Kitobni o'qish: «Список ликвидатора»
Суббота, 29 июля
Сидящий за рабочим столом генерал-лейтенант ФСБ Федор Петрович Мухин отодвинул от себя пухлую папку с бумагами, снял очки и откинулся в кресле, чуть заметно улыбнувшись своим мыслям. С минуты на минуту генерал намеревался отправиться на собственную дачу, находящуюся в одном из охраняемых поселков в районе Можайского шоссе. Его жена уехала туда вчера вечером, а он, как это всегда случалось в последнее время, должен был присоединиться к ней на следующее утро, проведя раннее субботнее совещание на Лубянке. Некоторое время назад оно закончилось, и генерал, просмотрев затем еще ряд донесений, наконец совершенно освободился.
Он встал из-за стола, прошел через длинный, отделанный ореховым деревом кабинет, открыл массивную дверь, миновал приемную, отпустив секретаря, вышел в коридор и спустился по лестнице во внутренний двор, где его ждал автомобиль.
Как только он ступил с порога на еще не прогретый солнцем асфальт, к нему бросился его водитель – высокий, светловолосый парень Володя.
– Машина сломалась, Федор Петрович! – сказал он и виновато развел руками.
Метрах в десяти от него стоял, сверкая эмалью, служебный генеральский «мерседес».
– Как – сломалась? – не понял Мухин.
– Топливный насос полетел!
Федор Петрович посмотрел в сторону стоившего целое состояние четырехколесного бронированного красавца и недоверчиво произнес:
– Как же это… Там ведь все такое надежное…
– Наш бензин какую хошь машину угробит! – в сердцах выпалил Володя. – Заправляемся всякой дрянью – и вот результат!
Генерал подошел к «мерседесу», заглянул под открытый капот и чуть постоял, как бы оценивая серьезность поломки. Неопределенно хмыкнув, он поправил галстук, а затем шагнул к дверце и, уперевшись руками в ее верхнюю часть, вгляделся в собственное отражение, явившееся ему в толстом тонированном стекле.
На него смотрел седой шестидесятипятилетний мужчина с обветренным, морщинистым лицом и темными кругами под глазами.
«Мне обязательно надо отдохнуть», – подумал Федор Петрович.
В последние годы работа стала сильно его утомлять. Вначале он списывал это на нагрузку, добавившуюся после назначения его на должность начальника управления особых расследований второго департамента ФСБ, но потом понял, что дело не в ней. Ведь раньше он легко бы мог выдержать теперешний график… Виноват немолодой уже возраст. Когда генерал это понял, то немедленно установил себе за правило проводить выходные с женой на даче. Только там, на природе, он мог восстановить растрачиваемые на бесконечных совещаниях, встречах и коллегиях силы.
Дача стала его излюбленным местом, он мечтал о ней всю неделю и с нетерпением ждал субботы, чтобы бухнуться наконец на мягкое сиденье служебного лимузина и, забыв обо всем, рвануть в свой уютный двухэтажный коттедж, окруженный яблоневым садом.
Остановить его могли только неотложные дела на работе и еще… гроза. Он не мог находиться на даче в грозу. Из-за ревматизма. Насыщенный озоном воздух и сквозняки были его страшными врагами и делали пребывание за городом крайне неприятным.
Ничто другое не заставило бы Мухина отказаться от поездки в выходные на дачу.
– Ты сказал механикам? – оторвавшись от дверцы, спросил он водителя.
– Ну конечно!
– И что они?
– Заказали новый насос на складе, через час должны подвезти.
– Как – через час?! – сорвался генерал. – А раньше они не могут, что ли?!
– Сказали, что не могут… – кисло ответил Володя. – Только через час… – И, опережая следующий вопрос Мухина, добавил: – А потом еще часа два будут его менять!
Федор Петрович побагровел, но взял себя в руки и произнес:
– Ладно, тогда я возьму другую машину.
Наталья Павловна Мухина, жена генерала, сидела на открытой веранде и смотрела, как западная сторона неба медленно, но верно покрывается огромными грязно-серыми тучами.
«Неужели и до нас дойдут? – думала она, слюнявя палец и угадывая направление ветра. – Нет, дует отсюда… значит, должны проскочить мимо…»
Обнадежившись, генеральша прошла в дом, включила телевизор и легла на кушетку. На экране появился губернатор одной из областей, который нервно доказывал абсурдность какого-то очередного президентского указа. Она нажала кнопку на пульте, меняя канал. Глава администрации президента точно таким же тоном убеждал аудиторию в обратном. Мухина выключила телевизор, поднялась с кушетки и снова вышла на веранду. Ей показалось, что тучи подошли ближе.
«Только этого не хватало! – погрустнела она. – Федя так огорчится, если не сможет приехать…»
Наталья Павловна понимала, как тяжело приходится мужу, и старалась создать ему все условия для отдыха. Поэтому каждую пятницу, по ее просьбе, водитель генерала Володя привозил Наталью Павловну на дачу и она ставила на ночь тесто, чтобы утром испечь к приезду супруга обожаемые им пироги с ягодами, вареньем или щавелем. Сегодня с утра она снова поставила их в печь…
Далекий раскат грома заставил ее вздрогнуть.
«Нет, – подумала она. – Не надо бы ему сегодня приезжать… А то еще больше разболеется…»
…Двое молодых людей стояли возле кирпичного гаража с выкрашенными в цвета российского флага воротами и внимательно рассматривали мятый бумажный план местности. Его держал в руках один из них – громадный, широкоплечий бугай с короткой стрижкой.
– Мухин поедет вот отсюда, – сказал он и ткнул пальцем куда-то в угол замусоленного листа.
– Где мы должны его встретить? – спросил второй, такой же стриженый, но сухопарый парень с быстрыми, цепкими глазами.
– Здесь, – бугай указал место на плане. – Вот в этом лесочке… Он поедет через него, после того как свернет с Можайского шоссе, – так ему ближе до дачи. Место там безлюдное – свидетелей не будет…
– Когда мы выезжаем?
– Уже скоро, – сказал широкоплечий. Потом он как-то нервно кашлянул и вдруг, пристально посмотрев на сухопарого, спросил: – Ты готов?
– Да, – спокойно ответил тот.
– Отлично, – улыбнулся бугай. Огромными ладонями он сложил листок с планом, сунул его в задний карман брюк и добавил: – Убить его надо быстро. Так что стреляй точнее…
Федор Петрович сел в неисправный лимузин, снял трубку находящегося в салоне телефона и набрал номер жены.
– Алло, – ответила Наталья Павловна.
– Это я.
– Ой, привет, Федя! – обрадованно сказала она, но Мухин тем не менее уловил в ее голосе странно сочетающуюся с приподнятым тоном грустную интонацию.
– Что случилось?
– Понимаешь… – замялась жена. – Ну в общем… в общем…
– Да что? – нахмурился Мухин. – Что такое?
– Тут, кажется, скоро начнется дождь, – наконец сказала она.
– Дождь?
– Ага. Даже ливень. С грозой.
Генерал посмотрел на небо. Оно было на редкость чистое и только вдали, как раз над тем районом, где находился их поселок, действительно собирались тучи.
Но Федору Петровичу очень хотелось на дачу, и поэтому он тут же убедил себя, что эти тучи пройдут стороной.
– Дождя не будет! – решительно сказал Мухин.
– Но как же… – растерялась Наталья Павловна. – Как же – не будет?
– Вот так, – отрезал генерал. – Не будет, и все!
В этот момент из трубки донесся длинный раскат грома.
– Ты слышал? – спросила жена.
– Слышал… – угрюмо ответил Федор Петрович.
– Тебе не надо сегодня ехать на дачу, – уже тверже сказала она.
Генерал насупился и задумчиво потер лоб.
– Нам пора! – Бугай посмотрел на часы и шагнул к гаражу. – Помоги, Тимоха! – махнул он сухопарому.
Вместе они открыли широкие бело-сине-красные ворота. Внутри стояла темно-синяя «ауди».
– Летает как торпеда, – сказал широкоплечий. – Форсированный движок.
– А оружие? – спросил Тимоха. – Где оружие, Жорик?
– В машине.
– Какое?
– Увидишь! – улыбнулся Жорик, затем подошел к «ауди», открыл дверцу, сел за руль и завел двигатель. – Залезай! – крикнул он.
– Ага! – сказал Тимоха, обошел автомобиль, и опустился на соседнее сиденье.
Через минуту «ауди» уже уносилась в направлении Можайского шоссе.
– Так что ты решил? – чуть искаженный трубкой голос жены прервал раздумья генерала.
– А? – рассеянно спросил он.
– Ты ведь не поедешь, да? – с надеждой спросила жена. – Ну пропусти ты разок эту дачу, побудем сегодня дома, попьем чаю, поболтаем…
Наталья Павловна убеждала мужа в разумности своего предложения, а он тем временем опять погрузился в свои мысли.
«Скоро осень, – думал он. – И тогда поездки вообще придется временно прекратить… Поэтому надо набираться сил сейчас…»
Он опять оглядел небо. На западной стороне, как и раньше, висели тучи.
«Ветер их унесет, – опять стал убеждать он себя. – Унесет…»
– Так что? – спросила жена.
– А? – откликнулся генерал.
– Я говорю, встретимся дома, да?..
Они жили в высотке на Котельнической. Их четырехкомнатная квартира казалась Мухину слишком большой для двух стареющих людей, и, к тому же, какой-то мрачной и неуютной. Приезжая туда, он всегда тут же ложился спать, чтобы утром так же быстро собраться и уйти на службу.
– Значит, дома? – требовала ответа Наталья Павловна.
– Нет, – твердо сказал генерал. – Я еду на дачу!
И, не давая жене возразить, он положил трубку.
«Ауди» заехала в небольшой лесок и остановилась на устеленной ромашками поляне.
– Когда Мухин чешет на дачу, то всегда проезжает здесь, – сказал Жорик.
– А вдруг сегодня он останется в Москве? – спросил Тимоха. – Вдруг у него работа?
– Нет, – ответил Жорик. – У него должно было быть всего одно совещание – с утра. А потом целый день свободный. И завтра. Значит, поедет. Он всегда так делает.
– А тучи? – спросил вдруг Тимоха.
Они оба выглянули в окна и задрали головы.
– Фиг его знает… – подумав, сказал Жорик. – Может, и передумает… Но все равно будем ждать!
Тимоха кивнул.
– Так что там насчет оружия? – спохватился вдруг он.
– Смотри! – Жорик слегка повернулся, запустил руку под сиденье и вытащил два завернутых в тряпку короткоствольных автомата.
– Новые? – удивился Тимоха.
– Да, – ответил Жорик. – Расчетные характеристики у них просто фантастические.
– А может, лучше было бы взять что-то проверенное? – спросил Тимоха.
– У них особые патроны, – пояснил Жорик. – Сверхмощные. Нам ведь придется стрелять по броне…
Послышался шум приближающейся машины. Федор Петрович оглянулся и увидел подъезжающую серую «Волгу».
– Во! – улыбнулся генералу сидящий за рулем Володя. – Тачка – зверь!
Некоторое время назад Мухин распорядился, чтобы ему предоставили какой-нибудь автомобиль взамен неисправного. Очевидно, ничего лучшего, чем эта «Волга», в данный момент в гараже не нашлось.
– Она, конечно, не бронированная, но движок хороший! – сказал Володя.
– Ладно, поехали… – пробормотал Федор Петрович и молча перебрался из «мерседеса» в поданное ему не слишком-то престижное транспортное средство. Плевать, какая машина, лишь бы быстрее на дачу!
– Секундочку! – спохватился вдруг Володя, после чего быстро выскочил наружу, добежал до покинутого генералом лимузина, нырнул в него и почти тут же вылез назад. – Чуть не забыл! – возвращаясь, сказал он Мухину и помахал болтающимся на кожаном шнурке амулетом, который только что был снят им с зеркала в мерсовском салоне.
Амулет представлял собой металлическую фигурку тайского воина с длинным и острым копьем. Володя привез его из турпоездки и упросил генерала разрешить повесить копьеносца в салоне служебного лимузина, уверяя, что «эта штука охраняет от беды».
– Секрет сплава, из которого отлит воин, держат в секрете колдуны древнего ордена, – на полном серьезе говорил Володя. – Этот сплав не гнется, не ломается и постоянно переливается загадочным блеском, который отпугивает злых духов!
И он тут же демонстрировал генералу, как именно переливается узкоглазый пехотинец.
Первое время Мухин терпеливо выслушивал весь этот бред, посмеиваясь, впрочем, в душе над своим суеверным водителем. Но постепенно амулет начал его раздражать.
Все началось с того, что Володя установил некую закономерность между постоянно меняющимся характером бликов на поверхности сплава и теми событиями, которые происходили лично с ним.
«Что-то он в красное отдает, Федор Петрович… – говорил, бывало, водитель. – Не иначе как теща-коммунистка в гости заявится…» Или: «Вроде как голубизна начала проступать, – наверное, двоюродный брат позвонит, он у меня артист балета…»
Затем Володя принялся делать предсказания и относительно генерала. Например: «Хорошо сегодня блестит… Как звезда! Видать, повысят вас в звании, Федор Петрович!»
Самое удивительное, что Мухин действительно получил вскоре новые, генерал-лейтенантские звезды. Однако, как ни странно, именно с этого времени он и невзлюбил амулет. Наверное, потому, что ему претила сама мысль ставить свои жизненные успехи в зависимость от того, насколько эффективно эта дурацкая побрякушка отражает свет.
Вот и сейчас, увидев ее в руках Володи, Федор Петрович недовольно скривился.
– Ну что ты встал? – сказал он водителю. – Садись скорей за баранку и вперед!
Однако Володя, за несколько секунд до этого неожиданно остановившийся на полпути к лимузину и вперившийся взглядом в амулет, продолжал оставаться неподвижным. Было такое впечатление, что он просто не слышит своего шефа.
– Ты что, оглох? – крикнул генерал.
– Федор Петрович… – потрясенно посмотрел на него Володя. – Он потемнел!
Вообще-то Мухин уже не раз намекал водителю, что эта таиландская безделушка, впаренная ему за доллар в одном из злачных кварталов Бангкока, должна будет со временем потемнеть в силу низкого качества изготовления. Но тот не верил.
– Я ж тебе говорил! – сказал Мухин.
Но Володя, не отреагировав на его слова, рассеянно посмотрел перед собой и прошептал:
– Случится несчастье…
– Хватит дурака валять! – заорал Федор Петрович. – Садись в машину!
Водитель хмуро шагнул в сторону «Волги», занял свое место, вздохнул и повесил копьеносца на зеркало заднего вида.
– Ну и на хрена он тут нужен? – еле сдерживая себя, спросил генерал.
Володя хотел что-то ответить, но Мухин резко сказал:
– Сними!
– Товарищ генерал-лейтенант, – взмолился водитель, – ну пусть он повисит, может, опять посветлеет…
Федор Петрович был добрым человеком. Поэтому он лишь махнул рукой и выдохнул:
– Ладно, черт с тобой… Пусть болтается. Только поехали быстрее!
– Один момент! – сказал Володя, завел машину и поехал в направлении КПП. Дежурный, увидев генерала, открыл ворота и уже неновая серая «Волга» выскользнула на улицу.
Наталья Павловна была расстроена.
«Вот ведь упрямый, – думала она. – Всегда поступит по-своему!»
Тем не менее ей ничего не оставалось делать, как только готовиться к приезду мужа.
Она встала со стула возле журнального столика с телефоном, прошлась по комнате, смахнула кое-где пыль и подошла окну.
«Нет, дождь все-таки будет…» – грустно заключила Наталья Павловна.
Если упрямый генерал, приехав, все же решит ночевать на даче, ей придется найти для него шерстяной плед и растереть мужа особыми мазями, которые на всякий случай стояли в… в… Стоп, а где же они стояли?
Наталья Павловна наморщила лоб и попыталась вспомнить, куда именно убрала стеклянные баночки с лекарствами.
«В холодильнике их нет… – начала она загибать пальцы. – В шкафу тоже… В тумбочке я сегодня смотрела – там только меновазин, но он не поможет… Где же они? Может, наверху – в темной комнате?..»
И она поднялась по лестнице на второй этаж, прошла спальню и заглянула в большую кладовку, предназначенную для хранения самых разных вещей – от велосипеда до туалетной бумаги.
Наталья Павловна щелкнула выключателем и зажгла свет.
«Ну точно! – сразу увидела она то, что искала. – Вот они!»
И генеральша взяла с одной из укрепленных на стене полочек нужные ей снадобья.
«Надо сразу поставить их где-нибудь возле кровати», – сказала она себе, после чего выключила свет, вышла из кладовой и закрыла дверь.
Вдруг до нее донесся какой-то странный запах. Внизу явно что-то горело.
Пироги!
Наталья Павловна побледнела. Она ведь совсем забыла про них! Сначала мысли о дожде, потом разговор с мужем, теперь вот эти лекарства… А пироги-то в печке!
Сгрузив баночки на стоявшее рядом кресло, она побежала обратно через спальню, быстро, насколько только могла, спустилась по винтовой лестнице, проскочила через гостиную и попала в кухню.
Из печки валил черный дым.
Наталья Павловна схватила тряпку, потянула за края противень, вытащила его и увидела, что он покрыт страшными черными головешками, которые еще недавно был аппетитными пирогами.
Она отставила противень в сторону и обессиленно села рядом на табуретку.
«Что же это такое… – горестно думала она. – Как будто все против того, чтобы он сегодня приехал…»
Сначала генерал лениво рассматривал в окно улицу, потом ему это надоело. Он занавесил стекло шторкой, отгородившись от субботней московской суеты, и закрыл глаза.
«Скорей бы приехать…» – думал он.
Володя тоже был каким-то мрачным и сосредоточенно вел машину, время от времени поглядывая на качающегося воина.
– Ну что там с ним? – не открывая глаз, спросил генерал. – Не посветлел?
Он сказал это шутливым тоном, но Володя, очевидно, решил, что Мухин и правда обеспокоен изменением внешнего облика копьеносца.
– Наоборот! – огорченно сказал он. – Все больше темнеет! Вы не потрете его, а, Федор Петрович? Может, снова заблестит?
Генерал открыл глаза, уничтожающе посмотрел на водителя и процедил:
– Не отвлекайся от дороги!
После этого снова сомкнул веки и откинулся на сиденье.
– Что-то его долго нет… – сказал Тимоха.
– Да… – протянул Жорик. – Долго…
– Может, он все-таки решил не ехать?
– Не знаю…
Они помолчали. Тимоха, вытянув руки, начал отбивать пальцами замысловатую дробь на расположенной перед ним черной крышке бардачка, а Жорик задумчиво жевал стебель только что сорванной ромашки.
– Значит, так, – сказал вдруг он. – Ждем еще пятнадцать минут и, если его не будет, уезжаем.
– Да, – согласился Тимоха. – Он, скорее всего, передумал ехать из-за дождя. Тучи-то не уходят!
Они снова посмотрели на небо.
– Ага, – пробормотал Жорик. – Наверное, так оно и есть. Поэтому, – еще раз повторил он, – стоим пятнадцать минут, и все.
Когда «Волга» уже выезжала из города, Володя вдруг покосился на генерала, набрал воздуха, как будто решившись сказать что-то важное, и выпалил:
– Федор Петрович, а может, нам лучше было бы вернуться?
– Что? – не понял генерал. Он открыл глаза и посмотрел на водителя.
– Я говорю, может, не ехать сегодня на дачу?
– Почему? Почему не ехать? – с нарастающим раздражением в голосе спросил Мухин. Он, конечно, знал, что ответит Володя, но именно это знание и злило генерала.
– Воин потемнел, а это плохая примета… – начал водитель.
– Хватит! – резко сказал Федор Петрович. – Надоел ты мне со своим воином!
– Но я только хотел…
– Меня не интересует, что ты хотел! – крикнул Мухин. – Делай то, что я тебе говорю!
Володя примолк.
– Несешь какую-то ерунду! – не мог успокоиться Федор Петрович. – Как маленький, честное слово!
Он нервно отдернул шторку, посмотрел в окно и задернул ее снова.
– Глупость какая… – сказал он уже мягче и посмотрел на копьеносца. Тот действительно стал каким-то тусклым, но для генерала это послужило лишь подтверждением невысокой репутации продукции из Юго-Восточной Азии. – Не переживай… – посмотрел он на шофера. – Если возвращаться из-за каждой ерунды, то что же это будет?
Суеверный Володя угрюмо продолжал вести машину…
У Натальи Павловны закололо сердце. Она достала из кармана валидол, положила его под язык, но боль отчего-то не утихла, как обычно, через несколько минут, а – даже чуть усилилась.
«Только этого не хватало…» – подумала она.
Но странное дело, ей почему-то показалось, что сердце болит вовсе не потому, что она перенервничала из-за дождя и сгоревших пирогов. Была другая причина, но какая именно, Наталья Павловна никак не могла понять.
Она снова вышла на веранду, села на оттоманку и принялась ждать мужа.
– Ну что? – глянул на часы Жорик. – Пятнадцать минут прошли… Поедем, что ли?
– Поедем… – вздохнул Тимоха.
Жорик повернул ключ зажигания и под капотом «ауди» тихо заработал двигатель.
– Повезло ему… – криво ухмыльнулся Жорик и нажал на педаль. Машина покатила по поляне, приминая к земле ромашки.
В этот момент они увидели въехавшую на поляну и движущуюся им навстречу серую «Волгу».
– Это еще кто? – спросил Тимоха.
– Не знаю… – пожал огромными плечами Жорик. – Наверное, какой-нибудь дачник решил срезать…
«Волга» проехала мимо. Окна со стороны пассажира были занавешены шторками.
– Интересно, кто это? – Тимоха проводил машину взглядом. – Судя по всему, тоже какой-нибудь начальник…
– Похоже… – безразлично сказал Жорик. – Но не тот, который нам нужен… Мухин ездит на «мерсе» – он «шишка» побольше…
И, потеряв к «Волге» всякий интерес, Жорик и Тимоха уставились вперед.
Сердце вдруг перестало ныть, и Наталья Павловна, пощупав пульс, убедилась, что он в норме. Она удивилась такому резкому перепаду самочувствия и пошла ставить чай для мужа…
– Это чья ж машина? – удивленно спросил Володя, разглядывая проезжающую мимо темно-синюю «ауди». – Что-то я ее тут раньше не видал. Вы не знаете, чья это, Федор Петрович?
– Не знаю.
Мухину было совершенно безразлично, кому принадлежит только что увиденный им автомобиль. Он и не разглядел-то его толком, потому что прислонил голову к стеклу, ощущая щекой приятное прикосновение шелковой шторки.
– Не нравится мне все это… – сказал вдруг Володя.
Он был не только водителем, но и телохранителем генерала и поэтому проявлял повышенную осторожность.
– Что тебе не нравится? – спросил генерал.
– Ну вот чего она тут раскатывает? – указал на «ауди» Володя.
– Слушай, езжай-ка ты побыстрей! – раздраженно сказал Мухин. – И не будь таким мнительным!
Водитель уже хотел было посильнее надавить на газ, но вдруг его взгляд опять остановился на висящем между ним и генералом воине.
– Федор Петрович, – ошарашенно сказал Володя, – он вообще почернел!
И тут Мухин сорвался.
– Ну и что?! – заорал он. – Ну и что?! Ты не понимаешь, что это реакция окисления?! Не понимаешь?!
Суеверный Володя хлопал глазами и, похоже, действительно этого не понимал. Вернее, он, конечно, имел представление об окислении металлов, но отказывался признать, что именно эта неприятность и случилась с его амулетом.
– Но это же особый сплав… – попытался он возразить. – Против злых духов…
– Хватит! – гаркнул генерал. – Хватит пороть чушь! – И он решительно сорвал копьеносца с зеркала.
– Федор Петрович! – умоляюще начал водитель и даже остановил автомобиль.
Но генерал был непреклонен. Он открыл дверцу, размахнулся и швырнул амулет на землю. У него не получилось забросить его далеко, и поэтому, не удовлетворившись результатом, он выскочил из машины, подбежал к валяющемуся копьеносцу и еще дальше отшвырнул его ногой.
– Вот так! – со злостью сказал Мухин, после чего вернулся к автомобилю и плюхнулся на свое сиденье. – Вперед! – приказал он Володе.
– Это генерал! – воскликнул Жорик.
– Где? – не понял Тимоха.
– Там! – обернулся Жорик. – В «Волге»!
Только что он посмотрел в боковое зеркало и увидел выпрыгнувшего из машины и размахивающего руками мужчину. К своему изумлению, Жорик узнал в нем Мухина.
Дальше все происходило очень быстро.
«Ауди» резко дала задний ход и, проехав метров пятнадцать, едва не смяла зад так и не успевшей тронуться серой «Волге». Жорик и Тимоха, одновременно открыв двери, вылетели наружу и, стреляя на ходу, подскочили к машине генерала.
Володя успел выхватить из находящейся под пиджаком кобуры пистолет и даже пару раз пальнул в сторону приближавшихся парней, но уже через несколько секунд тяжелые разрывные пули, искорежив металл «волжанки», превратили его тело в сплошное кровавое месиво, и, уже мертвый, водитель вывалился из болтающейся на одном креплении изрешеченной двери.
Генерал же так и остался сидеть на своем сиденье. Его глаза были закрыты, и, если бы не багровые струйки, стекающие по лицу, казалось бы, что он просто спит.
Удовлетворенный Жорик прекратил стрельбу. Тимоха же захотел дать еще одну, контрольную очередь, вскинул автомат, нажал курок, но оружие вдруг дернулось и отказало.
– Елки-палки! – крикнул Тимоха. – Патрон перекосило!
Он потянул затвор и, схватив двумя пальцами злополучный патрон, бросил его в траву. Перевернувшись пару раз в воздухе, созданный для убийства предмет раздавил какого-то ползущего по своим делам жука.
– А автоматы-то не особо… – буркнул Жорик.
– Точно… – согласился Тимоха.
– Ты знаешь, если бы эти гады были в бронированной машине, то мы ее хрен пробили бы!
– Ага!
– Ладно, уходим! – махнул другу Жорик.
Убийцы быстро сели в машину. Они уже не смотрели в сторону «Волги» и не заметили, что генерал пошевелился на своем сиденье, чуть повернул голову и открыл глаза. Каким-то чудом он остался в живых. Мухин потрогал рукой голову, но вдруг понял, что покушавшиеся на него до сих пор находятся рядом и ему лучше не двигаться. Однако рука была уже поднята, и ее надо было как-то незаметно опустить…
– Поехали! – сказал Жорик, и «ауди» тронулась с места. Но стоило ей проехать метра три, как сидевшим в ней стало ясно, что у машины пробито колесо.
– Только этого не хватало! – в сердцах сказал Жорик и повернулся к Тимохе: – Надо ставить запаску!
Они вылезли наружу и подскочили к багажнику.
– Смотри! – воскликнул вдруг Тимоха и показал пальцем в сторону «Волги». – Он пошевелился!
Жорик скакнул к двери, схватил автомат, подбежал к генералу и в упор дал в него длинную очередь. Голова мертвого Мухина свесилась набок…
За считанные секунды убийцы заменили колесо. Вдруг Тимоха поднял что-то с земли и сказал:
– Вот эта фиговина и пробила нам баллон…
– Какая? – наклонился к нему Жорик.
– А вот… – и Тимоха показал ему металлическую фигурку таиландского воина с длинным копьем.
У старшего следователя Управления по расследованию особо важных дел Генеральной прокуратуры Российской Федерации, государственного советника юстиции третьего класса Александра Борисовича Турецкого отстегнулась от брюк задняя левая подтяжка. Снова пристегнуть ее к поясу не было никакой возможности, потому что Александр Борисович сидел в кабинете генерального прокурора России Николая Ильича Филиппова, прямо через стол от него, а противная подтяжка задралась так высоко, что достать ее теперь можно было, только сняв пиджак и пошарив руками за спиной. Что, конечно, нарушило бы всю серьезность разговора, который в данный момент шел в кабинете.
Кроме них двоих участие в нем принимал Константин Дмитриевич Меркулов – заместитель генерального прокурора по следствию, непосредственный начальник и старый друг Турецкого. Полчаса назад Филиппов вызвал его и Александра к себе на беседу.
Впрочем, смысла этой беседы Турецкий пока не понимал. В течение всего этого времени генпрокурор зачем-то рассказывал им о президенте.
Лишь секунду назад его речь была прервана телефонным звонком.
– Да, – ответил генеральный. – А, это вы… Насчет раскрываемости? Вы не могли бы позвонить мне попозже, или лучше я сам позвоню… Просто у меня сейчас очень важное совещание… До свидания. – И он положил трубку.
«Чем же это «совещание» так важно? – внутренне усмехнувшись, подумал Турецкий. – Ведь ничего ценного он пока не сказал. Только и твердит, что президенту сейчас тяжело и надо ему помочь…»
Генпрокурор кашлянул, закурил сигарету и продолжил:
– В настоящее время наш президент ведет ни много ни мало три войны, – сказал он, цепко глядя на подчиненных.
Те сосредоточенно молчали.
– Да-да, именно три. – Филиппов встал из-за своего широкого стола и принялся прохаживаться вдоль него, попыхивая сигаретой. – Первая война – в Чечне.
Меркулов посмотрел на свои лежащие на столе руки и потер друг о друга большие пальцы. Кажется, ему все это начало надоедать.
– Вторая война, – продолжал генпрокурор, – идет с губернаторами. Формально это происходит в Совете Федерации, но фактически, – Николай Ильич понизил голос, – фактически мы имеем дело с заговором региональных руководителей против Кремля.
Меркулов забыл про свои пальцы и уставился на генпрокурора. Турецкий тоже заметно оживился.
– Да-да, вы не ослышались, – тем же тоном сказал Филиппов. – Существует такой заговор. И его цель как минимум одержать верх в схватке с президентом…
– А как максимум? – спросил Турецкий.
– А как максимум – убрать его с политической сцены. Любым способом. – И генпрокурор многозначительно посмотрел на Александра.
– Откуда у вас такие сведения? – заинтересовался Меркулов.
– Неважно, – довольно грубо произнес Филиппов. – Но за то, что они соответствуют действительности, я ручаюсь.
Александр и Константин Дмитриевич переглянулись. Несмотря на скверный, можно даже сказать – сволочной характер, генпрокурор все-таки не осмелился бы пойти на откровенную ложь в таком вопросе.
– В своем противостоянии с президентом губернаторы тесно сотрудничают с олигархами. – Николай Ильич снова уселся в свое кресло и постучал краешком сигареты по находящейся перед ним хрустальной пепельнице. – Поэтому третью войну президент ведет именно против них. – Он затянулся, выпустил дым и начал загибать пальцы на правой руке: – Таким образом, Чечня – раз, губернаторы – два, олигархи – три. Три войны.
Генпрокурор сделал паузу и затушил сигарету. Прямо над ним, на стене, висел портрет президента – Владимира Васильевича Буланова.
«Что-то ты не упомянул о четвертой войне – против свободной прессы…» – ехидно подумал Турецкий. Прошло совсем немного времени с того дня, когда Филиппов выдал санкцию на арест владельца влиятельнейшего телеканала, который начал резко выступать против Буланова. Телемагната, впрочем, вскоре выпустили, и он в отместку обнародовал на своем канале информацию, что незадолго до подписания санкции генпрокурор, оказывается, получил от Управления делами президента роскошную квартиру в самом центре Москвы.
– Так зачем вы нас вызвали, Николай Ильич? – спросил вдруг Меркулов.
В последний момент, на самом краю, он успел ухватиться руками за какой-то прут, очевидно оставшийся от когда-то опоясывавшего крышу ограждения.
– Уфф… – выдохнул Мухин, болтаясь в воздухе.
И тут прут оторвался и Мухин полетел вниз, успев, тем не менее, заметить, что черный человек все-таки прошел в дверь.
Олег шлепнулся в детскую песочницу. Песок был мягкий и его, на счастье старлея, оказалось много. Это и спасло Мухина от переломов.
Однако ногу он ушиб. Прихрамывая, Олег направился к подъезду, над которым возвышалась башенка с дверью, куда исчез мужчина. По доносящемуся из подъезда грохоту его шагов. Мухин понял, что тот бежит вниз. Горе-киллер, очевидно, подумал, что Олег или болтается до сих пор на штыре, или лежит внизу на асфальте, корчась от боли.
Войдя внутрь, Олег нос к носу столкнулся с выбегавшим тощим, который от неожиданности отлетел к стене.
– Ах ты тварь… – прошипел Олег и, расставив руки, пошел на мужчину.
Но худой гад и на этот раз нашел выход. Быстро стрельнув глазами вокруг, он кинулся к решетчатой двери, которая вела в подвал, и юркнул в сырую темноту.
«Ну все! – подумал Мухин. – Уж там-то я его точно поймаю!»
Он спустился по дряхлым деревянным ступенькам, предварительно щелкнув расположенным на стене выключателем, в результате чего подвал осветился единственной свисающей с потолка тусклой лампой.
Впрочем, и она была тут же разбита тощим. Поэтому когда Мухин шагнул в глубину мрачного помещения, то с трудом разглядел его быструю фигуру, мечущуюся вдоль задней стены, между двух узких окошек, из которых били два параллельных солнечных луча.
– Будешь сопротивляться – сверну шею! – предупредил Олег и, задевая ногами за какой-то хлам, пошел в сторону мужчины.
Тот замер, как будто что-то решал.
– Тебе все равно некуда деваться! – очень уверенно сказал Мухин.
И ошибся.
Тощий вдруг подскочил к одному из крохотных, шириной всего сантиметров тридцать, окошек и, извиваясь словно змея, пролез в него.
Олег кинулся в его сторону, но споткнулся о проложенную поперек подвала трубу и упал.
– Вот же сволочь! – изумленно пробормотал он, поднимаясь.
Когда Мухин, хромая, вышел из подъезда, тощий уже подбегал к арке. Перед тем как скрыться в ней, он последний раз обернулся на Мухина и усмехнулся.
«Теперь мне его не догнать…» – со злостью подумал Олег.
И вот тут из арки вдруг вылетел фиолетовый «фольксваген».
Мужчина в черном костюме, который смотрел в сторону Олега, не видел машину и, сделав шаг вперед, попал как раз под нее, так как водитель «фольксвагена» не успел среагировать на неожиданное появление пешехода.
Тут же дав по тормозам, владелец иномарки выскочил и принялся поднимать сбитого мужчину, который, валяясь возле бампера, стонал и держался за бок.
Подивившись такому неслыханному везению, Мухин поспешил к машине.
– Я из милиции! – предъявил он водителю свое удостоверение.
Тот посмотрел сквозь большие солнцезащитные очки на вдруг выросшего, словно из-под земли, Мухина, побледнел, запнулся и лишь через несколько секунд затараторил:
– Я не виноват! Он так быстро выскочил, что я не успел его заметить! Он даже не смотрел в мою сторону! Он…
– Да знаю я! – перебил его Олег. – Я же все видел! – И, не терпящим возражений тоном сказал: – Сейчас мы с вами отвезем его, куда я скажу. Ясно?
– Ясно… – пробормотал водитель.
Тощий смотрел на них, тихо постанывая. Было видно, что ранение его нетяжелое, но тем не менее передвигаться он сам не сможет.
– Сам-то встанешь? – спросил Мухин.
Сбитый отрицательно покачал головой.
– Ладно… – сказал Олег. – Давай-ка его поднимем! – обратился он к водителю.
– Ага, – быстро согласился тот. – На заднее сиденье положим, да?
– Да, – кивнул Мухин.
Они взяли тощего под руки и, как пушинку, перенесли к задней дверце.
– Там закрыто, – сказал водитель. – Я сейчас… – Он залез в машину, открыл дверцу и тяжело выбрался обратно, отведя правую руку назад, за поясницу: – Эх, радикулит замучил…
– Да я и сам его положу, не беспокойся! – сказал Олег и повернулся к дверце, чтобы ее открыть.
В этот момент что-то тяжелое ударило его по голове, потом еще и еще. Перед глазами разлилась кровь, тело стало ватным, и через секунду, когда сознание отключилось, Олег рухнул к ногам водителя.
– Вот так… – сказал тот, опуская зажатый в правой руке здоровенный гаечный ключ.
Потом он быстро забросил тощего на заднее сиденье, сел за руль и рванул из арки задним ходом, а выехав из нее, развернулся и помчал в сторону проспекта.
– Молодец, Толик! – хрипло сказал мужчина в черном костюме.
– Я-то молодец, – язвительно процедил водитель. – А вот ты… – и он уничтожающе посмотрел на тощего в зеркало. – Какого хрена ты его не застрелил?
– Не получилось… – развел тот руками.
– «Не получилось»! – передразнил Толик. – А если б он тебя взял, что тогда?
Тощий молчал.
– Вот то-то! – Водитель снова глянул на него и продолжил: – Я тебя там на дороге ждал, ждал… Что же, думаю, он не идет… Решил съездить проверить…
– Он бы меня все равно не догнал… – донесся до него голос лежащего сзади мужчины.
– Да тебе грохнуть его надо было! – укоряюще сказал Толик. – Грохнуть! А ты – «не догнал бы»… Тьфу!
– Слушай, – спросил тощий, – ну а ты-то его точно грохнул?
Водитель даже обернулся:
– Да я его три раза по темечку! Ключом на сорок! Терминатора можно срубить! Ты же видел!
– Ага… – согласился тощий. – Трупак он уже, трупак…
Татьяна включила магнитофон, поставила кассету с медленной музыкой, потом подошла к Герману и положила руки на его плечи:
– Потанцуем?
Они стояли посреди комнаты на ковре. Уже подступали сумерки, и вокруг царил полумрак.
– Может, включим свет?.. – как-то сдавленно произнес Редников.
– Нет… – прошептала Таня и прижалась к нему.
Герман неловко обхватил ее за талию, и они затоптались на месте в такт мелодии.
– Какое красивое у тебя имя… – с придыханием сказала Таня и по слогам произнесла: – Гер-ман…
– Угу, – прогудел Редников, которому было уже все равно, с чем соглашаться, словно парализованный, он вцепился в бока девушки скрюченными пальцами, не смея сдвинуть их ни на миллиметр в сторону.
– А у меня красивое имя? – спросила Таня.
– Угу, – тем же тоном выдал Герман, уставившись в какую-то ведомую лишь ему точку остекленевшими глазами.
– Мой милый… – еще теснее прильнула к нему Таня.
Редников тоже хотел как-то отреагировать на это проявление ласки и даже открыл рот, но, так и не решившись ничего промямлить, захлопнул его снова.
Впрочем, ничего особенно удивительного в его поведении не было – ведь в подобной ситуации Редников оказался первый раз за свои двадцать лет.
– Не говори ничего… – к его облегчению, прошептала Таня. – Я и так все понимаю…
Услышав это, Герман несколько осмелел и даже предпринял легкую попытку пошевелить одеревеневшими руками.
– Поцелуй меня… – попросила девушка.
Редников часто заморгал и, затаив дыхание, быстро чмокнул Танину щеку.
– Не так! – запротестовала она. – В губы!
«Господи, как страшно!» – подумал Герман, после чего собрал всю свою волю, напрягся и только хотел выполнить просьбу девушки, как она вдруг не выдержала и, обвив руками его шею, первая впилась в его губы.
Герман ощутил такое блаженство, что руки его сами собой обвисли и, утратив остатки сил, он свалился на стоящий рядом диван.
Таня упала на него, не переставая осыпать лицо Редникова поцелуями.
– Помоги мне расстегнуть лифчик, – простонала она, стаскивая с себя платье.
Воскресенье, 30 июля
Несмотря на выходной, начальник МУРа Грязнов находился в своем кабинете на Петровке, 38. Работа не отпускала ни на день.
«Опять с утра плохие новости…» – подумал он.
Вячеслав поднялся из кресла, шагнул к окну и открыл жалюзи. Комнату залил солнечный свет, в лучах которого когда-то образцово рыжая, а ныне изрядно поседевшая и потускневшая шевелюра Грязнова снова стала вдруг ярко-огненной. Щурясь, Вячеслав глянул за стекло, потом придирчиво осмотрел стоящие на подоконнике цветы, подумал и отодвинул горшок с фикусом подальше от глухо урчащего кондиционера – как бы не простудился. Затем он посмотрел на часы и решил позвонить домой Турецкому.
«Наверное, он уже проснулся», – сказал себе Вячеслав.
Однако, когда Грязнов набрал номер друга, из трубки донесся чуть дребезжащий голос автоответчика: «К сожалению, меня сейчас здесь нет. Попробуйте перезвонить на работу».
– Саш, это я! – сказал Вячеслав. – Сними трубку, а?
«Или оставьте сообщение после звукового сигнала…» – продолжал автоответчик.
– Тебя, что, правда нет? – зачем-то спросил Вячеслав.
П-и-и-п! – раздался противный писк.
Грязнов нажал на рычажки и без особой надежды позвонил в Генпрокуратуру. «Напрасно трачу время, – с тоской подумал Вячеслав. – Должен же он хоть когда-нибудь отдыхать…»
– Алло! – услышал он голос Турецкого.
– Саш, ты что, на работе? – задал довольно глупый вопрос Грязнов.
– Нет, я в бане! – после удивленной паузы пробормотал Александр. – Ну ты, Славка, спросил!
Настроение Вячеслава чуть улучшилось.
– Есть новости по твоему делу, – без перехода сказал он.
– Какие? – тут же отозвался Турецкий.
– Вчера вечером совершено нападение на внука генерала Мухина Олега.
– Так-так… – Голос Александра приобрел металлический оттенок.
– Ему проломили голову неподалеку от его дома.
– Он жив?
– К счастью, да, но…
– Что – но?
– Он в коме. Лежит в реанимации Склифа.
– Ясно… – проговорил Турецкий. – Дело возбуждено?
– Да.
– Так-так… – повторил Александр. – Не исключено, что я и его заберу к себе. Хотя пока рановато – надо доказать, что все эти дела связаны между собой…
– И еще. Вчера возле стадиона «Лужники» убили Барона, – добавил Грязнов.
– Опаньки… – пробормотал Турецкий.
– Вот так… – хмуро заключил Вячеслав.
– Ну что же, – вздохнув, сказал Александр. – Если докажем связь между убийствами Барона и Мухиных, то придется нам с тобой заняться еще и этим делом. Так что дерзай! Ищи эту связь!
Наталья Павловна стояла в больничном коридоре и ловила взгляды выходивших из палаты Олега врачей.
– Ну как он? – с надеждой спрашивала она молчаливых реаниматоров.
– Кома… – повторяли ей одно и то же.
– Я могу его увидеть?..
– Попозже.
Наталья Павловна то мяла руки, то нервно приглаживала волосы, то до белых пятен покусывала губы, и все ждала, ждала, ждала, когда ей разрешат посмотреть на внука.
– Вы бы присели… – указывали ей на расположенные у стены стулья.
– Да… – машинально кивала она и продолжала стоять.
Она сама не понимала, откуда у нее берутся силы. Страшный вчерашний день, отнявший у нее мужа и сына, чуть было не отправил в могилу и ее. Ночью случился приступ, и приехавший на «скорой» врач установил предынфарктное состояние, предписав полный покой.
А сегодня утром она позвонила на работу Олегу и ей сообщили о произошедшем, добавив, что внук ее в больнице. Наталья Павловна выронила трубку и сползла с кровати на колени перед стоявшей в шкафчике иконкой:
– Пресвятая Богородица, оставь его в живых!
Она простояла так целый час, после чего неожиданно поняла, что сердце ее перестало болеть. Наталья Павловна поднялась, оделась и поехала в Склиф.
И вот она здесь – ждет возможности увидеть внука.
– Можете зайти, – сказали ей наконец.
Она прошла в палату и увидела лежащего на кровати Олега. Голова его была забинтована, в руку воткнута игла капельницы. Наталья Павловна шагнула к нему и дотронулась до его плеча. Глаза ее застили слезы.
– Олеженька… – прошептала она.
– Сядьте. – Дежурная медсестра подвинула ей табуретку.
Наталья Павловна села и, не сводя глаз с внука, принялась утирать слезы кружевным платком.
Валентин Попков вышел из здания Московской областной прокуратуры, сел в свою «Оку» и поехал в Москву.
«Вот же паразит этот Турецкий! – думал он. – Вызвал в воскресенье! Своего выходного не пожалел, лишь бы скорее дело оттяпать и похерить!»
Валентин представил, как может выглядеть внешне этот наглый «важняк» из Генпрокуратуры. В голове нарисовался образ толстого мужика с маслеными черными волосами, смуглой кожей и красной круглой феской на голове. С фески свисала золотистая кисточка.
«Турецкий! – усмехнулся Попков. – Ну и фамилия!»
– Меня зовут Александр Борисович, – представился Турецкий вошедшему в его кабинет невысокому человеку средних лет. – А вы, значит, Зуев?
– Да, – сказал мужчина, – Кирилл Васильевич Зуев. Следователь Транспортной прокуратуры.
На сегодняшний день Александр назначил встречи двум следователям – Зуеву и Попкову. Первым приехал Зуев. Турецкий собирался принять у него дело по факту гибели Сергея Мухина.
– Прошу садиться! – Александр указал Кириллу Васильевичу на кресло.
– Спасибо… – Тот прошел в глубь кабинета и уселся через стол от Турецкого.
– Вы привезли дело? – спросил Александр.
– Нет.
– Как? – Турецкий удивленно поднял брови. – Разве вам не говорили?
– Меня, очевидно, не так поняли… – чуть нервно сказал Зуев. – Никакого дела мы не возбуждали.
– Почему?
– Потому что мы квалифицировали это происшествие как несчастный случай. Я намерен вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Это рядовой несчастный случай! – Раздраженность, которую он до сих пор сдерживал, все больше пробивалась наружу.
Турецкий внимательно посмотрел на Зуева и сказал:
– Кирилл Васильевич, вы думаете, что я стал бы беспокоить вас в воскресенье из-за рядового несчастного случая?
Зуев не нашелся что ответить и посмотрел куда-то в сторону.
– Значит, так, – сказал Александр. – Дело вы возбудите…
– Но позвольте! – перебил его Зуев. – У нас нет оснований полагать, что…
– А у нас есть! – в свою очередь не дал ему договорить Турецкий. – У нас есть основания полагать, что вчера на станции метро «Арбатская» произошло умышленное убийство, а вовсе не несчастный случай, как вы изволили выразиться!
Кирилл Васильевич опять замолчал и посмотрел на носки своих ботинок.
– Вам просто так удобнее! – продолжал Александр. – Удобнее спихнуть с себя сложное дело, прежде чем его начать! Расследование требует большого труда, а трудиться, судя по всему, вы не хотите!
Зуев не отвечал.
– Так вот, – сказал Турецкий. – Будьте добры возбудить дело. Потом провести неотложные следственные действия: допросить милиционеров в метро, вахтерш, уборщиц… И еще. – Александр сделал небольшую паузу и продолжил: – Мне нужны снимки, которые установленная над платформой камера сделала в то время, когда на ней находился Мухин. Изымите пленку с соблюдением процессуальных формальностей. – Он закончил и спросил: – Вам все ясно?
– Ясно… – пробормотал Зуев.
– Тогда идите! И помните, все это нужно сделать срочно! Сегодня же!
Кирилл Васильевич тяжело поднялся с кресла и пошел к двери. Его надежда на воскресный отдых только что рухнула окончательно.
Редников открыл глаза и увидел белый потолок, по которому ползала муха.
«Если мне все это приснилось, – подумал он, будучи еще в прострации, – то, значит, я сейчас у себя дома, на кровати… И не было ни Тани, ни этих документов…»
Герман глянул влево. На тумбочке возле дивана лежала белая папка. Он быстро повернул голову в другую сторону и увидел сопящую на подушке Таню.
«Мамочки, – сказал он себе. – Это правда!»
Мгновенно скинув остатки дремы, он осторожно приподнялся, сел на диване и стал шарить под ним ногами в поисках тапок.
– Ты уже проснулся? – раздался сонный Танин голос.
Редников повернулся и увидел, как лежащая на спине девушка сладко потянулась и тонкое одеяло, до этого укрывавшее ее до шеи, сползло и обнажило грудь.
У Германа екнуло сердце.
– С добрым утром! – улыбнулся он Тане.
Больше всего на свете Редников боялся, что на этом их отношения и закончатся.
– С добрым утром, милый! – радостно ответила Таня и протянула к нему руки.
Он нырнул в ее объятия, повторив все свои вчерашние подвиги.
– Нелохо… – безмятежно откинулась Таня, когда все закончилось. – Сегодня даже лучше, чем вчера.
– Ага… – подтвердил обессиленный Герман.
Через некоторое время они уже пили чай на кухне.
– Ну что? – сказал, посмотрев на часы, Редников. – Я, пожалуй, поеду…
– Куда? – встрепенулась Таня.
– Как – куда… Папку отвозить…
Девушка поставила чашку и вдруг сказала:
– Никуда тебе ехать не надо!
– Ну зачем продолжать вчерашний разговор… – кисло начал Герман.
– Дурачок, – очень серьезно сказала Таня, – я просто боюсь тебя потерять! Не надо мне больше ничего доказывать, я и так поняла, какой ты!
Герман тоже поставил чашку и, глядя ей прямо в глаза, произнес:
– Но я еще не доказал это самому себе.
Таня почувствовала, что она в полном восторге от этого парня.
Турецкий посмотрел на прибывшего к нему следователя прокуратуры Московской области Попкова и спросил:
– Вы привезли следственное дело?
– Да, – ответил тот. – Вместе с постановлением о передаче его вам.
Он стоял у дверей и смотрел на сидящего за столом «важняка», который оказался вовсе не таким, каким Попков его себе представил. Турецкий был достаточно стройным светловолосым мужчиной вполне приятной наружности, слегка, правда, подпорченной хронической усталостью на лице.
– В материалах дела имеются фотографии с места происшествия, – добавил Валентин.
– Проходите! – спохватившись, сказал Александр.
Попков подошел к его столу, аккуратно положив на него следственное прокурорское дело с подшитыми листами следственных материалов и отдельно – конверт с фотографиями с места происшествия.
– На этих снимках вещдоки, обнаруженные на месте убийства, – пояснил Валентин, после чего сел в предложенное ему кресло.
Турецкий просмотрел фотографии и выбрал одну из них, с крупным изображением лежащего в траве нестреляного патрона.
– Какой-то он странный… – произнес «важняк», разглядывая снимок.
– Эксперты-криминалисты пока не дали заключение относительно того, для какого именно вида оружия он изготовлен, – сказал Попков. – Насечка на нем тоже непонятная.
– Интересно… – пробормотал Турецкий. – Что же это за диковина такая…
– С патрона снят отпечаток пальца, – продолжил Валентин. – В данный момент его пытаются идентифицировать по картотеке…
– Ясно. – Александр отложил фотографию в сторону и раскрыл дело.
– Что касается автомобиля, который скрылся с места преступления, то установлено, что это «Ауди-6», – сказал Попков.
– Ну что же… – одобрительно глянул на него Турецкий. – Я думаю, мы с вами сработаемся, Валентин Михайлович.
Попков пристально посмотрел на «важняка» и, к своему удивлению, не уловил никакого подвоха в словах человека, который, по его мнению, хотел завалить дело.
Сразу после разговора с Турецким Грязнов позвонил своему племяннику Денису.
– Да, – ответил тот.
– Ты можешь сейчас ко мне заехать? – спросил Грязнов.
– Могу, дядя Слава, – сказал племянник. – Только ненадолго – очень занят.
– Жду! – И начальник МУРа положил трубку.
Денис Грязнов был директором расположенного на Неглинной частного охранного предприятия «Глория». Когда-то его основал сам дядя, который сначала даже хотел дать агентству собственное имя «Слава», но друг Турецкий подсказал ему более изящный вариант – перевести название на латинский, чтобы получилось и красиво, и без особых претензий.
Грязнов тогда уволился с должности старшего оперуполномоченного второго «убойного» отдела МУРа и с головой погрузился в создание собственного предприятия. Пятнадцатого августа девяносто четвертого года бывший подполковник милиции получил долгожданную лицензию, разрешающую его ЧОПу заниматься самым широким спектром деятельности – от охранных услуг до розыска пропавших.
Работа закипела.
Но старые друзья из милиции и прокуратуры не забывали Вячеслава Ивановича и по необходимости привлекали его к сотрудничеству.
Дело в том, что сыщики его частного агентства были гораздо менее оперативных следственных органов МВД и прокуратуры связаны в своей разыскной деятельности официальными формальностями. В силу чего могли, например, без санкции прокурора или разрешения судьи установить наружное наблюдение за подозреваемым, всегда имея железную отмазку: это, мол, охрана нашего клиента, который случайно проходил мимо.
Или, если потребуется, частный сыщик проникал в какую-нибудь квартиру под видом сантехника.
Да мало ли чего еще!
А иногда происходило так, что в процессе официального расследования уголовного дела сам потерпевший был категорически не заинтересован в огласке. Вот тогда-то Меркулов и Турецкий в разных случаях и привлекали к работе Грязнова с его специалистами, а с клиентом заключался соответствующий договор об оплате труда ЧОПа «Глория».
А потом по причине нехватки высокопрофессиональных кадров руководство МВД все-таки уговорило Грязнова вернуться на Петровку, 38, на должность первого зама тогдашнего начальника МУРа, присвоив Вячеславу звание полковника.
Вот тогда-то он и сделал директором «Глории» своего племянника Дениса, прошедшего Чечню студента-заочника юрфака МГУ.
Было это в девяносто шестом году.
А еще через какое-то время Грязнов стал генералом, и сам занял кресло начальника Московского уголовного розыска…
– Вячеслав Иванович, к вам Денис, – донесся из селектора голос секретарши.
– Марина, пусть он зайдет! – нажал кнопку Вячеслав. – И принеси нам, пожалуйста, кофе.
– Хорошо, – ответила Марина.
Дверь открылась, и в кабинет зашел племянник. Он был такой же рыжий и длинный, как дядя. Его цепкие глаза тут же вопросительно уставились на Грязнова.
– Чего звал, дядь Слав? – спросил он.
– Проходи, – улыбнулся начальник МУРа. – Садись.
Денис широким шагом подошел к столу и опустился в кресло напротив дяди.
В этот момент дверь открылась и в кабинет вошла крутобедрая секретарша Марина с подносом, на котором дымились две чашки кофе. Она поставила их на стол и направилась к выходу.
– Спасибо, Мариночка! – в один голос сказали дядя и племянник и оба проводили ее взглядами.
– Значит, так, – сказал Вячеслав, когда дверь за секретаршей закрылась. – Начну с самого начала. Вчера утром застрелен генерал-лейтенант ФСБ Мухин…
По мгновенно округлившимся глазам племянника дядя понял, что эта информация имела для него какое-то особенное значение.
В соответствии с постановлением о создании следственной группы, составленным Меркуловым, в нее помимо руководителя – Турецкого – вошли трое оперативников второго отдела МУРа и следователь прокуратуры Московской области Попков. Александр решил включить его в свою группу.
К этому времени Турецкий уже рассказал коллегам все, что узнал вчера от Грязнова, и заявил о необходимости приступить к расследованию дела об убийстве Мухиных и других немедленно, не теряя ни минуты. И вот сейчас все четверо сидели перед ним, а он отдавал первые распоряжения о проведении следственных мероприятий. Каждому «важняк» дал по эпизоду для расследования.
– Начну с вас, – обратился Турецкий к капитанам Жукову и Папалаеву, двум похожим друг на друга бугаям с боксерскими лицами. – Вам надо сейчас съездить в люблинское отделение милиции и узнать, что они там нарыли по делу Олега Мухина, а также самим разобраться с этим случаем, найти свидетелей и допросить их.
– Есть, – кивнули те.
– Вперед, ребятишки! – сказал Александр, и капитаны быстро вышли из кабинета.
– Теперь вы, – Турецкий посмотрел на старшего лейтенанта Грачева, – курчавого шатена с крупным носом. – Вы, пожалуйста, поезжайте в Лужники, узнайте, как дела там. Досконально разберитесь с убийством этого вора в законе Барона.
– Слушаюсь, – ответил Грачев. – Разрешите идти?
– Конечно. И не так официально, старший лейтенант.
Когда Грачев ушел, Турецкий потер подбородок и обратился к Попкову:
– Ну а вы, Валентин Михайлович, продолжайте заниматься убийством генерала. Поговорите еще раз с его вдовой, может, она расскажет вам что-нибудь, проливающее, так сказать, свет… И поищите свидетелей. Я имею в виду очевидцев происшествия. Не мешает вам еще раз побывать на месте убийства, может, найдете что-нибудь из вещдоков. Чем черт не шутит…
– Ясно, – сказал Валентин.
– Тогда не теряйте времени.
Без лишних вопросов Попков развернулся и через несколько секунд, скрылся за дверью.
«Ну вот и начали!» – подумал Турецкий.
– Значит, сын генерала Мухина сотрудничал с «Глорией»? – Удивлению начальника МУРа не было предела.
– Именно так! – ответил Денис.
– Вот это да-а… – протянул Вячеслав. – Так что же мы сидим? Надо срочно позвонить Турецкому! – И, набирая номер, он сказал племяннику: – Договоришься с ним о встрече и расскажешь все, что рассказал мне!
– Значит, ты все-таки поедешь? – спросила Татьяна.
Редникову это уже начало надоедать.
– Да, – ответил он. – Я же сказал!
Они стояли в коридоре. Герман был уже одет, и ему оставалось только надеть ботинки.
– Тогда я с тобой! – неожиданно произнесла девушка.
– Ни в коем случае! – замахал руками Редников. – Вдруг это опасно?
– Ну и что?
– Нет! – отрезал Герман. – Сиди дома!
Таня покорно замолчала. Редников обулся и уже собрался выходить, как она вдруг сказала:
– Я буду тебя ждать…
Герман приблизился к ней и поцеловал. Потом взял лежащую на трюмо папку и прочел вслух указанный на обложке адрес:
– «Улица Неглинная, дом семь. Охранное предприятие «Глория». Директор – Денис Грязнов».
– Подожди! – воскликнула вдруг девушка. – Сегодня ведь воскресенье!
– Действительно… – пробормотал Редников.
– Как это мы забыли? – обрадованно посмотрела она на Германа, и в ее глазах появилась надежда.
– Ты знаешь, – сказал он, – тут еще телефон есть… Этот мужчина его сбоку приписал… Позвонить, что ли?
– А может, не надо? – жалобно произнесла девушка.
– Надо! – твердо посмотрел на нее Редников и, сняв трубку стоявшего здесь же, на трюмо, аппарата, набрал номер.
Повисла мертвая пауза. Таня, кусая губы, смотрела на Германа.
– Алло, – сказал он наконец. – Это «Глория»? Вы сегодня работаете? А-а, ясно…
– Ну что? – спросила девушка, едва он положил трубку.
– Они работают ежедневно, включая выходные и праздники.
– Вот ведь… – расстроенно проговорила Таня.
– Ну ладно, мне пора… – засобирался Редников.
Девушка вздохнула:
– Я боюсь…
– Жди! – сказал Редников и, улыбнувшись на прощанье, вышел из квартиры.
Оперы Жуков и Папалаев зашли в люблинское отделение милиции, изложили дежурному суть дела, и он тут же направил их в третий кабинет:
– Там следователь!
Он имел в виду следователя следственного отдела ГУВД. Как известно, в системе МВД имеется свой Следственный комитет, следователи которого дислоцируются по региональным отделам внутренних дел.
Капитаны поднялись на второй этаж и раскрыли обитую дерматином дверь с прибитой на уровне глаз пластмассовой «трешкой».
За обшарпанным столом сидел молодой следователь.
– Привет, мы из МУРа, – начал Жуков и за минуту объяснил, что ему надо.
– А ребята как раз там, – сказал следователь, – на месте происшествия. Опрашивают свидетелей. Хотите – езжайте к ним.
– Хотим, – заявил Папалаев, и, выяснив точный адрес, оперы снова отправились вниз.
– Шумни-ка своим по рации, что мы сейчас подъедем! – подходя к двери, бросил дежурному Жуков.
Тот надавил на кнопку на пульте и закричал в укрепленный перед ним микрофон:
– Сто восьмой! Сто восьмой!
– Сто восьмой слушает! – донеслось из динамика.
– К вам сейчас приедут из городского управления розыска. Встретьте!
– Понял!
Капитаны вышли на улицу и сели в свою служебную «шестерку».
– Хорошо, Денис, я подъеду в «Глорию»! – сказал Турецкий и положил трубку.
Только что племянник Грязнова позвонил ему и сообщил, что у него есть важная информация, касающаяся деятельности убитого Сергея Мухина.
Денис предупредил «важняка», что может немного задержаться, но Александр все-таки решил ехать в агентство сразу и подождать директора на месте. Быстро надев висящий на спинке кресла пиджак, Турецкий вышел из кабинета.
Как только Герман, махнув в последний раз стоявшей на балконе Татьяне, завернул за угол дома, его решимость сразу сошла на нет. Там, при Тане, Редников был героем, а оставшись наедине с собой, он снова превратился в боязливого человечка, шарахающегося от каждой тени.
«Может, мне все-таки ее выкинуть, эту папку? – подкралась гаденькая мысль. – Таня все равно не узнает…»
И вдруг он отчетливо понял, что не сделает этого. Потому что сказанные им час назад слова о необходимости доказать нечто важное самому себе были абсолютно искренними.
«Мне надо отвезти эти документы…» – с тоской подумал он.
Елки-палки, как же ему было страшно!
Он решил, что ехать нужно наземным транспортом, а не на метро, чтобы ничто не напоминало ему об ужасном вчерашнем событии, связанном с получением им папки.
«Сяду на троллейбус или автобус, доеду до Киевского вокзала, потом пересяду еще на что-нибудь и доберусь до Неглинной!» – подумал Герман.
Такой выбор маршрута требовал больших по сравнению с метро затрат времени, зато сберегал и без того расшатанные редниковские нервы.
«Да, – решил он. – Именно так я и поступлю!» И, стараясь унять дрожь в коленках, Герман направился прямиком к автобусной остановке.
Жуков и Папалаев въехали во двор как раз через ту арку, возле которой вчера и было совершено нападение на их друга Олега.
– Когда поймаем этих уродов, я им бошки в другую сторону выверну! – сказал Жуков.
Папалаев промолчал, но по взгляду его было понятно, что он вряд ли является противником изложенного коллегой плана поведения в отношении граждан, проломивших Олегу голову.
– О, нас уже встречают! – довольно произнес Жуков. – Вон смотри, у подъезда!
И «шаха» плавно подъехала к трем стоявшим неподалеку мужикам, по внешнему виду которых нельзя было уверенно утверждать оперы это или бандиты.
– Лейтенант Гаврюшин! – представился один из них, решая дилемму в пользу первого предположения. – Вы, что ли, из МУРа?
– Мы, – ответил в окно Папалаев, и они с Жуковым вылезли из машины.
Обе стороны показали друг другу удостоверения.
– Ну и чего вы узнали? – спросил Папалаев.
Bepul matn qismi tugad.
