Kitobni o'qish: «Тайна лесного озера»

Глава 1

Варвара задумчиво смотрела в окно и улыбалась своим мыслям. Свежая, ещё не пыльная, зелень приятно радовала глаз. В парке гуляли люди, не обременённые охраной государственных интересов. Переливалась вода в фонтане. Варвара любила смотреть на воду, это успокаивало.

Игорь Викторович Ветров выслушивал доклады своих сотрудников, и время от времени бросал недовольные взгляды на жену.

– На повестке дня у нас ещё один вопрос – лагерь для детей. Заезд планируется пятого июня. Егор Кузьмич, у вас все готово?

– В основном – все, – ответил и открыл блокнот уже не молодой, но стройный и подтянутый мужчина.

Карканье вороны заставило всех вздрогнуть. Игорь Викторович нахмурился и сердито посмотрел на жену. Она отвела взгляд от окна и вытащила мобильный телефон. Никто из сотрудников не посмел бы прийти на совещание с не выключенным телефоном, но у Варвары было своё мнение по этому поводу. Что, если идёт совещание, жизнь остановилась? Нет. Тогда почему надо отключать связь с внешним миром? Между тем Варвара посмотрела на входящий номер и удивлённо приподняла брови – номер был ей не знаком.

– Ветрова слушает. Что?! Не может быть! – воскликнула она и посмотрела на мужа. – Извините, мне срочно надо бежать. Я позвоню.

Она быстро вышла из кабинета, оставив Ветрова сверкать глазами.

Варвара влетела в школу и быстро поднялась на второй этаж. В классе сидели классная руководительница 6“Б” класса Татьяна Петровна, женщина в милицейской форме и три девочки с виновато опущенными глазами.

– Вы кто? – нелюбезно поинтересовалась милиционерша.

– Я мама Алёны. Что случилось? Что, была такая необходимость срывать меня с работы? – недовольно спросила Варвара. Увидев дочь, она успокоилась.

– Я же вам по телефону сообщила, что ваша дочь пьяна, – ответила милиционерша. – Вы считаете, это нормально, когда двенадцатилетние девочки пьют спиртные напитки?

– Нет, я так не считаю, – спокойно ответила Варвара и посмотрела на подруг. Алёна спокойно сидела за партой и, казалось, была безразлична ко всему происходящему в классе. Её подруга Маша шмыгала носом, однако слёз видно не было. Катя же, наоборот, старалась сдержать слёзы и украдкой вытирала глаза.

– Они напились пива и развлекались тем, что вызывали милицию, скорую помощь и пожарную службу! – негодовала милиционерша.

– Пожарных и скорую мы не вызывали. Мы только милицию… Мама, мы хотели попробовать…– попыталась оправдаться Алёна.

– И сколько ты выпила? Только не ври, – строго спросила милиционерша девочку.

– Мы все сделали по два глотка, нам не понравилось, и мы больше не стали пить… Там мальчишки котёнка мучили, вот мы и вызвали милицию.

– Да, – вдруг уверенно заговорила Маша. – Имели право! Есть статья в уголовном кодексе о жестоком отношении к животным. А вместо наряда милиции, чтобы нарушителей арестовать, приехала эта тётенька и нас арестовала. Произвол!

– Ладно, девочки, – вздохнула Варвара. – У вас уроки уже закончились?

– Нет, но нам сказали, что в таком состоянии мы не можем учиться, – сообщила Маша.

– Тогда идите домой, – усмехнулась Варвара.

– А протокол? – возмутилась милиционерша. – И родители Крапивиной и Григорьевой ещё не пришли. И вы знаете, что мы обязаны поставить их на учёт и вызвать на комиссию по делам несовершеннолетних?!

– Родителям девочек я позвоню, скажу, чтобы не приезжали. Они занятые люди и незачем отрывать их от дел. А всё остальное, что ж, если вам больше нечем заняться, то пожалуйста, – усмехнулась Варвара. – Девочки, вы свободны.

Подруг как ветром сдуло. О чём говорила Варвара с милиционершей и классным руководителем, девочки не знали, но догадывались, что дома их ждут серьёзные объяснения с родителями.

Домой Варвара пришла злая, и Алёна предпочла на глаза ей не попадаться. Она как мышка сидела в своей комнате, и только напрягала слух, стараясь расслышать, о чём спорят родители.

– И чего ты волнуешься? – удивлялся Игорь Викторович. – Девчонке надо привыкать к дисциплине, а в лагере все же распорядок будет. Да и не одна она поедет, с подругами. И с кем ты её тут оставить хочешь? Мы на работе с утра до ночи. Уходим – она ещё спит, приходим – она уже спит. А если придётся в командировку ехать? Постоянно бросаем Алёнку то на соседку, то на знакомых. Радуемся, что она самостоятельной растёт, а сами боимся её в лагерь отправить, причём заметь, в лагерь не простой!

– Давай отправим их в другой лагерь, простой. Пойми, Игорь, боюсь я за неё. Ты же знаешь, какие там места, – возражала Варвара.

– У них охрана хорошая, никого за территорию лагеря не выпустят, – доказывал Игорь Викторович. – Да и Кузьмич присмотрит. И потом, должны же мы узнать, на что Алёна способна? Дело решённое, Варька. Иди, обрадуй дочурку.

***

Ехать в лагерь, даже с подругами, Алёнка не хотела, но хорошо знала, что спорить с родителями бесполезно. И пятого июня подруги ступили на территорию детского лагеря «Буревестник». Они заняли угловую палату, где было два окна – на лагерную линейку и на забор, за которым виднелся сосновый лес. Катя с завистью посматривала на ряд разноцветных палаток, в которых обустраивались старшие ребята.

– А хорошо, наверное, в палатке жить, – мечтательно произнесла она.

– Да чего хорошего? – удивилась Маша. – Днём жарко, ночью холодно. Да и комары, наверное, досаждают. А здесь даже батарею можно включить, если прохладно будет. Видишь, какие тучи? Точно дождь пойдёт! У меня предчувствие.

– Говорят, здесь будут отбор делать в какую-то специальную школу для ФСБ. Как думаете, мы подойдём? Хорошо бы нас взяли! Представляете, я – агент национальной безопасности, а в напарниках у меня Михаил Пореченков, – мечтательно произнесла Катя.

– Упаси бога! – заявила Маша. – У меня другие планы на будущее, не связанные с безопасностью страны. И ты не забыла, что нас сюда сослали для воспитания? Чтобы не пили, не курили, в карты не играли. И ходили строем и по стойке смирно. Интересно, а порядки здесь будут как в армии?

– Не знаю, но охраняют нас как особо опасных преступников, – усмехнулась Алёна. – Я слышала, как папа доказывал маме, что забор крепкий и надёжный, и охране дано какое-то указание.

– Ага, стрелять, если кто-то по доброй воле захочет покинуть лагерь, – засмеялась Машка. – Это мы с вами здесь по блату для перевоспитания, а остальные какой-то отбор проходили, лучшие из лучших, вот их и берегут. Значит, говорите, крепкий заборчик?

Маша посмотрела на забор, на лес, и почесала затылок. О чём она подумала, подруги не узнали. Дверь открылась и в палату вошла молодая женщина, в синих джинсах и белой майке, к которой был приколот бейдж, извещающий о том, что она Марина, вожатая второго отряда.

– Здравствуйте, девочки. Обустроились? – улыбаясь, спросила Марина.

– Обустроились, – ответила Маша за всех. – А чем мы тут заниматься будем? Скажу сразу – строем ходить не умею и не буду!

– Не умеешь – научим, не хочешь – заставим, – серьёзно ответила Марина. – И чем будем заниматься, узнаете в своё время. А сейчас выходите в холл, знакомиться.

В их отряде было двадцать пять человек, десять девочек, и пятнадцать мальчиков. Командиром выбрали черноволосого мальчишку с умными карими глазами. Хотя выборы больше походили на назначение. А потом готовились к открытию лагеря, пели хором «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались», кто-то читал стихи, кто-то танцевал, один мальчик показывал фокусы. К ним в корпус заглянул Егор Кузьмич, поговорил с Мариной и Анатолием, воспитателем, и подошёл к подругам.

– Как вы? – спросил он.

– Нормально! – радостно ответила Катя.

– Жуть! – возмутилась Маша. – Нас обещали заставить ходить строем! Дядя Егор, вы же знаете, я мирный человек, я строем ходить не умею, я погибну в строю.

– Мария, давай договоримся, что я здесь не дядя Егор, а Егор Кузьмич.

– Хорошо, начальник, – кивнула Машка.

– И поверь мне, ходить в строю – это не самое сложное, что тебе предстоит. Но, насколько я знаю вас троих, ничего, чтобы было вам не по силам, не будет. Так что не волнуйтесь. Алёнка, а ты чего молчишь?

– Я не знаю, – честно призналась Алёна. – Но мне почему-то тревожно.

– Выше нос! Все будет хорошо. А я к вам с поручением, – Егор Кузьмич посмотрел на Машу.

– Ой, только не говорите, что надо что-то нарисовать. Вообще-то, мне не трудно, во всяком случае, это приятнее, чем строем ходить.

– Догадливая. Так как, я могу рассчитывать?

– Конечно, если будет чем и на чём, – улыбнулась Маша.

Вот уже три года Маша ходила в художественную школу, занятия в ней ставила выше уроков в школе и готовилась стать великой художницей. Стенгазета и плакаты к открытию лагеря были готовы в срок. И на ужин Маша шла не в строю, а немного в сторонке, с независимым видом победителя.

Открытие лагеря прошло хорошо, а потом начались будни. Подъём, зарядка, какие-то тесты и беседы с разными людьми. Занятие были такими интересными, что подруги даже не замечали времени. Им было хорошо втроём, и они совсем не хотели впускать в свой мир кого-то ещё, потому не особо обращали внимание на пренебрежительное отношение к себе других детей в отряде. Но оно открыто проявилось дней через пять.

Умывальники находились на улице, рядом с корпусом, но ими пользовались редко. Зачем, если лагерь находится на берегу озера и после зарядки, и перед сном дети купались? Утром, когда Алёна чистила зубы, к ней подошла девочка из их отряда, Рита Торопова.

– Ветрова, это правда, что твой отец генерал и вы трое здесь по блату? – спросила она.

– Допустим, мой отец пока не генерал, но надеюсь, станет им когда-нибудь, – спокойно ответила Алёна. – А что касается блата, то если тебе хочется, можешь считать, что по блату. У тебя всё?

– А ты знаешь, что мы все проходили отбор? – не отставала Рита. – А вы вот так просто, захотели отдохнуть и пожалуйста!

– Что ты хочешь?

– Скоро пятерых из нас отчислят, я не хочу оказаться в их числе, – нервно ответила Рита.

– А мы причём? – искренне удивилась Алёна.

– Мне не нравится, что какие-то блатные могут перейти мне дорогу! – и она, как бы случайно задела Алену локтем.

Но откуда было знать Рите, что на вид хрупкая девчонка уже пять лет занимается тхэквондо и немного дзюдо? Не успела она оглянуться, как оказалась на земле. Но резво вскочила и бросилась на обидчицу. Отряд быстро разделился на два лагеря. Большая часть болела за Риту, за Алёну болели Машка и Катя, да ещё два мальчика, которые, почему-то, питали неприязнь именно к Ритке, так как считали её задавакой. Схватку явно выигрывала Алёна, и Рита раз за разом оказывалась на земле, но быстро вставала и бросалась в бой.

– Прекратить! – прогремел голос Анатолия.

Алёна опустила руки, чем и воспользовалась Рита, нанеся удар кулаком в нос. У Алёны брызнула кровь, а Катя и Маша бросились на Риту и подмяли её под себя.

– Я сказал прекратить! – закричал Анатолий.

На этот раз первой перестала сопротивляться Рита. Да и не могла она справиться с подругами, причём, если Алёна занималась боевыми искусствами, а Катя была спортивной девочкой, то Маша дралась чисто по-девичьи. Она просто вцепилась в волосы Риты и не отпускала их. Удивительно, как только клок волос соперницы не остался у неё в руках.

– И из-за чего стычка? – ехидно спросил Анатолий после того, как все успокоились, а из носа Алёны перестала идти кровь. Девочки молчали, опустив головы. И только Маша с вызовом смотрела на наставника и не чувствовала себя виноватой.

– Вы не поняли вопрос? – проявил нетерпение Анатолий.

– А разве это важно? – осторожно поинтересовалась Катя.

– Не важно, но интересно. Например, ты, почему ввязалась в драку?

– Я за Алёнку заступилась, из-за вас ей нос разбили. И вообще, вам не кажется, что Алёна и Рита в разных весовых категориях? Поэтому мы с Машей решили помочь подруге, – Катя пожала плечами и спокойно посмотрела на Риту.

– Мне кажется, Ветрова в вашей помощи не нуждалась. К тому же трое на одного, это как-то не совсем по-спортивному. Так из-за чего драка?

– Мы знакомились, – ответила Рита. – А что тут такого? Каждый знакомится, как ему удобно.

– Вот что, драчуньи, умывайтесь и через десять минут жду вас в кабинете начальника. Прошу не опаздывать, – Анатолий ещё раз внимательно окинул взглядом девочек, потом столпившихся ребят. – У вас что, дел нет? Нашли развлечение!

Он ушёл, дети разошлись, обсуждая между собой стычку девчонок. Алёна, Катя и Маша отправились переодеваться, а Рита все стояла около умывальника и старалась сдержать слезы.

Подруги вышли из своего домика и направились в административный корпус, где находился кабинет Егора Кузьмича. Внезапно Алёна остановилась, оглянулась и повернула назад. Катя и Маша непонимающе пожали плечами, но последовали за ней. Алёна подошла к Рите.

– Ты идёшь? – просто спросила она.

– Зачем? Меня все равно выкинут, – всхлипнула Рита.

– Из-за драки? Это навряд ли, – успокоила её Катя. – А вот чистить картошку могут заставить.

– Или строем ходить, – усмехнулась Маша. – Вообще-то, могут и отчислить, если у них все так строго. Да ты не реви раньше времени, сама же знаешь, мы здесь по блату, для перевоспитания и ни в какую специальную школу поступать не собираемся. Хотя, Катька хотела бы.

– Рит, ты не бойся, если что, я попрошу маму замолвить за тебя словечко, – успокоила Алёна.

– Пойдёмте, а то Егор Кузьмич рассердится, он не любит, когда опаздывают. Ещё в самом деле заставит картошку чистить, – поторопила Маша.

– Рите надо переодеться, вы, девчонки, идите, мы сейчас подойдём, – Алёна взяла Риту за руку и повела в домик.

– Только снова не подеритесь! – крикнула вдогонку Маша.

***

Анатолий, воспитатель второго отряда, стоял и смотрел в окно на совещание девочек, Егор Кузьмич хмурился.

– И что ты об этом думаешь? – спросил он.

– Мария совсем не умеет драться, впрочем, Катерина и Маргарита – тоже. А вот Алёна мне понравилась…

– Понравилась ему! Девчонке нос разбили, а ему понравилось! Из-за чего драка вышла?

– Не знаю, как сказала Маргарита, они знакомились. Что делать будем? Оставлять безнаказанно нельзя, они тогда все передерутся. Постоянно кто-то кем-то недоволен.

– Подростки, да ещё каждый считает себя лидером. Драки запретить! Кто нарушит запрет – до свидания. Долго они там ещё копаться будут? Линейка скоро!

– Идут, – усмехнулся Анатолий. – И, кажется, они уже нашли общий язык.

– Что у вас сегодня по плану? Вылазка в лес на целый день? Хорошо, девчонок оставь в лагере, пусть сидят под домашним арестом и думают над своим поведением, а вечером я к вам зайду, – принял решение Егор Кузьмич. – Хотят остаться, пусть подчиняются порядку. Ну, а если не хотят, то пусть уходят, я позвоню Ветрову, обрисую ситуацию. Все-таки у нас тут не исправительная школа.

– Я так и не понял, в чём их провинность заключалась? – спросил Анатолий.

– Пива напились, а потом вызвали милицию, якобы большие мальчишки мучили котёнка. Родители штраф заплатили, девчонок чуть на учёт не поставили, еле отбили.

– А мальчишки действительно котёнка мучили?

– Не знаю, девчонки твердят, что мучили.

В дверь тихо постучали. И не дождавшись разрешения, в кабинет заглянула Маша.

– Дядя Егор… Кузьмич, мы вот тут пришли… Это, там драка была, и мы вот… больше не будем.

***

Сказать по правде, девочки не очень расстроились своему наказанию. А Рита, почему-то, даже была довольна.

– А вы знаете, почему эти места в народе считаются гиблыми? – спросила Алёна, когда девочки устроились в палате подруг.

– Да знаем, – отмахнулась Маша. – Тут несколько лет назад мальчишка пропал, его так и не нашли. Говорят, его в омут засосало на каком-то озере в лесу.

– А зачем он туда пошёл? – удивилась Катя. – Купаться можно и на лагерном озере.

– Он не купаться пошёл, а клад искать, – внесла ясность Алёна.

– Клад? Настоящий? – загорелась Катя. – И нашёл?

– Он пропал, – напомнила Маша подруге. – А почему решили, что он пошёл искать клад? Кто сказал? Уж точно не сам признался, если его так и не нашли, – съехидничала она.

– Клад уже много лет ищут, ещё до революции искали. Хотите, расскажу? – Алёнка удобно устроилась в кровати и начала своё повествование.

В лесу, недалеко от лагеря, есть озеро, на берегу которого в ветхой избушке жила колдунья. Жила тихо и мирно, никого не трогала. Из соседней деревни бегали к ней люди для разных колдовских дел. Там заболел кто-то, а врачей в то время было мало, да и не хотели они лечить простых крестьян. Или приворот-отворот надо было сделать, вот и шли к ней люди. И завелись в лесу братья-разбойники, но сначала они только считались разбойниками, потому что убежали от помещика и жили в лесу. Но однажды приблудилась к ним молодая и красивая девушка, дочка помещика, и рассказала историю о том, что её хотели выдать замуж за богатого купца, а она любила офицера. Девушка, а звали её Катерина, сбежала из дома и скиталась по лесу, пока не наткнулась на домик разбойников. Те поинтересовались, почему она не пошла к своему возлюбленному, а Катерина сказала, что он тоже оказался обманщиком, и был женат. Братья оставили её у себя.

Прошло какое-то время, и Катерина решила отомстить своим обидчикам. Но братья сначала её не поддержали, и тогда Катерина стала давить на них хитростью. Она каждому по отдельности сказала, что любит его, и как только отомстит своим обидчикам, выйдет за него замуж, и они уедут так далеко, что их никто не найдёт. А так как братья в неё влюбились, то потеряли всякий разум и пошли за ней на дело. Они разгромили дом родителей Катерины, потом её возлюбленного, и наконец, дом купца, за которого отец хотел выдать замуж Катерину. Может даже, и убили кого-нибудь, кто под руку подвернулся. Говорят, много драгоценностей забрали.

На разбойников началась охота, и они были вынуждены бежать с насиженного места. А так как бежать с награбленным добром было неудобно, они решили спрятать сокровище на берегу лесного озера, которое в народе называлось Колдовское. Катерина попросила колдунью, чтобы она их спрятала, но старушка отказалась. И тогда разбойники закрыли её в избушке и подожгли. Люди в деревне увидели зарево у озера и бросились на помощь, но было поздно. Домик колдуньи был старым, деревянным и сгорел быстро. Братьев разбойников поймали, Катерина пыталась переплыть озеро, но солдаты видели, как она нырнула и не вынырнула. Утонула.

Драгоценностей так не нашли. Разбойники спрятали их. А на месте гибели колдуньи откуда-то появился каменный крест. И повадились на Колдовское озеро кладоискатели, а некоторые, уйдя искать клад, так и не вернулись. Пропали. И о Колдовском озере пошла дурная слава. Одни говорят, это колдунья охраняет сокровище и мстит людям за свою гибель. Другие, что разбойница превратилась в русалку и никому не хочет отдавать сокровища. А кто близко подходит, того на дно утаскивает. На озеро ходить перестали, только смельчаки осмеливались показаться на его берегах.

– А смельчаки находились во все времена, – усмехнулась Маша.

– Так как озеро называется – Колдовское или Ведьмино? – спросила Катя.

– Раньше называлось Колдовское, но когда стали пропадать люди, переименовали в Ведьмино, – пояснила Алёна.

– Я знаю, где это озеро. Оно совсем недалеко от лагеря, если идти по речке, – Рита задумчиво посмотрела в окно, где за забором тревожно зашумели кроны высоких сосен.

– Так, так, так… – задумчиво произнесла Катя. – Недалеко от лагеря, говорите? А может, мы тоже попытаем счастья? Мы осторожно, в само озеро не полезем, просто исследуем берег. Проведём, так сказать, разведку боем. Рит, ты с нами? Нет, если не хочешь, то можешь не ходить, мы и сами найдём дорогу.

– Ничего вы не найдёте, только заблудитесь, – сказала Рита. – Сейчас нельзя идти, если нас не будет на обеде, начнут искать.

– Пойдём после обеда, а сейчас займёмся подготовкой, – Алёна вытащила из-под кровати рюкзак и вытряхнула на кровать его содержимое. Моток верёвки, мел, фонарик, складной ножик, ручка и блокнот, мобильный телефон, причём навороченный, с фотокамерой и прочей атрибутикой.

– Ого! Ты что, заранее подготовилась? – удивилась Маша. – А почему нам ничего не сказала?

– Времени не было, – отмахнулась Алёна.

– У тебя мобильник не отобрали? – удивилась Рита.

– А у вас отобрали? – усмехнулась Алёна.

– Да! – в три голоса ответили девочки.

– Никто у вас не отбирал, вы сами сдали. А я решила не сдавать, сказала, что мне родители велели телефон дома оставить. Они действительно велели, только я их не послушалась. Что я упустила? Что нам может потребоваться ещё?

– Чеснок, – тихо сказала Катя.

– Что?

– Я читала, что чеснок помогает от разной нечистой силы.

– Ты веришь в эту чушь? – удивилась Рита.

– Не то, чтобы верю, но уверена – нет дыма без огня.

– И где мы возьмём чеснок? – поинтересовалась Маша.

– Пойдём на обед, попросим на кухне, – решила Рита. – Только я не думаю, что нам он нужен. За туалетом в заборе есть лаз, только надо пролезть через крапиву и проползти под забором.

– А если увидят, как мы там копошимся? – засомневалась Маша.

– Не увидят, – заверила её Рита. – Сразу за туалетом кусты, а у забора высоченная крапива, уж не знаю, как она там появилась, нигде в округе нет крапивы, а там просто заросли.

– Крапива для нас не преграда! – твёрдо сказала Алёна.

– Это понятно, – согласилась Рита. – А это что у тебя?

Она вытащила из вороха нужных вещей пистолет и недоуменно уставилась на Алёну. Та смутилась, а Машка рассмеялась.

– Это чтобы бандиты в дороге не приставали, его Алёнка всегда с собой таскает, особенно после того, как подстрелила Зверева из нашей школы. Он деньги с ребят требовал, а Алёнка заступилась. Вытащила пушку и выстрелила в него. В плечо попала. Зверев так верещал, что сбежалась вся округа. Скорую вызвали, милицию. Его родителям кто-то поторопился сообщить, что у него огнестрельное ранение, но они приехали, когда уже все выяснилось. Нас отпустили, а над Зверевом потом вся школа смеялась, что он игрушки испугался. Да ещё родители у него оказались с понятием, всыпали ему по первое число. Они работали с утра до ночи, чтобы его одеть, накормить да выучить, а он был сам себе предоставлен, вот и развил бурную деятельность. Деньги он потом ребятам вернул, летом его на завод работать устроили. Одним словом, может человеком станет, а не бандитом. Но родители Алёну сильно ругали. Говорили, что надо было все взрослым рассказать, а не пускать в ход оружие. Что она могла попасть в глаз, и тогда бы было очень плохо всем. Они хотели отобрать у неё пистолет, но Алёнка как-то его отстояла.

– Так это игрушка? А с виду как настоящая, даже тяжёлая! – восхитилась Рита.

– Оружие возьмём с собой, кто знает, что нас в пути ожидает, все-таки почти в дикую природу идём, – улыбнулась Алёна. – Нам надо дорогу узнать, чтобы не терять время на её поиски.

– Дорогу я знаю, – заверила Рита. – Я по ней уже много раз ходила… Я ведь, можно считать, местная…

Она замолчала и уставилась в окно. Девочки переглянулись.

– Что, и в этом году ходила? – подозрительно спросила Маша.

Рита кивнула.

– А зачем?

– Да отстань от человека, – приказала Катя. – И так понятно – она клад ищет. Рит, ты не бойся, мы на него претендовать не будем.

Рита только печально улыбнулась.

После обеда девочки, выбравшись за забор, быстро пошли за Ритой, которая вела их по еле заметной тропинке. Пение птиц оглушило подруг, лесные запахи одурманили, и они минут тридцать шли молча. Только отдельные лучи солнца пробивались сквозь густую крону сосен, поэтому летняя жара не чувствовалась. Вдруг дорогу им преградили кусты, ветки которых так сплелись, что образовали непроходимые заросли. Девочки остановились.

– Рит, признавайся, ты потомок Сусанина? Куда завела нас? Где обещанное озеро с русалками и кладом? – спросила Маша и устало опустилась на поваленное дерево. Подруги сели рядом. И только теперь, посмотрев вверх, Алёна заметила, что все небо покрыто тучами, и с минуту на минуту пойдёт дождь, а то и гроза нагрянет. Она не боялась грозы, просто не уважала её. И стало тихо, даже птицы перестали петь. И в этой тишине послышалось тихое журчание, доносившееся из кустов. Речка была небольшой и не глубокой. Девочки разулись, сняли джинсы и пошли по воде. Сверкнула молния, громыхнул гром, и первые капли дождя упали на землю. Берега речки так заросли кустами, что временами подругам казалось, что они идут по тоннелю, и только редкие капли смогли пробиться сквозь густые листья. Иногда Алёне хотелось достать фонарик, так было темно. И вдруг яркий солнечный свет. Девочки остановились, поражённые красотой лесного озера. Оно было небольшое, со всех сторон окружено густыми кустами. И только в устье речки притаилась небольшая полянка, поросшая мягкой зелёной травой. В водной глади отражалось и голубое небо, и зелёные кусты.

– Красота какая! – восхитилась Катя. – Я никогда не видела такой голубой воды. Озеро точно волшебное! И смотрите, пока мы шли, дождь закончился и снова солнце светит.

– Небо отражается в воде, вот и кажется озеро голубым. Если бы небо не очистилось от туч, озеро казалось бы свинцовым, – пояснила Рита. – Оно действительно красивое, и загадочное. Мне всегда было интересно, где стоял домик колдуньи? Тут все заросло кустами, даже не верится, что когда-то люди жили.

– А может, вот этот камень и есть крест, только со временем озеро захватило часть суши, и он оказался в воде? – предположила Маша, показывая на большой камень, выступающий из воды.

– Все может быть, – согласилась Катя.

Алёна же медленно, осторожно ощупывая дно, подошла к камню и потрогала его рукой. Камень, как камень. На ощупь прохладный. Девочка забралась на него и огляделась вокруг. Вода, кусты ольхи и черёмухи, высокие сосны. И двойная радуга над головой. Именно над головой, а не где-то там у горизонта.

– Девчонки, смотрите, а там тоже полянка! – сообщила Алёна подругам и показала рукой на противоположный берег. – В следующий раз придём сюда с лодкой, у нас дома есть надувная.

– Я ничего не вижу, – всматривалась в противоположный берег Катя.

– Ой! Алёнка, ты стоишь под радугой! Сейчас, я к тебе приду, – Маша смело шагнула в воду.

– Стойте и не шевелитесь! – приказала Рита. – Это не радуга, это ворота.

– Что? Какие ворота? Рита, ты в своём уме? Или начиталась фантастики? – фыркнула Катя.

Рита же бросилась к камню, но успела сделать только пару шагов. Алёна поскользнулась и полетела в воду. Брызг не было, только круги на воде. Катя и Маша застыли, как вкопанные. Алёна не выныривала. Рита же кричала что-то нечленораздельное, забиралась на камень, прыгала в воду, снова залезала и снова прыгала. После нескольких попыток она вышла на берег, легла на траву и зарыдала. Катя и Маша переглянулись и, не сговариваясь, побежали к камню. Они ныряли раз за разом, ощупывали злосчастный камень – Алёны не было.

– Может, она в кустах прячется? Решила пошутить над нами? – с надеждой в голосе спросила Маша.

– Или её забрало к себе озеро за то, что она хотела клад найти, – Катя заплакала.

– Это я и Ритка хотели клад найти, а Алёнка хотела увидеть русалку, – прошептала Маша. – Ты не реви, надо что-то делать. Мы же один за всех и все за одного.

– А что делать? Может, молитву какую-нибудь прочитать? – неуверенно предложила Катя.

– Ты что, совсем не соображаешь? Нечистая сила не любит молитвы, обидится и тогда точно Алёнку не отпустит. И что мы в лагере скажем? И тёте Варе? – Маша вышла на берег, села на траву рядом с Ритой и тоже заплакала.

Рита же перестала рыдать, встала и посмотрела на девчонок.

– Хватит реветь, тут слёзы не помогут, – твёрдо сказала она. – Вот что, вы бегите в лагерь, расскажите все Егору Кузьмичу, запомните место, где Алёна пропала, а я останусь здесь. А вдруг я смогу попасть туда, куда попала она и помогу ей вернуться.

– Нет, Ритка, никуда ни ты, ни я, не попадём. Иначе давно бы уже были вместе с Алёнкой. Мы же сколько раз уже ныряли, нет около камня ничего, чистое дно. Им Алёнка нужна была, вот они её и взяли. Так что побежали в лагерь вместе, чем быстрее прибежим, тем быстрее её искать будут, – вздохнула Маша.

Глава 2

Алёна ничего не поняла. Она поскользнулась, упала с камня в воду и с удивлением заметила, что глубина здесь намного больше, чем она предполагала. Девочка яростно заработала руками и ногами, пытаясь выплыть, но упорно погружалась в глубину. Она только представила рассеянное, огорчённое лицо папы, заплаканную маму и тут же коснулась ногами твёрдого дна. Оттолкнулась и быстро выскочила на поверхность. Две девчонки испуганно смотрели на неё и пятились к кустам. Алёна огляделась. Знакомое озеро, знакомые кусты и совсем незнакомые девчонки.

– А где Маша, Катя и Рита? – недоумевала Алёна.

– Ритка в озеро упала, давно, ещё в прошлом году, – сообщила одна из девочек.

– Она утонула, её так и не нашли, а нам запретили сюда ходить, – вторила ей другая.

– Что? Ничего не понимаю! А вы кто такие? – спросила Алёна.

– Я – Лена Малинина, – ответила худенькая девочка с тонкими косичками, в которые были вплетены капроновые розовые ленточки.

– Света Жукова, – назвалась другая девочка. Она была полной противоположностью своей подруги. Загорелая, кареглазая, а густые каштановые волосы казались лохматой шапкой на её голове.

– А я Але… Варя. Со мной ещё девчонки были, Маша, Рита и Катя, вы их не видели? И откуда вы сами? Что не из нашего лагеря – это точно, я там всех девчонок нашего возраста знаю.

– Мы из Глембино, из детского дома. Это в пятнадцати километрах отсюда. А ты из какого лагеря? Тут поблизости только «Буревестник», нас туда на лето часто отправляют, отдельным отрядом, когда в детском доме ремонт. Но в этом году он в июне не работает. Сейчас там ремонт идёт, так нам сказали. Но на самом деле там только забор хотят большой сделать, и ещё что-то по мелочи. Мы в июле туда поедем, когда у нас ремонт будет. А в июне в нашем детском доме лагерь сделали, три отряда приезжих.

Алёна вышла на берег, сняла рюкзак, разделась и разложила на солнце намокшую одежду, чтобы просохла. Потом открыла рюкзак и заглянула туда. К счастью, его содержимое от воды не пострадало. Даже джинсы, которые спрятала в рюкзак ещё на речке, не намокли. Особенно её обрадовало, что не пострадал мобильный телефон. Она включила его и набрала хорошо знакомый номер. Тишина. Алёна внимательно посмотрела на озеро, потом на девочек. Озеро мало изменилось. Только кусты чуть ниже, да кое-где исчезли камыши. Алёна посмотрела на противоположный берег и увидела небольшую полянку. Девочки же были самыми обыкновенными, вот только одеты они были в лёгкие ситцевые платья. Никто из её подруг такие не носил. Но кто знает, как одевают детей в детском доме?

– Что это у тебя? – спросила Света.

– Ты что, мобильника не видела? – удивилась Алёна.

– А что это? – поинтересовалась Лена.

– Телефон. В каком веке вы живете? – ехидно спросила Алёна.

– В двадцатом, – ответила Лена и обидчиво отвернулась.

– Слушай, ты не задавайся, – предупредила Света. – Думаешь, если мы детдомовские, то ничего не знаем? Темные совсем? Ну, не видели мобильник, и что здесь такого? Мы, между прочим, и без него неплохо живём!

– В каком? В двадцатом, не в двадцать первом? – испуганно переспросила Алёна. – А год какой?

– Тысяча девятьсот семьдесят пятый, – Света посмотрела на Лену и покрутила пальцем у виска.

– На себе не показывай, – сказала ей Алёна и, схватив свой рюкзак, бросилась к камню. Она ловко забралась на него и спрыгнула в воду. Но так и осталась стоять по пояс в воде. Она проделала эту процедуру несколько раз, прежде чем поняла – назад дороги нет. Девочка вышла на берег упала лицом в траву и горько заплакала. Лена и Света переглянулись и с опаской подошли к ней.

– Эй, ты чего? – спросила Света. – Да не реви, скажи, что случилось?

– Свет, я, кажется, поняла, – тронула за руку подругу Лена. – Ритка ведь тоже так же пропала, упала с камня и ушла под воду, хотя там мелко. А может, она тоже вот так вынырнула в другом времени?

Девочки сели рядом с рыдающей Алёной. Лена погладила её по плечу.

– Ты расскажи нам все по порядку, а слезами горю не поможешь, – вздохнула Света.

– Нам надо возвращаться, а то к ужину не успеем, – предупредила Лена.

Алёна села и посмотрела на озеро. Теперь оно казалось ей злым, некрасивым, мёртвым. Одним словом – Ведьмино.

– Так вы говорите, ваш детский дом в пятнадцати километрах отсюда? И как же тогда вы собираетесь успеть к ужину? – спросила она.

– Мы сегодня в Митино ночуем, в палатках. Всего пять километров отсюда, если по дороге идти. Там старшие мальчишки траву скосили, а мы её сушим. Сено заготавливаем для коров и лошадей. Потом его перевезут в Глембино, в сеновал. Тут надо через кусты пробраться, а там будет тропинка, которая на дорогу выходит. Мы в кустах около дороги велосипед спрятали, – пояснила Света. – Пойдём, а по пути ты нам расскажешь, что с тобой приключилось. И откуда ты свалилась…

– Вернее, откуда ты вынырнула, – поправила подругу Лена.

Через кусты пробирались молча. У девчонок был проделан небольшой проход, иначе они точно бы застряли в зарослях. Когда вышли на тропинку, Алёна начала свой рассказ. Он много времени не занял. Но её удивило, что новые знакомые слушали внимательно и всему верили, но потом она вспомнила, что они говорили про какую-то Ритку и спросила:

– А что случилось с Ритой? И кто это такая?

– Подруга, – вздохнула Света. – Мы случайно нашли книгу, где было написано про Ведьмино озеро, и про клад, который разбойники спрятали, вот и решили его найти. Вообще-то, у нас это озеро зовут Мёртвым, это мы из книги узнали, что оно Ведьмино. А что здесь люди пропадают, мы и раньше знали, только думали, что они в озере тонут, поэтому его и зовут Мёртвое. А в прошлом году нас в «Буревестник» отправили. Лето было дождливое, в лагере скукота ужасная, и мы, от нечего делать, решили это озеро посмотреть. Нашли речку, по ней вышли к озеру, Ритка забралась на камень, упала в воду и больше мы её не видели. Ты не думай, мы все дно возле камня облазали, нигде её не было. А в лагере мы побоялись сказать, что ходили на Ведьмино озеро, и Ритка утонула, поэтому все решили, что она сбежала, и её сначала искали у неё дома.

– Потом стали всех расспрашивать, и кто-то проговорился, что видел нас вместе. Ну, мы и признались во всем. Нас даже возили в город, какая-то тётенька с нами разговаривала, потом мы приехали на озеро, здесь что-то замеряли. А потом тётенька сказала, что слишком поздно, нам надо было все сразу рассказать. И что Ритка сможет вернуться только через год, и то навряд ли. В детском доме сказали, что она теперь будет жить дома, а нам приказали держать язык за зубами. Вот и все, – закончила Лена. – А ты откуда?

– Из 2015 года, из лагеря «Буревестник». Наверное, лагерь снова закроют… А, может, и не закроют, только охрану ужесточат. Надо было не лагерь охранять, а озеро, – вздохнула Алёна. – Представляю, как мама с папой расстроятся. Какая же я дура! И что мне теперь делать? Хотя? Рита… Она знала про это озеро и даже вывела нас к нему короткой дорогой. Она всеми силами стремилась попасть в лагерь, теперь я понимаю – почему. Значит, через озеро есть проход в прошлое и будущее, а если это так, то я могу вернуться обратно. Это хорошо. Вот только как часто этот проход открывается? И мне надо где-то пожить некоторое время, пока я не вернусь обратно.

– У нас поживи, – предложила Лена.

– Не, у нас не получится, – не согласилась Света. – Знаешь, рядом с детским домом есть избушка, там раньше бабка жила с внучкой, потом бабка умерла, а внучку забрали родственники. Каждый год они приезжали, как на дачу, а в этом году их пока нет. Ты в этом домике поживи, если кто будет спрашивать, скажешь, что на лето приехала. Еду мы тебе будем приносить.

– У меня есть деньги…

– Видела я твои деньги, ты их лучше никому не показывай, а то купить на них у нас ты ничего не сможешь, а расспросов будет много. У нас другие деньги. Да ты не бойся, наших детей сейчас мало, кого в лагерь отправили, кого домой отпустили. Нас всех собрали в один отряд, наши воспитатели детей из других отрядов почти не знают, а их вожатые и воспитатели плохо знают нас. Смена же только началась. Ты даже можешь ходить в столовую, и никто не заметит, – рассуждала Света. – А в июле нас в «Буревестник» отправят, а детский дом будут ремонтировать. К тому времени мы что-нибудь придумаем.

– Не, не стоит рисковать, – не согласилась Лена. – Лучше в избушке живи. Сейчас тепло, печку топить не надо…

– А если вдруг хозяева приедут? – засомневалась Алёна.

– Вот когда приедут, тогда и будем думать, что делать. Значит, Ритка жива и попала к вам? Интересно, и как она там прижилась? У вас, наверное, уже коммунизм. Хотя… у тебя же деньги, значит, ещё не совсем коммунизм. Расскажи, как там в будущем? В двадцать первом веке? Хоть бы одним глазком посмотреть, что с нами будет, – мечтала Света.

– Я про Риту почти ничего не знаю, познакомилась с ней всего неделю назад, а общаться стали вообще только сегодня. У нас не простой лагерь, в нем дети, которые хотят поступить в спецшколу, что-то типа кадетского корпуса, только для ФСБ.

– А что такое ФСБ? – спросила Света. – И кадетские корпуса до революции были, а у нас Суворовские училища.

– ФСБ – Федеральная служба безопасности, у вас это Комитет государственной безопасности – КГБ. Я с подругами попала в лагерь не совсем законно, а остальные участвовали в каких-то викторинах, конкурсах, а теперь победителей собрали всех вместе. Рита – одна из победительниц.

– Странно, а у нас она не очень хорошо училась, – пожала плечами Лена.

– Как ты не понимаешь, она специально стремилась попасть в лагерь, чтобы снова вернуться назад, или попытаться вернуться, – воскликнула Света.

– Я даже не знаю, что вам рассказать, все-таки сорок лет прошло. Да, самое главное… – что хотела сказать Алёна, девочки так и не узнали. Света дёрнула её за руку и повалила в кусты. Лена упала рядом. Алёна только открыла рот, чтобы возмутиться действиями Светы, но та приложила палец к губам. Алёна посмотрела в сторону, куда показывала глазами Света и заметила крепкого, среднего роста мужчину, в серых джинсах и бежевой ветровке, на голове которого красовалась сделанная из газеты кепка. Мужчина оглядывался и прислушивался. Наконец, он продолжил свой путь по еле заметной тропинке.

– Кто это? – шёпотом спросила Алёна.

– Мы его не знаем, наверное, шпион, – так же шёпотом ответила Лена. – Он нам уже не первый раз сегодня попадается.

– Шпион? А у вас разве есть, за кем шпионить?

– У нас тут недалеко секретная воинская часть, а в лесу и на дорогах таблички стоят – запретная зона. Местные в тот лес не ходят, только приезжие барышни иногда специально нарушают запрет, – усмехнулась Света.

– Почему? – удивилась Алёна.

– А! – небрежно махнула рукой Лена. – Дуры потому что, они хотят, чтобы их арестовали.

– Зачем?

– Женихов ищут. У нас одна учительница так познакомилась с офицером и вышла за него замуж. Вот и остальные решили пойти по проторённой дорожке. А вот почему этот тут крутится?

– Но что-то я не видела таблички «Запретная зона», – засомневалась Алёна.

– Это с другой стороны дороги, а воинская часть около десяти километров отсюда. Но туда ему не пробраться, вот он и кружится вокруг да около. А может, просто не знает, где она находится, вот и ищет, – прошептала Лена. Глаза у неё горели, а щеки покрылись румянцем азарта. – Давайте его поймаем! Только надо с поличным брать, когда он будет секретные объекты фотографировать или по рации сведения передавать.

– Если бы он был шпионом, то знал бы, где воинская часть находится, а не бродил бы вокруг пионерского лагеря. Шпионов же учат хорошо, у них карты есть, – усмехнулась Света.

– Свет, ты ещё сомневаешься, – возмущённо зашептала Лена. – Сама подумай, что ему в лесу делать?

– Ну, грибы собирать, – предположила Алёна.

– В будущем, возможно, грибы и будут расти круглый год, а у нас пока не сезон. Значит так, рот на замок и осторожно пошли за дядькой, – приказала Лена.

Алёна пошла за девочками. Все происходящее казалось ей игрой, или сном. Она даже ущипнула себя. Нет, это не сон. Между тем, мужчина вышел на просёлочную дорогу и остановился, оглядываясь. Девочки затаили дыхания, Алене показалось, что на кустах, за которыми они прятались, взгляд мужчины задержался несколько дольше, чем на остальных. Но вот он снова нырнул в лес, но уже по другую сторону дороги.

– На той стороне нет кустов, – шепнула Лена. – Нам дальше не удастся незаметно идти за ним. Что будем делать?

– Давайте его сфотографируем, а потом покажем фотку милиционеру, – Алёна удивилась, как такое простое решение не пришло в голову девчонкам.

– Чем? У нас нет фотоаппарата, – отмахнулась Света.

– Мобильником, – Алёна достала телефон и протянула девочкам.

– А как фотки сделать? – спросила Лена, повертев мобильник в руках. – Тут же плёнки нет.

– Так можно на дисплее показать, – рассердилась Алёна. – Он уходит!

– А потом отвечать на вопросы, откуда у нас эта штука, – осадила её Света. – И знаете, что я думаю? У нас сейчас более важное дело, чем шпиона ловить. Нам надо думать, как тебя назад отправить, и как Ритку вернуть. Если честно, то мне на ум ничего не приходит. Только я думаю, что раз Ритка попала к вам, а ты к нам, то способ вернуться у тебя есть. Главное, что ты знаешь, что можешь вернуться.

– Знаете, что? Я вернусь к озеру, сами подумайте, зачем мне селиться за пятнадцать километров? Надо быть рядом…

– Тише, он возвращается, – предупредила Лена.

Девочки замолчали. Незнакомец вернулся, перешёл на их сторону и пошёл вдоль кустов. Лена вдруг сорвалась с места, Света успела перехватить её в последний момент.

– Ты куда?

– Он же к велосипеду идёт! – зашептала она. – Если найдёт и заберёт его, мы не скоро в Митино вернёмся, да и перед Витькой отчитываться придётся.

– А так тебя дядька поймает, – Света крепко держала подругу.

– Не спорьте. Я отвлеку мужчину, а вы заберите велосипед. И потом, вы говорите, лагерь в этом году пустует? – Алёна задумчиво посмотрела в сторону озера.

– Пустует, – подтвердила Света. – Там сейчас только сторож живёт с племянником.

– Что за племянник?

– Игнат, он в девятом классе учится. Говорят, у него родителей убили, – сообщила Лена. – Поэтому он всегда угрюмый и мало с кем дружит. Раньше Игнат в школу каждый день из «Буревестника» ходил, вернее, на велосипеде ездил, а когда снег ложился – на лыжах. А в этом году в интернате жил. Только мы его плохо знаем, старшеклассники все такие задаваки, строят из себя взрослых.

– Я, пожалуй, составлю им компанию. Все-таки сподручнее ходить на Ведьмино озеро из лагеря, чем пятнадцать километров из деревни шпарить.

– А что ты им скажешь? – поинтересовалась Лена.

– Придумаю. Я пошла?

– Постой, а как мы встретимся? Все-таки мы не можем каждый день на озеро приезжать, нам Витька не всегда велосипед даёт, – обиженно сообщила Лена. – И сено скоро заберут, нам придётся в Глембино уехать.

– Потом решим, завтра мы ещё тут будем, а сегодня, Варь, ты к нам приходи. Тут около трех километров, идти надо прямо по дороге, – сказала Света.

– Мне надо понаблюдать за озером и узнать, когда открывается этот проход в моё время. Может каждый час, а может и раз в неделю, а то и в месяц. И должны быть какие-то знаки, показывающие, что проход открыт. Просто мы на них внимания не обратили. Вот плохо, что сейчас нет мобильников, так бы созвонились бы. Ну, все, я пошла отвлекать мужчину, а вы берите велосипед и езжайте домой.

***

Алёна вышла из кустов и остановилась. Мужчина её не замечал, и она пошла в его сторону, что-то напевая себе под нос. Наконец, девочка привлекла его внимание. Он остановился и с интересом рассматривал её. Та делала вид, что не замечает его и идёт своей дорогой. Она подошла к нему так близко, что уже не заметить было просто невозможно.

– Ой, – сделала вид, что испугалась, Алёна. – Здравствуйте.

– Привет. Ты кто такая и что делаешь в лесу? – спросил мужчина.

– Меня зовут А… Варвара, – почему-то соврала девочка. – Я к дедушке приехала, он в лагере работает сторожем.

– Да? – удивился мужчина. – Что-то я тебя раньше не видел. И давно ты приехала?

– Только что. Но, кажется, я немного заблудилась, – Алёна снова стала оглядываться, как будто ища дорогу. На самом деле её интересовало, успели девчонки забрать велосипед или нет.

– Ты идёшь не в ту сторону, – улыбнулся мужчина. – Давай знакомиться, меня зовут Аркадий Леонидович и я, кстати, брат сторожа. И что-то такой взрослой внучки я у него не помню. Так кто ты? Откуда? И что делаешь в лесу?

– Я больше люблю исторические книжки, фантастику тоже не очень люблю. В прошлом году пыталась прочитать «Войну миров», да так и не дочитала. И «Человека-невидимку» не дочитала, – призналась Света.

– А вы почитайте Владислава Крапивина «В глубине Великого кристалла» или «Голубятня на жёлтой поляне», – предложила Алёна.

– Крапивина знаю, он написал «Мальчик со шпагой», он про пионеров пишет. Только, ничего фантастического там нет. Знаешь, я думаю, что он эти книги ещё не написал. Обещаю, когда напишет, обязательно прочитаю, – улыбнулась Света. – Даже если стану взрослой к тому времени.

– Ой, смотрите! – воскликнула Лена и показала рукой на горизонт. Тучи как по команде бросились в наступление. Они быстро приближались. Девочки вскочили на ноги.

– Сейчас гроза будет! – крикнула Света. – Бежим на Ведьмино озеро!

Девочки бросились к тропинке. Алёна старалась не смотреть на быстро приближающие тучи, она боялась не успеть. Молния сверкнула неожиданно, и заставила девочек остановиться, а грянувший гром присесть. Алёнка даже закрыла глаза. Ей вдруг захотелось забежать в первый же домик и спрятаться. Но тогда она не попадёт на Ведьмино озеро и не вернётся домой. В свой такой неспокойный, но такой понятный двадцать первый век. Она открыла глаза и посмотрела на подруг. Они стояли, открыв рты, и смотрели во все глаза мимо неё, на маленький домик, покрашенный в синий цвет. Из его окна поднимался чёрный дым.

– А в доме есть кто? – спросила Алёна.

– Игнат с отцом уехали, я сама видела, – ответила Лена.

– А Лидия Сергеевна?

– Если бы она была дома, то уже давно выбежала бы. Побежали?

Девочки сделали несколько шагов, но собачий визг остановил их. Визг отчаяния, боли, безысходности.

– Собака? – удивилась Света.

– У Игната была собака, Белка. Только она умерла весной, старая уже была. Может, они взяли щенка?

– Да какая разница! – воскликнула Алёна и побежала к дому.

– Стой! У нас времени нет! И заходить в горящий дом опасно! – закричала Лена.

– Звони 112, – приказала Алёна.

– Куда? И откуда? Телефон ведь в доме! – Света бежала рядом. – Ты с Ленкой к озеру беги, я сама вытащу щенка.

Алёна остановилась и посмотрела на Свету. Та не выглядела решительной, на глазах слезы, руки подрагивают. Куда ей щенков спасать?

– Жди меня здесь! – приказала Алёна.

Она вбежала на крыльцо и от досады закусила губу. На двери висел амбарный замок. Девочка схватилась за него и с силой дёрнула вниз. К счастью, замок не был закрыт на ключ. Алёна вбежала в комнату. Щенок уже не визжал, а тихо поскуливал, то ли не надеясь на спасения, то ли от усталости. Дышать было трудно. Алёна присела и на корточках подползла к щенку, который забился под стол. Она взяла его на руки и почувствовала, как часто бьётся у него сердечко. Она повернулась к двери, и сейчас же с верху упала горящая балка, перекрыв ей выход. Алёна не ругалась, принципиально, но сейчас выругалась. Про себя, но зато как большая. Щенок снова заскулил, и Алёнка крепче прижала его к себе. На её глазах навернулись слезы, сквозь треск горящего дерева она услышала гром и посмотрела в окно. Как хорошо, что в двадцатом веке нет моды ставить на окна решётки! Она схватила табуретку и бросила её в окно. Раздался звон разбивающегося стекла, треск падающей крыши, что-то сильно ударило девочку по спине. От резкой боли у неё потемнело в глазах, но из последних сил она вывалилась в окно, крепко прижимая к себе щенка.

Алёна не сразу смогла вдохнуть, не сразу решилась открыть глаза. Она лежала на мокрой земле, слушала удаляющуюся грозу и понимала только одно: она жива, но на Ведьмино озеро уже не успеет. Что ж, придётся ещё какое-то время пожить в двадцатом веке. Зато под ней копошится маленький живой комок. Интересно, какой он породы? Она приоткрыла глаза и посмотрела на щенка. Рыжий, лопоухий, с толстыми лапами. Щенок заскулил и лизнул её в нос.

– Не плач, Малыш, гроза прошла, – улыбнулась Алёна. И сразу же почувствовала боль в спине. Откуда-то послышались голоса и перед ней на колени бросилась Лидия Сергеевна… Нет, не Лидия Сергеевна… Мама!

Глава 3

– Мама, – прошептала Алёна и, отпустив щенка, прижалась к её груди. – Мамочка, как же я тебя люблю!

– Как же ты нас напугала, девочка моя, – Варвара гладила дочь по обгоревшим волосам. Она боялась прижать её к себе, чтобы не сделать больно. Алену отнесли в лазарет, смазали синяки и небольшие ожоги мазью, и оставили на время в покое. Девочка уснула. Проснулась от того, что кто-то скребся в окно. Она встала и подошла к окну. Маша и Катя. Алёнка тихо вышла на крыльцо. Девочки сели на ступеньку.

– Мы тебя ждали на Ведьмином озере, – сообщила Маша.

– Ритка ушла в своё время, ей у нас не понравилось, – вторила Катя. – Она поэтому и стремилась в лагерь, чтобы была возможность назад вернуться. Мы так расстроились, что ты не вынырнула, что даже расплакались. В лагерь шли подавленные, а потом видим, старый пень вдруг не с того сего загорелся. Мама твоя его тушить бросилась, мы ей помогали. Ведь если его не потушить, то может весь лес загореться. Она огонь ветками сбивала, а мы воду из речки носили и заливали. Но огонь на воду даже не реагировал, как будто мы его и не заливали. А потом вдруг разом пропал. Смотрим, а у пня ты лежишь и щенка под собой держишь. Мы так и онемели. Даже тётя Варя какое-то время стояла как застывшая, а потом к тебе бросилась. Тут ничего не знают, кроме Егора Кузьмича и твоей мамы, конечно. Мы, когда ты пропала, так испугались, что не соображали, что делаем. Дно руками копали, пытались камень сдвинуть, думали, что тебя туда засосало. А потом Ритка сказала, чтобы мы прекратили панику, и что ты, скорее всего, перенеслась в другое время. Мы всё рассказали Егору Кузьмичу. Он приказал нам молчать, потом приехала твоя мама. Она что-то измеряла, кому-то звонила. Потом гроза была, а после радуга над озером как будто из воды выплывала. Мы все стояли и смотрели во все глаза, такое зрелище было. Варвара схватила Ритку и толкнула её в ворота, та пропала. А ты так и не появилась. Мы все плакали, даже Варвара.

Вскоре Алену выпустили из изолятора. Ожоги были небольшими и быстро заживали. В лагере решили, что Риту отчислили за драку, поэтому дети неодобрительно посматривали на подруг, даже когда объявили, что у Риты нашлись родственники, и она уехала к ним. Отсутствие Алёны два дня никто даже не заметил, а её ожоги объяснили тушением маленького лесного пожара. Даже прочитали лекцию, как вести себя в лесу и что делать, если заметили очаг возгорания. Это было актуально в этом году. Год выдался жаркий и сухой. За все лето только и было две короткие грозы.

По плану должен был быть поход, и девочки предложили пойти к сожжённой деревне Митино. Вышли рано утром, когда солнце только показало свою макушку из-за далёкого леса на противоположном берегу озера. Возможно, они и не нашли бы место, где когда-то давно стояла деревня, если бы не заброшенный сад. Урожай обещал быть богатым, вот только нужны ли кому-нибудь эти яблоки, сливы? Трава выше пояса.

– Здесь должен быть памятник, – сказала Алёна. – А в саду груша, одна. Лена со Светой переживали, что на ней плодов мало.

Вскоре нашли большой камень, на котором сохранилась памятная доска, извещавшая о том, что здесь в 1942 году была сожжена деревня вместе с её жителями. На мраморной табличке сорок четыре фамилии с разными датами рождения, но одной датой смерти. Трава вокруг камня была оборвана руками. И Алёна вспомнила, что Рита на открытии лагеря прятала зелёные руки за спину.

– Деревни давно нет, а яблони живут и плодоносят, – сказал кто-то из ребят.

– Их позже посадили, – тихо ответила Алёна. – В память о погибших. Из всех жителей, которые тогда были в деревне, в живых остался только один мальчик, его успели вытолкнуть из окна, и он убежал в лес. Его потом партизаны нашли, у них в лесу много детей жило, у которых родители погибли. Кого-то в тыл отправили, а кого-то не успели. Когда фашистов прогнали, дети вышли из леса и построили детский дом. Они даже кирпичи сами делали для своего дома. Ребята посадили этот сад, и памятник поставили.

– Памятника нет, только камень, – сказал кто-то.

– Я памятник не видела, может девчонки называли памятником этот камень? Они ухаживали и за садом, и за памятником. Тут яблони и сливы, и одна груша.

Алёна отошла в сторону. Она с трудом сдерживала слезы.

– Ты чего? – спросила Катя.

– Они помнили о погибших, а мы забыли. Все заросло, запустело.

– Не волнуйся, мы же не зря пришли, все приведём в порядок, да и дальше следить будем. Мы же не знали ничего. И за территорию нас не выпускали, сама знаешь – почему.

– Нет, девчонки, я не могу словами передать свои чувства. Посмотрите на ребят, вроде тихо стоят, но нет у нас чего-то такого, что было в Свете и Лене. Они сами поставили этот памятник, понимаете? И сад сами посадили, – горячилась Алёна.

– И что? – в один голос спросили Маша и Катя.

– Ничего! Вы бы слышали, как они говорили о саде, о памятнике, о деревне. Они действительно помнили и знали, что была война. И сад посадили, чтобы потомки, мы то есть, тоже помнили. И чтобы люди делали все возможное, чтобы не было больше войны. И ухаживали за памятником и садом постоянно, а не только в День Победы. Они верные, они верили в будущее. А что мы? Мы, если честно, о них ничего не знаем. Почему-то считаем, что они жалкие и забитые, что их силой заставляют вступать в пионеры и играть в Зарницу. А они все делали искренне, им нравилось быть пионерами и играть в Зарницу. Они любили ходить в походы и сидеть ночами у костра. Они сажали деревья, спасали мальков рыб. И детский дом свой не ругали, а говорили – наш дом. Пойдём домой, нас дома ругать будут. У меня сейчас такое чувство, что мы все разрушили.

– Знаешь, Алёна, это не мы разрушили, мы родились, когда уже все было разрушено. Это они разрушили, когда выросли, – тихо возразила Маша.

– Да, Алёна, не надо себя в чём-то корить, – поддержала подругу Катя. – Конечно, плохо, что памятник и сад оказались заброшенными. Но ведь мы теперь знаем, что это за сад, что за камень тут стоит. И не будут они больше заброшенными, мы хоть и живём в другом веке, но тоже любим свою Родину, и помним о войне. И мы тоже не хотим, чтобы война была, хотим жить мирно и счастливо. Но сама понимаешь, надо чтобы этот мир кто-то защищал. Я решила, что поступлю в спецшколу.

– Я тоже, – ответила Алёна, вытирая слезы ладошкой.

– А я… девчонки, не обижайтесь, но я хочу стать художницей, – виновато сказала Маша. Алёна с Катей переглянулись, и засмеялись. Какая разница, кем девочки станут, когда вырастут? Главное, чтобы они были хорошими людьми.

***

Лидия смотрела на сгоревший дом, и почему-то улыбалась. Аркадий подошел и сел рядом.

– Ты чего улыбаешься? – удивился он. – Дом сгорел, что будем генералу говорить?

– Да так, настроение хорошее, – Лидия положила голову на плечо мужчины. – Главное, что девчонок вернули. А дом все равно сносить собирались.

– Ты решение приняла? – спросил он.

– Приняла. Если родиться девочка, назову Варькой.