Kitobni o'qish: «Час жнивья в объятьях Баргузина», sahifa 2

Я на краю останусь нашей бездны

 
Мне делать нечего в твоей судьбе:
Другая там царит и торжествует,
Заботливая, ласково целует.
А я, заснув, забуду о тебе.
 
 
Во сне томлюсь угрюмою тоской:
Живут в душе твои немые взоры,
Двух звёзд порою слышу разговоры,
Плетут незримо сети надо мной.
 
 
Однажды ты ко мне протянешь руки —
Я облаком прильну к твоей груди
(Нам якобы союз необходим).
Утихнут в мире шорохи и звуки,
 
 
Мир будет ждать, он к этому причастен!
Рождается мелодия любви!
А ветер – выть, все записи порви!
В душе давно отбушевали страсти.
 
 
Но ты кричишь в ночную темень неба,
И о любви во сне твои слова.
Мятётся дух, и кругом голова,
И стало былью то, что в жизни небыль.
 
 
И там, где мука так была долга,
Твой голос слышу в рокоте прибоя.
Я отвечаю: «Навсегда с тобою!»
И эхо оглашает берега.
 
 
А пробужусь, и непонятно мне.
Ты оглянись – окину тёплым взглядом!
Ты позови – я тотчас встану рядом!
Ты в жизни позови, а не во сне.
 
 
А если неугодна я судьбе
Твоей на том отрезке в мир созвездий,
Я на краю останусь нашей бездны
И, погрустив, забуду о тебе.
 

1978 г.

Я даже заведу вам патефон

 
Иду на встречу, а мотив печальный,
И сила пальцев в блеске обручальном
Твоих. Прочней удерживает нить.
Настал черёд её разъединить.
 
 
Запутали нам Парки нити жизни,
Ну а судьба накрыла в круге призмой
Прозрачной. Вниз струится лунный свет,
И выхода из этой призмы нет.
 
 
Падёт звезда иль дождик золотой —
Твоя душа склоняется всё к той.
Останься с ней, досматривай свой сон.
 
 
Зачем искать любовь, где нет ответа?
Есть двое (всё по правилам сюжета).
Я даже заведу вам патефон.
 

2009 г.

Есть в чёрной розе своя прелесть

 
Бьёт прибой, точит скалы,
Беды – сердце моё.
Этот миг запоздалый
Не изведать вдвоём.
 
 
Вдохнул ты выпитую душу,
Отведав горькие плоды.
Подай надежду, я не струшу,
Я перейду рубеж беды!
 
 
Синий ласковый вечер
У обрыва нас ждёт,
Наши тайные встречи
От невзгод сбережёт.
 
 
Легко жилось и сладко пелось,
В душе цветы цвели, как май!
Есть в чёрной розе своя прелесть,
Познавшей тёмной ночью рай.
 
 
Треплет ветер-скиталец
Чёрной розы бутон.
Полюбив, мы расстались,
Чтоб досматривать сон.
 
 
Мы других выбирали,
Затуманен был взгляд.
Судьбы нас покарали:
Развели наугад.
 

1992 г.

Лучше пусть погубит месть

 
На закате предаёшь,
На рассвете каешься.
Встретимся – не узнаёшь,
Прихожу – не знаешься.
 
 
Посмотрю в твои глаза —
В них тоска безликая,
Разразится ли гроза,
Душу твою кликаю!
 
 
И слежу, чтобы душа
Обреталась около.
Мимо двери не дыша
Я пройду, не охая.
 
 
Был бы мир за дверью, лад!
Жду у подоконника,
Даже не мозолю взгляд
Я тебе с поклонником.
 
 
Или взор, наоборот,
Мне разгневать ревностью?
И сбежать за поворот,
Упиваясь дерзостью?
 
 
Надоели ложь и лесть —
На отраве сладости.
Лучше пусть погубит месть
Ту любовь без радости!
 

2009 г.

В глаза не смотри

 
У ночи моей и глаза голубые,
И месяца серпик горяч.
Я вижу сквозь вёрсты, цветы полевые
Мне слово роняют: «Не плачь!»
 
 
Так в юности было мне больно однажды,
Когда сообща предают
Любимый с подругой. Но это неважно!
Растраченных жалко минут.
 
 
В угоду ты ей усмехнулся по-лисьи,
Прочтя долгожданный ответ мой из писем —
Озвучены миру слова.
 
 
Я в трепете крыл той насмешки не слышу,
В зенит улетаю всё выше и выше.
Любовь там святая права!
 

2016 г.

Ты рыцарство утратил

 
Любовь ты предал, отвергая рай.
Мой ангел просчитал исход заранее,
Не отпустив однажды на заклание.
Ты рыцарство утратил – шпагу сдай,
 
 
Вернее, драгоценную рапиру!
Тебе топор, пожалуй, по плечу
(Сей реквизит подходит палачу),
Хотя во снах являешься с секирой.
 
 
Пусть соберутся зрители вокруг.
Ты позови своих подручных слуг,
Освободите место в центре лобное.
 
 
Хотя душе сегодня недосуг,
Но я на казнь шагну – на полукруг!
Мой реквием – твоя ухмылка злобная.
 

2016 г.

В душе моей ты делаешь зарубки

 
Не оттого ль, что редко вижу я
Тебя, а чаще видеть глупо,
В душе моей ты делаешь зарубки,
Прилюдно превосходства не тая,
 
 
Не подозревая, что ей больно,
Душе моей, превратности терпеть.
Душа мечтала от восторга петь
Иль птицею парить по небу вольно!
 
 
Но крылья в одночасье стали хрупки,
Душе в тоске не спеть и не взлететь.
Рука у сердца виснет, словно плеть,
 
 
Как будто повредили ей зарубки.
И мне на встречу нынче не успеть,
Коль знаки подаёт повсюду смерть.
 

2016 г.

Тринадцать листопадов

 
Я всё искала радость,
За счастьем с верой шла.
Тринадцать листопадов
Я в парке пережгла.
 
 
Но не было светлее
Ночами от костра;
Прошёл день по аллеям
И спрятался в горах.
 
 
А вечер как прохожий
Бродил в тени ветвей,
Кустом хлестнул по коже
Намеренно больней.
 
 
Я в пепел превращала
Страницы и слова,
Мне утром возвращала
Слезу росой трава.
 
 
Я радугу встречала,
А дождь шептал: «Держись!
Ведь ты любовь искала,
Чтоб смыслом стала жизнь.
 
 
Не бойся испытаний,
Дорог не выбирай
И искренних желаний
В душе не презирай.
 
 
Тринадцать листопадов —
Для сердца тяжкий труд.
Я здесь, с тобой, я рядом,
Как ангел на посту!
 
 
Из моих нитей в люрекс
Прозрачный плот совьём,
В водовороте улиц
От горя уплывём.
 
 
Былого не жалея,
Мы пустим всё на слом!..
Ты заслони скорее
Лицо своим крылом,
 
 
Чтоб впредь его не видеть,
Не слышать и не знать,
Чтоб он не смог обидеть,
Предать и потерять.
 
 
Заклятье чёрных дюжин
(Чтоб не сказать точнее)
Потопим в чёрных лужах
Иль сплавим по аллеям.
 
 
Там проходил он мимо,
Впечатан его след,
Вчера он был любимым,
Прости, сегодня – нет.
 
 
Иссякли твои чувства,
Остыла голова,
В душе безмолвно, пусто,
Озвучены слова.
 
 
Тринадцать листопадов
Ты в парке пережгла,
Но, раненная взглядом,
Осталась без крыла».
 

2016 г.

А уходящая зима

 
Полны сугробов закрома,
Лучи сквозь тучи не прорвутся,
А уходящая зима
Ещё планирует вернуться.
И свой обхаживает снег,
Созвав метели, вьюги, бури,
И льдом ручьёв замедлен бег,
Они как змеи в чёрной шкуре
Или ползущие ужи.
Ручьи, переливаясь соком,
Бегут, но кончится их жизнь,
Коль подгоняет ветер к стокам.
А им хотелось жить и жить,
В хрустальной нежиться глазури,
По водосточным трубам лить,
Сверкать дождинками в лазури.
В ручьях звенящую весну
Я отогрею жгучим взором,
Впуская в душу новизну,
Сгорая в обновленье скором.
 

2016 г.

Выпустив боль из души

 
В эту любовь углубляться не стоит:
Губят и встречи, и сны.
Вижу, распятье претит мне святое,
Прочит упасть со стены:
 
 
Не находи для него оправданий:
К греху стремиться негоже.
Нынче подругу согрел он дыханьем
И сверстниц твоих моложе.
 
 
«Вот он исход!» – угадала когда-то
Сердцем своим неслучайно.
Переболев, стала снова крылатой,
Вновь обрела тебя, тайна.
 
 
Тайна небес в межпланетных чертогах,
В горнице вечности свет —
Этот приют, уготованный Богом
По истечении лет.
 
 
Ну а годам только там отмечаться,
Здесь не исправить рукой.
Нет и причин на судьбу огорчаться,
Песнь родилась, так и пой!
 
 
А в ту любовь углубляться не стоит.
Радуйся, смейся, дыши!
Впредь озирай, словно место пустое,
Выпустив боль из души.
 

2016 г.

Женщина во сне

 
Женщина в чёрном является ночью,
Бледный овал и пустые глаза.
Всё порывается мне пророчить,
Что-то пытается досказать.
 
 
Сгорбившись, встала у изголовья,
Коснулась чела проворно.
Может, разлука пришла за любовью
Странною женщиной в чёрном?
 
 
Вижу, заводит костлявой рукой
Музыку к вечеринке.
«Песню не ставь мне за упокой!» —
И я разбиваю пластинку. —
 
 
Теплится в сердце любовь ещё!»
Она отвечает: «Верю,
Но на виске от звезды ожог.
Уж слуги мои за дверью».
 
 
Я ей не нашла подходящих слов,
И плётки у изголовья.
Это химера из прошлых снов,
Где грезила я любовью.
 
 
И я усмотрела в пустых очах
Свой взор, из глубин сиявший!
«Да, очи твои заняла на час
У дерзкой тебя я спящей.
 
 
Ведь тайна и мой отняла покой, —
Призналась костлявая в чёрном. —
Избавлю, орудие под рукой!..
Прощенья прошу покорно!
 
 
Пойду, отлучусь в этот час к нему,
Надменного испытаю,
Кольцо незаметно с руки сниму,
Расстроится, дай угадаю?..
 
 
Ничуть, пережил он смертельный шок,
Тоску размотал по миру.
Он сердцем и в мыслях к тебе всё шёл,
Да обронил секиру.
 
 
И незачем было тебя казнить,
Уж мы-то с тобою знаем.
Он должен принять по наследству нить,
Коль реквием я сыграю.
 
 
Но есть предисловие у судьбы,
Ведь стрелы её, как колья.
Судьба не откажется от борьбы:
Его испытает – болью!
 
 
Он будет петь о любви, страдать,
Я выбор его приемлю.
И рад будет небо тебе отдать,
Но ты пожелала землю».
 
 
И снова заводит костлявой рукой
Не «Барыню», не «Калинку» —
Мелодию грустную за упокой,
Но я разбиваю пластинку,
 
 
Пытаюсь кричать ей: «Из дома прочь!
Мне очи верни, болтунья!»
Очнулась от жуткого сна… Мне ночь
Напомнила полнолунье.
 

2016 г.

Чужая ночь

 
Когда уедешь поутру
(Мне гнёт разлук не по плечу),
За свой восторг я заплачу
Слезами на ветру.
 
 
Целуешь руки – гложет страх,
Обрывки сна ещё витают,
Я пелену содрать пытаюсь,
Прилипшую во снах.
 
 
Чужая ночь, чужой вокзал,
Я на перроне заблудилась.
За что казнишь, скажи на милость?
«Я ненадолго», – ты сказал.
 
 
Тоска и скука ближе, ближе,
И друга твоего оскал
Тревогу смутно навевал.
Взор неземной твой сердце выжег.
 
 
Молчу, слезинки не смахну,
Проститься и уйти хочу.
Ты шёл навстречу к палачу,
А отпустила я к нему.
 
 
Размыли скорбь моря и реки,
Чужой вокзал родимым стал,
Где «ненадолго» ты сказал,
Со мной простившийся навеки.
 

1981 г.

Я в мыслях тебя ищу

 
Я в мыслях тебя ищу,
И в городе, и повсюду,
Не упрекну, забуду.
Опомнись! Вернись! Прощу!
 
 
Молчит телефон, а мне
В ночь хочется закричать,
Как страшно тебя терять!
Уж тень маячит в окне.
 
 
Звезда окликает строго,
Что мчится беда к порогу,
И будто померк твой взгляд.
 
 
Уж нет тебя в этом мире,
Мне тесно в твоей квартире,
А в трауре – во стократ.
 

1981 г.

Дня через три везли от дома крест

 
Звезда летела с неба и повисла,
На пряже золотой руно,
Дождинки глянцевали в парке листья;
В окне стояла женщина давно.
 
 
И, видно, жжёт тоска, ей давит грудь,
Иль ждёт она звонка издалека,
И ночку скоротать ей как-нибудь,
И боль о ком-то в сердце глубока.
 
 
О, шнур повис змеёй от телефона,
Она на перекладине балкона
Ловила воздух и во тьму рыдала,
Откуда ей пришла плохая весть…
Дня через три везли от дома крест
И похоронная процессия шагала.
 

1981 г.

От уныния освободи

 
Уж весна, зацветает сирень,
Я привыкла здесь плакать и мучиться.
Ты со мной, не со мной, веет холодом тень,
Что стоит между нами разлучницей.
 
 
Блики солнца, лучи. Как они горячи!
Отцветают у вербы почки.
Где любовь, где тепло, мне одной тяжело
Под гипнозом надгробной строчки.
 
 
Заслонить бы в тот миг,
Если слышать крик!
Я теперь качала бы сына.
 
 
Но судьба – скорбеть:
Смерть вонзила тебе
Ядоносные стрелы в спину.
 

1982 г.

И воспрянет душа твоя

 
Ангел белый, белее роз,
В зиму первого снега чище,
С поля боя над пепелищем
В шалаше своих крыльев нёс
 
 
Ты меня. Не могла дышать
Я, разбитая тёмной силой.
У тебя я тогда спросила:
«В чём виновна моя душа?»
 
 
Преклоняю с тех пор колени,
Осеняя себя знамением,
Для молитвы сложив перста.
 
 
И в сугроб, как с засохшей ёлки,
Вмиг ошибок летят иголки
У святого креста Христа!
 

2001 г.

Я прошу, погасите огонь

Памяти поэтессы Ирины Щербины

 
Я прошу, погасите огонь,
Занавесьте мне шторами окна.
Прискакал вороной за мной конь
Издалёка.
 
 
Я прошу, не держите меня,
Соберите в дорогу,
Оседлайте скорей вороного коня
И не плачьте, ей-богу.
 
 
Я устала от звона. Не пой,
Муза, ночью.
Не вяжите к дуге золотой
Колокольчик.
 
 
В тишине будем плыть и плыть
В бесконечность,
Никому не остановить:
Это – вечность.
 
 
Затеплите свечу —
Очищенье и символ святого.
Вас сегодня покинуть хочу,
И – ни слова.
 
 
Ухожу, уж звезда зовёт,
Заблистала!
Путь означила мне, полёт
К пьедесталу.
 

2018 г.

Раненый месяц

 
В звёздном сиянии ночь выпрягается,
Ивы склонились – сулили беду.
Ветер шуршащий в камыш пробирается,
Где утонул месяц жёлтый в пруду.
 
 
Чёрные волосы ночь распустила,
Нить золотую рассыпала бус.
Ночь, словно мать в горе, плакала, выла,
Впился в запястья изломанный куст.
 
 
Белое облако в небе застыло,
Стрелы вонзив, и волна отступила.
Ветер шепнул, теребя посошок:
 
 
«В травы его, в лопухи, в подорожник!»
Вздрогнули звёзды, а вверх по дорожке
Раненый месяц на место взошёл.
 

1992 г.

Подскажи ты мне, месяц, как дальше жить

 
Ухожу, я не властна себе помочь;
Из листвы не разжечь огня.
Оставляю в наследство глухую ночь,
Но уже – без меня.
 
 
Я лечу, я бессильная, расступись!
Там осколки иль блики звёзд?
Покидаю израненной птицей высь
На стволы обожжённых берёз.
 
 
И сквозит в паутине ветвей душа;
Вызывая внутри заревой пожар,
Стрелы впились в грудину.
 
 
Окровавленный нож или серп лежит?
Подскажи ты мне, месяц, как дальше жить,
Если тать двинул в спину?
 

1991 г.

Бальзамом в душу, как в кувшин

 
На небе месяц-одиночка
Всё бродит в поисках души,
Бальзамом в душу, как в кувшин,
Пролиться он мечтает ночью.
 
 
И после тайной встречи ждать,
Всю горечь выцедив под сердце,
Чтоб золотым к закату серпом
От тела душу отсекать.
 
 
Ведь такова у серпа участь:
Грядущей казнью сердце мучить
И душу уводить за грань.
 
 
Допрежь вручив и свет, и дар,
На звёздный вывести базар
И там взимать с поэта дань.
 

2003 г.

Не надо играть злодея

I

 
Ну что тебе, месяц, надо?
Батрачу полсотни лет.
Ты убери от взгляда
Заточенный свой стилет.
Не надо играть злодея,
Окончен спектакль, и
С героем твоя затея
Не удалась. Смотри,
Обугленные клочочки!
А правильней говоря,
Не сохранила строчки
От ревности я, горя.
Избавилась от гнетущих,
От пагубных сердцу фраз.
Устала безмерно. Скучно.
Иного хочу сейчас.
 

II

 
Весеннего настроения,
Визитов своих друзей,
В театр пойти, в музей,
Удачи или везения!
Уехать, уплыть, не в стенах
Жить, горевать, любить,
Земного отнюдь вкусить
Мне хочется непременно!
И, может быть, дать отпор
Ненужной сердечной смуте
И выдержать в той минуте,
Когда поглядит в упор.
Развеял родной простор
Все думы мои и мысли,
Шепнул аксиому истин
Мне ветер, летевший с гор.
 

2003 г.

Насмешнице музе

 
Я знаю, тебе по нраву
Терзать моих мыслей ход,
Судьбе моей на забаву
Вручив непосильный гнёт.
 
 
Всё рушишь, муза, и губишь!
Уж траурный есть венец.
Я знаю, как ты не любишь
Звон обручальных колец.
 
 
Вокруг означая вёрсты,
Стоишь до зари с клюкой,
Горящие тронув звёзды,
Уводишь в туман с собой.
 
 
Дескать, у бездны встретишь
Второй половины плен.
Жестокая ты! На свете
Подняться не дашь с колен.
 
 
Бесспорно, сведёшь с судьбою,
И он уже сердцу мил.
Ужалишь потом змеёю:
Он предал и изменил.
 
 
Я покорилась, муза,
Бей поскорее влёт.
Всё отняла, безумствуй,
К вселенной дари полёт.
 
 
Властвуй, пытай и мучай
До гробовых седин!
Меркнет надежды лучик,
Всё пепел да тлен один.
 
 
Напрасно, муза, блуждаешь,
Огарок раздув свечи.
Я знаю, а ты – не знаешь,
Как сердце в любви стучит.
 

1992 г.

Ты, месяц, измучил меня

 
Хочешь, змеёй прикинусь,
Горло твоё прокушу?
Видимо, согрешу.
Рад будешь шалашу,
То бишь в поле овину.
 
 
В кожу вцеплюсь я рысью,
Станешь мне на крови
В вечной клясться любви.
Слуг своих не зови,
Звёзды смахну, как искры!
 
 
Жёлтую твою душу
Там, на колу, у плетня,
Вывешу среди дня,
Якобы знамя подняв.
Безумствую я, ты – слушай!
 
 
Ты, месяц, измучил меня.
Приходишь глубокой ночью,
Всё шепчешь или пророчишь.
С трудом простираю очи.
Пора уже власть менять!
 

1999 г.

Жёлтая цапля-луна

 
Я доживу с тобою до зари
С душою, разворошенной близь стога.
Ты только не молчи, ты говори
И чем-нибудь утешить мир попробуй!
 
 
От любопытства на земле сгораю;
Все тайны там поведаны тебе!
Ты расскажи (о чём, сама не знаю!)
О счастье, о любви и о судьбе.
 
 
Я яростную жажду ощущаю
Заглянуть в историю души!
Я книгу жизни заново листаю.
Ты истину той книги расскажи,
 
 
Как в отдалённой маленькой деревне,
Когда в сиянье выпрягалась ночь
И в скорбных муках падала на землю,
Строптивая на свет явилась дочь.
 
 
Как своим ясным взором ты манила,
Как подставляла жёлтый свой сосок,
Поочерёдно с матерью кормила
И жгла звездой в синеющий висок.
 
 
Ты собери судьбу мою по капле,
По крохе, по отрезку, по куску.
В глухую темень тощей жёлтой цаплей
До полных щёк всоси мою тоску!
 
 
О, велика чарующая сила!
И я рыдаю, слёзы не тая.
А злая ночь мне руки заломила
И увела в безвестные края…
 

1991 г.

Золотистая мгла

 
Золотистая мгла
Растопила тяжёлую думу,
Тайной сердце зажгла,
Поселилась во взгляде угрюмом.
 
 
Дзы… звенит тонким зуммером,
Диск обрамляя луны.
Прожжённые фарами сумерки
Лишили проспект тишины.
 
 
И под гнётом тяжёлых шин
Мост стонал, и вздыхал, и вздрагивал;
Беспрестанно огни машин
Правый берег к себе притягивал.
 
 
От внезапной волны намокло
Платье красного маяка.
Гудят нам в туманах блёклых
Теплоходы издалека.
 
 
Дно манило, к себе влекло
Бездной, пастью голодной.
Столько огней полегло,
Прижилось в темноте холодной.
 
 
Спину в гирляндах мост
Выгнул, сирены как трубы.
Обжигает пурпурная гроздь
Вечера – синие губы.
 
 
Чудодейственная, разнообразная
Россыпь, как в поле цветы.
Чёрный узел фонарь развязывает
Уличной темноты.
 
 
Свет далёких огней
На витринах, на ёлках, в киосках
Разгорался, бледнел,
Вовсе прятался в лампочках-горстках.
 

1984 г.

Свет поэзии

 
Прикоснувшись к пылавшей звезде,
Когда высь, как расплавленный кобальт,
Словно шар золотой высшей пробы,
Свет летел в искромётном дожде.
 
 
Раскачавшись на кронах, как в зыбке,
Сквозь зарю в обжигающей лаве
Свет летел к поджидающей славе,
И звучали свирели и скрипки.
 
 
Но споткнувшись о старый плетень
На меже у цветочного луга,
Свет был ранен заброшенным плугом
И страдал и томился весь день.
 
 
Без внимания в травах притих
Свет померкнувший, даже исчез,
А упав в мою душу – воскрес,
И душа облекла его в стих.
 

1981 г.

Весенний парк

 
В этой свежести нежусь, нежусь,
На закате и поутру.
Вишни лебедью белоснежной,
Выгнув шеи, парят на ветру.
 
 
В этом парке, как в праздничном зале,
Надушилась черёмуха – вздор!
Звёзды в сумерках завязали
Золотою лентой шатёр.
 
 
Не танцуют здесь твист и чарльстоны
(Первый бал с поцелуем сравним),
В ритме вальса летит в бутонах
Белокурый король – жасмин.
 
 
И кружатся влюблённые клёны,
Увлекая подруг в пути,
Осыпаются однотонные
С белых яблонек конфетти.
 
 
Дарит парк аромат весенний,
Пью нектар под его покровом,
Гроздья хрупкой персидской сирени
Расплескали велюр лиловый.
 
 
Вишни лебедью белоснежной,
Выгнув шеи, уносят грусть.
В этой свежести нежусь, нежусь,
В синих сумерках – растворюсь.
 

1980 г.

Луна танцует вальс весны

 
Деревья спят, луна гарцует
На талых лужах и пеньках,
То айсберг в речке поцелует,
То проплывёт на облаках.
 
 
И реки спят, и ветер тише,
Боясь нарушить ритм волны.
Деревни спят, подставив крыши.
Луна танцует вальс весны!
 

1971 г.

Ветер ждал этой встречи нежной

 
В роще воздух загадочно нежный
И звенящи ручьи весной.
Оживают мечты, надежды,
Как подснежники под корой,
 
 
Из хрустальных и хрупких льдинок
На зелёных подушках мха.
С юга птицы вернулись клином,
Встрепенулась в росе черёмуха.
 
 
День весенний пошёл на прибыль,
Речка, выйдя из берегов,
Расправляется с белой глыбой,
Стужей, скованной из снегов.
 
 
Косогоры покрыл багульник
Цветом тёмно- и светло-розовым;
Ветер рвёт лепестки, богохульник,
И к стволам льнёт, к ветвям берёзовым.
 
 
Нынче ветру раздолье в роще,
И, отпившись берёзовым соком,
Он зелёные кудри полощет
Иль взметнёт к облакам, как сокол.
 
 
Утомлён он зимою снежной:
Ввысь едва улетел – живой!
Ветер, радуясь встрече нежной,
Наслаждается ранней весной.
 

1980 г.

Гимн весне о большой любви

 
Продышала весна окно,
Взбунтовала у речки дно,
Распушила у вербы почки
И растаяла льдинки в кочках.
Увела за рукав ветра,
Разбудила грачей с утра
И, как фея, вошла в усыпальницы —
Там цветы Аграфены Купальницы
Всю-то зимушку подо льдом
Летаргическим спали сном,
А весна их расколдовала.
Но лимонного цвета мало!
Поручила она заре
Расписаться на том бугре,
А заря своё дело знала,
К небу вкупе с ним расписала
Косогоры и бугорочки,
Где в тумане взошли цветочки.
Незабудки, багульник, саранки,
Даже лилии-иностранки
Нам напомнили граммофон,
Распускаясь в жёлтый плафон.
В поле музыкою со звоном
Зазвучали те граммофоны
И запели вмиг соловьи
Гимн весне о большой любви.
И весна, как хозяйка бала,
Вплоть три месяца танцевала
С дубом, клёном, каштаном, кедром,
Раскачала их кроны ветром,
Забродил чтобы кровный сок,
Дабы глянцем сиял листок,
И вокруг побеги взошли
На просторах большой земли.
Ликовала б у всех душа,
И на цыпочках, чуть дыша,
Отступила весна, и лето
Посетило мою планету.
 

1980 г.

Но немил ей ветер весенний

 
Ночь повисла в зловещий рок,
Ветер в парки приспел, игрок,
Заводила стихий весенних.
Бушевал он в кустах сирени,
Хороводил гибкие вишни,
С неба звёзды смахнул, что с крыши,
И луне на жёлтый висок
Чёрной тучи надел платок.
Посетил берега и речку,
Смастерил из лозы уздечку,
Гарцевал на горбу волны,
Нарушая ритм тишины.
Охладился и встрепенулся,
К белой яблоньке в парк вернулся,
От восторга ей слёзы лил.
После ветви ей заломил,
Лебединые два крыла,
И всю ночь от любви пылал.
Истерзал её ветер пьяный,
Ей хотелось в омуты кануть,
Облетел цвет, повисли крылья —
Распласталась яблонь в бессилье.
В ночь она его прокляла.
Всё утихло, звезда взошла,
И картина миру предстала:
Звезда яблоньку утешала.
Но немил ей ветер весенний,
Ей роднее пейзаж осенний.
 

1979 г.

Ты спой про это, спой

 
Весна пришла, берёзы плещут соком,
Танцуя с изумрудной головой.
Нам новости пророчила сорока,
Журчит ручей. Ты спой про это, спой!
 
 
Цветёт багульник на твоих обрывах,
Подснежники усыпали луга,
И гонит айсберг чёрный терпеливо,
Сплавляя по течению, река.
 
 
Сияет солнце, ожили дубравы,
Жарков бутоны заплетают травы,
Служа преображению земли.
 
 
На склоне лет осталось так немного.
Ты приезжай к родимому порогу,
Костры мы ярче в поле запалим!
 

2003 г.