Kitobni o'qish: «Археологические прогулки по Риму»

© ООО «Издательство «Вече», 2023

Глава I
Форум

Я часто слышал, что опасно после долгой разлуки посещать вновь людей или места, которые сильно любил. Редко находишь их в том же виде, в каком сохранились они в воспоминании. Прелесть улетучивается с годами, вкус и идеи меняются, способность восхищаться слабеет; рискуешь остаться холодным перед тем, что восхищало в молодости, и возможно, что вместо ожидаемого удовольствия получишь только неприятность. Такое разочарование имеет роковые последствия, потому что с настоящего разочарование переходит на прошедшее; оно отражается на наших прежних впечатлениях и портит запас воспоминаний, который надо бережно хранить в своем сердце до конца жизни.

Такой опасности подвергается путешественник, отправляющийся в Рим через 10 лет после своего первого посещения¹. Сколько перемен произошло в эти десять лет. В Риме появились новые властелины; древний город пап стал столицей Итальянского королевства. Как приспособился он к этой перемене? Какое действие произвел на него новый режим, столь отличный от старого? Не потерял ли он от этого, и найдешь ли его в том же виде, когда расстался? Вот первый вопрос, которым задаешься, когда возвращаешься в Рим. Трудно не быть им озабоченным, и как только выходишь из вагона на площадь Диоклетиановых терм, такую тихую прежде, а теперь такую оживленную и шумную, невольно смотришь во все стороны с беспокойным любопытством.

Пьяцца-дель-Пополо. Фото конца XIX в.

Первое впечатление, надо сознаться, не слишком благоприятно. Выходя со станции, пересекаешь новый квартал, который имеет тот недостаток, что похож на новые кварталы всевозможных городов. Не грозит ли Риму опасность превратиться в город, похожий на многие другие? В нем находишь такие же элегантные и банальные дома, которые видишь повсеместно; проходишь мимо громадного здания, своего рода казармы без всякого стиля, предназначенного сделаться министерством и которое производит жалкое впечатление рядом со старинным дворцом XVI века; идешь по широким и прямым улицам, раскаленным от солнца, и вспоминаешь, что уже во времена Нерона, перестроившего старый город по более обширному плану, зеваки восхищались великолепием новых сооружений, но умные люди сожалели о прежних узких улицах, где всегда было много тени и свежести. Начало не ободряет, и все остальное как будто ему соответствует. Спускаясь с Квиринала на Корсо², поражаешься еще разными переменами. Корсо, с пересекающими его улицами от Венецианской площади до площади дель-Пополо, был всегда самой оживленной частью города; мне кажется, что он стал еще оживленнее и что население его несколько изменилось. Реже встречаешь священников и особенно монахов, те же, которые все еще там находятся, не отличаются прежним уверенным взглядом и гордой осанкой, очевидно, они больше не чувствуют себя господами города. Среди толпы, их заменившей, с удивлением видишь много людей, которые быстро идут и, по-видимому, спешат по делу, чего не встречалось прежде. Действительно, они не принадлежат к старинному римскому населению; это по большей части чиновники, недавно переселившиеся и принесшие с собой новые привычки. Даже в те часы, когда, как прежде говорили, на улицах можно было увидеть только собак или англичан, они попадаются деятельные, спешащие, расталкивающие мешающих им идти, к крайнему удивлению старинных римских жителей, не понимающих, что можно выходить из дому во время, положенное для послеобеденного сна, и торопиться, когда жарко. Вечером движение становится вдвое больше. Около 6 часов улица принадлежит продавцам газет. Они оглушают вас своим криком, пристают к вам, преследуют вас. В Риме издается множество газет всяких форматов и всяких направлений, больше неумеренных, чем умеренных, так как подписчиков приходится привлекать скромностью цены и живостью полемики. Как удалились мы от того времени, когда читали только добродушную газету «Giornale di Roma», тщательно очищенную полицией, дружественно относившуюся к законным правительствам и узнававшую о революциях через несколько недель после их совершения. Следует ли думать, что этот народ, скептический и насмешливый, ко всему привыкший и ко всему равнодушный, который ничему не удивлялся и ничем не возмущался, который спокойно отвечал пылким людям всех партий «che volete?»³ или «chi lo sa?»⁴, стал вдруг увлекаться политикой? Трудно понять такую перемену. Очень удивляешься, видя, что даже вывески имеют политический оттенок и что парикмахеры торжественно называют себя parrucchiere nazionale и читают предвыборные рекламы и демократические воззвания, покрывающие стены. Вот большие новости, которые, по всей вероятности, не всем понравятся. Невольно спрашиваешь себя, что скажут об этом ревнивые поклонники, которых Рим имел во все времена, которые желают, чтобы он оставался таким же, каким был раньше, которые говорят, что его портят, изменяя в нем что бы то ни было, и которые кричали, что все потеряно, когда слишком ревностное городское управление принималось почище мести улицы и зажигать несколько лишних фонарей.

Поспешим, однако, успокоить их: не все так перевернулось, как они думают, и происшедшая перемена более поверхностная, чем глубокая. Народные кварталы почти везде сохранили свой прежний вид. Если, например, пройдя по Корсо, прогуляться дальше за Венецианскую площадь по крутым улицам, ведущим на Форум, попадаешь опять в старинный Рим. Это те самые дома, которые видел прежде, старые и грязные. Мадонны остались на прежних местах над входной дверью, и обитатели не перестали каждый вечер благочестиво зажигать перед ними лампаду. Если случайно поднимешь глаза несколько выше, к широким окнам без занавесок, наверно увидишь там достаточно людей в лохмотьях, что удовлетворит самых требовательных любителей живописного и местного пейзажа. Кабаки, похожие на погреба с широко распахнутыми дверями, все еще наполнены игроками, положившими локти на стол перед бутылкой вина «Орвието», с засаленными картами в руках. Что же касается остерий (трактиров), находящихся вдоль улиц, я думаю, они не изменились со времен Римской империи, и, глядя на них, на ум мне приходят те unctњ popinњ, чей восхитительный запах доставлял столько удовольствия рабу Горация.

Вот при некоторой снисходительности мы уже очутились в античном мире. Если мы желаем, чтобы иллюзия была еще полнее, если мы желаем получить настоящее ощущение Рима, которое испытывали наши отцы и описали Шатобриан и Гете, пойдемте немного дальше, выйдемте за городские стены; чтобы лучше понять город, надо выйти за его пределы. Пойдем через ворота Пиа по древней Номентанской дороге. Поклонившись по дороге базилике Св. Агнессы и круглому храму, послужившему гробницей дочери Константина, приходишь к Тевероне и переходишь чрез него по очень оригинальному мосту, на котором сохранились средневековые постройки. Несколько дальше направо возвышается холм средней величины и высоты; надо с почтением подниматься на него, потому что он имеет крупное имя в истории, это Священная гора. Тут более двух тысяч лет тому назад демократия одержала одну из первых своих побед и прибегла к средству, которым она охотно пользуется до сих пор, к забастовке. В один прекрасный день римская армия, т. е. все взрослое население, покинув лагерь, где консулы удерживали ее, поселилась на этой горе, решившись остаться там, пока не примут ее условий. Чтобы победить, ей довольно было выжидать. Аристократия, испугавшись своего одиночества, перестала сопротивляться и позволила народу учредить трибунат. Сколько воспоминаний появляется на вершине этого холма! Видная отсюда обширная равнина – та самая, где римляне, по выражению одного историка, подготовились покорять мир. Ежегодно им приходилось покорять жившие там энергичные народцы, и тут вступали они в свирепые сражения из-за обладания хижиной или опустошения поля. Тут в борьбе, продолжавшейся несколько веков, римляне приобрели военный опыт, привычку повиноваться и талант командовать. Когда они перешли горы, со всех сторон обрамляющие горизонт, чтобы распространиться по остальной Италии, воспитание их было кончено; они обладали уже добродетелями, которые сделали их способными покорить мир. С тех пор сколько славных событий! Сколько раз большие дороги, которые можно распознать до сих пор по окаймляющим их могилам, видели возвращающиеся с триумфом легионы! Сколько знаменитых имен вспоминается при виде остатков водопроводов и развалин памятников, покрывающих эту равнину! И здесь мы имеем то преимущество, чувствуя живую связь с преданиями, ничто не может отвлечь от них. В странах плодородных, густо населенных, полных жизни и движения, настоящее постоянно отрывает нас от прошлого. Каким образом продолжать мечтать и размышлять, когда вид человеческой деятельности привлекает ежеминутно наше внимание, когда шум жизни со всех сторон долетает до наших ушей? Здесь, напротив, полная тишина. На всем пространстве, которое окидывает глаз, видишь только голую равнину без деревьев, если не считать несколько одиноко стоящих пиний, без домов, кроме нескольких гостиниц для охотников. Пейзаж производит впечатление лишь общим своим видом; это монотонность или скорее общая гармония, где все сливается и смешивается. Само по себе ничто не привлекает внимания, никакая подробность не выступает, не выделяется. Я не знаю другого места, где более уходил бы в свою мысль, где удалялся бы больше от своего времени, где, по прекрасному выражению Тита Ливия, душе было бы всего легче стать античной и современной тем памятникам, которые она осматривает. Это драгоценное преимущество вполне сохранили окрестности Рима, и трудно предвидеть, когда они его потеряют. Воспользуемся же привилегией, которую сохраняет эта страна, соединить нас с прошлым лучше всякой другой. Как бы Рим ни старался украситься и следовать моде дня, туда отправляются главным образом в поисках античного мира и по счастью его еще находят. С большими развалинами, его наполняющими, и пустыней, его окружающей, Рим не мог и долго не в состоянии будет принять такой новый и современный вид, как он желал бы. По счастью для нас и для него, это ему не удалось. Своего рода оцепенение, в котором находится Рим, составляет его прелесть, и, мне кажется, к нему можно приложить слова одного поэта Ренессанса, сказанные про «Ночь» Микеланджело, что ее сон сохраняет ей жизнь: perche dorme, ha vita.

I

Значение Форума до конца империи. – Его положение в начале XIX века. – Раскопки Пьетро Роза. – Попытка реставрации Дютера. – Администрация Фиорелли

Путешественников, посещающих Рим, все манит заниматься преимущественно античным миром; античный мир выиграл всего больше от событий 1870 г.⁵ Новое правительство многим обязано было античным воспоминаниям; доказывая, что Рим достоин быть свободным и располагать собой, что Италия имеет право сделать его своей столицей, охотно опирались на историю республики и империи, постоянно говорили о Сенате, о Форуме и Капитолии, и современные требования много выигрывали от покровительства этих великих имен. Это долг, который итальянское правительство приняло на себя по отношению к прошлому и который начало выплачивать, утвердившись в Риме. 8 ноября 1870 г. было учреждено правительственное заведование раскопками в столице и провинции и во главе его поставлен искусный исследователь Палатинского холма, Пьетро Роза⁶. Через неделю после этого начались раскопки Форума.

Римский Форум в 1880 г.

Естественно, что прежде всего обратились к нему. Форуму выпала особая судьба: он оставался во все времена центром и сердцем Рима. Почти во всех новых столицах главный центр в течение веков переходит с одного места на другое; в Париже он постепенно переместился с левого берега Сены на правый и с одного края города на другой. Рим оказался более верен древним традициям. С того дня, когда, по словам Дионисия Галикарнасского, Ромул и Таций, поселившиеся один на холмах Палатинском и Целийском, другой – на Капитолии и Квиринале, решили соединиться и управлять сообща в этой нездоровой и сырой равнине, простирающейся от Капитолия до Палатинского холма, она никогда не переставала быть местом городских собраний. В первые годы не было другой общественной площади, и она служила для всяких надобностей. Утром там продавали всевозможные товары, днем совершали суд, вечером гуляли. Постепенно появились другие площади; были отдельные рынки для скота, для зелени, для рыбы, но древний Форум Ромула сохранял преобладание над всеми остальными. Даже империя, многое изменившая, не отняла у него эту привилегию. Вокруг него построили площади более обширные, более правильные, более роскошные, но их рассматривали все-таки как придатки того, что продолжали называть Римским Форумом. Он устоял против первых нашествий и пережил взятие Рима вестготами и вандалами. После каждой бури его вновь ремонтировали, и сами варвары, как например, Теодорих, восстанавливали его после причиненного ими разрушения. Древняя площадь и ее здания существовали еще в начале VII века, когда Сенат имел несчастную мысль посвятить отвратительному тирану Фоке колонну, о которой Грегоровиус⁷ говорит, что Немезида истории сохранила ее в виде последнего памятника низости римлян. С этой минуты все увеличиваются развалины. Каждая война, каждое нашествие уничтожает какой-нибудь древний памятник, который уже больше не восстанавливают. Храмы, триумфальные арки, которые снабдили башнями и зубцами, как крепости, атакуемые ежедневно в борьбе партий, разделяющих Рим, потрясенные отчаянными приступами, в конце концов разваливаются и покрывают землю своими остатками. Каждый век груда развалин увеличивается. Когда в 1536 г. Карл V проходил через Рим по возвращении из экспедиции в Тунис, папа желал, чтобы мститель за христианство прошел под арками Константина, Тита и Севера; ничего не пощадили, чтобы приготовить ему такую прекрасную дорогу. Срыли и уничтожили, рассказывает очевидец Рабле, более 200 домов и сравняли с землей три или четыре церкви. Через несколько лег после этого Сикст V, говорят, перенес на эту пустынную площадь материалы, которые ему мешали и которые происходили от сооружений, делаемых им в других местах. Вся древность была скрыта и потеряна под развалинами в 10 метров вышиной. С этой минуты Форум, ставший площадью для скота, Саmро Vассіnо, принял вид, который он сохранил до начала XIX века. Он превратился в пыльную площадь, окруженную посредственными церквами, вокруг которой поднимались несколько колонн, наполовину видных из земли, меланхоличное и пустынное место, очень подходящее, чтобы размышлять о бренности человеческого величия и превратности судеб. Таким изобразили его Пуссен на маленькой картине в галерее Дориа и Клод Лоррен в пейзаже, принадлежащем Лувру.

Форум в первые годы своего существования в республике, по мнению Детлефсена

Казалось бы, что эти колонны, наполовину вросшие в землю, должны были привлечь любопытство ученых. Каким же образом случилось, что, начиная с Ренессанса, никто из них не раскопал их до основания, чтобы открыть почву, на которую они опирались? Эта почва была Форума; никто не сомневался, что там навалены были исторические обломки, и тем не менее не предпринимали серьезных работ, которые могли привести к прекрасным открытиям. Только в начале XIX века начались ученые изыскания; но они очень часто прерывались и поднимали еще больше вопросов, чем разрешали их. Сведения, ими доставленные, были так неполны, что между археологами поднялись ожесточенные споры. Каждый давал другое название открытым зданиям и каждый составлял отдельный план Форума; не знали ни его границ, ни даже в точности его положения. Одни предполагали, что он должен был простираться от арки Севера до арки Тита, т. е. с северо-запада к юго-востоку⁸, другие помещали его в противоположном направлении, от Св. Адриана к Св. Феодору, и все находили у древних писателей тексты, подкреплявшие их мнение. Чтобы рассеять эту путаницу, необходимо было сделать новые раскопки. Их предприняли с мыслью, что теперь достигнут окончательных результатов. Недостаточно было сделать несколько отверстий и дойти в некоторых местах до античной почвы, решили совершенно освободить площадь от обломков и вполне очистить ее; это было средством узнать наконец правду о загадках Форума.

Археологи на Римском Форуме. Фото 1880 г.

Роза начал сначала раскапывать базилику Юлия, которая частью была отрыта при прежнем правительстве, и в то же время он открыл окружавшие ее храмы. По окончании этой работы овладели одной стороной Форума, простирающейся к западу, и остановились только у церкви Св. Луки и Св. Мартины и церкви Св. Адриана. Римский муниципальный совет не позволил идти дальше; он не хотел, чтобы разрушали улицы, ведущие из одного квартала в другой в современном городе. Как ни неприятно было это препятствие, надо было довольствоваться тем, что можно было сделать. Надо отдать справедливость Розе, раскопки, во главе которых он стоял, велись энергично. Пришлось снять более 120 тысяч кубических метров земли; и под этими обломками найдено было много древних памятников, раньше известных только по имени, и топография Форума в некоторых пунктах была твердо определена.

Жаль, что римская администрация не сочла нужным печатать дневник этих интересных раскопок; этот пробел пополнен сочинением члена французского археологического института в Риме, Фердинанда Дютера⁹, о Форуме, которым я буду много пользоваться¹⁰. Дютер был свидетелем работ Розы; он следил за ними день за днем, ходил за рабочими, записывал и зарисовывал малейшие остатки орнаментов, самые маленькие куски скульптуры, встречавшиеся ему по пути. Его сочинение не только знакомит нас с Форумом после раскопок Розы, но он попробовал познакомить нас с его древним видом. Он реконструировал его разрушившиеся храмы, поднял его опрокинутые колонны, поставил статуи на их прежние основания и воссоздает перед нами все эти великолепия, от которых сохранилось всего несколько обломков. Я знаю, что в подобного рода работы входит всегда много предположений, но реконструкция Дютера, опирающаяся обыкновенно на точные указания, в общем очень правдоподобна. У него заметны, правда, некоторые пробелы и ошибки, объясняющиеся тем, что Дютер не археолог по профессии и что в то время, когда он писал свою книгу, раскопки еще не были окончены.

Фердинанд Дютер. Портрет 1891 г.

Чтобы придать работам более успешности и единства, итальянское правительство создало в Риме общее управление древностями и поручило его Фиорелли¹¹, который приобрел известность искусным ведением раскопок в Помпее. Фиорелли с самого начала пришел к мысли, что не следует разбрасываться, а надо сосредоточить все усилия на Форуме и его окрестностях. Работы были хорошо начаты, они дали благоприятные результаты, оставалось только довести их до конца. Надо было очистить большой прямоугольник между базиликой Константина и дворцом Цезарей. Это обширное пространство не составляло собственно части Форума, но было естественным к нему входом, соединялось с ним его памятниками; следовательно, нельзя было оставить его без внимания. Работы эти продолжались десять лет. От арки Тита до Капитолия, на расстоянии 500 метров, открыта была древняя почва. Воспользуемся этим и проследим все находящиеся там здания.

II

Священная дорога от арки Тита до Форума. – Храм Весты. – Жилище весталок, Atrium Vestae. – Весталки и христианские монахини. – Вид Палатинского холма

Обыкновенно посетитель входит в Форум через храм Кастора против церкви Марии Либератриче. Значит он сразу попадает на середину площади. Но я думаю, чтобы хорошо понять ее расположение, лучше проникать туда постепенно и идти по тому пути, по которому следовала обыкновенно толпа. Перенесемся на самый дальний край. Я предполагаю, что мы проходим из Колизея и что двигаемся вдоль Палатинского холма; перед нами большая античная улица, сохранившая свои широкие плиты, по которым двигаются экипажи нового города. Она поднимается прямо перед нами и доходит по довольно крутому подъему до арки Тита. Мы на Священной дороге.

Арка Тита. Фото 1875 г.

О направлении Священной дороги археологи спорили немало. Неудивительно, что вопрос этот остался для нас темным; даже в древности он, по-видимому, не был вполне ясным. Из примера Помпеи мы знаем, что на улицах в то время не было надписей; так как имена, которые им давали, распространялись только по обычаю, в их обозначении могло быть много неопределенности. Так Варрон¹² и Фест¹³ сообщают нам, что народ плохо знал, что надо называть Священной дорогой. Они, однако, прибавляют к этому, что все называли так дорогу, ведшую от храма Лар (близ арки Тита) к храму Весты. Эту дорогу мы отлично знаем теперь, мы можем пройти по ней от начала до конца, и открытие этой дороги принадлежит к самым ценным приобретениям последних раскопок.

От арки Тита улица круто поворачивает направо и идет по широкой террасе, поднимающейся на несколько ступеней над ней. На этой террасе император Адриан построил храм Венеры и Ромы, от которого сохранились прекрасные развалины¹⁴. За церковью Санта Франческа Романа с ее изящной колокольней она поворачивает налево вдоль базилики Константина, от которой она отделена несколькими средневековыми постройками; потом она идет мимо храма Ромула (церковь Козьмы и Дамиана). Это здание, воздвигнутое Максентием в память о рано умершем сыне, было наполовину скрыто под развалинами, его вполне откопали; дверь поставили на место; из четырех мраморных колонн, украшавших крылья фасада, две были вновь поставлены на прежние основания, наконец, маленький храм предстал перед нами в своем первоначальном изяществе. Другая сторона улицы не обладает памятниками столь же значительными и так же хорошо сохранившимися. На первом плане мы находим несколько оснований статуй; было большой почестью, которой, несомненно, многие добивались, поставить свое изображение на такой бойкой улице; таким образом можно было быть уверенным, что находишься на глазах у всех и имеешь больше шансов избежать забвения. Рядом с этими основаниями почетных статуй видны остатки экседры, т. е. полукруглой скамьи, на которой, как мы это знаем из Помпей, усаживались праздные люди, чтобы поболтать между собой и посмотреть на проходящую толпу. На втором плане за этой первой линией памятников, от которых остается немного, раскопки раскрыли целый древний квартал, состоящий из домов, тесно прилипающих друг к другу. Этот квартал испытал в древности много потрясений; под домами, построенными последними, находятся фундаменты в другом направлении. Это пожары, часто приключавшиеся в Риме, особенно на Форуме, которые постоянно изменяли его вид. Йордан¹⁵ думает, что Форум был совершенно переделан в эпоху Адриана, когда этот император построил храм Венеры и Ромы, который он, несомненно, старался хорошо обставить, чтобы еще больше выставить свой талант архитектора.

Вместо того чтобы идти дальше по улице, по которой мы дошли до входа на Форум, свернем на минуту влево. Через эту массу домов, фундаменты которых отрыты, направимся к Палатинскому холму и церкви Марии Либератриче. Место, куда мы приходим, играло большую роль в истории Древнего Рима. Там первые цари установили центр римской религии, раньше, чем Тарквиний перенес его на вершину Капитолия. Построение храма Юпитера знаменует собой новую эпоху в религиозной жизни римлян. Период, ему предшествовавший, который иногда называют периодом Нумы, отличался другим характером; обряды были тогда проще и здания менее великолепны; богам еще не воздвигали статуй и в виде жертв им подносили только соленые лепешки. От этой первобытной эпохи в век империи время пощадило три памятника, стоявшие близко друг от друга: это храм Весты, где горел вечный огонь; Регия, т. е. жилище царя, который, будучи в одно и то же время духовным начальником и первым магистратом, должен был жить близ центра города, наконец, Атрий Весты, где жили весталки, помогавшие царю в исполнении им религиозных функций, как в частных домах девы служили богам отцам их семейства. Вот три памятника, которые надо было найти¹⁶.

Первым был открыт храм Весты. После того как освободили базилику Юлия, рабочие, подвинувшись немного дальше храма Кастора, наткнулись на маленький круглый цоколь, совершенно разрушенный. Хотя он имел очень ничтожный вид, некоторые археологи предположили, что на этом фундаменте должен был возвышаться знаменитый храм, отнесенный ко времени Нумы. Предположение это тогда оспаривалось. Теперь, когда нашли по соседству жилище весталок, предположение это стало бесспорным. Если от древнего храма остались только куча земли и несколько камней, в этом вина не только времени. Люди искуснее времени разрушают старинные памятники, и среди людей самые цивилизованные часто для них самые опасные. Раскопки XVI века причинили древностям больше вреда, чем варварство Средневековья. В 1549 г. в поисках статуй и драгоценностей археологи открыли храм Весты, остатки которого сохранились довольно хорошо, но они поспешили их уничтожить. Для зданий, которые они возводили, они взяли мраморные обшивки, фризы, колонны и даже камни из фундамента; они делали известь из камней, которых не хотели уносить, и, покончив с этим разрушением, они покрыли остатки землей. По счастью, Панвинио¹⁷, ученый того времени, сделал раньше рисунок этих развалин. Этот рисунок вместе с некоторыми барельефами и монетами, на которых изображен храм Весты, дает о нем некоторое представление. Само собой разумеется, что памятник, остатки которого нашли в XVI веке, не был построен Нумой; в течение X или XI веков он был заново отстроен несколько раз, но Овидий сообщает, что, восстановляя его, его старались изменять как можно меньше и сохранять его прежний вид¹⁸. Это было круглое здание с маленьким куполом, покрытым металлическими пластинками. Чтобы объяснить эту форму, ученые придумали очень глубокомысленные причины. «Оно круглое, – говорили они, – потому что оно должно было быть изображением земли, а землю надо представлять себе в виде шара, в центре которого горит огонь, все оплодотворяющий».

 
Vesta eadem est, et Terra: subest vigil ignis utrique.
 

 
(Веста – ведь это Земля: при обеих – огонь негасимый.
 

Перевод с латинского Ф.А. Петровского)

Изображение храма Весты на монете Нерона

Эти тонкие объяснения старинных грамматиков теперь брошены, и грубым крестьянам, возведшим за шесть или семь веков до нашей эры первый храм Весты, не приписывают больше таких утонченных намерений. Предполагают, что они построили его по образцу домов, в которых жили; по всей вероятности, они не знали других построек. Вот почему памятники, относящиеся к началу Рима, например хижина Ромула, которую хранили с таким почтением на Палатинском холме, храм Пенатов, на вершине Велии, храм Геркулеса Победоносного на Forum boarium (Бычий Форум), были похожи друг на друга. Все воспроизводили форму круглых хижин, бывших первым жилищем италийского населения¹⁹. Эти древние здания впоследствии часто восстанавливались, и каждый раз их делали богаче; Овидий говорит, что мрамор заменил перекладины, образовывавшие стены, и крыша хижины превратилась в медный купол²⁰; но, как я уже сказал, по консервативному инстинкту, свойственному этому народу, сохранились прежние размеры, та же внешняя форма и одинаковый общий вид, так что среди великолепия империи они как бы сохраняли память о древнейшей эпохе и ее вид.

Дом Весталок

Жилище весталок, как и следовало ожидать, расположено в нескольких шагах от храма, в котором они служили. Если бы в 1876 г. раскопки продолжили несколько дальше, его скоро открыли бы; но их вели в другую сторону и, лишь после того как обнаружили все пространство Священной дороги, вдоль базилики Константина и вплоть до арки Тита, вернулись к храму Весты. Нескольких ударов заступом было достаточно, чтобы появились стены дома весталок; благодаря энергичной работе он теперь совершенно высвобожден. Это, несомненно, самое большое открытие, сделанное в последнее время, и, за исключением базилики Юлиевой, не находили еще на Форуме такого значительного памятника.

Туда входят через боковой вход малопредставительный, но, поднявшись по нескольким ступеням, попадаешь в прямоугольный двор в 69 метров длиной и 20 шириной. Двор этот представляет перистиль обыкновенных домов, но в необычных пропорциях. Он окружен был обширными портиками, украшенными статуями vestales maximae (великих весталок), стоявших во главе коллегии весталок. Статуи эти были поставлены на основания с торжественными надписями. Ланчиани²¹ предполагает, что в то время, когда здание было нетронутым, в нем должна была находиться сотня статуй, но время значительно уменьшило их число. Теперь сохранились только обломки 18 статуй, более или менее пострадавших. Пьедесталы сохранились в лучшем виде. От раскопок XVI века их осталось несколько; при последних раскопках их найдено было около 20, некоторые хорошо сохранились. На них имеются надписи, из которых мы узнаем многое. Из них видно, каким уважением пользовались весталки и в каких делах они принимали участие. Быть избранной в коллегию весталок считалось такою честью, что Тиберий, желая утешить дочь Фонтея Агриппы, не избранную, счел нужным подарить ей миллион сестерциев. Честь распространялась на всех близких, и среди статуй, обломки которых найдены в Атриуме Весты, некоторые были воздвигнуты родственниками, гордившимися тем, что в их семействе есть весталка. Иногда это делали люди, обязанные жрице за какую-нибудь милость, от нее полученную, и желавшие выразить ей благодарность, и из этого видно, до какой степени простиралось влияние весталок. Мы не особенно удивимся, что они принимали участие в назначении библиотекаря императора, но в некоторых случаях их вмешательство представляется нам поразительным. Каким образом могли они доставить кому-нибудь должность военного трибуна? Какие услуги могли они оказать центурионам, отправленным товарищами в Рим для устройства дел их легиона?

Неудивительно, что благодарность всех этих лиц выражается в терминах несколько гиперболических. Конечно, надо уменьшить похвалы, расточаемые весталкам на пьедесталах их статуй, но из этих надписей мы видим, какие качества от весталок требовались. Их хвалят преимущественно за рвение и искусство, с каким они исполняют свои священные обязанности; про них говорят, что они набожно бодрствуют день и ночь у подножия жертвенников богов, у вечного огня, и что молитвы их способствуют процветанию республики. Некоторые из добродетелей, которыми они славятся, целомудрие, набожность, преданность долгу, подходят и к христианкам, но христианка не могла бы принять восторженность и преувеличение некоторых комплиментов. Она покраснела бы, если бы про нее говорили, что «своей набожностью и честностью она превосходит всех женщин, до нее бывших», или что «божество приуготовило ее для себя и избрало ее нарочно, чтобы посвятить своему служению». Надо думать, что восхвалявшие весталок были уверены, что понравятся им, а это доказывает, что смирение не принадлежало к их добродетелям. Одна из них восхваляется за поразительные познания. Действительно мы знаем, что культ Весты был очень сложен, и, чтобы выполнить все обряды, нужно было долгое обучение. Тридцать лет, на которые обязывалась весталка, делились на три одинаковые периода; в первый она обучалась своему служению, во второй совершала его, в третий учила вновь посвященных. Поэтому на одном из пьедесталов, найденных в Атриуме Весты, изображено, что молодая жрица благодарит старую за полученные уроки, другой памятник представляет замечательную особенность: имя весталки, в честь которой он был воздвигнут, испорчено так тщательно, что его невозможно прочесть. Если старались стереть это имя, значит, она перестала быть достойной оказанной ей чести, и тотчас появляется мысль, что она погрешила против целомудрия, за что сурово наказывали. Тем не менее предположение это не вполне вероятно. Памятник этот датирован консулатом Иовиана и Варрониана, т. е. годом, когда только что умер император Юлиан и когда борьба между двумя религиями была всего сильнее. Если бы старшая весталка нарушила свой обет, это произвело бы шум и сведение об этом факте дошло бы до нас. Приходится думать, что прегрешение ее было иного рода, и, так как поэт Пруденций рассказывает о весталке, которая как раз в это время приняла христианство, предполагали, что это и была наша весталка. Если это предположение верно, понятен гнев служителей Весты и желание их уничтожить имя виновной.

Скульптуры в Доме Весталок

Большой двор Атриума Весты был очищен и представляет теперь очень интересный вид. Все обломки статуй, найденные при раскопках, поместили вдоль стен, там, где стояли изображения весталок, когда здание было нетронутым. Благодаря этим остаткам воображение может легко вновь населить этот пустынный перистиль и возвратить этим обширным портикам их древних обитателей. Сохранившиеся портреты весталок, хоть и изуродованные, дают нам возможность представить себе, какими они были, со всеми «подробностями их строгого и богатого одеяния. Мы видим их короткие волосы, инфулу²² на голове, откуда падали ленточки, составлявшие нечто вроде диадемы, веревку, стягивавшую их тунику на талии, и круглую буллу, висящую на их груди, как крест наших монахинь. Ланчиани замечает, что этот костюм придает им монашеский вид; надо только прибавить, что жилище их было гораздо роскошнее, чем современные монастыри. Вспомним, что двор, где мы находимся в настоящую минуту и который они должны были постоянно посещать, имеет 68 метров в длину и 20 метров в ширину. Если сообразить, что дом предназначен был всего для 6 или 7 весталок, удивляешься таким размерам; но Йордан объяснил их очень остроумно. Судя по некоторым признакам, он думает, что часть перистиля имела вид рощицы с деревьями, аллеями и мраморными скамейками. Такое расположение было для весталок не только удовольствием, делавшим их жилище более приятным, но и необходимостью. Не забудем, говорит Йордан, что они принадлежали к первым римским домам, что их семьи имели обыкновение проводить жаркое время года в горах или на морском берегу; они, напротив, попав в Атриум, не могли уходить оттуда надолго. По своим религиозным обязанностям они должны были жить недалеко от храма Весты, и им приходилось распроститься с Тибуром, Пренестой, Тарентом и Байями. В первое время их заточение было для них менее тяжелым: между Новой дорогой и Палатинским холмом находилась священная роща, называвшаяся рощей Весты, о которой упоминает Цицерон. Но она, по всей вероятности, исчезла очень рано; скоро в этом римском квартале, все более и более населявшемся, не осталось ни одного клочка земли пустого – количество домов все увеличивалось, света и воздуха становилось все меньше, и несчастные весталки, вынужденные жить среди скученных стен, старались устроить у себя дома то, чего не давало им соседство. Поэтому им построили более обширное жилище, где им легче было бы дышать, и насадили там маленький сад, чтобы они видели зелень. Немного это было, но древние довольствовались малым. Сад требует фонтана, и мы действительно находим фонтан в Атриуме Весты. Это бассейн в 4,40 и 4,10 метра, который и теперь еще облицован изнутри мрамором. С удивлением заметили, что в бассейне и поблизости от него нет и следа водопровода, откуда бассейн мог бы быть наполнен, но Йордан очень хорошо объяснил эту особенность. Фест сообщает, что весталки должны были брать воду только из источника вполне чистого и что им запрещено было пользоваться водой, проходящей через трубы. Следовательно, надо предполагать, что рабы отправлялись за водой к какому-нибудь источнику и ею наполняли бассейн. Через найденный провод она могла стекать в водосток, устроенный под зданием.

Как это было в обычае в римских домах, все залы и комнаты были расположены вокруг двора. По обычаю приемный зал, или таблинум, находился в самом конце против бассейна. Он занимал обширное пространство и был роскошно изукрашен; с удивлением только замечают, что он не посредине. Эта неправильность объясняется поправками, которые делались в разные эпохи и которые нарушили некоторые пропорции. Другие комнаты разрушены, и трудно указать на их назначение. Некоторые служили, по-видимому, только для работ весталок, например, для изготовления mola salsa, в других они жили. Это те, которые размещены были вдоль портиков со стороны Палатинского холма. Некоторые сохранили еще обшивку из драгоценного мрамора с фризами, не потерявшими блестящих красок. В то время как я с любопытством их рассматривал и восхищался их богатством, я вспомнил знаменитый спор Симмаха со св. Амвросием по поводу Алтаря Победы. Симмах энергично нападал на последние законы, изданные императорами против языческих жрецов. Он сокрушался особенно о весталках, он с чувством говорил об этих благородных девах, посвятивших свою девственность благу государства и у которых отнимают отданную им землю и содержание, получавшееся ими из казны. Св. Амвросий отвечал ему, что эти благородные девы не заслуживают того восхищения, которое высказывает Симмах. Он напоминал привилегии, богатство, почет, которыми они пользовались, и роскошную жизнь, которую они вели благодаря поддержке государства; тем не менее, несмотря на все эти преимущества, их было только семь. «Вот как мало дев можно было собрать вокруг храма Весты. Они носили блестящие пурпуровые одежды, их носили в носилках, за ними следовала целая свита служителей, им щедро раздавали деньги, они могли обрекать себя на девство только на известное количество лет». Этим дамам, пользующимся всеми мирскими благами и светскими удовольствиями, Амвросий противопоставляет христианских девственниц, простых, скромных и вместе с тем многочисленных. «У них нет роскошных повязок, а только грубое покрывало на лице. Вместо того чтобы подчеркивать свою красоту разными украшениями, они, напротив, стараются одеваться как можно проще. Они ищут не роскоши и удовольствий, а поста и бедности». Несомненно, должен был быть резкий контраст между христианскими монастырями и аристократической обителью весталок. Мне кажется, что посещение их роскошного дома, открытого раскопками, и вид их покоев, от которых сохранились прекрасные остатки, могут служить комментарием к словам св. Амвросия.

Покинем наконец этот обширный перистиль, который так долго удерживал нас. Лестница в 26 ступеней ведет нас на улицу, которую можно проследить в настоящее время от церкви Св. Марии Либератриче до окрестностей арки Тита, и которая идет вдоль Атриума Весты. Думают, что это Новая улица, о которой неоднократно говорится в римской истории и которая кончалась у Палатинских ворот и у храма Юпитера Статора (Юпитера Хранителя. – Примеч. ред.). Надо сознаться, что с этой стороны затвор весталок не был особенно крепок и что через низкие окна враг мог легко проникать к ним. Еще несколько ступеней приводит нас к новым комнатам, от которых сохранился только мозаичный пол; некоторые служили для омовения; до сих пор видны в стенах кирпичные трубы, по которым шла вода в мраморные ванны. Среди этих покоев, которые, по-видимому, были довольны грубо исправлены в последние годы империи, видно начало другой лестницы, и это доказывает, что жилище весталок имело по крайней мере два этажа.

Отсюда всего лучше наблюдать, какой вид принял Палатинский холм после раскопок. До последнего времени Палатинский холм был отделен от Форума пыльной дорогой, ведшей к саду Фарнезе. Потом, пройдя под воротами, построенными Виньолой²³, поднимались с террасы на террасу мимо деревьев и цветов вплоть до дворца Цезарей. Теперь все имеет совсем другой вид. Сняли обломки и землю, прикрывавшие античные дома, и все эти развалины, скрывавшиеся столько веков, появились вновь. С верха до низа холма видны теперь только каменные или кирпичные стены разной высоты и разрушенные дома. Это зрелище, по всей вероятности, нравится не всем, и художники будут жаловаться на археологов и упрекать их за то, что заменили сады Фарнезе, откуда такой прекрасный вид на Саmро Vасchino, чем-то напоминающий парижские улицы, когда ломают дома. Верно, что археология обыкновенно мало заботится о красоте и что ей достаточно правды, но и правда имеет свою прелесть. Когда смотришь на вид Палатинского холма, какой он принял от раскопок, сначала взгляд теряется от накопления развалин, но через некоторое время воображение делает свое дело. Над этими уродливыми фундаментами оно возводит исчезнувшие здания, соединяет остатки стен, воссоздает по нескольким обломкам разрушенные дома и представляет нам этот квартал таким, каким он был в конце империи.

Нам предстоит извлечь не один урок из любопытного зрелища, которое оно представляет. Прежде всего мы убеждаемся, что древние народы мало дорожили широкими улицами и большими площадями, без которых не могут обходиться наши современные города. Мы находимся тут у самых императорских дворцов, в нескольких шагах от Форума, т. е. в самом центре большого города, тем не менее у нас перед глазами только куча домов, поднимающихся по склону холма, так тесно прижимающихся друг к другу, что они как будто давят друг друга и не оставляют между собой никакого пустого пространства. Двух улиц, разъединяющих их и идущих параллельно по склону Палатина (Новая улица, о которой я говорил, и Clivus Victoriae несколько выше), было недостаточно, чтобы дать этому кварталу нужный ему свет и воздух. Дома стали все больше и больше заполнять эти улицы. Сблизившись своими основаниями, они соединились верхами, между крышами проложены были аркады, поддерживавшие воздушные помещения, так что с течением времени Nova via и Clivus Victoriae стали темными проулками. Проходя по этим местам, я говорю себе, что, по всей вероятности, в подобной улице во времена Суллы был убит Секст Росций (убийц которого обвинял Цицерон), возвращавшийся вечером с обеда.

Другое соображение, появляющееся у меня при виде нового квартала, относится к дворцу Цезарей. В прежнее время, когда туда можно было проникать только чрез ворота Виньолиуса, когда эти развалины были отделены от Форума полями и стенами, нам это здание представлялось вполне уединенным. Такими в нашем воображении обыкновенно рисуются царские дворцы. Тем не менее мы ошибались, и последние раскопки доказывают это с очевидностью. Дом Калигулы, самого подозрительного из Цезарей, почти соприкасается с другими домами на холме. Оттуда хорошо сохранившаяся лестница спускается на средину Clivus Victoriae; от Clivus лестница доходит до Nova via, соприкасавшейся, как мы знаем, с Форумом; таким образом в несколько минут можно было подняться со Священной дороги во дворец. Значит тут нет ничего, похожего на жилища восточных деспотов, как их описывает Геродот, с крепкими стенами и защитными валами. Ничто не отделяет от других домов дома Августа и Тиберия; они живут среди всех и не отделены от остальных римлян рвами и стенами. Они делали это нарочно, чтобы в них видели таких же граждан, как все остальные, чтобы убедить людей, которые судят по наружности (а это большинство), что Цезарей не следует считать царями и что под их владычеством Рим остается все-таки свободным городом.

Итак, из трех памятников, посвященных наиболее древнему римскому культу, мы имеем два: храм, где горел священный огонь, и жилище весталок. Остается открыть только третий, Regia, т. е. резиденцию великого жреца, где жил Юлий Цезарь. Следует ли думать с Ланчиани, что Regia исчезла гораздо раньше империи, или надо подозревать с Йорданом, что ее найдут под церковью Св. Марии Либератриче? Будущее ответит на этот вопрос.

III

Форум царей и республики. – Место Комиций и Курии. – Первая трибуна. – Старые и новые лавки. – Базилики

Мы на границе Форума. Кто посещает жилище весталок, видит его в нескольких шагах от себя и стремится к нему; я хочу, однако, удержать его еще несколько минут на пороге. Следует предостеречь его от возможных заблуждений и не позволять ему искать того, чего он не нашел бы.

Не забудем, что Форум, который мы собираемся посетить, это Форум империи. Там уже нет большинства памятников эпохи царей или славных времен республики, с которыми нам так хотелось бы познакомиться; его столько раз переделывали и перестраивали, он столько раз менял свой наружный вид, что эти древние воспоминания не оставили на нем почти никакого следа, а для нас они сохранились только у древних писателей, но их тексты были так проницательно истолкованы ученой критикой, что в настоящее время можно без большого труда и с достаточной вероятностью поставить памятники первого времени Рима на место, занятое зданиями другой эпохи.

Вид площади и ее естественная конфигурация очень помогают сделать это. По словам Дионисия Галикарнасского, Ромул и Таций сошлись в одном месте Форума для совещания, и на этом месте, названном Соmitium (собранием), стали происходить народные собрания. Но где искать место Комиция? Давно его указывают повсюду, даже в самом низком месте равнины. Здравый смысл. однако, говорит, что он должен был находиться на возвышенном месте, обеспеченном от наводнения. Форум первоначально был болотом. Тарквиний, устроив Большой сток или Cloaca Maxima, открытый под портиком базилики Юлия, отвел стоячие воды в Тибр и первый сделал низ площади проходимым. До него не могло быть вопроса об устройстве там общественных собраний. Следовательно, место Комиция надо искать несколько выше, в сухом месте на склоне холма. Тексты древних писателей доказывают, что он находился на северо-западной стороне Форума, в той части, где теперь находится арка Севера, церковь Св. Луки и Мартины и церковь Св. Адриана. Он представлял квадрат, возвышенный на несколько ступеней, окруженный балюстрадой и достаточно обширный, чтобы там могли собираться Куриатские комиции. Над Комицием построили Курию, в которой собирался Сенат. Думают, что она находилась на том месте, где стоит церковь Св. Адриана. Несколько выше Курии довольно обширная площадка была занята разными памятниками, а именно Грекостадий или Graecostasis, местом, где иностранные послы присутствовали при народных собраниях, и храмом Согласия, развалины которого сохранились до сих пор.

Таким образом, мы все же можем иметь представление об античном Форуме, хотя от него почти ничего не осталось. Представим себе у подножия Капитолия и крепости ряд террас, которые поднимаются одна над другой. В самом низу болотистая равнина, которая и есть настоящий Форум, где собирается народ; несколько выше Комиций, квадратная площадка, где собираются знатные, т. е. настоящие граждане, управляющие Римом; еще выше Курия, где заседает Сенат, преддверием которого служит Комиций, так что самая конфигурация площади является точным изображением политического строя страны, и разные этажи соответствуют ступеням социальной иерархии; каждый класс поднимается выше, по мере того как приобретает большее могущество, знать – над плебсом и Сенат – над всеми.

Изображение Ростры на римской монете

Это строгое государство, где все общественные классы подчинены друг другу, тем не менее оно не деспотическое. Аристократия, которой принадлежит власть, не похожа на венецианскую аристократию, совещавшуюся втайне и не позволявшую громко высказывать свое мнение. Самые важные вопросы обсуждаются публично в Комиции. В том месте, где происходили народные собрания, есть кафедра для ораторов, и ее считают священным местом (templum). Кафедрой служила возвышенная площадка – ростра, откуда оратор был повсеместно виден, что заставляло его прилично одеваться и принимать благородные позы. Стена, ее поддерживающая, имеет странное украшение; к ней прикрепили железные ростры²⁴ судов, которые римляне нашли в гавани Акциума, взяв этот город. Они сожгли корабли и унесли в виде трофея их Ростры, которыми должны были украсить Форум. Возле кафедры поместили то, что всегда должно быть перед глазами народа; например, там высечены законы Двенадцати таблиц, которые все граждане обязаны знать наизусть, и договоры, заключенные с соседними городами. Нельзя лучшим образом почтить гражданина, оказавшего услуги отечеству, чем поставив ему статую около этих носов «на самом видном месте города», как выражался Сенат. Тут находились рядом с ростральной колонной Дуилия, хранившей память о первой морской победе римлян, статуи римских послов, убитых жителями Фиден, – Камилла, Суллы, Гнея Октавия, Помпея. Место кафедры может быть указано довольно точно. Нам сообщают, что оно было по соседству с Курией; Сенат, знавший, какое значение имеет слово, хотел наблюдать за ней поблизости. Одно место Плиния сообщает нам, что она должна была находиться против Graecostasis, т. е. с другой стороны церкви Св. Адриана. Мы знаем, наконец, что она находилась на краю Комиция. Оттуда оратора могут слышать все, и голос его доходит до разных этажей Форума. Но в первые века было правилом, что он должен, произнося речь, обращаться к Комицию, он должен преимущественно иметь в виду знатное собрание, фактически управляющее городом. Позже Лициний Красс или, по другим сведениям, Гракх решились нарушить этот древний обычай, и в первую очередь стали обращаться к плебсу; верховная власть переместилась.

Так как Форум был наиболее посещаемой частью города, естественно, туда устремилась торговля; говорят, что, начиная со времен царей, он был окружен лавками. На юго-восточной стороне против Комиция было больше свободного пространства; оно было застроено раньше всего, там помещались так называемые Древние лавки (tabernae Veteres). Когда с этой стороны не хватило места, перешли на другое, остававшееся пустым около Комиция и Курии, и там построили Новые лавки (tabernae Novae). В них должны были быть представлены, особенно в первое время, различные отрасли торговли. Школа, куда шла Виргиния²⁵, когда ее схватили люди децемвира Аппия, находилась на Форуме. Когда отец вынужден был убить ее, чтобы спасти свою честь, он взял нож у мясника в Новых лавках. Позже купцы, изгнанные с Форума красивыми зданиями, там возводившимися, приютились в окрестностях. Значительная их часть основалась в квартале Священной дороги, рядом с продавцами фруктов и съестных припасов: там можно было найти более изящные лавки торговцев благовониями и ювелиров. Там жил в эпоху Юлия Цезаря, т. е. до христианства, «ювелир Священной дороги», которому в надгробной надписи расточается прекрасная похвала, что он был благотворителем и «любил бедных».

Старый Форум, остававшийся неизменным в течение пяти веков, претерпел большую перемену в 180 г. до н. э., когда Катон Старший построил там первую базилику. Этот хранитель старинных обычаев часто оказывался революционером, не стеснявшимся вводить в городе новые обычаи. Этот враг греков считал возможным подражать им, когда находил это полезным. Он особенно старался нравиться народу, которого он был любимцем. Народ по делам и для развлечения часто посещал Форум, но Форум не всегда был приятным местом. В Риме часто очень жарко и нередко идет дождь; в дождливые и жаркие дни деловым людям и гуляющим негде было укрыться на этой открытой площади. С этой целью Катон и устроил базилику. Памятники этого рода служили, как известно, разнообразным потребностям; там не только продавали, и покупали, и творили суд, но иногда там собирались без дела, приходили туда поболтать, поиграть, посмеяться. Естественно, что народ, очень любивший развлечения, был очень благодарен тем, кто устраивал ему такие места собраний. К несчастью, это средство ему понравиться требовало больших трат. Чтобы построить базилику, надо было скупить лавки и частные дома, а эти дома, стоявшие в лучшем квартале города, очень поднялись в цене. Цицерон, много занимавшийся базиликой, которую собирался построить Цезарь, рассказывает, что одно место стоило 60 миллионов сестерциев (12 миллионов франков)²⁶. «Домовладельцы, – говорил он Аттику, – оказались несговорчивы». Но расположение народа приносило такой доход, что за него никогда нельзя было заплатить слишком дорого. Вот почему Форум постепенно украсился великолепными памятниками, развалины которых открыли нам раскопки.

IV

Форум времен империи. – Как нашли главные его памятники. – Стаций и статуя Домициана. – Базилика Юлия. – Храм Сатурна и Кастора. – Храмы Веспасиана и Согласия. – Трибуна для речей времен империи и Грекостадий. – Что остается открыть. – Центр Форума. – Окружавшие его улицы. – Священная дорога

Мы можем теперь пройти на Форум. Настало время изучить его в его настоящем виде и, сняв закрывающие его развалины, представить себе, каким он должен был быть в последние века империи. Войдем в него по большой улице, по которой мы только что шли и которая тянется вдоль базилики Константина и храма Ромула. С этой стороны должна была находиться арка Фабия, воздвигнутая во славу этой знаменитой фамилии, со статуями Фабия Максима, Павла Эмилия и Сципиона Эмилиана. Она теперь совершенно исчезла, но мы знаем, что она должна была стоять в том месте, где Священная дорога в древности проходила по Форуму.

При входе на площадь мы встречаем налево развалины небольшого здания. Сохранился только фундамент; но и по нему видно, что это был храм. Мы сейчас увидим, какому богу он был посвящен. Фасад, обращенный к Капитолию, представляет собой любопытный пример строительства. Ступени не являются непрерывными, как это обычно бывает, середина занята стеной из вулканического туфа – пиперино, поднимающейся между двумя узкими лестничными проходами²⁷. Эта стена поддерживала площадку, откуда открывается довольно полный вид на Форум. Станем на это удобное центральное место и посмотрим на картину, открывающуюся перед нами.

Я не удивлюсь, если первый взгляд не соответствует нашему ожиданию. Чтобы соединить два квартала современного города, пришлось оставить среди раскопок некрасивый проход, который называется улицей Утешения; она как будто отделяет от площади памятники наиболее близкие к Капитолию и не позволяет охватить Форум на всем его протяжении. Нельзя себе представить его в том виде, каким он должен был быть, не устранив мысленно это неудобное препятствие. После этого первого препятствия приходится одолеть еще другое. Перед нами бесформенные развалины. Эти нагроможденные обломки совсем некрасивы; чтобы они могли подействовать на наше воображение, нам должны сказать, к каким зданиям они принадлежали, мы должны знать их имена и историю.

После многих нащупываний и недоумений этого достигли, наконец. Ученые почти одинаково обозначают памятники Форума. Я удовольствуюсь тем, что приведу наиболее существенные тексты, на которые опираются эти названия.

В царствование Домициана Сенат, знавший, что император очень падок до почестей, пожелал поставить ему колоссальную статую, как делали при Нероне. Ее поставили посередине Форума, и Стаций, придворный поэт, воспел ее в стихах, где, совершенно пренебрегая стыдливостью и правдой, он прославляет кротость Домициана, ставит его гораздо выше Цезаря и заставляет античных республиканских героев расточать ему похвалы. К счастью, среди всех этих плоских речей, к которым мы чувствуем отвращение, он оказал нам и важную услугу; описывая статую, он перечисляет здания, которыми она окружена, называет их имена и места, которые они занимают, и делает это так точно, что позволяет нам ориентироваться среди развалин. Но, чтобы воспользоваться его указаниями, надо знать, в какую сторону смотрела статуя. Стаций сообщает это нам с большой точностью. «Твоя голова, – говорит он императору, – возвышается над самыми высокими храмами. Ты смотришь, не восстанавливается ли твой дворец великолепнее после пожара и не перестает ли гореть священный огонь в уединенном убежище, где он должен поддерживаться». Другими словами, это значит, что император смотрит на храм Весты и Палатинский холм. А вот и памятники, среди которых он поставлен; трудно обозначить их яснее и точнее. «За тобой возвышается храм Веспасиана, твоего отца, и храм Согласия; с одной стороны у тебя базилика Юлия, с другой – Эмилия. Перед собой ты видишь памятник, поставленный тому, кто первый открыл дорогу к небу нашим монархам», т. е. храм, воздвигнутый Юлию Цезарю после его апофеоза²⁸.

Руины храма Юлия Цезаря. Фото конца XIX в.

Итак, здание, находящееся против статуи Домициана и как раз то, на которое мы стали, чтобы посмотреть на Форум, это храм Цезаря. Этот памятник имеет историю, с которой интересно познакомиться. Это то место, куда принесли тело великого диктатора в день его похорон; там Антоний, освободив от его одежд и показывая на кровавые раны, возмутил толпу; там же сложен был костер из лавок и седалищ, принесенных из соседних зданий, и тело Цезаря было сожжено. Через несколько дней после этого на том же месте в его честь воздвигли жертвенник и колонну в 20 футов (более 6 м. – Примеч. ред.), где приносили Цезарю жертвы. Когда его партия восторжествовала и из него официально сделали бога, жертвенник стал храмом, торжественно посвященным Августу. От него сохранились только нижняя часть и площадка, которую мы занимаем, – все, что осталось от трибуны для речей, с которой императоры иногда обращались к народу.

Налево от нас, вдоль улицы, поднимающейся к Капитолию, внимание наше привлекают развалины обширного здания, самого красивого из открытых на Форуме; оно носит еще имя Цезаря; это базилика Юлия. Она начата была диктатором и окончена его племянником; но, как только она была окончена, она была уничтожена пожаром, и пришлось отстраивать ее заново. Август воспользовался этим, чтобы сделать ее больше и красивее. От нее сохранился мраморный пол, на несколько ступеней возвышающийся над соседними улицами и занимающий площадь в 4500 квадратных метров. Так как сохранились следы колонн и столбов, на которые опирались своды здания, возможно восстановить его план. Базилика состояла из центральной залы, где творили правосудие. Она была настолько обширна, что вмещала четыре судилища, которые судили вместе или порознь. Тут велись самые важные процессы во времена империи; тут Квинтилиан, Плиний Младший и другие знаменитые адвокаты имели большой успех. Двойной ряд портиков окружал эту большую залу. Портики служили иногда местом прогулки и развлечения; они очень посещались обоими полами. Овидий очень советует молодому человеку, желающему получить известного рода опыт, отправляться туда в жаркое время дня; толпа так многочисленна, что ему легко будет найти то, что он ищет. Не только модные молодые люди и женщины легкого поведения прогуливались под портиками базилики Юлия; приходило также немало простолюдинов, праздношатающихся, безработных, которых всегда было много в этом большом городе, где император и богатые обязывались кормить и забавлять бедных. Они оставили свои следы на полу базилики. Мраморная настилка исчерчена множеством кругов и квадратов, перечеркнутых обыкновенно прямыми линиями, разделяющими их на отдельные части. Это была своего рода шашечная доска, служившая римлянам для их игр. Страсть к игре достигала невероятных размеров у этих праздных людей. В ней принимали участие не только темные личности, и Цицерон говорит в своих «Филиппиках» о значительном лице, не стыдившемся играть на Форуме. В конце республики пробовали остановить эту страсть законом, но закон этот не приводился в исполнение; играли во все время империи, и свежие следы, избороздившие базилику Юлия, доказывают, что играли и в последние дни Рима. Базилика должна была быть довольно высока. Над первым рядом портиков находился второй, куда вела лестница, следы которой видны до сих пор. Этот этаж возвышался над площадью; оттуда Калигула бросал деньги народу, желая доставить себе удовольствие наблюдать, как люди давят друг друга, подбирая монеты. Оттуда можно было видеть, что происходило внутри базилики, и следить за речами адвокатов. Плиний рассказывает, что, когда он защищал дочь, лишенную наследства отцом, который в 80 лет влюбился в интриганку, толпа была так велика, что не только наполнила залу, но и верхние галереи полны были мужчинами и женщинами, пришедшими его послушать.

Храм Сатурна. Фото конца XIX в.

Зная базилику Юлия, становится легко определить имена окружающих ее памятников. Император Август говорит в Анкирской надписи: «Я окончил базилику, начатую моим отцом и лежащую между храмом Кастора и храмом Сатурна». Следовательно, соседние памятники определены здесь совершенно точно. Храм Сатурна, где хранилась государственная казна, возвышается у подножия Капитолия. От него осталось восемь колонн, довольно грубо вытесанных. Они были исправлены в конце империи, между двумя нашествиями, и работа эта была исполнена с такой поспешностью и такой небрежностью, что столбы ставились часто верхом вниз. Другой храм, соседний с Палатинским холмом, это храм Кастора или Диоскуров, который Цицерон называет «самым знаменитым памятником, свидетелем всей политической жизни римлян». От него остается три колонны, которыми издавна занимались и восхищались художники. Они еще больше поражают теперь, так как, благодаря раскопкам, их можно видеть с самого низа, и они кажутся еще более изящными и смелыми.

Против нас, в глубине Форума, поднимается большая современная стена, очень некрасивая, принадлежащая к муниципальному дворцу и покоящаяся на античных основаниях. Этот фундамент относится к республиканской эпохе; и найденная там надпись сообщает нам, что он положен Лутацием Катулом, окончившим Капитолий после смерти Суллы. Это остатки важного здания, где хранился государственный архив и которое называлось Aerarium populi romani (Казна римского народа) или Tabularium. Над нижней частью из розового туфа, по Дютеру, возвышались два этажа портиков. Здание это должно было быть ниже современной стены и открывало Капитолий, величественно замыкало Форум с северной стороны. Ниже находятся два храма, поименованных, как мы видели, Стацием. Один – это храм Веспасиана, построенный его сыном Домицианом поблизости от храма Сатурна; от него сохранилось три колонны. Второй – это храм Согласия, совершенно разрушенный. Это был великолепный памятник, из которого сделали своего рода музей. В нем восхищались шедеврами греческих артистов, выгравированными камнями, редкостями естествоведения. Во время империи сохранился обычай посвящать Согласию драгоценные золотые и серебряные вещи. Некоторые из этих приношений делались в пользу царей преданными подданными. Среди развалин храма нашли надпись, в которой просят богиню Согласия продолжить дни Тиберия и в которой он называется «лучшим и самым справедливым из монархов». Несколько впереди этих храмов находились две триумфальные арки, одна – существующая до сих пор, арка Септимия Севера, другая – исчезнувшая, воздвигнутая в честь Тиберия в конце базилики Юлия, близ храма Сатурна. Они с этой стороны представляют ворота, выходные с Форума. Между обеими арками находился памятник, который должен был покрывать всю средину площади, когда он был цел. От него остаются две большие стены: первая тянется по прямой линии приблизительно на 24 метра; некоторые ее части очень хорошо сохранились, особенно со стороны арки Тиберия. Вторая, находящаяся на расстоянии нескольких метров ближе к Капитолию, имеет полукруглую форму; она сохраняет еще обшивку из розового мрамора и должна была составлять род полукружия. Обе были, кажется, соединены маленькой боковой стеной, от которой можно отличить еще некоторые остатки, так что, не сливаясь, они, по-видимому, относились к одной группе.

Когда видишь эти две длинные почти параллельные стены, за которыми поднимается Капитолий и перед которыми открывается весь Форум, сейчас же приходит в голову мысль, что на них должна была находиться трибуна для речей. Место это, по-видимому, было очень удобно, чтобы держать речь перед собранным народом. На это сразу обратили внимание почти все археологи. Но некоторые из них, видя, что полукруглая стена несколько выше другой и была тщательно украшена, думали, что она и представляла пьедестал трибуны. Йордан восстает против этого взгляда и доказывает, что в нем нет ничего вероятного. Действительно, невозможно понять, почему трибуна была помещена на стену, всего более отдаленную от Форума, и для чего ставили толстую стену и террасу между оратором и публикой. Если бы поступили так, достигли бы того странного результата, что самые близкие слушатели не могли бы видеть оратора и что видели бы его только те, которые уже не могли его слышать. Мы, кроме того, имеем барельефы, на которых изображена трибуна; везде толпа свободно двигается у ног того, кого она пришла слушать, и не отделена от него никаким препятствием. Но вот еще последний довод, который окончательно убедит нас. Вдоль длинной прямой стены, находящейся впереди второй, можно заметить на одной линии и на равных расстояниях отверстия от 6 до 10 сантиметров шириной и входящие в туф на глубину 50–60 сантиметров. Ясно, что эти отверстия проделали так глубоко лишь для того, чтобы поддержать какую-то тяжелую вещь. Еще в 1858 г. римский архитектор Токко заподозрил, что отверстия могли служить только для корабельных ростр, которыми, как известно, была украшена римская трибуна. Такого же мнения держится Йордан, и трудно его не разделять. Следовательно, там, а не над полукруглой стеной, следует помещать трибуну, и по сохранившимся развалинам ее легко восстановить. Она простиралась от арки Тиберия до арки Септимия Севера, так что почти закрывала Форум с этой стороны. Правая стена, которая образовывала ее фасад со стороны Форума, имела обшивку из белого мрамора, не вполне исчезнувшую. Внутри к ней примыкали столбы из известкового туфа, на которых лежали большие каменные плиты; эти плиты с другой стороны лежали на других столбах против первых, соединенных между собой кирпичными арками. Думают, что арки были прибавлены к первоначальной постройке позже, чтобы сделать ее крепче. Наверху простиралась площадка в 24 метра длины и 4 ширины, откуда обращался к толпе оратор.

Форум в императорские времена. Реставрация Л.-Ф. Дютера

Но если верно, что на большой прямой стене, которая стояла против Форума и была украшена корабельными рострами, находилась трибуна, для какой цели служила вторая стена? Йордан думает, что она предназначалась для важных людей, желавших посмотреть на эти большие народные сцены. Стоя за трибуной, несколько выше ее, они могли с этого изящного полукружия видеть перед собой всю площадь; от них ничто не ускользало из того, что происходило на трибуне и среди толпы. Мы только что видели, что в республиканскую эпоху в Комиции уже находилась площадка, откуда чужеземные послы смотрели на народное собрание. Так как послы греческих городов имели всего больше дела с римлянами и, следовательно, всего больше пользовались этим зрелищем, место это называли Грекостадий. Очень вероятно, что Грекостадий подвергся разрушению вместе с Комицием; но он не погиб безвозвратно, и мы видим, что позже он был восстановлен под слегка измененным названием Грекостазиса; Йордан предлагает видеть в круглой стене Грекостадий империи. Полукружие заканчивалось двумя маленькими круглыми памятниками, из которых один существует до сих пор. Предполагают, что это был так называемый Пуп Рима (umbilicus Romae), который считался центральным пунктом города, так же как Дельфийский омфал принимали за центр мира. Второй, который должен был стоять на противоположном конце, около храма Сатурна, это золотой миллиарий (milliarium aureum), откуда со времен Августа начинались все большие дороги империи. Тут 15 января 69 г. н. э. 23 солдата гвардии поджидали Отона при спуске с Палатинского холма, чтобы провозгласить его императором и увезти в лагерь преторианцев.

Итак, благодаря раскопкам на Форуме мы овладели трибуной для речей, которую мы видим вблизи, изучаем в подробностях и которая, конечно, поможет нам понять условия античного красноречия. Но была ли это единственная трибуна? Не знали ли другой римляне республики и империи? И среди разных трибун, память о которых сохранилась, какое имя и какое место надо придать той, которая нам возвращена? Йордан занялся вновь этими спорными вопросами и пришел к следующим выводам.

Umbilicus urbis («Пуп Рима»)

Не может быть никакого спора о трибуне республиканской эпохи; как мы видели, она находилась в Комиции очень близко от Курии, т. е. между церковью Св. Адриана и храмом Фаустины. Эта первая трибуна существовала столько же, сколько республика. Только в 710 г. (710 г. от основания Рима соответствует 44 г. до н. э. – Примеч. ред.) Цезарь переместил ее; для уничтожения ее он, несомненно, воспользовался теми переделками, которые предпринял на Форуме; но куда перенес он ее? На основании одного места Диона Кассия можно, по-видимому, прийти к заключению, что прежняя трибуна находилась среди площади и что новую поставили на одну из оконечностей. Та, которую нашли близ арки Севера и о которой только что была речь, вполне соответствует этому условию. Однако не будем делать поспешного заключения, что это действительно трибуна Цезаря, потому что на противоположном конце находилась трибуна, к которой могут тоже относиться слова Диона Кассия. Мы только что видели, что перед храмом Цезаря, построенным триумвирами, находилась площадка, служившая трибуной, откуда обращались к народу. Чтобы сравнять ее с древней, Август после сражения при Акциуме украсил ее корабельными рострами, взятыми в сражении. Ее называли rostra aedis divi Juli или rostra Julia. Но самое это название указывает, что это не была настоящая трибуна, которую называли просто «трибуной» (rostra), не прибавляя никаких эпитетов. Одно место Сенеки доказывает, что она находилась против арки Фабия, т. е. со стороны Капитолия. Чтобы обозначить Форум на всем его протяжении, недостает двух конечных пунктов, и он говорит: «От Ростр до арки Фабия». Эти «Ростры» могут быть только трибуной, нами описанной.

Итак, когда Цезарь хотел переместить древнюю республиканскую трибуну для речей, с целью, может быть, уничтожить воспоминание о республиканцах в Риме, он поставил ее несколько выше к северу, на конце Форума, в том месте, где мы ее нашли. Он поместил в стену новой трибуны железные ростры судов, украшавшие прежнюю трибуну в течение 300 лет и давшие ей свое имя; и, как мы видим, отверстия, куда были вложены ростры, существуют до сих пор. Он перенес туда и важнейшие памятники, которыми она была окружена; действительно, мы знаем, что надпись на колонне Дуилия была найдена очень близко от арки Севера. Одним словом, это была старая трибуна, только перемещенная, но сохранившая со своими великими воспоминаниями и свою древнюю славу. Другая, трибуна храма Цезаря, с которой в некоторых торжественных случаях произносили надгробные речи членам императорского дома и даже обнародовали законы, все же далеко не имела того же значения. Мы не видим, чтобы во все время существования империи там воздвигали почетные памятники, в то время как вокруг настоящей трибуны продолжали сооружать статуи, колонны, надписи в честь великих людей, умерших или живых императоров. До конца это наиболее посещаемое, наиболее видное место города, celeberrimus, perspectissimus locus. В 406 г. (348 г. до н. э. – Примеч. ред.), когда вообразили было, что Стилихон спас империю от варваров, римский народ соорудил ему статую из золота и серебра, «чтобы сохранить на вечные времена память о его деяниях», и поставил ее близ Ростры.

Представим себе трибуну не в том виде, как она теперь, среди груды развалин, но окруженную всеми этими великолепными памятниками, напоминавшими о великих людях и великие события. Чтобы иметь перед собой более живую картину, вообразим себе трибуну, как она изображена на арке Константина, со всеми ее колоннами, с ее статуями в стоячей или сидячей позе, выделяющуюся на суровой стене Tabulariumʼa между двумя триумфальными арками, стоявшими по бокам от нее, имея перед собой Форум, окаймленный храмами и базиликами; вообразим себе эту длинную террасу, часть которой сохранилась, украшенную изящной мраморной балюстрадой, где стоят на некотором расстоянии одна от другой головы Гермеса; поставим туда, как на барельефе, монарха, обращающегося к народу, со всеми окружающими его сановниками и мы будем иметь представление о впечатлении, какое мог производить этот памятник в дни официальных торжеств.

Несомненно, эта трибуна для нас не так славна, как помещавшаяся в конце Комиция и слышавшая Сципиона Эмилиана, Катона, Гракхов и Цицерона. То была трибуна времен империи, т. е. времени, когда народ не призывался уже для обсуждения своих дел и довольствовался тем, что яростно рукоплескал своим господам, которые его хорошо накормили и удовлетворили зрелищами. Август, рассказывает Тацит, умиротворил красноречие, как все остальное, Divus Augustus eloquentiam sicut cetera pacavit; из этого, однако, не следует, чтобы он, боясь его, совсем его устранил. Еще оставалось некоторое место для слова при императорском режиме. Суды и Сенат часто слышали красноречивые речи; и даже трибуна Форума, которая у нас перед глазами и доступ к которой имели только монарх и его представители, давала иногда большие представления. Когда вспомнишь, что там Веспасиан, Траян, Марк Аврелий, Септимий Север говорили перед римским народом, излагая ему свои проекты или отдавая ему отчет о своих славных походах, на нее нельзя смотреть без волнения.

Итак, мы знаем теперь три стороны Форума; одна только северо-восточная не расчищена. Она покрыта кварталом нового Рима, и, чтобы раскрыть ее, пришлось бы сломать все дома от Сан-Лоренцо in Miranda (храм Антонина и Фаустины) до Св. Луки и Мартины. Это будет когда-нибудь сделано, и римский муниципальный совет поймет, что он не может оставить свое дело недовершенным. По счастью, мы приблизительно знаем, что там должно находиться. Древние авторы сообщают нам это довольно ясно, и любопытное открытие почти ставит это перед нашими глазами. Во время раскопок у колонны Фоки нашли два барельефа, по всей вероятности первого века, которые заключены были в средневековые постройки. Их сюжет подал повод к разным спорам, но все признают, что место действия – Форум и что художник желал воспроизвести главные его памятники. На одном барельефе легко узнать храмы Кастора и Сатурна, а также базилику Юлия, т. е. здание юго-западной стороны. Так как второй барельеф должен был быть помещен против первого и в соответствии с ним, на нем должны находиться здания противоположной стороны Форума, той единственной, которая еще не открыта; в них надо признать базилику Эмилия и Курию Цезаря; таким образом, у нас имеются все нужные элементы для знакомства со всем Форумом.

Мы, однако, до сих пор описывали не самый Форум, а только великолепные здания, которыми он был окружен. Древние писатели не смешивали их с самим Форумом; название это они прилагали к внутренней площади, простирающейся между этими храмами и базиликами. Мы знаем теперь эту площадь, о которой трудно было иметь представление, пока она была занята развалинами. Раскопки открыли одну часть и дают возможность вообразить остальную. Она была, по крайней мере, в конце империи, ограничена со всех сторон и окружена улицами, куда выходили разные здания, о которых я говорил. Она образует не настоящий квадрат, как думали, а скорее трапецию, так как она шире со стороны Капитолия, чем на противоположной стороне. На туфовых плитах, которыми она покрыта, поднимаются большие каменные или кирпичные глыбы, на которых должны были покоиться почетные памятники, стоявшие, как мы знаем, на Форуме. Насчитывают семь таких фундаментов, помещенных на равном друг от друга расстоянии. Против базилики Юлия они, несомненно, поддерживали высокие колонны, какова колонна Фоки, воздвигнутые в честь каких-нибудь великих людей. Теперь они производят на путешественника довольно неприятное впечатление и как будто загромождают площадь; но, несомненно, они имели совсем другой вид, когда кирпичи скрывались под мраморной обшивкой и служили пьедесталом стройных колонн.

Арка Септимия Севера. Фото конца XIX в.

Нам остается разобрать еще только один вопрос; нам надо узнать, по каким улицам ходили внутри Форума. При входе на площадь у храма Цезаря широкая, покрытая плитами дорога, по которой мы шли от арки Тита, делится и образует две улицы. Одна продолжалась по прямой линии до храма Согласия; она теперь покрыта частью еще не убранными развалинами, но она появляется на высоте церкви Св. Адриана и проходит под аркой Севера. Вторая поворачивает налево и идет по фасаду храма Цезаря, потом идет вдоль храма Кастора и базилики Юлия до подъема на Капитолий. Первая улица была продолжением Священной дороги, и сначала представляется, что это самая важная и древняя улица Форума. Так думали многие ученые, например Канина²⁹; но Йордан держится противоположная мнения; он думает и доказывает, что она довольно позднего происхождения; ему представляется невозможным относить ее к республиканской эпохе; действительно, если бы она существовала тогда, она через несколько шагов натыкалась бы на Комиций, который с этой стороны заходил на Форум. Это почетное место представляло собой площадку, возвышавшуюся на несколько футов над землей; невозможно, чтобы улицей разрезали ее пополам. Следовательно, должны были допустить, что, дойдя до Комиция, улица почтительно сворачивала влево и окружала площадь; но тут является другое затруднение: известно, что древняя трибуна для речей помещалась на краю Комиция, чтобы оратора могли слышать и патриции, стоявшие на древней площади, и народ, собравшийся на Форуме. Можно ли себе представить, что между оратором и публикой провели улицу? Значит, в этом месте не было улицы, пока существовали Комиций и первая трибуна, т. е. до времен Цезаря. Есть даже основание думать, что ее не было в эпоху, когда построена была триумфальная арка Севера. Дютер, тщательно изучавший этот памятник предполагает, что он был построен на ровном и свободном месте; он доказывает, что боковые лестницы и дорога, проходящая через главную аркаду, были прибавлены позже, и довольно неискусно. Так как доказано, что эта улица довольно позднего происхождения, надо прийти к заключению вместе с Йорданом, что другая улица, которая идет вдоль храма Цезаря, базилики Юлия и соединяется Clivus Capitolinus у храма Сатурна, только одна и существовала во время республики и лучших лет империи и что ее можно считать главной артерией Форума.

Следовательно, она была, без сомнения, продолжением Священной дороги; но имеем ли мы право давать ей это название? Иногда в этом сомневались. Народ, как мы видели, называл так только часть улицы между аркой Тита и входом на Форум; но Варрон находил, что он не прав, он полагал, что ее не следует сводить к таким узким пределам и для него часть, окружающая Форум, была тоже Священной дорогой. Во всяком случае, как бы ее ни называть, эта улица была все же одна из самых важных и славных в Риме. Она проходила близ знаменитых зданий; она была окаймлена статуями и памятниками, вызывавшими воспоминание о великих событиях и лицах; наконец, она часто представляла зрелища, привлекавшие любопытных римлян и иностранцев. Ежемесячно там видели большие процессии жрецов, отправлявшихся на Капитолий для какой-нибудь священной церемонии. Во время национальных празднеств это была дорога, где шла так называемая процессия цирка, о которой так часто говорят латинские писатели. Так как игры давались в честь богов, находили естественным, чтобы они при этом присутствовали, и думали, что игры доставят им удовольствие; поэтому отправлялись за их статуями на Капитолий и с большим торжеством везли их в цирк на предназначенное для них место. На великолепных колесницах, употреблявшихся единственно с этой целью, в предшествии певцов, танцовщиков, всякого рода музыкантов, в сопровождении шутовских выходок, которыми увеселяли толпу. Среди них был мандук³⁰, двигавший своими большими челюстями, как будто он собирается проглотить маленьких детей, citeriа – болтунья, вызывавшая шутки присутствовавших и им отвечавшая. Статуи выносились из храма Юпитера, и толпы следовали с ними по улице, которой мы теперь занимаемся, вплоть до vicus Tuscus, еще существующего между базиликой Юлия и храмом Кастора. Оттуда процессия шла через Велабр и доходила до Большого цирка. Другую церемонию, еще более торжественную, представлял триумф. В лучшее время республики триумфы праздновали почти каждый год, и можно было бы думать, что народ, привыкший к этим праздникам так же, как к pompa сіrсі³¹, должен был постепенно становиться к ним равнодушнее. «Я не хочу триумфа, – говорит одно из действующих лиц у Плавта, – это слишком обыкновенная вещь». Но это слова неудачника, который спешит отказаться от того, что ему никогда не предложат. В действительности в триумфах был всегда новый элемент, возбуждавший интерес, так как тут видели побежденных воинов и вождей с их костюмами и оружием, несли изображение взятых городов и самые редкие продукты завоеванных стран; этого было достаточно, чтобы возбудить любопытство толпы. В точности неизвестно, каким путем триумфатор шел с Марсова поля в Капитолий; вероятно, он шел по самому длинному пути, чтобы удовлетворить любопытство как можно большего количества народа. Во всяком случае он, несомненно, проходил по Священной дороге. Проперций, описывая заранее триумф, который «бог Цезарь» будет праздновать по возвращении из экспедиции против парфян, говорит, что, если он не может получить часть добычи, он во всяком случае будет приветствовать победителей на Священной дороге. Следовательно, процессия шла по Священной дороге и, если даже она не шла дальше арки Фабия, как того хотел народ, она должна была пройти Форум, чтобы дойти до Капитолия: значит, она шла по единственной улице, там находившейся и еще существующей. Нам надо с почтением ступать по этой земле, где прошло столько великих личностей.

В ту минуту, когда триумфатор входил на крутой спуск, называвшийся Clivus Capitolinus³², зловещий кортеж отделялся от веселой толпы, сопровождавшей его колесницу. Это был побежденный, которого целый день водили за победителем по римским улицам и отдавали глумлению толпы. По окончании праздника его уводили в зловещую Мамертинскую тюрьму, чтобы там предать смерти. Этой участи подверглись два самых благородных врага Рима – Югурта и Верцингеторикс, виновные в том, что мужественно защищали независимость своего отечества. В это время победитель, продолжая путь, проходил мимо площадки, где находится изящный портик «соединенных богов» и то, что считают лавками писцов; оттуда он приходил к знаменитому храму Юпитера, стоявшему близ Тарпейской скалы, фундамент которого недавно нашли под дворцом Каффарелли.

V

Впечатление, которое первоначально производит Форум. – Отсутствие симметрии. – Небольшое протяжение площади. – Разнообразные обычаи, которым она служила. – Политические собрания. – Каким образом слышно было ораторов? – Каким образом площадь могла вмещать весь народ, который должен был там собираться?

Мы познакомились с Форумом и историей его важнейших зданий; нам легко в воображении восстановить все эти развалины и представить себе, что должна была представлять эта площадь, раньше чем время придало ей тот вид, в каком она теперь находится. Постараемся представить себе, какое впечатление она произвела бы на нас, если бы мы могли ее увидеть такой, какой она была накануне нашествия варваров, когда ею восхищались еще посетители.

Чтобы быть ею пораженным, по моему мнению, надо совершить над собой некоторое насилие и, что всегда трудно, забыть на минуту наши привычки и предрассудки. Мы привыкли считать главными достоинствами площади ее правильность, симметрию и протяжение. Надо сознаться, что этими качествами Форум не обладал. У него недостаток, заметный всегда, когда постройка сделана не по определенному плану. Можно сказать, что план составлен веками; не было архитектора, который заранее определил бы пропорции площади и распределил памятники вокруг нее. Как мы видели, она первоначально состояла из разных и неравных этажей; над болотистой равниной возвышался Комиций, над которым была Курия, потом Vulcanal³³, откуда поднимались по крутому подъему на Капитолий. Впоследствии постройка больших зданий скрыла частью разницу в уровне; но здания эти, случайно построенные в разные эпохи, часто не соответствуют друг другу; они поставлены без определенного порядка и нагромождены одно на другое. Так как великие люди, управлявшие республикой, желали оставить по себе память на самом знаменитом месте Рима, не осталось пустого пространства вокруг площади; там находились несколько базилик, семь или восемь храмов, дворец для Сената, проходы или ярусы для деловых людей и по крайней мере три триумфальные арки. Пространство, находившееся между этими зданиями, которое следовало бы оставить пустым для публики, было заполнено трофеями, небольшими сооружениями, колоннами, особенно статуями, составлявшими, по выражению Шатобриана, целый мертвый народ среди живого. Виной было тщеславие римлян: колонн и статуй устанавливалось так много, что Сенат иногда вынужден был убирать часть их. Из колонн некоторые должны были занимать значительное место; они были окружены балконом, с которого виден был весь Форум; когда счастливый и благодарный кандидат давал народу какое-нибудь зрелище, потомки тех, в чью честь возведена была колонна, имели право подняться со своим семейством на эту своеобразную трибуну и наблюдать с нее за гладиаторами и атлетами. Приходится опасаться, что на первый взгляд Форум может не понравиться, что нагромождение богатства может несколько утомить ум и что будут сожалеть, не находя там настоящего порядка, простоты и симметрии.

Руины базилики Эмилия

Но первое впечатление непродолжительно, и мы размышляем о событиях и лицах, которые вызывают в нашей памяти все эти здания. Здесь уместно сказать вместе с Цицероном: «Куда бы мы ни ступили, везде разбудим память прошлого». Форум не такая площадь, какие встречаются во всех городах, и было бы несправедливо прилагать к нему обыкновенные правила. Не надо требовать от него, чтобы по своему общему плану и по своим размерам он вполне походил на другие площади, так как Форум обладает особенным характером и особой красотой, проявляющимися в том, что здесь представлена вся история страны. Значительное число памятников Форума, сначала удивлявшее нас, объясняется и оправдывается количеством славных событий, о которых они хранят память. Несмотря на то что наш вкус испытывает некоторое недовольство, я думаю, наш глаз скоро привыкнет к этому несколько хаотичному зрелищу и что мы даже найдем в нем некоторую живописность, не встречающуюся в торжественной и холодной правильности наших площадей.

Труднее избавить Форум от другого упрека, который ему делали и который довольно заслужен. Когда охватываешь его в целом, прежде всего поражает, что он не особенно велик. Видя, что он такой небольшой в ширину и длину, спрашиваешь себя, каким образом он мог годиться для всех целей, которым служил. Древние писатели сообщают нам, что это было наиболее посещаемое место в Риме. Там собирались праздные люди, которых всегда так много в больших городах; Гораций рассказывает, что он обыкновенно гулял там каждый вечер. Однажды он бродил по Священной дороге, когда встретил назойливого человека, приставшего к нему и потребовавшего, чтобы Гораций представил его Меценату. Любопытство находило там обильную пищу; не говоря о всевозможных шарлатанах, попадавшихся в большом количестве, там иногда устраивали настоящие выставки живописи; на Форуме, под портиками или в храмах часто выставлялись шедевры Греции после ее покорения, и любители их рассматривали. Победоносные полководцы, желая рельефнее выставить плоды своих побед, иногда предлагали искусным художникам изобразить сражения, в которых они принимали участие, и живописцы выставляли их на Форуме. Один из них, претор Манцин, довел свою любезность до того, что стоял рядом с картиной, представлявшей его подвиги, и давал желающим объяснения. Такое внимание очаровало народ, избравший его на следующий год консулом. У подножия трибуны сходились собиратели новостей и политиканы; одни составляли оживленные группы, страстно обсуждавшие вопросы дня; другие распространяли страшные слухи, предлагали проекты законов и планы кампаний, третьи не щадили непопулярных государственных людей и неудачливых полководцев, упустивших свои победы. Там же, под первыми солнечными часами, установленными в Риме, собирались молодые модники, которые тщательно выщипывали волосы на лице или носили красиво подрезанную бороду. Неподалеку оттуда, близ базилики Эмилия, находилась биржа. Банкиры имели свои лавки вокруг сводчатых проходов, называвшихся янусами; они сидели за столами и записывали в свои торговые книги деньги, которые им доверили, или сумму, которую они согласились дать под хорошую гарантию и под огромные проценты. Там встречались управляющие знатных домов, купцы, ростовщики, должники; там обсуждали важные дела, там довольно скоро богатели, но еще скорее становились вновь бедными; сколько состояний, считавшихся солидными, потерпели, по выражению Горация, кораблекрушение между двумя янусами!

На Форуме давали иногда народные представления, особенно состязания гладиаторов. Незачем прибавлять, что в такие дни он был переполнен. Цицерон сообщает, что это было зрелище, излюбленное толпой и к которому она относилась наиболее страстно. Толпились, чтобы лучше видеть, не только по соседству с ареной, но и на ступенях храмов, и на площадках базилик, и вдоль улиц, поднимавшихся к Капитолию. Праздник продолжался часто несколько дней, кончался обыкновенно большим пиром, на котором угощали всех присутствующих. Столы устанавливались на площади, и за них садились все желающие. Чтобы можно было беспрепятственно есть и смотреть, несмотря на пылающее солнце, Цезарь велел закрыл весь Форум завесами, защищавшими присутствующий народ в течение трех или четырех дней, что продолжался праздник; Дион сообщает, что это были шелковые завесы. Эта роскошь превратилась в обычай, и при Августе случилось даже, что вследствие сильной жары завесы не снимали все лето. Зрелище еще более обыкновенное, чем состязания гладиаторов, доставляли любопытным похороны выдающихся деятелей. Процессии проходили через Форум; в них участвовали музыканты, игравшие на флейтах и на трубах и оглушавшие присутствовавших, плакальщицы, царапавшие себе лицо и рвавшие волосы, толпы друзей, клиентов, служителей знатных домов, наконец колесницы или носилки, на которых несли изображения предков; число их бывало очень значительно, когда фамилия была древняя. На похоронах Марцелла колесниц было больше шестисот. Что довольно трудно понять и что должно было производить невероятную тесноту, так это то, что похороны не сворачивали с Форума даже тогда, когда он был занят другими собраниями. Это известно из знаменитой истории, рассказанной Цицероном и вслед за ним повторенной многими авторами. Оратор Красс защищал однажды одного из своих друзей против Марка Брута, очень злого человека, который не делал чести своему имени и зарабатывал деньги ремеслом обвинителя, после того как растратил свое состояние. Дело было трудное, потому что Брут отличался ловкостью, и пыл ненависти часто делал его красноречивым. Как раз в этот день он говорил очень остроумно и нападал на противника с едкой иронией. Вдруг во время речи Красса по Форуму прошла похоронная процессия; несли женщину из рода Брута, окруженную изображениями предков. Красс воспользовался этим случаем и, обращаясь к противнику, сказал: «Что делаешь ты, спокойно сидя здесь? Что расскажет про тебя эта старая женщина твоему покойному отцу и всем великим мужам, изображения которых ты видишь перед собой, и знаменитому Луцию Бруту, когда-то освободившему народ от ига царей? Какой труд, какую славу, какую добродетель припишет эта женщина тебе?» И он продолжал упрекать в недостойной жизни потомка столь великого рода. Таким образом зрелище, происходившее на Форуме, дало великому римскому оратору пищу для одной из своих самых лучших речей.

Древнеримские банкиры

Но всего больше привлекали толпу на Форум политические собрания. Они бывали трех родов: 1) законодательные комиции, вотировавшие законы; 2) обыкновенные собрания (conciones), на которых ничего не вотировали и которые созывал магистрат, имевший сделать какое-нибудь сообщение народу; 3) политические процессы, которые велись публично, перед присяжными, выбранными по жребию, и под председательством претора. Из этих трех собраний самым важным было первое, т. е. Законодательные комиции; вместе с тем оно происходило всего реже. Хотя свободные народы и страдают манией переделывать законодательства, невозможно каждый день издавать и отменять законы. Прибавлю, что на эти собрания стремились всего меньше. Эти большие серьезные речи, в которых развивают общие идеи и обсуждают государственные интересы, менее у места в народных собраниях, чем в собраниях небольших, состоящих исключительно из образованных людей. Толпа находит в них обыкновенно мало удовольствия, они слишком тихи и холодны для нее. Чтобы захватить Рим, нужно было, чтобы к обсуждению примешался личный вопрос; поэтому такое важное значение придавали политическим процессам; они велись так же часто, как в Афинах, и государственные деятели всю свою жизнь обвиняли и защищались. Партии не имели другого средства нападать друг на друга, как только предавать суду своих главарей. Самые драматические сцены разыгрывались, когда значительное лицо являлось на Форум защищать свою честь и состояние, окруженное рыдающим семейством, своими клиентами и друзьями; поэтому толпа сочувствующих горожан устремлялась на процессы. Толпы римлян были не менее многочисленны на собраниях, собиравшихся магистратами, чтобы говорить с народом. Демократия везде очень требовательна и подозрительна; в Риме, как и в других местах, она желала, чтобы те, кому она поручила государственные должности, отдавали ей отчет в своем поведении. Кто желал сохранить доверие народа, должен был исполнять эту обязанность. Катон, представлявший наиболее совершенный тип народного магистрата, находился в постоянных сношениях со своими избирателями. Он часто собирал их, чтобы подробно сообщить, что он сделал, высказывал обо всем свое мнение с шутовской иронией, которая так нравится народу, беседовал с собравшимися о политиках и о себе, не щадя своих противников, которых он называл охотно развратниками и плутами, расхваливая в то же время свою умеренность и бескорыстие. Люди с большим удовольствием выслушивали эти сообщения, которые укрепляли их веру в свою народную власть. В минуты народного воодушевления, когда известно было, что трибун будет нападать на Сенат или говорить на какую-нибудь жгучую тему, ремесленники покидали свои мастерские, лавки закрывались, и изо всех густонаселенных кварталов римляне толпой стекались на Форум. В эти дни переполненный Форум казался очень тесным. Он становился еще теснее, когда собирались Трибутные комиции, о которых уже говорилось. Тогда приходилось принимать некоторые меры для подачи голосов, делить площадь на 35 отдельных секторов для 35 избирательных округов – триб. Еще устраивались узкие проходы, называвшиеся мостами, где граждане могли проходить только один за другим, чтобы опустить в корзину свою избирательную записку. Когда смотришь на Форум в его теперешнем виде и соображаешь, как мало места он занимает, очень трудно понять, что он когда-нибудь мог быть достаточен для всех этих сложных мероприятий и чтобы на нем мог собираться весь римский народ.