Kitobni o'qish: «Эфиопская цивилизация»
Известно, что неограниченные властители обладают с незапамятных времен прерогативой управлять решительно всем, за исключением своих собственных страстей.
Чарльз Диккенс
© Потапов Г.В., 2018
© ООО «ТД Алгоритм», 2018
Глава 1
Аксум
Название Эфиопия происходит от греческого слова Айтьопия, что означает «страна людей с обожжёнными (солнцем) лицами». Источником происхождения Эфиопии является Южная Аравия или так называемая Счастливая Аравия (Аравия Феликс), откуда в I тысячелетии до нашей эры на Африканский континент начали переселяться колонисты. Видимо, они происходили из южноаравийских государств Саба, Маин, Катабана и Хадрамаут, которые в это время находились в периоде политического, экономического и культурного расцвета. Доисламские арабы смешались в Африке с кушитскими народами. Долгое время арабские колонии на африканском побережье Красного моря жили в полном единстве с государствами Южной Аравии. Они принесли с собой свой язык, письменность, социальную организацию, религию, культурные и художественные традиции.
Период с V века до нашей эры и приблизительно до I века нашей эры явился временем, когда эти колонии укрепились организационно и экономически. Сабейские надписи, обнаруженные в Африке, показывают тождество цивилизаций, существовавших тогда на западном и восточном берегах Красного моря. В надписях, обнаруженных в Мэкэле, упоминается титул «мукарриб», который носили и правители южноаравийского государства Саба. Хорошо известный в Аравии бог Алмаках, изображавшийся в виде быка, бытовал и в Африке. В Агаме обнаружен посвящённый ему алтарь, а в Хаулти Мэлазо – его храм. В Йеха имеются храм, алтари, фрагменты скульптурных стел и монументальных надписей. Все они сделаны по канонам южноарабского искусства. Сохранились и некоторые названия населённых пунктов, перенесённые из Аравии, например Сэрае.
Приблизительно в I веке нашей эры на территории современной Северной Эфиопии уже существовала самостоятельная провинция колонистов из Счастливой Аравии. К этому времени произошло смешение пришлого семитского населения с местным кушитским. Также произошло слияние местной культуры с завезённой. Причём арабская, благодаря своему более высокому уровню, играла главенствующую роль.
В этот период начался процесс образования новой этнической общности и обретения ей независимости от южноарабских государств. Статуэтки бога Алмакаха теперь уже не являлись точными копиями сабейских. Их сменил характерный для Эфиопии горбатый бык. Сабейские надписи постепенно вытеснялись эфиопскими на языке геэз, который был в родстве с сабейским, но сформировался уже в Африке.
Правители в африканских государствах отказались от титула «мукарриб», вместо него они стали именовать себя «ныгусэ нэгэст» – «властитель властителей», или «царь царей». В начале нашей эры был основан город Аксум, и в нём была размещена резиденция ныгусэ нэгэст. С этого времени существует государство Аксум. Период с I по IV век нашей эры, называемый дохристианским периодом Аксума, характеризуется ростом экономического и политического значения государства и расцветом культуры.
Дохристианский период истории Аксума отличается от предшествующего сабейского периода новыми чертами. Это организационное упрочение государства, территориальное расширение Аксумского государства, расцвет торговли, укрепление авторитета правителей Аксума.
В первые века нашей эры страны бассейна Красного моря находились под сильным влиянием эллинизма. Государство Аксум также испытало на себе это влияние. Обнаруженные в Абба-Панталевоне греческие памятники свидетельствуют о распространении греческой культуры в Аксуме. Греческие путешественники, посещавшие Аксум, утверждали в своих описаниях, что правители Аксума свободно говорили по-гречески и были поклонниками эллинистической культуры.
Приблизительно к III веку нашей эры Аксум укрепился политически и экономически. Правитель Аксума Сембритэс получал дань из Мероэ и Сомали, устраивал походы против государств Южной Аравии. Торговля Аксума уже тогда достигала Индии, а в аксумской керамике того времени прослеживается римское влияние.

Аксумский обелиск, IV век нашей эры. Гравюра 1884 года
В Аксуме в период его могущества уже имелось оригинальное искусство. Кроме знаменитых аксумских надгробных стел, имелись скульптуры и барельефы. В III веке правители Аксума начали чеканить собственные золотые и серебряные монеты с надписями на греческом языке, реже на языке геэз. На монетах изображался такой же, как на аксумских стелах, сабейский символ – шар, вписанный в полумесяц.
Принято делить дохристианский период Аксума на две части. Первая охватывает I–III века, когда была основана резиденция ныгусэ нэгэст в Аксуме и расширилась территория государства в юго-западном направлении. В этот период были налажены межконтинентальные торговые связи и заложены основы аксумской культуры и архитектуры, а Аксум испытывал греческое и римское влияния. Вторая часть – с III века до середины IV века. Это было время расцвета могущества Аксума: чеканка собственных золотых и серебряных монет, развитие искусства и архитектуры и попытки вмешательства в дела южноаравийских государств.
Глава 2
Принятие христианства
Широкие связи с Восточным Средиземноморьем стали причиной принятия Аксумом христианства. Оно произошло в IV веке, во время правления Эзаны, занимавшего аксумский трон в период наивысшего могущества Аксума. От этого времени сохранилось несколько стел, на которых Эзана описал ряд своих завоеваний на языках геэз и греческом. На этих стелах рассказано об аксумских военных походах вглубь Африканского континента, вплоть до реки Нил. Но, кроме повествований о походах, в этих надписях отразилось принятие Аксумом христианства.
Начало надписи, описывающей завоевание и переселение на другие земли народа беджа, начинается так: «Эзана, царь Аксума… царь царей, сын бога Махрема, никогда врагами не побеждённый…». Такое начало свидетельствует, что в это время царь Эзана был ещё последователем пантеистической религии, принесённой переселенцами из Южной Аравии. Но уже в надписи, рассказывающей о походе войск царя Эзаны против Нобы (Нубии), введена другая формула: «Силою господа небес, победоносного на небесах и на земле, властителя всего сущего… Силою господа небес, который был милостив ко мне и который царит вечно и непобедимо! Да не выступит против меня ни один неприятель, да не сможет он преследовать меня – пусть так будет волей всеобъемлющего бога». Эта надпись сделана уже после принятия христианства. Христианский период истории Аксума длился с IV по IX век.
Вероятно, причины принятия христианства следует искать в интересах правителей Аксума. Как было принято христианство в Аксуме, неизвестно. Однако вероятно, что принятие христианства – религии богатых и влиятельных византийских купцов, часто посещавших Эфиопию, религии монофизитской, следовательно способствовавшей централизации власти, – представлялось правителям Аксума выгодным политически и экономически.
В эфиопских святцах, так называемом Синаксаре, содержащем жизнеописания святых, есть житие аббы («отца») Сэламы, крестившего царя Аксума и ставшего первым епископом: «Этот день является днём поминовения крестителя и главы патриаршества Эфиопии, святого отца аббы Сэламы, который почил в этот день.
А вот его деяния: Меропий, великий мудрец, прибыл из Греции, влекомый желанием увидеть Эфиопию. Ему сопутствовали два ученика – его родственники Фрументий и Эдезий… Корабль пристал к берегам страны Агази (Эфиопии); и Меропий увидел все чудеса, о которых прежде лелеял мечты в своём сердце, а когда уже собирался возвратиться на родину, то напали на него враги. Они убили его и его товарищей. Остались в живых только два мальчика. Туземцы взяли их в неволю, обучили военному искусству и преподнесли в дар царю Аксума – Элла-Алада. Царь назначил Эдезия хранителем казны, а Фрументия блюстителем закона и писцом Аксума. Вскоре потом царь умер, оставив вдову с малолетним сыном. На троне воцарился Элла-Асгуагуа. А Эдезий и Фрументий воспитали ребёнка, прививая ему веру Христову. Они построили для него часовню, куда водили и других детей, обучая их пению псалмов и гимнов.
Когда же наследник престола вырос, они обратились к нему с просьбой позволить им вернуться на родину. Эдезий отправился в Тир навестить семью, Фрументий – в Александрию, к только что ставшему патриархом аббе Афанасию. Он рассказал Афанасию обо всём, что с ними произошло, и поведал о том, что в стране Агази верят в господа нашего Иисуса Христа, но нет в той стране ни священников, ни епископов. Услышав всё это, Афанасий назначил его епископом Эфиопии и отправил с большими почестями… И он всюду восславлял мир бога нашего Иисуса Христа, и поэтому его стали называть абба Сэлама – Отец мира».
Поскольку христианство в Эфиопии монофизитское, следует считать время его принятия после Халкидонского собора (451 год). Монофизиты считают природу Христа единой и божественной, в противовес догмату о двух сущностях Христа – божественной и человеческой. Монофизитскими были с VI века армянская, сирийская, коптская, эфиопская и нубийская церкви.
Глава 3
Попытки Аксума покорить Южную Аравию
В VI веке Аксум энергично вмешивался в дела Аравии. В период царствования Калеба (называемого также Элла-Ацбыха) Аксум при поддержке флота восточноримского императора Юстина I захватил Химьяритское государство в Южной Аравии. Предлогом для военных экспедиций Аксума были преследования христиан Южной Аравии правителем Зу-Нувасом, принявшим иудаизм. Кровавая резня христиан в Награне произошла, видимо, в 524 году, через год после первого неудачного похода аксумских войск. Однако Калеб после поражения предпринял новый поход, и этот поход в 525 году завершился полной победой Аксума. Очень скоро правитель завоёванной Саны Абрыха попытался получить независимость от Аксума, соглашаясь только платить дань Калебу.
В 570 году состоялся поход йеменцев против Мекки под командованием Абрыхи. Он собирался разрушить Каабу, увезти её святыни и сделать Сану религиозным центром Аравии. В походе принимали участие аксумские войска, которые вели с собой боевого слона – животное, ранее невиданное в Аравии. Этот слон, поразивший воображение арабов, и явился причиной того, что год похода йеменцев и аксумитов на Мекку получил название «год Слона».
Войско Абрыхи было настолько велико, что курайшиты не решились защищать Мекку и при подходе его к городу, захватив женщин и детей, отошли в окрестные горы. Но тут в войсках йеменцев и аксумитов началась эпидемия оспы, и они отступили. Кроме того, как раз в 570 году в Йемене был высажен крупный иранский десант, быстро разгромивший войска Аксума и его местных союзников и на несколько десятилетий установивший господство Ирана в Южной Аравии.

Слоны христианина Абрыхи атакуют Каабу. Птицы спасают святыню. «Книга чудес века». Вероятно XVII или XVIII век. Университет Сент-Эндрюс, Шотландия
Как Восточная Римская империя, так и Аксум были заинтересованы в том, чтобы сдержать расширение влияния Ирана на Аравийском полуострове, где проходил торговый путь, связывавший Средиземноморье с Индийским океаном. В этой борьбе между Византией и Эраншахром за «дорогу благовоний» победителем вышел Иран. Союзник же Восточной Римской империи, Аксум, утратив прежние позиции в Южной Аравии и контроль над красноморским торговым путём, оказался лишён важного источника своего процветания.
После образования в VII веке Арабского халифата мусульмане стали контролировать торговый путь, связывающий Средиземное море с Индийским океаном. На рубеже VII–VIII веков мусульмане захватили острова Дахлак и стали господствовать над заливом Массауа. Этим был нанесён решающий удар аксумскому государству.
Глава 4
Падение Аксума
С конца VI века начался упадок Аксума. Лишённому выхода к морю Аксуму осталось только южное направление для экспансии. Начиная с VI века аксумские правители чеканили только бронзовые монеты вместо золотых и серебряных периода процветания. В слоях, относящихся ко времени после середины VIII века, совсем не обнаруживаются аксумские монеты. В период с конца VIII века и до начала X века прежняя столица, Аксум, была совершенно заброшена.
В аксумском государстве произошло ослабление центральной власти и рост внутренних беспорядков. Прежнее население страны, оттесняемое от побережья, перемещалось на юг, неся с собой вглубь Африки свою цивилизацию, язык и свою религию – христианство. Ассимилируя местное население и его культуру, аксумиты повторяли процесс, который ранее происходил при переселении в Африку выходцев из Южной Аравии. В этом процессе смешения народов и сформировалась эфиопская цивилизация и её культура.
Принятие христианства Аксумом повлияло на развитие эфиопской литературы. В V–VII веках в Аксуме с греческого языка были переведены многие религиозные тексты. На язык геэз была переведена библия, христологические трактаты, каноническое право, апокалиптические сочинения, много апокрифов, ряд которых считается в Эфиопии каноническими («Книга Эноха», «Книга юбилеев»).
Несмотря на то что государство Аксум прекратило существование, оно осталось в национальной традиции исторической колыбелью Эфиопии. Епископ Аксума имел особое звание – ныбурэ ыд («рукоположенный») – и пользовался большим влиянием.
Что происходило в Аксуме в VIII–X веках, неизвестно. Есть лишь легенды и предания. Одна из этих легенд гласит: в незапамятные времена прибыло в Эфиопию множество иудейских священнослужителей, которые обратили народ в веру Ветхого завета и бога Яхве. Они породнились с местными племенами и жили так до появления Фрументия – аббы Сэламы, который обратил аксумитов в христианство. Те, кто не принял новую веру, были изгнаны из страны. Изгнанные расселились в Сымене, Уогэре, Уолькайте и Ласте, где их стали называть фалаша («странники»). В Сымене фалаша обжились и выбрали себе царя Гедеуона. У этого царя была дочь по имени Юдит или Эстер. Некий христианский правитель из Бугыны в Ласте по имени Зэра-Яыкоб, увидя её, сразу взял оную в жёны, не зная, что она фалаша. Под влиянием этой Юдит Зэра-Яыкоб перешёл в иудаизм и сменил имя на Сэломон.
Как раз в то время (вторая четверть X века) умер царь Аксума Дэгнажэн, и трон унаследовал его малолетний сын Анбэса-Ыддым. Узнав об этом, Юдит собрала войско из жителей Сымена и Ласты и повела его на завоевание Аксума. Аксумские князья, спасая царя, бежали из Тигре в Шоа, а троном овладела жестокая и ненавидящая христиан Юдит. Её кровавое правление, во время которого сжигались церкви и разрушались аксумские памятники, продолжалось 40 лет. После смерти Юдит на трон в Аксуме вернулся радостно принятый народом Тигре Анбэса-Ыддым, царствовавший 20 лет. Жители Ласты и Сымена восстали против Дыль-Нэада, сына Анбэсы-Ыддыма. Дыль-Нэад, как и его отец, бежал в Шоа, а на севере власть перешла в руки правителя Ласты Тэкле-Хайманота, основателя новой династии – династии Загуйе.
Подлинных документов того времени не сохранилось. Есть лишь одно упоминание в «Истории александрийских патриархов» о письме эфиопского царя к христианскому царю Нубии, в котором эфиопский правитель просил нубийского помочь в том, чтобы александрийский патриарх прислал быстрее нового абунэ, так как царица народа бени-хамуйах внезапными набегами опустошает страну, сжигает церкви, преследует христиан и царь не в состоянии один остановить это нашествие, угрожающее полным уничтожением христианской веры.
Жители Аксума – это семитские переселенцы из Южной Аравии, смешавшиеся с кушитским населением. Язык племени агазьян, геэз, был языком аксумского двора, а позднее, до середины XIX века, он оставался языком учёных, религиозной и светской литературы. На геэз ведутся и литургии. Но в Эфиопии были и другие семитские народы. Это прежде всего народ амхара, живший в Шоа, Годжаме и Бэгемдыре, и народ тиграй – на севере Эфиопии.
К местному кушитскому населению относятся беджа и агау. Историческим центром кушитов считается Ласта. К группе агау относится народ фалаша. Сами себя они считают потомками израильтян, некогда переселившихся в Эфиопию.
Приблизительно в конце X века государство вновь объединилось под властью христианских правителей. Но теперь власть захватили представители народности агау из Ласты, откуда происходит новая правящая династия – Загуйе.
Глава 5
Династия Загуйе
Каким именно образом Загуйе пришли к власти, неизвестно. На этот счёт есть только легенды. Одна из них выше приводилась. Согласно другой, у правителя Аксума, Дыль-Нэада, была дочь Мэсобэ-Уорк, которую отец скрывал от мира, боясь предсказания, что будет лишён власти будущим внуком. Но вот один военачальник полюбил Мэсобэ-Уорк, похитил её, и оба они бежали в Ласту. Дыль-Нэад выступил с войском, однако был разбит и погиб. А трон занял этот военачальник Тэкле-Хайманот – основатель династии Загуйе.

Царь Лалибэла. Фреска XIII века
Другая легенда повествует, что Дыль-Нэад бросил свою дочь в море, когда услышал предсказание, что через неё лишится власти. Её спас и воспитал Тэкле-Хайманот, а когда она выросла, женился на ней. Дыль-Нэад, заподозрив измену Тэкле-Хайманота, выступил против него, но в битве погиб. А Тэкле-Хайманот занял престол и основал династию Загуйе.
Цари династии Загуйе продолжали считать христианство своей опорой во внутренней и внешней политике. Несколько правителей этой династии имели титул «кыддус» – святой. Самым известным правителем династии Загуйе был в конце XII – начале XIII века царь Лалибэла. О его чудесном детстве и благочестивой молодости в «Синаксаре» написано так:
«Это день поминовения целомудренного и благословенного, посвящённого в тайну небес Лалибэлы – царя Эфиопии. С самого рождения родители воспитывали его в богобоязни. А когда он вырос, то царь – его старший брат – услышал предсказание, что Лалибэла овладеет троном и царством. Обуял царя гнев, и потребовал он к себе брата. Прибыл Лалибэла и стал перед царём, который стал его обвинять, а затем приказал сечь с 9 часов утра до 3 часов дня. После чего снова вызвал к себе брата, а когда тот стал перед ним, то изумились царь и его солдаты, не видя никаких следов наказания. Ибо охранял его ангел Господень. “Прости меня, брат, за то, что я сделал с тобой”, – сказал Лалибэле царь, и тогда воцарились мир и согласие между братьями».
Далее житие рассказывает, что Лалибэла, когда занял престол, щедро одарил бедных и нуждающихся, а в честь бога построил 11 церквей, не похожих одна на другую.

Церковный ансамбль Лалибэлы. Аэрофотоснимок 1965 года
Действительно, Лалибэла прославился постройкой знаменитых монолитных церквей Эфиопии. Вырубленные в скалах, эти церкви в те времена были вершиной архитектуры. Этот церковный ансамбль находится в городе, носящем имя Лалибэлы (бывший город Роха).
Строились эти церкви методом вырубания в скалах сверху вниз наружных стен. А затем вырубался интерьер, включая колонны, арки и алтари. Вырубленные из единого монолита, церкви выглядят так, будто построены из отдельных камней. Всё в них, включая детали, тщательно вырезано из камня, причём имитируются своды, деревянные связи и наличники, тяги и другое.
Самый большой и великолепный собор Лалибэлы – Мэдхане-Алем (храм Спасителя) – имеет такие размеры: длина 33,7 метра, ширина 23,7 метра, высота 11 метров. Именно здесь находится камень, на котором, по преданию, сам Христос благословил Лалибэлу, и здесь же якобы похоронен архитектор всего ансамбля Сиди-Мэскэль.
Кроме Мэдхане-Алем в комплекс входят церкви: Бет-Марйам, Бет-Мэскэль, Бет-Дэнагыль, Бет-Гийоргис, Бет-Эммануэль, Бет-Меркуриос, Бет-Габриэль-Рафаэль, Абба-Либанос, Бет-Голгофа (в ней находится могила императора Лалибэлы). Архитектура и декор церквей Лалибэлы свидетельствуют о бесспорном продолжении аксумского стиля. То есть период правления ластенской династии Загуйе можно считать историческим продолжением прежней аксумской государственности и культуры.
Лалибэла был последним могущественным правителем династии Загуйе. После него трон занял, вероятно, его племянник Нэакуто-Леаб. К тому времени (XIII век) усилились конфликты внутри самой династии Загуйе. Так, сын Лалибэлы Йитбарэк претендовал на престол, занятый его двоюродным братом Нэакуто-Леабом. Знать Ласты разделилась на два боровшихся за власть лагеря. Но сохранились об этом только легенды.
В одной из них говорится следующее: в царствование Нэакуто-Леаба в Шоа жил Йикуно-Амлак, потомок в девятом колене Дэль-Нэада, последнего правителя Аксума. Отец Йикуно-Амлака, боясь за жизнь сына, которой угрожали правители Ласты, отдал его на воспитание в монастырь святого Стефания, что на острове озера Хайк, поручив заботу о нём знаменитому монаху аббе Ийесусу-Моа. Однажды в монастырь святого Стефания прибыл абба Тэкле-Хайманот, основатель монастыря Дэбрэ-Асбо в Шоа, имевший особые заслуги перед церковью, поскольку он успешно обратил в христианство народ Шоа – амхара.
Оба священнослужителя – видные деятели того времени – пришли к согласию, что ввиду близкого и опасного соседства Ласты будет лучше, если подрастающий Йикуно-Амлак покинет монастырь на озере Хайк, чтобы вместе с Тэкле-Хайманотом отправиться в Шоа. Там абба Тэкле-Хайманот познакомил Йикуно-Амлака со знатью областей Шоа и Йифат. После чего Йикуно-Амлак, оставаясь неузнанным, появился при дворе в Ласте, где познакомился с придворным церемониалом.
Тем временем абба Тэкле-Хайманот, вознамерившись возвести на престол Йикуно-Амлака, распространял среди знати мнение об узурпаторском характере власти представителей рода Загуйе, происходящих из народа Ласты агау. В то время как жив потомок прежних правителей, законный наследник престола, представитель древней династии. Тэкле-Хайманот даже явился ко двору и заявил Нэакуто-Леабу, что эфиопский трон принадлежит не ему. И Нэакуто-Леаб – богобоязненный царь, – опасаясь, как бы слова аббы Тэкле-Хайманота не принесли несчастья, согласился, чтобы после его смерти власть перешла в руки Йикуно-Амлака.
Далее легенды повествуют двояко. По одной Нэакуто-Леаб пожелал передать трон Йикуно-Амлаку, чтобы он не достался двоюродному брату Йитбарэку. По другой народ в Ласте восстал против царя, и, когда Йикуно-Амлак также выступил против него с армией из Шоа, войска Нэакуто-Леаба предали его и отказались сражаться. Тогда Йикуно-Амлак убил укрывшегося в соборе святого Кирилла Нэакуто-Леаба и сел на трон предков.
Все эти версии повторяют тезис о поддержке, оказанной Йикуно-Амлаку духовенством и монахами, особенно аббой Ийесусом-Моа из Хайка, аббой Тэкле-Хайманотом из Шоа, аббой Йоханнысом из Дэбрэ-Дамо, аксумским ныбурэ ыд и главой эфиопской церкви абунэ Керлосом (Кириллом). Таким образом, на троне Эфиопии воссели правители, считавшиеся наследниками аксумской династии. Одновременно с концом правления династии из народа агау центр Эфиопии вновь передвинулся из Ласты на юг – в Шоа.
Глава 6
Год священного союза
Новому повелителю Эфиопии удалось получить власть благодаря сильной поддержке христианского духовенства. В обмен на это Йикуно-Амлак заключил с духовенством договор, передававший в собственность церкви третью часть земель в Эфиопии. Очевидно, что владение третью имущества страны сильно укрепило экономическое положение церкви. С этого времени церковь не менее, чем императорская власть, была заинтересована в расширении границ империи и христианизации покоряемых народов. В рамках этого договора Йикуно-Амлак признал за эфиопским духовенством право на два государственных поста: ычэге и акабе сэат.
Высокое значение должности ычэге, главы эфиопских монахов, формально выражалось, в частности, в том, что этот сановник во время придворных торжеств сидел по правую руку от императора. Акабе сэат обладал правом разрешать религиозные споры в эфиопской церкви и издавать юридические постановления, а также составлять распорядок дня при дворе императора.
В эфиопской традиции год заключения договора Йикуно-Амлака с церковью называется «годом священного союза». Договор был заключён незадолго до коронации Йикуно-Амлака в 1270 году. В год священного союза сан ычэге получил Тэкле-Хайманот из монастыря Дэбре-Асбо в Шоа, а пост акабе сэата занял Ийесус-Моа из монастыря святого Стефания с озера Хайк.
1270 год – год священного союза – открыл в истории Эфиопии новый период, когда всё большую роль в судьбе страны стал играть народ амхара из Шоа. Несмотря на то, что в Эфиопии часто менялось соотношение политических сил, что страна населена различными этническими группами, что её горный рельеф благоприятствовал возникновению сепаратистских движений, в Эфиопии возникла довольно сильная политическая и культурная традиция, которая объединяла эфиопское государство в течение многих веков. Эта традиция состояла в объединении более или менее самостоятельных правителей, знатных родов и феодалов под властью императора – ныгусэ нэгэст, или «царя царей».

Абба Ийесус-Моа. Миниатюра из Евангелия. 1280 год
Год священного союза был важным моментом в истории формирования эфиопского государства. Он открыл период экономической и политической взаимозависимости государства и церкви. В рамках этой взаимозависимости в начале XIV века была создана и записана аксумским ныбурэ ыд Йисхаком на языке геэз легенда о древнем происхождении новой династии.
В этой легенде был использован взятый из библии рассказ о царе Соломоне и царице Савской. Эта легенда обосновывала бесспорное и исключительное право на занятие трона потомков Йикуно-Амлака, который якобы вёл своё происхождение по прямой линии от Менелика I, легендарного сына царицы из государства Саба и Соломона.
Именно тогда была написана книга «Кыбрэ нэгэст», то есть «Слава царей», одно из наиболее популярных в Эфиопии на протяжении веков произведений, игравшее важную политическую и культурную роль в истории страны. Политическую, потому что эта усилиями двора и духовенства широко разрекламированная легенда гласит, что жители Эфиопии являются потомками избранного народа, а её правители принадлежат к Соломоновой династии, основатель которой – божий избранник.
Таким образом, с одной стороны, легенда о царице Савской и царе Соломоне стала отличным инструментом легитимации правящей династии, с другой стороны, внушая народу его избранность, она явилась важным инструментом централизации и унификации Эфиопской империи. Формальным выражением роли, которую «Кыбрэ нэгэст» играла в политической истории Эфиопии, является факт изображения на печатях некоторых эфиопских императоров надписи: «Победил лев из колена Иудова».
«Кыбрэ нэгэст» сыграла также значительную роль в культуре Эфиопии, не раз становясь источником вдохновения при создании различных произведений и оказывая влияние на развитие эфиопской литературы.
Глава 7
Правление Йикуно-Амлака
О времени правления Йикуно-Амлака (правил в 1270–1285 годах) почти ничего не известно. Ясно только, что он сделал центром государства округ Тэгулет (в северном Шоа) и стремился к укреплению центральной власти. Легенды сообщают также содержание договора между Йикуно-Амлаком и Нэакуто-Леабом. Содержание этого договора говорит о том, что хотя правители Ласты потеряли господствующие позиции в государстве, однако у них ещё имелись достаточные силы, чтобы оставаться независимыми, продиктовав новому императору ряд выгодных для них условий, которые сохранялись в течение длительного времени. Условия эти были таковы:
1) Нэакуто-Леаб сохраняет до конца жизни право на престол и титул правителя Эфиопии;
2) после перехода трона к Йикуно-Амлаку власть в Ласте останется у правителей из династии Загуйе;
3) правитель Эфиопии будет восседать на золотом троне, а правитель Ласты – на серебряном, и у него будет право только на серебряные регалии власти;
4) ластенские феодалы не будут обязаны платить дань правителю Эфиопии и подчиняться его приказам;
5) правитель Эфиопии при встрече с правителем Ласты будет приветствовать его и почитать как брата.
Глава 8
Образование исламских султанатов
В эпоху правления династии Загуйе и периода «священного союза» эфиопское государство располагалось в горных, северных и центральных районах Эфиопского нагорья, называемых Центральным массивом. А экспансия ислама шла в юго-восточном направлении, заключая в кольцо расположенное в горах христианское государство. К началу XI века рядом с Эфиопией, вероятно, существовало какое-то объединение исламских государств, во главе которого стояла правительница Бадит бинт Майя. В последующие века на юго-восточных границах Эфиопии сложились враждебные по отношению к христианской империи мусульманские султанаты. В этническом отношении эти султанаты населяли в основном местные семитоязычные народности (адари, аргобба, гураге и другие).
В отличие от эфиопского христианского государства, отличавшегося организационным единством, основанном на политическом институте императорской власти, которой формально или фактически подчинялись правители областей и феодалы, в исламских султанатах не было центральной власти. Отдельные султанаты боролись друг с другом, и если один из них одерживал победу над другими, то его господство выражалось не в стремлении распространить на остальных свою власть, утвердив её как единственную, а в сохранении доминирующего положения. Поэтому между отдельными султанатами и эмиратами постоянно велась междоусобная борьба.

Мусульманские пленные перед императором Йикуно-Амлаком. XVIII век
Конфликты между христианской империей и мусульманскими султанатами являются важной составной частью истории Эфиопии. Мусульмане в этом конфликте стремились к тому, чтобы блокировать расположенную в горах Эфиопскую империю и отрезать её от богатых товарами стран – тех стран, чьи территории были удобны для прокладывания караванных путей, связывавших горные районы Центрального массива с морским побережьем.
Враждебность обоих противников неизбежно усугублялась принадлежностью их к различным культурам. Жители Эфиопии были связаны с культурой стран бассейна Средиземного моря, а жители мусульманских султанатов и эмиратов – с исламизированными странами Азии и Африки.
В XIII веке Шоанский султанат занимал ведущее положение среди других мусульманских государств этого района Африки. Он находился в юго-восточных районах провинции Шоа, северная часть которой (Тэгулет) была центром Эфиопской империи в период правления Йикуно-Амлака. В Шоанском султанате правила династия Махджуми, которая вела своё происхождение из Мекки.
Очень мало известно об отношениях между Йикуно-Амлаком и султаном Шоа. Однако известно, что непрерывная борьба между султанатами не раз заставляла султанов спасаться при императорском дворе Эфиопии и искать там убежища и поддержки в борьбе с соперниками. Так, свергнутый в результате борьбы за власть, бушевавшей внутри династии Махджуми, султан Дильмаррах-ибн-Мальзаррах, побеждённый Дильгамисом, искал помощи и убежища у Йикуно-Амлака, ко двору которого он прибыл в 1279 году.
Во второй половине XIII века наиболее значительным было соперничество за господство между династией Махджуми из Шоанского султаната и династией Уоласма из султаната Йифат. Шоанский султанат, бывший ранее гегемоном среди исламских государств этого региона, ослабленный внутренней борьбой за трон, а также набегами из Йифата, самые крупные из которых происходили в 1277 и 1280 годах, уступил своё господствующее положение султанату Йифат, и произошло это летом 1285 года.
Следует учитывать, что народы, жившие на юге и востоке по соседству с Эфиопской империей, стремившейся к расширению своих владений за их счёт, видя в султанатах опору против империи, переходили в ислам, увеличивая таким образом силы мусульман. Поэтому кроме султаната Йифат, игравшего ведущую роль, к исламским областям в это время принадлежали также Адал, Доуаро, Бали, Хадья и Фэтэгар.

Император Ягбыа-Цыйон (слева) со своими войсками в битве против султана Адала. XV век
В период правления Йикуно-Амлака, вследствие столкновений между султанатами, угроза Эфиопской империи с их стороны была слабой. После смерти Йикуно-Амлака в 1285 году на престоле воссел его сын Ягбыа-Цыйон (он же Сэломон I). Он занимал трон до 1294 года, и о его правлении известно лишь то, что он старался поддерживать добрососедские отношения с мусульманским Египтом и близлежащими султанатами. При нём абунэ Тэкле-Хайманот обратил в христианство народ Ыннарии.
После смерти Ягбыа-Цыйона пять его сыновей – Цынфэ-Арыд, Хызбэ-Ассэггыд, Кыдмэ-Ассэггыд, Жан-Ассэггыд и Бахыр-Ассэггыд – занимали трон последовательно по одному году. Эти императоры были известны слабостью, и за время их правления значительно укрепилось положение султаната Йифат и соседнего с ним султаната Адал.
После сыновей Ягбыа-Цыйона в 1299 году престол Эфиопской империи занял второй сын Йикуно-Амлака – Уыддым-Арыд. О его правлении, продолжавшемся до 1314 года, нет никаких сведений.
Глава 9
Император Амдэ-Цыйон I
В 1314 году к власти в Эфиопской империи пришёл молодой и энергичный император Амдэ-Цыйон («Столп Сиона»), взявший тронное имя Гэбрэ-Мэскэль («Слуга Креста»). К этому времени христианская церковь в Эфиопии превратилась в сильнейшую организацию в империи. Император являлся владельцем всей страны, кроме земель, принадлежавших церкви. А в её владении находилась треть территории государства. Эфиопское духовенство постоянно обогащалось как вследствие распространения христианской веры и охвата влиянием церкви новых областей, так и благодаря дарам императоров и знати.
В то время в Эфиопии существовали три значительные группы духовенства, соперничающие между собой. Одну группу составляли монахи с островов на озере Хайк. У них была привилегия на занятие должности акабэ сэата, и таким образом они могли непосредственно влиять на решения императора. Другой группой были монахи из монастыря Дэбрэ-Асбо в Шоа. В их распоряжении находилась должность ычэге, благодаря чему они имели возможность управлять всем монашеством Эфиопской империи.
В начале XIV века должность ычэге занимал Филипос (Филипп). Вместе с тогдашним абунэ Яыкобом и двенадцатью проповедниками он занимался, как повествуют эфиопские предания, проповедью евангелия по примеру апостолов. При нём монахи из Дэбрэ-Асбо сумели значительно расширить своё влияние и увеличить размеры собственности. Они основывали новые монастыри в Дамоте на Голубом Ниле, в Аруси недалеко от озера Звай, в Ыннарии, Бульге, Борэне, Морэте, Мэрабэте, Фэтэгаре и других местах.
Третью группу возглавлял монастырь Дэбрэ-Либанос, расположенный на севере области Хам. Передаваемая эфиопскими источниками история основания этого монастыря такова: очень давно в Эфиопию прибыл монах абба Мэтаы, называемый также Либанос. Он основал в Тигре несколько монастырей, среди которых самым знаменитым был названный его именем монастырь Дэбрэ-Либанос в Хаме, в округе Шимэзанна.
Сначала великий император из династии Загуйе Лалибэла, потом Йикуно-Амлак из Соломоновой династии, а затем и император Амдэ-Цыйон I укрепили положение этого монастыря многочисленными земельными пожалованиями. Разумеется, при монастыре Дэбрэ-Либанос был водный источник, освящённый Либаносом и обладавший якобы поэтому чудесными лечебными свойствами. Слава об этом источнике привлекала желающих исцелиться, а наплыв страждущих ещё больше обогащал монастырь.
В начале правления Амдэ-Цыйона I до ычэге Филипоса и абунэ Яыкоба дошли сведения, что молодой император находится в связи со своей матерью. В императорскую резиденцию в Тэгулете отправились Яыкоб, Филипос, а также благочестивый и учёный монах абба Анореуос (Гонорий), чтобы лично разобраться в фактах. Хотя Амдэ-Цыйон I утверждал, что мачеха, а не мать является его наложницей, суровый абба Анореуос строго обругал императора.
До сих пор сохранявший спокойствие император разгневался и приказал высечь розгами дерзкого монаха. По Тэгулету разнеслась весть о небывалом событии – телесном наказании духовного лица. Вечером в городе вспыхнул пожар. Придворные стали обвинять монахов в мстительности, монахи же громко заявляли, что это божье наказание за бесчестье, нанесённое благочестивому Анореуосу. В ответ Амдэ-Цыйон I приказал сурово наказать всех монахов из Дэбрэ-Асбо. Одних отправили в ссылку, других в заточение. Ычэге Филипос был изгнан в Гышен, другие монахи – в Тигре, Дэмбию и Бэгемдыр.
Рассеянные по всей империи монахи из Дэбрэ-Асбо, приверженцы толка тоуахдо, стали закладывать монастыри на островах озера Тана, в Уолдэбба западнее Аксума, в Эррере и так далее. Результатом императорского наказания было широкое распространение тоуахдо из Дэбрэ-Асбо по всей Эфиопской империи.
В начале XIV века Эфиопия переживала период внутренней стабилизации, экономического развития и расцвета культуры. Кроме «Кыбрэ нэгэст» («Слава царей»), тогда же была написана книга «Сырыатэ Мэнгыст» («Правила царства»).
«Сырыатэ Мэнгыст» – это собрание правил придворных церемоний, описание степеней и званий знати, судей, священников и различных учреждений. В этой книге записаны церемониалы, обязательные при коронации, венчании, погребении и так далее, права церковных и светских трибуналов, их процедуры и полномочия и тому подобное.
Известно, что редактирование «Сырыатэ Мэнгэст» производилось при Амдэ-Цыйоне I. В период его правления была учреждена должность историографа – цэхафе тыызаза («записывающего приказы»). Сначала на эту должность назначались только аззажи благородного происхождения, но затем она превратилась в специальное придворное звание.
Усилия императора Амдэ-Цыйона I по централизации власти встретили вооружённое сопротивление на севере Эфиопии, в том числе со стороны фалаша. Около 1320 года император Амдэ-Цыйон I подавил там восстание во главе с Ябикой-Ыгзиы. Центром мятежа были округа Амба-Сэнэйти и Бихат. Император после победы над мятежниками «даровал» правителю округа Амба-Сэнэйти титул «правитель обезьян», показав этим, что считает мятежников недостойными человеческого имени. Однако гораздо более последовательно против императорской власти бунтовали фалаша в Сымен, Уогэре и Дэмбии.
После победы в борьбе за гегемонию в 1285 году султаната Йифат и правившей там династии Уоласма наступил период усиления исламских султанатов. Таким образом, начало процесса внутреннего упрочения султанатов и консолидация Эфиопской империи совпали во времени, приходясь на начало XIV века. Внутреннее укрепление сопровождалось стремлением к расширению своих территорий и подчинению себе богатых окраин. В этих условиях вооружённое столкновение между исламскими султанатами и христианской Эфиопской империей было неизбежно.
В 1328 году возник вооружённый конфликт, непосредственной причиной которого был захват султаном Йифата Хакк-ад-Дином I возвращавшихся из Каира послов императора Амдэ-Цыйона I и их истязание пытками. В первом столкновении Амдэ-Цыйон одержал победу, завершившуюся пленением Хакк-ад-Дина. Император назначил султаном Йифата брата пленника – Сабр-ад-Дина. Однако Сабр-ад-Дин не был верен императору и начал партизанскую войну, вторгаясь в пограничные районы Эфиопии – Дамот, Фэтэгар, Тэгулет, – достигая даже центральных областей: Амхары и Годжама. Здесь войска Сабр-ад-Дина устроили резню христиан, сжигали церкви и монастыри и в захваченных округах назначали верных себе правителей.

Солдаты эфиопской армии. Гравюра 1886 года
Амдэ-Цыйон I, готовясь к очередному походу, направил к Сабр-ад-Дину посольство с письмом: «Верно ли то, что я слышал о тебе, или нет? Сжёг ли ты церковь божию? Умертвил ли ты христиан, а оставшихся увёл ли в плен и обратил к своему закону?.. Разве ты не знаешь, что я заключил в тюрьму и сделал своим слугой твоего брата Хакк-ад-Дина? Разве ты не знаешь также, что я убил племянника твоего Дэрадэра? И с тобой я также поступлю, низложу тебя с престола твоего и погублю тебя, и, если ты убил десять христиан, я убью у тебя тысячу, если ты убил сто, я убью у тебя десять тысяч».
Ответ Сабр-ад-Дина не замедлил последовать. Он был таков: «Я не приду к тебе и не стану перед тобой, а если ты придёшь ко мне, я не испугаюсь, ибо у меня войска больше, чем у тебя. И оно сражается мечами, ножами, на конях, луками, копьями, щитами, железными палицами, стрелами. Если хочешь – приходи ко мне, путь длинен, а если нет, я приду и буду воевать с тобой!».
Сначала Амдэ-Цыйон I выступил против Амэно – правителя, союзного с Йифатом округа Хадья. Он легко разбил его и заставил послать Сабр-ад-Дину ложное известие о том, будто бы Амэно разгромил армию Амдэ-Цыйона, благодаря чему путь для вторжения в Эфиопскую империю свободен. Обманутый и обманувшийся Сабр-ад-Дин разделил свои войска на три армии и каждую из них послал по разным маршрутам на завоевание Эфиопии.
Амдэ-Цыйон I, ослабив таким способом главные силы противника, выслал вперёд без обоза небольшие, но воинственные и закалённые в боях свои самые верные отряды, называвшиеся «Гиены императора», а за ними двинулся сам со всей своей армией. «Гиены императора», опытные в стремительных маршах и боях, сумели задержать войска Сабр-ад-Дина до прибытия основных сил императорской армии. В 1331 году произошла решительная битва. Мусульманская армия потерпела сокрушительное поражение. Сабр-ад-Дин едва спасся бегством. Эфиопские войска праздновали победу, радуясь богатым трофеям – драгоценным камням, ценному оружию и одежде, – а также красоте захваченных невольниц.
Но и после этой битвы император Амдэ-Цыйон I вынужден был продолжать военные походы. В северных районах Эфиопии взбунтовался народ фалаша в округах Бэгемдыр, Сымен, Уогэра, Цэгэде и других. И на юге нельзя было считать борьбу с мусульманами законченной. Прежде всего потому, что правитель Доуаро, Хайдэра, оказал поддержку побеждённому султану Йифата.
Амдэ-Цыйон I разделил свою армию на две части. Конные и пешие полки из Дамота, Сэкэльта, Гондэра и Хадья, которые особенно прославились в последней битве, император послал против фалаша под командованием Цэга-Крыстоса. Сам же во главе остальной части армии выступил против Доуаро. Здесь он одержал новую блестящую победу, увенчанную захватом в плен главных мусульманских правителей – Сабр-ад-Дина и Хайдэра.
Победой в Доуаро Амдэ-Цыйон I обеспечил на какое-то время превосходство Эфиопской империи над мусульманскими султанатами. Он расширил границы империи, включив в состав Эфиопии Мэнз, Зэга, частично Йифат до реки Аваш. Правителем мусульманских округов император назначил Джемаль-ад-Дина, брата прежних султанов Йифата. На короткое время на юго-восточной границе Эфиопской империи наступил мир.
В тридцатых годах XIV века война между Эфиопской империей и исламскими султанатами велась постоянно с большей или меньшей интенсивностью. Через несколько лет после поражения в 1331 году опять окрепла коалиция мусульманских государств. Правда, султанат Йифат был ослаблен в области военных сил и урезан территориально, но стали усиливаться исламизированная страна Адал, а также Мора, распространившие своё влияние от Доуаро и Фэтэгара до Индийского океана.
Джемаль-ад-Дин, султан покорённого Йифата, назначенный Амдэ-Цыйоном I, также не собирался сохранять верность императору «неверных»-христиан. Поэтому тридцатые годы прошли в бесконечных боях и походах. Не раз мусульманские войска окружали небольшие эфиопские отряды. Ибо армия императора была вынуждена сражаться на два фронта: против мусульман на юге и против фалаша и других мятежных народов на севере Эфиопской империи.
Часто самому Амдэ-Цыйону I приходилось спасаться бегством под покровом ночи. Иногда оба противника, истощённые длительным взаимным кровопролитием, заключали кратковременные соглашения и перемирия.
Однажды император Амдэ-Цыйон I зашёл вглубь неприятельской территории и разбил лагерь на берегу реки Яс. Мусульманские полководцы также собрали свои войска и отправились, чтобы разбить армию «неверных» насара. Вскоре эфиопские конные дозоры доложили о приближении многочисленного мусульманского войска, «сила которого равна дождю и ветру во время бури». По стечению обстоятельств в этот самый день над лагерем императорских войск пронеслась чудовищная буря, поразившая всех и подорвавшая дух уже ослабленных голодом и лишениями солдат. Тогда Амдэ-Цыйон I приказал своим вестникам обратиться к воинам: «Не бойтесь и не ужасайтесь, народ христианский, видя дождь и бурю, – это знамение божье, что мы ниспровергнем неверных». Этим обращением император сумел «укрепить своих воинов и не допустить в них страха». Атака мусульманской армии была отбита.
Так прошло много месяцев, в течение которых император Амдэ-Цыйон I вместе со своими воинами, не зная отдыха и не откладывая меча, постоянно сражался и продвигался вперёд. Наконец он достиг страны Адал, став первым христианским императором, ступившим на её землю. Армия шла вперёд по неизвестной стране, «камни этой земли как шипы, а люди её ходили на руках; ноги их вверху, а головы – внизу, и бегали они на руках, а не на ногах». Тут придворный хроникёр изрядно приврал. Видимо, он сам в походе не участвовал.
Император со своими войсками сражался днями и ночами. Амдэ-Цыйон I далеко углубился в полупустынные районы Адала, движимый, вероятно, желанием окончательно решить проблему мусульманских вторжений на юго-восточных границах, так как султанаты собирались создать новую коалицию, в которую также вошли бы и прибрежные территории в окрестностях Зейлы. Мусульманская сторона, которая рассчитывала на помощь Йемена, собирала силы.
Правитель страны Адал, Салех, решил привлечь на свою сторону Джемаль-ад-Дина. Амдэ-Цыйон I в этой ситуации спешил разбить мусульманские войска, до того как они соединятся. Салех же стремился к объединению сил исламских государств, чтобы уничтожить удалившуюся от Эфиопии армию императора. Свои планы Салех изложил султану Йифата, предоставив ему выбор: оставаться верноподданным вассалом Амдэ-Цыйона I или завоевать независимость. Хроника пишет об этом так:
«Мир тебе и мир величеству твоему. Послушай совета моего и внемли слову моему: вот царь христиан идёт по тесному пути, где ему не пройти. Ты же выбери себе одно из двух: давать ему подать и дары или нет. Если ты хочешь давать ему дары, продай свою жену и детей и всё, что есть у тебя; если ты так поступишь, как не поступали твои отцы, бывшие перед тобой, ты не избавишь от рабства своего потомства и потомства твоего дома вовеки. Ныне же реши своим умом, что делать. Собери войско, сражающееся мечом, луком, со щитом, копьями, деревянными пиками, палицами из железа. И я приду с войском из всадников и пеших, и мы окружим его со всех сторон и всецело, и погубим сразу, и не оставим никого из них».
Четыре месяца собиралось мусульманское войско. Однако, когда правитель страны Адал увидел многочисленность своей армии, он, не желая ни с кем делить предстоящие трофеи, решил сам атаковать армию императора, не ожидая подхода войск Джемаль-ад-Дина из Йифата.
Амдэ-Цыйон I, готовя к бою отряды из Амхара, Шоа, Годжама и Дамота, приказал украсить серебром и золотом конные и пешие полки, чтобы солнечные лучи, отражаясь в доспехах, своим блеском слепили противника. Но, когда подошла мусульманская армия, Амдэ-Цыйон I лежал в шатре, мучимый уже неделю приступом тяжёлой лихорадки. Однако по сигналу труб, возвестивших о начале сражения, император поднялся с ложа, но упал, не имея сил стоять на ногах.
Обе жены, особенно императрица Жан-Мэнгэса, умоляли его остаться в шатре: «Неужели, господин наш, ты пойдёшь на войну? Разве может твоя нога бежать, как прежде, когда была здорова? И рука твоя разве способна натягивать лук, брать щит и копьё? Есть ли у тебя сила воссесть на коня?..». Амдэ-Цыйон ответил им: «Неужели я умру женской смертью? Не умру я смертью женщин, ибо знаю смерть мужей – борцов».
И, преодолевая слабость, Амдэ-Цыйон I отправился на битву. Сражение продолжалось очень долго и завершилось грандиозной резнёй мусульманской армии. А у императора, когда он вернулся в шатёр, сообщает летописец, пришлось силой отрывать от руки меч, так приклеила его к ладони неприятельская кровь.
Битва, которая произошла приблизительно в 1335 году, окончательно закрепила превосходство Амдэ-Цыйона I над мусульманскими султанатами, сохранявшееся вплоть до конца его правления. А умер император Амдэ-Цыйон I в 1344 году.
Глава 10
Эфиопия после Амдэ-Цыйона
Сын и наследник Амдэ-Цыйона I Сэйфэ-Арыд (правил в 1344–1372 годах), называвшийся также Ныуайе-Крыстос, начал своё царствование борьбой с династией Уоласма в султанате Йифат. Он победил и посадил в тюрьму султана Али (сына побеждённого Амдэ-Цыйоном I султана Сабр-ад-Дина). На пост султана Йифата Сэйфэ-Арыд назначил сына Али – Ахмеда-Харб-Арада. Однако через некоторое время император Сэйфэ-Арыд помиловал Али и даровал ему свободу. С этого момента в династии Уоласма началась борьба за трон сначала между отцом и сыном, а затем и между другими претендентами на престол. Эти междоусобные столкновения обеспечивали на какое-то время мир на границе Эфиопской империи. Более того, император Сэйфэ-Арыд оказывал военную помощь то одному, то другому претенденту на власть, стараясь использовать внутренние столкновения в Йифате, ослаблявшие опасного врага Эфиопской империи. В конце концов султаном Йифата стал Хакк-ад-Дин II, внук султана Али.
История правления преемника Сэйфэ-Арыда – императора Ныуайе-Марьяма (1372–1382) – совсем неизвестна. Можно только предполагать, что и этому императору в течение своего десятилетнего царствования приходилось бороться с мусульманскими султанатами.
Сменивший Ныуайе-Марьяма император Давид I (правил в 1382–1411 годах) одержал победу в сражении над султаном Йифата Хакк-ад-Дином II, погибшим в бою в 1386 году. Несмотря на эту победу, война продолжалась с ещё большим ожесточением. Преемник Хакк-ад-Дина II султан Саад-ад-Дин поднял на борьбу с христианской Эфиопской империей все силы местных мусульман, начав священную войну – «джихад», в которой вместе с армией сражалось и население. Но и эта война завершилась успешно для императорских войск.
Тем временем внутри Эфиопии во второй половине XIV века возросло значение монастырей толка и устава Евстахия (Аустатеуоса). Монахи этого устава почитались духовными наследниками знаменитого аббы Мэтаы (Либаноса). Евстахиевская секта, возникшая в Гэральта, постепенно проникла в районы к северу от Аксума. Наиболее важным и знаменитым в истории Эфиопии монастырём устава Евстахия стал Дэбрэ-Бизэн. Благодаря очень выгодному расположению этого монастыря (рядом с современной Асмэрой) под его контролем находился торговый путь, связывавший Массауа и Дыбаруа. Одновременно он был крепостью на северной границе Эфиопской империи. С начала своего существования Дэбрэ-Бизэн прославился борьбой, которую он вёл с мусульманами побережья.

Духовенство Эфиопии. Гравюра 1886 года
Основателем Дэбрэ-Бизэна был абба Филипос (1319–1403), ученик Евстахия. Именно абба Филипос сделал монастыри устава Евстахия сильнейшими на севере Эфиопии. Монахи этого устава считали, что своим значением они также обязаны крупным земельным пожалованиям императора Давида I.
В период правления Давида I столкновения внутри эфиопской церкви приобрели важное политическое значение. Абба Филипос из Дэбрэ-Бизэна, несмотря на поддержку императора, был обвинён акабэ сэатом Сэрэкой-Бырханом в ереси. Вплоть до смерти этого акабэ сэата абба Филипос оставался узником монастыря на озере Хайк. По окончании срока заключения абба Филипос проводил не пресекавшуюся императором Давидом I деятельность по основанию новых монастырей и укреплению позиций монахов Евстахиевского устава.
Император Давид I, находившийся под серьёзным влиянием монахов, воспользовавшись предоставленным правом проезда по дорогам мусульманских стран, организовал большое паломничество в Иерусалим, участники которого привезли оттуда реликвию «креста Христова». Император добился этого права на мирных переговорах с Египтом.
Воспользовавшись набожностью императора, монахи решили свергнуть его с трона. Однажды Давид I решил спросить о своей судьбе монахов и пустынников «островов и пещер», которые умели предсказывать будущее. Они посоветовали императору отречься от престола и передать трон сыну Теодросу. Предсказание должны были подтвердить влиятельные при дворе монахи с озера Хайк. Давид I, отдавая себе отчёт в том, что игнорирование прорицания вызовет открытый конфликт с духовенством, отрёкся от престола в 1411 году, а в 1413 году он погиб в результате несчастного случая. Бывшего императора Давида I похоронили на острове Дэга озера Тана.
О времени правления императора Теодроса I нет почти никаких сведений. Известно только, что Теодрос I расторг договор «года священного союза», устанавливавший принадлежность церкви одной трети территории Эфиопской империи. Император Теодрос I считал, что такое большое богатство должно служить народу, и начал делить между бедными церковное имущество. В 1414 году император Теодрос I неожиданно скончался. Вполне вероятно, что «святые отцы» из эфиопской церкви помогли ему это сделать с помощью какого-нибудь зелья. Теодрос I был похоронен в Мэрабэте.
На трон взошёл брат Теодроса император Йисхак. При нём в эфиопской церкви ещё больше увеличилось число толков и сект. Но этот воинственный император основное время проводил в военных походах. Султан Йифата Саад-ад-Дин, разбитый императором Йисхаком, умер на одном из островов недалеко от Зейлы. Оставшиеся в живых сыновья Саад-ад-Дина продолжили борьбу с христианской империей. Опираясь, как и их предшественники, на поддержку Йемена, Зейлы и Адена, они вели партизанскую войну. Постоянным набегам мусульман из Адала подвергались пограничные районы Эфиопской империи. А иногда мусульманские отряды проникали далеко вглубь Эфиопии. Они разрушали всё на своём пути, жгли деревни, церкви и монастыри. В 1424 году Мансур, один из сыновей Саад-ад-Дина, оказался в плену у императора Йисхака. Его брат Джемаль-ад-Дин продолжил войну, постоянно нападая на территорию империи, иногда в своих походах достигая даже реки Аббай (Голубой Нил).
Император Йисхак, который, кроме войн с султанами династии Уоласма, прославился и другими многочисленными походами, погиб в одном из сражений в августе 1429 года. После его смерти на престоле Эфиопской империи сменилось несколько императоров, о содержании царствования которых ничего неизвестно. Это императоры: Ындрыяс, 1429–1430; Тэкле-Марьям, 1430–1433; Сыруы-Ийесус, 1433; Амдэ-Ийесус, 1433–1434. Неизвестно даже, чем были вызваны частые смены императоров на престоле. То ли политическими интригами, в результате которых в своё время отрёкся от престола император Давид I и явно преждевременно скончался император Теодрос I. То ли какой-то эпидемией, во время которой умер император Амдэ-Ийесус.
Глава 11
Император Зэра-Яыкоб
В 1434 году на трон Эфиопской империи взошёл император Зэра-Яыкоб («Семя Иакова»). Его тронное имя – Куастантынос I (Константин). Зэра-Яыкоб родился в округе Фэтэгар. Его отцом был император Давид I, матерью – Ыгзиы-Кыбра. Детство и молодость он провёл на горе Амба-Гышен, где уже с XIII века члены императорских семей, фактические и потенциальные претенденты на трон, проводили долгие годы, а иногда и всю жизнь в ожидании своей очереди на занятие императорского престола. Как утверждает легенда, император Бахыр-Ассэгыд, имевший много братьев, пришёл к мысли заточить их всех вместе на вершине неприступной горы, чтобы обеспечить им жизнь, «лишённую политических забот».
Вероятно, с этого времени начало функционировать это единственное в Эфиопской империи учреждение. На плоской вершине недоступной горы принцам были созданы хорошие условия для жизни. У них имелись резиденции с богатыми библиотеками, где они могли в обществе церковных учёных вести дискуссии и постигать искусство стихосложения. Основным неудобством этой беззаботной жизни была усиленная охрана и отвесные склоны Амба-Гышен, делавшие побег практически невозможным. К тому же совершенно отсутствовали все связи с внешним миром.
Зэра-Яыкобу, заточённому в Амба-Гышен, пришлось долго ждать момента прихода к власти. На вершине горы он пережил правление трёх своих братьев и трёх племянников. Когда в 1434 году он оказался в императорском шатре, ему было 35 лет. То есть возраст достаточно зрелый, но не старый. К этому моменту у Зэра-Яыкоба уже была продумана концепция управления Эфиопской империей. Основными в ней были два тезиса: максимальное сосредоточение власти в руках императора и создание централизованной системы управления во всём государстве, а также расширение границ Эфиопии и усиление её позиций на севере. В течение тридцати четырёх лет своего правления Зэра-Яыкоб неукоснительно воплощал в жизнь свой план, преодолевая все препятствия, возводимые как светскими феодалами, так и духовными лицами.
Несмотря на долголетнюю изоляцию в Амба-Гышен, Зэра-Яыкоб прекрасно ориентировался во внутреннем положении империи. Он получил хорошее образование в области истории, религии и приобрёл глубокие познания об обычаях и традициях различных народов, населявших Эфиопию того времени. Всё это помогло императору в осуществлении его замыслов.
К осуществлению своих политических концепций Зэра-Яыкоб приступил сразу после того, как дорвался до императорского трона. Очевидно, что великий план объединения и централизации Эфиопской империи был реален только в том случае, если он совпадал с интересами какого-то социального слоя эфиопского общества. В Эфиопии того времени наилучшим союзником в деле установления абсолютной власти императора была церковь.
Сильная императорская власть была в интересах духовенства, так как позволяла ему сохранять значительное влияние. Светские же феодалы теряли при централизации власти самостоятельность и независимость, которой они пользовались в своих владениях и провинциях. Поэтому светская знать могла быть только противником планов императора Зэра-Яыкоба.
В XV веке эфиопская церковь представляла собой крупную и независимую экономическую величину и имела большое влияние в государственной администрации. Однако эфиопская церковь не была единой. Напротив, в её составе появлялось всё больше различных направлений и сект, которые боролись друг с другом, стремясь к исключительному влиянию в империи и подчинению себе всей церкви.
В политические планы Зэра-Яыкоба также входило укрепление позиций Эфиопской империи на севере с целью обеспечить стране выход к морю. Зэра-Яыкоб был первым правителем Соломоновой династии, происходившей из Шоа, то есть с юга, который думал не только об усилении родной провинции, но руководствовался интересами всей Эфиопии.

Житель провинции Шоа. Гравюра 1886 года
Плодородная провинция Шоа была больше заинтересована в соседних юго-восточных, в основном обращённых в ислам, областях, чем в расположенном далеко на севере побережье Красного моря. Соломонова династия, занимавшая эфиопский трон с XIII века, имела свою резиденцию в округе Тэгулет в провинции Шоа. Правители шоанской династии в разные периоды проводили либо южную политику, то есть политику, направленную на усиление провинции Шоа, либо северную политику, в основе которой лежало стремление получить выход к морю. В Соломоновой династии сторонники северной политики были немногочисленны, но именно к ним принадлежал Зэра-Яыкоб. Представители северной политики, обращаясь к исторической традиции аксумских времён, стремились к осуществлению идеи единой Эфиопии, к стиранию противоречий между провинциями, населёнными различными народностями. Император, который собирался проводить северную политику, сразу же заявлял об этом фактом совершения коронационной церемонии в старинном кафедральном соборе Цыйон (Сион) древней столицы Аксумского царства города Аксум.
Глава 12
Попытка унификации церкви
Сразу после восшествия Зэра-Яыкоба на трон перед ним встала задача ликвидации внутренних противоречий в эфиопской церкви. На севере и на юге, в Тигре и в Шоа, господствовали две разные церковные группы. На юге монастырь Дэбрэ-Асбо был центром толка тоуахдо, на севере же монастырь Дэбрэ-Бизэн возглавлял монахов Евстахиевского устава. Император Давид I в своё время укрепил положение северной группы крупными земельными пожалованиями. Отличались обе группы трактовкой богословских догматов, и каждая стремилась к распространению своего толкования.
Император Зэра-Яыкоб, нуждавшийся для осуществления своих намерений в поддержке обеих этих групп духовенства, лично участвовал в решении их споров и улаживании множества противоречий в вопросах веры и литургии. Император ввёл для всей Эфиопии строгие религиозные правила, придерживаться которых обязаны были все эфиопские духовные лица под угрозой конфискации имущества в пользу местных управляющих, называемых шумами.
Эти догматико-литургические принципы были опубликованы в книгах, автором которых был сам император. Всего Зэра-Яыкоб написал три богословских трактата: «Книга Света», «Книга Рождества» и «Книга Троицы». Для народа Зэра-Яыкоб учредил обязательные церковные праздники: субботу, воскресенье; ежемесячные праздники Марии и Михаила и другие. Император издал предписания и о праздниках для священников, о строительстве церквей, размещении в них алтарей, о купели, которая должна была находиться снаружи церковного строения, и о многом другом. Он даже определял содержание проповедей, которые священнослужители должны были произносить в дни праздников.
Изданием этих правил, охватывавших как общие проблемы догматики, так и частные вопросы обрядности, Зэра-Яыкоб хотел превратить эфиопскую церковь в идеологически единую структуру. Однако для реализации этого замысла только законодательных мер было недостаточно. Зэра-Яыкоб располагал средствами, которые позволили ему ввести в практику эти правила, зачастую огорчительные для представителей разных толков духовенства.
Например, монахи толка тоуахдо праздновали воскресенье и отрицали необходимость празднования субботы. А монахи Евстахиевского устава праздновали субботу и отказывались праздновать воскресенье. Они спорили по этому вопросу между собой. А теперь они по распоряжению императора должны были праздновать и субботу, и воскресенье.
Средствами, которыми император заставил духовенство принять навязанный им устав, стали в руках Зэра-Яыкоба экономические и политические привилегии, возместившие духовенству его догматические и литургические уступки. Так, например, во время своего коронационного путешествия в Аксум в 1436 году Зэра-Яыкоб значительно усилил духовенство севера пожалованиями церквям, а также основал там несколько новых монастырей.
Усиление позиций северного клира было уравновешено почти одновременным обогащением южного клира – толка тоуахдо. На обратном пути из Аксума Зэра-Яыкоб заложил в округе Цэхая в провинции Амхара два монастыря – Мэканэ-Гол и Дэбрэ-Нэгодгуад, поселил там много монахов, пожаловал им земли. В монастырь Дэбрэ-Нэгодгуад император приказал передать гроб с останками своего отца императора Давида I, чем значительно поднял престиж нового монастыря. После чего богатый во всех отношениях монастырь Зэра-Яыкоб передал представлявшему толк тоуахдо ычэге Ындрыясу.
А центральный монастырь толка тоуахдо, Дэбрэ-Асбо, император Зэра-Яыкоб вообще приказал переименовать в Дэбрэ-Либанос, то есть присвоил ему имя одного из наиболее известных в Эфиопии монахов, аббы Либаноса. Который не имел никакого отношения к шоанскому монастырю Дэбрэ-Асбо, а главное, монастырь Дэбрэ-Либанос, основанный аббой Либаносом, уже существовал в провинции Тигре.
Таким образом император Зэра-Яыкоб поддерживал равновесие между враждующими группами духовенства, привлекал их на свою сторону и умело использовал противоречия между ними для достижения своих целей. Строительство каждого нового монастыря было связано с земельными пожалованиями, а монастырские владения становились неприкосновенной собственностью духовенства и освобождались от всех налогов в пользу императора.
Монастыри, в которых находились останки императоров, получали дополнительные щедрые дары от царствующих особ. Поэтому понятно сопротивление, оказанное монахами острова Дэга, где был похоронен император Давид I, когда Зэра-Яыкоб забирал у них такой высокодоходный гроб. Понятна также экономическая и моральная выгода, которую приобрели монахи тоуахдо, получив так щедро всем обеспеченный монастырь Дэбрэ-Нэгодгуад, который не был для них единственным императорским подарком. И наконец, понятно, что за такую цену вполне можно было пойти на уступки в вопросах догматики и обрядов.
Глава 13
Битва при Ыгубба
Когда император Зэра-Яыкоб пришёл к власти, конфликт с мусульманскими султанатами не был урегулирован. Более того, исламизированные области Доуаро, Бали и Хадья опять вошли в коалицию с султанатами Йифат и Адал и, рассчитывая на помощь со стороны Йемена и Египта, готовились к новому столкновению с Эфиопской империей.

Эфиопский пеший воин.
Гравюра 1886 года
Сначала император Зэра-Яыкоб пытался разобщить союзников и заполучить для себя с помощью дипломатии приверженцев в мусульманском лагере. С этой целью он сам вступил в брак с сестрой Махико – гэрада области Хадья. Сверх того, Зэра-Яыкоб сделал её своей первой женой, в результате чего она стала императрицей. Но гэрад Махико всё равно отказался платить дань императору и вошёл в союз с другими мусульманскими правителями.
Несмотря на дипломатические усилия Зэра-Яыкоба, война снова стала неизбежной. Эфиопская империя и мусульманские султанаты собирали войска и готовились к генеральному сражению. Армии противников встретились в 1445 году в местности Ыгубба. В продолжавшейся несколько часов битве долго не происходило перелома в чью-либо сторону. Наконец гибель в сражении командующего мусульманских войск султана Ахмеда-Бэдлая, называвшегося в эфиопских источниках Арыуе-Бэдлай («Бэдлай-Чудовище»), решила исход битвы в пользу армии императора. Преследуемый императорскими войсками брат Бэдлая Хаыр-ад-Дин также погиб у реки Аваш. В 1445 году завершилась длившаяся почти сто лет война. Султанат Йифат перестал существовать. Местный исламский центр переместился в Адал. С этого времени там располагалась главная резиденция султанов династии Уоласма.
Император Зэра-Яыкоб, таким образом, отметил военный и политический успех битвы при Ыгуббе. День победы, 29 число каждого месяца, он повелел отмечать как всеобщий праздник для увековечивания победы христианской империи над её мусульманскими противниками. Тело убитого Бэдлая император Зэра-Яыкоб приказал четвертовать и части разослать правителям различных провинций в качестве знака предостережения.
Глава 14
Инквизиция
Большую помощь в проведении политики унификации оказывала императору Зэра-Яыкобу группа церковных сановников во главе с акабэ сэатом Амха-Ийесусом. Интересы организованных групп духовенства совпадали с императорскими не только в имущественном отношении. Император Зэра-Яыкоб стремился к объединению эфиопской церкви и при этом хотел искоренить все местные культы и верования. Поэтому влиятельные монахи имели в то время неограниченные возможности для расправы с неугодными им людьми. Кровавые расправы вершила церковная инквизиция под руководством ычэге Ындрыяса и акабэ сэата Амха-Ийесуса.
Никто не был застрахован от интриг и доносов монахов. Донос влёк за собой или публичное наказание розгами обвинённого в ереси, или ссылку, или жестокие пытки, в результате которых жертва доноса зачастую лишалась носа и языка. Император калёным железом выжигал любой культ и любую другую не им установленную форму веры. На севере Эфиопии были кровавым образом уничтожены секты стефанитов (ыстифанос) и микаэлитов.
Почитатели богов Десака и Денно под угрозой конфискации имущества и публичного сечения розгами вынуждены были прекратить отправление своих старинных культов. Прощения не было никому. Никто не проверял, соответствует ли донос действительности, поэтому погибали все подряд: мужчины и женщины, дети, монахи и сами доносчики, ставшие жертвой доноса. Три известных доносчика тех времён – Зэра-Цыйон, Тэаука-Бырхан и Гэбрэ-Крыстос – никем не проверявшимися обвинениями погубили много монахов, чиновников и представителей знати, прежде чем сами были казнены. Возможно, что с помощью доносчиков церковные группы творили расправу над теми, кто стоял на их пути. При помощи системы доносов монахи держали народ, знать и остальное духовенство в постоянном страхе и создавали обстановку перманентного террора.
Чтобы сосредоточить власть в своих руках и ввести единую систему управления округами, Зэра-Яыкобу нужно было преодолеть сопротивление местных сановников и балаббатов, проживавших на местах и господствовавших в своих владениях практически независимо. Знатные роды из местного населения, разумеется, были связаны с обычаями, культами и традициями своих народностей и поэтому пользовались там властью и обладали авторитетом.
Такая независимость округов была причиной многочисленных заговоров и интриг против императора. Один из таких заговоров возглавлял зять Зэра-Яыкоба Амдэ-Мэскэль, занимавший пост битуоддэда, который делал его приближённым к императору лицом. По утверждению хроники, Амдэ-Мэскэль был инициатором «вероломных проектов, замыслов, о которых лучше не говорить вслух, достойных дьявольской, а не человеческой души». В заговоре участвовали монах Амха-Ийесус, ныбурэ ыд Ноб из монастыря Дэбрэ-Дамо, а также предшественник Амдэ-Мэскэля на посту битуоддэда Исаяс.
Обвинение Амдэ-Мэскэля в супружеской неверности было предлогом для начала процесса и осуждения заговорщиков. Только император точно знал место в провинции Амхара, куда был сослан его зять, которого на процессе против заговорщиков переименовали: вместо Амдэ-Мэскэль – «Столп Креста» – его стали называть позорным именем Амдэ-Сэйтан – «Столп Сатаны». Монах Амха-Ийесус и ныбурэ ыд Ноб, которому сменили имя на Кэбэро-Сэйтан – «Тамбурин Сатаны», – были сосланы в Гошыаро. Бывший битуоддэд Исаяс был отправлен к месту ссылки с надетым на шею большим железным ошейником.
Этот процесс стал началом реорганизации управления Эфиопской империей. Зэра-Яыкобом был проведён большой шум шыр («разжалован, назначен»), то есть перестановки сановников на придворных и провинциальных должностях. Император использовал представившийся ему случай, чтобы сразу по всей Эфиопии лишить власти и влияния неугодных ему местных балаббатов, шумов, мэсафынтов и мэкуаннынтов («князей»), то есть наиболее влиятельных представителей феодальной знати. Желая обеспечить везде строгий контроль, Зэра-Яыкоб важнейшие посты раздал своим детям, и прежде всего дочерям, опасаясь наследников-мужчин, которым он доверил менее ответственные должности.
Никогда в Эфиопской империи, ни до, ни после правления Зэра-Яыкоба, женщины не занимали так много государственных и придворных постов. Дочь императора Бырхан-Зэмэда, жена осуждённого битуоддэда Амдэ-Мэскэля (Амдэ-Сэйтана), была назначена на пост гыра битуоддэда, другая дочь Зэра-Яыкоба, Мэдхын-Зэмэда, получила должность кэнь битуоддэда. Во главе всех важнейших провинций империи вместо прежних правителей из местной родовой знати были назначены также дочери императора. В провинции Амхара управляла Амэтэ-Мэших, в Тигре – Дыль-Сэмра, в Годжаме – Ацнаф-Сэмра, в Шоа – Ром-Гэнэйела, в Бэгемдыре – Цэбэле-Марьям, в Йифате – Амэтэ-Гийоргис, в Анготе – Бахыр-Мэнгыса, в Гыддыме – Софья, в Гень – Ацнаф-Сзгзду, племянница императора. Другие должности получили сыновья Зэра-Яыкоба.
Однако этот необычный шум шыр не дал императору ожидавшегося укрепления его власти. В своём стремлении к единовластию принцы и принцессы не отличались от местных крупных феодалов. Поэтому вскоре был проведён следующий шум шыр, гораздо более жестокий и кровавый. Его проведению поспособствовали монахи толка тоуахдо.
Знаменитые эфиопские доносчики того времени – Зэра-Цыйон, Тэаука-Бырхан и Гэбрэ-Крыстос – обвинили принцев и принцесс в переходе в языческую веру и поддержке местных, искоренявшихся императором культов, особенно в почитании богов Десака и Денно. Доносчики предъявляли также «много других обвинений, которые были известны только царю; но открыто только то, что они поклонялись Десаку».
Доносы не остались без благосклонного внимания Зэра-Яыкоба. На многолюдном публичном собрании императорские сыновья и дочери, принцы Теодрос, Гэлаудеуос, Амдэ-Цыйон и Зэра-Абрэхам, принцессы Дыль-Сэмра и Ацнаф-Сэмра и многие другие на глазах собранного народа истекали кровью под ударами розог. Над перепуганной толпой, со страхом наблюдавшей за расправой над детьми императора, раздался голос самого Зэра-Яыкоба: «Смотрите, что сделали мы детям нашим. Мы не пощадили их, ибо они погрешили против бога. И ныне скажите и выскажитесь, достаточно ли этих пыток или мы должны прибавить ещё?». Среди собравшихся раздался плач: «Да не прибавляйте им никакого наказания, ибо они близки к смерти, господин наш, царь!».
Некоторые из детей императора умерли сразу же на месте казни, другие позднее скончались в мучениях. После разборок дел веры не выжил никто. Одновременно с императорскими детьми были подвергнуты смертельным пыткам ещё многие неизвестные нам люди, также оклеветанные доносчиками. Что все эти обвинения против членов императорской семьи были интригой ычэге Ындрыяса, можно только предполагать по последним словам умиравшего под пытками Зэра-Цыйона: «Смотрите, как пронзает меня огненным копьём абба Ындрыяс Дэбрэ-Либаносский!».
Глава 15
Дальнейшие реформы
После неудачной попытки укрепить императорскую власть, опираясь на членов своей семьи, Зэра-Яыкоб прибег к другому методу. Он состоял в том, чтобы назначить на должности правителей провинций специально подобранных императором чиновников и присвоить им соответствующие титулы. Таким образом была предпринята попытка отстранить от власти местные феодальные роды, традиционно управлявшие округами.
Пример судилища, которое император устроил над собственными детьми, служил предостережением каждому, кто попытался бы выступить против власти Зэра-Яыкоба. Вновь назначенные правители провинций понимали, что в любой момент они могут потерять посты и титулы, присвоенные им волей императора. Поэтому они были больше заинтересованы в сохранении верности Зэра-Яыкобу, чем в участии в заговорах против своего повелителя.
Правители провинций Дамот, Годжам, Бэгемдыр, Тигре, Ангот, Гень, Йифат, Шоа, Кыдда и Гыддым получили титул рак масэре, правитель Доуаро – титул аурари, правители Джир, Гыббыр и Уодж – хегэно, правитель провинции Амхара – цэхафе лам, а провинции Фэтэгар – аззаж. В результате этого шум шыра все важнейшие должности в Эфиопской империи были заняты людьми, лично преданными императору и связанному с ним своими интересами.
Окончательный успех абсолютистской политике Зэра-Яыкоба обеспечили специальные военные отряды «шоа». Они посылались главным образом в пограничные районы терзаемой постоянными войнами Эфиопской империи. Полки «шоа» подчинялись только императору. Они получали во владение захваченные у врага округа и освобождались от платежей в пользу правителей провинций, выплачивая дань только императору. Следовательно, отряды «шоа» были заинтересованы как в сохранении верности императору, так и в завоевании и удержании пограничных округов для него.
Зэра-Яыкоб ещё больше укрепил экономическое положение и авторитет «шоа». После подавления бунта находившихся в Доуаро отрядов «шоа», которые вошли в сношения с силами мусульман, император закрепил за каждой провинцией и округом соответствующий полк «шоа», оберегавший интересы императора и только ему подчинявшийся.

Роспись церкви Ура-Кидане-Мехрет на озере Тана в наши дни
Подразделения «шоа» в каждом округе имели свои названия, так же как и те, наиболее надёжные, которые несли службу при дворе и являлись личной охраной императора. Зэра-Яыкоб, значительно увеличив численность, авторитет и привилегии отрядов «шоа», мог противопоставить их сепаратистам в лице традиционных феодальных родов, которых новая политика императора лишила части прежних привилегий.
Кроме отрядов «шоа», значение которых возросло во всей Эфиопии, император Зэра-Яыкоб, в соответствии со своей направленной на север политической концепцией, поднял ранг и значение не только духовенства в северной части империи, но и правителя приморских территорий. По императорскому повелению титул мэляке бахыр («приморский наместник») был изменён на бахыр нэгаш («царствующий в приморье»). Также по приказу императора объём власти бахыр нэгаша был увеличен. Ему были подчинены правители Шире, Сэрае и Бур. Таким образом, должность бахыр нэгаша превратилась в одну из важнейших в Эфиопской империи.
В период с 1434 года по 1454 год император Зэра-Яыкоб сумел осуществить все свои политические замыслы. Он подчинил себе земли на севере вплоть до побережья, с одной стороны, благодаря дарованию правителю этой провинции привилегий, намного превосходящих привилегии и права правителей других провинций, с другой стороны, благодаря упрочению позиций тамошнего духовенства. Зэра-Яыкоб объединил Эфиопскую империю путём учреждения централизованной системы управления и отстранения от власти представителей местных феодальных родов, стремившихся к сепаратизму. Император дал эфиопской церкви единую организацию и определил единую форму верования, одновременно укрепив с помощью церкви политическую и культурную общность народов, проживавших на территории Эфиопской империи. И в то же время Зэра-Яыкоб сумел победоносно закончить более чем вековую войну с мусульманскими султанатами, подтвердив превосходство Эфиопской империи знаменитой победой в битве при Ыгуббе в 1445 году.
Глава 16
Резиденция императора в Дэбрэ-Бырхане
Последние четырнадцать лет своего правления Зэра-Яыкоб поддерживал функционирование созданной им системы абсолютной императорской власти, почти совсем не покидая основанной в 1454 году резиденции в Дэбрэ-Бырхане. В Эфиопской империи не было постоянных столиц, то есть городов, в центре которых размещались императорские дворцы. Обычно эфиопские императоры выбирали какую-то местность в качестве центрального пункта, а сами большую часть времени проводили в военных походах и в инспекционных поездках по империи для контроля за феодалами.
Императорская резиденция представляла собой лагерь, выстроенный по правилам местной архитектуры, а не город – центр политической жизни империи. То, что Зэра-Яыкоб мог четырнадцать лет провести в основанной им резиденции, свидетельствует о том, что созданная им конструкция императорского единовластия стала настолько прочной и стабильной, что не требовала постоянного личного контроля на местах.
Зэра-Яыкоб основал Дэбрэ-Бырхан, руководствуясь «знамением божьим», озарившим огненным столбом эту гору. Отсюда и её название: Дэбрэ-Бырхан – «Гора Света». На этой горе император Зэра-Яыкоб приказал построить частокол из стволов оливковых деревьев, с которых предварительно ободрали кору, чтобы издалека они сверкали белым цветом. Эти стволы высотой в 20 локтей были так плотно пригнаны друг к другу, что не оставалось ни малейшей щелки.
Частокол устанавливали только высокопоставленные придворные сановники, причём император запретил им одеваться в одеяния, положенные им по званиям и титулам, до тех пор пока строительство частокола не будет закончено. Внутри частокола было построено здание главной резиденции императора, а на её крыше был установлен огромный золотой крест, видимый издалека. Императорская резиденция была огорожена ещё одним частоколом и соединена с построенной ранее церковью Троицы, чтобы никто не мог видеть Зэра-Яыкоба, когда он направлялся на службу в церковь или возвращался оттуда. Только акабэ сэат и несколько пажей во главе с блаттенгета сопровождали императора на богослужение.
Император Зэра-Яыкоб, сумевший навязать империи свою абсолютную власть, искоренявший все местные верования и державший Эфиопию в страхе, сам панически боялся магии, могущей быть направленной против него.
Пажам из окружения Зэра-Яыкоба запрещалось стричь волосы, чтобы отрезанные локоны не могли попасть в руки колдунов и магов, которые с помощью этих волос могли бы сглазить императора и его двор. Круглосуточно, днём и ночью, чтобы отогнать злых духов, кружили по огороженным высокими частоколами дворам резиденции монахи, постоянно окропляя святой водой всё подряд. С рассвета до заката и с заката до рассвета монахи распевали псалмы и гимны, а особенно сочинённый самим Зэра-Яыкобом гимн «Бог царствует».

Император Эфиопии.
Гравюра XIX века
Опасаясь колдовства, император приказал выкопать внутри огороженного частоколом двора глубокую яму, которую все придворные были обязаны наполнять святой водой. Этой водой, якобы имевшей чудесные свойства, снимали чары, крестили и лечили болезни.
Внизу, у подножия главной императорской резиденции, куда имел доступ только акабэ сэат Амха-Ийесус, располагались несколько построек. В них проживали монахи из разных монастырей, которым император разрешил находиться при своей персоне. Это были монахи из Дэбрэ-Либанос, Дэбрэ-Бизэн, Дэбрэ-Марьям в Гэральта и из многих других монастырей. Все они не ели мяса и не пили спиртных напитков. Одни из монахов допускались к участию в ежедневном императорском богослужении, другие – только по праздникам.
Далее стояли казармы отрядов «шоа» из разных округов империи, затем – кухни и кладовые, сокровищница, в которой хранилась вся получаемая императором дань, и, наконец, конюшни и пастбища для императорских лошадей также были обнесены частоколом, чтобы никто не смог бросить на них дурного взгляда.
Аллеей из сикимор был окружён двор, на котором проводились суды и казни. Были строго определены места, где придворные могли принимать пищу, в соответствии с их положением при дворе.
Кушанья на стол Зэра-Яыкоба подавала только одна из его жён – гыра бальтихат Фыре-Марьям, именовавшаяся также Жан-Хайла. Это ей в подарок император приказал построить церковь Мэканэ-Марьям в Тэгулете. Фыре-Марьям подавала повелителю пищу, окружённая свитой из высших сановников, среди которых находилась другая жена императора – кэнь бальтихат Ылени, называвшаяся также Жан-Зала. А вот другая жена Зэра-Яыкоба, Цыйон-Могэса – мать наследника престола Бэыдэ-Марьяма – оказалась замешана в неудавшемся государственном перевороте. Зэра-Яыкоб раскрыл заговор и приказал засечь до смерти Цыйон-Могэса. Такая же судьба должна была постигнуть и Бэыдэ-Марьяма, но он был помилован и даже получил отцовское прощение благодаря заступничеству ычэге Ындрыяса из Дэбрэ-Либаноса.
Охрана постоянно несла караул во дворах, освещавшихся и ночью. Каждый из придворных знал, до каких границ в императорской резиденции ему позволено доходить. Посторонний человек мог войти на территорию императорской резиденции в Дэбрэ-Бырхане только с разрешения императора, акабэ сэата или начальника охраны. Любого и каждого, кто приближался без разрешения, немедленно убивали.
Когда император направлялся на службу в церковь, блаттенгета уведомлял об этом отряды «шоа», которые трубили в рога и трубы, выстроившись до самых дверей церкви вдоль частокола, за которым шёл невидимый император с немногочисленной свитой. Когда начиналось богослужение, вокруг императорской резиденции становились на стражу вооружённые саблями и мечами монахи из Дэбрэ-Бизэн, а также отряд лучников «шоа» под названием «Молния в Адале».
Во время богослужений все отряды «шоа» получали хлеб и выпивку в большом количестве. Невидимый за частоколом возвращался Зэра-Яыкоб из церкви в обществе акабэ сэата и нескольких пажей. И только когда император входил в главное здание резиденции, блаттенгета подавал знак движением руки, и шоанские отряды начинали пляску под звуки барабанов, рогов и труб. По следующему сигналу всё затихало, и каждый возвращался на своё место. Так проходило время в резиденции Зэра-Яыкоба в Дэбрэ-Бырхане.
Но, несмотря на всю борьбу со сглазом и враждебной магией, тщательную охрану, псалмы, гимны, молитвы и святую воду, император Зэра-Яыкоб умер в Дэбрэ-Бырхане 26 августа 1468 года. Он умер, оставив в наследство сыну объединённую и организованную Эфиопскую империю, но только по видимости примирившуюся с абсолютной властью императора.
Глава 17
Император Бэыдэ-Марьям
В воскресенье 26 августа 1468 года в 3 часа дня на престол Эфиопской империи вступил Бэыдэ-Марьям – двадцатилетний сын Зэра-Яыкоба. Первое дело, которым занялся новый император, было разрушение абсолютной императорской власти, которую всю жизнь укреплял его покойный родитель.
На следующий день с утра Бэыдэ-Марьям объявил амнистию всем противникам централизаторской политики Зэра-Яыкоба. В тот же понедельник, 27 августа 1468 года, Бэыдэ-Марьям восстановил в каждой провинции традиционные высшие должности и ликвидировал большую часть должностей, учреждённых Зэра-Яыкобом. Вместо правителей провинций, назначенных императором и беспрекословно ему подчинявшимся, новый император торжественно короновал местных феодалов, независимость которых с таким трудом ликвидировал Зэра-Яыкоб.
Бэыдэ-Марьям предоставил каждой провинции и каждой этнической группе независимость во внутренних делах при условии уплаты ими надлежащей дани в императорскую казну. Главной целью Зэра-Яыкоба было превращение Эфиопской империи в единое государство. Бэыдэ-Марьям, наоборот, предоставил свободу отдельным областям, признал местные обычаи, не требовал единого управления.
Некоторым областным правителям новый император вернул старые титулы в соответствии с местными традициями и разрешил носить короны, то есть формально признал их самостоятельность. Правители бывшего султаната Йифат, подчинённого в 1445 году Эфиопской империи, получили право употреблять перед своим титулом имя Уоласма, что явилось знаком уважения со стороны нового императора местной традиции и правившего там издавна рода, обязанного платить дань только императору. Была ликвидирована должность правителя области Йифат, введённая Зэра-Яыкобом, – рак масэре.
Сановники, правящие в провинциях Амхара, Шоа, Дамот, стали носить при Бэыдэ-Марьяме титул цэхафе лам; в провинциях Ангот, Тигре и Кыдда – бахыр нэгаш; в провинциях Хадья, Гэнз, Доуаро – гэрад; в Гыддым – акацэн; в Гень – нэгусэ; в Годжаме – нэгаш.
Торжественно прошёл состоявшийся в первый же день правления императора Бэыдэ-Марьяма этот эпохальный шум шыр, в котором приняла участие вся светская и церковная знать Эфиопской империи. Сам император возлагал золотые короны на головы тех, кто совсем недавно был лишён постов и даже свободы, кто по воле Зэра-Яыкоба был устранён из политической жизни. И вот, стоило только Зэра-Яыкобу умереть, и за сутки весь абсолютизм рухнул.
Бэыдэ-Марьям во внутренней политике признавал свободу удельных княжеств, формально объединённых под скипетром императора, носившего титул ныгусэ нэгэст. Удельная политика нового императора была традиционной для разнородной в этническом отношении империи, чем перспективная линия Зэра-Яыкоба. Уже в период правления Бэыдэ-Марьяма увеличились заговоры и интриги группировок, соперничающих между собой в борьбе за власть.
«Новая» политика Бэыдэ-Марьяма выражалась не только в возвращении прежнего значения удельным феодалам, но и в уважении местных обычаев разных народностей Эфиопии. Это уважение было рассчитано на мирное подчинение отдельных областей императорской власти. Так, перед коронацией в Джыджыно император приказал раздать местному населению нарядные одеяния белого цвета, который в данной местности был цветом праздников и торжеств. А находясь в стране народа амхара, Бэыдэ-Марьям организовал торжества благословения императора народом в полном соответствии уже с местным обычаем. Теперь народ и знать были одеты в чёрные одежды.
Бэыдэ-Марьям продолжил только два направления политики своего отца. Это насаждение в качестве обязательной для всех жителей империи христианской веры и борьба с местными культами; развитие северной политики.
Вскоре после проведения шум шыра, ликвидировавшего все достижения Зэра-Яыкоба во внутренней политике, Бэыдэ-Марьям отправился в основанный Зэра-Яыкобом монастырь Дэбрэ-Нэгодгуад, чтобы там, в обществе монахов толка тоуахдо, торжественно почтить память умершего правителя. Монахи приняли нового повелителя, выйдя ему навстречу торжественной процессией, которую возглавлял настоятель монастыря, ехавший на коне некогда побеждённого Зэра-Яыкобом султана Бэдлая-Чудовища с его щитом и копьём в руках. Эти вещи убитого мусульманского правителя Зэра-Яыкоб даровал монастырю Дэбрэ-Нэгодгуад после знаменитой победы в битве при Ыгуббе. В Дэбрэ-Нэгодгуад состоялся большой, предписанный обычаем церемониал поминовения умершего императора, после чего Бэыдэ-Марьям пожаловал монахам всю дань, поступившую из окрестных деревень.
Из Дэбрэ-Нэгодгуад, который находился на севере от Тэгулета, Бэыдэ-Марьям отправился ещё севернее, на ещё языческие территории Кыланто. Но это не был военный поход. Император послал сначала гонцов с богатыми дарами для местного населения, которые, раздавая украшения и наряды, оповещали об изменении названия страны с языческого Кыланто на христианское Атронсэ-Ыгзыытнэ-Марьям – «Престол Госпожи нашей Марии». Прибывший вслед за ними император был торжественно встречен местными жителями, нарядившимися в подаренные платья и громко выкрикивавшими новое название страны. Бэыдэ-Марьям приказал построить здесь церковь Атронсэ-Марьям («Престол Марии») – наиболее известное сооружение из всех возведённых за время его правления.
Бэыдэ-Марьям многое пожертвовал Атронсэ-Марьям из своей личной сокровищницы и подарил храму ценную библиотеку. Кроме того, сюда были перенесены захоронения умерших правителей Эфиопской империи – императора Теодроса I из Мэрабете, Ныуайе-Марьяма из Асэро, Йикуно-Амлака из Йикуно – и останки крупнейших сановников эфиопской церкви. Бэыдэ-Марьям приказал похоронить здесь также тело своего любимого учителя – монаха Тэкле-Ийесуса. Этот собор вместе со всей пожалованной ему землёй император Бэыдэ-Марьям отписал монахам толка тоуахдо из шоанского Дэбрэ-Либаноса.
Не все области удавалось так легко подчинить как Атронсэ-Марьям. Бэыдэ-Марьям несколько лет вёл войну за покорение округа Доба. Округ Цэлемт, при правлении Зэра-Яыкоба сохранявший независимость, он подчинил своей власти, разместив там отряды «шоа». Главную роль в завоевании Цэлемта сыграл один из военачальников Бэыдэ-Марьяма – монах Маркос.
В первые годы правления императора Бэыдэ-Марьяма правитель страны Адал Мухаммед-ибн-Бэдлай сам предложил платить дань императору в том случае, если прекратятся постоянные вторжения отрядов «шоа», разорявших это государство. Бэыдэ-Марьям согласился на это предложение, но в последние годы его правления усилившийся Адал сам стал совершать нападения на пограничные районы Эфиопской империи. Тогда император приказал двинуть против мусульманского Адала свою армию. Бэыдэ-Марьям не считал угрозу особенно опасной и сам не стал возглавлять войска, а поставил командовать армией своих битуоддэдов. В произошедшем сражении армия Эфиопской империи потерпела поражение и оба битуоддэда погибли.

Повстанцы отдают дань почтения праху императора. Гравюра XIX века
После десяти лет правления ещё молодой тридцатилетний император внезапно умер 8 сентября 1478 года в результате отравления – случайного, как утверждают одни источники, или умышленного, как утверждают другие. Но очевидно, что силы, заинтересованные в устранении императора, он поощрял сам.
Ослабление императорской власти вследствие «новой» политики Бэыдэ-Марьяма способствовало росту амбиций светской и духовной знати. Взаимная неприязнь и интриги стали часты среди окружения императора, которое вздохнуло с облегчением после смерти Зэра-Яыкоба. Как всегда бывает в периоды обострения политической борьбы, в Эфиопии распространилось бродяжничество «ясновидящих» монахов, «предсказывавших» будущее. Удивительная точность этих монашеских предсказаний свидетельствует об искусности, с какой церковь осуществляла свои политические планы, попутно укрепляя свой авторитет среди народных масс.
Тем более что при дворе стала возрастать роль одной из жён императора, кэнь бальтихат Ылени, называвшейся также Адмас-Могэса. При этом коронованной императрицей была другая жена, гыра бальтихат Жан-Сэйфа, но Ылени, благодаря красоте, светскому опыту и дипломатическим способностям, занимала первое место в сердце императора и имела влияние на государственные дела. Всё это не могло оставить равнодушной императрицу. В такой ситуации ликвидация Бэыдэ-Марьяма могла освободить руки сторонникам Жан-Сэйфы.
Глава 18
Правление регентов
После смерти императора на трон в большой спешке был возведён малолетний Ыскындыр (Александр), сын Бэыдэ-Марьяма. При несовершеннолетнем императоре фактически управлять империей стали регенты: императрица Романэ-Уорк, акабе сэат Тэсфа-Гийоргис и гыра битуоддэд Амдэ-Микаэль. Тройка регентов поделила власть, отстранив от принятия решений четвёртого регента – кэнь битуоддэда Бэдыларыда.
Мать Ыскындыра, императрица Романэ-Уорк, распоряжалась армией, акабе сэат Тэсфа-Гийоргис руководил всеми церковными и административными делами, битуоддэд Амдэ-Микаэль занимался стратегическими вопросами империи. Такая ситуация неизбежно вызывала недовольство светской и духовной знати, которая была вынуждена подчиняться распоряжениям равных себе по рангу сановников.
Очень скоро против регентов возник первый заговор, активное участие в котором приняли священнослужители. Заговор был быстро раскрыт, и главные организаторы – два монаха, абба Амду и абба Хасбо, и человек по имени Мыымэн-Бэцдыку – были приговорены к сечению розгами и ссылке. Так же поступали регенты и с участниками последующих заговоров.
Шестнадцать лет продолжалось более или менее единодушное правление триумвирата регентов Эфиопской империи. Пока не подрос император Ыскындыр. Он уже принимал участие в войнах как верховный главнокомандующий эфиопской армии и начал угрожать самовластному правлению регентов. Тогда во время одного из карательных походов Ыскындыра против мятежных племён было организовано убийство императора. Непосредственным организатором убийства Ыскындыра был полководец Зэсыллус. Ночью он подослал к императору убийц, а сам, покинув лагерь, немедленно направился в направлении провинции Амхара, чтобы посадить на трон своего ставленника.
После насильственной смерти Ыскындыра борьба за власть разбушевалась в полную силу. Часть светских феодалов поддерживала кандидатуру Наода, сына Бэыдэ-Марьяма. Вновь появившаяся на политической сцене бывшая любимая жена Бэыдэ-Марьяма Ылени вместе с Зэсыллусом вербовала сторонников для Ынко-Ысраэля, брата убитого Ыскындыра. Битуоддэд Амдэ-Микаэль, противник обоих этих кандидатов на трон, собирался сделать императором Ындрыяса, малолетнего сына Ыскындыра, думая править при нём ещё лет пятнадцать.
Сторонники Наода уже сумели привезти двадцатилетнего принца из Амба-Гышен. Однако противники умело скомпрометировали его кандидатуру, распространив среди народа слухи, что Наод – это зловещий для Эфиопской империи претендент на престол. Потому что он родился в Гэбэрге, в той местности и в тот момент, когда император Бэыдэ-Марьям получил печальное известие о поражении эфиопской армии в битве в Адале и гибели двух своих битуоддэдов.
Быстро был нейтрализован Зэсыллус, которого обвинили в убийстве императора Ыскындыра, и верные покойному императору солдаты закололи его копьями. Униженный принц Наод был вынужден вернуться на гору Амба-Гышен. А битуоддэд Амдэ-Микаэль возложил императорскую корону на голову своего малолетнего протеже Ындрыяса. И только после всего этого, 8 мая 1494 года, в годжамском монастыре Дэбрэ-Уорк были похоронены останки императора Ыскындыра.
Однако торжество битуоддэда Амдэ-Микаэля оказалось непродолжительным. 26 октября 1494 года, после семи месяцев формального пребывания на троне Эфиопской империи, мальчик-император Ындрыяс неожиданно умер.
С горы Амба-Гышен вновь был доставлен принц Наод, который пользовался поддержкой провинциальных феодалов, недовольных правлением придворного узурпатора Амдэ-Микаэля. Духовенство, вероятно, также поддерживало его, поскольку по Эфиопской империи вовсю распространялись предсказания монаха Йоханныса о счастливой звезде будущего правителя – императора Наода.
Первое дело, которым занялся новый император, была казнь битуоддэда Амдэ-Микаэля, которого Наод вполне обоснованно считал виновным в своём унизительном возвращении на Амба-Гышен. Связанный по рукам и ногам бывший регент Эфиопской империи был растоптан копытами прогнанного по нему стада скота. Не раз составлялись заговоры против Наода, крупнейший из которых был организован Тэка-Крыстосом, который пытался склонить отряды «шоа» на сторону мусульман и создать антиимператорскую оппозицию. Но заговор был раскрыт, и ослеплённый Тэка-Крыстос остаток дней провёл в ссылке.
Bepul matn qismi tugad.