Kitobni o'qish: «Нулевой этаж»
Глава 1. Тринадцатый звонок
Пустой класс встретил его тяжелой, давящей тишиной. Артём Соколов сидел за третьей партой у окна, механически перелистывая страницы потрепанной тетради. За окном октябрьская слякоть окрашивала город в грязно-серые тона, и мелкий дождь монотонно стучал по стеклу, словно отсчитывал секунды. Учительница пообещала вернуться через десять минут, чтобы принять пересдачу по литературе, но прошло уже больше получаса. Артём не переживал. Ему было комфортно в этом безлюдье. Вставив наушники, он прибавил громкость на плеере, позволяя тяжелым гитарным рифам заглушить остатки школьных звуков. Он привык не привлекать внимания, привык быть тенью. Мать постоянно пропадала на двух работах, отец ушел из семьи несколько лет назад, а заводить друзей в новой школе в середине учебного года казалось бессмысленной тратой сил. Наушники были его броней, его личным барьером между ним и миром.
Ровно в 18:13 школьный динамик над дверью издал сухой, трескучий щелчок. Артём вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и вытащил один наушник. Школьный звонок, обычно резкий и пронзительный, сейчас звучал иначе — глухо, словно из-под толщи воды. Он прозвенел один раз. Второй. Третий. Артём начал считать машинально, просто чтобы занять чем-то встревоженный разум. На седьмом ударе лампы дневного света под потолком судорожно мигнули, погрузив кабинет в полумрак, а затем вспыхнули снова, но их свет стал болезненно-холодным. На десятом ударе из коридора потянуло сквозняком, принесшим запах сырости и старой бумаги. Когда динамик издал тринадцатый, последний звук, звон оборвался так резко, что в ушах заложило. Артём поднял голову. Прямо напротив его класса, в коридоре, где еще минуту назад была глухая стена с пожарным щитом, теперь находилась дверь. Тяжелая, деревянная, покрытая облупившимся лаком. На матовом стекле, сквозь которое не проникало ни единого луча света, висела жестяная табличка с аккуратно выведенными черными буквами: «7-Б».
Артём нахмурился. Он учился в этой школе уже три месяца и точно знал планировку. Седьмых классов было всего два — 7-А и 7-В. Класса «Б» не существовало ни в расписании, ни в списках на вахте. Дверь бесшумно отворилась. На пороге появился парень. На вид ему было лет семнадцать, может, чуть больше. Светлые волосы небрежно спадали на бледный лоб, а на лице застыла странная, слишком широкая для такой обстановки улыбка. Взгляд его темных глаз был цепким и абсолютно пустым.
