Kitobni o'qish: «Кардиостимулятор или мелодия света»

Мария ускорила шаг и припустила бегом за автобусом. Он, наконец, затормозил на остановке. Обычная толчея у дверей: входящие пассажиры нетерпеливо теснили выходящих. Марии оставался какой-то пустяк до заветной цели – но водитель захлопнул дверцы и автобус тронулся с места. Хватая ртом воздух, женщина прошла еще несколько шагов и рухнула на нагретую летним солнцем скамью остановочного павильона. Расслабленно сидела, расстегнув ворот блузки, а сердце не унималось: колотилось бешено и неровно. Достала из сумочки таблетку валидола – в последний год всегда имела при себе – и привычно закинула под язык, но сердечный ритм ускользал.

«Ну и зачем я этот забег устроила? Врач ведь предупреждал …», успела подумать Мария прежде, чем темнота заволокла ее глаза. Отяжелевшее тело резко склонилось набок, Мария успела подобрать ноги и вытянуть их на скамье, но поправить подол юбки на отекших коленях уже не было сил: в следующий миг ее сознание померкло.

Очнулась Мария не сразу и поначалу не поняла, что встревоженные голоса вокруг связаны с ней. Командовала женщина-фельдшер в синем форменном комбинезоне с белой полосой и красным крестиком на куртке: «Высвободите больной руку, положите сумку под голову». А поодаль, на краю тротуара, стояла машина скорой помощи. Шофер уже распахнул широкие дверцы фургона, и энергичная фельдшерица с помощью медсестры и окружающих зевак на остановке помогла больной встать, сделать два шага и забраться в машину.

Мария распласталась на жестком топчане, и над ее головой, под потолком салона скорой, на крюке покачивался пакетик с прозрачным раствором для инъекции. Фельдшерица измерила давление, накрутив широкий манжет манометра на плечо, а следом сестричка уже вкручивала в руку больной катетер-ракушку для введения шприца – задел на возможное повторение процедур. Медсестра, настроив капельницу, осталась рядом с больной.

– Куда меня повезут? – слабым голосом прошептала Мария. – Она чувствовала, как бестолково колотилось ее сердце, и в груди не хватало воздуха.

– Лежите спокойно! Сейчас диспетчер даст адрес. У вас опасный приступ мерцательной аритмии, – разглядывая розовую ленту кардиограммы, ответила сестричка.

Машина тронулась с места, спрыгнула с поребрика тротуара – водитель включил сирену. И вот уже скорая мчалась по пустым трамвайным путям, опережая общий поток петербургского транспорта. Солнце нещадно светило в слегка затемненное окошко в крыше салона. Марии стало невмоготу от жара, не хватало воздуха. В полном бессилии она прикрыла глаза и отдалась на волю судьбы!

Карета скорой остановилась у входа в цокольный этаж известной больницы района. Над машиной нависал полукруглый пандус для пациентов, самостоятельно заходящих в вестибюль. А здесь, внизу, открывался тревожный зев для приема тяжелобольных. Сестра освободила Марию от капельницы, подоспевшие санитары переместили её на больничную каталку и повезли в заполненный людьми зал приемного покоя. Приткнули каталку в свободный промежуток у стены. Больные, лежащие по соседству, тоже ждали дальнейшего перемещения. Рядом с некоторыми находились обеспокоенные родственники. Кто-то примостился на скрепленных в ряд металлических креслах у стены. В толчее огромного зала лавировали врачи и медсестры, облаченные в нежно-розовые и голубые медицинские пижамы. Марии казалось, что она забыта и потеряна в этой невообразимой суете. Однако чувствовала она себя после капельницы получше.