Kitobni o'qish: «Училище благочестия, или Примеры христианских добродетелей, избранные из житий святых»

Рекомендовано к публикации Издательским советом Русской Православной Церкви

ИС Р17-712-3289

Публикуется по изданию:

Мансветов Г.И. Училище благочестия, или Примеры христианских добродетелей, избранные из житий святых. 18-е изд., испр. СПб., 1901.

Часть первая

Твердость Василия Великого ¹

Евсевий, градоначальник Кесарийский и родственник царский, вздумал одну вдову, молодую и богатую, по имени Вестиана, отдать в супружество своему любимцу, который несколько раз без успеха старался получить руку ее. Как скоро Вестиана узнала, что ей предстоит насилие, немедленно ушла в церковь и объявила святому Василию, сколь бедственны ее обстоятельства. Защищать беззащитных было приятнейшим удовольствием для угодника Божия. Он приемлет вдовицу под свое покровительство.

Разгневанный градоначальник повелевает воинам окружить церковь, исполнители беззаконной воли его повсюду ищут Вестиану, не уважая святыни. Идут в дом святого Василия, но, сколько ни искали ее, труд их был

напрасен; ибо святой Василий, опасаясь, чтоб Вестиану с наглостью не исторгли из церкви, приказал тайно проводить ее в девический монастырь к сестре своей, преподобной Макрине.

Раздраженный Евсевий призывает к себе святого Василия; делает ему жестокие укоризны и клянется пытками заставить его сказать, где сокрыта жертва его насилия. «Я готов на все казни, – отвечает ему святой, – повели растерзать меня, повели источать по капле хладную кровь мою, но тайны не открою; мое тело в твоих руках, но дух мой в руке Божией». Может быть, в самом деле смертью праведника кончился бы гнев и ярость градоначальника; но граждане узнали, что великий святитель их в опасности. Вдруг не только граждане, но и жены, даже дети, вооружившись кто чем мог, устремились к дому градоправителя, требовали крови его за святого отца и пастыря своего. Злодей ужаснулся, ярость переменил на отчаяние. А Василий Великий, выйдя к народу напомнить ему долг подчиненности, представил, сколь ужасны следствия бунта, и среди благословений народных возвратился в дом свой.

Где столь непоколебимое великодушие против насилия? Где столь надежное покровительство для невинности и, сверх того, где толикая кротость против своего гонителя?.. О христиане! Возьмите пример с Василия Великого.

Непамятозлобие Василия Великого

«Святитель Господень! – воскликнула на пути одна бедная вдовица к Василию Великому. – Защити меня, злосчастную, пред градоначальником: ты имеешь у него великую силу, а я, горькая сирота, не могу более переносить обид и притеснений…» Угодник Божий в тот же час написал к нему следующее: «Сия неимущая вдова сказала мне, что моя просьба всегда имеет у тебя силу; если это правда, докажи делом и сотвори милость несчастной…» Вдова с радостию приемлет письмо святителя и, воображая себя уже избавленной от всех притеснений, поспешно идет к градоначальнику.

Но судья не чувствовал счастия исполнить просьбу святого и, прочитав письмо, отвечал ему: «С удовольствием бы сделал для сей бедной женщины все, о чем просит она, но не в силах; ибо закон велит взыскивать дань, которой она подлежит».

Архиерей Божий дал на бедность вдовице что мог, а ему отписал вторично: «Если хотел ты, но не мог, не теряет цены добродетель твоя. Если же мог, но не хотел, то Небесный Судия некогда причтет тебя к требующим; и тогда восхочешь, но не возможешь…» Это предсказание оправдалось вскоре.

Царь услышал о любостяжании и обидах градоначальника, разгневался и велел заключить его в узы. Тогда-то неправедный судья вспомнил, что приговор святого Василия не был игрой слов, как думал прежде, и, едва поднимая отягченные оковами руки, написал к нему: «Человек Божий! Слово твое свято; я причтен к плачевному лику требующих: преклони к несчастному на милость царя, отца народа. Угодник Божий! Ты всегда можешь, когда хочешь». Святой Василий не отверг просьбы погибающего; царь не отверг просьбы праведника. Градоначальник, получив свободу, повергся к стопам святителя и от него спешил воздать сторицей бедной вдове, которую прежде не хотел и слушать.

Видя несчастного, всегда должно ставить себя на его место; ибо счастие этого света непостоянно. Кто славен сегодня, может быть, завтра сделается последним. Отсюда можно заключить, хорошо ли поступают люди гордые и безжалостные.

О трудолюбии ²

К настоятелю некоего монастыря на горе Синайской, Силуану, однажды пришел принять благословение инок и, увидев братию в трудах, сказал: Не делайте брашна гиблющего, Мария бо благую часть избра ³. Игумен, услышав это, приказал смотрителю отвести для гостя отдельную комнату и там оставить его. Чрез несколько часов иноки начали обедать, между тем гость смотрел в окно и ждал, скоро ли позовут его. Иноки вышли из-за стола, а о нем никто и не позаботился. Наконец, побуждаемый голодом, он пришел к настоятелю и спросил, ели ли сегодня иноки. «Ели», – отвечал настоятель. «Да почто ж не повестили меня?» – возразил пришелец. «Ты человек духовный и не требуешь пищи, – сказал настоятель, – а мы одеты во плоть, хотим есть, вот почему и трудимся; ты избрал благую часть: читай же книги и питайся словами духовными».

Старец устыдился своего умствования и, поклонившись до земли, просил у настоятеля прощения. «Любезный о Христе брат! – поднимая его, сказал игумен. – С какой стороны ни рассматривай, но от трудов всегда есть польза; и Мария от Спасителя заслужила похвалу – для сестры своей, Марфы».

Праздность часто бывает причиной пороков; ибо тогда человек, не имея чем заняться, дает волю своим страстям, которые увлекают его в погибель.

Юный благотворитель ⁴

Святой Климент, сын идолопоклонника и христианки, в нежной юности лишившись отца и матери, был усыновлен Софией, благородной и добродетельной гражданкой Анкиры, подругой его матери. Руководимый ее примером, юный христианин воспитывался в страхе Господнем.

Тогда сделался в Галатии ⁵ столь великий голод, что жители, по большей части неверные, не имея чем питать детей своих, оставляли их на произвол судьбы. Что ж делал святой отрок? Он собирал сверстников, повсюду скитающихся без надежды утолить голод свой, и младенцев на распутье, испускающих последний вопль, учил грамоте и вере Евангельской. Таким образом, дом Софии, через святого Климента, сделался гостиницей и училищем, а София – более, нежели матерью; ибо, возвращая бедным отрокам и младенцам жизнь временную, уготавливала для них чрез юного благотворителя и вечную жизнь.

Величайшая жертва ⁶

Святой Павлин, епископ Ноланский ⁷, был столь милостив, что все свое имущество раздал бедным соотечественникам для искупления у вандалов пленников. Наконец, когда у праведника не осталось не только денег, но и платья, которое бы он мог продать, пришла к нему бедная вдовица и просила у него помощи, чтобы выкупить единственного ее сына. Раб Божий Павлин обыскал весь дом свой, но, не найдя ни полушки, сказал рыдающей матери: «Кроме меня самого, нет у меня ничего; итак, возьми меня и как раба своего отдай за сына…» Бедная вдовица подумала, что святитель над нею смеется, и хотела идти домой, но святой Павлин остановил ее, уверил, что говорит сущую правду, и убедил ее епископа отдать за сына.

Здесь обыкновенные люди удивятся и поступок святого человека почтут неблагоразумным. Будучи не в состоянии выкупить одного юношу, скажут они, Павлин мог бы в другое время освободить из рабства несколько человек. Но пусть они прочтут слова Спасителя: Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). Сверх того, пусть смотрят, сколь спасительны были следствия от этого столь решительного поступка.

Святой Павлин и вдовица скрылись из города и пошли к вандалам. Достигнув места, вдовица пала к ногам князя вандальского, зятя царя Рикса, и просила его, чтобы он раба взял за сына. Долго жестокосердый господин не соглашался, долго не уважал слез матери; но, услышав, что Павлин – искусный садовник, принял старца за юношу.

Вдовица с сыном возвратилась в отечество, а праведник начал трудиться в саду господина своего и получил приказание – каждый день к столу его приносить различные травы и плоды. Вельможа, будучи охотник до садов, также часто ходил к Павлину и, всегда подолгу разговаривая с ним, узнал его разум и мудрость и, наконец, так полюбил его, что почувствовал необходимость каждый день видеть его. Однажды, между прочими разговорами с господином, святой Павлин втайне поведал ему: «Скоро встретятся с тобою важные обстоятельства: царь Рикс умрет скоропостижно; смотри же, не отлучайся из столицы; в противном случае кто-нибудь другой захватит власть и венец царский». Удивленный столь важным пророчеством, вельможа верил и не верил словам праведника; но, будучи весьма любим царем, в тот же час пошел к нему и сказал все, что слышал от своего садовника. «Я хочу сам видеть человека этого, – отвечал царь. – Прикажи ему принести к столу моему трав и плодов».

Едва Павлин по приказанию вошел в палату, Рикс затрепетал. Потом, опомнившись, подозвал к себе зятя и сказал ему: «Слова его справедливы. В прошедшую ночь я видел сон, будто мои вельможи сидят в совете, а сей человек выше всех их: разговаривая между собою некоторое время, вдруг они вынесли приговор, чтобы отнять у меня царство; итак, спроси его, кто он? И откуда? Я не думаю, чтобы сей старец был простой человек». Тогда зять царский отвел святого Павлина в сторону и заклинал его Богом, чтобы тот сказал о себе всю истину. Праведник ни за что не обнаружил бы себя, но для имени Господня, которым заклинал его вельможа, хотя и с душевным прискорбием, сказал, что он епископ.

Рикс и зять его объяты были ужасом. «Прости меня, человек Божий, – сказал царь, – что я, по неведению, возложил на тебя труд рабский! Требуй от меня чего хочешь и возвращайся в землю твою с великими дарами». – «Одного прошу у тебя, – смиренно отвечал святой Павлин, – отпусти пленников из всех мест моего отечества; это величайший дар, которым можешь меня напутствовать».

Тогда везде разосланы были указы царские. Все пленники собирались в одно место и были отданы святому Павлину. Наконец праведник с честью, осыпаемый благословениями, отправился в отечество и возвратил спокойствие и радость отцам и матерям, супругам и детям, родственникам и друзьям.

Сам Господь сохраняет жизнь и свободу того, кто ими жертвует для спасения жизни и свободы своих ближних.

Святой Григорий Богослов ⁸ отказывается от патриаршества, чтобы даровать мир Церкви

Святитель Христов Григорий, занимаясь богомыслием, любил жизнь уединенную; но царь и народ призывали его в Царьград на престол патриарший. Как ни отрекался угодник Божий принять на себя столь важную должность, но тщетно. Собрались сто пятьдесят епископов и под председательством святого Мелетия, патриарха Антиохийского, вручили ему жезл пастырский.

Спустя несколько дней святой Мелетий преставился, и епископы Египетские и Македонские вознегодовали на Григория, утверждая, что он, будучи возведен на престол свой не Александрийским патриархом, яко старшим, против правил получил сан великого святителя. Восстала распря и междоусобие. Угодник Божий, видя в сане своем причину раздоров между пастырями духовными, мгновенно приемлет намерение решительное: представ посреди собора, он говорит им: «Пастыри святого стада Христова! Стыдно вам других учить миру и любви, а между собою воздвигать брань; ибо увещания к согласию и единодушию не только недействительны, но и обращаются в посмеяние, когда происходят из сердца, обуреваемого раздорами. Заклинаю вас Пресвятою Единосущною Троицею: имейте между собою мир и любовь и устраивайте дела Церкви согласно. Если я, один я, причина вашего разномыслия и ссор, то я не лучше пророка Ионы; ввергните меня в море, и утолится между вами буря междоусобия; корабль духовный войдет в пристанище мира. Хотя невинен я, но готов претерпеть все, что вам угодно; только примиритесь и будьте единодушны».

Эта твердость святого Григория всех привела в стыд и смущение; никто не мог ответить ему; многие обливались слезами. Увидев это, угодник Божий, сам прослезившись, воскликнул: «Простите, служители Православия; поминайте меня, грешного, в молитвах ваших». Он вышел из собрания, спросил у царя увольнение от должности и немедленно отбыл в отечество на жизнь уединенную.

Милостыня от подаяния ⁹

Преподобный Зинон, ученик святого Василия Великого, сорок лет в постничестве богоугодно проводивший, сначала ни от кого и ничего принимать не хотел, поэтому щедролюбцы, унося свои подаяния назад, уходили от него с душевной печалью о том, что святой муж не приемлет от них. Между тем приходили к нему бедные, желая что-нибудь получить от него как от великого старца; но поскольку Зинон не имел, что дать, то и эти уходили от него также печальны. «Что предприму? Что буду делать? – наконец сказал сам себе старец. – Печалятся и те, которые назад уносят дары свои; печалятся и те, которые хотят что-нибудь принять от меня. Буду же поступать таким образом: если кто мне принесет что-нибудь, я возьму; если кто у меня попросит, я отдам». Соблюдая это, святой Зинон и сам был спокоен, и других успокаивал.

По какому случаю установлен праздник Сретения Господня

В один злополучный год царствования Юстиниана, с последних чисел октября, в Византии и окрестных странах открылось моровое поветрие и свирепствовало так сильно, что стало умирать тысяч по десять каждодневно; в некоторых местах оказалось такое запустение, что не бе погребаяй (Пс. 78, 3). Но в Антиохии, сверх этой язвы, продолжалось ужасное землетрясение: ежедневно разрушались дома и церкви и множество народа погибало под их развалинами. Среди прочих был подавлен и Евфрасий, епископ Антиохийский, в то время приносивший бескровную жертву в храме Господнем. Мизийский город Помпеополь до половины был разрушен, а другая половина его поглощена землей с тысячами жителей. Дабы отвратить этот гнев Господень, по особливому откровению некоторому святому человеку установлено торжественно праздновать Сретение Господне. И как скоро, февраля второго дня, начали всенощное бдение с крестным ходом, в тот час язва миновала, мор перестал, землетрясение укротилось.

Симеон Богоприимец ¹⁰

Старец Симеон, по свидетельству Священного Писания, был человек праведный и благочестивый, просвещенный Духом Святым, чающий утешения Израилева (Лк. 2, 25) по следующему откровению.

Когда Птоломей, царь Египетский, основатель славной Александрийской библиотеки, приказал Моисеевы и пророческие книги перевести с еврейского языка на греческий, тогда из израильтян выбраны были семьдесят мудрых и как в том, так и в другом языке искусных мужей ¹¹. В числе их был и праведный Симеон. Занимаясь переложением книги Исаии, когда Симеон достиг пророчества: Се дева во чреве зачнет и родит Сына (Ис. 7, 14), усомнился и, остановившись, рассуждал сам с собой: как девица может родить отроча? Потом взял нож и в своей рукописи хотел изгладить оное… Вдруг Ангел Господень явился ему и, удержав руку, сказал: «Веруй тому, что написано; ты сам узришь событие величайшего таинства; ибо не увидишь смерти, доколе не узришь имеющего родиться от Пречистой Девы Христа Господня». Утвердившись на словах Ангела и пророка, с того времени Симеон с пламенным желанием ожидал пришествия Христова: жил праведно и непорочно и, не выходя из церкви, молился Богу.

Когда же рожденный Спаситель после сорока дней Богоблагодатной Марией принесен был в церковь, тогда святой, познав свыше, что этот Младенец есть обетованный Мессия и эта Матерь есть Святая Дева, на которой исполнилось пророчество Исаии, с благоговением и радостью принял в объятия свои Господа и воскликнул: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром, яко видесте очи мои спасение Твое (Лк. 2, 29)» – и, возблагодарив Бога, давшего утешение Израилю, испустил на небо дух свой.

Да подражаем в житии и вере праведному Симеону! Тогда здесь, в мире, удостоимся принять не в объятия, но в сердца наши Христа Господня; а после смерти восхищены будем на облацех в сретение Господне на воздусе. Таким образом всегда с Господем будем (1 Фес. 4, 17).

О терпении ¹²

Некоторый инок был любим пятью старцами, но не нравился одному, который и старался оскорблять его разным образом. Инок вышел из терпения и, оставив обитель, удалился в другую. Там восемь человек обходились с ним по-дружески, но двое ненавидели. Инок ушел оттуда в третий монастырь; но там семь только братьев изъявляли некоторое к нему благорасположение, а пятеро смотрели на него с превеликим неудовольствием. Инок опять решился искать нового убежища.

На пути старец размышлял о своем несчастий и ужасался, воображая, что с ним случится везде то же самое; он искал средств, как бы ему ужиться на одном месте, и после долгого размышления нашел. Это было терпение! Обрадовавшись счастливой мысли, он взял свиток бумаги и написал: терпи! Потом вошел в первый монастырь, который ему встретился.

Тут нередко случалось доброму старцу принимать обиды не только от одного, от двух, но иногда и от всей братии. Однако он, дав обет Богу, не хотел нарушать его. Никогда не покушался, даже в мыслях, переменить место свое, и, когда весьма чувствительно кто-нибудь огорчит его, он только вынет хартийцу и прочтет: «Во имя Иисуса, Сына Божия, терплю» – и после этого успокоится. Таким образом добродетельный старец проводил жизнь спокойно.

Кто желает спокойно жить в обществе, тот должен равнодушно смотреть на все неудовольствия, которые ему причинять будут; без этой необходимо нужной добродетели человек будет менять место за местом и вся его жизнь будет подобна вихрю.

Пагубно верить снам ¹³

В некоторой обители был инок, украшенный всеми добродетелями и за то весьма уважаемый братией. К несчастию, он всегда верил сновидениям.

Дух-искуситель весьма радуется, когда узнает в человеке слабую сторону, с которой легко может победить его; дух-искуситель всею адскою силою вооружился на инока.

Каждую ночь, как скоро инок после обыкновенных молитв задремлет, враг рода человеческого начинает показывать ему сновидения, сначала безвредные, чтобы тем более обольстить несчастного, и, в какую сторону старец ни толковал их, каждый сон оправдывает событием наяву. Наконец, увидев, что заблудший старец всему верит, в одну злополучную ночь тот изобразил пред ним жизнь будущую. Изобразил, что апостолы, мученики, преподобные и христиане сидят в ужасной тьме, терзаемые отчаянием. А в другой стороне вместе с пророками и древними патриархами ликует народ еврейский, и Бог Отец, указывая на них перстом, вещает: «Се чада Моя!» Старец от ужаса пробудился и, не рассуждая ни о чем, ушел в Палестину, в жилища иудейские. Там принял обрезание и стал ревностным защитником убийц Христовых.

Но Бог сколько долготерпелив, столько и правосуден: через три года Бог наслал на него болезнь столь лютую, что сгнили даже кости его, и отступник в ужасных мучениях испустил дух свой.

Кто слепо верит снам, тот погрешает не менее, как если бы ворожил на картах. Лучше надеяться на Промысл Божий и не вверяться тому, что бывает часто действием заблуждающегося воображения.

Наказанный ненавистник

В Киево-Печерской лавре были два инока, священник Тит ¹⁴ и диакон Евагрий. Несколько лет они жили между собою так дружелюбно, что прочие братия дивились их единодушию. Но враг рода человеческого искони сеет плевелы посреди пшеницы! Он посеял между ними вражду и гневом и ненавистью так омрачил их, что они не могли без досады даже взглянуть друг на друга. Когда, отправляя Божию службу, один из них шел с кадильницей по церкви, то другой отходил в сторону, чтобы не услышать фимиама, а если иногда этот последний оставался на своем месте, то первый проходил от него как можно далее. Эта взаимная злоба продолжалась весьма долго, и они, не примирившись между собою, дерзали приносить бескровную жертву Богу. Сколько братия ни советовали им, чтобы отложили гнев и жили между собою в мире и согласии, но все было тщетно!

Однажды священник Тит тяжко разболелся. Отчаявшись в жизни, он начал горько плакать о своем согрешении и послал к недругу своему просить прощения. Но Евагрий не хотел слышать о том и начал жестоко проклинать его. Братия, соболезнуя о столь тяжком заблуждении, насильно привлекли его к умирающему. Тит, увидев врага своего, с помощью других встал с одра и пал пред ним, слезно умоляя простить его. Но Евагрий был так бесчеловечен, что отвратился от него и с остервенением воскликнул: «Ни в этой, ни в будущей жизни не хочу примириться с ним!» Он вырвался из рук братии и пал на землю. Иноки хотели поднять его. Но как изумились, увидев его мертвым и настолько охладевшим, как будто бы он умер некоторое время тому назад! Их изумление умножилось еще более, когда священник Тит в то же самое время встал с одра болезни здрав, будто никогда болен не был. В ужасе от столь необыкновенного происшествия, они окружили Тита и один за другим спрашивали: «Что значит это?»

«Будучи в тяжкой болезни, – отвечал он, – доколе я, грешный, сердился на брата моего, видел Ангелов, от меня отступивших и плачущих о погибели души моей, а нечистых духов – радующихся, – вот причина, почему я всего более желал примириться с ним. Но, как скоро привели его сюда и я поклонился ему, а он начал проклинать меня, я увидел, что один грозный Ангел поразил его пламенным копьем и несчастный мертвым повергся на землю; а мне этот же Ангел подал руку и восстановил от одра болезни».

Иноки оплакали лютую смерть Евагрия и с того времени более прежнего начали блюстись, да никогда солнце не зайдет во гневе их.

Памятозлобие есть порок ужаснейший и столько же мерзок пред Богом, сколько пагубен в обществе. Христиане! Человек создан по образу и подобию Божию: какое отличие!.. Но поверьте, что памятозлобный не имеет его: он более зверь, нежели человек.

Чудесная встреча

Некто, по имени Иоанн ¹⁵, служил в Царьграде при монетном дворе. Он был благочестив, щедр для нищих и богобоязнен. Однажды Иоанн принял к себе инока, пришедшего из Палестины, как для того, чтобы исполнить приятнейший сердцу его долг странноприимства, так и для того, чтобы в праздное время заниматься с ним разговорами душеспасительными.

В одно время собеседники шли вместе, инок по правую, а Иоанн по левую руку. Вдруг встретился с ними незнакомец и сказал выразительно: «Не должно тебе, авва, идти одесную великого архиерея». Удивленный инок объявил об этом Евтихию, патриарху Царьградскому, и святитель, уважив столь чудное происшествие, облек Иоанна в образ Ангельский.

Новопосвященный инок не обманул надежды первосвященника: был образцом братии, Ангелом земным, человеком Небесным. Чрез некоторое время умер блаженный Евтихий, и праведный Иоанн с общего согласия духовных и светских был избран на место его. Человек Божий долго отказывался от столь великого сана, но, устрашенный сверхъестественным видением, в котором представилось ему пламенное море, от земли до неба колеблющееся, и сонм Ангелов, в случае непослушания предвещавших ему грозную казнь, наконец согласился вступить на престол патриарший.

Житие чистое, пост совершенный, высокие добродетели украшали его до блаженной кончины; и содеянные им чудеса свидетельствуют, что Иоанн, нареченный Постником, был возлюбленный Божий.

Праведное воздаяние отступнику Ватадзису ¹⁶

В царствование греческого царя Феофила агарянский князь Амирмумна разбил христианское воинство и осадил прекрасный и великий град Амморей. Но поскольку неприступные стены и многочисленная сила защищали его и греки на вылазках каждую ночь истребляли великое число измаильтян, то Амирмумна был в сомнении, не лучше ли отступить от столь крепкого града.

Но, к несчастию греков, между царскими военачальниками был некто Ватадзис. Этот изверг, имея личную злобу на некоторых полководцев, вознамерился предать неприятелю город, чтобы вместе с ним погубить тех, кого ненавидел. Выбрав благоприятный случай, злодей пустил к агарянам, уже начинавшим снимать лагерь, стрелу с письмом следующего содержания: «Почто после столького с вашей стороны кровопролития отходите без всякого успеха? Приступите к стене оттуда, где видите столб, на котором стоит мраморный лев. Эту часть города защищаю я и клянусь, что буду вам помощником. Вы знаете, впрочем, какой награды будет стоить ваш благоприятель и друг». Стрела была примечена; письмо отдано Амирмумне, который, прочитав его, не преминул воспользоваться советом злодея.

В глухую полночь, когда амморяне неприятеля не опасались, агарянин совокупил силу свою и с бешенством наступил на ту часть стены, где был Ватадзис. Граждане и войска устремились сделать отпор; но злодей обратил оружие на своих соотечественников, и неприятель беспрепятственно вошел в город. Кровопролитие было ужасно; все обращено в пепел; христианские вожди уведены в плен, а предатель отечества Ватадзис, приняв веру лжепророка, наделен от Амирмумны богатством и возвеличен саном вельможи.

Семь лет злосчастные военачальники сидели в мрачной темнице, занимаясь единым богомыслием, ибо выкуп за них отвергнут был с презрением. Агаряне, пленившие их тела, хотели пленить и души их. Часто посылаемы были вельможи и мудрецы, чтобы преклонить их на свою сторону, но тщетно; приходил и Ватадзис, но они ужасались и воззреть на него. Наконец, Амирмумна ожесточился и изрек им приговор смерти.

Сорок два праведных мужа за веру во Христа Спасителя пролили кровь свою… Но Бог сколько долготерпелив, столько и правосуден.

Агарянский князь, удивляясь их непоколебимости в вере и преданности царю своему, вдруг призывает к себе Ватадзиса, который был равнодушным свидетелем смерти их, и с грозным взором говорит ему: «Ты не соблюл веры во Христа, изменил царю твоему, то уверен я, что при случае оставишь веру в Магомета и будешь моим предателем; посему предупреждаю вторичное от тебя злодейство». Он дал знак исполнителям казни, и в одно мгновение глава изменника была отторгнута от выи ¹⁷.

Ужасно быть изменником Царя – Отца Небесного! Столь же ужасно быть изменником царя – отца отечества!.. Как гражданин, изменивший царю своему, не может быть христианином, так и христианин, отрекшийся от веры Господней, не может быть гражданином. Ибо какая верность царю земному от того, кто изменяет Царю Небесному?

Видение старцу о приемлющих милостыню ¹⁸

Один затворник, в юности отказавшись от всех удовольствий света, жил в тесной хижине и, занимаясь богомыслием, умерщвлял тело свое постом и всенощным бдением. За столь равноангельское житие праведник удостоился откровения свыше.

В один день пришел в монастырь старейшина града, чтоб подать, по обыкновению своему, милостыню братии. Он наделил всех иноков по сребренику, а к затворнику принес златницу и, стоя у окна кельи, усердно просил его, чтобы тот не отвергнул столь малого дара. Старец употреблял в пищу и питие не более как по одному сухарю и по чашке воды на день; хотя никогда не принимал ни злата, ни серебра, но, устыдившись просьбы человека благородного и благодетельного, взял златницу.

Ночью, прочитав обычные молитвы, он уснул. Вдруг в сонном видении представилось ему, что вместе с братией он стоит в пространном поле, которое заросло густым и колючим тернием, а какой-то юноша, подобный Ангелу, понуждал старцев, чтоб пожинали оное. Потом подходит к нему и говорит: «Жни терны!» Когда же затворник начал отговариваться, то юноша грозно воскликнул: «Не имеешь причины стоять праздно! Ибо вчера вместе с братией ты нанялся, и притом взял златницу, между тем как прочие получили только по сребренику. Как больше взявший, ты больше других должен и трудиться. Эти терны суть дела того, кто вчера подал тебе милостыню… Трудись в поте лица твоего». С этим словом затворник проснулся.

Он размыслил о своем сновидении и сердечно ужаснулся, что при столь непроходимом тернии грехов своих должен исторгать терны чужих прегрешений.

О вы, которые питаетесь милостыней! Познайте обязанность вашу из этого видения, которого Небесный Судия удостоил праведного мужа: молитесь о прощении грехов благодетелей ваших. А вы, которые даете пищу и одежду страждущему нищетой или недугами человечеству, приумножьте щедроты свои, ибо милостыней и верой очищаются грехи.

Ревность по Христе блаженного Кодрата ¹⁹

В царствование Деция, когда христиане, в необъятном числе содержась в темницах, были томимы голодом и муками, праведный Кодрат, будучи знатен и богат, покупал вход у стражей к христианским узникам, приносил им пищу и увещевал, чтобы по любви к Богу они дерзали на все ужасы смерти.

В то время некто Перенний, чиновник царский, прибыл в Никомидию ²⁰ и потребовал списка богоотступников (так поклонник идольский называл христиан). Видя их столь великое множество, тиран поклялся даже память их истребить из среды живых.

В общем собрании народа представлены были на суд христиане. Судья воскликнул грозно: «Пусть скажет всяк свое имя, звание и отечество». Блаженный Кодрат, как втайне исповедующий веру Христову, был посторонним зрителем и стоял позади всех. Видя робость страдальцев, он устрашился, чтобы кто-нибудь из них, от угроз или мучений, не отрекся от Христа Спасителя, и решился подать пример страдальчества до смерти: он воззвал велегласно: «Мы называемся христиане, чином рабы Христовы; а отечество наше есть Небо». Услышав это, воевода царский удивился дерзости и приказал оруженосцам, чтобы наглого (так думал злобожный) незнакомца взяли и представили к нему ближе. Но дерзающий по Богу Кодрат, не дожидаясь стражи, устремился туда сам и, раздвигая руками теснящийся народ, стал пред Переннием. Все обратили на него взоры свои; а он, оградившись крестным знамением, воскликнул: «Се от имени всех предстою тебе и уведомляю тебя, что мы все, сколько здесь ни видишь, воины Иисуса Христа…» Взирая на столь великого ревнителя Православной веры, все христиане укрепились, все восхотели лучше пролить кровь свою, нежели сказать одно слово в пользу язычества. Так святой Кодрат стал первым из мучеников.

Человек не должен сомневаться, жертвовать ли самим собой, если имеет случай обратить других на путь спасения или поддержать на оном.

Некоторый старец, по имени Кир, будучи из низкого рода и весьма кроток, не понравился братии. Часто случается, что за смирение или за другие хорошие качества наконец полюбят того, кого прежде не любили, но участь преподобного Кира была не такова! С продолжением времени умножалась ненависть братии: не только старшие, но и юноши, находящиеся под искусом, оскорбляли его и нередко даже выгоняли из-за стола. Это продолжалось пятнадцать лет.

В той обители случилось быть Иоанну Лествичнику.

Видя, что кроткий Кир, будучи выгоняем из-за стола, часто ложился спать голодным, он спросил у него: «Скажи мне, что значат против тебя эти обиды?» – «Поверь мне, любезный о Христе гость, – отвечал смиренный старец, – что братия так поступает не по злобе; они только искушают меня, достойно ли ношу образ ангельский. Вступив в эту обитель, я слышал, что отшельнику должно быть под искусом тридцать лет, а я прожил еще одну половину».

Христиане! Вот примерный поступок против тех, которые обижают нас. Кроткий Кир не хотел мстить на деле своим гонителям и считал за высшее счастие то, что другие бы почли для себя совершенным несчастием.

Ненавистник не способен ни к каким добродетелям ²²

Во время гонений на христианскую веру взяты были под стражу два брата, которые друг на друга имели злобу, и после обыкновенных допросов осуждены на смерть. Тогда один сказал другому: «Примиримся между собой, любезный брат! Мы завтра отойдем к Богу». Но тот и слушать его не хотел.

На следующий день повели их на место казни, и что же?.. Тот, который не перестал ненавидеть брата, отрекся от Христа; другой, который простился с братом своим, умер за веру Христову. Удивленный мучитель спросил у первого: «Почто вчера не отвергся от Христа, чтобы избегнуть пытки?» И услышал от него следующий ответ: «Когда я решительно сказал брату моему, что не хочу с ним помириться, тогда мгновенно оставила меня сила и помощь Божия: вот единственная причина, почему я оставил веру во Христа».

Ненавистник, беспрестанно изыскивая различные средства, как бы сделать зло тому, кого ненавидит, уже не походит на человека, но совершенно уподобляется духу-губителю. А посему может ли он быть способен к каким-нибудь добродетелям, наипаче к мученичеству, где нужна в высочайшей степени любовь к Богу, которая не может быть без любви к ближнему?

Наказанный клятвопреступник ²³

Некто, по имени Иоанн, бывший прежде боярин киевский, облекшись в Ангельский образ в Киево-Печерской лавре, имел при себе юного сына Захарию. Видя приближающуюся смерть, Иоанн поручил его покровительству Промысла Божия; а некоторому иноку, по имени Сергий, бывшему прежде также боярину киевскому и с ним вместе постригшемуся, оставил тысячу гривен серебра и сто гривен золота, чтобы сохранил их до совершеннолетия сына и после ему отдал. Распорядившись таким образом, Иоанн умер.

Захария, достигнув восемнадцати лет, потребовал у Сергия наследство отца своего. Но отшельник, сделавшись рабом любостяжания, изумился, как бы не зная, чего юноша от него требует; но, видя неотступность Захарии, притворно оскорбился и сказал ему: «Отец твой отдал все имение Богу; у Него и проси, а не у меня. Виноват ли я, что Иоанн был так безумен, что, обогащая нищих, сделал нищим единородного сына».

Видя такое вероломство, юный Захария заплакал. Он умолял Сергия, чтобы тот отдал ему, по крайней мере, половину имения, хотя бы третью часть; даже просил у него, наконец, десятой доли, но напрасно. Для Захарии осталось последнее средство, чтобы инок доказал невинность свою клятвой перед Богом.

Увы! Порок имеет столь гибельное свойство, что человек, поскользнувшись однажды, спотыкается и в другой раз! Пустынник-миролюбец, имея свидетелями братию, идет с Захарией в Печерскую церковь. Там, став пред чудотворным образом Пресвятой Богородицы, где прежде вместе с юным Иоанном приял союз братолюбия, клялся Небом и землей, что отец Захарии никогда не давал ему ни полушки, не только тысячи гривен серебра и ста гривен золота. Но, как скоро начал приступать к Приснодеве, чтобы облобызать воскрилия ²⁴ одежды ее, вдруг невидимая сила удержала преступника. Он не мог двинуться с места, как ни напрягал стопы свои – весь трепетал… Наконец, видя, сколь ужасно правосудие Господне, воскликнул: «Преподобные отцы Антоний и Феодосий! Помолитесь Богородительнице, да не даст Ангелу смерти погубить меня… А ты, сын моего собрата и друга! Возьми злато свое и прости меня, грешного».

Иноки ужаснулись и пошли в келью Сергия, славя Бога, такие чудеса сотворившего.

Не приемли имене Господа Бога твоего всуе (ср. Исх. 20, 7), сказал Господь чрез Моисея. Христиане! Страшитесь говорить: Ей-Богу! Вот тебе Христос! Даже тогда, когда на вашей стороне правда. Довольно сказать: Ей-ей! или Ни-ни! Тем более да сохранит вас Бог от привычки божиться напрасно.

О молитвах, недостойных Божия величия ²⁵

Некоторый старец, молившийся Богу и питавшийся от трудов своих, пришел в селение продать свое рукоделие. Уже благочестивый инок хотел возвратиться в обитель, как встретился с ним незнакомец, окруженный нищими, странниками, и пригласил его к себе на ужин.

Обласканный как нельзя лучше, старец простился с добродетельным человеком и, восхищаясь гостеприимством его, старался узнать, кто таков этот страннолюбец. Какую же почувствовал к нему любовь, когда услышал, что он каменосечец, по имени Евлогий, занимается работой весь день, ничего не вкушая! Когда же настанет вечер, получив обыкновенную плату, ведет за собой в дом всех, кого из бедных на пути встретит, и издерживает на ужин все, что заработал; даже крошки, которые останутся от стола, бросает соседним псам. Так надеялся Евлогий на Промысл Небесный, питающий всех – от человека до червя!

Добродушный старец, удивляясь добродетелям его, думал: «Евлогий бедный питает каждый день столько нищих; что же бы сделал Евлогий богатый? Ах! Он был бы пища всем голодным, одежда всем нагим!» И начал день и ночь просить Бога, чтобы Евлогий для счастия других сделался богат; соединив молитву свою с постом, он так изнемог, что едва был жив.

Наконец Бог услышал молитву старца и известил его следующим образом: старец заснул, вдруг видит себя в церкви Воскресения, видит некоторого богоподобного отрока, на камне сидящего, подле него стоял Евлогий. Потом отрок сказал: «Если отдашь сам себя порукой за Евлогия, то наделю его богатством». – «От рук моих взыщи душу его», – отвечал старец и увидел, что двое из предстоявших начали в пазуху Евлогия сыпать золото. Тут старец воспрянул от сна своего, благодаря Бога, что услышана молитва его.

Между тем Евлогий жил по-прежнему. Однажды поутру, выйдя на работу свою, ударил он киркой по камню и почувствовал, что он пуст; ударил в другой раз и увидел скважину; ударил в третий раз, и из камня посыпалось золото. Евлогий ужаснулся и не знал, что делать с сокровищем. В тот день ни один нищий у Евлогия и даже сам Евлогий не вкушали пищи. Назавтра он купил лошадей и под видом перевозки камней привез домой золото и ужинал один. Долго Евлогий был в беспокойных размышлениях… Наконец, нанял корабль и отправился в Царьград; там задарил всех вельмож и сам сделался вельможей; купил огромный великолепный дом и жил так, как прежде, без всякой бережливости, то есть каждый день угощал людей знатных и сильных.

Старец, который испросил у Бога богатство Евлогию, ничего не знал о том, но спустя два года опять увидел во сне святолепного отрока и подумал: где-то Евлогий? Но что же узрел после того? Некто злообразный изгоняет Евлогия от лица отрока… Старец пробудился ото сна и, воздохнув, сказал сам себе: «Увы! Я погубил душу мою!» Потом оделся и пошел в то селение, где прежде жил Евлогий; он долго ждал, пока придет питатель бедных и пригласит его в дом свой, но тщетно! Наконец, выйдя из терпения, спросил у одной старушки: «Есть ли здесь кто-нибудь, принимающий странников?» – «Нет, – отвечала она с тяжким вздохом. – Был у нас каменосечец, который всего более любил странноприимство; но Бог, увидев дела его, дал ему благодать Свою, и он теперь в Царьграде вельможей». Услышав это, старец сказал сам себе: «Я сделал убийство!» – и пошел в столицу.

Там он узнал, где живет Евлогий, сел у врат дома его и ожидал, когда выйдет он… Наконец является Евлогий с гордостию на лице, с гордостию в походке, окруженный ласкателями и сопровождаемый рабами. «Помилуй меня, – воскликнул старец, – я хочу нечто сказать тебе…» Но Евлогий даже не воззрел на старца, а рабы оттолкнули его. Несчастный поручитель опередил Евлогия другой улицей, опять встретился, опять окликнул его, но, получив несколько ударов, вынужден был удалиться. Таким образом, старец сидел четыре недели пред вратами дома Евлогиева, обуреваемый снегом и дождем, и не имел случая с ним объясниться.

Наконец старец отчаялся о спасении Евлогия и, повергшись на землю, просил Бога разрешить его от поручения, но чрез необычный сон был извещен, что безумная молитва и безумное поручение недостойны прощения. Несчастный старец, не зная, что делать, сел в корабль, чтобы отплыть в Александрию, и в это самое время повергся в такое малодушие и отчаяние, что был подобен мертвецу. В этом умоисступлении он задремал и после многих мучительных сновидений услышал глас: «Иди в твою келью! Я возвращу Евлогия в прежнее состояние, но ты, слабый человек, не воссылай к Богу молитв, недостойных Его величия».

Спустя три месяца старец услышал, что царь Иустин умер, что наследник его начал гнать прежде бывших любимцев, что двое из них умерщвлены, а Евлогий бежал. Впрочем, царь назначил великое награждение тому, кто принесет его голову. Старец опять пошел в ту весь, где прежде жил Евлогий. Но как обрадовался он, когда на закате солнца увидел его, идущего с работы и окруженного нищими! Старец хотел было броситься навстречу к нему, но Евлогий предупредил и, целуя руки его, пригласил к себе ужинать.

Тут старец и Евлогий объяснились между собой, причем каменосечец рассказал ему, как возвратился он в отечество свое, как бежали все жители, чтобы видеть его, и поздравляли с саном вельможи. И как он, боясь обнаружить себя, уверил их, что ходил только в Иерусалим поклониться Гробу Господню. «Я вторично взял, – продолжал Евлогий, – свои орудия и пошел прямо к тому камню, где обрел золото. Я думал, что опять найду клад; но, сколько ни стучал, сколько ни тесал разных камней, не нашел ничего. Наконец вышел из заблуждения и, слава Богу, забыл пагубный сан вельможи».

Молись Господу Богу о том, чтобы простил твои согрешения, и о том, чтобы предохранил тебя от внезапных случаев совершить преступление, но не проси в молитвах твоих богатства, власти и прочего. Ибо Бог всеведущ: Он знает, что нам полезно и вредно. Бог милосерд. Он дарует то, что человеку нужно. Евлогий служит примером, сколь иногда пагубно бедному сделаться богатым.

Единственное сокровище для человека есть Бог ²⁶

В Царьграде был гражданин, довольно богатый и человеколюбивый. Имея у себя одного сына, он не старался оставить ему великое наследство и свое имение раздавал щедрой рукой неимущим. Но этого еще не довольно было для человека богоугодного. Он хотел иметь и то утешение, чтобы, явившись к страшному Престолу Судии Небесного, мог ему сказать: се аз и чадо мое! Хотел и сына своего сделать столько же милостивым к страждущему человечеству.

В один день, призвав его к себе и показав все свои богатства, он спросил у него: «Любезный сын! Что более желаешь получить от меня в наследство: эти ли сокровища? Или Христа Спасителя?» Юноша, воспитанный в страхе Божием, решительно отвечал ему: «Христа: более ничего». Восхищенный сыновним ответом, отец еще более начал расточать свое имение нищим, так что после смерти своей оставил ему только насущный хлеб. Благонравный юноша, из богача сделавшись почти убогим, не сожалел о том, ибо надеялся на Христа – на это великое сокровище, которое у него осталось.

В том же городе жил некоторый вельможа, славный богатством и благочестием. Он имел у себя супругу, также богобоязненную, и единственную дочь, воспитанную в страхе Божием. Когда девице пришло время супружества, родители сказали друг другу: «Какого жениха изберем нашей дочери? Богатого ли и злонравного? Но он будет оскорблять ее, принудит гоняться за суетой света, научит тщеславиться… Нет; изберем лучше человека среднего состояния, но богобоязненного, который примет дочь нашу как особливый дар Неба. Пойдем в церковь Божию, – присовокупили они. – Будем молиться о счастие нашего дитяти; и кто первый войдет в храм Божий, тот пусть будет супругом ее».

Сотворив пламенную молитву к Богу, отец и мать девицы сели и ждали, чем Промысл Божий решит судьбу любезнейшей их дочери… Вдруг входит вышеупомянутый богобоязненный юноша. Подозвав его к себе, они спросили: кто он и откуда? И, услышав, что это сын такого-то в Бозе усопшего щедролюбца, возблагодарили Бога и сказали ему: «Христос Спаситель нам усыновил тебя; прими от нас руку нашей дочери, а с ней и богатство наше. Все это дает тебе Сам Бог».

Благочестивый юноша служит примером, что Бог никогда не оставляет в нищете того, кто единственно из любви к Нему расточает свои сокровища.

Как сребролюбивая инокиня сделалась щедролюбивой ²⁷

Девица Монония, в юности приняв иночество, по-видимому, была смиренна и благочестива, но на самом деле поклонялась идолу, ибо собирала богатство и никогда не подавала милостыни. Имея у себя племянницу и любя ее сердечно, она думала только о том, чтобы выдать ее в супружество как можно выгоднее, и забыла своего Небесного Жениха.

Святой Макарий, попечитель неимущих, с душевным сокрушением взирая на эту заблудшую инокиню, вознамерился обратить ее от идола к Богу, в чем и преуспел следующим образом. Будучи в молодости своей искусным гранильщиком драгоценных камней, он был известен Мононии, страстной охотнице до редких вещей. Итак, в один день придя к ней, сказал он: «Некто продает два бесценных камня, изумруд и яхонт: я не знаю, его ли они собственные или где украдены, но уверяю тебя, что они будут редким украшением для твоей племянницы, купец отдает их недорого – только за пятьсот золотых». Монония обрадовалась несказанно и начала просить святого Макария, чтобы такую редкость не выпускал из рук; не желая сама выходить за монастырь, она в ту же минуту вручила ему деньги.

Благочестивый Макарий, получив золото, ушел и не хотел с ней видеться несколько дней, а старице совестно было послать за ним, ибо Макарий был человек всеми уважаемый и пользовался общим доверием. Наконец Монония, встретив его в церкви, спросила, куплены ли камни или нет. «Они у меня дома, – отвечал праведник, – не угодно ли тебе самой посетить меня и посмотреть камни? Если они понравятся, то возьми их; если же не понравятся, то получи назад золото». Монония с радостию пошла к нему.

«Что прежде хочешь видеть, яхонт или изумруд?» – войдя в дом свой, спросил ее святой Макарий. «Что тебе угодно», – отвечала Монония; и праведник ввел ее в одну комнату. Но что увидела тут Монония? Мужеского пола нищих, хромых, слепых, расслабленных, которые, сидя за столом, благословляли имя Мононии… «Вот твой яхонт», – указав на них, сказал ей Макарий и повел в другую комнату. Изумленная старица, не говоря ни слова, за ним следовала и увидела женщин, страждущих или от старости, или от болезней, которые, также обедая, молили Бога о здравии Мононии. «Вот твой изумруд, – указав на них, опять сказал Макарий. – Как ты думаешь, есть ли что драгоценнее этих камней? Если хочешь, возьми их; если не хочешь, оставь у меня и возьми назад твои деньги». Не зная, что отвечать на этот поступок святого Макария, пораженная стыдом, старица безмолвно оставила его.

Будучи наедине, Монония призадумалась, припомнила всю жизнь свою в иночестве и не могла вспомнить ни одного совершенного ею доброго дела; она так начала сокрушаться о том, что впала в тяжкую болезнь. Тут представлялась ее воображению то тьма кромешная, то огонь неугасаемый, а некоторый Муж, сияющий славой, на все это указывая, говорил ей: «Вот ужасы, от которых могут избавить тебя яхонт и изумруд, купленные святым Макарием». Устрашенная этим, Монония как от сна воспрянула и почувствовала облегчение от болезни.

С того времени Монония уважала Макария как своего Ангела-хранителя и, переменив образ жизни, сделалась щедрой питательницей бедных.

Воистину, тот покупает бесценный яхонт, бесценный изумруд, кто питает бедных, ибо на эти камни можно купить Царствие Небесное.

Примиритель ²⁸

Благочестивый пустынник пришел в некоторый скит на короткое время и, не застав свободной кельи, не знал, где остановиться. Другой старец, у которого была пустая хижина, отдал ее пришельцу. В первые дни иноки обходились между собой, как братия о Христе, но скоро их любовь нарушилась.

Узнав, как поучительна беседа пришельца, многие начали посещать его и приносили ему, кто что имел. Старец, давший ему убежище, позавидовал славе инока и сказал сам себе: «Я живу здесь издавна, молюсь и пощусь, однако никто не навестил меня до этого времени, а этот пришелец здесь несколько дней, и все приходят к нему просить благословения». Потом начал роптать и злословить инока. Наконец, дошло до того, что он, надрываясь с досады, послал своего ученика сказать гостю, чтобы тот уходил из кельи, куда хочет. Добродетельный ученик пришел к гостю, вместо того чтобы объявить волю своего наставника, поклонился и сказал ему: «Отец мой приказал спросить у тебя, здоров ли ты». – «Скажи отцу твоему, – отвечал гость, – чтобы помолился обо мне Господу Богу, я несколько болен». Юноша, возвратившись к своему наставнику, объявил другое: будто старец нашел другую келью и скоро уйдет от него.

Прошло несколько дней, и старец опять послал ученика своего сказать пришельцу, что, если он не выйдет из кельи, он сам придет и жезлом изгонит его. Что ж напротив того сделал ученик? «Отец мой, – сказал он пришельцу, – услышав, что ты болен, старец прислал меня навестить тебя». – «Скажи отцу твоему, – отвечал гость, – что я, молитвами его, выздоровел». Юноша, возвратившись к наставнику своему, сказал, будто гость просит позволения пожить у него только одну неделю. Прошла и неделя… Старец вышел из терпения и, взяв костыль, пошел выгонять пришельца. Но юноша, предупредив его, прибежал к иноку и сказал ему, что учитель идет звать его на ужин… Услышав это, пришелец вышел навстречу старцу и, поклонившись ему, сказал: «Я иду к тебе, любезный о Христе брат! Не трудись идти ко мне». Изумленный кротостию его, старец поверг на землю костыль свой и устремился облобызать его; потом увел в свою келью и угостил чем Бог послал.

Проводив гостя, старец спросил у юноши, сказывал ли он пришельцу то, что было ему приказано. «Нет!» – отвечал юноша. Старец душевно тому обрадовался, и, узнав, что зависть его была следствием зависти дьявольской, он припал к ногам ученика своего и сказал ему: «Отныне ты отец мой, а я ученик твой, ибо чрез твой только поступок спасены души обоих нас».

Вот поучительный пример для тех, которые любят из дома в дом переносить вести! Христиане! Если увидите двух между собой ссорящихся, употребляйте все способы, чтобы примирить их: чрез это спасительное дело вы избавите от погибели заблудших и сами к добрым своим делам присовокупите важнейшую добродетель.

Отступник Нирсан ужаснейшею ценою покупает себе жизнь ²⁹

Когда преподобный Вадим, архимандрит Персидский, за веру Христову содержался в темнице и, будучи томим голодом и терзаем пытками, не хотел оказать даже наружного богопочитания солнцу, в то самое время некто Нирсан, князь арийский, уличенный в христианстве, отдан был под стражу. Но он не имел великодушия и долготерпения Вадимова. Устрашившись угрожающих мук, он повергся наконец в такую робость, что не устыдился сказать: «Почто терять мне блаженство известное в надежде некогда получить блаженство неизвестное?» И в тот же час послал одного из стражей к царю Саворию с просьбой, чтобы он возвратил ему свое благоволение, а он, со своей стороны, вернется к вере отцов своих. Царь обрадовался и велел, чтобы Нирсана к нему представили.

«Я готов доказать тебе мою царскую милость всем, чем пожелаешь, – сказал Саворий, – но и ты, Нирсан, докажи мне послушание верноподданного». Он шепнул что-то на ухо одному из царедворцев, и вскоре предстал преподобный Вадим в тяжких оковах на руках и ногах. «Если Нирсан умертвит своей рукой Вадима, – сказал Саворий к предстоящим вельможам, – то оставлю ему жизнь, возвращу сан, богатства и любовь мою». Злочестивец, не ответствуя ни слова, берет у одного оруженосца саблю и взмахивает ею…

Вдруг раб Божий воззрел на него. Злодея объял трепет, рука его как бы окаменела. «Злобожный человек! – сказал ему праведник. – До того ли дошло твое неистовство, что не только дерзнул ты отречься от Христа, но еще убиваешь рабов Его? Горе тебе в страшный день Суда Божия! Я охотно умираю за веру Христову; но не хотел бы быть умерщвленным от твоей руки». Богоотступник, не чувствуя укоризны праведника и не имея сил исполнить волю тирана, стоял в трепете, устремив дикий взор на Вадима. Наконец он собрался духом, с напряжением поднял руку свою и спустил удар на выю святого, но вскользь. Он несколько раз повторял удары свои и, нанеся бесчисленные раны, едва мог умертвить мученика. Так дрожали руки убийцы!

Предстоявшие вельможи удивлялись долготерпению мученика, который под многократными ударами стоял неподвижно, как гора каменная, и ругались над убийцей, гнушаясь, что тот так боязлив и малодушен.

Бедственна была жизнь богоотступника! Ибо неверные подозревали его, не обратится ли опять к христианству, и при всяком случае укоряли, что он, раз изменив вере отцов своих, не может быть добрым гражданином. А христиане, встречаясь с ним, бежали от него или падали ниц, чтобы не осквернить очей своих воззрением на столь лютого нечестивца… Наконец, терзаемый отчаянием, святоубийца сделался самоубийцей.

Сила архипастырского запрещения

Один епископ за некоторую вину отлучил священника от службы Божией. Вскоре случилось, что несчастный по своей надобности пошел в другую область и на дороге был захвачен неверными. Будучи принуждаем принести жертву идолам, с твердостию отрекся он от злобожного веления и был замучен.

Тело убиенного досталось христианам и было принесено в близлежащий город. Бог не токмо на душе, но и на телах праведных удивляет милость Свою. Градоначальник, видя чудеса от мощей мученика, соорудил церковь, устроил раку и, положив в нее тело его, поставил внутрь святилища. Потом, пригласив епископа и весь причт церковный, просил освятить храм Господень.

Но едва началось всенощное бдение – о чудо! Рака двинулась с места и, никем не тронутая, вышла из церкви. Все тут находившиеся ужаснулись и, усердно молясь Богу о своих согрешениях, которые, как думали они, прогневали угодника Господня, опять внесли оную в церковь; но, едва в другой раз началась служба Божия, рака опять вышла.

Градоначальник, пораженный удивлением и страхом, не знал, чему приписать это чудо; епископ болезновал; весь народ плакал, и с этими чувствованиями все разошлись по домам своим.

Настала ночь, и святой мученик явился епископу. «Не скорбите о себе, – сказал он, – что не остаюсь с вами в храме Господнем. Я умоляю тебя, сходи в такой-то град к святителю и упроси его, да разрешит и меня от запрещения. Ах! Я отлучен от службы Божией и потому не могу с вами служить в церкви и исхожу вон; хотя и принял венец мученический, но не видел Лица Христова как недостойный совершать святые Таины Его; елицех бо архипастырь свяжет на земли, будут связаны на небесех (ср. Мф. 18, 18). Ты не приступай к сему; кто связал, тот пусть и разрешит». Сказав это, мученик стал невидим.

Наутро епископ, взяв с собой некоторых из причта духовного, отправился к нареченному от святого мученика епископу и обо всем случившемся рассказал ему. Святитель немедленно отправился в путь и, преклонившись пред чудотворными мощами, воскликнул: «Христос, связавший тебя через меня, смиренного раба Своего, да разрешит тебя ныне за пролитие крови твоей во славу имени Его! Войди в храм Господень и пребуди с нами».

Тогда с подобающей честью внесли раку святого в церковь и совершили всенощное бдение и литургию. Мощи не двинулись и источали чудотворения.

Человек, рачительный к своей должности, не дожидается приказаний, а особливо понуждений ³⁰

«В юности моей, – говорит о себе преподобный Исаак Сирский, – я жил с аввой Кронием, и этот уже дрожащий старец не возлагал на меня никакого дела, но добровольно вставал сам и подавал мне и прочим сосуд воды для омовения. После того я жил с аввой Феодором Ферменским, и этот отец не дал мне ни одного приказания, но сам приносил на стол пищу и говорил мне: “Если хочешь, садись обедать”. Я обычно отвечал ему: “Авва! Я пришел сюда для того, чтобы тебе служить; почто не объявляешь мне воли твоей?” Но старец всегда молчал… Наконец я уведомил об этом прочих. Иноки пришли к нему и сказали: “Авва! Брат пришел сюда единственно для твоих услуг; почто не поручаешь ему никакого дела?” – “Разве я начальник киновии ³¹, что буду приказывать? – отвечал преподобный Феодор. – Когда захочет, пусть делает то, что я делаю, как видит он”. Итак, с этого времени я предупреждал его и делал все, что намеревался делать авва».

Дети, ученики, подчиненные! Из этой повести заметьте, как должно поступать вам с родителями, начальниками и учителями.

Пример добродетельных мужей для нас спасителен

Когда преподобный Исаак приблизился к блаженной кончине, собравшиеся вокруг него старцы спросили: «Что будем делать после тебя, авва?» – «Смотрите, – отвечал святой муж, – како ходих пред вами (1 Цар. 12, 2); этого для вас довольно. Если захотите идти в след мой и хранить заповеди Божии, Господь ниспошлет на вас благодать Свою и сохранит место сие, а если не соблюдете оных, не останетесь и на месте этом. Мы, видя приближающихся к смерти отцов наших, также сокрушались; но, соблюдая заповеди Господни и советы их, жили, как будто их самих пред собой имея. Равным образом поступайте вы, и Сам Бог сохранит вас».

Дети! Каждый благочестивый поступок ваших родителей, ваших наставников, ваших родственников, старцев и всех добродетельных людей всегда имейте пред вашими очами не только при их жизни, но и после смерти. Это будет светильником на путях ваших, с которым никогда не преткнетесь о камень соблазна.

Сокращенное содержание Закона Божия

Святой Иоанн Богослов, достигнув глубоких лет и потеряв силы не столько от старости, сколько от великих, непостижимых для нашего разума трудов, приносим был в собрание верных своими учениками. Апостольская ревность заставляла его проповедовать Слово Божие и поучать христиан, но старец говорить не мог, а потому и довольствовался только такими словами: «Чадца моя! Любите друг друга». Удивляясь всегдашнему повторению одного и того же совета, они спросили его о причине, и любимец Христов отвечал: «Это заповедь Спасителя, исполнение которой, после любви к Богу, есть сокращенное содержание всего Закона».

Милуяй нища, взаим дает Богови! ³²

Святой Тихон, бывший епископом Амафунтским и великим поборником Православия, в молодых летах продавал хлебы, ибо отец его был пекарь. Имея сострадательное сердце, благочестивый отрок часто раздавал по нескольку хлебов нищим безденежно, за что раздраженный отец в одно время строго наказал его. Тогда святой Тихон сказал ему: «Родитель мой, ты огорчаешься напрасно: я отдаю хлебы твои взаймы Богу и имею от Него рукописание в Священных книгах, где именно и говорится: Даяй Богу, сторицей приимет (Мф. 19,29). Если тому не веришь, пойдем в житницу: там увидишь, как Бог возвращает заимодавцам долг Свой». Сказав это, он берет отца своего за руку и ведет к житнице. Но, когда хотели отворить дверь, они нашли, что она наполнена чистой и лучшей пшеницей, хотя прежде в ней почти ничего не было. Отец удивился и ужаснулся; он пал на землю, воздавая благодарение Богу, и с того времени не запрещал сыну своему раздавать милостыню по его воле.

Сила молитвы

В саду обрезали сухие ветви от виноградных древ и выбрасывали вон. Святой Тихон, собрав оные, рассадил их в своем огороде и помолился Богу, чтобы Он ниспослал на виноград его четыре дарования: первое, чтобы сухие розги приняли влагу, жизнь и силу, укоренились и возросли; второе, чтобы виноград был полон и красив; третье, чтобы ягоды были сладки и здоровы; четвертое, чтобы гроздья его скорее прочих созревали.

Наутро Тихон пошел наведаться о винограде своем и увидал на нем благословение Господне: все розги прозябли. Они начали расти и того же лета сверхъестественно принесли чрезвычайное изобилие плодов; повсюду виноград был зелен, а у святого отрока созрел, имел вкус весьма сладкий и для здоровья полезный.

Этот виноградник не только при жизни, но и после смерти чудотворца не лишился своей чудесной силы, и вино из этих ягод по большей части употреблялось для приношения бескровной жертвы Богу.

Столько пред Господом действительна молитва угодников Его! Но, христиане! Здесь заметьте другое, не менее важное для вас нравоучение. Вы не члены ли Церкви? Не розги ли винограда, его же насадила десница Господня? Вы, без духовных дарований, сухими исходите из чрева матери своей; но святая купель вам дарует влагу, Божественное миро – жизнь, Крест Господень – силу. Вся Церковь тогда молится за вас устами священнослужителя, да укоренитесь и возрастете в вере Евангельской. Итак, исполнитесь дел добрых; будьте украшением не только ваших семейств, но и общества христианского. Растворяйте сладостию благодеяний жизнь ближних, огорченную злосчастиями. Споспешествуйте здравию недужных. Спешите, один скорее другого, расцвести верой, благочестием, братолюбием! Тогда будете яко древа насажденные при исходящих вод, еже плод свой даст во время свое, и лист их не отпадет: и вся, елика аще творит, успеет (Пс. 1, 3).

Сампсон странноприимец ³³

Святой Сампсон, уроженец римский, еще в юности своей обучился врачебному искусству, не по нужде, не из корысти, но единственно для того, чтобы не быть праздным и помогать страждущим. После смерти родителей он поселился в Царьграде и полностью посвятил себя врачеванию. Но неусыпного врача наиболее украшала благодать Господня, которая всегда благословляла успехом святые труды его, – через что человек Божий так прославился, что патриарх против воли рукоположил его в пресвитера.

В то время тяжко разболелся греческий царь Юстиниан и, не получая от врачей своих ни малейшего облегчения, обратился к Богу, единому источнику исцелений, и после усердной молитвы извещен был в сновидении, что только Сампсон может избавить его от болезни. Не скоро и с трудом благодатный врач был отыскан. Обрадованный Юстиниан оказал ему необыкновенную ласковость, на которую святой Сампсон отвечал с кротостью: «Всемилостивейший государь! Я нищ и грешен: сам требую от Христа исцеления грехов моих. Но вера твоя преклонит на милость Царя царей; Он может сотворить все, что восхощет». После этого человек Божий, конечно, не искусством своим, но благодатью Небесного Врача совершенно восстановил от одра болезни столь долго страдавшего Юстиниана.

Благодарный монарх радовался как об исцелении своем, так и о том, что богоугодный человек обитает в царствующем граде его. Он поднес ему богатые дары в сребре и злате, но святой Сампсон ничего не принял. «Если благоволишь оказать мне милость твою, – сказал он, – то прошу тебя об одном: во славу Бога и для твоего спасения повели близ хижины моей построить гостиницу, в которой бы я, пока жив буду, мог принимать больных и странных и по силе моей успокаивать их. Чрез сие исходатайствуешь и себе вечное воздаяние от Бога и мою старость утешишь». Юстиниан с сердечным удовольствием исполнил просьбу человека Божия: соорудил странноприимницу и больницу и определил для них большие доходы. Здесь-то неутомимый врач, не только телесно, но и душевно благодетельствуя ближним, достиг глубокой старости и безболезненно перешел в жизнь вечную.

Но и сама смерть этот богоугодный дом не сделала сирым. Когда случалось, что надзиратель странноприимницы был нерадив в своей должности или скуп для бедных, святой Сампсон являлся ему и, если тот не исправится, грозил погибелью. Однажды в Царьграде случился пожар столь свирепый, что отчаялись потушить его; огонь шел прямо на странноприимницу и готов был истребить оную. Вдруг увидели угодника Божия, явившегося над домом. Он ходил вокруг ограды своей и повелевал остановиться пламени. В то самое время сверх чаяния возгремело облако, пролился необыкновенный дождь и погасил пламень.

Смирение, Богом прославленное

Один старец не выходил из кельи, но имя затворника везде было славно и до благоговения уважаемо. Однажды Дух Святой возвестил ему: «Некто из праведных мужей разрешается от тела, гряди и, прежде нежели умрет он, воздай целование». Старец задумался: «Если выйду днем, стечется народ, будет, может быть, прославлять меня, а это тяжело для моего сердца. Итак, отправлюсь в путь поздно вечером, тайно от всех». Когда стемнело, человек Божий вышел из кельи… Но вдруг явились от Господа два Ангела с лампадами, чтобы освещать путь его. Весь город сбежался увидеть славу праведника. Таким образом, сколько он убегал славы, столько слава за ним следовала, и исполнились слова Священного Писания: Всяк смиряяй себе вознесется (Лк. 14, 11).

О важности сана епископского и вообще священнического

Когда авва Амос принял патриарший престол в Иерусалиме, тогда иноки из разных обителей и пустынь по обыкновению пришли воздать поклонение первосвященнику Божию. «Молитесь за меня, грешного, – облобызав их, сказал патриарх, – непрестанно молитесь, отцы и братия! Великое и тяжкое бремя возложено на меня, и ужасают меня подвиги старейшинства. Я читал негде, что Лев, первый наставник римский, сорок дней пребыл в церкви в молитве и посте и слезно просил Бога: да простит согрешения его. Наконец услышал глас: «Господь отпустил все грехи твои, кроме тех, которые касаются обязанностей, возложенных на тебя рукоположением. Об этом едином истязая будешь».

Вы, которые готовитесь быть пастырями и учителями словесного стада Христова! Познайте из этого, сколь важное дело – принять рукоположение. Не забывайте, что на Страшном Суде Христовом взыщется от вас каждая душа, вам порученная. Пасите их так, чтобы тогда дерзновенно могли сказать: «Господи! Се аз и дети, яже ми дал еси».

Неблагодарность царя Савория

Когда святой Симеон, епископ Персидский ³⁴, пренебрегая ласками и угрозами мучителя, показал готовность на все ужасы смерти, окованный и терзаемый оруженосцами, был выведен из царской палаты, евнух Усфаган, первый вельможа и в юности царя бывший его дядька, увидев Симеона, встал и поклонился угоднику Божию. Но Симеон как принявшего некогда христианство, а потом сделавшегося богоотступником Усфагана не удостоил даже взора своего и, укорив его, как беззаконника, равнодушно пошел на мучения, для него уготованные.

Усфаган затрепетал… Он вспомнил Божественные надежды, которые имел некогда на заслуги Христа Спасителя. Искра Христовой веры пробудилась в душе его, и Усфаган, сокрушаясь сердцем, начал плакать и рыдать. Он совлек с себя драгоценные одежды и, надев рубище, сел у врат двора царского и, ударяя себя в перси, вопиял: «Увы мне, окаянному! Как явлюсь к Богу моему, Которого отвергнул? Какой дам ответ на Суде Страшном?..»

Царь Саворий вскоре узнал о столь внезапной перемене своего любимца и благодетеля. Он призывает его к себе, истощает все средства, чтобы возвратить его на прежний путь, удивляется, увещевает, укоряет, сожалеет, угрожает. Называет волшебством все поступки христиан; проклинает веру Христа Спасителя и потом опять умоляет Усфагана, как отца своего, чтобы он, именитый и мудрый старец, не делал уничижения богам, ему бесчестия и печали всему царскому дому. Но Усфаган на все отвечал только следующими словами: «Довольно ужасно и прежде содеянное мною безумие; теперь свидетельствуюсь Небом и землею: не почту тварь паче Творца».

В конце концов неблагодарный Саворий решился предать смерти своего благодетеля и второго отца… Он повелел отсечь голову праведному мужу. Идучи на казнь, Усфаган просил царя обнародовать, что умирает не за гражданское какое-нибудь преступление, но за веру христианскую. Он без труда получил на то согласие царское, ибо Саворий, наказывая своего друга и благодетеля, думал тем самым устрашить прочих христиан, а Усфаган надеялся, что христиане, услышав о страдании его, более укрепятся на все ужасы смерти за веру Христову. С этими мыслями он умер спокойно.

Вот пример «добродетели» языческой! Этот тиран, осудивший на смерть своего воспитателя, наставника и благодетеля, второго отца и этим поправший все священное, мог ли иметь в сердце своем какие-либо благодетельные чувствования? Душа христианина не такова: она сочувствует в несчастий и иноверцу.

Пустыннолюбец, или Начало Соловецкого монастыря ³⁵

В царствование великого князя Василия Васильевича в Белозерском Кирилловском монастыре был старец, по имени Савватий. Работая Господу день и ночь, умерщвляя тело свое постом, всенощным бдением и трудами на пользу обители и наставляя в благочестии приходящих туда богомольцев, он так прославился, что не проходило ни одного дня, чтобы не посетили его несколько человек для принятия от него благословения.

Но Савватий, ища славы не от людей, а от Бога, сокрушался о том, что везде говорят о нем, ибо, зная слабость человеческую, праведник не надеялся на свое сердце и боялся, чтобы не проникли в него чувствования гордости и высокомерия. Святой муж решился отыскать для себя место пустынное, никем не посещаемое.

Утвердившись в этом намерении, он принял благословение от настоятеля, простился с братией и ушел на остров Валаам, лежащий на Ладожском озере, где иноки, ночь трудясь в молитвах, днем снискивают себе пищу милостыней и трудами рук своих. Но слава всегда следует за тем, кто убегает от нее… Всех превосходя подвигами постничества, святой Савватий и здесь просиял именем не только в местах окрестных, но и в странах далее лежащих.

Опять человек Божий начал скорбеть и снедаться печалью, видя почтение от братии и от приходящих туда богомольцев. Но, к сердечному удовольствию, услышал он, что на море есть остров, называемый Соловецким, пустой и ненаселенный, отстоящий от берега на два дня плавания. Другой при первом слухе вообразил бы ужас пустыни, хлад севера, рев зверей и в трепете отвратил бы оттуда очи свои; святой Савватий, напротив того, воскликнул: «Здесь благоприятное для меня пристанище! Бог милосерд: Он пятью хлебами напитал в пустыне пять тысяч народа, пропитает и меня на острове хладном и пустом и даже пошлет для меня, чем накормить и пришельцев, если какие посетят обитель мою». Но настоятель и братия ни под каким видом не хотели расстаться со столь праведным мужем, ибо святой Савватий был венцом их братства.

Человек Божий решился уйти тайно. В глухую полночь он вышел из обители и направил путь свой к стороне моря; от живущих на берегу рыболовов вторично услышал он, сколь ужасная пустыня будет жилищем его, но все это святого отшельника только более восхищало. Идучи вдоль по берегу морскому, он нашел инока, по имени Герман, при часовне живущего, и соорудил с ним малую ладью.

Взяв с собой немного хлеба и необходимое орудие, с надеждой на Бога, они пустились в море. Тишина и попутный ветер способствовали им достигнуть желанного места. Там пустыннолюбцы водрузили крест, поставили келью и начали жить, работая Господу и добывая себе пищу в поте лица своего. Их руки были заняты трудом, а уста благословляли Господа.

Христианская любовь к ближним

В Антиохии по случаю необходимо нужных новых податей для наступающего тогда военного времени произошел бунт, в котором даже статуи Феодосия Великого и покойной супруги его Флакиллы были с ругательством низвергнуты. Суд о столь неслыханной дерзости производился с надлежащею строгостью. Посланные от Феодосия чиновники лишили Антиохию наименования Восточной столицы; запретили даже общенародные бани; наполнили темницы не только виновными, но и теми, которые показались им подозрительными; описали имения у большей части знатных особ и повсюду расставили вооруженную стражу. Пораженные ужасом граждане непрестанно имели пред очами своими образ смерти и ожидали часа казни.

Здесь-то сострадание пастырей и учителей христианских проявилось в высшей степени. Флавиан, архиепископ злосчастной Антиохии, невзирая на худую погоду, на беспокойства в пути, на свою старость, отправился в Царьград ходатайствовать за преступников у Феодосия. Святой Иоанн Златоуст утешал народ душеспасительными поучениями: представлял им необходимость истинного покаяния после столь жестокого злодейства и пагубные следствия отчаяния, которому после минутной дерзости предались антиохийцы. Пустынники, жившие близ города, стекаясь отовсюду, уверяли граждан, что они или испросят им милость, или умрут с ними. Проводя целые дни у входа в судилище для умилостивления судей, ночью они ложились около дверей темниц и готовы были предать жизнь за избавление братий своих: то обнимали колена судей, то обращались к ним с именем Божиим.

Один из таких человеколюбивых старцев, по имени Македоний, человек простой и не знавший светского обращения, но славный благочестием и святостию, встретил двух судей посреди города и приказал им сойти с лошадей. Судьи рассердились было, но, услышав о беспримерной жизни пустынника, исполнили его требование, обняли его и просили прощения. Тогда этот старец, исполнившись Божественной премудрости, воздвиг глас свой: «Пойдите, друзья мои, и сделайте государю от меня следующее представление: ты – император, однако человек; ты обладаешь людьми, которые суть образ Божий. Бойся гнева Создателя, если истребишь Его создание. Ты раздражен, что твои образы разрушены: менее ли прогневается Бог, когда ты разрушишь Его образы? Твои изображения бездушны и бесчувственны, а Его одушевлены и разумны. Твои медные образы опять восставлены и учреждены; но, когда умертвишь людей, чем можешь вознаградить твое преступление? Воскресишь ли их?» Сей глас ревности и любви сильно потряс сердца судей, равным образом и просьбы прочих иноков нередко исторгали у них слезы. Но они должны были в ответ и свое оправдание представлять им волю императора, опасность послабления государственным преступникам и необходимость исполнять требования правосудия.

Уже настал ужасный день, когда хотели читать решительный приговор обвиненным… Пустынножители опять собрались в судилище и неотступно просили отложить дело на некоторое время и ожидать новых от Двора повелений. Они принимали на себя идти к императору и умилостивить его своими слезами и, наконец, столько успели, что получили желаемое. Судьи дозволили им подать представления свои на письме и отослали оные к императору.

Достойные удивления пустынники, увидев, что дело, столь близкое их сердцу, находится в лучшем состоянии, возвратились в свои кельи. Их слезы и моление пред судьями имели то спасительное действие, что Флавиан успел между тем явиться пред Феодосием и преклонить сердце его на жалость. Это происходило следующим образом.

Прибыв в палаты, где находился Феодосий, архиепископ остановился от него вдали, как бы удерживаемый страхом, стыдом и печалью. Он стоял безмолвно, потупив глаза в землю; казалось, сам был виновен и просил помилования себе самому; только слезы и воздыхания говорили за него. Пораженный этим, Феодосий подошел к нему и с кротостию сказал: «Не погрешая против Неба, могу жаловаться на жителей антиохийских; я предпочитал их город всем городам моего государства: за столь многие милости и благодеяния мог ли ожидать от них столь злодейского воздаяния? Я не думаю, что сделал им какую-либо несправедливость. А если иногда и был столько несчастлив, то могли бы они восстать на меня одного. Для чего же оскорблять умерших, которые против них не погрешили?» Он остановился на этих словах, и архиепископ, отерев слезы, наконец прервал молчание.

Он начал речь истинным признанием преступления антиохийцев, исповедуя, что нет соразмерного оному наказания. Но, сравнив их неблагодарность с благодеяниями императора, представил ему, что чем больше оскорбление, тем славнее прощение; привел в пример Константина Великого ³⁶, который, будучи побуждаем царедворцами жестоко наказать мятежников, обезобразивших одну из его статуй, осязая рукой лицо свое и улыбаясь, ответствовал: я не ощущаю никаких язв; напомнил ему собственную его милость, когда он, на праздник Святой Пасхи, даровав жизнь заключенным в темницах преступникам, воскликнул: «О, если бы Господь дал мне силу воскрешать и мертвых!»; представил, что иудеи, язычники и варвары теперь смотрят на него и ожидают приговора виновным, чтобы, судя по его милосердию или жестокосердию, заключить о силе и святости веры Евангельской. Но, дабы истребить из сердца его опасение дурного примера, если столь великое преступление останется без наказания, представил ему, что прощение в этом случае не будет следствием малодушия и невозможности мстить, но действием веры и милосердия. И что злосчастная Антиохия страхом и угрызением совести уже наказана более, нежели сколько могли бы наказать ее меч и огонь.

Слезные просьбы и угрозы Суда Господня в устах человека Божия были столь действенны, что Феодосий не мог противиться силе убеждений. Не в силах удержать слез своих и сколько можно скрывая внутреннее смущение, он сказал только: «Если Господь благоволил простить убийц Своих, я ли не должен простить моих оскорбителей, – я, который такой же смертный, как и они, и раб того же Господа?» Тогда благочестивый старец повергся к ногам государя и умолял Небо о его благоденствии. «Иди, отец мой, – обняв его, продолжал Феодосий, – и принеси скорее утешение сетующему народу; обрадуй его на праздник Христова Воскресения ³⁷ отпущением преступления его. Моли Бога, да благословит оружие мое, и будь уверен, что я по окончании войны приду сам утешить граждан антиохийских». Оказав всевозможное благоволение Флавиану, Феодосий вскоре отпустил его.

Возвращение святителя в Антиохию было подобно торжеству. Весь город встретил его за несколько стадий ³⁸; дорога усыпана была цветами. Радость и молитвы были единое и общее чувство граждан.

Празднословие и беседа духовная ³⁹

Состарившийся в постничестве Кассиан разговаривал с одним старцем о пользе души, и поскольку разговор их продолжался довольно долгое время, то старец начал дремать. Преподобный Кассиан, сожалея о нерадении к Богу инока, хотел обнаружить пред ним действие духа-искусителя и произнес нечто, служащее только веселому времяпрепровождению… Вдруг инок очнулся и весь был во внимании, чтобы не проронить ни одного слова. Тогда Кассиан, вздохнув тяжко, сказал ему: «Как несчастны мы! Пока беседовали о вещах Небесных, то дремота сжимала очи наши; а как скоро вылетело из уст веселое слово, мы воспрянули, и сон прошел».

Пораженный до глубины сердца наставлением, старец после этого всегда молился Богу, чтобы Он никогда не допускал его заснуть, когда идет разговор духовный, и немедленно ниспосылал бы на него крепкий сон, когда начнут празднословить, а тем более уязвлять имя других.

И мы, подобно беспечному иноку, всё слушаем охотно, кроме нравоучений. Разница только в том, что инок исправился, а мы по большей части как живем, так и умираем.

Ходи в церковь и никогда не выходи из нее, пока не кончится служба Божия ⁴⁰

Один добрый, но бедный человек имел сына. К несчастию, в их стороне наступило голодное время. Тогда, видя себя, жену и сына, истаивающих от голода, несчастный отец сказал: «Любезное дитя! Согласись, чтобы я продал тебя; мучительно с тобой расстаться, но этим только и мы, и ты можем избегнуть голодной смерти». – «Делай, что хочешь, батюшка, – отвечал юноша, – я повинуюсь с охотой». – «Но сын мой! – возразил отец. – Помни совет, который дам тебе: ходи всегда в церковь и никогда не выходи оттуда, не дослушав Божественную службу». После этого он отвел его и продал одному вельможе, а сын, со своей стороны, никогда не нарушал повеления родительского и, служа верой и правдой своему господину, всегда ходил в церковь.

Но добродетель беспрестанно искушается. По какому-то несчастному случаю юноша подвигнул на гнев и мщение госпожу. Один молодой слуга во всем тому способствовал. Мстительная женщина решилась погубить невинного юношу. «Сей новокупленный, – с видом испуганным однажды сказала она своему мужу, – имеет злые мысли на жизнь твою». И с обыкновенною в таком случае хитростию так уверила его, что он, не разобрав дела, согласился верного раба предать смерти. В тот же день, увидев уголовного судью, безрассудный господин сказал ему: «Я пришлю к тебе одного из моих слуг с убрусом ⁴¹, ты прикажи отсечь ему голову и, завернув в убрус, отдай тому, кто придет после него», – по имени не назвав ни того ни другого.

Таким образом, добрый юноша, не зная ничего, по приказанию господина пошел на смерть свою, но по дороге увидел, что пред одной церковью отправляют молебствие; он вспомнил наставление отца своего и остался тут до окончания службы.

Между тем госпожа вышла из терпения, что так долго принуждают ждать смерти раба, и послала к судье своего любимца спросить у него, какой даст ответ на то, с чем послан новокупленный раб. Соблазнитель, идя дорогой и услышав молебствие, также остановился – из любопытства. Юноша, увидев его, спросил: «Куда идешь?» – «К уголовному судье, – отвечал он, – требовать ответа на то, зачем ходил ты: был ли у него?» – «Нет еще, – отвечал юноша, – но сделай милость, переменим наши препоручения, мне весьма хочется дослушать Божественную службу; ты отнеси этот убрус вместо меня, а я схожу за ответом». Молодой человек, взяв убрус, пошел, куда должно, и в тот же час был обезглавлен.

Служба Господня кончилась, и юноша по уговору пошел к судье уголовному. Там получил он что-то завернутое в убрус и, не любопытствуя, принес домой. Как изумились господин и госпожа, увидев в живых того, кого послали на смерть! Они обмерли от ужаса, когда увидели в убрусе голову любимого слуги, которого послали за головой юноши. Потом спросили, как это происходило, и, услышав от него все подробно, увидели тут действие Промысла Божия. Супруг видел только свою неосмотрительность в обвинении одного и невинную смерть другого; а злобная жена, сверх того, видела тут праведный Суд Господень и, умилившись душой, перестала гнать юного раба своего.

Храм есть земное Небо, где невидимо присутствует Сам Бог. Христиане! Приходите в церковь, как в тихое пристанище от бури, от печалей житейских: там просите, и дастся вам; ищите, и обрящете; толцыте, и отверзется вам (Мф. 7, 7).

Смирение преподобного Феодосия ⁴²

Однажды нужно было преподобному Феодосию Печерскому посетить великого князя Изяслава, находившегося тогда в дальнем расстоянии от Киева. Промедлив до вечера, угодник Божий хотел по обыкновению пешком идти в обитель, но князь приказал отвезти его в коляске.

Провожатый, человек молодой, видя преподобного Феодосия в весьма простой одежде, почел его за какого-нибудь собирателя милостыни и позавидовал, что он, сидя в коляске, может спокойно заснуть. Наконец, он был так раздосадован, что вышел из терпения и сказал ему: «Черноризец! Время бы и мне отдохнуть на твоем месте». Святой муж, не сказав ни слова, вышел из коляски и посадил туда слугу княжеского.

Преподобный Феодосий, приняв на себя должность провожатого, то шел подле коня, то, утомившись, садился на него. Это продолжалось до рассвета, между тем молодой человек спал спокойно…

Наконец, с преподобным Феодосием начали встречаться вельможи, едущие из Киева к Изяславу: увидев праведника, они сходили с коней и ему кланялись. Слуга княжеский, пробудившись на голос Феодосия, изумился, увидев, что знатные люди воздают столь великое почтение старцу, которого он обидел; в ужасе он выскочил из коляски… Но этот ужас еще умножился, когда, приближаясь к монастырю, увидел он, что все братия вышли к нему навстречу и с благоговением принимали от него благословение. «Кто сей старец?» – думал слуга княжеский и почитал себя погибшим, если Изяслав узнает о его дерзости… Но праведный муж вскоре успокоил его. Он ввел своего оскорбителя в трапезную и приказал поставить пред ним питье и яства; потом, дав немного денег, ласково отпустил домой.

Вот смиренномудрие истинно христианское! А мы везде любим быть первыми: не только стараемся в дружеских собраниях занять высшее место, но даже в храме Божием, где невидимо присутствует Царь царей, пред Которым в равном достоинстве раб и князь, мы оскорбляемся, если кто-нибудь низшего против нас состояния станет впереди, – иногда с негодованием отталкиваем его.

Царь-отец

Преподобный Арсений Великий ⁴³, не приняв еще образа иноческого, как человек мудрый и добродетельный был призван царем Феодосием в Царьград и сделан учителем Аркадия и Онория. Будучи кроток душою и уважая их как детей царских, он преподавал уроки всегда стоя, между тем как ученики его сидели в мягких и роскошных креслах.

Однажды случайно пришел к ним Феодосий. Увидев Аркадия и Онория сидящих, а Арсения пред ними стоящего, он оскорбился и сказал: «Такое ли от меня было тебе наставление? Не сказал ли я с самого начала, чтобы ты, как второй отец, почитал их своими детьми, а не царскими?» – «Все должно быть на своем месте, – с кротостию отвечал Арсений, – юношам нужно учение, а царевичам прилична честь царская…»

Феодосий, будучи еще более недоволен ответом Арсения, немедленно снял с детей своих знаки царские и, против воли посадив учителя, ученикам приказал стоять пред ним… «Если научатся бояться Бога, – сказал он, выходя от детей своих, – и будут достойны владычествовать над народом, то Промысл Божий даст им царствие на земле; если же будут горды и злобны, то лучше им не царствовать, нежели царствовать безумно. Молю Бога, чтобы дети мои лучше умерли в юности, нежели бы возросли на гибель души своей и на злосчастие народа».

Арсений, благословив в душе своей Феодосия, с того времени начал преподавать уроки сидя, а царевичи стояли перед ним.

Без сомнения, не желает счастия детям своим тот отец, который подает им хоть малейший повод гордиться своим богатством или знатностию.

Смиренномудрие Арсения Великого

Преподобный Арсений Великий был так смиренномудр и столько не надеялся на свой разум, что всегда искал чему-нибудь научиться – даже от людей неученых.

Однажды этот праведник, разговаривая с некоторым старцем, пришедшим из Египта, просил у него наставления, как лучше и надежнее отгонять от сердца своего помыслы небогоугодные. Некто из иноков, слышавший их беседу, удивился тому и спросил у Арсения: «Почто ты, будучи искусен в греческом и латинском языках и зная разум всех книг, принимаешь уроки от невежды?» – «Я знаю греческий и римский языки, – отвечал праведник, – но по сию пору не могу выучить азбуки, которую сей простец знает весьма твердо».

Под этим святой Арсений разумел смирение, которое есть начало всех добродетелей, как азбука есть начало всех книг.

Осуждение падает на осуждающего

Некогда преподобный Арсений тяжко разболелся. Иноки перенесли его в церковную больницу и положили на мягкую постель.

Старец из другого монастыря пришел посетить больного и, увидев Арсения на мягком ложе, соблазнился и подумал: «Это ли отец Арсений? Как можно ему так покоиться?»

Но как пришелец изумился тому весьма неосторожно, то бывший тут священник отгадал мысли его и, отведя в сторону, спросил, кто таков был он, живучи в миру, и какова была жизнь его. «Я был пастух, – ничего не подозревая, отвечал инок, – и жил в чрезмерной бедности и печали». – «А теперь хорошо ли живешь?» – опять спросил у него священник. «Весьма спокойно, – отвечал он, – и имею все, что мне нужно». – «Знай же, – сказал священник, – что сей старец, которого видишь, был второй отец царским детям. Ему принадлежали тысячи рабов; его постель была мягка и роскошна; его богатства были бесчисленны: итак, не правда ли, что ты после трудов мирских ныне покоишься, а отец Арсений после покоя мирского ныне трудится?»

Старец признался в своем заблуждении и, поклонившись в ноги священнику, просил у него прощения, что в сердце своем оскорбил праведника.

Не осуждайте, да не осуждены будете (Лк. 6, 37), сказал Христос Спаситель. Мы часто осуждаем ближнего, но сами на себя и оглянуться не хотим.

пустынножитель

Один римский вельможа, близкий родственник преподобного Арсения, при смерти своей завещал ему великое богатство. Праведник, получив духовную, едва успел узнать содержание, как хотел разорвать ее. Но слуга, который принес оную, пал к нему в ноги и умолял не делать этого; в противном случае строго взыщут с него. Тогда преподобный Арсений, отдавая ему назад завещание своего родственника, сказал: «Я умер прежде его: удивительно, как он, недавно умерший, делает меня, мертвеца, наследником богатства. Отдай, друг мой, бумагу назад тому, кто тебя с ней послал сюда».

Вот пример высокого пустынножительства! Кто посвятил себя на служение Единому Богу, тот не имеет нужды в богатстве.

Излишняя на себя надежда пагубна ⁴⁴

Один инок желал быть мучеником за Христа, но поскольку Церковь наслаждалась миром, то и не знал он, как удовлетворить желание своего сердца. Видя в святом Пахомии дар чудотворения, он приходил к нему многократно и просил помолиться за него Богу, чтобы Тот удостоил его венца страдальческого. Сколько угодник Божий ни советовал ему, чтобы не принимал в сердце свое столь странных помышлений, сколько ни говорил ему: «Любезный о Христе брат! Переноси мужественно подвиг иночества; день и ночь занимайся богомыслием; непорочной жизнью подавай душеспасительный пример братии: и будешь иметь участие на Небеси с мучениками», – но все увещания святого Пахомия были тщетны. Старец с сокрушением и слезами умолял его.

Наконец праведник, желая избегнуть непрестанных просьб инока, сказал ему: «Хорошо, я помолюсь о тебе к Спасителю мира, да подаст тебе случай прославиться в страдальчестве. Но ты, как можно, берегись, чтобы вместо исповедания имени Христова не отвергнуть его в лютый час мучений. Я уверял тебя и теперь уверяю, что заблуждаешься, без нужды желая повергнуться в напасть, когда Сам Господь учит нас молиться, да не будем введены во искушение (см. Мф. 26, 41; Мк. 14, 38); но если желание твое так сильно, то пусть по-твоему будет».

Через два года после их разговора случилось некоторым из братии быть в дальней веси для собирания камыша на постели. Но так как они там надолго задержались, то святой Пахомий, призвав этого старца, сказал ему: «Иди, посети трудников и отнеси им пищу» – и, благословляя его в путь, присовокупил: «Се ныне, время благоприятно, се ныне день спасения, ни едино ни в чем же дающе претыкание, да служение беспорочно будет (2 Кор. 6, 2–3)». Инок не мог догадаться, к чему относились слова угодника Божия, и отправился в путь свой.

Но, проходя чрез пустыню, он встречен был варварами, которые обитали в неприступных горах. Они окружили его, взяли в плен и увели в жилища свои. «Приди, старче, – ругаясь, кричали они, – поклонись богам нашим». Долго отрекался инок принести жертву идолам; но обнаженные над головой его сабли, угрозы неслыханных мук принудили несчастного сделать коленопреклонение злобожное. Убоявшись смерти, он забыл душу бессмертную и, отрекшись от Христа, ел и пил от жертвы их. После этого, как единоверец, он был отпущен без всякого вреда.

Сколь опасно полагаться на свои силы, когда человеческое сердце столь непостоянно и превратно, а плоть столь слаба и немощна!

Неосмотрительность в обвинении

В одной из Египетских пустынь жил благочестивый инок, по имени Дула ⁴⁵, честный, кроткий, против клеветы безответный, – истинный раб Христов. В этом терпении богобоязливый старец препроводил двадцать лет.

Но враг рода человеческого искони устраивает погибель тем, которые служат не ему, но Единому Богу. Будучи не в силах низложить огражденное щитом Небесной благодати сердце отшельника, он вооружился на него другим образом.

Один старец, не имевший страха к заповедям Господним, руководимый духом-искусителем, ночью, как тать, вошел в церковь, похитил святые сосуды и, сокрыв их в тайном месте, затворился в келье своей, из которой прежде того выходил весьма редко. Когда пришло время утреннего пения, инок, вошедший в церковь, чтобы разжечь кадило, приметил с первого взгляда, что в храме неблагополучно; он немедленно поведал об этом настоятелю, настоятель объявил всей братии.

К несчастию, праведный Дула в то время из-за болезни не пришел на утреннее славословие. Воспользовавшись этим, некоторые из его недоброжелателей подали свой голос, что святыню украл не кто иной, как Дула: лучшее доказательство, что он, против обыкновения своего, сегодня не пришел к утрени… Легкомысленные люди поверили. Все братия ужаснулись, вознегодовали и велели невинного Дулу привести на собор.

Удрученного болезнью праведника насильно привлекли в церковь. Там в присутствии настоятеля и отцов, состарившихся в постничестве, не спрашивая, он ли точно святотатец, злые люди начали клеветать на него: иной говорил, что он тайно от всех ел; иной кричал, что он крал хлеб и продавал за монастырем. Слыша это, настоятель и старцы поверили клевете и с угрозами начали допрашивать невинного Дулу, где тот скрыл похищенное из церкви сокровище. Сначала раб Божий оправдывался и представлял убедительнейшие доказательства своей невинности. Но, видя, что ему не верят, скрепил сердце свое и замолчал, говоря только изредка: «Простите, отцы святые, меня, грешного».

После этого настоятель повелел совлечь с него монашеский образ и облечь в мирские одежды; невинный Дула был заключен в тяжкие узы и отдан на допрос эконому… Чего страдалец не вытерпел тут! Но на все угрозы, на все мучительства отвечал только: «Простите меня, грешного!»

Наконец, раздраженный настоятель и братия отослали его к градоначальнику – там новые пытки; но на каждый вопрос: «Где сокрыл похищенное из церкви сокровище?» – невинный Дула повторял одно и то же: «Не имею у себя ни серебра, ни злата». Истощив весь ужас мучений, градоначальник повелел ввергнуть его в глухую и смрадную темницу.

На следующий день судья призвал к себе настоятеля и прочих иноков и объявил им, что

Дула ни в чем не признается; но ожесточенные люди представили на него новые лжедоказательства, и обманутый градоначальник подписал приговор, чтобы у Дулы как у святотатца отсечь руки.

И повели невинного страдальца на место казни… В то самое время настоящий похититель почувствовал в душе своей угрызение совести. Он ужаснулся и сказал сам себе: «Увы! Что будет мне, если обнаружится злодейство мое? Но положим, что тайна моя здесь, на этом свете, останется тайной: какой же дам ответ я на Страшном Суде Христовом? О, горе мне, злочестивцу! Я – святотатец, я кровопийца!» Он немедленно идет к настоятелю и говорит ему: «Отче, церковное сокровище нашлось; клянусь, что Дула невинен!» Немедленно настоятель послал с этим известием к градоначальнику, и страстотерпец возвратился в обитель свою.

В тот же час иноки узнали о невинности его, узнали настоящего похитителя и припали к стопам праведника, умоляя его, да простит им столь лютый грех. Но будет ли искать удовлетворения за обиды свои тот, кто живет по примеру Христа Спасителя, невинно приявшего оплевания, заушения, венец терновый и смерть крестную?..

Никого не подозревай в преступлении, пока не будешь иметь несомненные на то доказательства. Неосмотрительность в этом случае губит человека невинного, меж тем преступник остается не наказанным за большие злодеяния.

Исправленный мститель ⁴⁶

Один инок, будучи обижен другим иноком, пришел к некоторому старцу и, рассказав, что и как между ними произошло, с гневом воскликнул: «Я не премину отомстить ему!» Сколько старец ни уговаривал его, сколько ни советовал ему, чтобы он мстить за себя предоставил Богу, но огорченный инок не слушал его и беспрестанно повторял: «Не могу быть спокоен, пока за оскорбление не воздам оскорблением».

Оплакивая заблуждение инока, старец несколько умолк; потом сказал ему: «Время молитвы; принесем, любезный брат, жертву Богу». Инок восстал, и старец начал читать следующее: «Господи Боже наш! Мы на Тебя не уповаем; не пекися о нас, не мсти за нас; мы сами все начнем и кончим». Услышав это, инок ужаснулся и пал в ноги старцу. «Не хочу иметь ссоры с моим братом, – сквозь слезы говорил он, – не хочу мстить ему». Потом, обратившись к Богу, воскликнул: «Един мститель неправды! Прости мое согрешение!» Старец, веселясь о покаянии инока, сказал ему: «Будь уверен, сын мой, что претерпевший досаду без труда спасется; напротив того, кто гневается на брата своего, тот губит свою добродетель и рабствует дьяволу».

Христиане! Оставьте Господу Богу отмщать за те обиды, которые нанесет вам ближний; Он воздает всякому по делам его; а ваше дело – простить оскорбителя.

Повиновение власти

Греческий царь Валент, держась Ариевой ереси, осудил на изгнание за реку Истр Евсевия, епископа Самосатского ⁴⁷. Посланный для исполнения этого приговора, прибыв в Самосаты, не знал, как приступить к делу, ибо народ любил святителя и готов был лучше решиться на общий бунт, нежели отдать его в руки правосудия. Узнав это, святой Евсевий поздно вечером призывает к себе царского посланника и, приняв его ласково, говорит ему: «Молчи и никому не объявляй причины твоего сюда прибытия; в противном случае народ взбунтуется и убьет тебя; я не хочу быть виновником твоей смерти». После того Евсевий совершил вечернее славословие Богу и, когда настала ночь, открыл тайну и намерение одному из слуг. Рано поднялся с ложа своего и вышел из дома архиерейского, сопровождаемый верным спутником, который нес за ним возглавие ⁴⁸ и книгу – все богатство, которое святитель взял с собой. Достигнув реки Евфрата, близ стен градских текущей, он отдал себя в руки царского чиновника и, сев в ладью, поплыл к городу Зевгме.

Как ужаснулся народ самосатский, узнав о судьбе святителя своего! Все пришли в волнение, все рыдали, все спрашивали, в которую сторону святой Евсевий направил путь свой, и, когда узнали, что целью его путешествия изначально был город Зевгма, с поспешностию устремились на лодках за архиереем Божиим. Они настигли его там, где надеялись; их плач и рыдание слышны были издалека.

Каких не истощили тут они просьб и молений, чтоб возвратить к себе пастыря своего и учителя! Каких не употребили убеждений! Они припадали к ногам его, омывали их своими слезами, уверяя, что паства его достанется какому-нибудь хищному волку – арианину; но святой Евсевий на каждое новое убеждение отвечал этими только словами: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение (Рим. 13,1–2). Так, дети мои, – каждый раз присовокуплял он, – невозможно мне, подданному, противиться царскому повелению; также и вы, как подданные, будете несчастны здесь и в будущей жизни, если не будете послушны воле царской. Я первый в этом случае готов обвинить вас».

Народ, видя непреклонность своего пастыря, предлагал ему в путь: иной злато и серебро, иной одежды, иной рабов; но святому человеку, кроме книги и самой простой одежды, ничего было не нужно. Единственно в угождение духовных чад своих он взял с собой несколько маловажных вещей; напомнил всем, чтобы твердо держались догматов Православной веры, помолился о них, благословил и отправился в предлежащий путь.

Часть вторая

Косма и Дамиан, безмездные целители ⁴⁹

Святые страстотерпцы Косма и Дамиан были единокровные братья, родом римляне, воспитанные в христианском благочестии. Смолоду научившись врачебному искусству, они с изумительным успехом исцеляли болезни, даже самые опасные, ибо содействовала им благодать Святого Духа. Каждый день стекались к ним страждущие в большом количестве, богобоязливые врачи ни от кого не требовали награды за труд свой; они об одном только просили исцеляемых – чтобы те веровали во Христа Спасителя. Всегда имея успех свыше, они трудились не в одном Риме, но ходили по окрестным странам и, исцеляя недуги, обращали людей на путь истины.

Но благочестивым юношам казалось, что они, исцеляя тело от болезни и душу от злобожия, делали не всё, и к этим великим благодеяниям присовокупили третье: благодетельствовали бедным. Получив богатое наследство от родителей своих, они продавали сокровища и питали голодных, одевали нагих, являли всякую милость страждущим.

Образ их целения был не менее боголюбезен. Они говорили всякому больному: «Мы только возлагаем на тебя руки, но сами по себе сделать ничего не можем; действует всемогущая сила Христа, Единого Истинного Бога. Если обещаешься в Него веровать, здрав будешь». Таким образом, расслабленный язычник отходил от них здрав – христианином.

О вы, которые готовитесь быть пастырями и учителями словесного стада Христова, дети священно- и церковнослужителей! Возьмите себе в пример угодников Божиих Коему и Дамиана: будьте целителями душ и телес.

Образ подаяния милостыни ⁵⁰

Святая Мелания, расточая ради Христа сокровища свои, достигла Александрии и, услышав о богоугодном житии святого Памвы, пришла в его пустыню принять благословение. И принесла с собой триста литр ⁵¹ серебра, умоляя его, чтобы из этого сокровища взял, сколько пожелает. Но человек Божий, занимаясь своим обычным рукоделием, даже не воззрел на серебро и только сказал: «Да воздаст тебе Господь Бог по усердию твоему». Когда же благодетельница бедных не переставала умолять его, чтобы принял от ее усердия хоть немного, то святой Памва сказал служащему собрату: «Возьми у праведницы, что даст тебе, и раздай старцам, живущим в Ливии и на островах, ибо земля их бесплодна; но ничего не отделяй инокам египетским: живучи на земле плодоносной, они могут быть сыты от труда рук своих…»

Святая Мелания, отдавая серебро свое иноку, сказала преподобному Памве: «Отче! Здесь серебра ровно триста литр; посмотри его». – «Бог, Которому ты, дочь моя, принесла в жертву твое сокровище, – отвечал человек Божий, – не имеет нужды спрашивать у тебя, сколько оного. Тот, Который перстом измеряет землю и взвешивает горы, неужели не знает количества серебра твоего? Если бы ты подавала мне, я пересчитал бы оное; но ты даешь Богу, Который не презрел и две лепты ⁵² от вдовицы, но принял их лучше бесчисленных сокровищ: итак, молчи и не воструби пред тобой».

Поистине, что человек отдает бедному, то отдает Самому Богу. Сколь великое побуждение быть благодетельным!

Пустыннолюбец и страннолюбец ⁵³

В Египте были два единоутробных брата, Паисий и Исаия, дети богатейшего в той стране купца. После смерти родителей, разделив все наследство на две равные части, они начали между собой рассуждать, какую жизнь избрать им. «Если будем заниматься торговлей, – говорили они, – то после смерти нашей кто знает, кому достанутся труды наши? Притом всегда должно будет бояться, чтобы не обнищать, чтобы не попасть к разбойникам, чтобы не потонуть в море». Итак, после некоторого размышления они решились положить богатство свое в сокровище-хранительницу Небесную на пользу душ своих.

В этом намерении один из них роздал имущество свое нищим, Божиим храмам, отшельническим обителям и, ничего для себя не оставив, ушел в пустыню. Там, питаясь трудами рук своих, молился Богу и умерщвлял страсти свои. Другой, построив для себя небольшой монастырь близ мирских селений, занимался странноприимством и питал нищих; он соорудил кельи для приходящих и больницу, где всех успокаивал, всем служил с усердием, а в субботу и воскресенье учреждал для нищих две, три и четыре трапезы. Таким образом оба брата жили до конца дней своих.

После смерти их между иноками произошло рассуждение и невинный спор, кто более угодил Богу – Паисий или Исаия. Одни величали того, кто в один раз благорасточил имение свое и отошел в пустыню на безмолвие; другие ублажали того, кто сокровище свое употреблял во всю жизнь на пользу странников, нищих и больных.

Будучи не в состоянии решить сами этой духовной распри, они прибегли к преподобному Памве и спросили, который из братьев, Паисий или Исаия, получил большую награду от Бога. «Они оба равно любезны Богу, – отвечал святой старец, – ибо странноприимец уподобился праведному Аврааму, а пустынник – пророку Илии». – «Но пустынник, – возразили некоторые из братии, – исполнил заповедь Евангельскую: Продаждь имение свое и раздаждь нищим, и взем крест последуй Христу, во алчбе и жажде прерывая по вся дни (ср. Мк. 10, 21 ⁵⁴); а странноприимец, хотя от своего имения и награждал нищих, однако и сам имел покой: ел и пил с больными и странниками». Напротив того, другая сторона утверждала, что и странноприимец исполнил слово Христово: Не приидох, да послужат Ми, но да послужу им (ср. Мк. 10,45 ⁵⁵); исходя во все дни на распутья, ища странных, нищих и больных, вводя их в дом свой и там упокаивая, Исаия служил бесчисленному множеству людей; если и за едину чашу студеной воды, жаждущему данной, обещана мзда от Бога, то сколь великую получил награду этот странноприимец! Видя такое разномыслие иноков, преподобный Памва сказал им: «Братия! Подождите, доколе Сам Бог разрешит вопрос ваш; я буду о этом молиться».

Через несколько дней вторично пришли к нему братия и спрашивали о будущем жребии двух благодетельных братьев. «Свидетель Бог, – сказал им преподобный Памва, – что обоих братьев, пустыннолюбца Паисия и страннолюбца Исаию, я видел вместе в раю стоящих». Услышав это, те и другие иноки между собой согласились и, хваля Бога, разошлись по своим кельям.

Добродетельный пустынник молится о грехах наших и тем облегчает нам подвиг на трудном пути спасения. Добродетельный мирянин разливает милость на бедных и тем облегчает судьбу страждущего человечества. Не оба ли они достойны блаженства, которое уготовил Бог любящим Его?

Презрение богатства ⁵⁶

Святая девица Олимпиада ⁵⁷, дочь славных и благородных родителей и родственница императора Феодосия Великого, в нежной юности обручена была с Невредием, сыном знатнейшего вельможи. Но так как жених ее еще до брака умер, то Олимпиада, оставшись девицей, решилась проводить жизнь свою в девстве. Вскоре последовала смерть ее родителей, и Олимпиада, сделавшись наследницей бесчисленных богатств, все посвятила в жертву Богу: обогащала церкви, наделяла пустынножителей; нищие и больные, странники и разорившиеся, вдовы и сироты – все называли ее матерью и никогда не выходили из дома ее с пустыми руками.

Между тем Феодосий Великий, видя красоту ее и благонравие, вздумал отдать ее в супружество одному из своих родственников – Елпидию, но Олимпиада не хотела этого. Царь неоднократно посылал к ней бояр своих, советуя и увещевая, чтобы не отвергала счастия быть супругой человека знатного; но она всегда отвечала: «Если бы Господь хотел, чтобы я была супругой, то не взял бы у меня первого жениха». Наконец, Феодосий разгневался и повелел взять в опеку все ее имение и держать дотоле, пока Олимпиаде исполнится тридцать лет. К этому побудило его, может быть, то, чтобы она чрез беспрестанные милостыни сама наконец-то не была принуждена просить милостыни.

Олимпиаде не позволено было видеться с богоугодными пастырями душ, запрещено ходить в церковь. За все это святая девица благодарила Бога, а к царю написала следующее: «Ты оказал мне поистине царскую милость и честь, принадлежащую одним святителям, повелев другому хранить тяжкое бремя – мои сокровища; я прежде много заботилась: теперь спокойна. О государь! Еще более облагодетельствуешь меня, если повелишь все раздать церквам и нищим: я избегну чрез то суетной славы прослыть благодетельницей. Избегну непредвидимых случаев – пренебречь Сокровище благих. Чего не может сделать мятеж мира этого?»

Царь, прочитав письмо ее, удивился сердцу и уму Олимпиады и возвратил ей право располагать своим богатством. «Столь добродетельная и богоугодная девица, – сказал он, – лучше всех нас знает, как употреблять блага мира этого». Вскоре Олимпиада была посвящена в сан диаконисы и, совсем оставив суетный мир, до смерти служила Единому Богу.

Горе тем, которые стараются отклонить нас от пути спасения! Святая Олимпиада имела столько мужества, что могла устоять против ласк и угроз. Но не всякий человек имеет сердце этой святой девицы; не всякий может отринуть искушение. Тогда Бог взыщет на душе соблазнителя.

Истинная добродетель имеет великую силу и над неверными ⁵⁸

Преподобный Макарий ⁵⁹, обитая в тесной пещере у Желтых вод, молился Богу и благодетельствовал ближним: не только единоверных себе христиан, но и приходящих по какому-нибудь случаю татар успокаивал и довольствовал пищей и питьем – за что имя его известно было повсюду.

В то время Улу-Махмет, царь Казанский, устремился с воинством на Нижний Новгород и все, что ни встречалось ему, опустошал огнем и мечом. Наконец, разъяренные татары напали на пустыню преподобного Макария и находившихся там иноков и бельцов – иных изрубили, иных увели в плен, а обитель сожгли. Четыреста мужей, кроме жен и детей, обремененные оковами, были уведены варварами в страну дальнюю, в рабство народу дикому. Между ними находился и святой Макарий.

Когда вместе с прочими пленниками представили его пред гордым Улу-Махметом, этот вождь, увидев достопочтенный и кроткий взор его, украшенную сединами главу, сверх того узнав о его благочестии и добродетелях, умилился в душе своей и с гневом сказал воинам: «Почто оскорбили столь доброго и святого мужа, который не стоял против вас с оружием? Почто разорили обитель его? Или не знаете вы, что за этих кротких людей гневается Бог, Единый над всеми царствами и народами?» Умягченный Самим Богом, вождь татарский дал свободу святому Макарию и прочим пленникам из одного с ним места, возвратил всем имущество и отпустил в Русь, с тем только условием, чтобы ушли далее от Желтых вод, которые по праву завоевания, как говорил он, принадлежали татарам. Впрочем, по просьбе праведника позволил ему там остаться на столько времени, сколько потребно для погребения убиенной братии.

Зрелище столько же прекрасное, сколько прежде того было плачевное! Идет старец, как отец, радующийся о детях своих, как пастырь, обретший овча погибшее; за ним – множество людей, которые один пред другим стараются облобызать воскрилия риз его… В древние и нынешние времена шел ли в таком торжестве какой-нибудь царь, победитель народов?

Как святой Александр сделался епископом Команским ⁶⁰

Святой Александр, уроженец команский, был человек сколько благочестивый, столько и просвещенный. Обладая в высшей степени этими преимуществами, он мог бы иметь богатства и приобрести славу. Но избрал, напротив того, самовольную нищету: жег угли, привозя на торжище, продавал их и тем снискивал для себя кусок хлеба. Всегда с замаранным лицом и худой одеждой, он не имел другого имени, как Александр Угольник. Но Господь, на смиренных глядя и вознося их, удивил на нем милость Свою следующим образом.

В городе Комане умер бывший пред тем епископ. Граждане послали от себя поверенных в Неокесарию к чудотворцу Григорию, умоляя его, чтобы тот пришел к ним для избрания и посвящения епископа. Святой Григорий исполнил их желание немедленно. На установленном для этого соборе начали рассуждать, кого избрать своим пастырем и учителем: иные представляли благородных, иные богатых, иные красноречивых, иные благообразных; но святой Григорий в этом случае не был скор: в уповании на Бога, что Он Сам покажет человека, достойного получить сан святительский, напоминал собору, как избрал Бог Давида, да пасет Израиль: ибо, когда Тессей привел своего старшего сына Елиава к святому Самуилу пророку и он вопросил Господа: «Сей ли пред Господем помазанник Его?» – тогда Господь сказал Самуилу: Не зри на лице его, ниже, на возраст величества его (1 Цар. 16, 6–7). «Должно и нам, – говорил святой Григорий, – избрать пастыря граду этому, не на лицо взирая; ибо наружность не есть достоинство, но истинное величие человека есть сердце его».

Этот совет праведного мужа некоторым из граждан показался неприятен. Они начали роптать и, усмехаясь между собой, говорили: «Если не должно уважать наружность, то пусть будет избран и посвящен в епископы угольник Александр». Услышав имя человека, по их мнению ничего не значащего, все засмеялись, а святой Григорий немедленно спросил, кто такой Александр, и велел представить его на собор. Как скоро вошел он в собрание, все на него обратились и начали снова смеяться, ибо от угля он был весь черен, в разодранной, измаранной одежде – настоящий эфиоп. При всем том всеобщий смех не смутил его: ничему не внимая, он стоял пред святителем благопристойно. Тогда-то святой Григорий познал Духом живущую в нем благодать Божию и, восстав с места своего, отвел в особливый покой. Там наедине вопросил Александра, кто он, и заклинал именем Божиим сказать о себе истину. Александр хотя и желал остаться в неизвестности, однако не смел солгать пред столь великим святителем и открыл все: кто был и для чего принял образ нищеты и уничижения. Беседуя с ним, святой Григорий открыл в нем великое знание не только в любомудрии света, но и в Божественном Писании. Наконец, повелел служителям своим увести его в дом свой, там омыть, облечь в приличные одежды и опять представить на собор.

Между тем святой Григорий сидел на своем месте, упражняясь в богодухновенной беседе. Вдруг был введен Александр в одежде светлой, лицом благообразный. Увидев его, все изумились; святой Григорий начал предлагать ему вопросы из Священного Писания, на которые Александр отвечал благоразумно, удовлетворительно. Тогда все познали заблуждение свое о столь мудром муже и устыдились тех насмешек и оскорблений, которые только перед этим ему сделали; тогда-то увидели они исполнение словес Господних: Яко человек зрит на лице, Бог же зрит на сердце (1 Цар. 16, 7). Наконец, все, сколько ни было граждан на соборе, с единодушием и радостью избрали угольника Александра своим пастырем и учителем. И не обманулись они! Ибо этот святитель был богобоязлив, благотворителен, кроток, великодушен, в трудах неутомим; а когда говорил поучение к народу, течаше, аки река, от у стен его благодать Духа Святого, всех сердца в умиление приводящая.

Пустынник ⁶¹

Некоторый Египетский князь, удивляясь пустынному безмолвию преподобного Пимена ⁶², просил у него позволения посетить его. Старец опечалился и сказал сам себе: «Если вельможи начнут посещать меня, то и весь народ будет ходить ко мне. А это нарушит пустынную жизнь и, может быть, ввергнет меня в сеть гордыни». Размыслив таким образом, святой

Пимен отвечал решительно: «Умоляю князя, чтобы не приходил ко мне; ибо скорее изгонит меня от пределов своих, нежели увидит».

Князь опечалился и сказал: «Видно, грехи мои причина, что Бог не сподобил меня видеть человека Божия». Но, желая каким бы то ни было образом получить столь великое счастие, он взял под стражу и посадил в темницу сына сестры его в надежде, что святой Пимен будет ходатайствовать о юноше. «Если угодник Божий придет ко мне, – сказал он, – то молодого человека освобожу; если же нет, предам его казни». Несчастная мать, услышав этот отзыв, без памяти побежала к брату своему и с рыданием объявила ему о бедственной участи своего сына и об условии, с которым князь освобождает его от смерти; но праведник даже не отверз ей дверей, не дал никакого ответа. Наконец, растерзанная горестию мать начала поносить и укорять его. «Немилосердный, злонравный человек! – вопияла она. – Ужели не трогает тебя слезное рыдание единоутробной сестры? Ужели не трогает тебя неминуемая смерть племянника?» На все укоризны старец чрез ученика своего сказал ей только это: «Пимен чад не имеет и потому не болезнует». С горьким ответом сестра возвратилась, рыдая и проклиная брата своего.

Наконец, князь сказал: «По крайней мере, пусть хоть напишет ко мне что-нибудь».

И старец написал к нему следующее: «Да повелит власть твоя лучше рассмотреть преступление юноши; и если оно достойно смерти, пусть умрет он, чтобы чрез казнь временную избег вечных мук; если же преступление ниже смерти, то, наказав его по закону, отпусти».

Князь, прочитав письмо, удивился великодушию и разуму богобоязливого и правосудного пустынника. Не получив счастия видеть его, он радовался тому, что, по крайней мере, получил письмо от руки его, и отпустил юношу.

Лжечувствительные люди нынешнего света почтут, может быть, преподобного Пимена жестокосердым. Но какая нужда до их суждений – они суетны! Праведник сказал, что преступление, достойное смерти, должно наказать смертью, чтоб преступник избег чрез то вечной смерти; а преступление, не стоящее смерти, также должно наказать по закону для исправления преступника и в пример другим. Решившись на просьбу, он поступил бы против правосудия.

Средство сделать врага другом ⁶³

В Египте был некий старец, совершенный пустынножитель, которого весь народ почитал совершенным в вере и благочестии. Все называли его своим богомольцем; все приходили к нему просить благословения. Когда слава об этом иноке более и более распространялась и из разных стран привлекала к нему посетителей, в то самое время пришел в Египет преподобный Пимен и там основал для себя пустынную обитель. Вдруг большая часть людей обратились к нему, и келья святого Пимена всегда наполнена была народом. Старец разгневался на пришельца, начал завидовать и все поступки его толковать в худую сторону. Святой Пимен вскоре узнал это. «Братия мои! – сказал он ученикам своим. – Что делать нам с этими легкомысленными и досадными людьми, которые, оставив столь святого мужа, приходят к нам, ничего не значащим? Чем уврачуем гнев великого отца? Пойдем, будем умолять его; может быть, умилостивим».

Что сказал, то и сделал человек Божий. Они пришли к удрученному горестью старцу и постучались в двери его. «Кто там?» – спросил ученик пустынника. «Скажи отцу твоему, – отвечал угодник Божий, – что Пимен пришел с братией принять от него благословение». Услышав столь несносное имя, старец воспылал гневом. «Скажите Пимену, – с досадой воскликнул он, – что у меня нет времени видеть его с братией». – «Не отойдем отсюда, – отвечали на это в один голос Пимен и братия, – не отойдем от кельи, пока не сподобимся принять благословение у святого мужа…» Палимые зноем, остались они у дверей кельи.

Наконец, старец, видя смирение и терпение пришельцев, умилился, отверз им двери, принял с лобзанием братним и беседовал с любовью. «Поистине, не только справедливо все то, – сказал пустынник своим посетителям, – что я до этого времени слышал о вас, но я вижу в вас добрых дел стократ более…» И с того времени этот старец был другом и собеседником преподобного Пимена.

Христиане! Если приметите, что на вас кто-нибудь гневается, всемерно старайтесь угождать ему и все ваши поступки устройте так, будто ничего не знаете о его к вам недоброжелательстве; тогда враг, без всякого напоминания с вашей стороны, узнает свою несправедливость и полюбит вас. Если же за вражду будете воздавать ему также враждой, то этот недоброжелатель вскоре сделается вашим врагом.

Предмет разговоров ⁶⁴

Некоторый инок, слыша о добродетелях преподобного Пимена, пришел к нему из дальних стран, чтобы воспользоваться поучением его. Праведник принял его ласково, и началась духовная беседа. Посетитель начал рассуждать от Божественного Писания о вещах таинственных, о служении на Небе Ангелов. Он говорил много и долго, а святой Пимен, потупив взор свой, молчал и не дал ему ни одного ответа. Таким образом, пришелец распростился с ним и, выйдя из кельи, сказал ученику святого Пимена: «Ах! Я напрасно прошел столь дальний и трудный путь: я хотел чему-нибудь научиться и не услышал ни одного слова». Ученик объявил об этом преподобному Пимену. «Он говорил о таких вещах, которые превышают разум человека, – сказал праведник. – Чему тут могу я научить? Если бы он начал рассуждать о слабостях человеческих, я бы с удовольствием отвечал ему». Ученик опять вышел из кельи и все пересказал пришельцу.

Тогда-то высокоумствующий инок узнал ошибку свою. Он вторично вошел к старцу и спросил у него: «Отче! Что должен делать я? Страсти всего меня взяли в плен свой!» Святой Пимен взглянул на него веселым взором. «Теперь за добрым и полезным делом пришел ты, любезный о Христе брат, – сказал он, – теперь отверзу уста мои». Опять началась духовная беседа и продолжалась до вечера.

Старец, воспользовавшись мудрым поучением Пимена, был вне себя от радости и возвратился в пустыню свою, благодаря Бога, что Он удостоил его увидеть столь великого нравоучителя.

На что и нам рассуждать о вещах таинственных, превышающих разум человека? Не испытуй, но веруй (Мк. 5,36), – сказал Сам Господь. Итак, в дружеских беседах будем лучше рассуждать о добродетелях, которых наиболее требует звание наше.

Нравоучительные правила преподобного Пимена

Не обнаруживай чужие грехи.

Не вдруг верь,

когда слышишь о ком худое

Старец. Отче! Я смущаюсь и хочу уйти отсюда.

Святой Пимен. Для чего так?

Старец. Слышу постыдные слова об одном из живущих здесь братий – и соблазняюсь.

Святой Пимен. Ты слышал неправду.

Старец. Но мне сказывал верный человек.

Святой Пимен. Верный? Нет, если бы он был таков, то не объявил бы тебе того, что видел; не верь ему, пока сам не увидишь; ибо и Бог, слыша вопль содомский, не поверил, доколе Сам не увидел Своими очами. Вопль, сказал Господь, Содомский и Гоморрский умножися, и греси их велицы зело: сошед убо узрю, аще по воплю их совершаются (Быт. 18, 21–22).

Старец. Ах! Я и сам видел его прегрешение – сам, своими очами.

Святой Пимен (подняв с пола сучок). Что это?

Старец. Это сучок.

Святой Пимен (воззрев на потолок и указав на бревно). А это что?

Старец. Это бревно.

Святой Пимен. Положи же в сердце твоем, что твои грехи – это бревно, а грех брата твоего – этот сучок.

О покаянии

Старец. Я сделал тяжкий грех и хочу три года быть в покаянии. Этого времени довольно ли для того, чтобы очистить грехи мои?

Святой Пимен. Много.

Старец. Так благослови, отче, на покаяние один год.

Святой Пимен. Много.

Старец. Итак, довольно сорока дней для покаяния?

Святой Пимен. Много. Я думаю так: «Если человек покается от всего сердца и положит твердое намерение, чтобы на грех не возвращаться, то Бог приимет и трехдневное покаяние».

Об удалении от худых помыслов

Вопрос. Как можно предохранить себя от вражеских наветов?

Ответ. Когда котел, снизу поджигаемый, кипит, тогда муха или другое насекомое не смеет прикоснуться к нему; когда же простынет, то и мухи, и все насекомые садятся на него. Равным образом и к человеку, на духовные дела ум свой устремившему, не смеет приступить враг рода человеческого. Кто же живет в небрежении и лености, того низлагает он без всякого труда.

О молитве

Мы подобны тому, кто по левую сторону имеет огонь, а по правую сторону воду; если загорится от огня, берет воду и тушит огонь: огонь – злые помыслы, а вода – молитва.

О молчании

Вопрос. Молчать или говорить лучше?

Ответ. Кто говорит во славу Божию – делает хорошо, и кто молчит во славу Божию – делает хорошо.

Некогда святой Пимен назвал юного брата Агафона отцом. Бывшие тут иноки сказали: «Как можно назвать отцом того, кто столь молод?» – «Молчаливые уста, – отвечал праведник, – сделали его старцем».

Есть люди, которые, никогда не говоря, говорят беспрестанно; и есть люди, которые, говоря с утра до вечера, всегда молчат. Под первыми разумею тех, которые молчат языком, но в сердце своем осуждают ближнего. Под вторыми разумею тех, язык которых говорит беспрестанно, но сердце ни о ком не помыслит худого.

О спокойствии душевном

Дымом отгоняют пчел и берут сладость трудов их; равным образом порочные страсти отгоняют от души страх Божий.

О назидании души

Когда хочет кто строить дом, то собирает разные к тому потребности; так и человек должен взять от всех добродетелей по некоторой части, чтобы соорудить в себе дом духовный.

Истинный трудник

Преподобный Моисей ⁶⁵, из разбойника сделавшийся возлюбленным рабом Божиим, так по благочестию своему был славен, что не только молодые, но и состарившиеся в постничестве иноки приходили к нему учиться совершенству пустынной жизни и подвигам иночества. Вот один из примеров его трудничества.

Избрав самый жестокий образ жизни, этот мужественный подвижник ночью оставлял свое ложе, обходил всех своих собратий и, если находил при их хижинах водоносы, приносил им воду. Ибо от некоторых пустынь река была далеко, а многие из старцев были дряхлы и не могли подъять столь чрезмерного труда, чтобы к себе носить воду. Таким образом, святой Моисей молился Богу, трудами снискивал себе пищу и помогал другим.

Христиане! Помогайте ближним своим, по крайней мере, столько, сколько позволяют обстоятельства вашей жизни.

Словопрение свитого Александра, патриарха Царьградского ⁶⁶

Угодник Божий Александр, достойно занимая престол патриаршеский, должен был бороться не только с арианами, которые, как волки, устремлялись на стадо Христово, но и с эллинскими мудрецами.

Однажды некоторые из них отважились напомнить царю, что он, оставив древнюю отеческую веру и приняв новую, какую-то неизвестную, чрез то ускорит падение царства. Они поступили еще далее: просили царя, чтобы позволил им иметь прение с его святителем Александром, которая вера лучше: древняя или новая? И царь дал на то свое позволение.

Святитель Христов Александр хотя и не упражнялся в эллинском любомудрии, но, уповая на благодать Духа Святого, не отрекся от состязания. Собрались философы и все те, которые ненавидели веру Евангельскую. Святой Александр, видя несметное множество противников, уговорил их, чтобы избрали между собой мудрейшего и красноречивейшего, с которым он и будет состязаться; ибо невозможно, говорил он, отвечать сразу на тысячи голосов. После чего представлен был мудрец, славнейший по всей Греции; все прочие приготовились слушать их и, в случае необходимости, помогать философу языческому.

Святейший патриарх начал – и чем же?.. Следующими словами: «Именем Господа моего Иисуса Христа повелеваю тебе безмолвствовать…» Мгновенно у мудреца отнялся язык, так что не мог выговорить ни единого слова. Увидев это, собрание философов поражено было ужасом и стыдом: одни из них бежали, другие уверовали во Христа; онемевший мудрец припал к ногам святителя и знаками утверждал святость веры Евангельской, за что молитвами угодника Божия был исцелен и крестился в числе прочих. Все христиане прославили имя Господне. Этим кончился спор христиан и язычников.

Аще речете горе: двигнися, и двигнется (ср. Мф. 21, 21), сказал Господь. Христианину все возможно, только бы не вмешивалась в его веру и капля сомнения: иначе Бог отвергнет молитву нашу, ибо это будет молитва неверующего.

Святой Анфим, епископ Никомидийский, хочет лучше принять казнь, нежели сделать лжецами воинов ⁶⁷

Когда из-за одного подозрения, будто христиане зажгли дворец римского императора Диоклетиана, жившего тогда в Никомидии, восстало на них столь ужасное гонение, что не только рассекали их на части, сжигали в пламени, топили в море, но и тела умерших христиан исторгали из могил, чтобы с ними поступить так же, как с живыми, – тогда святитель их, Анфим, жил в неизвестной веси – Семане и, не имея возможности лично беседовать с заключенными в темницах христианами, через письма укреплял их в подвигах веры. Не от смерти убегал угодник Божий, но страшился, чтоб, приняв прежде всех венец мученический, не оставить без пастыря малое стадо свое; ибо тогда многие из страха перед наказанием принесли бы жертву идолам. Итак, Небесному Промыслу угодно было, чтобы пастырь тайно боролся с хищными волками за духовную паству.

Наконец убежище его было открыто. Мучитель обрадовался и послал немедленно воинов, чтобы взять его и, как ужаснейшего преступника, представить на суд царский. Воины достигли веси. Встретившись с угодником

Божиим, у него самого спрашивают: «Где Анфим, учитель христианский?» – «Я отдам его в ваши руки, – отвечает он, – только отдохните у меня несколько минут от пути». Потом, взяв старейшину их за руку, он всех повел в келью свою и предложил пищу и питье. «Богу угодно было, – думал праведник, – открыть мое убежище; вижу, что угодно Его благому Промыслу, чтобы я, проводив мое стадо в место злачное, в место покойное, и сам последовал за ним… Пришло время мое… Благодарю Тебя, Боже Вседержителю!» По окончании умеренного стола вдруг встает он и говорит: «Теперь делайте то, зачем пришли сюда; я тот, кого ищете: я – Анфим; возьмите меня и ведите к пославшему вас».

Услышав это, воины изумились; устыдившись, они не могли воззреть на седую главу старца. Так дружеский прием и неустрашимость подействовали на них! Они душевно сокрушались и посоветовали архипастырю где-нибудь укрыться, принимая на себя ответственность, что нигде не могли найти его. «Нет! – отвечал угодник Божий. – Великий пред Богом грех – обмануть всякого человека, тем более ужаснейший грех – обмануть царя своего. Исполняя волю его, вы невинны: виновен царь, делая поручения беззаконные». Сказав это, праведник пошел с ними в предлежащий путь.

Чем же занимался он, идя на смерть? Проповедовал им Слово Божие, поучал вере в Господа нашего Иисуса Христа, – и семя учения его пало на добрую землю, прозябло и принесло плод. Ибо, достигнув реки, святой Анфим сотворил о них молитву и крестил их во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Вот пример великодушия, неустрашимости, любви к истине и усердия христианского! Не довольно было для святого мужа отдать себя на мучение и казнь: он угостил врагов своих, наставил их свято исполнять долг свой и ни в чем не обманывать власть, сущую от Бога. Шествуя на смерть, он еще усыновил их Господу Богу своему.

Обращенный мучитель ⁶⁸

Святая мученица Василиса ⁶⁹, будучи девяти лет от рождения своего, столь неустрашимо предстала на суд, что сами мучители, сколь неистовы ни были, пришли в изумление. Сначала поступали с ней как с младенцем, сердце которого, на все удобопреклонное, без труда сдается на лестные обещания, но, увидев ее мужество и решимость умереть за веру Христову, сбросили личину кротости и из агнцев сделались тиграми. Однако ни пытка, ни огонь, ни лютые звери, впрочем кротчайшие этих мучителей, не могли поколебать в сердце ее любви к Жениху Небесному. Покровительствуемая Небом, она прошла сквозь весь ужас мучений и осталась жива и невредима.

Военачальник, ее мучитель, ужаснулся и был долгое время как бы в исступлении ума. Потом воскликнул: «Кто устоит против Господа!» – и повергся к ногам святой девицы. «Помилуй меня, раба Бога и Царя Небесного, – продолжал он, – и прости мне свирепства, которые, в слепоте моей, я истощил на тебя, упроси Бога твоего, чтобы за тебя не погубил меня; отныне верую в Него». Агница Христова велегласно прославила Бога, озарившего лучом истины душу мучителя, вскоре принявшего Святое Крещение.

Так действует Небесный Промысл, избирая человека орудием своей благости, своего могущества!

Благочестивый художник ⁷⁰

Богатый вельможа заказал молодому золотых дел мастеру сделать крест и усыпать драгоценными камнями, чтобы приложить его в церковь Божию. Отвесив, сколько должно, золота, он отпустил мастера от себя.

Юноша был благочестив. Занимаясь работой, он размышлял: «Сколь великое средство спастись имеет этот богатый человек! Сколь великую получит он благодать от Бога, дав Ему столько золота! Для чего же и мне, – подумав, продолжал он, – не прибавить своего золота в этот крест, чтобы с ним вместе принять мзду на Небе?»

Что вздумал, то и сделал: приложил в крест свои последние десять златниц и, кончив работу, принес к вельможе, чтобы свесить золото и потом вставлять камни.

Как удивился вельможа, увидев, что крест против данного золота тянет более. «Что значит это? – с гневом сказал он. – Конечно, ты, утаив от меня часть золота, положил примеси и ошибся в весе? Признайся, неопытный обманщик!» – «Сердцеведец Бог свидетель, – отвечал молодой человек, – что ни зерна не взял я твоего золота, но еще приложил своего, чтоб и мне вместе с тобой сделать много добра; я надеюсь, что и у меня Христос примет это маловажное приношение, как принял две лепты от вдовицы». – «Но точно ли с этим намерением ты сделал это?» – возразил удивленный вельможа. «Клянусь Небом и землей!» – сказал юноша.

Тогда богобоязливый вельможа обнял молодого человека и сказал ему: «Когда было у тебя столь доброе намерение, чтоб иметь со мною часть на Небеси, то от этого часа имей со мною часть и на земле: я усыновляю тебя и делаю наследником всего моего имения. Вместе прославим Бога, дающего награду и здесь, и в будущей жизни тем, которые с верой приносят Ему дары свои».

После этого вельможа и юноша жили неразлучно, как отец и сын. Так награждает Бог всех тех, которые с усердием приносят Ему дары свои!

Чудо от Архистратига Михаила, бывшее в Колоссаях, еже есть в Хонех ⁷¹

В Колоссаях Фригийских, близ Иераполя ⁷², был храм во имя Архистратига Михаила, сооруженный над источником, чудотворная сила которого отовсюду призывала многочисленный народ, ибо все пьющие и моющиеся в струях его получали исцеление от болезней, а неверные, испытав на себе могущество Небес, принимали Святое Крещение. Ожесточенные язычники от ярости скрежетали зубами. Но, к вящему их огорчению, некто богобоязненный Архипп жил при этой церкви и при этом источнике. Посвятив сердце и ум Единому Богу, он имел попечение не только о своем, но и об общем опасении: наставлял на путь истинный неверных и крестил их в струях живоносного источника.

Кого бы не могли примирить с Небом Евангельское красноречие уст его и сила вод, посвященных воеводе Небесных Сил? Но поклонники идолов изыскивали все средства истребить чудотворный источник, и после нескольких тщетных покушений наконец дьявол вложил в сердца их следующий совет.

Недалеко от святого места текли две реки, Ликопапер и Куфос, и, достигнув горы, соединялись в одно русло. А так как местоположение этих рек было несколько выше церковного, то злочестивым не трудно было потопить храм и залить источник. Собравшись в великом числе, они начали копать ров – от одного весьма огромного, вросшего глубоко в землю камня, который лежал близ алтаря церковного. Между тем святой Архипп неусыпно молился Богу, да не допустит врагов Своих поругаться над святыней. Уже в их злонамеренном труде минул десятый день; от трех стадий суши остался весьма узкий перешеек, который быстрота вод могла промыть в несколько часов. Эллины стояли на высоком месте, чтобы видеть истребление храма и источника.

В третьем часу ночи вдруг восшумели воды и устремились на храм… Святой Архипп пал на колена и воскликнул: «Воздвигоша реки, Господи, воздвигоша реки гласи своя: возмут реки сотрения своя от гласов вод многих. Дивны высоты морския: дивен в высоких Господь. Дому Твоему подобает святыня, Господи, в долготу дний (Пс. 92, 3–6)». В это мгновение праведник услышал глас, повелевавший ему выити из храма; он повиновался и узрел Архистратига в образе человеческом, но во славе Небесной. Старец пал от страха на землю. «Восстань – и узришь силу Божию в водах этих», – сказал Михаил. Мгновенно святой муж увидел столп огненный от земли до неба. Как скоро воды приблизились к храму, Архистратиг оградил их крестным знамением – и воды, вознесшись на высоту, остановились. Михаил обратился к камню, лежавшему близ алтаря, и ударил крестообразно жезлом своим. Вдруг загрохотал гром, земля потряслась, камень расселся, и открылась бездна. «Войдите в тесноту эту», – воскликнул Архистратиг, и воды с шумом устремились в расщелину камня. Эллины, смотря на чудо, окаменели от ужаса, а воевода бесплотных Сил вознесся на Небо.

Христиане, радуясь победе над врагами веры, установили праздновать этот день. Место, где совершилось чудо, нарекли Хони, то есть погружение; ибо воды погрязли в камень, а реки Ликопалер и Куфос с того времени имеют свое течение в эту расщелину.

Бог приемлет молитвы, несмотря на лица ⁷³

Некогда на острове Кипре было столь долговременное бездождие, что все травы и плоды иссохли, и всей стране угрожал ужасный голод. Епископ собрал народ и принес торжественное моление Господу Богу, чтобы Он даровал благорастворение воздуху. Посреди самого пения он услышал глас Небесный: «Иди к таким-то вратам града и кого прежде всех увидишь входящего, того и проси, чтоб помолился. Он будет услышан на Небеси».

Епископ после утреннего славословия вышел с причтом церковным и сел у врат градских. Вдруг входит какой-то старец, родом эфиоп, неся на плечах бремя дров, чтобы продать их в городе. Епископ, восстав с места, удержал его. Старец, сложив с себя ношу и поклонившись до земли святителю, просил у него благословения, но епископ сам поклонился ему и сказал: «Старче! Прошу тебя именем Божиим, помолись Господу, чтобы даровал милость людям Своим и оросил дождем лицо земли». Удивленный дровосек не знал, что отвечать епископу; но, слыша то же от всего причта, сказал: «Я грешник, как молиться мне за людей?» Но святитель настаивал, и, лишь только старец, принуждаемый к тому именем Господним, преклонил колена и воздел руки к небу, вдруг стали находить облака, и зашумел дождь.

По окончании молитвы епископ сказал старцу: «Ради любви к ближним и для общей пользы, скажи нам, как препровождаешь жизнь свою, чтобы и мы, взяв тебя в пример, могли жить так же». – «Прости меня, Господи! – отвечал смиренный старец. – Я грешный человек; родился на то, чтобы жить в суетах: каждый день выхожу ночью из города и, нарубив ношу дров, продаю – этим только трудом снискиваю себе насущный хлеб. Не имею сродников, не имею дома и сплю у церкви. Когда случится холод или дождь, день или два не ем. Время, оставшееся от трудов моих, препровождаю в молитвах».

Епископ и весь причт церковный, получив пользу для души своей, прославили Бога. «Ты доказал на себе истину Писания, – сказали они старцу, – которое говорит: Аз пришелец есм на земли». Потом епископ взял его к себе и, дав спокойную келью, содержал, пока не отошел он в жизнь вечную.

Этот старец да послужит для нас уроком, чтобы не судить о добродетелях человека по его положению или наружности.

Святая Пульхерия избирает невесту царю, своему брату ⁷⁴

Когда греческому императору Феодосию Второму исполнилось двадцать лет, то святая Пульхерия как старшая сестра и соправительница почла нужным избрать ему супругу, достойную царского сана. Но так как богатство и знатность рода не считала она достоинствами, то и не могла долгое время через супружество составить счастья царю, своему брату.

Наконец непредвиденный случай удовлетворил желание сердца ее. В Царьград приехала девица, по имени Афинаида, дочь афинского философа Леонтия, прекрасная, разумная и кроткая. Причина ее приезда в столицу была довольно примечательна: отец Афинаиды, умирая, разделил все наследство сыновьям, ничего не отказав своей дочери, кроме нескольких златниц; и, когда родственники спрашивали его, зачем без всего оставляет дочь свою, он сказал только: «Довольно для нее красоты и разума» – и с этим словом скончался. Афинаидины братья были столь жестокосерды, что ни в чем не хотели нарушить духовную отца своего. Растерзанная горестью, девица уважала память родителя, но не могла простить столь непонятного равнодушия братьям; она решилась искать правосудия у престола и принесла жалобу святой Пульхерии. Царевна, увидев красоту Афинаиды, ее разум и невинность сердца, вознамерилась эту сирую девицу, лишенную части в своем достоянии, сделать участницей трона, и поскольку Афинаида была язычница, то она просветила ее крещением, сама была матерью при купели и вскоре сочетала с царем, своим братом.

Как заблуждаются люди в важнейшем случае жизни – при выборе супруги! Один ищет богатств, другой – красоты, третий – благородства. Но сколь редкие имеют в виду разум и сердце! Возьмем в пример святую Пульхерию и не будем суетны в выборе подруги, которая должна решить счастье или несчастье наше на всю жизнь!

Святая Пульхерия уличает в беспечности царя, своего брата

Феодосий Второй был царь благочестивый, добродушный и кроткий, но довольно нерадивый. Он имел дурное обыкновение подписывать дела не читая и даже иногда не спрашивая, какого содержания подносимый ему доклад. От этого происходило, что близкие к царю вельможи делали все, что хотели: грабеж в казне государственной, возвышение недостойных, страдание невинных, ссылки, казни – все это было делом обыкновенным. Злодейства наносили вред государству и стыд государю; но Феодосий ни о чем не думал.

Святая Пульхерия сокрушалась сердцем, видя, что царь, ее брат и воспитанник, предан столь глубокому сну. Не однажды покушалась она напомнить ему о долге самодержца, но советы не вдруг могут иметь свое действие. Пульхерия вознамерилась вразумить его самим опытом, сколь пагубна беспечность и доверчивость царская, и поднесла ему бумагу, в которой всеподданнейше просила, чтобы супругу свою Евдокию он отдал ей в рабство. Царь, не спросив о содержании доклада, подписывает его и возвращает сестре своей.

После этого она приглашает к себе Евдокию, принимает как сестру и царицу и, занимаясь разговорами о разных предметах, удерживает у себя весь день. Вечером за Евдокией приходят и зовут ее к царю; Пульхерия не отпустила ее. Приходят в другой раз – Пульхерия с улыбкой сказала: «Царь не имеет права над своей супругой, ибо отдал ее мне в услужение и это подписал своею царской рукой». Отозвавшись таким образом, она сама идет к Феодосию и, показывая ему грамоту за его подписанием, с кротостью выговаривает: «Видишь ли теперь, сколь пагубно не читая подписывать доклады, которые подносят тебе? Я не хочу думать, чтобы так поступал ты от беспечности и нерадения. Нет; ты столь равнодушен, что и других почитаешь неспособными обманывать тебя и делать зло. Как бы то ни было, опомнись, государь, и будь осторожнее… Ты – отец отечества!»

Феодосий, будучи поражен столь чувствительным примером своей беспечности, устыдился и с того времени начал рассматривать все, что предлагали ему.

Обновление храма Воскресения Христова, находящегося в Иерусалиме ⁷⁵

По разорению Иерусалима римляне распространились по всему царству Иудейскому; так как они были язычники, то, естественно, должны были умножаться в Иерусалиме капища идольские. Более прочих императоров римских занимался устройством капищ Елий Адриан. Презирая иудеев и ненавидя христиан, он решился изгладить из памяти человеческой все места, которые те и другие почитали святыми. Иерусалим во имя его был назван Елией; в Вифлееме, где родился Спаситель мира, поставлен кумир Адониса; а на Голгофе, которую оросила кровь Сына Божия, сооружен языческий храм в честь богини Венеры. Это оскорбление святым местам продолжалось до Константина Великого, который, стараясь распространить и утвердить веру Евангельскую, принял святое намерение очистить от идолопоклонства страну богошественную. Мать его, равноапостольная Елена, сама прибыла в отечество пророков, разорила капища и столько была обрадована Небом, что обрела

Крест и Гроб Господень. На этом-то месте она воздвигла храм Воскресения Господня, который освящен был, уже после ее смерти, Великим Константином.

Этот праздник назван Обновлением храма Воскресения Господня. Потому, что на том месте был мысленный храм, который Иисус Христос, по словам Евангелия, создал в три дня и который, будучи осквернен жертвами идольскими, в это время обновлен Константином и Еленой.

Да обновляется сердце наше, яко нерукотворный храм Бога живого, столь часто оскверняемый грехами! Да обновляется, отлагая ветхого человека и облекаясь в нового!

Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня ⁷⁶

Когда святая равноапостольная царица Елена разрушила храм, в честь порока на лобном месте сооруженный, и, раскопав основание оного, обрела три креста, тогда все были в недоумении, на котором из них распят был Спаситель мира и на которых – разбойники, одесную и ошуюю ⁷⁷ Его повешенные. В это время случилось нести мертвеца на погребение. Патриарх Макарий остановил шествие и повелел каждый крест, один после другого, прикладывать к бездыханному телу. Два креста не имели действия; но, как скоро Животворящее Древо Господне было поднесено, мертвец восстал из гроба.

Святая царица в Небесном восторге поверглась на колена пред Крестом Спасителя и стократ облобызала его. То же сделал весь государственный синклит. Но так как, по причине бесчисленного стечения и тесноты народа, большая часть христиан не могли не только коснуться, но и видеть столь драгоценного предмета и все громогласно просили, чтобы хоть издали воззреть на оный, то святейший патриарх, взойдя на некоторое возвышение, воздвиг или поднял вверх Древо, произрастившее нам жизнь, и показал народу, который воскликнул: «Господи, помилуй!»

С того времени установлен праздник Воздвижения Животворящего Креста Господня; и, с этим действием сообразуясь, Грекороссийская Церковь священный обряд продолжает и поныне.

О сомнении в делах веры ⁷⁸

Один десятилетний юноша за литургией услышал от старца, проповедующего Слово Божие, что милостыню, которую даем нищему, даем не ему, но Самому Христу. Молодой человек усомнился в истине учения старческого и, возвращаясь домой, думал: «Я знаю, что

Христос на Небесах, одесную Отца, как же может Он принимать, например, ломоть хлеба, который даю нищему?» Размышляя таким образом, он увидел нищего в разодранной одежде, просящего что-нибудь ради Христа подать ему; а над главой его увидел обличив Христа Спасителя. Юноша испугался… Вдруг из ближайшего дома кто-то вынес бедному старцу хлеб, и, как скоро протянул руку, чтобы подать оный, Спаситель простер десницу, чтобы принять его, и после того подавшего милостыню ознаменовал благословением.

Тогда-то безрассудный юноша поверил Слову Божию и с того времени сделался первым в Царьграде благодетелем нищих.

Не испытуй, но веруй (ср. Ин. 14, 1), сказал Спаситель; каждое Евангельское слово столь свято, что скорее прейдет небо и земля, нежели изгладится едина черта от Небесного учения.

Евстафий Плакида ⁷⁹

Плакида, славный римский полководец, живший в царствование Траяна, будучи призван Богом на путь истины, провождал дни свои в подвигах богоугодных. Но Промысл Божий восхотел искусить его, как человека новопросвященного, злосчастием и страданием: болезнь и смерть водворились в доме его, и в короткое время не стало у него ни рабов, ни стад. Сверх того, злые люди расхитили сокровища его, и Евстафий (христианское имя Плакиды) из богача сделался нищим.

Трудно в таком случае не поколебаться сердцу, недавно озаренному Евангелием, но Евстафий был тверд. Он утешал супругу свою, чтобы не скорбела, она, со своей стороны, утешала Евстафия, оба говорили друг другу: «Господь даде, Господь и отят: буди имя Господне благословено (Иов. 1,21)».

Но, чтобы более пред Богом доказать веру свою, они вознамерились удалиться от мира. Для этого ночью, от всех тайно, облеклись в рубища и, взяв с собой двух малолетних сынов, некоторое время скрывались в окрестных селах; наконец, будучи близ Средиземного моря, решили отплыть в Египет, где наиболее процветала тогда Церковь Христова. Они наняли корабль, но, к несчастью, хозяин корабля был морской разбойник.

Как только пристали они к берегам Африки, варвар, высадив Евстафия с детьми с корабля своего, объявил, что супруга его остается у него рабой. Супруг обмер, дети зарыдали; Евстафий напомнил о праве своем, но его не хотели и слышать. Супруг и дети бросились к ногам варвара… но тщетно! Злодей обнажил меч свой и закричал страшным голосом: «Избирай одно: или иди куда хочешь с детьми своими, или море будет вам гробом».

Плачевное зрелище! Супруг и дети, стоя на берегу, простирали к ней свои объятия; она с корабля простирала трепещущие руки к супругу и детям. Там и здесь жалобы прерываемы были рыданием. Наконец хищник с добычей скрылся из глаз… Для Евстафия и для юных чад день переменился на ночь… Но праведник всегда возлагает надежду свою на Бога.

Промысл хотел еще раз испытать душу праведника. Вскоре им встретилась река, не очень глубокая, но быстрая. Не имея челнока и нигде не видя моста, Евстафий решился перейти оную. А так как обоих детей сразу перенести было невозможно, то он, посадив одного на берегу, другого взял на руки и пошел на ту сторону. Перенеся его, посадил на траву и пошел за первым. Но, едва достиг середины реки, вдруг услышал крик его, воззрел и увидел, что старшего сына схватил лев и побежал в пустыню… Евстафий обмер, бросился за ним; но зверь в мгновение ока скрылся. Горько рыдая, Евстафий пошел назад к младшему сыну, но вдруг подбежал волк, схватил его и понес в близлежащие кустарники. Злосчастный отец почти лишился ума. Стоя посреди реки, он не знал, что делать: идти ли далее или кончить бедственную жизнь свою во гробе этой же реки?… Но Бог был подпорой его, и праведник не возроптал на Промысл Небесный, но с кротостью подвергся неисповедимым судьбам Его. Изливая пред Богом молитву сокрушенного сердца, он пошел дальше, достиг некоторой веси, называемой Вадизис, и, нанявшись у жителей стеречь их житницы, питался от трудов своих, жил в нищете и упражнялся в молитвах.

Всякое несчастие, ниспосылаемое свыше, есть не что иное, как испытание в подвигах добродетели, предохраняющее от преступлений, которые сделал бы человек, возгордившись в счастье своем, – или наказание за зло, которое сделал. В первом случае мы должны благодарить Бога милосердого, во втором случае мы должны благодарить Бога правосудного.

Занимаясь трудами, о которых прежде и вообразить не мог, Евстафий Плакида провел в селе Вадизисе более пятнадцати лет. Часто сокрушался он о супруге своей, часто оплакивал детей своих, но всегда в минуту горести находил утешение в Боге, содержащем жизнь и смерть в деснице, и не поступал по образу не имеющих упования. В Риме удивлялись, что сделалось с Евстафием. Везде искали его… наконец забыли.

Между тем случилось нашествие иноплеменников. Траян послал против них многочисленное войско, искусных военачальников, но все были разбиты, несколько городов разорено, а граждане уведены в плен. При столь неблагоприятных обстоятельствах император вспомнил о Евстафии и сказал при всех вельможах: «Если бы в живых был Плакида, то дела шли бы, без сомнения, лучше».

Известно, что всякое слово государя принимается с особливым вниманием. Немедленно два чиновника, Антиох и Акакий, вызвались пред Траяном, что они, может быть, успеют сыскать его, если на то будет воля царская. «Это лучшее желание моего сердца», – отвечал император и, наградив их щедро, отпустил в путь.

Эти царедворцы прежде были друзья и сверстники Евстафию летами и службой и всегда принимали живейшее участие в судьбе его. Руководимые, без сомнения, Небесным Промыслом, они направили путь свой к той стороне, где находился друг их, по дороге везде спрашивали: нет ли у них странника по имени Плакиды? Описывали его лицо, возраст, поступь и прочее. Наконец, достигли селения Вадизис – и хотели пройти мимо.

В то самое время Плакида был в поле, занимаясь обыкновенным трудом своим. Увидев римских воинов, он узнал в них прежних друзей и от радости заплакал. Желая ближе увидеть их, он стал на пути. Между тем римляне, приблизившись к нему, спросили: не знает ли он Плакиды? «На что он вам?» – сказал Евстафий. «Мы друзья его», – отвечали воины. «Нет, я не знаю его, – сказал Евстафий, – и даже никогда не слышал о нем… но, государи мои! Прошу вас зайти в селение и отдохнуть у меня от столь трудного пути, а сверх того, будем иметь время разведать о том, кого ищете». Они согласились на просьбу его, и Евстафий привел их к одному зажиточному крестьянину, прося угостить их, будто в его доме, и обещая за все издержки заплатить ему трудами рук своих.

Евстафий сердечно радовался, что мог узнать от них, что делается в Риме, ибо сердце его, возожженное любовью к Богу, не охладело для пользы во славу отечества. Евстафий служил им и угощал их, часто вырывались из его очей слезы, но, не желая изменить тайне, он выходил из храмины и, отерев глаза, опять возвращался к ним. Антиох и Акакий, глядя на лицо его и приметив слезы, начали мало-помалу узнавать его и говорить между собой тихо: «Этот человек подобен Плакиде или сам Плакида». Они вспомнили, что у него на шее была рана, полученная им некогда в сражении, начали искать ее и увидели… Воспрянули из-за стола, бросились ему на шею и зарыдали от радости. «Ты Плакида, – воскликнули они, – которого мы столь долго ищем! Ты – любимец цезарев! Ты – вождь римский, о котором царь и народ так долго сетуют!» Тогда объявили ему причину своего путешествия, злосчастие Рима и гордость врагов. Ревность к прежним подвигам запылала в сердце Евстафия, сыновняя горячность к родной стране в нем обновилась. «Так! Я тот Плакида, – сквозь слезы сказал он, – с которым вы столько раз были победителями, я тот, который некогда был в Риме славен, но, ах! Я ныне слаб и презрен… однако клянусь Богом Искупителем, что всегда готов пролить кровь мою за отечество, если правда, что я для пользы его нужен». С обеих сторон недоставало слов все выспросить, на все отвечать.

Евстафий облекся в одежды военачальнические, препоясал меч по бедру своему. Все жители были в изумлении, видя столь нечаянную перемену. Хозяин дома повергся к стопам его и просил извинения, что по незнанию держал его рабом в доме своем.

Истинный христианин, наследник Неба, есть тот, кто воздает Божия Богови и кесарева кесаревы (Мф. 22, 21).

Окончив со славой брань против врагов римских, Евстафий Плакида с победоносным воинством возвращался в отечество. В один жаркий день, проходя мимо какого-то селения, стоявшего над рекой и имевшего красивое местоположение, Плакида остановился, и так как воинство его от дальнего похода утомилось, то и решился он остаться тут на три дня и велел раскинуть шатры для себя и для воинов.

Между тем два молодых воина поставили для себя одну палатку подле некоторого сада. Расположившись на траве, под тенью свесившихся через ограду дерев, они разговорились друг с другом, и один спросил другого, кто у него отец. «Не знаю, – отвечал он, – я помню только, что отец мой был известный человек в Риме и Бог знает для чего вдруг взял мою мать и меня с меньшим братом, пришел к морю и пустился по водам. Потом, когда пристали к берегу, отец мой пошел с нами далее, а где девалась мать моя – не знаю. Помню только, что отец мой и мы весьма плакали о ней» (здесь товарищ его смутился, и покатились у него слезы). «Потом, – продолжал он, – мы дошли до какой-то реки, меня посадил отец на берег, а меньшего брата понес через нее на плечах. Вдруг откуда ни взялся лев и подхватил меня, но пастухи бросились на него, отняли меня и воспитали в деревне своей». – «Ах, брат мой! Любезнейший брат! – воскликнул другой юноша и бросился к нему на шею. – Я помню это! Я видел, как зверь похитил тебя… увы! И меня тогда же похитил волк и унес в леса, но также пастухи меня отняли у него и у себя воспитали». Они обнимали друг друга, целовались и от радости плакали.

Это были Агапий и Феопист, дети Евстафия Плакиды! Но Промысл Небесный готовил им вящую радость: мать их находилась в том самом саду и, слыша их разговор, возводила с воздыханием и слезами на небо очи свои. Она хотела бежать и заключить их в объятия, но, видя себя в рубищах, остановилась… Притом, зная ветреность и гордость вообще молодых воинов, она опасалась, чтобы они не отреклись от нее и тем бы не причинили жесточайшего удара сердцу ее. Итак, она решилась подготовить их к этому свиданию мало-помалу.

В этом намерении она пошла к военачальнику, чтобы выпросить у него позволение отправиться в войске его в Рим. Но, представ пред Евстафием, как изумилась, узнав в нем того, о ком столько лет сокрушалась! Она стояла долго, как бы в забвении, не могла вымолвить ни слова, хотела повергнуться пред ним, но, видя стоящих вокруг него вождей и оруженосцев, усомнилась, точно ли это супруг ее. И как он опять сделался вельможей? Наконец, объяснила ему просьбу свою и получила желаемое.

Но сердце ее исполнилось нетерпения узнать тайну эту… Итак, спустя несколько часов она вторично пришла к Евстафию и, заставши его одного, сказала ему: «Не разгневайся на меня, милостивый государь, если я спрошу тебя о некоторой важной для меня вещи». – «Говори обо всем, добрая старушка», – отвечал Плакида. «Не ты ли Плакида, нареченный при Святом Крещении Евстафием? – спросила она. – Не у тебя ли варвар отнял жену?» Евстафий изумился. «Что касается до меня, – продолжала она, – я осмеливаюсь назвать себя твоей супругой, я Божеским милосердием сохранена от насилия, ибо варвар в тот же день погиб, и мне дана свобода». Тогда Евстафий как бы пробудился от сна и, узнав супругу свою, воскликнул: «Благодарю Тебя, Господи Боже мой!» Оба радовались и плакали…

Потом, когда утолились их рыдания и первые восторги, она спросила у Евстафия: «Где же дети наши?» Военачальник вздохнул из глубины сердца, и опять слезы ручьем полились из глаз его. «Увы! – уныло сказал он. – Их пожрали лютые звери». – «Не отчаивайся, – отвечала она, – как нашел супругу твою, так же найдешь и детей твоих». Тогда она рассказала ему, что слышала в саду от двух юношей.

Немедленно Евстафий посылает за молодыми воинами, идет туда сам, чтобы скорее обнять детей своих… Стократно лобызает их и потом уже спрашивает, кто они… Удивленные юноши рассказывают историю своей жизни и узнают, что они в объятиях отца своего… Идут с ним в шатер его и видят себя в объятиях матери… Кто может описать восхищение отца и супруга, матери и супруги, детей и братьев?..

Надежда на Промысл Божий никогда не обманет благочестивого. Поэтому не ропщите на святую волю Его, но с кротостью подвергайтесь неисповедимым судьбам Его…

Непоколебимость в вере ⁸⁰

Когда татарский хан Батый опустошил Россию, а избежавшие убийства и плена христиане скитались по горам и в непроходимых пустынях, тогда жилища человеческие сделались жилищами зверей, а вертепы зверей превратились в жилища человеческие.

Киевский и Черниговский князь Михаил, славный благочестием и царскими добродетелями, в это лютое время жил в земле Угорской с боярином своим Феодором. Он сердечно сокрушался о страждущих единоверцах своих и соотечественниках, но делать было нечего, как только ожидать, дондеже мимоидет гнев Господень (Ис. 26, 20).

Наконец Михаил услышал, что татарский хан, наложив дань на Русскую землю, оставил ее в покое. Русские князья возвращались из бегства и, делая коленопреклонения перед царем злочестивым, принимали от него княжества. На такой же поступок решился и Михаил, но не по честолюбию своему, ибо какая честь быть князем и вместе с тем рабом? Но единственно для того, чтобы своей мудростью хоть сколько-нибудь облегчить бремя всеобщего рабства. В этом намерении, взяв с собой боярина Феодора, он прибыл в Чернигов. Сердце князя облилось кровью, когда он увидел повсюду опустошение и плач народа.

Приняв благословение от отца духовного и получив от него благочестивое напутствие, Михаил и боярин Феодор отправились в Золотую Орду; но там готовился им венец мученический.

Едва явились они в престольный улус Батыя, к ним пришли жрецы и волхвы татарские и объявили именем великого царя, что они должны перейти сквозь священный огонь, близ дворца по обеим сторонам пути разложенный, и, таким образом очистившись от скверны христианской, предстать царю Батыю. Князь и боярин ужаснулись и сказали решительно, что они этого сделать не могут. Услышали об их отказе бывшие на тот раз в Орде русские князья и, почитая оный необдуманным, пришли с поспешностью к своему сроднику и слезно просили его не подвигать на гнев хана и, по крайней мере, для вида сделать поклонение солнцу, в их огне обожаемому. Но они ушли от князя с тем же ответом.

Батый, привыкший видеть одно только повиновение, с угрозами требовал, чтобы данник сделал все, что ему приказано. Он послал объявить волю свою одного из царедворцев, Елдегу, но все ласки и прещения были напрасны. Михаил отвечал ему спокойно: «Скажи хану, что ему, как царю, я поклоняюсь и воздаю достодолжную честь, ибо десница Всевышнего покорила меня власти его, но отнюдь не хочу оскорбить Бога исполнением обрядов языческих». Батый освирепел и повелел мучительски умертвить Михаила.

Как волки на кроткую лань, устремились на князя исполнители смертной казни, но святой мученик пребывал бесстрашен. Стоя на одном месте, он молился Спасителю, в то время как все члены его были раздробляемы от ударов; наконец, глава была отторгнута от выи. Святой Феодор был свидетелем смерти его и в тот же день, подобно ему, получил венец мученический.

Одна вера укрепляет человека в бедствиях, одна она может подвигнуть человека к перенесению страданий и не убояться самой смерти.

Кто не имеет добрых дел, для того и молитва других за него бесполезна ⁸¹

Настоятель одного монастыря, человек благочестивый, к нищим милостивый и украшенный всеми добродетелями, день и ночь изливал Богу следующую молитву: «Господи! Я – грешник, но надеюсь на Твои щедроты, надеюсь спастись по милости Твоей. Молюсь Тебе, Владыка! Не разлучи меня от моей братии и в будущем веке; удостой их вместе со мною жизни райской!»

Долго молился чадолюбивый отец старцев, и Господь открыл ему волю Свою следующим образом: в другой обители, неподалеку от них, наступал праздник, настоятель зван был туда вместе с братией. Он не хотел выходить из своего монастыря, но во сне услышал глас Небесный: «Иди, только пошли прежде себя учеников твоих, а сам последуй за ними».

Когда настал день праздника, братия пошли на обед и на пути увидели нищего, израненного, едва переводящего дыхание. На вопрос их: «Чем болен ты?» – несчастный едва мог сказать голосом полумертвым: «Я шел по делу, но здесь напал на меня зверь, всего истерзал и ушел – некому взять меня и отнести в селение». – «Мы пешии, – отвечали старцы, – не можем ничего сделать для тебя», – с этим словом они пошли далее.

Вскоре на то же место пришел настоятель и увидел стенающего страдальца. Узнав, что случилось с ним, спросил он: «Не проходили ли мимо тебя незадолго пред этим иноки? И видели ли тебя?» – «Они стояли надо мною, – отвечал старец, – узнали мое несчастие и пошли далее, отозвавшись, что тяжело меня нести на себе». – «Можешь ли ты, – спросил у него огорченный поступком старцев настоятель, – тихонько идти за мною?» – «Не могу!» – отвечал нищий. «Так садись же на мои плечи, – сказал настоятель. – С Божией помощью я донесу тебя…» Сколько расслабленный старец ни отрицался от того, сколько ни говорил, что путь далек, а он тяжел, сколько ни просил, чтобы он из селения кого-нибудь послал за ним, но благочестивый настоятель, невзирая ни на что, взял его на руки и понес. Он чувствовал сначала обыкновенную тяжесть человека, а потом легче, легче и, наконец, как будто ничего не имел на себе. Настоятель не знал, что думать об этом, как вдруг не стало у него странника, и свыше он услышал глас:

«Ты всегда молишься о твоих учениках, чтобы вошли вместе с тобой в Царствие Небесное, между тем их дела другие, нежели твои. Итак, понудь их, чтобы ходили по стопам твоим, иначе они не достигнут Царствия Божия. Я праведен и воздаю каждому по делам его».

Смирение преподобного Сергия, игумена Радонежского ⁸²

Один сельский житель, наслышавшись о добродетелях и чудотворениях святого Сергия, издалека пришел в обитель его, чтобы увидеть праведника и принять от него благословение. В то время человек Божий возделывал землю в саду своем. Будучи извещен о пришельце, он велел допустить его к себе.

Крестьянин, видя человека, слишком просто одетого, копающего гряды, не мог вообразить, чтобы это был столь славный Сергий, и подумал, что в насмешку ему вместо святого указали на работника. Он возвратился в монастырь и вторично спросил: «Где преподобный Сергий?» Сколько ни уверяли его, что, будучи в саду, он видел его, но крестьянин не хотел и слышать.

Между тем угодник Божий вышел из сада. Крестьянин, гнушаясь им, отворотился в сторону и не хотел взглянуть на него. «Ах! Какой труд подъял я – и понапрасну! – думал он. – Я пришел для великого пророка, надеялся узреть славу его, но что же вижу? Нищего!» Святой узнал его мысли и возблагодарил Бога: ибо как горделивец восхищается хвалой и честью, так смиренномудрый радуется уничижению. Он взял крестьянина за руки, увел в свою келью и поставил перед ним пищу и питье. «Не печалься, добрый человек, – сказал он, – ты вскоре увидишь Сергия».

Едва святой выговорил это, вдруг объявили ему, что в монастырь прибыл великий князь; Сергий вышел к нему навстречу… Как удивился крестьянин, увидев, что государь к этому, как называл он, нищему приступил с благоговением и, поклонившись до земли, просил благословения! Как удивился он, что этот старец сел вместе с князем, между тем как все прочие, даже вельможи, стояли пред ними!

Бедного крестьянина гнушались и слуги их… Едва выпросив для себя уголок в сенях, он не спускал глаз с того, на кого прежде и взглянуть не хотел. «Сделайте милость, скажите мне, – тихонько спросил он, – кто этот старец, подле князя сидящий?» – «Это Сергий», – отвечали ему. Обманутый самим собой, крестьянин заплакал и укорял себя в невежестве. «Конечно, слеп я, – говорил он, – что не мог узнать человека Божия и не отдал ему подобающей чести… Увы! Как теперь предстану лицу его?» Но Сергий вскоре утешил его.

Когда князь простился с праведником, крестьянин припал к ногам его и раскаивался в безумии своем. «Ты один прав, – поднимая его, сказал святой муж, – что почел меня старцем, ничего не значащим, все прочие обманываются».

Уважай человека в худом платье так же, как богато одетого, дабы не подумали, что отдаешь почтение не человеку, но платью его. Сверх того, под златотканой одеждой часто скрывается невежество и злое сердце, а под рубищем – великий ум и добродетель.

Ревность о спасении ближнего ⁸³

Святой Иоанн Богослов, будучи в Эфесе, взял к себе юношу, по-видимому добродушного и подававшего большие надежды. Возлюбив его душевно, он захотел воспитать его. Вскоре Иоанну должно было отлучиться в дальние места для проповеди Слова Божия, почему он, отходя из Эфеса, поручил молодого человека епископу с тем, чтобы он как можно этого отрока соблюдал от всякого зла. Епископ охотно согласился, хранил юность его и наставлял на путь добродетели. Через некоторое время он крестил его и, думая, что через это таинство совершенно утвердил его в вере, прервал душеполезные наставления.

Но сколь пагубно молодому человеку отдавать на волю поведение его! Бедный юноша познакомился с некоторыми сверстниками, не так благонравными, начал с ними ходить по ночным беседам, вскоре пристрастился к пьянству, к разорительным играм и другим порокам. А как на это нужны были деньги, то развратник сделался хищником и наконец дошел до такого жестокосердия, что одна разбойническая шайка избрала его над собой атаманом. С тех пор не только грабеж, но и убийство для него было шуткой. Когда святой Иоанн возвратился, то, увидевшись с епископом, в присутствии всех спросил его: «Где юноша? Приведи его сюда…» Епископ вздохнул из глубины сердца, облился слезами и едва мог сказать ему: «Он умер». «Как? – возразил святой Иоанн. – Душевной смертью или телесною?» – «Душевной, – отвечал епископ, – он теперь разбойник». – «Двое несчастных! – воскликнул святой Иоанн. – Беспечный воспитатель и нерадивый питомец! Горе ему! Но что сделал ты? Не тебя ли я, отходя отсюда, поставил хранителем души отроческой? Ах! Дай мне коня».

Святой Иоанн долго ездил по лесам и горам, ища блудного сына, и наконец был взят разъездом разбойническим. Вместо того чтобы стараться избавить себя от злодеев, он просил их, чтобы представили его своему атаману.

Затрепетал злочестивый юноша, увидев святого Иоанна, и побежал от него, но Богослов, забыв старость свою, погнался за злодеем. «Почто бежишь от меня, о чадо мое? – вопиял он. – Почто причиняешь мне столь несносный труд, о сын мой? Остановись, сжалься над дряхлым старцем. Остановись и ничего не бойся: не исчезла надежда спасения… Я отвечаю за тебя пред Богом! Пусть на мне будет кровь, которую ты пролил». Наконец, против воли убежденный, юноша остановился, бросил свое оружие, зарыдал и, закрыв руками лицо свое, устремился к нему. Несчастный трепетал весь, как под взмахом смертоносного железа.

Богослов взял его с собой в город и привел в церковь, подавая всем образ покаяния, чтоб, низвергшись в прегрешения, никто бы не отчаивался получить спасение, ибо Господь хочет всем нам спастися и в разум истины приити (1 Тим. 2, 4).

Родители! Учите страху Божию детей своих в младенчестве, учите их в отрочестве, учите их и в зрелом возрасте, ибо человек слаб и всегда подвержен заблуждению.

Казнь богоотступнику ⁸⁴

Император Юлиан, из христианина сделавшись идолопоклонником, для православных чад Церкви был жесток не менее, чем языческие мучители. Господь наказал его следующим образом.

После разных тиранств за веру Христову умертвив святого Артемия, Юлиан с многочисленным воинством пошел в Персию, чтобы завоевать или, по крайней мере, обессилить оную. Уже царь и воинство достигли города Ктезифона, как вдруг предстал пред ним некий старец, с виду благородный и весьма умный, и обещал Юлиану показать ближайшую и лучшую дорогу к самому сердцу Персии, – чему обрадовался он до безумия.

Сначала под руководством старца шли они по пути хорошему, но скоро увидели себя в ужаснейшей пустыне. При легком ветре песок поднимался и клубился, наподобие моря; солнце палило их; голод и жажда каждый день похищали множество жертв; вскоре погибло более половины воинства… Старец был доволен сам собой и, будучи спрошен императором, для чего завел их в непроходимое место, сказал с неустрашимостью: «Для того чтобы не видеть опустошенным от врага мое любезное отечество». После этого он с радостью претерпел ужаснейшую смерть.

Блуждая с остатком воинства, Юлиан, наконец, встретил персидские полчища и по необходимости вступил в сражение. Греки и римляне были разбиты, и стрела, неизвестно откуда пущенная, пронзила сердце богоотступника. Заскрежетав зубами, он захватил горсть крови своей вместе с пылью и, бросив вверх, воскликнул: «Победил, галилеянин! Насыться…» – и, как злодей, испустил дух свой.

Здесь два человека представляют два примера различные, но разительные… Всевышний Промысл долго терпел злочестие Юлиана, но Он правосуден: смотрите, как наказал богоотступника! Ужасайтесь даже в одной черте нарушить святейший Его закон. Другой человек – персиянин: он претерпел лютейшую смерть для того, чтобы спасти отечество. Подражайте примеру его и жертвуйте всем, даже кровью, для блага своего отечества.

Разум младенца ⁸⁵

Когда Омиритский князь Дунаан, стараясь всех христиан, своих подданных, обратить в иудейство, после жесточайших мучений повелел умертвить святого Арефу и с ним множество других, тогда одна христианка, оплакивая смерть праведных, исполнилась Божественного дерзновения и, держа на руках сына своего, пятилетнего младенца, подошла к исполнителям смертной казни и громко укоряла князя-мучителя, моля Бога, чтобы Он наказал его, как древле фараона.

Уличенная в христианском исповедании и вместе с тем в оскорблении князя, она была схвачена, представлена Дунаану и, подтвердив пред ним то же, осуждена на сожжение. Младенец, облившись слезами, бросился к ногам князя и молил его освободить злосчастную мать, а так как он был собой прекрасен и благоразумен, то Дунаан взял его к себе на колени и спросил: «Кого любишь более: меня или мать?» – «Без сомнения, матушку, – отвечал младенец, – я для нее пришел к тебе и с ней лучше хочу умереть, нежели без нее жить».

Дунаан. Останься у меня, друг мой! Я дам тебе самых лучших плодов.

Младенец. Сохрани меня, Боже! Я лучше пойду на мучения вместе с матушкой, если не могу спасти ее.

Дунаан. Да знаешь ли ты, что есть мучение?

Младенец. Умереть за Христа, чтобы жить с Ним в будущем веке.

Дунаан. А кто Христос твой?

Младенец. Пойди за мной в церковь, и я Его покажу тебе… – Взглянув на мать свою, опять заплакал. – Отпусти меня, я пойду к матушке.

Князь удивился разуму младенца, но был столь жестокосерд, что не внял мольбам его… Между тем мать его связали и повергли в огонь. Младенец, увидев это, крепко укусил Дунаана – одно оружие, которым мог отмстить мучителю!

Дунаан оттолкнул его от себя и велел одному из предстоявших вельмож увести его домой и воспитать в законе еврейском. Но младенец успел вырвать у него руку и бросился прямо в огонь… Там, обняв мать свою, сгорел вместе с ней и оправдал пророчество царя Давида: Из уст младенец и ссущих совершили еси хвалу, враг твоих ради, еже разрушити врага и местника (Пс. 8, 3).

Дети! Возьмите этого разумного младенца в пример любви к родителям и будьте всегда их утешением.

О том, сколь грешно осуждать других ⁸⁶

Однажды Иоанн Савватийский сидел в пустыне и размышлял о делах богоугодных. Вдруг приходит к нему из одной обители старец, чтобы посетить праведника и принять от него благословение. «Как живут твои собратья?» – спросил у него Иоанн. «Хорошо, молитвами твоими», – отвечал инок. «А как живет такой-то черноризец?» – опять спросил его угодник Божий об одном иноке, о котором носилась худая слава. «Он нисколько не переменился», – сказал посетитель. «Горе ему!» – воскликнул Иоанн и с этим словом объят был каким-то чудесным сном: он видит себя стоящим пред Голгофой, видит Иисуса Христа между двумя разбойниками. Иоанн устремился поклониться Ходатаю мира. Но, едва успел приблизиться, вдруг Иисус обратился к предстоящим Ангелам и сказал им: «Изриньте его вон! Он осудил своего брата прежде Моего суда». Когда Иоанн, будучи изгоняем, бежал из дверей, задержалась его мантия так крепко, что вынужден он был ее оставить. С этим пробудился он и, будучи объят трепетом, с глубоким вздохом сказал посетителю: «Ужасен для меня день этот!» – «Отчего так?» – спросил старец. Тогда святой

Иоанн, рассказав ему свой сон, присовокупил: «Оставленная мантия значит то, что я за осуждение брата лишился Божеского покровительства и благодати».

С того времени святой Иоанн семь лет молился Богу в пустыне, не вкушал хлеба, не входил в келью, не говорил с людьми. Наконец, опять в чудотворном сновидении узрел он, что Господь отдал ему мантию, и через это познал, что отпущен ему тяжкий грех осуждения.

Не осуждайте, да не осуждены будете (Мф. 7, 1), сказал Спаситель. Важны слова эти: ибо кто осуждает ближнего, тот как бы хочет отнять право у Судии Небесного.

О послушании ⁸⁷

Однажды к преподобному Исидору пришел ученик одного великого старца, чтобы спросить его о каком-то важном для иночества деле. В то время как они занимались разговором, настала ночь и поднялась буря, молния и гром были ужасны. Несмотря на это, ученик собрался идти к своему старцу. Святой Исидор и прочие иноки приглашали его ночевать у них; представляли, что ночь ненастна, а ему должно переходить через реку, которая хотя неглубока, но валы плещут весьма сильно. Однако пришлец не согласился ни на что. «Мне велел настоятель мой, – сказал он, – непременно возвратиться сегодня: как можно его ослушаться?» – и простился с ними.

Преподобный Исидор и прочие иноки пошли провожать его. Когда достигли реки, ученик скинул с себя одежды, навязал их на голову и пошел на ту сторону. Иноки, смотря на него, трепетали при каждой волне, которая на него упадала. Но ученик перешел бурную реку благополучно и, облекшись в одежды, поклонился им и пошел к своему старцу. Преподобный Исидор и все иноки, благословляя его, удивлялись, сколь велика сила каждой добродетели!

Ревность к проповеди ⁸⁸

Хотя Греция озарена была светом Евангелия от времен проповеди святых апостолов, несмотря на это, над некоторыми местами расстилалась тьма язычества, и народ не мог видеть Бога, Искупителя мира. Между прочими была одна обширная и многолюдная весь, в которой жители все до одного были идолопоклонниками, приверженными к своему заблуждению столь крепко, что никто не мог обратить их к Богу. Сколько тамошние епископы ни посылали проповедников Слова Господня, все возвращались от них без успеха. Наконец, содействием Святого Духа пал жребий на преподобного Авраамия Затворника ⁸⁹.

Долго он отказывался от возлагаемой на него должности, почитая себя недостойным столь великого служения, но, убежденный истиной, что лучше спасти многих, нежели себя одного, вышел из своей кельи и, будучи рукоположен в священника, отправился в путь свой. Сколь глубоко восстенал святой муж, увидев народ, пред идолами колена преклоняющий! «Единый без греха Боже! – воздвигши очи на небо, воскликнул он. – Не презри дела рук Твоих!» С помощью имения, оставшегося от родителей своих, которым на пользу нищих распоряжался один из сродников, начал он созидать храм Божий, вседневно ходил на место строения и среди стоявших там идолов молился Богу, не произнося ни единого слова. Народ на созидаемую церковь и на святого человека смотрел равнодушно и довольствовался насмешками, иногда ругательствами.

Когда храм Господень был отстроен и освящен, преподобный Авраамий принес в нем слезную молитву к Богу: «Собери, Господи, люди расточенные и введи их в церковь эту, просвети умные очи их, да познают Тебя, Единого Истинного Бога». После этого он с церковнослужителями вышел из храма, устремился на капище и сокрушил поставленных там идолов.

Народ пришел в бешенство. Все мужи и жены восстали на святого человека, как лютые звери; били немилосердно и изгнали из селения. Но Авраамий при наступлении ночи туда возвратился, вошел в церковь и с плачем и рыданием молился Богу Искупителю, да спасет народ погибший.

Едва настал следующий день, некоторые из жителей пришли в храм Господень – не для молитвы, но из любопытства – и увидели Авраамия. Преподобный умолял их, чтобы обратились к Богу. Но сердца их были так ожесточены, что не могли принять Духа Святого; варвары устремились на него с дрекольем, повергли замертво на землю и, вытащив на поле, закидали каменьями. Там праведник, едва переводя дыхание, ночью опомнился и, восстав, начал плакать горько. «Господи Боже мой! – восклицал он. – Призри на раба Твоего и укрепи меня на подвиг Твой». С этими словами, опять возвратившись в селение, он вошел в церковь и опять на другой день был мучим и терзаем; потом, как мертвый, извержен был в близлежащий лес.

Эта ревность праведника, эти страдания его продолжались три года. Наконец мужество святого человека преодолело препятствия, святая вера восторжествовала.

В один день жители, собравшись вместе, начали разговор о святом Авраамии и удивлялись его великодушию и терпению. «Видите ли его беспримерную к вам любовь? – сказали мудрейшие из старцев. – Сколько мы оскорбляли его, сколько мучили, но он даже не сказал никому худого слова; поистине, он послан к нам от Бога». – «Мы то же думаем, – отвечали почти все в один голос, – но боялись обнаружить свои мысли». – «Когда так, – продолжали старцы, – то зачем же медлить? Пойдем к нему и объявим себя верующими проповедуемому им Богу». Все приняли совет старцев: единодушно вошли в церковь и воскликнули: «Слава Царю Небесному, пославшему к нам мужа святого!»

Сердце праведника взыграло радостью Небесной. «Отцы мои! Братья мои! Чада мои! – воскликнул он. – Приидите, дадим славу Богу, просветившему сердечные очи в познание истины… Веруйте в Бога, Творца неба и земли, веруйте в Его Единородного Сына, Агнца, вземшего грех мира. Веруйте в Пресвятого Духа Его, все оживотворяющего; веруйте – и получите жизнь Небесную, вечную».

С того времени святой муж неусыпно старался предуготовить их к возрождению водой и Духом; учил их всему, что касается до Царствия Небесного, – что есть вера, надежда и любовь. Наконец усыновил их Богу.

Одна истинная вера непоколебима в злостраданиях

Когда священник Иосиф и дьякон Аифал ⁹⁰ непоколебимо стояли против ужаснейших мучений, которые в Персии свирепствовали, тогда один христианин, манихейского раскола, всенародно исповедал свою веру и укорил персов за их нечестие.

Тотчас схватили его и на глазах у Аифала начали мучить… Сначала манихей казался великодушным и неустрашимым, но, когда мучители испытали над ним жесточайшие казни, он громко воскликнул: «Отвергаю веру отцов моих; поклоняюсь богам царя моего». И мгновенно прекратились мучения лжестрадальца.

Видев это, святой Аифал исполнился радости духовной, что Бог удивляет славу Свою на православных только чадах Церкви, и, соболезнуя о злочестивом отступнике, начал укорять его: «Заблудший человек! Ты едва почувствовал мучения, уже отвергся от Бога твоего… Вот доказательство, что вера ваша – не Православие, но буйный, богопротивный раскол! Благословен Христос, Бог наш, укрепляющий нас в лютейших мучениях и дающий непоколебимость в благочестивой вере нашей!»

Судья, услышав укоризны праведника, так возъярился на него, что повелел мучить его дотоле, пока не пресеклось в нем дыхание.

О пользе поминовения усопших ⁹¹

Один юноша с острова Кипра был пленен, отведен в Персию и там заключен в темницу. Родители сначала не знали, где находится сын их, потом услышали, что он умер, и начали по душе его делать поминовения в Рождество Христово, в Святую Пасху и в день Святой Троицы.

Через четыре года юноша убежал из плена и пришел к родителям. Восхищенные отец и мать после первых объятий и слез сказали ему: «Мы услышали, что ты, любезный сын, умер, и молились об упокоении души твоей». – «В какой месяц и в какой день это делали вы?» – спросил юноша и, когда услышал от них время молитв, с удивлением воскликнул: «Ах, любезные родители! Вы не знали, сколько чрез то делали мне добра. Ибо в каждый из этих дней приходил ко мне некто в белых ризах, снимал с меня оковы и выпускал из темницы, так что этого никто видеть не мог; а на другой день я опять оказывался в темнице и в оковах».

Христиане! Молитесь об усопших ваших сродниках – молитесь о каждом усопшем христианине, ибо через это душа его получает утешение.

Поступок Иоанна Милостивого с племянником своим ⁹²

Георгий, племянник святого Иоанна Милостивого, будучи оскорблен и обруган одним простолюдином, пришел к дяде своему и слезно жаловался на столь тяжкую обиду. Человек Божий, видя Георгия в сильной досаде и огорчении, показался тронутым и разгневанным. «Как дерзнул человек низкого происхождения, – воскликнул он, – обесчестить племянника патриаршего! Бог свидетель, что отомщу оскорбителю; я поступлю с ним так, что дивиться будет вся Александрия». Молодой человек принял слова дяди за истину и был чрезвычайно рад.

Но вдруг Иоанн переменил голос свой и, с нежностью соединяя выговор, сказал ему: «Послушай, Георгий! Если хочешь называться моим племянником, то будь готов терпеть не только досады, но и язвы; для Бога все прощай ближнему. Если хочешь казаться благородным, то ищи благородства от добродетели, а не от крови, ибо не предки, но жизнь богоугодная украшает нас; сын или родственник какого-нибудь знатного человека, не имея добродетелей, есть то же, что сын богача, сделавшийся нищим». Увещевая Георгия таким образом, праведник тронул его до слез, которые не значили уже, как прежде, гнев и мстительность, но были следствием стыда и раскаяния.

Но Иоанн тем не удовольствовался. Он призвал строителя церковного и приказал с простолюдина, который обесчестил Георгия, не брать церковной дани. Таким-то образом святой муж поступил с оскорбителем по своему обещанию, и, без сомнения, этому удивилась вся Александрия.

Всякое оскорбление почитай благодеянием, ибо оно смиряет душу, поползновенную к гордости, и тем приближает ее к Богу.

Напоминание о смерти

Святой Иоанн Милостивый был истинный сын Неба, непоколебимый поборник Православия, пример всех добродетелей; но он был человек… Страшась, чтобы какие-нибудь суетные мысли иногда не коснулись его сердца, он всегда имел при себе твердый щит – память смертную, которая есть непререкаемое доказательство человеку, что он не более как горсть пыли. На этот случай святой муж велел приготовить себе гроб, до половины только устроенный, и художникам приказал, чтобы всякий праздник приходили к нему и пред собравшимися посетителями вслух сказывали: «Гроб твой, владыка, еще не доделан, прикажи окончить его; ибо смерть приходит, как тать, – не знаешь, в который час». Таким образом, Иоанн Милостивый и сам всегда имел смерть пред очами, и другим в разительном виде показывал оную.

О, если бы мы как можно чаще мыслями своими ложились на одр смерти! Если бы чаще воображением своим представляли то ужасное мгновение, когда настоящее примет конец и наступит будущее! Тогда бы мы смотрели на все вещи другими глазами. Мы ужасались бы тех дел, в которых теперь себя нимало не укоряем; мы бы находили страшные пропасти на тех путях, где теперь ничего не видим, кроме равнины и цветов.

Благое употребление подарка

Однажды к Иоанну Милостивому пришел принять благословение богатый вельможа и увидел его постель, покрытую худым и уже полуизношенным одеялом. Возвратившись домой, он послал ему новое, которое стоило тридцать шесть златниц.

Человек Божий не хотел оскорбить усердия вельможи и в следующую ночь уснул под этим драгоценным покрывалом, но, пробудившись, мгновенно раскаялся в том. «Горе тебе, грешному, – воскликнул он, – что спишь под нежной тканью, а братья Христовы, нищие, цепенеют от холода. Ах, сколько есть убогих, которые не имеют и лепты, чтоб прикрыть наготу свою! Сколько есть странников и пришельцев, которые спят на стогнах под открытым небом! А ты имеешь пышные храмины, толпу рабов, разную пищу, всякое питье – и еще вздумал более укрепить и разнежить сон твой под этим мягким шелком… Бойся, чтобы, вкусив все наслаждения в жизни твоей, не получить одну горесть в будущем веке. Нет! Не покрывайся этим пышным одеялом в другую ночь! Пусть ценой его покроются несколько бедных».

В таких размышлениях святой Иоанн, лишь только дождался утра, немедленно послал подаренное ему одеяло на торжище для продажи. Случай привел туда и вельможу… Он увидел свое покрывало, купил его и вторично отослал святому Иоанну, усердно прося его, чтоб тот пользовался им сам. Человек Божий принял, поблагодарил и опять велел продать оное. Вельможа опять купил его и возвратил Иоанну. Святой в третий раз сделал то же, и вельможа сделал то же в третий раз. Наконец, праведник, удивляясь его щедрости, послал к нему следующий отзыв: «Увидим, кто из нас прежде наскучит: я ли, решившись продавать, или ты, решившись покупать и всегда мне возвращать?» Сам между тем он продолжал благочестивую торговлю.

Таким образом, Иоанн приверженность к себе вельможи обратил в пользу страждущих. И против воли сделал его благотворителем.

Не украшай тела твоего одеждой слишком нежной и великолепной. Христианское одеяние есть одеяние души, ее должно украшать, а не тело: ибо красота души есть образ Божий, по которому человек создан; напротив того, чему научает нас роскошь тела?.. Похищать чужое и расточать свое, обижать ближнего и свою руку удерживать от милостыни. Она ненасытна: ей все надобно. Нехорош у нее дом: надобно соорудить новый. Худо у нее платье: надобно сшить лучшее. Не по вкусу кушанье, не по вкусу вина: надобно купить усладительнейшие. Посудите же, есть ли время, есть ли возможность подумать о страждущем человечестве?

Поступок Иоанна 3латоустого с Евтропием ⁹³

В Греции был закон, необходимо нужный для первых времен христианства, по которому всякий преступник почитаем был неприкосновенным для правосудия, если успеет скрыться в церкви. Узаконение это, без сомнения, было издано с той целью, чтобы пред народом тем более проповедать и прославить благодать Бога Искупителя: ибо злодей, в смертный час нашедший защиту у подножия престола Господня, почти всегда выходил оттуда человеком добрым на всю жизнь. Так глубоко запечатлевалось в душе его чувство всемогущества и милосердия Божия!.. Несмотря на это, некоторые из сильных мира имели намерение этот закон уничтожить. Таков был Евтропий, вельможа при царе Аркадии. Он уговорил царя издать указ, чтобы никто не мог иметь убежища в церкви, когда преследует его правосудие, а если кто и успеет скрыться, то будет извлечен оттуда и, как преступник царской воли, будет строго наказан. Сколько Иоанн Златоуст, бывший тогда патриархом Царьградским, ни старался отвратить это оскорбление от храма Господня, но через то возбудил на себя гнев и ненависть Евтропия и часто терпел от него обиды.

Но какою мерою мерите, [такою] и вам будут мерить (Мф. 7, 2), сказал Спаситель. Народ, будучи не в силах стерпеть притеснения и жестокости от Евтропия, начал роптать вслух: неотступно просил наказать, в пример всем, судью неправедного, и Аркадий, который часто возводил на степень величия людей недостойных и никогда не умел поддерживать своих любимцев, изрек на Евтропия смертный приговор.

Злосчастный бежит в церковь Господню и скрывается в алтаре… Это случилось в то самое время, как святой Златоуст проповедовал тут Слово Господне. Как поступил в этом случае святитель Божий? Изгнал ли злосчастного из церкви как разорителя правил ее? Нет, он только представил народу, раздраженному на Евтропия, сколь непостоянно человеческое счастье, и, изображая жалостную судьбу любимца царского, тогда на смерть осужденного, старался проникнуть жалостью к нему сердце народа.

Вот пример поучительный! Другой на месте Иоанна возрадовался бы, увидев так глубоко низверженным врага высоковыйного, и к народному гласу присоединил бы свой глас. Но праведник первый дал убежище и защиту жесточайшему своему гонителю. Он видел, что Евтропий довольно наказан и тем, когда мог найти спасение своей жизни только там, куда возбранял убежище от казни другим, столько же несчастным, но, может быть, менее преступным.

Иоанн Златоустый

Иоанн, архиепископ Царьградский, будучи пресвитером, проповедовал пред многочисленным народом Слово Божие. Вдруг какая-то женщина, не уразумев высоких мыслей и сильных выражений, воздвигла глас из-за народа: «Учитель духовный! Или, лучше сказать, Иоанн Златоустый! Глубокомысленно твое учение, а ум наш бессилен и не может постигнуть твоих спасительных слов». Услышав это, весь народ обратился на ту сторону, откуда услышал голос, и наконец все вообще воскликнули: «Неизвестная женщина произнесла имя это: но без сомнения Сам Бог нарек тебя Златоустым!» С того времени начали называть святого Иоанна Златоустым, что продолжается и доныне.

Между тем великий проповедник и сам согласился, что хитро сплетенное слово, будучи действительно для людей просвещенных, не принесет пользы простому народу, и начал учить людей Христовых просто и вразумительно.

О веисповермости судеб Господних ⁹⁴

Некий отшельник, кроткий, благочестивый, добродетельный, день и ночь молился Богу, чтобы просветил разум его познать судьбы Промысла Небесного; но Господь не внимал его молитве. Пустынник, почитая себя грешником, недостойным принять откровение свыше, решился идти к ветхому старцу, который жил довольно далеко, и от него узнать то, что постоянно занимало его ум. Взяв с собой пищу и питье, он отправился в путь.

Вдруг встретился с ним черноризец и спросил: «Куда идешь, раб Христов?» – «К такому-то старцу», – отвечал пустынник. «Я иду туда же», – сказал черноризец. Спутники, обрадовавшись друг другу, пошли вместе.

Когда настал вечер, странники остановились у одного богатого человека, который принял их с сердечной радостью и угощал ужином из серебряной посуды… Как скоро вышли они из-за стола, черноризец взял одно блюдо, вышел из дома и бросил в близтекущую реку. Хозяин не сказал ни слова, а пустынник не знал, что думать о том.

Поутру странники продолжали путь свой далее и на другой вечер пришли ночевать к другому странноприимцу, который оказал им всевозможное почтение. Что же сделал черноризец? При наступлении утра, когда должно было благодарить за гостеприимство, хозяин привел к ним единородного сына и просил ему благословения. Вдруг черноризец схватил его за гортань и задушил. Пустынник ужаснулся, хотел закричать, но голос его пресекся. А отец сказал только: «Буди воля Господня!»

Таким образом, пешеходы пошли далее, но на третий вечер не нашли никого, кто бы их принял и упокоил: почему и вошли в один ветхий, опустевший дом и тут препроводили ночь. Утром, когда должно было идти, черноризец начал разрушать дом и, разломав до основания, начал созидать снова. Пустынник вышел из терпения и воскликнул: «Заклинаю тебя, скажи мне: Ангел ли ты или дьявол? Дела твои для меня непостижимы!» – «А что сделал я?» – возразил черноризец. «Третьего дня, – отвечал ему пустынник, – ты утопил серебряное блюдо у добродетельного странноприимца, вчера задушил сына у того, кто так ласково угостил нас, а сегодня без всякой причины разломал дом и начал строить снова, не зная сам для кого». – «Не дивись этому, добродушный старец, – сказал ему спутник, – и не соблазняйся в рассуждении моих поступков, но послушай, что я скажу тебе… Первый страннолюбец – человек совершенно богоугодный, но блюдо, которое мной утоплено, он приобрел неправдой. Знай же, что я, невзирая на его ласковость, из благодарности за гостеприимство истребил оное, чтобы через эту ничтожную вещь добрый человек не потерял награды на Небесах. Другой странноприимец также богобоязлив, но малолетний сын его, достигнув совершенного возраста, сделался бы злодеем, посрамлением человечества, и тем отцу своему нанес бы стыд и смертоносное сокрушение. Сверх того, несчастный отец тогда бы должен был дать за сына своего ответ на Суде Страшном. Итак, знай, что я, благодаря за добродетель отца, умертвил сына». – «Но здесь, в пустом месте, – возразил старец, – какую имеешь причину разрушать дом и снова сооружать оный?» – «Не соблазняйся и в этом случае, – отвечал спутник. – Господин этого дома был хищник и человекоубийца, но он обнищал и оставил дом свой; дед его, строя дом, скрыл в стене золото: знай же, что дом разрыт для того, чтоб кто-нибудь, ища клада, не погубил души своей. Итак, возвратись, добродушный старец, – присовокупил он, – в твою келью и впредь не принимай на себя безрассудного труда испытывать судьбы Господни: Сам Святой Дух говорит, что они – глубина непостижима и недоведома для человека. Не старайся понапрасну узнать их, ибо нет в том никакой пользы». Сказав это, черноризец мгновенно стал невидим. Старец ужаснулся. Он узнал, что этот пустынник был Ангел, посланный к нему от Бога для того, чтоб дать ему спасительный урок; покаялся в неразумии своем и дал обет Господу никогда не испытывать судеб Его.

Поступок Амфилохия, епископа Ионийского ⁹⁵, против Феодосия, царя греческого

Святой Амфилохий, с мужеством и неусыпностью подвизавшийся против богохульника Евномия и духоборца Македония, не мог ничем удержать раскола Ариева, который разливался, наподобие стремительного потопа, по всей

Греции. Добропобедный воин Христов прибегнул к помощи императора и просил, чтобы он царской властью изгнал из всех городов Греции скопища арианские. Но император, видя повсюду множество еретиков и, может быть, опасаясь от них бунта, просьбу святого оставил без внимания.

Через некоторое время Амфилохий имел случай быть у царя. Он поклонился Феодосию, сидевшему на престоле, и как верноподданный приветствовал его с глубоким почтением; между тем будто не видел сына его, Аркадия, незадолго перед тем нареченного Августом и сидевшего близ царя, отца своего. Приметив это невнимание к соцарствующему сыну, Феодосий разгневался и, не в силах стерпеть бесчестия его, повелел святого Амфилохия как неучтивца удалить от лица своего. «О государь! – воскликнул тогда праведник. – Теперь собственным опытом ты узнал, сколь трудно стерпеть бесчестие сыновнее. Ты гневаешься на меня: точно так же Бог Отец не может стерпеть бесчестия Сына Своего. Он отвращается и ненавидит хулящих Его и жестокую готовит казнь тем, которые приобщаются проклятой ереси Ариевой». Тогда царь узнал, что неуважение к сыну его оказано святым Амфилохием с благонамерением и служит притчей, что Богу Сыну должно воздавать равную честь с Богом Отцом.

Удивляясь столь мудрому поступку, столь благочестивому уроку, он восстал с престола своего, преклонился перед ним и испросил прощение в оскорблении праведника.

Немедленно повсюду разосланы были царские предписания, чтобы гражданская власть неусыпно содействовала истреблению ереси арианской. Таким образом, ходатайством святого Амфилохия Церковь Христова получила покой и благоденствие.

Обращение святой великомученицы Екатерины ⁹⁶

Святая великомученица Екатерина была дочь Консты, римского цесаря. После смерти отца ее скипетр царства перешел в руки Максима. Екатерина об этом, кажется, и не думала, ибо полностью посвятила себя любомудрию: читала Гомера, Платона, Демосфена и восхищалась только своей ученостью. Но мать ее заботилась о том, как бы, через супружество дочери с каким-нибудь предприимчивым вельможей, опять увидеть род свой на престоле вселенной. Она беспрестанно советовала ей избрать жениха из благороднейших юношей, но Екатерина всегда старалась отклонить намерение матери, и родительница ее, сердечно сокрушаясь об этом, решилась призвать к себе в помощь других.

В безвестном месте города жил богоугодный старец, духовный отец ее матери, ибо она была христианка. Но или по какому-то непонятному равнодушию к вере, или боясь, чтобы дочь ее, сделавшись христианкой, по юношеской ревности не обнаружилась и через то бы не пострадала, до времени скрывала от нее веру свою. К этому-то старцу пришла она с Екатериной и, объявив ему о дочерней холодности к супружеству, просила уговорить упрямую девицу, чтоб послушалась ее совета, но все увещания старца, все убеждения матери для нее были напрасны. Екатерина сказала решительно: «Если хотите видеть меня в супружестве, то найдите мне юношу, который бы не уступал мне ни в благородстве, ни в учености, ни в богатстве, ни в красоте; если же из этих совершенств хотя бы в одном будет иметь недостаток, то вечно останусь девицей». Услышав это, мать отчаялась исполнить желание своего сердца; а старец, восхищенный ее благоразумием и привязанностью к девству, подумал сам себе: «Сколь приятна будет жертва эта Христу Спасителю» – и решился обручить ее Жениху Небесному.

Несколько подумав, он сказал Екатерине: «Я знаю чудного юношу, который без сравнения лучше тебя всеми дарованиями: красота его превосходит сияние солнечное; мудрость его управляет всем чувственным и духовным; сокровища его изливаются на весь мир; благородство его выше всех царей». Вообразив, что старец говорит о каком-нибудь самодержце, Екатерина смутилась, переменилась в лице и спросила с некоторым сомнением: «Правда ли это?»

Старец. Представь себе глубокую тьму и лучезарное солнце; я клянусь Богом, что мое описание юноши есть та глубокая тьма, а его совершенство есть то лучезарное солнце. Это такой жених, который на тебя и взглянуть не восхощет.

Екатерина. Чей же сын этот столько прославляемый тобой юноша?

Старец. Он не имеет отца на земле, но родился сверх естества от Пречистой и Пресвятой Девы, наитием Духа Святого.

Екатерина. Конечно, ты говоришь о каком-нибудь боге или полубоге? Но ты ведь знаешь, что они все имеют по нескольку жен.

Старец. О нет! Этот жених одним дуновением может обратить в прах всех ваших богов и полубогов.

Екатерина. Не понимаю! Но можно ли мне увидеть столь чудного юношу?

Старец. Если сделаешь все, что предпишу тебе, то удостоишься увидеть лицо его.

Екатерина. Божусь, я на все готова.

Тогда старец дал ей образ Пресвятой Богородицы, держащей в объятиях Предвечного Младенца, и сказал: «Се Дева и Матерь, и се Ее Сын!

Этот образ унеси с собой и, заключившись в чертоге, с благоговением молись всю ночь, чтобы Она показала тебе Сына Своего. Если будешь просить с истинной верой, то надеюсь, что увидишь Того, к Кому страстно привержено сердце твое».

Мудрая девица приемлет неоцененный дар и спешит в чертог свой. Там по наставлению старца она молилась дотоле, пока, утрудившись от столь необыкновенного для нее подвига, не заснула крепким сном. Вдруг явилась перед ней Матерь Божия в таком точно виде, как была изображена на картине: в объятиях Ее был Предвечный Младенец. Он от лица Своего испускал лучи, светлейшие солнца, но взор Свой обращал всегда к Матери, так что Екатерина не могла видеть оного. Она переходит на другую сторону, но Младенец снова отвращает лицо Свое…

Между тем как борьба с обеих сторон продолжалась несколько раз, Царица Ангелов сказала Сыну Своему: «Воззри, Чадо мое, на рабу Твою, сколь она разумна, сколь благородна, сколь богата и сколь прекрасна!» – «Она так безумна, – отвечал Святейший Младенец, – так низка, так бедна, так безобразна, что не могу и воззреть на нее». – «По крайней мере, – возразила Матерь Божия, – научи ее, что должно сделать, чтобы удостоиться видеть лицо Твое». – «Пусть идет к старцу, – сказал Иисус, – и, что повелит он, сделает в ту же минуту, тогда увидит Меня и обрящет благодать». Встревоженная видением, Екатерина проснулась.

Сколь долог показался ей остаток ночи! Едва явилась на востоке заря утренняя, эта девица, взяв с собой верную рабыню, пошла к благочестивому старцу и просила его, чтобы научил ее, как заслужить любовь Жениха Небесного. Тогда святой муж подробно растолковал ей таинства христианской веры, блаженство души, приверженной к Богу, неизреченную славу райской жизни и ужас будущих мучений. Екатерина как девица мудрая и просвещенная все поняла, все уразумела; уверовала от всего сердца и приняла от него Святое Крещение. Старец дал ей наставление, с каким умилением должно молиться Богородительнице, чтобы насладиться тем же видением.

Совлекши с себя ветхого человека и облекшись в нового, мудрая отроковица молилась до глубокой ночи. Вся душа ее, все сердце были углублены в священные думы. О едином помышляла – чтобы увидеть Жениха Небесного. Утрудившись бдением и молитвой, она опять заснула, и прежде бывшее видение открылось перед ней. Уже Небесный Младенец смотрит на нее веселыми очами. Божия Матерь вопросила Сына Своего: «Благоугодна ли Тебе девица эта?» – «Теперь она для Меня столь же благородна, славна, богата и прекрасна, – отвечал Спаситель, – сколько прежде была безумна, бесславна, бедна и безобразна, и Я столько ее возлюбил ныне, сколько прежде ненавидел. Так, мудрая девица, – обратившись к Екатерине, сказал Сын Божий. – Я избираю тебя Моей невестой и в залог Моей к тебе любви вручаю этот перстень. Сохрани его и не приемли другого жениха». Святая Екатерина, исполнившись радости и восхищения, поверглась пред Ним на колени… «Я недостойна быть Твоей невестой! Пусть буду Твоей рабой!» – воскликнула она и от сильного потрясения проснулась… Бесценный перстень был на руке ее.

Человеческие намерения суетны, иногда гибельны; намерения Божеские всегда клонятся к тому, чтоб нам обратиться к Богу и в разум истины прийти. Следственно, мы при всяком предприятии должны слушаться не честолюбия своего или другой какой-нибудь страсти, но Единого Бога, Который столь ясно в Священном Писании открыл нам волю Свою.