне теперь делать? — спросил Генри, в его голосе звучала отчаянность, как будто он стоял на краю пропасти. — Как мне различить, что в моих воспоминаниях правда, а что — вымысел?

Генри сделал шаг вперед, уменьшая расстояние между собой и Сноупайпером. — Как это вообще возможно? — с удивлением и недоумением спросил он, махая руками в поисках ответа. Он вглядывался в холодный металл корпуса машины, пытаясь уловить в нем что-то человеческое.

Сноупайпер "замер" на мгновение, как будто его искусственный интеллект взвешивал возможные ответы. — Для точного определения требуется анализ, — наконец сказал он. — К сожалению, сер, у меня нет нужных функций и устройств для этой задачи.

— Давай начнем с начала. Я хочу узнать всю правду, — уверенно сказал Генри, его взгляд был полон решимости.

Вдруг в его голове всплыло воспоминание о Зейне, его друге, который, по словам Фишера, занимался чем-то не законым. Генри вспомнил, что в последний раз, когда они виделись в башне Густоса, Зейн дал ему свою визитку. С этой мыслью он начал перебирать кипы бумаг и книг на своем столе. И, наконец, в одном из ящиков он нашел нужную визитку.

Через секунду Генри уже держал в руках визитку Зейна. На ней было написано: "Зейн — кибер-инженер по безопасности". Это слова вдохновили его.

Он быстро достал мобильный телефон и набрал номер, указанный на визитке. Гудки в трубке казались ему бесконечными, словно время замедлило свой ход. — Ну, Зейн, возьми трубку, — прошептал он про себя, но ответа не последовало.

— Хватит, — сказал Генри, отгоняя сомнения, и решительно добавил, обращаясь к Сноупайперу: — Стоп. Затем он спрятал телефон в карман и пошел к остановке общественного транспорта.

Генри сел в автобус номер семь, который ездил между районом его детства и домом Зейна, и устроился у окна. Мелькающий за стеклом городский пейзаж будто бы выходил из старого фильма, наполняя его сердце ностальгией. Воспоминания мелькнули в его сознании, как будто он вернулся в прошлое.

Когда автобус остановился, Генри вышел на улицу, покрытую осенней листвой. Он направился к дому Зейна, с каждым шагом ощущая, как бьется его сердце. Дом, окруженный забором и старыми деревьями, стоял на своем месте, словно хранитель их общие секреты молодости.

Старый дом смотрел на Генри усталыми глазами, словно давний друг. Он вздохнул, поднял руку и постучал. Дверь распахнулась, и его встретила пожилая женщина с серыми волосами, завернутыми в платок.

— Боже мой, Генри! — её глаза загорелись узнаванием.

— Да, тётя Марта, это я. Ищу Зейна. Где он? — Генри улыбнулся смущённо.

Женщина нахмурилась, словно испытывая боль. — Зейн переехал. Но я могу дать тебе его новый адрес.

Тётя Марта вдруг обернулась и громко позвала: — Эмели, посмотри, кто пришёл!

Эмели, сестра Зейна, вышла из комнаты. Её волосы были длинными и волнистыми, а улыбка сразу добавляла ей очарования. Глаза у неё были яркие и внимательные, что придавало её взгляду особую теплоту. На ней была стильная, но уютная одежда, подчеркивающая её заботливый и открытый характер.

Увидев Генри, её лицо сразу же оживилось радостью. — Генри, как давно не виделись! В их взглядах было что-то большее, чем просто воспоминания о детстве.

— Эмели, дорогая, возможно, Генри захочет немного остаться, выпить чаю с нами. Ведь так редко удается увидеть старых друзей.

Эмели улыбнулась, смягчившись. — Конечно, Генри, останься немного. Мы только что заварили чай.

Генри, почувствовав домашнюю атмосферу и радушие, согласился. Он был рад возможности узнать больше о том, куда переехал Зейн, и просто пообщаться с друзьями в такой приятной обстановке.

После краткого разговора, Генри поблагодарил за чай и, получив новый адрес Зейна, направился к указанному месту.

***

Доехав до нужного адреса и поднявшись по лестнице дома на несколько этажей, Генри заметил, как солнечный свет заливает коридор. Его тень то появлялась, то исчезала, пробегая по ступеням вверх.

Оказавшись в нескольких шагах от двери Зейна, он почувствовал резкое напряжение в воздухе. Из квартиры вышли несколько мрачных фигур с контурами оружия под одеждой. Их глаза скользили по стенам, настроение было напряжённым и опасным. Они что-то крикнули в глубину квартиры и быстро исчезли в темноте лестничной клетки.

После минуты молчания Генри набрался смелости и вошел. В квартире Зейна царил хаос: везде были разбросаны бумаги и одежда, повсюду лежала сломанная техника. В воздухе витал запах битвы, но скорее всего - это было поражение. Генри осторожно перемещался по комнатам, прислушиваясь к каждому шороху.

Генри замер, его уши напряглись, вылавливая слабые стоны, разрывающие мертвую тишину. Свет фонарика на его телефоне прорезал темноту, когда он осторожно отодвинул дверь. Перед ним открылась сцена хаоса: Зейн лежал на полу среди обломков, его лицо искажено следами ударов, а в руке он крепко держал швабру, словно древнее оружие.

Генри, понимая, что Зейн может принять его за противника, быстро подошел к нему, стараясь успокоить.

— Это я, Генри...

— Они ушли, — прошептал Зейн, его голос звучал глухо и хрипло, как будто он был где-то далеко, в другом мире.

— Да, они ушли, — ответил Генри, стараясь сдержать волнение.

Генри взглянул на Зейна, пытаясь понять, как все кусочки этой мрачной головоломки складываются воедино.

— Зейн, что случилось? — его голос был полон озадаченности и беспокойства.

Зейн медленно поднял глаза, в которых читалась не только боль, но и глубокое замешательство. Их взгляды встретились, и Генри почувствовал, как его сердце бьется в унисон с болезненным молчанием друга.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — снова настойчиво спросил Генри, чувствуя, как его собственный голос дрожит от напряжения.

— Нет времени объяснять, — сказал Зейн дрожащим голосом. — Нам нужно уходить. Полиция скоро приедет, соседи наверняка уже вызвали их.

Генри сразу помог Зейну встать, и они поспешили к выходу. Каждый их шаг был наполнен напряжением. Нужно было действовать быстро.

Они молча покинули квартиру и направились к лестничной клетке. Снизу уже были слышны голоса из полицейских радиоприемников, усиливающие напряжение. Зейн, крепко держась за перила, быстро решил, что делать дальше.

— К пожарной лестнице, быстро! Она там! — сказал он уверенно, но с напряжением в голосе.

Они осторожно подошли к окну в коридоре и начали спускаться по узкой пожарной лестнице, стараясь не делать лишних шумов. Ниже их голоса полицейских становились всё отчетливее. Генри ощущал, как его мышцы напрягаются от напряжения и беспокойства.

Вдруг один из полицейских, заметив их, крикнул, указывая в их сторону. Генри почувствовал, как сердце ушло в пятки — их заметили.

Зейн, опираясь на Генри, сжимал зубы от боли в ноге. Шаги полицейских на пожарной лестнице становились всё громче, приближаясь.

Спрыгнув с лестницы и добравшись до машины Зейна, Генри быстро завел двигатель. Он бросил взгляд на Зейна, который сидел, сжимая зубы от боли.

— Держись, всё будет хорошо, — сказал Генри, стараясь придать голосу уверенность.

Полиция уже находилась на их хвосте. Генри резко тронулся с места и выскочил на улицу. Благодаря своему опыту в гонках, Генри легко справлялся с управлением, маневрируя между автомобилями и увеличивая дистанцию между ними и преследователями. После нескольких напряженных минут, полицейские машины наконец остались позади.

После недолгой поездки Генри припарковал машину у своего дома. С тяжёлым вздохом он помог Зейну выйти из машины и провёл его в дом. В тишине комнаты звучали лишь тихие стоны Зейна, когда Генри начал обрабатывать его раны.

— Всё позади, — прошептал Генри, взглянув на истощённого друга. Он почувствовал, как усталость сменяется неопределённым предчувствием.

— Что произошло, Зейн? Кто эти люди? — спросил Генри, словно долго ждал этого момента.

Зейн смотрел в потолок, его взгляд был отсутствующим. — Я не хотел втягивать тебя в это. Это люди Барона.

На лице Генри отразился шок. — Не того ли Барона, о котором я думаю?

Зейн кивнул, его взгляд стал тяжёлым. — Да, именно того.

— Ты всегда любил рисковать, — сказал Генри. — Но это перебор даже для тебя. Зачем ты ввязался в это? Из всех возможных вариантов ты выбрал самого опасного — Барона?

В комнате, которая только что казалась полной опасности, Зейн вздохнул. Усталость и отчаяние читались в его глазах.

— Деньги, Генри...Деньги… Они уже заплатили мне, и я должен был достать то оборудование. Понимаешь?

Генри почувствовал, как растет напряжение. Он поднял бровь, жаждущий деталей. — Расскажи всё, как есть, Зейн.

— Ладно, — начал Зейн, выбирая слова. — Я как-то шарился в сети и взломал переписку между хакером и его клиентом. План был прост: обменять деньги на устройство на вокзале. Они положат деньги и устройство в камеры хранения, камеры были одна напротив другой. После сообщат пароли, чтобы забрать каждый своё. Я пошёл туда вместо клиента.

Генри внимательно слушал Зейна. — Всё должно было быть идеально, по крайней мере, так я это запланировал, — продолжал Зейн. — Я заложил фальшивую стенку в хранилище, где хранилось оборудование, чтобы забрать и устройство, и деньги.

Зейн сделал паузу, его голос зазвучал тяжелее. — Но когда я открыл хранилище... оно было пусто. Ни денег, ни оборудования. Похоже, меня опередили. Вероятно, они узнали о моем плане или что-то в этом роде.

— Я пытался замести следы, потому что деньги были не мои, ты понимаешь, о чём я, — сказал он. — Использовал устройство, чтобы стереть цифровые доказательства своих действий. Но, похоже, люди Барона всё равно смогли меня вычислить.

Генри в уме пытался собрать все части пазла. — Генри, моя сестра нуждалась в операции. Эти деньги были её единственным шансом, — продолжил Зейн, его глаза наполнились отчаянием.

Генри вспомнил утреннюю встречу с сестрой Зейна. Она казалась здоровой, но он решил не упоминать об этом. — Я понимаю, Зейн, — сказал он, избегая углубляться в этот момент. — Теперь нужно думать, как исправить ситуацию.

После паузы Зейн спросил: — Но почему ты пришёл ко мне? Что ты искал?

Генри улыбнулся тревожно. — Сегодня утром мой Сноупайпер сказал мне: 'Обнаружена аномалия в вашей системе, возможен взлом!'

— Сноупайпер? Это что-то вроде суперкомпьютера для хранения снов, да? — спросил Зейн.

— Да, он сообщил мне о взломе моих воспоминаний, — продолжил Генри.

Зейн на мгновение задумался. — Были ли странные встречи вчера? Встречи с незнакомцами? Это возможно только для генетически схожих людей. И, конечно, теоретически тебя можно взломать на расстоянии. Но для этого у тебя должен быть передатчик недалеко от тебя.

Генри покачал головой. — У меня ничего такого нет. Подожди... — Он ощупал карманы и вытащил странный металлический предмет. — Зейн, посмотри. Это передатчик?

Зейн внимательно осмотрел металлический предмет. — Это и есть передатчик, о котором я говорил. Ты уверен, что не видел, как кто-то мог это подбросить? Хотя, если кто-то хотел скрыть свои следы, он бы стер эту информацию из твоих воспоминаний.

Генри почувствовал, как его сердце начало бешено стучать. — Значит...

— Да, — перебил его Зейн, глаза его затвердели, как сталь. — Это значит, что кто-то не только взломал твои воспоминания, но и хочет, чтобы ты забыл, что это он сделал. И возможно, продолжит это делать.

— Я встречался только с бомжом на автобусной остановке, но... — Генри почувствовал себя пойманным в паутину интриг.

— В наше время даже воспоминания могут стать чьей-то собственностью, — прокомментировал Зейн, взглянув на Генри проницательно. — Ещё что-то необычное случалось в эти дни?

— Да, — медленно кивнул Генри. — Помнишь моего друга детства Тома? Он использовал нашу капсулу воспоминаний в агентстве. Я обнаружил в его воспоминаниях сундук моего деда.

— Сундук твоего деда? — Зейн приблизился, заинтересовавшись. — Да, помню его истории!

— Верно, — подтвердил Генри. — Этот сундук , по словам деда, нес в себе что-то ценное. Что именно — он не сказал. Но теперь это всплыло в чужих воспоминаниях. Это может быть знаком...

Зейн сжал губы, пытаясь уловить суть сказанного. — Если в сундук что-то ценное, Том может быть в опасности. И это могли заметить не только мы. Кто был рядом в тот момент?

— Рядом был Фишер, — ответил Генри, подчеркивая серьёзность ситуации.

— Фишер... — задумчиво произнёс Зейн. — С ним нужно быть особенно осторожными. Он всегда во что-то в путан.

Зейн встал, его лицо выражало решимость. — Давай разберёмся в этой загадке, Генри. Что бы ни было в том сундуке, мы должны узнать правду...

— Том, наверное, сейчас в лаборатории Густоса. И, похоже, Фишер может помочь нам туда попасть, — сказал Генри.

Зейн кивнул, его глаза загорелись интересом. Он на мгновение замолчал, обдумывая возможную выгоду от этого рискованного предприятия.

— Давай объединим усилия, — предложил Зейн, приняв негласный вызов.

Генри серьезно сказал: — Но у нас есть еще одна проблема.

— Какая? — Зейн почувствовал, как внутри всё напряглось в ожидании ответа.

— Эти лаборатории... о них ходят странные слухи. Говорят, там водятся духи воспоминаний, — словно читая с невидимого пергамента, произнёс Генри.

Зейн фыркнул: — Духи воспоминаний? Это всё городские байки.

Но Генри кивнул, полный решимости: — Если это поможет моему отцу, я готов пойти на риск.

Зейн с недоумением смотрел на Генри, нахмурив лоб:

— Как мы туда попадём? — спросил он с напряжением в голосе.

Генри собрался с мыслями и ответил:

— Раз в месяц там проводят проверку систем безопасности и отключают электричество, переводя всё на аварийный режим на всю ночь. Следующее отключение планируется через несколько дней. Большинство камер будет выключено, за исключением внешних, — его голос звучал уверенно, но сдержанно. — Это наш шанс.

На лице Зейна заиграла решительная улыбка:

— Отлично. Это идеальное время для нашего вторжения, ведь их охрана сейчас ослаблена.

Генри опёрся о стену, его шепот звучал загадочно:

— Нужно быть готовыми к неожиданностям. Мы не знаем, какие секреты скрываются за стенами этой лаборатории.

Зейн почувствовал, как мурашки пробежали по его спине от предвкушения неизведанного:

— Нам следует поговорить с Фишером. Он сможет найти решение.

Зейн кивнул, его взгляд стал еще более пронзительным:

— Хорошо, у нас есть время для подготовки. Давайте используем эти дни максимально продуктивно.

— Правильно, — согласился Генри, подходя к дивану. — Отдыхай сегодня.

Зейн устроился поудобнее на диване, расслабляясь.

— Будет жарко, — тихо сказал он, медленно закрывая глаза.

Генри встретил его взгляд, его глаза горели решимостью:

— Вскоре мы узнаем, что там, за стенами лаборатории.

В комнате висела напряжённая тишина. Генри выключил лампу, и темнота поглотила комнату. В этой темноте они оба погружались в мысли о предстоящем, предвкушая приключения.

6.Духи воспоминаний

Трое спускались в лифте в тишине. Они направлялись к лаборатории, каждый погружённый в свои мысли. Слухи о странных явлениях в этом месте казались слишком живыми, чтобы их игнорировать.

"Вы слышали о звуках, которые там слышны ночью?" — неожиданно спросил один из них. Этот вопрос заставил остальных на мгновение забыть о своей осторожности.

Когда лифт двери открылись, они увидели перед собой тускло освещённый коридор. В конце его свет от электронного замка бросал на стены тусклые блики. Свет в лифте словно приглашал их войти. Они медленно вышли, ожидая неизвестного.

— Ну что, идём? — спросил Фишер. В глазах каждого из них читалась решимость. Они двинулись вперёд, когда за их спиной с глухим стуком закрылись двери лифта.

Они вышли из лифта, наполненные смесью волнения и осторожности, и направились к свету в конце коридора, который мерцал малиновым светом.

Двери лифта закрылись, отрезав последний луч света. Теперь они стояли в тускло освещённом коридоре. Зейн обернулся к Генри:

— Ты взял фонарь, верно?

Генри вскрыл рюкзак и начал перебирать вещи, каждое его движение было наполнено напряжением.

— Я уверен, что положил его сюда... Подождите, сейчас найду...

Фишер замер, вглядываясь в темноту коридора.

— Слышите? Кто-то идет, — прошептал он.

— Нажми кнопку, вызови лифт обратно! — голос Фишера был полон тревоги.

Зейн в спешке начал тыкать пальцем в кнопку вызова лифта.

— Нам нужен свет, Генри! Сейчас же! — каждое нажатие на кнопку звучало как громкий стук.

— Генри, пожалуйста, скажи, что ты взял его, — голос Фишера был полон тревоги, подчеркивая критическую важность этого предмета в окружающей тьме.

— Еще секунду! Вот, нашел! — Генри ответил, голос его дрожал от облегчения.

Свет фонаря разрезал темноту, и Зейн с облегчением прошептал: — Слава Богу...

Их облегчение длилось недолго.

— Что это там? — тихо спросил Фишер, всматриваясь в глубину коридора.

Внезапно яркий свет выхватил из темноты фигуру, стоящую вдали.

— Кто этот человек, он идет к нам?! — с удивлением воскликнул Генри, расширив глаза.

Мужчина, медленно и безразлично прошедший мимо, что-то бормотал себе под нос, не обращая внимания на них. Создавалось впечатление, будто он находился где-то в своем сне.

— Что это за устройство на его голове? — едва слышно спросил Зейн.

— Не знаю... Но, возможно, нам лучше двигаться вперед, — с нервозностью и беспокойством в голосе, продолжал Фишер, не отрывая взгляда от удаляющейся фигуры.

— Да, уходим отсюда. Сейчас! — взяв себя в руки, быстро сказал Генри.

— Почему здесь так тихо? Это место еще более странное, чем я предполагал, — тихо промолвил Генри, идя впереди.

— Да, кажется, будто кто-то вот-вот выпрыгнет из-за угла... — с некоторой осторожностью, следуя за ним, добавил Фишер.

— И сколько здесь дверей? И кто эти люди, что, иногда мелькая в глубине коридора? — с недоумением оглядываясь по сторонам на переплетающиеся коридоры, спросил Зейн.

— Подождите, слышите? Эти странные звуки... Что это? — напрягаясь, чтобы уловить тихие голоса, спросил Генри.

Когда они подошли к двери на конце коридора, освещаемой малиновым светом, Фишер уверенно использовал свою карту на сканере. Зеленый индикатор мягко щелкнул, показывая, что дверь открыта.

— Постойте! Видите, на полу датчики движения! — внезапно предупредил Зейн, обнаружив опасность.

— Но ведь я открыл дверь с помощью своей карточки! Как могут здесь быть датчики и почему сигнализация не отключилась? — с недоумением и разочарованием в голосе сказал Фишер.

— Не стоит идти дальше. Это слишком опасно, — Генри указал на лазерные лучи.

Решив подумать, они сели на стулья у стены возле двери. Фишер вздохнул:

— Может быть, лучше придем в другой раз?

— Следующий раз будет не раньше, чем через месяц, будет еще одна проверка безопасности. Нам нужно что-то придумать прямо сейчас! — решительно произнес Генри.

— Вы слышите? Это опять шаги! — напрягаясь в темноте, сказал Генри.

«— Это он... тот же мужчина», — шепотом отозвался Фишер.

Когда мужчина приблизился, Генри осветил его фонарем. Мужчина молча поднял голову и уставился вверх.

— Что он там видит? — с недоумением спросил Зейн.

— Он смотрит на вентиляцию... Вспомнил! Бомж говорил мне искать ответ сверху. Как он мог это знать и кто этот парень, который нам помогает? — задумчиво сказал Генри, глубоко вздыхая.

— Мы можем туда забраться. Но нам понадобится лестница, — сказал Фишер, вглядываясь в вентиляционную решетку.

Тогда мужчина, не проронив ни слова, указал на дверь и направился к ней, давая понять, что им следует идти за ним.

— Стоит ли нам идти за ним? — тихо спросил Зейн.

— Да, пойдем, — уверенно кивнул Генри.

Мужчина вел их через многочисленные темные коридоры, в которых блуждали другие, казавшиеся 'духами', фигуры. Временами они приближались к этим фигурам, и мужчина словно общался с ними.

— Куда он нас ведет? — шепотом спросил Фишер.

Остановившись у одной из дверей, мужчина стоял неподвижно.

— Смотрите, вентиляция прямо над дверью! Если пододвинем сюда стол, сможем залезть, — указал Зейн, обращая внимание на расположение вентиляционной решетки.

— Спасибо тебе, незнакомец. Ты нам сильно помог, — сказал Генри, чувствуя облегчение.

Они оперативно передвинули стол к двери и поочередно начали влезать в вентиляционный люк.

— Какой путь выбрать? Тут столько поворотов, — тихо, стараясь не делать лишних шумов в узком вентиляционном проходе, произнес Генри.

— Не уверен. Но Том где-то здесь, и мы должны его найти, — шепотом ответил Зейн.

— Мы уже целый час блуждаем по этим туннелям. Сколько еще? — с ноткой усталости в голосе проговорил Фишер, идущий чуть позади.

Когда они приблизились к очередному выходу из вентиляции, Генри замедлил темп: — Постойте... вижу лазеры. Это может быть то место.

— Позволь взглянуть, — осторожно приблизившись к Генри, сказал Зейн. Они аккуратно поменялись местами, и Зейн осмотрел сигнализацию. — У меня есть план.

— Что ты собираешься делать? — вполголоса спросил Генри.

— Дайте мне пять минут, — взяв свои инструменты, сказал Зейн. После короткой паузы и установки зеркального оборудования, он провозгласил: — Готово, можем спускаться!

— Наконец-то, — вздохнувший с облегчением, отозвался Фишер.

— Смотрите. Сновдримиров так много... Не представляю, зачем они здесь, — указывая на комнату ниже, сказал Зейн.

— Всё, что мы знаем, это то, что люди ждут месяцами ради возможности попасть сюда и подписывают какой-то договор. Но для чего? — тяжело вздохнул Генри, озабоченность звучала в его голосе.

— Давайте спустимся вниз и будем перепрыгивать с одного стола на другой, пока не доберемся до Тома. Они стоят достаточно близко, — предложил Зейн, указывая на столы внизу.

— Ладно, попробуем, — с некоторым колебанием ответил Генри.

Когда веревка была закреплена, Фишер шепотом заметил: — Подождите... В окне у входной двери кто-то! А, нет, это тот призрак, что привел нас сюда.

— Похоже, он нас поддерживает своей улыбкой. Наверное, мы на правильном пути, — отметил Зейн.

— Я буду тут на стреме. Найдите Тома, — предостерегающе сказал Зейн.

Спустя несколько минут Фишер взволнованно выкрикнул: — Генри, похоже, это Том! Вон он там!

— Верно, это он! — откликнулся Генри, быстро направляясь к Фишеру.

— Посмотрим, какие сейчас воспоминания он переживает, — заинтригованно произнес Генри.

— Только аккуратно. Мы можем спровоцировать срабатывание сигнализации, если будем вмешиваться, — предупредил Фишер с ощущением тревоги.

— Вот он идет в школу... Теперь он в университете... На какой-то вечеринке... — следил за сновидением Тома Генри.

— Всё, что нам осталось — это ожидать нужный момент воспоминаний... — сказал Фишер, ощущая разочарование. Они расположились на столах как можно удобнее.

***

После долгого ожидания, когда уже вставало солнце, неожиданно раздался голос, от которого Генри и Фишер, начавшие дремать, внезапно очнулись.

— Что? Кто меня позвал? — вяло спросил Генри.

— Это Том... Он на экране и произнес твоё имя! — прошептал Фишер.

Генри мгновенно проснулся и начал включать и настраивать камеру на своем телефоне, направляя её на экран, где мелькали воспоминания Тома.

— Он разговаривает с девочкой... и вот тот мужчина с сундуком... номер авто... О, нет, здесь что-то не так, это не те воспоминания, которые я видел раньше, — бормотал Генри, не отрываясь от монитора.

— Что там? — обеспокоенно спросил Фишер.

— Когда-то в этих воспоминаниях девочка выбирала меня. Но сейчас она говорит, что ей нравится Том, — с недоумением проговорил Генри.

— Странно... — сказал Фишер, выражая своё беспокойство.

— Неважно! Давайте скорее, у нас есть всё, что нужно. Время уходить, — твёрдо сказал Генри.

— Остановитесь! В коридоре кто-то есть! — тихонько предупредил Фишер.

— Там работники... Похоже, они уже прибыли и ведут пациентов, — осторожно сказал Зейн, наблюдая издалека.

Вернувшись к Зейну, они начали забираться обратно в вентиляцию.

— Поторопитесь, времени у нас в обрез! — подгонял Зейн, стоя внизу и глядя на Генри и Фишера.

— Мы делаем всё быстро, только аккуратно, не толпитесь! — сказал Генри, забираясь вверх, а за ним следовал Фишер.

— Осторожно с этим канатом, он не такой уж надёжный, может не выдержать всех сразу! — серьёзно предупредил Зейн, наблюдая за ними.

— Надо спешить, они скоро откроют дверь в эту комнату, подождите, пока я не выберусь! — предупредил Генри.

Зейн, услышав, как кто-то подходит к двери, тоже решил быстро забраться на веревку. Но внезапно раздался треск, и веревка не выдержала!

— Фишер, держись, я тебя ловлю! — вскрикнул Генри, схватив Фишера за руку, когда веревка порвалась.

— Я падаю… Ааа, черт! — закричал Зейн, падая в направлении лазерных лучей, в тот же момент сработала сигнализация.

— Зейн, ты в порядке? Не шевелись! — крикнул Генри, удерживая Фишера и тянув его к вентиляции.

— Всё ок, только сильно ударился. Бегите! — отозвался Зейн снизу.

— Что будем делать? — встревоженно спросил Фишер, услышав тревогу.

— Давайте найдем другой маршрут. Зейну придется выбираться самостоятельно, — сказал Генри, оглядываясь в поисках альтернативного выхода. Они скрылись в темноте вентиляционного шахта.

Когда Генри и Фишер вышли из вентиляционного шахта, они оказались среди суматохи в коридорах и тут же поняли, что начались поиски Зейна. Они быстро направились к пожарной лестнице, чтобы спуститься. Во время спуска они заметили фигуру впереди — Фишер сразу узнал Зейна.

— Зейн! — громко крикнул Фишер, его голос звучал взволнованно. — Сюда, быстро! Тебя ищут!

— Тебя кто-то видел? — с беспокойством спросил Генри, всматриваясь в Зейна.

— Может быть, — осторожно оглядываясь, ответил Зейн, словно изучая каждую тень вокруг.

Охрана была уже недалеко, их шаги становились всё громче. Зейна и его друзей загнали в тупик, без пути к отступлению. Чувствуя неизбежность захвата, Зейн пробормотал:

— Остался только один выход...

Когда охранники добрались до места, их взгляду предстала неожиданная картина. Они на мгновение замерли, удивлённо наблюдая, как Фишер и Генри удерживают Зейна на полу.

— Фишер? Это ты? — спросил один из них, почти не веря своим глазам.

— Верно, — уверенно ответил Фишер. — Это я и мой друг Генри. Этот парень пытался сбежать, мы его заковали.

Охранник, выглядевший удивлённым, кивнул и указал на дверь:

— Тогда ведите его к начальнику. Немедленно.

Так Фишер и Генри, удерживая Зейна между собой, направились к кабинету начальника охраны.

В лифте, казалось, время замерло. Фишер и Генри стояли рядом с Зейном, словно стены, оберегающие его от опасности. — Зейн, всё будет хорошо, — утвердительно произнёс Фишер, — мы вытащим тебя отсюда.

Зейн улыбнулся и сказал: — Не беспокойтесь о мне. Я не впервые в такой ситуации. Как только лифт доехал и двери открылись перед ними, их встретила Джейн. Увидев Зейна в наручниках, её сердце пропустило удар. — Куда вы его ведёте, Генри, Фишер? — спросила она. Они замедлили шаг, но быстро осознали, что времени на объяснения нет. — Зейн влип в проблемы, потом все

расскажем. Нам нужно двигаться, — коротко ответили они и направились к офису начальника службы безопасности. Джейн осталась стоять, ошеломлённая, и наблюдала, как Зейн уходит в сторону кабинета.

Вскоре в комнату вошёл мужчина, который, казалось, пережил немало испытаний: лысоватый череп, глубокий шрам, прокладывающий путь на его лице, и скрытая хромота. — Я Ник, — прозвучало с дверного порога, — начальник охраны этого заведения.

Он вежливо предложил Зейну сесть, но за этой вежливостью явно чувствовалось напряжение. Зейн взял место, готовясь к допросу.

Зейн, сидя прямо, старался выглядеть уверенно. Ник пожирал его взглядом, словно пытаясь проникнуть в глубины его души.

— Как вас зовут? — начал Ник.

— Зейн. Я уже говорил.

Ник опустил руки на стол, пальцы его танцевали по полированной деревянной поверхности, словно он пытался прочесть шифр. — Мне интересно, Зейн, — начал он, глаза его были полны какой-то необъяснимой смеси интереса и сомнения, — каким образом вам удалось проникнуть в нижние этажи? Там строжайший режим секретности.

Зейн слегка улыбнулся, его глаза загадочно блеснули. — Я могу и не такое, — уклончиво ответил он, как будто его слова скрывали гораздо больше, чем он готов был признать.

Ник наклонил голову, его усмешка стала еще шире. — Что же вы там искали?

— Не важно, — Зейн сделал паузу, взгляд его стал серьезным, — я был там из-за легенд о духах, которые, как гласят слухи, обитают на тех этажах.

На лице Ника появилось выражение полного недоумения, смешанного с насмешкой. — Легенды? Вы рисковали всем, чтобы проверить городские мифы? Прошу вас, Зейн, не берите меня за дурака.

Зейн задумался на мгновение. — Мне было интересно. Не каждый день слышишь о месте, где, якобы, занимаются изучением паранормального.

— И вы решили рискнуть и влезть в строго охраняемое здание? И всё из-за любопытства? — Ник с сомнением покачал головой. Ник наклонился ближе к Зейну. — Мне нужна правда, Зейн. Кто вас послал? Кто ваш сообщник? Кто вас нанял?

— Никого нет. Я действовал один, — не моргая, ответил Зейн.

Ник вздохнул, вставая. — Надеюсь, ради вашего благополучия, что это правда, Зейн.

Зейн улыбнулся. — Только время покажет.

Ник тяжело вздохнул, откинувшись на спинку стула. Его глаза сверкали холодным огоньком. — Зейн, не делайте этого труднее, чем это есть. Если вы расскажете мне всё, возможно, я смогу помочь вам.

— Я уже сказал вам всё, что знаю, — Зейн посмотрел ему прямо в глаза, не проявляя страха.

— У нас есть методы, чтобы вытащить правду из таких, как вы. Мы здесь в лаборатории умеем делать вещи... необычные. Вещи, которые заставят вас молить отпустить вас, — усмехнулся Ник, но усмешка была искусственной.

Зейн глубоко вдохнул, — вы меня не запугаете.

Ник приблизился к нему, до того близко, что Зейн чувствовал его дыхание. — Я предупредил вас, Зейн. Говорите всё, что знаете, или я лично позабочусь, что вы пожалеете об этом.

Минуты тянулись мучительно долго. В комнате воцарилась гнетущая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием обоих.

В конце концов, Ник отошел от него, решительно сказав: — Ладно, я устал от этой игры. С вами будет разбираться полиция. Он встал и ушел, оставив Зейна одного.

Два часа казались вечностью. Дверь распахнулась, и двое мужчин в униформе полицейских вошли внутрь. Сердце Зейна забилось быстрее, когда он осознал: это те же полицейские, что преследовали его у дома.

— Так где мы с тобой уже встречались, парень? — ухмыльнувшись, спросил один из них.

— Нигде, — ответил Зейн, стараясь казаться спокойным.

Быстро надев на него наручники, полицейские провели его через всё здание, затем загрузили в полицейскую машину и отправились к участку.

По прибытии, Зейна вели через длинные коридоры к небольшой комнате с незавершенной покраской стен. — Сиди тут и жди, — скомандовал один из полицейских, запирая дверь.

Несколько минут спустя, дверь открылась и в комнату вошел человек, чья противная улыбка выдавала его уверенность. Это был Петрос, инспектор с плохой репутацией и еще более плохим настроением. Он был сыном губернатора округа, и его власть была безграничной.

— Зейн, какими судьбами? — начал Петрос с насмешливым голосом. Перебрасывая вопросы, он угрожал Зейну долгим заключением. И, несмотря на все уверения Зейна, что он всего лишь изучал духов, Петрос был непреклонен.

— Если у тебя нет хорошего адвоката, готовься провести в тюрьме долгое время, — с ухмылкой добавил он, покидая комнату.

Зейн был в отчаянии, но вспомнил о своем адвокате — человеке, который не раз выручал его из сложных ситуаций. Он попросил сделать телефонный звонок и, надеясь на чудо, попросить его вытащить его отсюда.

На следующий день…

На рассвете, когда первые лучи солнца отразились от стеклянных фасадов городских небоскрёбов, Генри приближался к зданию агентства. Его взгляд упал на мерцающие в утреннем свете мигалки полицейских машин. Чувство беспокойства заставило его сердце забиться быстрее.

Проходя через величественный холл, его взгляд встретился с пронзительными глазами полицейских. В толпе Генри узнал Фишера, который, словно понимая все беспокойство Генри, махнул рукой, предостерегая не задерживаться.

За спиной Генри звучали голоса, шаги, беспокойственные жужжание голосов в коридорах. В тот момент, когда двери лифта скользили закрываясь, Генри словно погрузился в свой внутренний мир. Внутри лифта, коллеги начали беседу:

— Вы слышали о том инциденте? В лаборатории нашли мертвого мужчина, — сказал первый Коллега.

— Нет, кто это был? — спросил первый Коллега.

— Кажется, это был инженер из какой-то крупной телекоммуникационной компании. Очень умный парень. Говорят, с ним как-то связан тот парень, которого вчера арестовали, — продолжил первый.

Генри чувствует, как его охватывает паника, он понимает, что речь может идти о его старом друге.

Выходя из лифта, он чуть не столкнулся со своим секретарем, чьи глаза искали ответы. Но Генри, словно призрак, прошел мимо нее, избегая лишних вопросов. В дежурной комнате Генри, окруженный тишиной и мраком своих мыслей, он смотрел в пустоту. Его разум ткал образы страха, где каждая картинка была хуже предыдущей, словно бесконечное зеркало ночных кошмаров.

Фишер медленно открыл дверь, и махнул рукой наверх, его глаза были полны тревоги. — Все прослушивается, Генри, — прошептал он. — Нам нужно уйти отсюда.

В стенах комнаты, казалось, затаилась напряженная тишина. Генри встал, его сердце колотилось в груди. — Фишер, что... что случилось? — спросил он.

Фишер взял Генри за руку, увлекая в туалет. — Здесь безопаснее, — прошептал он, закрывая дверь. Он повесил табличку "Идет уборка", и у него в глазах мелькнуло что-то темное.

Генри стоял, словно парализованный, в холле агентства. Фишер, выразительные черты лица которого казались сейчас особенно мрачными, затянул воздух в легкие, словно готовясь к чему-то важному.

— Твой детский друг Том... он мертв, Генри, — с трудом произнёс Фишер.

Слова отгремели в голове Генри как судебный приговор. — Не может быть... Как это произошло? — спросил он.

Фишер встретил его взгляд. — Всё ещё не ясно. Кровоизлияние в мозг, или что-то в этом роде. Есть подозрения, что кто-то пытался вытащить из него какие-то важные фрагменты памяти.

— Это всё очень странно, — задумчиво проговорил Генри. — Что теперь будет?

— Густос уже принял решение. Тело Тома останется здесь на несколько дней. У нас ведь одно из самых современных оборудований для исследования мозга. Этим будет заниматься Доктор Вильям, — сказал Фишер, словно сожалея о каждом произнесенном слове.

— Доктор Вильям? — Генри почувствовал, как у него в животе сжалась какая-то тяжёлая, холодная клубка. — Кто это?

— Он начальник экспериментально-аналитического отдела. Скользкий тип, если честно. Я ему не доверяю. Но Густос решил доверить ему это дело, — ответил Фишер, с трудом подбирая слова.

— Не помню, чтобы встречал, — сказал Генри, чувствуя, как тревога начинает расползаться по телу.

— Ты бы его запомнил, поверь, — ответил Фишер. — Ему за шестьдесят, волосы седые, но это не то, что заставляет его выделяться. У него глаза... как будто он вглядывается прямо в твою душу. И ухмылка, как будто он всегда что-то знает, чего ты не знаешь. Он такой тип, который, кажется, всегда хочет что-то 'впарить' тебе.

Генри увидел, что Фишер нервно поправил свою фуражку. Этот маленький жест показал, что Фишер не в себе, хотя обычно он всегда уверен и спокоен. — А что насчет Зейна? Он что, в этом замешан, он же вообще убежал с нами, он не мог ничего сделать? — голос Генри звучал так, словно он боялся услышать ответ.

Фишер вздохнул, глубоко и тяжело. Он посмотрел на Генри, и в его глазах мелькнула тень. — Агентство думает иначе, — начал он, словно выбирая каждое слово. — У Зейна репутация не из лучших. Он уже находится в числе подозреваемых. И хоть я бы не хотел этого, но это делает его одним из ключевых фигур в этой загадке.

На лице Генри отразилась мгновенная боль. Всё внутри него кричало в протесте. Зейн не мог быть виновным, он в этом был уверен. Но сомнения, подобно мрачным облакам, уже начали затмевать его уверенность.

Генри потерялся в мыслях. Зейн и Том, два старых друга, теперь оказались в центре какого-то мрачного драматического спектакля, жизни и смерти. Но он никак не мог связать Зейна с этим ужасным событием.

— Слушай, Фишер, — начал Генри, глаза его посерьезнели, как будто он прочёл какую-то пугающую правду в глубине души. — Нам нужно сделать что-то. Зейн невиновен.

Фишер поднял бровь, взгляд его был скептический. — Знаешь, Генри, у Зейна репутация далека от идеальной. Кто знает, что он мог сделать. Ведь он остался там, когда мы сбежали через вентиляцию, верно?

Туман сомнений и неясности окутал сознание Генри. В голове Генри мысли начали таять, словно растопленный шоколад, плавящийся под солнцем. — Нет, я не верю в это, — прошептал он сам себе. — Это невозможно. Зейн нас спас, он пожертвовал собой. Я не могу просто так оставить его. Это мне не даст покоя до конца жизни.

— Я сделаю всё возможное, чтобы помочь ему, — сказал Генри, словно приняв невидимый вызов судьбы.

Фишер кивнул, его взгляд утвердился. — Слушай, Зейн работал на 'Стелс-Индастриал'. Это усложняет всё дело, но мы обязательно найдем того, кто в этом виноват.

— Стелс-Индастриал? — Генри нахмурился. — Что это за компания?

— Они занимаются телекоммуникациями, — пояснил Фишер. — Разрабатывают средства связи для военных и государственных структур. Не понимаю, что Зейн здесь делает. В конце концов, у нас тут не лаборатория.

Теперь Генри знал, что ситуация ещё сложнее, чем казалось. Но одно оставалось неизменным: его решимость помочь старому другу, вопреки всему.

Генри почувствовал необъяснимую связь с Фишером в этот момент. Он положил руку на плечо старого друга. — Мы обязательно спасем его, Фишер. Что бы это ни стоило.

***

В эту минуту, в полицейском участке, атмосфера в камере Зейна стала напряженной. Охранник вошёл, его ботинки громко стучали по полу. — Зейн, к тебе пришёл адвокат, — сказал он, прокладывая путь для человека в костюме.

Зейн вздохнул, чувствуя смешанные эмоции. Он поднялся с нара, ожидая своего адвоката.

Адвокат вошёл, скользнул быстрый взгляд по камере и обратился к Зейну: — Я договорился, тебя должны выпустить под залог. У тебя есть средства или родственники, которые могут их предоставить?

Мгновенно в голове Зейна всплыло лицо матери. — Мама, — прошептал он.

Адвокат улыбнулся и протянул ему телефон. — Тогда звони ей. Сейчас самое время.

Зейн взял телефон, и его пальцы уже летели по экрану, набирая нужный номер. В эту минуту, жизнь вокруг него как будто замерла, и единственное, что ему хотелось, — это услышать голос матери и вернуться в более простое и понятное время.

Зал суда был полон ожидания. Тяжёлые красные шторы и высокий потолок придавали помещению особую атмосферу. Один за другим входили зрители, шептались, обсуждая последние новости и слухи о Зейне и его прошлом.

Когда судья вошел в зал, наступила тишина. — Встать! Суд идет! — сказал он и посмотрел на Зейна. С удовольствием опустившись на свой трон-кресло, словно король перед коронацией, судья обратил своё внимание к подсудимому. — Подсудимый Зейн, вы обвиняетесь в проникновении в здание мистера Густоса. Что у вас есть на это сказать?

Зейн кивнул, ощущая, как воздух в зале стал ещё более напряженным. — Ваша честь, я понимаю, насколько необычной может показаться моя история. Но я искренне верил в то, что городские легенды имеют под собой какую-то почву. И я не мог устоять перед желанием это проверить.

Судья сидел на своем высоком кресле, взгляд его был стальным и непроницаемым. Он пристально посмотрел на Зейна, затем на зал, где раздались смешки. — Этот зал не место для развлечений, — строго сказал он, — Я не потерплю нарушения порядка. Продолжайте, Зейн.

Судья склонил голову, словно взвешивая слова Зейна. — Ваши намерения могут быть и чистыми, но по закону проникновение в частную собственность без разрешения является преступлением. Вы это понимаете? — спросил он.

Зейн сжал губы в тонкую линию. — Понимаю, Ваша честь. Но я верил, что нахожусь на грани открытия, которое могло бы изменить наше понимание этого места, а может быть, и всего мира, — ответил он. В зале опять раздались смешки…

Судья уставился на Зейна, его глаза казались двумя холодными озерами. — Ваши убеждения не могут служить оправданием для нарушения закона. Однако, — он сделал паузу, — я учту их при вынесении приговора.

Адвокат подсудимого — мужчина с уверенным взглядом — вмешался: — Ваша честь, мой клиент может и имеет криминальное прошлое, но в данном случае его мотивы были движимы любопытством, а не уголовными намерениями.

Судья медленно поднял бровь: — Вы хотите сказать, что мужчина с криминальным прошлым решает заняться исследованием пара нормальных явлений?

Зейн, чувствуя себя в тот момент обескураженным, ответил: — Да, ваша честь. Я давно интересуюсь этим. Духи, призраки... это мое хобби.

Судья, пытаясь скрыть улыбку, сказал: — Весьма необычное хобби для человека с вашим прошлым. Однако, учитывая отсутствие доказательств кражи или другого уголовного деяния, я склонен освободить вас под залог. Но на будущее — лучше исследуйте призраков в местах, где вас пригласили.

Судья с достоинством пересматривал документы, готовясь огласить решение. Его молоток уже был в поднятой руке, готовый подтвердить решение по делу Зейна. Но, как в кинофильме, двери зала резко распахнулись.

В зал ворвался детектив со злобным взглядом и с сопровождением двух полицейских. — Судья! Не стучите этим молотком еще! — прорычал он.