Kitobni o'qish: «Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков»

Name: Вложи деньги в бунт! История скандинавских революционеров-налетчиков
Author: Габриэль Кун
ISBN: 978-5-00269-043-5

Габриэль Кун

Shrift:

Предисловие

Многим приходила в голову идея отнять деньги у богатых, в том числе и революционерам. Действительно: среди роскошных банков и огромного богатства легко задаться вопросом, почему тома с анализом капитализма заполняют километровые книжные полки, в то время как большие деньги все еще текут снизу наверх. Кроме того, действие с целью получения денег может быть менее унизительным, чем отправка очередной заявки на грант. И разве не было бы приятно избавить проект в Латинской Америке или группу в Юго-Восточной Азии от вечной охоты за средствами? Разве в Каталонии не было человека, который взял крупный заем и передал деньги политическим активистам? Разве не было анархиста, который направил миллионы на движение, овладев искусством подделки чеков?

Для простоты название «Группа Блекингегаде» будет использоваться в этом предисловии как приблизительный синоним и для политических организаций KAK и M-KA, и для незаконных структур, которые они содержали. В книге будет представлена подробная история этих организаций и структур, а также их внутренняя динамика.

В 1966 году на Трехконтинентальной конференции в Гаване, Куба, собрались представители политических организаций из Африки, Азии и Латинской Америки. После конференции радикальные и антиимпериалистические левые Германии приняли аббревиатуру «Триконт» в качестве общего обозначения для трех континентов. Несмотря на отсутствие подобной аббревиатуры, обычно используемой в английском языке, термин был переведен как Триконт в этом предисловии, поскольку ближайшая альтернатива, «Третий мир» (Dritte Welt по-немецки, иногда также используется в предисловии и переводится соответствующим образом), имеет спорное происхождение и коннотации. Противоположностью Триконту является Метрополия, то есть промышленно развитые страны глобального Севера.

К сожалению, среди побочных эффектов «сильной стороны экспроприации» – репрессии и тюремные сроки. Устойчивое перераспределение средств требует основательного мастерства, если оно хочет покоиться на золотых полах. Люди, занимающиеся такой деятельностью, должны иметь ответы на несколько вопросов: Чего вы хотите от жизни? Самореализации? Личного счастья? Счастья других? Кто эти другие? Как далеко они находятся? Заканчивается ли солидарность с вашей семьей, вашими друзьями, вашей страной или вашим континентом? Вы стремитесь принять революционное обязательство или временно присоединиться к рабочей группе? Вы хотите состариться со своей политической практикой?

Экзистенциальные рамки, необходимые для незаконной практики, не всегда удобны: организационная дисциплина вместо личной самореализации, непрерывность вместо спонтанности, буржуазный фасад вместо субкультурных убежищ, твердые убеждения вместо дискурсивных формаций, секретность вместо открытости, бескорыстие вместо политики идентичности и так далее.

Индивидуальной мотивацией – возможно, также предварительным условием – для ремесла добывания денег является надежда на то, что вы способны внести свой вклад в новый мир, эффективно навредить сильным мира сего, преодолеть капиталистическое отчуждение, создать осмысленный образ жизни вместо того, чтобы «быть прожитым». Это может показаться ужасно экзистенциалистским, но общественное бытие и политическое сознание – другими словами, мышление и действия – никогда не были улицами с односторонним движением. Разрыв диалектической связи между практическим опытом и аналитическими размышлениями ведет в тупик, следствием чего является либо академическое бездействие, либо спонтанный акционизм; ни то, ни другое не обеспечивает прочной основы для организованной солидарности.

Бездействие не производит ничего, что «можно было бы удержать в ваших руках», и спонтанный акционизм может быть прекрасен, но борьба за освобождение долгая и не всегда захватывающая. История многих движений предполагает, что у каждого политического поколения хватает сил восстать только один раз, даже если у некоторых людей эта сила сохраняется надолго, вероятно, потому что они социально организованы таким образом, что допускают расширенное коллективное размышление.

В абстрактном смысле международная солидарность означает установление отношений между политическими субъектами, людьми и организациями. Она не основана на проецировании ваших представлений о революции на объекты благотворительности. В надлежащих отношениях солидарности никто не застревает в благоговейном поклонении «лидерам» и никто не позволяет другим принимать решения за себя. Обсуждения проходят на равных, и люди делают это в соответствии с необходимостью и убеждениями, не заключая сделок. Это отношения, основанные на элементарном человеческом взаимодействии. Солидарность в этом смысле не означает поиск новой борьбы каждые несколько лет, когда вы разочаровались в предыдущей; это не означает поиск следующего лучшего места, «где все происходит», или новых «героев», как только прежние ушли или доказали свою коррумпированность.

* * *

Группа Blekingegade была порождением конца 1960-х годов. Ее участники были марксистами-ленинцами, пусть и особого толка. Настойчивость, с которой они поддерживали «национально-освободительные движения» и лагеря беженцев на протяжении почти двадцати лет, отличала их практику от той солидарности, которая распространилась по всему миру: Вьетнам, Палестина, Южная Африка, Зимбабве, Чили, Португалия, Испания, Никарагуа… Члены группы были более решительны, чем подражатели пролетариату 1970-х годов, которые вскоре отступили к поддержке «альтернативного среднего класса».

Насколько нам известно, ни одна другая марксистско-ленинская группа так долго не поддерживала подпольную инфраструктуру для незаконных действий и получения денег. И никто другой не распространял так называемую «теорию паразитического государства», которая, по сути, свела воедино два тезиса. Первый («маоистский»), высказанный в речи Че Гевары на Трехконтинентальной конференции: «Третий мир» – двигатель мировой революции и «деревни, окружающие города». Эта точка зрения стала особенно популярной после периода деколонизации и поражения США во Вьетнаме. Второй тезис утверждал, что рабочий класс в Метрополии был приглушен и умиротворен империалистической буржуазией, которая передала столичным рабочим часть сверхприбылей от эксплуатации человеческих и природных ресурсов в Триконте. Это привело к появлению «рабочей аристократии» (Ленин), которая уже сплотилась вокруг концепции «нации» во время Первой мировой войны и продемонстрировала такую же реакцию в глобальном контексте 1970-х годов. «Социальное партнерство» стало важнее, чем солидарность с соратниками из рабочего класса в Триконте.

Стратегия группы «Блекингегаде» основана на сочетании этих двух предположений. Любые попытки революционного меньшинства мобилизовать массы в Метрополии считались бесполезными до тех пор, пока туда поступали сверхприбыли. Следовательно, поток необходимо было остановить, что потребовало усилить движения в Триконте и позволить им победить. Именно по этой причине группа «Блекингегаде» обратила свое внимание на подобные движения в начале 1970-х, особенно на Ближнем Востоке и в Южной Африке, и на протяжении многих лет снабжала их деньгами и материалами. (Тот факт, что палестинский НФОП стал самым важным партнером группы, вероятно, был связан с присутствием НФОП в Западной Европе и его агрессивной социалистической / интернационалистской ориентацией.)

Группа «Блекингегаде» всегда размышляла о политико-экономических условиях для своих антиимпериалистических денежных переводов, порой принимая концепции, нехарактерные для марксистско-ленинских групп. Например, они считали, что отношения между Метрополией и Триконтом определяются «неравноправным обменом», и выступали за «отсоединение» деколонизированных стран от мирового рынка. Удивительно, но было меньше размышлений над важнейшими вопросами революционной стратегии, или, по крайней мере, так это выглядит в ретроспективе. Например, один из выводов, сделанных членами организации, работавшими на фабрике во Франкфурте в 1974 году, заключался в том, что рабочие Западной Европы не интересовались левыми листовками; это было воспринято как еще одна причина для придания приоритетного значения поддержке освободительных движений. Прекрасно! Однако, если бы группа «Блекингегаде» привезла в Бейрут или Южную Африку левые листовки вместо денег, заинтересовался бы ими кто-нибудь там? Или, говоря наоборот: как бы эту группу приняли в Германии, если бы она предоставляла деньги рабочим-мигрантам, сражающимся как с немецкими квалифицированными рабочими, так и с их боссами?

Что касается «теории паразитического государства», то вот что мы можем заявить сегодня: один определяющий фактор – экономический интерес – не может в достаточной степени объяснить относительный мир в Метрополии. Разве (мужской) рабочий класс также не «приглушен» патриархальной эксплуатацией женщин? Разве «белые» рабочие не «приглушены» расистской эксплуатацией труда мигрантов? Не слишком ли разнообразны методы господства, такие как «культурная гегемония» (Грамши), чтобы определяться только экономикой? Разве отчуждение (психологическая ситуация) не связано с материальной реальностью рабочего класса? Могут ли люди, учитывая все страхи и обман, с которыми они сталкиваются, хотя бы назвать свои «объективные интересы»?

Неужели они действительно пожертвовали бы миром, здоровьем и счастьем ради второй машины?

Чтобы еще больше усложнить ситуацию, большинство из этих вопросов также относятся к условиям в Триконте; старая дихотомия «Метрополия против Третьего мира» никогда не была более чем частичной правдой.

Социалистическая мировая революция, в необходимости которой члены группы «Блекингегаде» были убеждены – как и многие левые сегодня, даже если они больше не осмеливаются говорить об этом, – это всего лишь воображаемый и идеализированный поворотный момент, а не конкретный ориентир. Мессианский проект никогда не сможет обеспечить направление для повседневных политических действий – возможно, незаконных. Даже если глобальный рынок во многом определяет нашу повседневную жизнь, конкретные решения не могут быть выведены из абстрактных законов; необходимо понимать и признавать противоречивые условия и многогранные желания людей в их специфической среде обитания. Никто не может вырваться из сложной глобальной сети империализма, колониализма, национализма, капитализма, патриархата и расизма; нет простых и вечных истин, как нет и одного главного противоречия.

* * *

Капитализм и глобальный рынок получили огромное развитие с 1980-х годов. Классовая борьба сверху (некоторые даже говорят о «рефеодализации») и негативная реакция на все формы восстания, которые не могут быть использованы Google или Apple, явно берут верх. Столичный рабочий класс сохраняет спокойствие; или его заставляют молчать с помощью гегемонии и репрессий, особенно в тех местах, где «заглушение» его в традиционной фордистской манере закончилось после распада Советского Союза. Мы можем видеть некоторые искры на ненадежных границах, но пожара в прериях нет. Сверхприбыли продолжают поступать из старых и новых источников, военный потенциал становится все более асимметричным, а «деревни» полны противоречий. Некоторые из них, такие как Китай, превратились в «города», в то время как кризис угрожает превратить некоторые «города» на периферии Европы в «деревни».

«Национально-освободительные движения», такие как никарагуанский ФСЛН, палестинский НФОП или южноафриканский АНК, утратили свой освободительный потенциал под давлением расстановки сил и из-за своих собственных ошибок. Куба и партизанские группировки, такие как колумбийские FARC и ELN, все еще существуют – не без недостатков и без перспектив на победу, но они здесь, что должно считаться успехом в свете всех движений, которые были уничтожены или кооптированы за последние тридцать-сорок лет. Были пирровы победы над авторитарным правлением, такие как конец режима апартеида и «Арабская весна»; были эмансипационные события в таких странах, как Венесуэла и Боливия; были новые волны забастовок и новые формы организации в Индии, Китае и Бангладеш.

Для антирасистских групп сотрудничество с транснациональными мигрантами и беженцами стало обычным делом. Посетить лакандонские джунгли сегодня намного проще, чем поехать в лагеря африканских беженцев в 1970-х годах. Нынешние международные встречи общественных движений кажутся гораздо менее иерархичными, чем прежние «кадровые контакты с иностранными товарищами». Дни активных действий, такие как Blockupy и мобилизации против саммитов от Сиэтла до Генуи и Хайлигендамма, знаменуют собой транснациональные кампании, которые были невозможны тридцать лет назад.

Пока все хорошо? Получены ли ответы на вопросы, поднятые выше, вопросы индивидуальной приверженности и определения солидарности? Мы все еще пытаемся разрушить все отношения, в которых человек является униженной, порабощенной, покинутой, презренной сущностью? Мы живем или «нами живут»? Являются ли революционные преобразования в Метрополии предварительным условием для установления глобальной справедливости? Как выглядит современная революционная стратегия? Устарело ли понятие «мировой революции»? Возможно, люди просто больше не задают этих вопросов после того, как их так часто тихо и позорно снимали с повестки дня левых, потерпевших поражение из-за враждебных социальных условий и подавляющих репрессий?

Возможно, актуальность этих вопросов была психологически подавлена?

Но психологические репрессии не заменяют политическую дискуссию, особенно когда столичные левые не могут избежать вопросов, которые неизбежно всплывают в других странах и при других исторических обстоятельствах.

* * *

Группа «Блекингегаде» не была городским партизаном. Ее революционный объект находился в Триконте, а не по соседству или на фабрике. Группа не нападала на государство, не выпускала никаких коммюнике и маскировала свои грабежи под преступные действия. Ей никогда не приходилось оправдывать свою политическую практику перед левыми или широкой общественностью. Он не искал и не нуждался в широкой базе. Обнародование означало бы только опасность; оно не имело пропагандистской ценности. Члены группы никогда полностью не уходили в подполье, и долгое время заключенных не было. Все это отличало группу «Блекингегаде» от городских партизан, действующих в Западной Германии или Италии.

Группа «Блекингегаде» сознательно избегала контактов с RAF, Движением второго июня и Красными бригадами, чтобы не стать мишенью «антитеррористических» репрессий. Можно провести некоторые параллели с революционными ячейками в Германии. Члены ячеек также вели относительно безопасную жизнь на земле, участвуя в акциях каждые год или два. Мы можем только предполагать, закончила бы группа «Блекингегаде» аналогичным образом, с постепенным затуханием активности. Точно так же мы можем только предполагать, обратилась бы группа к другой политической практике в 1990-х годах, когда политика в Дании резко повернула вправо и датские войска вскоре были развернуты в Ираке и Афганистане.

В этой книге члены группы «Блекингегаде» упоминают организацию Волльвебера, сеть антифашистов, которая действовала без официального согласия коммунистических организаций, занимаясь контрабандой оружия в Испанию в конце 1930-х годов и бомбардировками кораблей, заказанных республиканским правительством Испании с датских верфей, когда казалось, что они попадут в руки Франко. Материально-техническая база организации Волльвебера (советской секретной службы) исторически устарела, но упоминание о воинствующем меньшинстве, занимающемся международным антифашистским саботажем, дает нам представление о политической траектории, частью которой члены группы «Блекингегаде» считают себя.

Среди прочего, опыт фашизма научил нас, что по крайней мере часть «масс» можно завоевать для достижения контрреволюционных, империалистических, антисемитских и расистских целей. Империалистическая война в Триконте за получение сверхприбылей или важного сырья может найти поддержку и в будущем. Левые должны быть готовы к этому и действовать. На традиционном жаргоне левым необходимо «организовать свою стратегическую оборону». В конце концов, (революционные) левые останутся меньшинством в Метрополии в обозримом будущем.

Определенным образом группа «Блекингегаде» попыталась превратить эту необходимость в добродетель. Тем не менее, любое меньшинство, саботирующее механизм метрополии, также поднимает важные вопросы: что поставлено на карту? Контрвласть? Гегемония? Если нет, то что еще? Насколько высока цена? Кто победит сегодня, кто завтра, кто через год? Кто кого организует? Как можно избежать социального разделения между кадрами, авангардом и «остальными»? Как можно предотвратить длительную социальную изоляцию?

Материально-технические возможности нашей деятельности неотделимы от социальной поддержки, которой они пользуются. История группы «Блекингегаде» – еще один пример, подтверждающий следующее: когда начинаются репрессии из-за ошибок на практике или из-за изменившегося государственного смысла, небольшая неудача может обернуться политической катастрофой, а именно потерей способности действовать. Тем не менее, те, кто не настаивает на отрицании этого, знают, что глобальная эксплуатация никогда не прекратится без ослабления империалистической метрополии и саботажа ее экономических, финансовых и военных ресурсов. Никто не может избежать вызова, вызванного глобальными потребностями, несмотря на ограниченные возможности, которыми мы располагаем.

Клаус Вьеман,

Берлин, август 2013 г.

Антиимпериализм под прикрытием. Введение в историю группы «Блекингегаде»
Габриэль Кун

Аресты (1989)

13 апреля 1989 года в Копенгагене были арестованы пять человек по подозрению в ограблении, которое потрясло Данию шестью месяцами ранее. 3 ноября 1988 года пятеро мужчин скрылись с более чем тринадцатью миллионами крон, после того, как ограбили транспортное средство для перевозки наличных в почтовом отделении Кебмагергаде (Købmagergade) в центре Копенгагена. Это ограбление стало самым прибыльным за всю историю Дании. В результате также погиб один человек. Поскольку патрульные машины неожиданно быстро прибыли на место происшествия, менее чем через две минуты, грабители произвели выстрел из обреза, прежде чем скрыться. Двадцатидвухлетнему полицейскому Йесперу Эгтведу Хансену пуля попала в глаз, и в тот же день он скончался в больнице.

В апреле были арестованы Петер Деллнер, Нильс Йоргенсен, Торкил Лауэсен, Ян Вейманн и бывшая девушка Нильса Йоргенсена Хелена. Четверо мужчин находились под постоянным наблюдением датской разведывательной службы Politiets Efterretningstjeneste (PET) в течение почти двух десятилетий и являются известными коммунистическими активистами, имеющими тесные связи с освободительными движениями Третьего мира, в частности с Народным фронтом освобождения Палестины, НФОП. Благодаря сотрудничеству между PET и полицейским управлением Копенгагена, они стали подозреваемыми по делу Кебмагергаде. Хелену освобождают на следующий день, но четверо мужчин остаются под стражей, а полиция выдала ордер на арест еще одного подозреваемого, все еще находящегося на свободе, Карстена Нильсена.

В связи с отсутствием веских доказательств суперинтендант Йорн Моос, возглавляющий расследование, изо всех сил пытается получить разрешение копенгагенского судьи на содержание подозреваемых под стражей. В конце концов, судья предоставляет Моосу и его команде три недели на подготовку более веского аргумента. Если они потерпят неудачу, мужчины выйдут на свободу.

Однако собрать веские доказательства по-прежнему сложно. Тщательные обыски в домах подозреваемых и беседы с родственниками, друзьями и коллегами остаются безрезультатными. Есть только одна убедительная зацепка: идентичные наборы из трех ключей найдены у Йоргенсена, Лауэсена и Вейманна. Полицейские проверяют их на тысячах дверей квартир в Копенгагене, но без каких-либо результатов, кроме запугивания ничего не подозревающих жильцов.

Ранним утром 2 мая, за день до даты освобождения подозреваемых, в полицейскую патрульную машину к северу от Копенгагена поступил звонок о дорожно-транспортном происшествии неподалеку. Одинокий мужчина-водитель на арендованной Toyota Corolla съехал с пустой проселочной дороги и врезался в столб электропередачи. Он тяжело ранен и не реагирует. Подозрения копов вызывают несколько предметов в машине, таких как парики, отмычки и пачки иностранной наличности. Тревожный звоночек срабатывает, когда водитель, потерявший сознание, который в результате аварии потеряет зрение, обоняние и слух на одно ухо, идентифицируется как Карстен Нильсен, пропавший без вести подозреваемый по делу о Кебмагергаде. У Нильсена также есть набор ключей, идентичных тем, что были найдены у Йоргенсена, Лауэсена и Вейманна. В дополнение к этому полиция находит окровавленный телефонный счет среди кучи бумаг на Блекингегаде в Амагер, Копенгаген.

В 15:15 полицейские прибывают на Блекингегаде. Пару минут спустя они открывают квартиру ключами подозреваемых. Это знаменует собой не только начало самой захватывающей криминальной саги Дании двадцатого века, но и одну из самых загадочных и экстраординарных глав в истории воинствующих антиимпериалистических левых Европы 1970-х и 1980-х годов.

Квартира в Блекингегаде, очевидно, служила центром изощренной преступной деятельности. Полиция находит ламповые радиоприемники, передатчики и антенны; маски, накладные бороды и ультрасовременные копии полицейской формы; многочисленные фальшивые документы и машинки для их изготовления; обширные заметки с описанием ограбления на Кебмагергаде и других незаконных действий; и – в отдельной комнате, куда можно попасть только через потайную дверь – крупнейший тайник с незаконным оружием, когда-либо обнаруженный в Дании. В него входят пистолеты, винтовки, ручные гранаты, взрывчатка, фугасы, пулеметы и тридцать четыре противотанковые ракеты. Любопытно, что в комнате также хранится доска для серфинга.

Группа, имевшая доступ в квартиру Блекингегаде, вскоре получила название Blekingegadebanden, «Банда Блекингегаде», или, что менее драматично, Blekingegadegruppen, «Группа Блекингегаде». По словам Торкила Лауэсена, это название является результатом «особенно лишенной воображения журналистики», но вскоре оно стало известно общественности и используется для идентификации группы по сей день.

Начало: КАК (1963–1978)

Истоки группы «Блекингегаде» восходят к 1963 году, когда харизматичный историк литературы Готфред Аппель был исключен из лояльной Москве Коммунистической партии Дании, ДКП, из-за своих маоистских симпатий. Несколько месяцев спустя Аппель и другие недовольные члены ДКП основали первую маоистскую организацию в Европе, а именно Коммунистический рабочий кружок – KAK. KAK вскоре стал официальной датской дочерней организацией Коммунистической партии Китая, КПК, и Аппель регулярно ездил в Пекин. КАК также основал издательство Futura, которое тесно сотрудничало с посольством Китая в Копенгагене, печатая маоистские пропагандистские листовки, информационный бюллетень посольства Китая и «Красную книжечку» Мао. Собственная газета KAK, «Ориентировка», была основана в декабре 1963 года; в сентябре 1964 года она была переименована и стала носить более точное название «Коммунистическая ориентация».

В последующие годы Аппель разработал свою отличительную черту snylterstatste-ori, «теорию паразитарного государства». Коротко говоря, теория утверждала, что рабочий класс империалистических стран стал союзником правящего класса из-за привилегий в контексте глобальной капиталистической системы. Его объективные интересы стали ближе к интересам западных капиталистов, чем к интересам трудящихся масс Третьего мира.

Следовательно, западный рабочий класс больше не мог считаться революционным субъектом. Только массы стран Третьего мира представляли угрозу глобальному капитализму, восставая против эксплуатации и угнетения, от которых они страдали. Если бы их борьба увенчалась успехом, неизбежным результатом стал бы кризис капитализма в империалистическом мире, ведущий к тому, что западный рабочий класс потерял бы свои привилегии и был бы возвращен на революционный путь.

Война во Вьетнаме послужила эмпирическим доказательством теории Аппеля, и в феврале 1965 года KAK организовала один из первых европейских протестов против агрессии США. Тот факт, что рабочие в основном отсутствовали на демонстрации – несмотря на активные усилия по мобилизации на некоторых крупнейших фабриках Копенгагена, – казалось, подтверждал анализ Аппеля о коррумпированном и самодовольном датском рабочем классе. Тем не менее, он нашел множество рекрутов среди молодых радикалов, которых привлекли во Вьетнамский комитет (Vietnamkomité), созданный этой организацией, ее воинственная позиция, уникальность среди датских левых и, не в последнюю очередь, неотразимая личность Аппеля.

В 1968 году КАК основал молодежное отделение, Kommunistisk Ungdomsforbund (Коммунистическая лига молодежи), KUF, которое издавало свой собственный журнал, Ungkommunisten, и инициировал группу под названием Anti-imperialistisk Aktionskomité (Комитет антиимпериалистических действий), специально для привлечения сочувствующих в антиимпериалистической среде.

KUF сыграла важную роль в истории KAK и вскоре насчитывала среди своих членов нескольких мужчин, которые двадцать лет спустя будут арестованы как члены группы «Блекингегаде»: Петер Деллнер, молодой плотник, и Ян Вейманн, страстный орнитолог и превосходный шахматист, только что окончивший среднюю школу, присоединились к ней в 1968 году. Оба выросли в пригороде Копенгагена Гладсексе. Другим ранним участником KUF был школьный друг Яна Вейманна Хольгер Йенсен, энергичный и общительный молодой человек, который стал движущей силой как в KUF, так и в KAK. Нильс Йоргенсен, которому в то время было всего шестнадцать, и он все еще был старшеклассником, присоединился к группе в 1969 году. Торкил Лауэсен, студент-медик из Корсера, расположенного примерно в ста километрах к западу от Копенгагена, стал членом KUF два года спустя.

В 1969 году отношения между KAK и китайским правительством испортились. Готфред Аппель не был готов идти ни на какие компромиссы в своем анализе европейского рабочего класса. Когда китайские правительственные чиновники приветствовали европейские протестные движения конца 1960-х, Аппель безжалостно критиковал их за переоценку революционного потенциала движений и участия рабочего класса. В конце концов, это привело к прекращению официальных связей KAK с КПК и расторжению контракта издательства Futura с посольством Китая. С этого момента КАК больше не был связан ни с одной политической партией и проводил независимый антиимпериалистический курс, устанавливая отношения с различными освободительными движениями Третьего мира.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Аппель проявил особый интерес к марксистско-ленинской организации, возникшей в одном из самых нестабильных регионов мира: Народному фронту освобождения Палестины, НФОП. В 1970 году Аппель отправился в Иорданию, чтобы встретиться с представителями НФОП.

В последующие годы несколько членов KUF были отправлены на Ближний Восток для последующих встреч. Члены KUF и КАК также были отправлены во многие другие регионы с целью изучения местных политических и экономических условий и обмена идеями с освободительными движениями Третьего мира, а также с антиимпериалистическими активистами западного мира. В Танзании молодые датчане встретились с представителями ФРЕЛИМО, ЗАНУ и МПЛА; в Северной Ирландии – с бойцами республиканского сопротивления; а в Канаде – с членами Движения в поддержку освобождения, LSM.

Чтобы еще больше укрепить связи с африканскими освободительными движениями, КАК в 1972 году основал проект Tøj til Afrika [Одежда для Африки], TTA. TTA собирала одежду, палатки, медикаменты и деньги для лагерей африканских беженцев, находящихся в ведении освободительных движений. Вскоре по всей Дании было создано несколько отделений TTA, и проект обеспечил сильную сеть поддержки KAK.

Сам KAK в начале 1970-х годов держался в тени в Дании.

После протестов против конгресса Всемирного банка в Копенгагене в 1970 году, когда члены KUF участвовали в ожесточенных уличных боях, организация стала мишенью сил безопасности. Аппель был в ярости и отругал молодежь за «недисциплинированность» и «политическую незрелость», поскольку стратегия KAK в отношении протестов была сосредоточена на целенаправленных действиях боевиков, а не на открытой конфронтации с полицией. В результате в течение следующих нескольких лет основное внимание KAK было сосредоточено на теоретических исследованиях и формировании дисциплинированной организации. Аппель не планировал, что KAK станет массовым движением. КАК никогда не насчитывала более двадцати пяти членов и в основном считалась тренировочной площадкой для элитных революционеров, готовых воспользоваться революционным моментом в империалистическом мире, когда он наступит. Направленная вовне работа неуклонно сокращалась. Журнал «Ungkommunisten» прекратил свое издание в 1970 году, а «Kommunistisk Orienting» был на паузе с 1970 по 1974 год. В 1975 году KUF был официально распущен. Оставшиеся члены были включены в KAK.

Однако была и другая причина, по которой KAK не привлекали внимания к себе в начале 1970-х годов. Это был период, когда KAK разработала то, что позже было названо «незаконной практикой». Проще говоря, это означало, что грабежи и мошенничество использовались в дополнение к материальной поддержке освободительных движений Третьего мира, оказываемой Tøj til Afrika, и другим усилиям по легальному сбору средств.

Согласно анализу КАК, оказание материальной поддержки освободительным движениям стран Третьего мира было наиболее эффективным способом для западных боевиков поддержать мировую революцию.

Только несколько избранных членов KAK были вовлечены в незаконную практику. Остальные члены организации не были проинформированы. По сути, это создало внутренний круг внутри организации, который состоял из людей, вовлеченных в незаконную деятельность. Именно этот круг положил начало группе «Блекингегаде». Все мужчины, арестованные в апреле 1989 года, принадлежали к ней с самого начала.

Ни один член KAK никогда не был осужден за незаконные действия, совершенные в 1970-е годы. Тем не менее, они остаются главными подозреваемыми по ряду нераскрытых преступлений в районе большого Копенгагена, включая кражу со взломом на складе оружия датской армии в 1972 году (оружие со склада было обнаружено в квартире Блекингегаде в 1989 году), ограбление грузовика с наличными в пути в 1975 году с изъятием 500 000 крон, ограбление почтового отделения в 1976 году с изъятием 550 000 крон и сложную аферу с почтовыми переводами в 1976 году с виртуозным изъятием 1,5 миллиона крон. Все преступления имели общие черты, которые также характеризовали бы те, в которых группа «Блекингегаде» обвинялась в 1980-х годах: высокопрофессиональное исполнение, много награбленного и никаких следов.

После обнаружения квартиры в Блекингегаде в 1989 году и восстановления истории группы возникло много предположений о том, знал ли Готфред Аппель о незаконной деятельности 1970-х годов, факт, который он категорически отрицал до своей смерти в 1992 году. Но бывшие участники групп KAK и «Блекингегаде» говорят о тесной организации сверху вниз, в которой ничего не делалось без ведома руководства, состоявшего на протяжении 1970-х годов из Аппеля, его партнерши Уллы Хаутон и молодого Хольгера Йенсена, к которому в 1975 году присоединился Ян Вейманн.

Незаконная практика – как и вся другая деятельность KAK – прекратилась в 1977 году, когда организация столкнулась с серьезным кризисом. Это началось, когда были выдвинуты обвинения в мужском доминировании, в частности Уллой Хаутон. В то время как сам Аппель – судя по всем сообщениям, несправедливо – остался исключенным из процесса, многие другие участники мужского пола были вызваны для участия в сессиях «критики и самокритики». В конечном счете, сеансы будут включать физическое насилие, при этом ожидается, что участники мужского пола будут выступать в роли карателей, чтобы доказать свою готовность измениться. Через несколько месяцев после того, что стало известно как «кампания против гендерной дискриминации», большинство членов KAK, включая многих женщин, почувствовали, что кампания вышла из-под контроля. Теперь их гнев обратился к Аппелю и Хаутон. Последнюю, в частности, обвинили в манипулировании женским составом из-за личных проблем и внутреннего лидерства. По-видимому, между Хаутон и Хольгером Йенсеном была особенно сильная напряженность.

На собрании KAK 4 мая 1978 года Аппель и Хаутон были исключены из организации большинством голосов рядового состава. Несколько дней спустя Аппель и Хаутон исключили всех остальных. После долгих раздумий Аппель закрепил законные права на название Kommunistisk Arbejdskreds. КАК был разделен на три фракции:

1. Аппель, Хаутон и несколько союзников продолжали работать под псевдонимом KAK и публиковать «Коммунистическое ориентирование»; два года спустя организация распалась навсегда.

2. Некоторые бывшие члены KAK сформировали Марксистскую арбайдсгруппу (Марксистская рабочая группа), MAG, которая намеревалась достичь новой формы политической практики путем анализа истории KAK. Однако вскоре участники разошлись, и группа прекратила свое существование в 1980 году.

3. Другая группа бывших членов KAK основала Коммунистическую рабочую группу, KA, которая вскоре стала известна как Manifest – Kommunistisk Arbejdsgruppe, M-KA, названную в честь ее журнала, выходившего с октября 1978 по декабрь 1982 года. Группа, как известно, в основном функционировала как пресс-клуб, издавая политические книги и брошюры, а также печатные материалы для различных освободительных движений. Петер Деллнер, Хольгер Йенсен, Нильс Йоргенсен, Торкил Лауэсен и Ян Вейманн – все присоединились к M-KA. Никто из них больше никогда не разговаривал с Хаутон или Аппелем.

В 1980 году Хольгер Йенсен погиб в дорожно-транспортном происшествии, когда грузовик врезался в фургон, в котором он сидел возле торгового центра. Петер Деллнер покинул M-KA в 1985 году.

Ян Вейманн, Нильс Йоргенсен и Торкил Лауэсен составляли костяк организации и группы «Блекингегаде» до их ареста в 1989 году.

М-КА (1978–1989)

Идеологически M-KA не слишком далеко отошла от KAK. В значительной степени она следовала теории паразитического государства Аппеля. Однако он также добавил в свою теоретическую базу новый марксистский анализ международных отношений, в частности понятие «неравноправного обмена», разработанное экономистом-марксистом Аргири Эммануэлем, который утверждал, что различия в благосостоянии между промышленно развитыми странами и странами Третьего мира в первую очередь основаны на дисбалансе в уровнях заработной платы и рыночных ценах. По разным поводам члены M-KA ездили на встречи с этим уроженцем Греции.

М-КА оставалась небольшой, никогда не насчитывая более пятнадцати членов. Материальная поддержка освободительных движений стран Третьего мира оставалась приоритетом.

После беспорядков в последние месяцы KAK членам M-KA удалось вернуть доверие руководства НФОП и восстановить контакты с другими освободительными движениями, с которыми они сотрудничали. Незаконная практика продолжалась. И снова она была ограничена узким кругом, без участия остальных членов клуба. Помимо Деллнера, Йоргенсена, Лауэсена и Вейманна, мы знаем трех человек, которые присоединились к внутреннему кругу в 1980-х годах. Карстен Меллер Хансен, член Tøj til Afrika из отделения в Оденсе, был первым в 1982 году. Он ушел из жизни всего несколько лет спустя, но сохранил знания о большинстве видов деятельности и время от времени вносил свой вклад, выполняя небольшие задания. Также в 1982 году к группе присоединился младший брат Яна Веймана Бо, работавший, в частности, над так называемым «Z-файлом» (Z от слова «сионизм»), сбором данных, призванных помочь НФОП идентифицировать израильских агентов, базирующихся в Дании.

Бо покинул группу в 1988 году. Z-файл оказался весьма спорным, когда был обнаружен в квартире Блекингегаде в апреле 1989 года, и СМИ регулярно называли его «еврейским файлом». В 1987 году Карстен Нильсен, член отделения Tøj til Afrika в Орхусе, был последним, кто был включен в группу «Блекингегаде».

Тем временем личная жизнь основных участников группы претерпела значительные изменения. Ян Вейманн был женат, имел двоих детей и работал уважаемым ИТ-специалистом в Regnecentralen, старейшей ИТ-компании Дании и главном правительственном поставщике компьютерных услуг. Его брат Бо, женатый, с дочерью, был одним из его коллег. Семьи братьев Вейманн ничего не знали о незаконной деятельности, а их коллеги были в полном недоумении после арестов, публично усомнившись в обвинениях полиции.

Торкил Лауэсен получил образование медицинского лаборанта, но работал лишь от случая к случаю. В 1984 году его жена Лиза родила дочь. Нильс Йоргенсен уже стал отцом в 1982 году, когда у него и его подруги Хелены родился сын. Йоргенсен работал неполный рабочий день и регулярно менял работу.

Когда руководство НФОП было изгнано из Бейрута в результате израильского вторжения в Ливан в 1982 году, члены М-КА активизировали свою незаконную деятельность. Большая часть инфраструктуры НФОП была разрушена, и организация отчаянно нуждалась в поддержке, не в последнюю очередь в виде оружия.

В ноябре 1982 года члены M-KA ограбили склад оружия шведской армии во Флене, примерно в ста километрах к западу от Стокгольма. Добыча включала многочисленные коробки со взрывчаткой, более сотни ручных гранат и фугасов, а также тридцать четыре противотанковые ракеты, позже найденные в квартире Блекингегаде.

Группировка «Блекингегаде» также обвинялась в нескольких ограблениях, произошедших в Копенгагене и его окрестностях в последующие годы, но ни один из ее членов так и не был осужден ни за одно из них. Предполагаемые преступления включают ограбление почтового отделения с изъятием 768 000 датских крон в 1982 году, ограбление грузовика с наличными при перевозке с изъятием рекордных 8,3 миллиона крон в 1983 году (двое палестинцев были арестованы в аэропорту Шарля де Голля в Париже с 6 миллионами датских крон наличными три недели спустя, но так и не были экстрадированы в Данию), ограбление почтового отделения на 1,5 миллиона крон в 1985 году и ограбление на 5,5 миллиона в торговом центре Daells в центре Копенгагена незадолго до Рождества 1986 года. Между тем тщательно разработанный план похищения Йорна Раузинга, наследника одной из богатейших деловых семей Швеции, так и не был приведен в исполнение.

Хотя материалы, найденные в квартире Блекингегаде, показали, что была проведена детальная подготовка к похищению, включая превращение норвежского летнего домика в тайное убежище и требования выкупа в размере двадцати пяти миллионов долларов США, от плана отказались летом 1985 года. Этот эпизод тяжело сказался на всех участниках. В результате Питер Деллнер покинул группу.

Подготовка к последней акции группы, ограблению на Кебмагергаде, началась в конце 1987 года. По словам сотрудников правоохранительных органов, работающих над этим делом, в группе не хватало одного человека, и НФОП отправил Марка Рудина, гражданина Швейцарии и давнего члена НФОП, за несколько дней до ограбления занять это последнее место.

Само ограбление прошло по плану. Ровно через девяносто девять секунд члены группы «Блекингегаде» были уже в пути, но полицейская патрульная машина уже остановилась в переулке, ведущем со двора почтового отделения обратно на Кебмагергаде. Карстену Нильсену, который был за рулем фургона для бегства, удалось протиснуться мимо, но полицейские сделали пару выстрелов по машине. Одна пуля разбила заднее стекло и застряла в водительском сиденье.

Когда фургон свернул на Кебмагергаде, группа заметила за ним еще одну патрульную машину. Нильсен остановил фургон, и один из грабителей вышел, чтобы выстрелить из обреза. Позже члены группы заявили в суде, что выстрел был сделан для того, чтобы помешать полиции преследовать их и, в идеале, проколоть шины патрульной машины. Полицейское расследование подтвердило, что выстрел был произведен от бедра. Большая часть картечи попала в фасад обувного магазина. Однако одна из них попала двадцатидвухлетнему полицейскому Йесперу Эгтведу Хансену в глаз как раз в тот момент, когда он выходил из машины. Его срочно доставили в больницу, где он скончался в тот же день. Грабителям удалось скрыться.

Смерть полицейского вызвала беспрецедентное сотрудничество между датскими силами безопасности, особенно PET и полицейским управлением Копенгагена, в поисках виновных. Сотрудничество в конечном итоге привело бы к аресту и вынесению приговора группе «Блекингегаде». До ограбления на Кебмагергаде интерес к любому подобному сотрудничеству был ограничен со всех сторон. В ходе судебного разбирательства выяснилось, что члены группы находились под постоянным наблюдением PET в течение почти двух десятилетий. Полицейское управление Копенгагена даже получало подсказки после некоторых ограблений, приписываемых этой группе, но за ними не следили. В то же время PET часто скрывала информацию, потому что агенты, казалось, больше интересовались международными контактами группы, чем ее внутренними преступлениями.

Однако совместные усилия сил безопасности были не единственной причиной ареста группы. Члены группы проявляли все большую халатность в вопросах безопасности. Некоторые из них заявили, что если бы они придерживались своих обычных стандартов, судебного разбирательства никогда бы не было. Очевидно, изоляция и остракизм настигло революционеров-марксистов, которые превратились в самых преуспевающих преступников Дании.

Тюрьма (1989–1995)

Как только у полиции появились веские доказательства против мужчин, задержанных 13 апреля 1989 года, были арестованы новые люди, связанные с M-KA и Tøj til Afrika: Карстен Меллер Хансен 2 мая, сразу после обнаружения квартиры в Блекингегаде, и Бо Вейманн, жена Торкила Лауэсена Лиза, и бывшая жена Меллера Хансена Анна 10 августа.

Лиза и Анна были освобождены несколько недель спустя. Ни одна из них никогда не была осуждена за какие-либо преступления.

Меллер Хансен и Бо Вейманн присоединились к Деллнеру, Йоргенсену, Лауэсену, Нильсену и Яну Вейманну на скамье подсудимых.

Первоначально всем семерым были предъявлены обвинения в многочисленных преступлениях, начиная от незаконного владения огнестрельным оружием и подделки документов и заканчивая убийствами и терроризмом. Однако обвинение в терроризме было снято еще до начала судебного процесса, что привело к спекуляциям о том, что датские власти поддались политическому давлению и опасаются репрессий НФОП. Тем не менее, многие, включая членов группы «Блекингегаде», отвергают это как сенсацию.

В то время датские антитеррористические законы просто не могли поддерживать обвинение в терроризме, поскольку они охватывали только действия, направленные против датского государства. Теперь все было бы по-другому. С тех пор как бывший премьер-министр Дании и нынешний генеральный секретарь НАТО Андерс Фог Расмуссен стал одним из самых убежденных сторонников «Войны с терроризмом» в Европе в начале 2000-х годов, датское антитеррористическое законодательство претерпело кардинальные изменения.

Судебный процесс по делу «Блекингегаде» длился восемь месяцев, с 3 сентября 1990 года по 2 мая 1991 года. Полиция и прокуратура допустили много грубых ошибок, и присяжные в конечном итоге оправдали обвиняемых по большинству пунктов обвинения, наиболее важным из которых было убийство. Не удалось установить личность стрелявшего в Эгтведа Хансена, и не было установлено никакого коллективного намерения совершить убийство.

Присяжные также приняли решение не применять положение юридического кодекса Дании, которое позволяет увеличить максимальное наказание на 50 процентов, если обстоятельства преступления считаются особо тяжкими. В конце концов, Йоргенсен, Лауэсен, Нильсен и Ян Вейманн были признаны виновными в ограблении на Кебмагергаде, Бо Вейманн – в составлении Z-файла, а все обвиняемые, включая Меллера Хансена и Питера Деллнера, – в незначительных нарушениях, таких как незаконное хранение огнестрельного оружия и подделка документов. Йоргенсен, Лауэсен и Ян Вейман были приговорены к десяти годам тюремного заключения, Карстен Нильсен – к восьми, Бо Вейманн – к семи, Карстен Меллер Хансен – к трем, а Петер Деллнер – к одному году. Меллер Хансен и Деллнер были освобождены сразу (в Дании принято выходить на свободу по истечении двух третей срока). Бо Вейманн и Карстен Нильсен были освобождены в апреле 1994 года, Йоргенсен, Лауэсен и Ян Вейманн – в декабре 1995 года. Последние трое были особенно активны в вопросах прав заключенных во время своего пребывания за решеткой.

Марк Рудин был арестован 14 октября 1991 года турецким пограничным патрулем и обвинен в незаконном въезде в страну из Сирии. Он был экстрадирован в Данию в октябре 1993 года и приговорен к восьми годам тюремного заключения за предполагаемое участие в ограблении в Кебмагергаде. Он был депортирован в Швейцарию в феврале 1997 года, и ему по-прежнему запрещен въезд в Данию.

Последствия

История группы «Блекингегаде» волнует Данию уже более тридцати лет. Внимание стало особенно сильным в последние годы, в основном из-за выхода в 2007 году двухтомной восьмисотстраничной истории группы под названием Blekingegadebanden, автором которой является известный журналист Петер Овиг Кнудсен. В Дании было продано 350 000 экземпляров, что сделало ее одной из самых успешных научно-популярных книг в истории страны. Она была переведена на шведский, норвежский и (в сокращенной версии) немецкий языки.

В 2008 году было опубликовано однотомное «роскошное издание», включающее многочисленные оригиналы документов из полицейских досье. Бо Вейманн был единственным бывшим участником группы «Блекингегаде», который согласился дать интервью Овигу Кнудсену. Он также был главным героем документального фильма 2009 года под названием Blekingegadebanden. Тем временем журналисты Андерс-Петер Матиасен и Йеппе Фациус опубликовали две книги в сотрудничестве с главным следователем по делу «Блекингегаде» Йорном Моосом: «Блекингегадебетьентен – криминальинспектор Йорн Моос Фортеллер» (Полицейский о «Блекингегаде»: суперинтендант Йорн Моос рассказывает свою историю (2007), в которой собраны истории из профессиональной жизни Мооса, и «Политик хеммелигедер: Криминальинспектор Йорн Моос генобнер Блекингегадесаген» (Тайны полиции: суперинтендант Йорн Моос вновь открывает дело «Блекингегаде») (2009), которая фокусируется на сложных отношениях между датской полицией и ПЭТ. Это также послужило основой для документального фильма 2010 года Blekingegade – sagen genoptaget (Блекингегаде: дело возобновлено). В январе 2009 года в театре Husets в Копенгагене состоялась премьера пьесы «Блекингегада», написанной Клаусом Флигаре, а зимой 2009–2010 годов по государственному датскому телевидению транслировался телесериал «Блекингегаде», в котором совершенно открыто смешиваются факты и вымысел.

Об этой книге

Наша книга была в значительной степени мотивирована изображением группы «Блекингегаде» в основных средствах массовой информации.

В 2008 году Нильс Йоргенсен, Торкил Лауэсен и Ян Вейманн написали статью под названием «Det handler om politik» в ответ на книгу Овига Кнудсена. Статья была опубликована в специальном выпуске группы «Блекингегаде» датского левого периодического издания Social Kritik в марте 2009 года. Слегка переработанная версия появилась на веб-сайте www.snylterstaten.dk вскоре после этого. Глава рассказывает историю группы «Блекингегаде» с точки зрения ее старейших участников и составляет первую часть этой книги. Включенная здесь версия была адаптирована для международной аудитории в сотрудничестве с Торкилом Лауэсеном и Яном Вейманном; Нильс Йоргенсен умер в сентябре 2008 года.

Пассажи, требующие глубокого знания датского общества, политики и права, или прочтения работ Овига Кнудсена, были опущены.

Вторая часть книги состоит из расширенного интервью с Торкилом Лауэсеном и Яном Вейманном, взятого весной 2013 года. Интервью включает дополнительную информацию об истории группы и дискуссии о текущей социалистической и интернационалистской политике.

Третья часть книги объединяет несколько исторических документов.

Цель этой книги – внести свой вклад в историю левого движения. Деятельность группы «Блекингегаде» представляет собой одну из самых уникальных глав радикально-социалистической и антиимпериалистической политики в Европе 1970-х и 1980-х годов. Хотя был опубликован ряд вторичных источников, в первую очередь исследование Овига Кнудсена, ни один из материалов не был доступен на английском языке. Более того, даже на скандинавских языках отсутствовала книга, содержащая воспоминания и размышления ключевых членов группы. Как редактор, я видел свою роль в обеспечении пространства, в котором эти воспоминания и размышления могут быть выражены. Их политическая оценка остается за читателем.

Я хотел бы поблагодарить Пола Микаэля Алларпа, бывшего участника KAK и MAG, который ведет веб-сайт www.snylterstaten.dk, а также Торкила Лауэсена и Яна Вейманна за их сотрудничество в ходе этого проекта и за предоставление ценного материала из истории KAK и M-KA. Сегодня Торкил Лауэсен работает в Копенгагене в проекте по обновлению микрорайона и регулярно публикует материалы для левых журналов.

Введение в нашу идеологию
Нильс Йоргенсен, Торкил Лауэсен и Ян Вейманн

Предисловие

Первый проект этой статьи был завершен в мае 2008 года. Ее написали Ян Вейманн, Нильс Йоргенсен и Торкил Лауэсен, которых называют «внутренним кругом» группы «Блекингегаде». Всех троих нас приговорили к десяти годам тюремного заключения за преступную деятельность, мотивированную поддержкой освободительных движений Третьего мира.

В сентябре 2008 года Нильс Йоргенсен скончался после нескольких дней болезни. Для нас это была огромная личная потеря. Это также затруднило завершение статьи. Тем не менее, мы решили сделать это, не в последнюю очередь потому, что этого хотел бы Нильс.

Нильс Йоргенсен остается в списке соавторов, потому что содержание статьи не изменилось с момента его кончины и потому что он явно оставил свой след в тексте.

Торкил Лауэсен и Ян Вейманн,

Копенгаген, 20 января 2009 г.

Замысел статьи

В течение последних нескольких лет так называемая «банда Блекингегаде» широко освещалась в средствах массовой информации. Особенно журналист Петер Овиг Кнудсен (ПK) и полицейский следователь в отставке Йорн Моос регулярно появлялись в СМИ благодаря своим книгам о группе «Блекингегаде».

В начале 2009 года состоялась премьера документального фильма «Блекингегадебанден» и пьесы «Блекингегада». Готовится к выходу телесериал, спродюсированный Zentropa.

Двухтомный труд ПК широко известен как «Правда о группе Блекингегаде». Наряду с книгами Мооса, в будущем это вполне может считаться авторитетным источником по данному вопросу. Мы находим это тревожным. Текущее освещение группы «Блекингегаде» в СМИ полно искажений и неверных предположений. Вышеупомянутые публикации внесли значительный вклад в это. По крайней мере частично, эта статья является ответом на них.

Название «Банда Блекингегейдов» – это ярлык, созданный СМИ. Мы видели себя прежде всего как политическую группу. Все мы были политически заинтересованы и организованы с юных лет. В начале 1970-х годов мы стали членами Коммунистической организации Arbejdskreds, КАК. Первоначальная KAK распалась в 1978 году. Впоследствии мы трое стали соучредителями Manifest – Kommunistisk Arbejdsgruppe, M-KA.

В этом тексте мы хотим обрисовать политическую практику обеих организаций.

Частью этой практики было обеспечение материальной поддержки освободительных движений стран Третьего мира незаконными средствами. В этой практике участвовали не все члены организаций. Этим занималась «подгруппа», состав которой колебался и которая здесь будет называться «Группой Блекингегаде».

Таким образом, цель статьи двоякая.

1. Мы чувствуем необходимость изложить наш политический проект.

В 1970-х и 1980-х годах, когда мы были политически активны, мир выглядел совсем не так, как сегодня. Вот почему статья включает описание той эпохи. Каким мы видели мир, когда разрабатывали наш политический проект? Каковы были наши позиции и теории? Кто нас вдохновлял? Кто были нашими партнерами и союзниками? Почему мы решили действовать именно так?

2. Мы хотим исправить неправильные предположения о нашей теории и практике.

Мы не намерены систематически разбираться со всеми неверными предположениями, которые были сделаны относительно наших политических взглядов, людей и организаций, с которыми мы работали, и нашей законной, а также незаконной деятельности. Но мы хотим затронуть некоторые из наиболее важных вопросов и некоторые из наиболее распространенных недоразумений и искажений.

Источники и методы Кнудсена

Первоисточниками ПК являются полицейские отчеты. Люди, с которыми он разговаривал, в основном были сотрудниками правоохранительных органов. Когда он брал интервью в тюрьме Олд-Хорсенс для программы Litteratursiden (Литературная страница), ПК подтвердил, что он просмотрел полицейские файлы под руководством сотрудников полиции. Очевидно, в противном случае в этих файлах было бы невозможно разобраться. Однако нам кажется, что он даже не потрудился перепроверить большую часть полученной информации. Похоже, он принял большую часть догадок полиции за факты. ПК также признал в программе, что фактор неизвестности был очень важен для его книги. Это, очевидно, поставило под угрозу качество документального фильма. Поэтому неудивительно, что ПК пришел к множеству неправильных выводов. Мы рассмотрим наиболее проблемные из них на следующих страницах.

Мы сами хотим сосредоточиться на политике, а не на преступлениях. В конце концов, дело «Блекингегаде» было связано с политикой. Мы также рассматриваем произошедшее в контексте своего времени, в то время как подход ПК характеризуется нынешним обсуждением «терроризма».

Как исследования ПК, так и его политические познания имеют явные ограничения.

Очевидно, например, что он даже не ознакомился с некоторыми наиболее важными материалами, такими как журналы, брошюры и книги, опубликованные KAK и М-КА. Его знания об освободительных движениях вряд ли выходят за рамки статей в глянцевых журналах. Надлежащее исследование дало бы ответы на многие его вопросы и предотвратило бы многие из его ложных выводов. Самая серьезная проблема, однако, заключается в том, что его читатели не могут отличить факт от вымысла. В работе ПК нет доказательств практически ни одного из утверждений, которые он делает. Таким образом, читатели не могут установить достоверность содержания его книги.

Наша теория, практика и союзники

В первом разделе статьи рассматриваются четыре темы:

1. Происхождение KAK и развитие ее политической теории, то есть «теории государства-паразита».

2. Законная и незаконная практика KAK.

3. Наши отношения с НФОП и причины, по которым мы не имеем никаких связей с группировкой Красной армии Германии, RAF, и Специальными операциями Вади Хаддада.

4. Раскол внутри KAK и основание M-KA.

КАК и наше политическое происхождение

Чтобы понять предысторию нашей политической практики, необходимо описать KAK, организацию, в которой мы получили политическое образование.

Это описание подразумевает:

1) краткий обзор истории и теории KAK с особым упором на международные политические рамки, в которых была сформирована организация;

2) организационные характеристики KAK, которые преследовали две цели: во-первых, сформировать эффективную политическую группу, и, во-вторых, внести небольшой вклад в подрыв империализма путем поддержки стратегически выбранных освободительных движений;

3) опровержение утверждения о том, что KAK была маоистской организацией на протяжении 1970-х;

4) отказ от представления нас как политически изолированных мечтателей, когда наше политическое мировоззрение разделяли многие движения и теоретики, с которыми мы находились в постоянном контакте;

5) объяснение, почему KAK выбрал незаконную политическую практику в дополнение к легальной.

KAK была основана в 1964 году бывшими членами Датской коммунистической партии, DKP. Раннее руководство KAK состояло из семи человек, включая Готфреда Аппеля и Бенито Скокоцца. Журнал КАК назывался «Коммунистическое Ориентирование». После своего основания KAK опубликовала программу из двенадцати пунктов, в которой критиковала DKP и Советский Союз. Членов KAK сильно вдохновляли Мао Цзэдун и Коммунистическая партия Китая, КПК.

В дополнение к маоистской ориентации, KAK обладала сильными интернационалистскими взглядами и была первой организацией в Дании, призвавшей к демонстрации против войны во Вьетнаме. Демонстрация состоялась 8 февраля 1965 года под лозунгом «Освободите Юг, защитите Север, воссоедините Отечество!»

В том же году КАК выступила с инициативой собрать деньги для санатория по борьбе с проказой в Северном Вьетнаме. Это заложило основу для поддержки освободительных движений, которые позже стали центром внимания организации. КАК считала, что борьба с американским империализмом подорвет капиталистическую систему и приблизит нас к социализму. В 1966 году КАК основала Вьетнамский комитет (Vietnamkomité), который превратился в широкое общественное движение.

Однако вскоре в KAK возник внутренний конфликт. Члены организации разделились в оценке революционного потенциала датского рабочего класса.

В результате Бенито Скокоцца и другие ушли. Это сделало KAK более сплоченной и целенаправленной организацией, но в то же время и меньшей по размеру. Остальные члены были убеждены, что борьба за освобождение Вьетнама была самой важной борьбой для социалистов даже в Дании.

KAK публикует все большее количество статей, объясняющих трудности мобилизации датских рабочих для международной солидарности. Его анализ заключался в том, что датский рабочий класс был «подкуплен» высокой зарплатой. В 1966 году суть того, что позже было названо «теорией паразитического государства», была изложена в коммунистической статье. В 1968 году Бенито Скокоцца стал одним из основателей маоистского КФМЛ. Он был ее председателем до 1975 года и председателем ее преемника, KAP, до 1984 года.

В 1968 году КАК основал молодежную организацию Kommunistisk Ungdomsforbund, KUF, которая издавала журнал Ungkommunisten.

КАК был еще маленьким и хотел привлечь молодых активистов. Одной из первых инициатив KUF стало основание Комитета антиимпериалистических действий (Anti-imperialistisk Aktionskomité).

Только в этот момент мы лично вошли в игру. Никто из нас не был частью ранней истории KAK. Ян Вейманн впервые установил связи с KAK в 1967 году во время демонстрации против греческой военной хунты. Нильс Йоргенсен присоединился к организации в 1969 году после встречи с членами KUF во время протестов против показа в Копенгагене фильма «Зеленые береты», прославляющего военные преступления США во Вьетнаме. Торкил Лауэсен присоединился к KUF в 1971 году. Хольгер Йенсен, которому в книге ПК было уделено много внимания, стал лидером Комитета антиимпериалистических действий.

К 1968 году KAK возглавляли Готфред Аппель и его партнерша Улла Хаутон. Теория паразитарного государства приобретала все большее значение для организации. Суть ее заключалась в том, что богатые (империалистические) страны эксплуатировали страны Третьего мира главным образом в виде «сверхприбылей», извлекаемых в результате прямых иностранных инвестиций. Сверхприбыли не только сделали западных капиталистов богаче, но и повысили заработную плату западного рабочего класса, которому теперь не нужно было «сбрасывать только свои цепи». Западные рабочие теперь также были объективно заинтересованы в защите глобального капитализма, поскольку система гарантировала им непропорционально высокую заработную плату. Нам было совершенно ясно, что рабочий класс Западной Европы в 1960-е годы не был революционным – вам просто нужно было хорошенько осмотреться вокруг. Это осознание стало нашей отправной точкой. Оно в двух словах определило теорию паразитарного государства.

Когда Аппель и Хаутон внесли последние штрихи в теорию паразитического государства в 1968 году, KAK все еще была официальным датским союзником КПК и владела эксклюзивными правами на датское издание «Маленькой красной книги» Мао.

От маоизма к антиимпериализму

Когда КПК проводила свой Девятый национальный съезд в 1969 году, некоторые из ее заявлений звучали так, как будто революция в Западной Европе могла вспыхнуть в любую минуту. Ее описание западноевропейского рабочего класса как «революционного» было полным заблуждением. КАК раскритиковал это в специальном выпуске «Коммунистического ориентирования». В результате официальные связи с КПК были прерваны.

При взгляде на тексты, опубликованные в «Коммунистическом ориентировании» в 1970-х годах, становится ясно, что KAK больше не была маоистской организацией. Выпуски за 1974 и 1975 годы включают описание политики КАК, критику Скокоццы, критику RAF в Германии, вклад Дона Барнетта, и статьи о теории социализма, голоде в Индии, транснациональных нефтяных компаниях, рабочем классе Западной Германии и сельскохозяйственной политике США. Ни в одной статье не говорится о Китае. Тот факт, что КАК надеялся, что Китай построит социалистическое государство, не повторяя ошибок Советского Союза при Сталине, не означает, что КАК были маоистами. Поэтому неверно, когда ПК и другие говорят о KAK как о маоистской организации того времени. Члены KFML / KAP, возглавляемые Бенито Скокоцца, взяли на себя роль сторонников Китая в Дании. ПК некоторое время принадлежал к организации, так что он должен это знать.

Подведем итог:

Политическая линия KAK во многом отличалась от линии КПК.

У нас был совершенно другой анализ западного рабочего класса.

КАК считал крайне важной поддержку освободительных движений Третьего мира, в то время как для КПК решающей была борьба западного рабочего класса.

У нас были совершенно разные взгляды на Советский Союз: в то время как мы рассматривали Советский Союз как тактического союзника в борьбе с империализмом (даже если мы не сходились с ними во всем, особенно в политическом воплощении социализма), КПК рассматривала Советский Союз как самую опасную империалистическую державу из всех.

Практически все движения Третьего мира, которые мы поддерживали, подвергались критике со стороны КПК и маоистских организаций Западной Европы. Большинство маоистских организаций поддерживали другие движения; движения, к которым мы вообще не испытывали симпатий. Например, в Анголе мы поддерживали МПЛА, в то время как Китай поддерживал УНИТА и ФНЛА. УНИТА была группой антикоммунистических бандитов, которые терроризировали гражданское население. Поддерживая их, Китай заключил союз с США, Южной Африкой и Израилем. Позже они также сотрудничали с ФНЛА, которая была известна тем, что убивала всех, нападая на фермы белых: белых владельцев, а также чернокожих рабочих и их семьи. На Ближнем Востоке китайский подход также отличался от нашего. НФОП никогда не получал никакой поддержки от Китая, кроме коробки, полной книг Мао.

Для молодых поколений различия между социалистическими организациями 1970-х годов могли сводиться лишь к выбору разных руководителей. Однако для тех из нас, кто был активен в то время, эти различия имели решающее значение. Было важно, что мы не были маоистами, потому что мы в корне не соглашались с внешней политикой Китая. Нашими ориентирами были неоправданная эксплуатация и угнетение Третьего мира и симпатии, которые мы испытывали к революционным движениям, возникающим там как следствие этого.

В нашем анализе центральную роль играла марксистская концепция «противоречия». Короче говоря, противоречие состоит из двух сил, противостоящих друг другу и в то же время зависящих друг от друга. Традиционная марксистская литература фокусируется на противоречии между капиталистами и рабочими. Для нас главным было противоречие между бедными эксплуатируемыми странами и богатыми, империалистическими. На основе теории паразитического государства мы увидели, что противоречие между рабочими и капиталистами в западном мире смягчилось; их объединял общий краткосрочный интерес, а именно увеличение прибылей, получаемых от эксплуатации в странах Третьего мира (даже при том, что шла постоянная борьба за распределение прибыли, в основном выражавшаяся в спорах о заработной плате).

Для нас в центре внимания был Третий мир. Именно в странах Третьего мира возникли общественные массовые движения и политические организации взялись за оружие, чтобы свергнуть местные элиты и положить конец империалистической эксплуатации. Мы считали своей главной задачей поддержать эти движения и организации в их борьбе.

Единство с освободительными движениями Третьего мира

Мы были не одиноки в нашем анализе, даже если он не был особенно популярен среди датских левых. Освободительные движения стран Третьего мира, с которыми мы сотрудничали, разделяли наши взгляды. У нас были одинаковые цели: освободить Третий мир от империализма, положить конец экономической эксплуатации и двигаться в социалистическом направлении. Че Гевара, один из лидеров Кубинской революции, а позже министр иностранных дел Кубы, как известно, говорил о создании «многих Вьетнамов»: «Каким близким и светлым казалось бы будущее, если бы на земном шаре расцвело два, три, много Вьетнамов с их количеством смертей и огромными трагедиями, с их ежедневным героизмом, с их повторяющимися ударами по империализму, заставляющими его распылять свои силы под натиском растущей ненависти народов мира!»

Наша поддержка освободительных движений Третьего мира преследовала как краткосрочную, так и долгосрочную цель. Краткосрочная цель состояла в том, чтобы помочь странам Третьего мира добиться экономического и политического самоопределения. Долгосрочная цель состояла в том, чтобы уменьшить сверхприбыли капиталистов империалистических стран и тем самым придать новую остроту противоречию между этими странами.

Как следствие, социализм стал бы возможен даже в нашей части мира. Многие лидеры и революционеры Третьего мира разделяли эту точку зрения. Джавахарлал Неру, будущий первый премьер-министр Индии, уже в 1933 году написал следующее: «Говорят, что капитализму удалось продлить свою жизнь до наших дней благодаря фактору, который, возможно, Маркс не до конца учел. Это была эксплуатация колониальных империй промышленно развитыми странами Запада. Это дало им новую жизнь и процветание, разумеется, за счет бедных стран, которые так эксплуатировались».

Че Гевара писал в 1965 году: «С тех пор, как монополистический капитал захватил власть в мире, он держит большую часть человечества в бедности, деля всю прибыль между группой наиболее могущественных стран. Уровень жизни в этих странах основан на крайней нищете в наших странах. Следовательно, чтобы повысить уровень жизни слаборазвитых стран, мы должны бороться с империализмом».

Джулиус К. Ньерере, в то время президент Танзании, сравнил условия жизни европейского рабочего класса девятнадцатого века и рабочей силы бедных стран в 1973 году: «Единственная разница между этими двумя ситуациями заключается в том, что выгодоприобретателями международной ситуации сейчас являются национальные экономики богатых стран, включая рабочий класс этих стран. И разногласия по поводу раздела добычи, которые раньше существовали между членами класса капиталистов в девятнадцатом веке, теперь представлены разногласиями по поводу раздела добычи между рабочими и капиталистами в богатых странах».

Нашим анализом поделились не только политики. Его разделили и многие ученые. Эрик Хобсбаум, один из самых известных историков мира, писал о связи между империализмом и рабочей аристократией в 1964 году: «Корни британского реформизма, без сомнения, лежат в истории столетия экономического мирового господства и создания рабочей аристократии или, в более широком смысле, целого рабочего класса, который извлекал из этого выгоду».

В 1970 году уважаемый экономист Джоан Робинсон заявила следующее: «Не только высокая производительность труда привела к росту капиталистического богатства. Весь мир был разграблен в поисках ресурсов.

Заморские владения, которые европейские страны приобретали и за которые боролись с шестнадцатого века, а также другие, теперь были значительно развиты для снабжения промышленности сырьем. … Промышленные рабочие у себя дома выиграли от империализма тремя способами. Прежде всего, сырье и продовольствие были дешевыми по сравнению с промышленными предприятиями, которые поддерживали покупательную способность их заработной платы. Чай, например, из предмета роскоши среднего класса превратился в неотъемлемую потребность английской бедноты. Во-вторых, огромные состояния, нажитые в промышленности, торговле и финансах, перешли к остальной части общества в виде налогов и льгот, в то время как продолжающиеся инвестиции поддерживали рост спроса на рабочую силу среди населения. … Наконец, правя по всему миру в качестве представителей ведущих наций, они могли подпитывать свою самооценку представлениями о расовом превосходстве. … Таким образом, промышленный рабочий класс, хотя и боролся с системой, на самом деле был поглощен ею».

Политическая ситуация в 1970-е

В то время как революционные перспективы в Западной Европе, казалось, пошли на убыль, ситуация в Третьем мире выглядела многообещающей, поскольку повсюду нарастало восстание против империализма и колониализма. Было много возможных причин для возникновения освободительной борьбы в определенном месте. Желание национальной независимости – национальный аспект – было одной из них. Другим было желание иметь еду на столе и подорвать власть иностранного правящего класса, а также эксплуатацию ресурсов и рабочей силы иностранными корпорациями – экономический аспект. Третьим было желание фундаментальных изменений в соотношении сил и распределении ресурсов внутри страны – социалистический аспект. Часто два или все три из них были взаимосвязаны.

Национальный аспект

Национальные движения хотели положить конец политическому господству иностранных держав. Их целью была деколонизация. На африканском континенте Алжир добился освобождения от Франции в 1962 году. В Эритрее шла национально-освободительная борьба. Произошли восстания в португальских колониях Мозамбик, Ангола, Гвинея-Бисау и на островах Зеленого Мыса. Национальный аспект был силен и в странах, где политическая власть находилась в руках белого меньшинства. В Родезии (сегодняшнее Зимбабве) велась национально-освободительная борьба против поселенческого режима Яна Смита. Была освободительная борьба в Юго-Западной Африке (современная Намибия) и борьба против режима апартеида в Южной Африке. На Ближнем Востоке быстро росло палестинское освободительное движение, а в Турции подняло протест курдское меньшинство.

Экономический аспект

Во многих странах, где люди сталкивались с особенно жестокими формами эксплуатации и угнетения, происходили восстания. Люди, которым нечего было терять (рабочие, крестьяне, обитатели трущоб и т. д.), сражались против феодальных и капиталистических режимов, которые часто зависели от иностранных держав. В Марокко произошли революционные волнения. В Эфиопии император Хайле Селассие был свергнут в результате государственного переворота в 1974 году. В Иране люди восстали против шаха. Латинскую Америку захлестнула волна восстаний и социальных изменений. Фидель Кастро захватил власть на Кубе в 1959 году. Сальвадор Альенде был избран главой государства на демократических выборах в Чили в 1970 году. Сильные освободительные движения были активны в Гватемале, Никарагуа и Сальвадоре. Латинская Америка была известна как задний двор ЦРУ, которое поддерживало самые коррумпированные и жестокие режимы. Во многих странах «эскадроны смерти» пытали и убивали диссидентов, будь то оппозиционные политики, профсоюзные деятели или революционно настроенные католические священники.

Социалистический аспект

Многочисленные освободительные движения придерживались социалистической идеологии, сходной с идеологией КАК.

Социалистическая перспектива вьетнамской революции повлияла на освободительные движения в других азиатских странах, особенно в Камбодже и Лаосе, в то время как новые коммунистические движения зарождались в Таиланде и на Филиппинах. В Южном Йемене к власти пришло левое руководство, в то время как в Омане набирало силу освободительное движение.

Борьба была глобальной, и перспективы были радужными

Несомненно, Вьетнамский национальный фронт свободы, НОС, был ответственен за большую часть оптимизма, с которым мы и другие подходили к освободительной борьбе стран Третьего мира. НОС была основан в Южном Вьетнаме в 1960 году и при поддержке Севера в течение пятнадцати лет боролся за свободный и единый Вьетнам. Борьба была направлена против правящей южновьетнамской элиты и ее иностранных союзников, сначала Франции, а затем США

Целью было создание единой социалистической нации. Это стало реальностью после завоевания Сайгона 30 апреля 1975 года. НОС знал – и доказал, – что можно противостоять любой силе, даже такой мощной, как армия США.

В результате успешной освободительной борьбы в то время было создано несколько новых наций с социалистическими перспективами. В середине 1970-х годов вы могли бы покрыть всю карту мира красными значками, если бы использовали по одному для обозначения каждого активного освободительного движения. Борьба в Третьем мире была реальной. Это не было фантазией.

Роль США

Восстания были сосредоточены в странах Третьего мира, но повстанческие движения возникали и в США. Борьба чернокожих за равные права каждый день попадала в заголовки газет по всему миру. Демонстрации против политики правительства собрали тысячи людей. Некоторые политические группы, казалось, готовились к открытой борьбе; мы особенно думаем о черных мусульманах и Партии самообороны «Черная пантера».

«Черные пантеры» были основаны в 1966 году Хьюи П. Ньютоном, Бобби Силом и другими. Одной из их целей была защита чернокожего сообщества от жестокости полиции. Поэтому они вооружились для самообороны, которая, как мы знаем, легальна в США. В 1968 году тираж их газеты составлял пять тысяч экземпляров.

Очень скоро организация была жестоко и систематически разгромлена американским государством. Полиция атаковала один офис «Пантер» за другим и убила многих членов движения, включая некоторых из его наиболее выдающихся лидеров. В результате многие «Пантеры» были вынуждены уйти в подполье или бежать из страны.

В 1969 году также появилась воинствующая группа белых социалистов Weather Underground, которая в противовес войне во Вьетнаме совершала акты саботажа против правительственных учреждений и американской оружейной промышленности.

Ничто из этого не означало, что революция в США близка. Но это показало, что даже США хрупки. Казалось, что если поток богатства из бедных стран в США можно было остановить, страна столкнулась бы с кризисом, который не был бы разрешен несколькими простыми реформами.

Короче говоря, в конце 1960-х и начале 1970-х годов появилась реальная возможность – «окно» – для радикальных глобальных перемен. Мы рассматривали сочетание антиколониальной и антиимпериалистической борьбы во многих частях Третьего мира и антиавторитарное молодежное восстание в Европе как объективные условия для того, чтобы такие перемены были не только возможными, но и вероятными. Это способствовало нашей радикализации и приверженности делу борьбы. Мы не просто преследовали мечту. Нам казалось возможным быть маленьким колесиком в большом революционном процессе.

Политические исследования

Изучение марксизма, то есть исторического материализма и политической экономии, было для нас очень важным. Это помогло нам понять, как мировые силы связаны друг с другом. Для нас было важно, чтобы наша практика основывалась на теории, а также на эмпирическом анализе, а не только на принятии желаемого за действительное. Мы хотели понять закономерности экономического обмена и структуру социальных отношений. Мы считали это обязательным для того, чтобы иметь возможность эффективно изменять мир.

Много времени ушло на изучение «Капитала» Карла Маркса. Мы также провели экономический анализ, а также углубленные политические исследования различных стран и изучили освободительные движения, с которыми рассматривали возможность сотрудничества. Во всем этом чисто теоретической перспективы никогда не было достаточно. Члены KAK предприняли множество путешествий в начале 1970-х, чтобы лучше понять, на что была похожа жизнь в разных частях света. Каждое путешествие длилось до нескольких месяцев. Впечатления были обобщены в отчетах об экономических условиях, соотношении сил, уровне жизни, зависимости от империализма и т. д. Затем отчеты обсуждались на заседаниях KAK. Странами, которые мы посетили, были Индия, Ирак, Иран, Сирия, Израиль, Ливан, Египет, Танзания, Кения, а также западные страны – Португалия, Германия, Северная Ирландия, США и Канада.

Наши исследования, казалось, подтвердили, что революционный потенциал заложен в странах Третьего мира, где капитализм производил ценности, необходимые ему для сохранения своего потенциала, и где существовали объективные причины (эксплуатация и угнетение) для возникновения радикального сопротивления.

Рабочий класс Западной Европы желал лишь роста заработной платы и повышения благосостояния. Он не желал радикальных перемен. Это не подразумевает морального осуждения.

Это был простой вопрос интересов. Наш анализ соответствовал нашему собственному опыту. В конце 1960-х – начале 1970-х многие члены KAK работали в крупных компаниях: B&W, FLSmidth, Tuborg и других. В середине 1970-х годов четверо членов KAK также в течение года работали в Германии, чтобы составить представление о ситуации в другой западноевропейской стране.

Сегодня мы считаем, что история подтвердила правильность нашего анализа. С 1970-х годов рабочий класс Западной Европы не проявлял никакого стремления к революционным переменам. Мы не были мечтателями; мы были реалистами. Не мы, а DKP и KAP написали социалистические программы для Дании.

В марксизме проводится различие между объектом и субъектом революции. Объект – это экономические и политические условия, которые вы хотите изменить. Субъектом являются угнетенные и эксплуатируемые социальные группы, которые могут сделать это изменение возможным.

В традиционной марксистской теории именно рабочий класс играет роль революционного субъекта. Однако мы не рассматривали западный рабочий класс как таковой, поскольку его положение не определялось эксплуатацией и угнетением, по крайней мере, в первую очередь. Напротив, западноевропейским рабочим было что терять: их уровень жизни был высок; многие семьи рабочего класса владели домом и автомобилем. Не было никакого стремления к революции. Ситуация была совершенно иной для рабочих и крестьян в странах Третьего мира.

Люди, которых мы рассматривали как революционных субъектов, были активными участниками движений Третьего мира, пользующихся поддержкой населения.

Если революционное движение хочет быть успешным, ему нужно население, которое одновременно устало от старой политической системы и разочаровалось в демократических решениях. Маркс говорил о классе, которому нечего терять, «кроме своих цепей»: коммунисты презирают скрывать свои взгляды и цели. Они открыто заявляют, что их цели могут быть достигнуты только путем насильственного свержения всех существующих социальных условий. Пусть правящие классы трепещут перед коммунистической революцией. Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей. У них есть целый мир, который нужно завоевать.

Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

Мы нашли смысл в политической работе, потому что увидели взаимосвязь между теоретическими исследованиями и нашим практическим опытом. Наша политическая приверженность была основана на анализе неравного мира, понимании империалистической эксплуатации и личном опыте в странах Третьего мира.

Нашей целью было внести свой вклад в борьбу народов Третьего мира за лучшую жизнь. Ужасные условия труда и жизни, а также политическое притеснение, от которого страдали многие из них, достигли своего пика в убийствах членов профсоюзов и активистов, борющихся за социальные перемены. Это оказало на нас большое влияние.

Мы не были изолированы

Многие датские левые называли нас политически изолированными. Бенте Хансен, например, написал в журнале Salt: «Автор (ПК) сделал все, что мог, – особенно в своих многочисленных интервью, – чтобы представить группу как интегрированную часть левых». По иронии судьбы, его книга доказывает прямо противоположное: к тому времени, когда группа действительно стала активной (1969–1970 гг.), она уже полностью вращалась вокруг себя и отвергла остальных левых. В результате у нее никогда не было твердого места среди левых. В безвестности группы во многом следует винить ее собственных членов. Они не доверяли левым и испытывали глубокое уважение к тем, кого они уничижительно называли «левацким месивом».

Это правда, что наш подход не был популярен среди датских левых и что он считался странным. Однако то, что мы были изолированы среди датских левых, не означает, что мы были изолированы в целом. Мы решительно отвергаем идею о том, что у нас не было политических дискуссий с другими боевиками или что мы были полностью оторваны от народных движений. Мы просто проводили дискуссии с людьми и движениями, которые обычно были не из Дании, а если и были, то не членами DKP, KAP или Venstresocialisterne.

Мы обсуждали политику с освободительными движениями всякий раз, когда посещали их или когда некоторые из их представителей приезжали в Данию.

У нас также были контакты с западными политическими группами, которые разделяли наши взгляды и политические приоритеты, такими как Движение в поддержку освобождения, LSM, в Северной Америке и группы единомышленников в Норвегии и Швеции. В Дании у нас были контакты с проектами солидарности, поддерживающими PFLOAG/НФЛО в Омане и движения на Филиппинах, в Западной Сахаре и Сальвадоре. Через Tøj til Afrika мы поддерживали связь с Уландсклунзерне и другими организациями, оказывающими практическую помощь лагерям беженцев, среди них WUS (более поздний Ibis) и Mellemfolkelig Samvirke. Мы ни в коей мере не чувствовали себя изолированными.

Практика КАК

Решение поддерживать освободительные движения как морально, так и материально было принято в самом начале истории KAK. Это считалось самым важным революционным вкладом, который могла внести социалистическая организация в империалистическом мире. Материальная поддержка, которую мы оказывали, основывалась как на легальной, так и на нелегальной деятельности.

В своей политической практике KAK преследовала две цели. Первая заключалась в создании дисциплинированной и эффективной организации, способной работать как легально, так и, при определенных обстоятельствах, нелегально. Вторая цель заключалась в проявлении политической и практической солидарности с освободительными движениями Третьего мира.

Готфред Аппель и Улла Хаутон хотели создать коммунистическую группу, которая обладала бы волей и способностью участвовать в мероприятиях, которые они считали необходимыми; это могло означать подавать воинственные примеры на демонстрациях или участвовать в незаконных действиях.

Вот несколько примеров. В мае 1969 года кинотеатр Saga cinema в Копенгагене объявил о показе «Зеленых беретов», американского пропагандистского фильма о войне во Вьетнаме. Демонстрации помешали показу фильма по всей Западной Европе. Вместе с другими левыми группами KAK решили предотвратить показ фильма в Дании. Комитет антиимпериалистических действий и KUF оказались на переднем крае протестов. Они облили сиденья кинотеатра масляной кислотой и придали демонстрациям воинственный характер.

После нескольких дней беспорядков между левыми активистами и альянсом полицейских и членов мотоклуба De Vilde Engle («Дикие ангелы») показ был отменен.

В сентябре 1970 года Всемирный банк провел конгресс в Копенгагене.

Многие левые считали Всемирный банк инструментом империалистической эксплуатации стран Третьего мира. КАК участвовал в этих протестах. WUS Denmark был датским отделением международной всемирной университетской службы, первоначально организации, занимавшейся правами человека и образованием. Датское отделение было основано в 1966 году и уделяло большое внимание поддержке общественных движений и активистов в странах Третьего мира.

Одной из акций, в которых участвовали члены KAK, был взрыв бомбы с бензином в Bella Center, где проходил конгресс.

Членов KUF и KAK также регулярно отправляли рисовать лозунги типа «Да здравствует НФОП» (Leve PFLP) и «Вьетнам, Палестина – одна и та же борьба» на мостах и пригородных поездах.

Сегодня мы убеждены, что для руководства KAK сами действия были, по крайней мере, так же важны, как и их результаты. Они хотели, чтобы члены организации приобрели опыт в незаконной деятельности.

Как гласил плакат Комитета антиимпериалистических действий в знак протеста против конгресса Всемирного банка в Копенгагене, 1970: «Всемирный банк: здесь работают самые эффективные приспешники империализма, чтобы усилить эксплуатацию угнетенных и увеличить прибыли монополистов. Мы на стороне угнетенных! На чьей вы стороне?»

Tøj til Afrika

Что касается материальной поддержки освободительных движений, KUF в 1972 году основал организацию Tøj til Afrika, TTA. TTA в основном собирала использованную одежду и отправляла ее в лагеря беженцев в Африке, находящиеся в ведении освободительных движений, где она распределялась по мере необходимости. Многие члены KAK, а также сочувствующие им были вовлечены в практическую работу через TTA: одежду нужно было собирать, сортировать, упаковывать и отправлять. Вскоре к копенгагенским активистам TTA присоединились местные отделения в Оденсе, Легстере и Холбеке.

TTA обходила блошиные рынки с целью сбора средств. Самые успешные блошиные рынки принесли около ста тысяч крон. Часть денег была использована для доставки одежды, а остальная часть была пожертвована избранным освободительным движениям.

Незаконная работа

Как руководство KAK, так и рядовые сотрудники постоянно искали различные способы увеличить поддержку организацией освободительных движений. Одной из возможностей было получение средств незаконными путями. Никто из нас не принадлежал к руководству KAK, когда было решено пойти по этому пути.

Следовательно, мы можем только с большой натяжкой предполагать, почему это произошло. Предположение основано на обсуждениях, которые мы вели на протяжении многих лет, и на том, что сказали Яну Вейманну после того, как он присоединился к руководству KAK в 1975 году. Есть веские основания полагать, что незаконная практика началась как эксперимент. Руководство KAK хотело получить ответы на следующие вопросы:

– Можно ли было приобрести значительные экономические средства путем незаконной деятельности?

– Были ли в организации члены, которые могли бы заниматься подобной деятельностью?

– Могли ли участники, занимающиеся этими видами деятельности, скрывать их от других участников KAK, а также от людей за пределами организации?

– Можно ли было заниматься такой деятельностью без применения чрезмерного насилия?

– Можно ли было заниматься подобной деятельностью, не привлекая внимания властей?

– Можно ли защитить эту деятельность политически и морально?

– Ответят ли участники, участвующие в этих мероприятиях, на эти вопросы так же, как руководство?

Важно помнить, что мы не перешли сразу от сбора одежды к ограблению грузовиков с наличными в пути. Члены клуба и раньше принимали участие в демонстрациях с применением насилия и прямых акциях, таких как взрыв бомбы с бензином в Bella Center. Это облегчило переход к ограблению.

Прошло совсем немного времени, прежде чем руководство KAK сочло эксперимент успешным. Это, однако, потребовало некоторых структурных изменений внутри организации. В частности, были усилены меры безопасности. В результате общение не было большим приоритетом в KAK с 1972 по 1976 год. Контакты между членами были сосредоточены на политической работе. Один член, близкий к руководству, был исключен, потому что его посчитали угрозой безопасности.

ПК утверждает, что руководство KAK согласилось оказать материальную поддержку НФОП незаконными средствами, когда Готфред Аппель и Улла Хаутон встретились с представителями НФОП в Иордании в 1970 году. Мы в это не верим. Когда Готфред и Улла отправились в Иорданию в 1970 году, их намерением было обсудить политику. Обсуждения убедили их в том, что НФОП соответствует критериям KAK на получение поддержки.

У ПК нет документации о обсуждаемой преступной деятельности, а медленный и экспериментальный способ, которым развивалась преступная деятельность KAK, позволяет предположить, что таких обсуждений не было.

Как только незаконная практика была установлена, она должна была быть оправдана политически.

Обоснование заключалось в том, что до тех пор, пока значительную материальную поддержку движениям стран Третьего мира можно было получить без применения чрезмерного насилия, средства были законными. Мы вернемся к политическим и моральным аспектам незаконной практики в разделе «Средства и цели».

Такова была, вкратце, история преступной деятельности KAK. Степень насилия, которую мы были готовы применить, обсуждалась перед каждым действием. Это вызывало у нас большую озабоченность. Мы всегда старались свести к минимуму риск для жертв. Например, мы приложили много усилий к изготовлению дубинок, которые приносили бы как можно меньше вреда. В то же время, да, мы были готовы использовать дубинки, предупредительные выстрелы и физическое принуждение. Мы оправдывали это значительной поддержкой, которую эти средства позволили нам оказать освободительным движениям. Независимо от того, каковы были точные первоначальные намерения Готфреда и Уллы, главной мотивацией участвовать в этой деятельности для нас всегда была как можно более эффективная поддержка освободительных движений.

Bepul matn qismi tugad.