Kitobni o'qish: «Огневой вал. Артиллерия в прошлом, настоящем и будущем»

© Эр Фредерик Жорж, 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

От издательства

Автор настоящей книги, Фредерик-Жорж Эр (1855–1933), принадлежит к числу наиболее известных французских артиллеристов. Питомец привилегированного высшего учебного заведения – известной Политехнической школы, – Эр в 1911 г. получает генеральский чин и в 1912 г. командируется на Балканы для изучения опыта балканских войн 1912–1913 гг. в артиллерийском отношении. На основе этого обследования ген. Эр выступает в печати с требованиями создания многочисленной тяжелой полевой артиллерии. В начале империалистической войны ген. Эр командовал 6-м арм. корпусом и отличился упорной обороной укрепленного района под Верденом в феврале 1916 г.

Затем, в 1917 г. он состоял начальником главного управления по подготовке артиллерии н вместе с тем председателем центральной артиллерийской комиссии. В 1918 г. ген. Эр, по инициативе которого была создана главная инспекция артиллерии, был назначен на пост главного инспектора артиллерии фронта и тыла. В 1920 г по достижении предельного возраста, ген. Эр вышел в отставку.

Предлагаемый труд, первое издание которого вышло в 1923 г., анализирует, обобщает н подытоживает опыт использования артиллерии на Западном фронте в 1914–1918 гг. На основе изучения этого опыта автор формулирует необходимые требования к материальной части, организации и тактике артиллерии.

В этой книге автор попытался дать анализ артиллерии в будущем, т. е. в период второй империалистической войны.

Война эта идет, поэтому читатель может проверить сам, насколько подтвердились взгляды ген. Эр.

От автора

Тактика армии должна соответствовать ее вооружению. Командование в своих планах н бойцы в способах боя должны в наибольшей степени использовать свойства вооружения; каждому усовершенствованию последнего должно соответствовать параллельное и адекватное изменение в способах боя.

Но очевидно также, что тактика и вооружение тесно связаны с боевыми методами и военной техникой противника. Негритянских войск не атакуют теми же строями, как европейскую армию, и нет при этом необходимости в столь совершенном вооружении. С другой стороны, при встрече с современной армией, располагающей усовершенствованной материальной частью и могущей умело ее использовать, следует иметь равноценную, если не превосходную, материальную часть и соответствующие ей способы боя; эти способы н материальную часть нужно немедленно приспосабливать ко всем изменениям, которые противник вносит в свои методы и средства.

Можно также сказать, что армия должна иметь вооружение, соответствующее своей тактике, дабы дефекты и недостаточность материальной части не обрекли на неудачу замыслы командования и не обесценили маневренной способности войск.

Наконец, организация армии должна соответствовать современным тактическим идеям и обеспечивать максимальное использование вооружения.

Таким образом, тактика, вооружение н организация тесно связаны между собой и не могут не влиять друг на друга.

Имела ли французская армия 1914 г. соответствующую своему вооружению тактику? Располагала ли она, кроме того, боевыми способами и техническими средствами, необходимыми для победоносного отражения германской армии? Была ли, наконец, правильной ее организация?

В дальнейшем мы рассмотрим эти вопросы, ограничивая наше исследование областью артиллерии. Разумеется, мы будем вынуждены рассмотреть, каким образом эволюционировала под давлением обстоятельств в течение войны 1914–1918 гг. тактическая доктрина и одновременно с ней материальная часть артиллерии, ее организация и взгляды на ее применение. Мы увидим, каковы были логические выводы из этого продолжительного и сурового опыта и какие уроки из него неизбежно вытекают для настоящего момента.

Часть первая. Роль артиллерии в войне 1914–1918 гг.

Глава I. Обстановка перед началом войны

I. Французская артиллерия в 1914 г.

Общее убеждение в превосходстве маневра над огнем составляло основу нашей тактической доктрины в 1914 г. Конкретно, в области организации, этот принцип автоматически приводил к тому, что численности отдавали предпочтение перед техникой.

Разумеется, никто не отрицал могущества огня; уроки последних войн (войны 1870/71 г., Балканской, Англо-бурской и Русско-японской) напоминали о нем всем, кто взял на себя труд изучить их опыт. Но если о могуществе огня постоянно твердили и писали, все же реальное значение его не всеми было осознано.

Наши уставы провозглашали исключительное достоинство наступления во что бы то ни стало.

Устав от 28 октября 1913 г. о вождении крупных соединений устанавливает следующие принципы:

«Ведение войны должно быть проникнуто необходимостью придать операциям решительно выраженный наступательный характер. Бой – исключительная цель операций – есть единственное средство сломить полю противника: первый долг начальника стремиться к бою. Сражение, когда оно завязано, должно вестись до конца, без колебаний, до крайнего напряжения сил. Решительное наступление заставляет противника перейти к обороне и служит наиболее надежным средством, предохраняющим как командование, так и войска от внезапности».

Французский артиллерийский расчет с 75 мм пушкой образца 1897 года, она же «Мадмуазель Семьдесят-Пять» (Mademoiselle soixante quinze) – гордость французской армии. Битва в Парвиллерсе, 25 сентября 1914 года

Устав полевой службы от 2 декабря 1912 г. развивает те же идеи в ст. ст. 96 и 97: «Только наступление способно сломать волю противника. Начаты бой должен быть доведен до конца; успех зависит больше от твердости и решительности в исполнении, чем от искусных комбинации. Пехота – главный род войск. Она захватывает и удерживает местность. Она окончательно вытесняет противника из его опорных пунктов; она действует маневром и огнем; лишь движение вперед, доведенное до штыкового удара, является решающим и непреодолимым; однако, обычно огонь должен проложить ему дорогу». Устав маневрирования пехоты от 20 апреля 1914 г. точно воспроизводил выражения полевого устава.

Таким образом, обучение всей армии энергично велось в наступательном духе, в духе решительного и непреодолимого движения вперед, поддержанного огнем.

Но в то время как движение вперед может себя проявить на учениях мирного времени, действие огня воспроизведено быть не может. Наши большие маневры, завершающие год обучения, состояли из нескольких дней походов, заканчивающихся большим военным спектаклем, где пехота в сомкнутых строях, с развевающимися знаменами и барабанным боем продвигалась вперед к атакуемой позиции с полным презрением к неприятельскому огню. При разборе подвергалось обсуждению лишь то, что можно видеть: в отношении атакующего – направление атаки, пути движения, быстрота окончательного штурма; по отношению к обороняющемуся – штыковая контратака, ее своевременность и сила. Но о пушках, пригвожденных к земле своими материальными потребностями, и о пулеметах, действующих лишь с места, почти совсем забывали, и лишь редко кто-либо упоминал о способах их применения и об их участии в окончательном успехе.

Из такого общего представления, естественно, вытекала и доктрина применения артиллерии в бою.

Недооценка действия огня вызывала уменьшение доли участия артиллерии в бою. Впрочем, за этим родом войск признавали лишь ограниченную силу действия. Статистические данные, собранные в течение последних войн, указывали, что потери от артиллерийского огня никогда не превосходили 25 % общих потерь, понижаясь иногда до 5 %, в то время как потери от пехотного огня доходили до 90 %.(1)

Устав полевой артиллерии 1910 г. указывал, что артиллерия обладает большой разрушительной силой по живым открытым целям, но что разрушительного действия часто бывает трудно достигнуть и что нейтрализация, произведенная во время сравнительно небольшим количеством снарядов, является в некоторых случаях достаточной.

Полевой устав, со своей стороны, подчеркивал, что артиллерийский огонь обладает лишь ничтожной действительностью против укрытого противника, а для того, чтобы вынудить его выйти из закрытия, необходима пехотная атака.

Отсюда оставался один лишь шаг до вывода, что артиллерия есть лишь вспомогательный и второстепенный род войск. Вследствие ничтожности ее действия по всем целям, кроме живых и открытых, считали бесполезным применять ее для разрушения защищенных или просто укрытых целей, а также материальных препятствий. Полагали, что борьба с артиллерией противника, расположенной укрыто, не даст решительного результата; в бою она явится лишь случайным эпизодом второстепенного значения. И нужно заранее отказаться от подготовки атак артиллерией, как не могущей дать никакого результата.

«Вплоть до последнего времени считали, – говорит доклад министру, служащий введением к полевому уставу, – что основной долг артиллерии в бою – достигнуть превосходства в огне над артиллерией противника, а затем роль ее заключается в подготовке пехотных атак путем разрушения снарядами предназначенных для атаки целей, прежде чем пехота начнет действовать».

«В настоящее время признано, что существенная роль артиллерии заключается в поддержке пехотных атак путем разрушения всего, что препятствует их успеху. Стремление достигнуть превосходства над артиллерией противника преследует лишь цель добиться максимума действия по объектам пехотной атаки… Что касается подготовки атак артиллерией, то она не будет независимой от действий пехоты, так как артиллерийский огонь мало действителен против укрытого противника, а для того, чтобы вынудить его выйти из закрытий, нужно атаковать его пехотой. Взаимодействие между двумя родами войск должно быть, следовательно, постоянным. Артиллерия не подготовляет больше атак, она их поддерживает».

Введение 75-мм скорострельной пушки в 1897 г. явилось столь значительным прогрессом, что даже породило у командования ложный взгляд на могущество этого орудия, разрушительную силу которого оно переоценивало. «75-мм пушка, – говорится в одном из официальных документов, – достаточна для решения всех задач, могущих встретиться артиллерии в полевой войне».

Из этой мысли возник догмат об индивидуальном могуществе 75-мм скорострельной пушки: из него непосредственно вытекало, что 4-орудийная 75-мм батарея на фронте с 200 м способна дать все, что можно требовать от артиллерии, и бесполезно поэтому, какова ни бы цель, сосредоточивать огонь нескольких батарей.

Наконец, почти никто не придавал значения большой дальнобойности. С одной стороны, фактически артиллерия никогда не имела случая вести огонь вне ограниченного поля действий, не превосходящего 3 000 – 4 000 м, так как ее главная роль заключалась в поддержке пехотных атак, оставаясь в связи с этим родом войск. С другой стороны, артиллерия не могла обойтись без наблюдения для корректирования огня, а так как воздушное наблюдение находилось лишь в зачаточном состоянии, она должна была рассчитывать нормально на наземное наблюдение; между тем последнее, даже при наличии хороших биноклей, не в состоянии отчетливо видеть далее 4 000 – 5 000 м. Ствол 75-мм пушки мог при соответствующем угле возвышения дать дальность свыше 8 000 м, но лафет и прицельные приспособления были рассчитаны и сконструированы для дальности не свыше 6 500 м.

В итоге наша тактическая доктрина 1914 г. в части, касающейся артиллерии, может быть резюмирована следующим образом.

Война будет войной непродолжительной, с быстрыми перемещениями, где манёвр будет играть главную роль: это будет маневренная война.

Бой будет главным образом борьбой двух пехот, и победа будет на стороне большего числа батальонов: армия должна быть армией численности, а не армией материальных средств.

Артиллерия будет лишь вспомогательным родом войск, имеющим одно назначение – поддерживать пехотные атаки. Для этого она нуждается лишь в ограниченной дальнобойности; главным свойством ее должна быть скорострельность для действия по многочисленным и кратковременным целям, которые будут подняты пехотной атакой.

Препятствия, могущие встретиться в маневренной войне, будут незначительны: легкая артиллерия обладает достаточным могуществом для их поражения.

Дабы непосредственно следовать за пехотой, которую нужно поддерживать, материальная часть должна быть легкой, гибкой и подвижной. Потребность в тяжелой артиллерии будет редко ощущаться; тем не менее, на всякий случай благоразумно иметь несколько тяжелых батарей, но эти батареи, чтобы сохранить достаточную подвижность, должны оставаться сравнительно легкими, что исключает применение крупных калибров и мощных орудий.

Сосредоточение огня нескольких батарей не является необходимым: так как 4-орудийная 75-мм батарея обладает полной действительностью на фронте в 200 м, было бы бесполезно перегружать себя слишком многочисленной артиллерией; достаточно рассчитать число батарей, органически придаваемых крупным соединениям, в соответствии с их нормальным фронтом действий.(2) Нельзя отрицать, что вооружение нашей армии 1914 г., подготовка ее офицеров и кадров, а также ее организация в достаточной мере соответствовали указанным взглядам.

На вооружении состояли:

– 75-мм скорострельные пушки, которыми была вооружена вся легкая полевая артиллерия;

– 65-мм скорострельные пушки, состоящие на вооружении горных частей;

– 155-мм скорострельные гаубицы образца 1904 г., которые вместе с 120-мм короткими пушками Баке и 120-мм длинными не скорострельными пушками Банжа образца 1878 г. состояли на вооружении всей нашей тяжелой полевой артиллерии.

Старые орудия Банжа, изготовленные с 1877 по 1881 г., предназначались для обороны крепостей и для осадных парков.

В частях, мобилизуемых в первую очередь, мы располагали следующим количеством орудий (3);

3 840 – 75-мм пушек;

120 – 65-мм горных пушек;

308 – тяжелых орудий, состоявших на вооружении полевых частей;

380 – тяжелых орудий Банжа, предназначенных для комплектования осадных парков.

Эта материальная часть была использована при мобилизации для сформирования:

20 корпусных артиллерийских полков по 4 дивизиона из 3 четырех орудийных 75-мм батарей каждый;

65 дивизионных артиллерийских полков 75-мм пушек, по 3 дивизиона на каждую активную (4) дивизию и по 2 дивизиона на каждую резервную дивизию;

5 полевых тяжелых артиллерийских полков по 4 дивизиона;

2 горных артиллерийских полка;

11 пеших артиллерийских полков.

Кроме того, несколько территориальных частей.

Управление артиллерией было организовано при армейских корпусах и при дивизиях.

В армейском корпусе начальник артиллерии корпуса согласовывал действия дивизионной артиллерии, руководил огнем корпусной артиллерии или в случае необходимости распределял последнюю по дивизиям согласно указаниям командира корпуса, наконец, в случае необходимости он принимал командование артиллерийской группой, созданной для поддержки одной из дивизий. Он непосредственно располагал корпусной артиллерией, состоящей из одного полка 75-мм пушек, в составе 4 дивизионов.

В дивизии командование артиллерией было возложено на полковника, который во время боя нормально находился при начальнике дивизии. В его распоряжении состоял подполковник для боевого управления 9 батареями.(5)

Управление артиллерией в масштабе армии организовано не было. Взаимодействие артиллерии различных армейских корпусов обеспечивалось лишь директивами командования или соглашением соответствующих артиллерийских начальников. Подвижные тяжелые артиллерийские полки распределялись первоначально между армиями, затем последними по армейским корпусам, где они применялись таким же образом, как и их органическая артиллерия.

Одно лишь вооружение и организация еще не характеризуют артиллерию. На ее качества значительно влияют средства связи и наблюдения, которые, в свою очередь, зависят от требований, предъявляемых к артиллерии.

Средствами связи артиллерия была снабжена не лучше, чем другие роды войск; она испытывала тот же недостаток в этих средствах, как и все другие части. Она располагала лишь несовершенным телефонным аппаратом, при конструировании которого стремились к прочности и легкости перевозки в ущерб надежности работы и дальности действия (лишь около 1 000 м). Каждая батарея и каждый штаб дивизиона располагали всего двумя телефонными аппаратами и 500 м провода. Полки и высшие соединения собственных средств телефонной связи не имели. Эта недостаточность телефонного имущества вытекала из общепринятого взгляда и убеждения в том, что телефон не пригоден как средство связи в бою. Артиллерийский устав 1910 г. о телефоне даже не упоминает; наиболее надежным средством связи он считает, в первую очередь, зрительную связь и в некоторых случаях простые сигналы.

Средства наблюдения ограничивались биноклем, правда превосходным, но имеющимся в слишком незначительном количестве. В стрельбу на большую дистанцию не верили, а бинокль мог быть отлично использован на расстоянии до 3 000 – 4 000 м.

Воздушное наблюдение было лишь в зачатке, как и сама авиация. Естественно, что это средство было еще неудовлетворительно как в качественном, так и в количественном отношении. Способы корректирования были примитивны, прежде всего, вследствие несовершенства связи между самолетом и землей, которая осуществлялась лишь путем сбрасывания донесений или посредством маневрирования самолета. Тем не менее в некоторых армейских корпусах отдавали себе отчет в той первостепенной роли, которую должно играть воздушное наблюдение, и прилагали усилия к созданию артиллерийских летчиков-наблюдателей и к подготовке батарей для совместной работы с ними.

Комплектование кадров артиллерии было превосходно. Офицерский корпус в течение многих лет широко пополнялся из обильных источников. Политехническая школа регулярно выпускала достаточное число лиц с высоким уровнем общего образования и научной подготовки. Существенную поддержку оказывала Военная школа, где наиболее способные унтер-офицеры получали надлежащее образование и конкретную техническую подготовку.(6) Наконец, кадр офицеров запаса состоял из действительно отборного элемента: инженеров государственной службы, бывших слушателей Политехнической школы, слушателей Центральной и Горной школ. Во всей армии царили традиции добросовестной работы, профессиональной солидарности и морального достоинства.

Корпус офицеров получал в своей работе поддержку от испытанного кадра сверхсрочных унтер-офицеров, обладавших высокими моральными качествами и достаточной технической подготовкой.

Общее направление обучения логически вытекало из взглядов па характер будущей войны и на ту роль, которую в ней будет играть артиллерия.

Считалось, что бой, прежде всего, будет пехотным маневром; «роль артиллерии, следовательно, ограничится поддержкой всеми своими средствами продвижения пехоты. Ввиду этого полагали, что артиллерия должна быть способна быстро маневрировать, внезапно открывать огонь по все новым и новым целям и производить повторные, но кратковременные огневые нападения». И действительно, наша артиллерия была отлично подготовлена к этой роли. Она умела передвигаться, хорошо используя местность, быстро и гибко менять позиции. Командиры батарей, которые рассчитывали играть главную роль в бою, слагающемся, как предполагали, из отдельных эпизодов, стали настоящими виртуозами стрельбы.

С другой стороны, так как никто не предвидел позиционной войны, полевая артиллерия совершенно не была подготовлена к решению топографических и баллистических задач, выдвигаемых этого рода войной.

В свою очередь, пешая артиллерия обычно игнорировала тактические приемы пехоты, не предполагая, что им придется сражаться совместно, зато у артиллерии были высоко развиты методы и техника стрельбы. К сожалению, распространенные взгляды на войну не толкали массу офицеров на изучение техники. Примеру пеших артиллеристов не последовали их товарищи полевой артиллерии, и между офицерами этих двух подразделений одного и того же рода войск не было благотворного обмена мнений; они ограничивались изучением частных вопросов манёвренной войны, в которой предполагали принимать участие.

II. Германская артиллерия в 1914 г.

Каковы же были по сравнению с нашими тактические взгляды, вооружение и организация наших будущих противников?

Как и мы, германцы верили в кратковременную войну, с быстрыми передвижениями, близкую, таким образом, по своему характеру к наполеоновским походам или операциям 1870 г. В то время как наша полевая артиллерия имела первоначально по 1 300 выстрелов на орудие, запас германской легкой пушки не превышал 800 выстрелов.

Как и мы, германцы были абсолютно убеждены в превосходстве наступления.

Но в то время как наша доктрина придавала главное значение маневру и основывалась на решающем значении движения вперед, их доктрина лучше оценивала могущество огня и важность его роли. Она признавала необходимость оборонительных периодов боя и придавала им большое значение; она предусматривала поэтому все то, что может послужить для успешного ведения обороны: как развитие огневых средств, так и оборудование местности.

С другой стороны, германцы в их подготовке войны имели в виду, прежде всего, столкновение с Францией. Организация и вооружение их армии соответствовали особому характеру борьбы, вызванному двумя обстоятельствами материального порядка: превосходством пашен 75-мм пушки над их 77-мм и укреплением нашей восточной границы.

Введение Францией в 1897 г. 75-мм скорострельной пушки с независимой линией прицеливания, снабженной угломером и приспособлением для стрельбы косьбою, сразу вызвало настоящую революцию в материальной части артиллерии. Распространение способов стрельбы непрямой наводкой, позволяющей, в частности, во всякой обстановке пользоваться закрытыми позициями, усложняло для артиллерии противника борьбу с нашими батареями, которые под защитой местности ускользали от настильного огня пушек. Германцы немедленно учли опасность и совершенно правильно признали, что единственное средство заключается в применении навесного огня. Основываясь на этом, они приняли на вооружение 105-мм гаубицу образца 1898 г., которая после улучшений, произведенных в 1909 г., стала превосходным скорострельным орудием, обладающим такой же подвижностью, как и полевая пушка; она выбрасывала снаряд весом в 16 кг на 6 400 м и, благодаря крутизне траектории, могла поражать все закрытые позиции, которыми пользовалась наша артиллерия. Артиллерийский устав 1912 г. определяет роль этого орудия следующим образом:

«Легкая гаубица решает те же задачи, как и полевая пушка. Она значительно действеннее пушки при стрельбе по укрытой артиллерии, по целям, расположенным позади закрытий, по населенным пунктам и по войскам в высокоствольном лесу».

Развитие наших оборонительных сооружений на северо-востоке с их задерживающими фортами и непрерывными укрепленными завесами, на которые неизбежно должна натолкнуться значительная часть германских армий с самого начала военных действий, вынуждало германцев располагать для их атаки значительной тяжелой артиллерией. Но ввиду стремления германцев придать войне насколько возможно быстрый и наступательный характер, им пришлось сделать тяжелую артиллерию достаточно подвижной для того, чтобы она могла следовать непосредственно за полевыми войсками и без промедления предпринимать атаки наших укреплений.

Эта тяжелая полевая артиллерия состояла из:

– гаубиц среднего и крупного калибра (15 см и 21 см) Для разрушения укреплений;

– длинных дальнобойных пушек среднего калибра (10,5 см и 13 см) для дополнения па больших дистанциях разрушительного действия гаубиц.

По можно сразу заметить, что эти орудия могли иметь и другое применение.

Германское командование было убеждено, что пехота не сможет продвигаться под современным огнем, в частности, под огнем артиллерии; оно поэтому считало необходимым начинать бой систематической борьбой с артиллерией противника, борьбой, отделяющейся по времени от боя пехоты. Последние опытные стрельбы новой тяжелой артиллерии в Торне и на Ванском полигоне показали, что тяжелая гаубица особенно пригодна для этой артиллерийской борьбы.(7) Ген. Фон Дулитц, главный инспектор пешей артиллерии, на основании этих опытов пришел к заключению о возможности использовать эту артиллерию в чисто полевом бою и о необходимости возложить на нее ведение артиллерийской борьбы. Однако полагали, что ее роль этим не ограничится: с момента своего появления она будет применяться для решения всех встречающихся задач. Таким образом, роль тяжелой артиллерии в бою стала признаваться основной.

В итоге германские взгляды на использование артиллерии могут быть сведены к следующему.

Дальнобойность мощных орудий должна быть с самого начала соприкосновения использована против скоплений противника, походных колонн и обнаруженных батарей. Чтобы без опоздания выполнять эти задачи, тяжелая артиллерия должна находиться в составе колонн или в хвосте головной дивизии, которой она придана, или даже иногда за легкой артиллерией главных сил этой дивизии; она должна выдвигаться вперед уже при завязке боя и развертываться возможно быстрее.

Установленная вне досягаемости 75-мм французских пушек, обладающих меньшей дальнобойностью, она должна обеспечить своим огнем развертывание легкой артиллерии. Планомерной деятельностью, предшествующей действиям пехоты, она сможет уничтожить неприятельскую артиллерию. После достигнутого более или менее полного результата она должна использовать свое могущество для подготовки пехотных атак, разрушая материальные препятствия и опорные пункты. Эта подготовка атаки, выполненная всей артиллерией, сможет морально и материально потрясти войска противника и подготовить к штурму (sturmreif) тот участок, где командование желает добиться решения.

Легкая артиллерия, постоянно охраняемая огнем тяжелой артиллерии, в значительной степени избавляющим ее от артиллерии противника, сможет тогда свободно и действительно осуществлять свою основную задачу – прямую и непосредственную поддержку пехоты.

Как видно, эта доктрина во многом противоречит нашей, которая считает напрасной предварительную борьбу с артиллерией, не верит в необходимость подготовки атак и, наконец, не убежденная в пользе и даже в возможности участия тяжелой артиллерии во всех периодах чисто полевого боя, помещает ее в хвосте колони и сохраняет ее для решения некоторых специальных задач.(8)

Вооружение и организация германской артиллерии находились в полном соответствии с этой доктриной.

Легкая полевая 77-мм пушка нового образца была превосходным орудием, уступавшим, однако, нашей 75-мм пушке, если не в подвижности и дальнобойности, то, по крайней мере, в скорострельности и действительности снаряда. Этот недостаток немцы покрывали количеством. Наряду с полевой пушкой настильного огня имелась 105-мм и гаубица, обладавшая недостаточной дальнобойностью, но легкая, подвижная и снабженная отличными снарядами.

Тяжелая артиллерия органически входила в состав крупных соединений, начиная с дивизии (включительно). Вооружение ее отличалось большой однородностью; конструкция орудий была более современной, чем некоторых наших тяжелых пушек; их дальнобойность при равном калибре была, в общем, выше; большинство из них были скорострельными.

В общем, наши противники располагали приблизительно следующим количеством артиллерии:

– 5 500 полевых орудий, из коих около 75 % – 77-мм пушек и около 25 % легких 105-мм гаубиц;

– 2 000 тяжелых орудий, пригодных для полевой войны, – 10,5-см и 13-см пушки, 15-см гаубицы, 21-см мортиры.

Эта материальная часть послужила для формирования по одной легкой полевой артиллерийской бригаде на каждую дивизию. Бригада состояла из двух полков, а всего из 3 дивизионов 77-мм пушек и дивизиона легких 105-мм гаубиц; все дивизионы по 3 шестиорудийных батареи. Рассматривался вопрос об увеличении количества гаубиц и о повышении их числа с 18 до 36.

Каждый армейский корпус нормально располагал одним батальоном тяжелых 15-см гаубиц (всего 12 орудий), а каждая армия – различным числом мортирных 21-см батарей. Таким образом, армия в составе 4 армейских корпусов имела в среднем 12–16 тяжелых батарей, вооруженных современными орудиями. Обычно вся эта артиллерии действовала в пределах дивизии без вмешательства со стороны высших инстанций: пи армейский корпус, ни армия командования артиллерии не имели.

Средства связи германской артиллерии несколько превышали. наши как количественно, так и качественно.

Наблюдательная авиация противника фактически превосходила нашу не столько более совершенными методами, как большим количеством самолетов и лучшей подготовкой личного состава к работе совместно с артиллерией.

Техническая подготовка офицеров, кадров и войск соответствовала, в общем, нашей. Но комплектование офицерами стояло ниже, чем у нас, так как звание артиллериста не пользовалось в германской армии особыми симпатиями, и молодежь отдавала предпочтение пехоте и, прежде всего, кавалерии.

III. Вопрос о тяжелой артиллерии. Легкая гаубица

Таким образом, вопрос о тяжелой артиллерии получил во Франции и Германии различное решение. В то время как Франция в 1914 г. могла мобилизовать всего лишь 308 тяжелых орудий, Германия сразу же выставила на фронт более 2 000 тяжелых орудий, приспособленных к полевой войне. Взгляды на применение этих орудий также сильно различались в обоих лагерях.

Чтобы лучше уяснить мотивы, смысл и формы эволюции, происшедшей у нас с начала войны, необходимо хотя бы в кратких чертах обрисовать историю вопроса, вкратце изложить полемику, вызванную им до войны, и, наконец, возобновить в памяти те аргументы, которые послужили основой официальных решений и оправданием принятой доктрины. Равным образом необходимо выяснить, какой стадии достигла разработка конструкции тяжелых орудий. К вопросу о тяжелой артиллерии непосредственно примыкает вопрос о легких полевых гаубицах, которые по своему весу и подвижности аналогичны полевым пушкам, но по более крупному калибру и по могуществу снаряда приближаются к орудиям тяжелой полевой артиллерии и являются, таким образом, связующим звеном между этими двумя видами артиллерии.

Мы только что видели, какая радикальная перемена произошла в Германии в области материальной части артиллерии, ее организации и, наконец, во взглядах на ее боевое применение.

Во Франции внимательно следили за этой эволюцией взглядов, которая находила здесь сторонников, но встречала также и многочисленных противников.

Сторонники тяжелой артиллерии приводили те же аргументы, которые одержали верх в Германии. К этому они добавляли, что применение тяжелой артиллерии в чисто полевом бою может лишь усилить во всех отношениях средства наступления германской армии, и что мы не имеем права уступать последней в этом отношении: введение нового орудия в одной только армии делает необходимым принятие его во всех остальных.

Возражения противников тяжелой артиллерии заключались в следующем. Могущество отдельного снаряда крупного калибра, несомненно, выше, чем отдельного снаряда меньшего калибра, но во время войны важен не отдельный снаряд, а общий вес всех израсходованных снарядов и их общее действие; вопрос заключается в том, что действеннее; десять снарядов по 5 кг или один в 50 кг. На полях Маньчжурии, Балкан и Трансвааля выяснилась несостоятельность снарядов крупного калибра при действии по полевым окопам; этот результат нетрудно было предвидеть, так как нет надобности в снаряде весом в 30–40 кг, чтобы пробить бруствер окопа; для этого достаточен снаряд самого небольшого калибра; между тем для одного удачного попадания вследствие рассеивания нужно израсходовать большое число крупных снарядов, и зарядные ящики очень быстро опустошатся. Поступать так – значит стрелять из пушек по воробьям и то с большим шансом промахнуться. Остается моральное действие крупных снарядов, но к нему люди привыкают. При этом ссылались на Куропаткина, начальника штаба Скобелева под Плевной, который, констатируя недействительность огня тяжелой артиллерии по турецким окопам, писал:

«Материальное действие было равно нулю, зато моральный эффект был превосходен… для турок, убедившихся в нашем бессилии, и губителен для русской армии».

В этой полемике вынуждены были принять участие официальные круги.

Генеральный штаб, осведомленный своим II бюро, которое непрерывно получало сведения о германской артиллерии, забил тревогу. По его мнению, 75-мм пушка, несмотря на свои неоспоримые качества, не в состоянии бороться с легкой германской гаубицей, которая превосходит ее дальнобойностью и сможет занимать позиции, не досягаемые благодаря закрытию для настильной траектории легких пушек. Вопреки мнению тех, кто считал 75-мм пушку достаточной для решения всех задач полевой войны, штаб полагал необходимым для атаки полудолговременных укреплений, могущих встретиться в полевой войне, иметь орудие более мощное, чем 75-мм пушка, но вместе с тем более подвижное, чем орудие легких осадных парков образца Банжа.

Идя навстречу этим пожеланиям, кап. Римальо еще в 1904 г. представил скорострельную короткую 155-мм гаубицу (С. Т. R.) превосходной конструкции, сравнительно подвижную благодаря разделению на две повозки и удобную в обращении. Немедленно было заказано некоторое количество этих орудий.(9)

Высший военный совет стал на ту же точку зрения. Считая, что данный вопрос не решается введением тяжелой 155-мм гаубицы, так как вес ее ограничивал возможность применения в полевой войне и вынуждал: включить ее в состав легких осадных парков, Совет предложил в 1909 г. приступить к разработке легкой 120-мм гаубицы, более подвижной, более способной следовать за пехотой и облегчающей снабжение боеприпасами.

В другом лагере выступили главным образом III управление(10) и техническая артиллерийская секция, которые считали, что германцы вынуждены применять в борьбе с артиллерией легкие полевые гаубицы волей-неволей вследствие малой действительности их 77-мм снарядов по орудийной прислуге наших батарей, закрытой щитами, и что сведения о результатах стрельбы германских гаубиц весьма сомнительны. Военная школа стала на ту же точку зрения.

Парламент не отнесся к этому спору безучастию, он был обеспокоен бесспорным превосходством германской тяжелой артиллерии и поднял этот вопрос при обсуждении бюджета на 1910 г. Это беспокойство проявилось в обращении, изданном зимой 1910/11 г., в котором приведены следующие выводы.

Организация пешей артиллерии в Германии носит в высшей степени наступательный характер; между тем, во Франции она предусматривает оборонительные цели и имеет в виду применение этой артиллерии лишь в осадной войне.

Германские тяжелые орудия многочисленны, новейшего образца, подвижны, усовершенствованы, скорострельны; наши – немногочисленны, устаревшего образца, не скорострельны, скованы необходимостью применения платформ и малоподвижны.

Взгляды на применение тяжелой артиллерии носят часто положительный характер в Германии, где доверяют крупным орудиям и стремятся использовать их во всех периодах боя; они имеют чисто отрицательный характер во Франции, где не желают верить-в крупные калибры или, по крайней мере, не признают за ними действительности, соответствующей весу их снарядов.

Наша организация, таким образом, не может считаться приемлемой. Нужно превратить пешую артиллерию в наступательный род войск и вооружить., ее новой материальной частью. С этой точки зрения 155-мл С.Т. R (11) гаубица не пригодна ни для осадной войны, для которой она недостаточно могущественна, ни для полевой войны, требованиям которой она одна удовлетворить не может; нам нужно иметь, сверх того, легкую гаубицу в армейских корпусах и длинную дальнобойную и мощную пушку в армиях.

Директор артиллерии, он же правительственный комиссар но обсуждению бюджета, счел необходимым успокоить тревогу парламента, заявив на открытом заседании, что военные власти не упускают этого вопроса из виду; первые опыты с новыми орудиями, изготовленными в артиллерийских мастерских Пюто (Puteaux), в частности с орудиями калибра 75 и 120 мм на взаимозаменяемом лафете(12), дали, по его словам, полное удовлетворение, и в ближайшем будущем предполагается принять их на вооружение.

Это оптимистическое заявление было по меньшей мере преждевременным: в 1911 г. ни одно из этих орудий не вышло из стадии первоначальных опытов. Как в прессе, так и в парламенте уже подымались авторитетные там голоса, протестующие против такой медлительности и запаздывания. Ставя последнее (не без основания) в связь с ликвидацией технического артиллерийского комитета, внезапно распущенного декретом от 22 августа 1910 г., они требовали восстановления постоянного органа «в целях изучения с технической точки зрения вопросов материальной части и вооружения и доклада по ним министру».

Чтобы удовлетворить этим требованиям, в сентябре 1911 г. был действительно утвержден новый орган под названием «Комиссия новой материальной части», на которую было возложено составление программ для разработки новой материальной части. Она немедленно приступила к работе и работала интенсивно.(13)

Не прошло и месяца, как 28 октября 1911 г. председатель этой комиссии представил на утверждение министру Условия и программу испытаний полевой гаубицы и длинной дальнобойной пушки среднего калибра со следующими требованиями.

Легкая гаубица должна быть скорострельной, достаточно подвижной для того, чтобы всегда следовать наравне с 75-мм пушкой, вместе с тем достаточно мощной для того, чтобы производить разрушающее и деморализующее действие, превосходящее действие 75-мм пушки; она должна иметь широкое поле обстрела и максимальную дальнобойность, допустимую при ее ограниченном весе.

Длинная пушка должна, прежде всего, предназначаться для стрельбы на большие дистанции (12–13 км) по крупным слабо защищенным целям. Вертикальное и горизонтальное поле обстрела должно удовлетворять тем же условиям, как и для гаубицы. Пушка должна иметь возможность двигаться шагом при запряжке б или 8 лошадей по плохим и даже ухабистым дорогам и быстро становиться на позицию на вспаханном поле, не требуя никаких особых земляных работ.

Было решено объявить конкурс на конструкцию этих орудий и допустить к нему наравне с государственными заводами частную промышленность. Эта мера полностью порывала с ошибками прошлого и, как мы увидим в дальнейшем, имела чрезвычайно благоприятные последствия.

В феврале 1912 г. мастерские Пюто представили два орудия: одно калибром в 120 мм, другое – в 75/120 мм(14), о которых директор артиллерии докладывал парламенту еще в 1910 г.; однако ни одно из этих орудий не было признано удовлетворительным.

В марте, т. е. месяц спустя, заводы Шнейдера представили 105-мм гаубицу, изготовленную для Болгарии, и длинную 42-линейную (106,7-мм) пушку, изготовленную для России. 105-мм гаубица вполне удовлетворила условиям программы. Комиссия предложила испытать одну батарею на осенних маневрах, а затем в комиссии практического изучения стрельбы полевой артиллерии в Мальи. 42-линейная пушка в значительной степени не удовлетворяла условиям программы. Тем не менее, ввиду удовлетворительных результатов пробной стрельбы, комиссия решила продолжать испытание и предложила командировать на осенние маневры один взвод этих орудий.

Маневры на Западе в 1912 г. показали всем непредубежденным лицам необходимость этих тяжелых полевых орудий. Две стороны были неоднократно разделяемы широкими и глубокими долинами, дно которых было досягаемо лишь для орудий с навесной траекторией, а кроме того, только длинная дальнобойная пушка могла обстреливать противоположный склон, не выезжая на гребень.

После целого ряда вполне удовлетворительных стрельб в Кале, в январе 1913 г., на которых присутствовал начальник генерального штаба, комиссия решила принять 42-линейную пушку, калибр которой заводы Шнейдера обязались уменьшить до 105 мм. Несмотря на это решение и на настоятельные требования начальника генерального штаба, заказы на эти орудия были даны с большим опозданием. Все же первые экземпляры стали выпускаться, когда разразилась война.

Однако эта 105-мм L. пушка не удовлетворяла всем требованиям программы. Она была недостаточно дальнобойна и могущественна, значительно уступая германской 13-см пушке. Военный министр одобрил также в принципе конструирование орудия калибром около 135 мм, дальнобойностью в 16–18 км при весе снаряда около 40 кг. В то же самое время приступили к разработке конструкции 155-мм L., пушки большой дальнобойности, перевозимой на двух повозках.

В ожидании выпуска новых орудий, на что требовалось время, было предложено использовать имеющиеся старые тяжелые орудия – 120-мм и 155-мм длинные пушки – путем переделки, увеличивающей их дальнобойность и подвижность (программа сентября 1912 г.). Наконец, подполк. Римальо был замят изучением вопроса об установке 120-мм длинной пушки образца 1878 г. на лафет его 155-мм гаубицы C. T. R., благодаря чему рассчитывал достигнуть значительного увеличения дальнобойности.

В то время как разрабатывались эти программы, в Малыи продолжались опыты с легкой гаубицей, и одновременно с этим комиссия по практическому изучению стрельбы изыскала средства к повышению действительности огня 75-мм пушек при поражении укрытых за гребнями целей. Для этого было предложено три способа:

– применение уменьшенного заряда, что представляло неудобство, так как усложняло снабжение и подвоз боеприпасов;

– дистанционная стрельба гранатами, что заранее оспаривалось, неизвестно почему, фанатическими сторонниками 75-мм пушки;

– наконец, «способ дисков», примененный опытной комиссией для устранения рикошетов и предложенный кап. Маландреиом для увеличения крутизны траектории.(15)

Последний способ допускал немедленное осуществление без значительных затрат и был рекомендован председателем комиссии по новой материальной части в качестве временного в ожидании изготовления легких полевых гаубиц, введение которых он считал необходимым и спешным.

Ни этот генерал, ни сам автор проекта неповинны в той рекламе, которая была организована вокруг этого предложения пристрастными и заинтересованными кругами, и в том чрезвычайно прискорбном решении, принятию которого они явились косвенной причиной.

7 марта 1913 г. по окончании опытов было организовано торжественное заключительное заседание. На нем присутствовали: военный министр, начальник генерального штаба и полностью состав высшего военного совета, состав военных комиссий палаты депутатов и сената, а также комиссии по новой материальной части.

Комиссия полигона Мальи указала, что гаубичные снаряды не могут считаться вполне удовлетворительными, так как при дистанционной стрельбе дают недопустимое рассеивание.(16) С другой стороны, значительность затрат, вызываемых изготовлением гаубиц, подействовала на членов парламента, чрезвычайно озабоченных экономией государственных финансов.

Зато способ, предложенный Маландреном, умело изложенный, был принят с энтузиазмом, как соединяющий преимущества экономии с выгодой простого и немедленного решения вопроса. Было также оценено, что этот способ обладал еще прекрасным качеством делать из нашей 75-мм пушки орудие двоякого действия, по желанию – пушку настильного огня или гаубицу навесного, и, таким образом, сторонники навесного огня удовлетворялись полностью, получая по 36 пушек навесного огня на дивизию вместо нескольких гаубиц, которых они требовали.

Напрасно председатель и некоторые дальновидные члены комиссии по новой материальной части указывали, что этот варварский способ, столь вредный с баллистической точка зрения, может быть лишь временным паллиативом, а не окончательным решением задачи, и что вопрос о гаубицах остается еще открытым. Их не послушались, и легкая полевая гаубица была отвергнута и заменена средством, которое впоследствии было осуждено войной.(17)

Испытания новых орудий, выставленных на конкурс в 1912 г., продолжались в течение 1913 г.

31 октября 1913 г. в Кале состоялось повторное заседание с участием военного министра для рассмотрения 155-мм длинной переделанной пушки образца 1877 г., 280-мм мортиры Шнейдера и 105-мм длинной пушки. Представленный фирмой Шнейдера лафет для 155-мм длинной пушки позволял достигнуть дальности в 12–13 км, т. е. увеличить дальность на 3–4 км по сравнению с прежней. 280-мм мортира Шнейдера вполне разрешала вопрос о крупных мортирах; наконец, 105-мм пушка той же фирмы еще раз подтвердила свои тактические и баллистические свойства. Опыты оказались, таким образом, безусловно благоприятными, и все 3 орудия были приняты. Однако заказ на них по второстепенным мотивам был отложен, и наши недавно сформированные пять тяжелых артиллерийских полков, когда вспыхнула война, оказались без современных орудий.

Этим, однако, спор о пользе тяжелой артиллерии во Франции далеко еще не закончился.

Ген. Эр, начальник артиллерии VI армейского корпуса, имея законное разрешение, но без официальных полномочий, отправился в ноябре 1912 г. на Балканский театр военных действий за несколько дней до заключения перемирия. Он имел возможность опросить сербских и турецких артиллерийских офицеров, принимавших участие в крупных сражениях, и вынес из своего опроса полное убеждение в необходимости применения тяжелой дальнобойной артиллерии в современном бою, а также в необходимости постоянной связи между тяжелой и полевой артиллерией и, следовательно, в необходимости создать из первой артиллерию армейского корпуса. Опубликование его доклада в 1913 г. вызвало живой интерес в военных и парламентских кругах. Крайние сторонники 75-мм пушки, непримиримые противники всякой тяжелой артиллерии, предприняли ожесточенную кампанию, чтобы свести на нет все его утверждения. Среди офицеров, также бывших на Балканах после войны, нашлись такие, которые выступили с опровержением его взглядов и дошли даже до того, что подвергли сомнению его правдивость. Циркуляр генерального штаба от января 1914 г. резюмировал аргументы противников тяжелой артиллерии: после детального параллельного описания французской и германской полевой артиллерии этот циркуляр делал вывод, что нескольких имеющихся у нас дивизионов 120 L. и 155 С. Т. R., усиленных 105 L. батареями, будет достаточно, чтобы противостоять германской полевой тяжелой артиллерии в тех редких случаях, когда 75-мм пушка будет бессильна с ней бороться, и что «артиллерия, способная маневрировать и умеющая использовать местность, лишь редко будет нуждаться в дальнобойной пушке для того, чтобы встать на действительную дистанцию от противника». Это была теория превосходства маневра над огнем в применении к артиллерии.

Таково было положение, когда война грубо прервала спор и окончательно доказала правоту сторонников тяжелой артиллерии. Ниже мы увидим, насколько оправдались тактические взгляды последних и насколько технические исследования, предпринятые по их инициативе и доведенные до успешного окончания благодаря их настойчивости, облегчили и ускорили создание в разгаре войны тяжелой артиллерии, действительно отвечающей требованиям современного боя.

По вопросу о тяжелой осадной и крепостной артиллерии спор был более спокойным, разногласия, менее резкими и интерес общественного мнения значительно слабее; соглашение, таким образом, могло быть достигнуто быстрее.

В 1909 г. председатель артиллерийского комитета, считая существующие осадные и крепостные орудия не удовлетворяющими требованиям современной войны и основываясь на опыте осады Порт-Артура, а также на результатах некоторых опытных стрельб во Франции, представил на утверждение министра и высшей крепостной комиссии программу со следующими предложениями:

– использовать по мере возможности имеющиеся орудия при помощи простейших улучшений;

– увеличить дальнобойность длинных пушек, предназначенных при атаке действовать на моральное состояние осажденных посредством бомбардировки с большой дистанции центрального ядра и гражданского населения, при обороне – препятствовать и замедлять работы осаждающего;

– повысить могущество мортир, предназначенных для атаки бетонированных и бронированных укреплений;

– увеличить подвижность орудий всех образцов для обеспечения быстрой их установки и легкости передвижений.

В состав этой артиллерии должны входить:

– длинные дальнобойные (13–14 км) пушки двух калибров, улучшенные существующие 155-мм и 120-мм пушки;

– легкие гаубицы калибром 120 мм;

– 370-мм мортиры, перевозимые по узкоколейной железной дороге (0,60 м);

– мелкокалиберные пушки и маленькие мортиры для ближнего боя при обороне крепостей.

370-мм мортира, сконструированная кап. Филлу к концу 1913 г., была готова для первой пробной стрельбы. Но зато ничего не было сделано в отношении других орудий, и председатель комитета, ставший председателем комиссии по повой материальной части, был вынужден 20 февраля 1913 г. представить министру новую программу, которая учитывала достигнутые за границей успехи и производимые в различных странах опыты по сопротивлению бетонированных и бронированных укреплений. Эта программа предусматривала:

– конструирование длинной, скорострельной, дальнобойной 135-мм пушки, во всех отношениях превосходящей 13-см германскую;

– использование имеющейся 155-мм пушки на новом лафете, допускающем стрельбу без платформы и дающем увеличение дальности; дальнейшее изготовление 370-мм мортир Филлу;

– разработку 280-мм мортиры взамен имеющейся 270-мм мортиры, недостаточную мощность огня которой по бетону и броневым башням показал опыт Очакова;

– переконструирование 155-мм С. Т. R. пушки образца 1904 г. для получения системы, состоящей из одной повозки;

– переконструирование 155-мм С. пушки образца 1881 г. орудие ускоренной стрельбы.(18)

Эта программа была частью начата, частью в стадии осуществления к моменту объявления войны; особая форма, которую приняла борьба в период позиционной войны, дала возможность использовать старые улучшенные пушки (155 L., образца 1877–1914 гг., 155-мм образца 1881–1912 гг.) и новые орудия (280-мм мортира Шнейдера и 370-мм мортира Филлу).

Хотя французская армия и отставала значительно от германской в отношении тяжелой артиллерии (полевой, осадной и крепостной) и взгляды на применение этой артиллерии были еще предметом страстных споров, все же война не застала нас совершенно врасплох в области подготовительных работ и первоначальных опытов над материальной частью. Как государственные, так и частные заводы имели вполне удовлетворительные образцы, готовые к валовому производству, как только будет отдан приказ; оставалось лишь приказать и обеспечить массовое изготовление этих орудий. Мы вскоре будем иметь возможность оценить благоприятные последствия этой подготовительной работы, которая позволила сократить на много месяцев срок по интенсивному осуществлению программы тяжелой артиллерии.

IV. Зенитная артиллерия

Дирижабли и самолеты с момента их появления были сразу признаны грозным боевым средством, с которым придется считаться в предстоящую кампанию; все почувствовали необходимость дать войскам, сражающимся на земле, возможность снижать летательные аппараты или, по крайней мере, препятствовать нм производить наблюдение и разведку.

Очевидно, что пушка была наиболее пригодным для этого средством. Но условия стрельбы по воздушным целям во многом отличаются от стрельбы на земле; для попадания в летящую цель, обладающую большой скоростью, необходимо орудие с большим вертикальным и горизонтальным полем обстрела, скорострельное и с большой начальной скоростью. Пушки для наземной стрельбы не обладают этими качествами в достаточной степени. Представлялось возможным два решения: или приспособить обычные пушки для стрельбы как по наземным, так и по воздушным целям, или же создать новое орудие специально для стрельбы по воздушным целям.

На первый взгляд, первое решение являлось более соблазнительным: было бы огромным преимуществом, если бы вся артиллерия могла выполнять все задачи. Ввиду этого сперва возникло стремление улучшить имеющиеся орудия, прежде всего 75-мм пушку, и разработать орудие универсальное.

Полк. Депор, вышедший в отставку, но продолжавший на заводе Шатильои-Комантри опыты по изучению скорострельных орудий, сконструировал в 1909 г. орудие, обладавшее благодаря лафету с раздвижными станинами горизонтальным полем обстрела до 900 тысячных и вертикальным от – 10° до +50°; по его заявлению, это орудие было пригодно для зенитной стрельбы. Представленная в комиссию по новой материальной части в апреле 1912 г. пушка Депора не была принята.(19) По предложению председателя комиссии, военный министр, который уже на основании других соображений поручил произвести опыты по усовершенствованию 75-мм пушки образца 1897 г., решил расширить программу этого усовершенствования требованием возможности стрелять по воздушным целям; это требование стремились распространить на все новые полевые орудия, в том числе и на легкие гаубицы, за исключением, впрочем, пушек тяжелой подвижной артиллерии. Общая программа была одобрена в октябре 1912 г. Но к августу 1914 г. не было предложено еще ни одного удовлетворительного решения.

Большинство офицеров не проявляло никакого беспокойства. Для них – согласно уставному положению – 75-мм пушка образца 1897 г. была пригодна для решения всех задач и, следовательно, достаточна и для поражения воздушных целей. Хотя для этого нужно было стрелять при больших углах возвышения, иметь специальные приспособления для увеличения вертикального поля обстрела, но этого считали возможным достигнуть путем быстрого устройства платформы в виде усеченного конуса, приподнятого над почвой и окруженного кольцеобразной канавой, по которой двигается сошник лафета. Это чрезвычайно простое приспособление, устраиваемое в момент необходимости при помощи нескольких ударов киркой, позволяло придать пушке угол возвышения до 4°, который считали достаточным, так как самолеты и дирижабли летали в то время еще очень низко.

К счастью, несколько офицеров, выдающихся техников, мастерских Пюто, имели совершенно другие взгляды. Они уже с 1907 г. поняли, что в деле стрельбы по воздушным целям первая задача, требующая разрешения, это вопрос о лафете: необходим специальный лафет или особая платформа, позволяющая очень быстро наводить орудие на любую точку пространства и легко следовать за всеми перемещениями быстро двигающейся цели. Чтобы удовлетворить указанным условиям, этот лафет нуждается в многочисленных сложных механизмах, утяжеляющих его сверх допустимого для полевой пушки веса, что вынуждает пользоваться для перевозки автомобильной тягой. При решении данного вопроса в пользу механической тяги выступает еще следующее соображение: зенитные орудия как орудия специальные могут иметься лишь в ограниченном количестве и, чтобы выполнять свои задачи, должны компенсировать свое незначительное число быстротой передвижения. Кроме того, в то время речь шла главным образом о стрельбе по дирижаблям, н лишь автомобильное орудие считалось способным перерезать путь, по которому, на основании полученных сведений, направлялся аэростат. Таким образом, зенитное орудие могло быть лишь а в т о п у ш к о й.

Исходя из этого взгляда, безусловную правильность которого подтвердил опыт войны, техникам Пюто удалось осуществить в 1914 г. 75-мм автопушку, совершенство которой не было с тех пор превзойдено, ни даже достигнуто никаким другим французским и иностранным орудием. Правда, в течение войны механизмы для наводки были усовершенствованы, были введены более совершенные измерительные приборы, и при стрельбе стали применяться новые методы, отличные от первоначальных. Благодаря этому действительность орудия радикально изменилась, но само по себе оно осталось прежним.

К сожалению, в августе 1914 г. имелся один единственный экземпляр этого превосходного орудия, а для интенсивного его изготовления требовалось много месяцев. Но и здесь, как и в вопросе тяжелой артиллерии, вся подготовительная работа была сделана, все опыты закончены, оставалось лишь начать фабричное производство.

Глава II. Артиллерия во время войны

I. Операция до начала позиционной войны 1914 г.

2 августа 1914 г. началась война. В первых же столкновениях выяснились два основных недостатка нашей тактической доктрины и нашей организации: недооценка могущества огня, качественный и количественный недостаток тяжелой артиллерии и неумелое применение ее огня.

Во второй половине августа все французские армии перешли в наступление и завязали пограничное сражение. В Лотарингии, в Арденнах, в Бельгии – везде одна и та же картина: наша легкая артиллерия, неожиданно застигнутая в походных колоннах дальнобойным огнем германской тяжелой артиллерии, поспешно занимала позиции на пересеченной, закрытой и лесистой местности, где трудно было маневрировать и обеспечить связь; дальнобойность ее была недостаточна для поражения тяжелой артиллерии противника, которая, оставаясь сама недосягаемой, забрасывала ее снарядами и дезорганизовала. Бой протекал так быстро, что наша скромная тяжелая артиллерия, двигавшаяся в хвосте колонны, не успевала вовремя вмешаться, и наши 75-мм пушки не могли оказать пехоте необходимую поддержку, которой, впрочем, от них часто и не требовали.

Наша пехота, полная порыва и воодушевленная командным составом, проникнутым превосходным наступательным духом, бросалась в атаку, как се обучал устав, без артиллерийской подготовки. Она наталкивалась на нетронутую неприятельскую пехоту, располагающую всеми средствами и ожидающую атаки под защитой окопов даже за проволочными заграждениями.

Огневые средства противника – ружья, пулеметы, легкие и тяжелые пушки – сохраняли, таким образом, свободу действий и все свое разрушительное могущество: они вели огонь, как па маневрах, буквально скашивая нашу несчастную пехоту, которая несла колоссальные потери, главным образом в командном составе, и в результате должна была отступать.

Французское главное командование мудро решило прервать неудачно завязанное сражение, чтобы вернуть себе свободу действий, реорганизовать свои силы и вновь перейти в наступление уже с восстановленными и хорошо спаянными между собой армиями. Оно предписало использовать все препятствия, дабы короткими и энергичными контратаками задержать наступление противника или, по крайней мере, его замедлить. В области тактики оно рекомендовало замедлить темп нашего пехотного боя, подготовлять атаки артиллерией и, наконец, атаковать более разреженными строями.

Тем временем противник сам перешел в наступление, его армии проникли на французскую территорию и шли на Париж. В наступательных сражениях, которые они при этом вели, временное отсутствие не успевавшей следовать за ними тяжелой артиллерии сильно дало себя почувствовать. Наша 75-мм пушка снова выявила свое превосходство и свободно развивала свое смертоносное действие по достаточно близким и открытым целям, производя подчас настоящее избиение германской пехоты. Трудности возобновились для нас с того момента, когда тяжелая германская артиллерия присоединилась, в конце концов, к войскам, и нам пришлось отрываться и отходить под огнем тяжелых орудий, на который мы не могли отвечать.

Так продолжалось до Марнского сражения. Наше главное командование, считая, что стратегическая обстановка вновь стала благоприятной, приказало возобновить наступление с утра 6 сентября. Наша пехота, получившая подкрепления и наученная горьким опытом начала войны, стала осторожнее и проявила свои выдающиеся качества. Немецкая же пехота, опьяненная своими первыми успехами, менее поддерживаемая отставшей артиллерией, не успевавшей подвозить снаряды, попадала на действительных дистанциях под огонь наших 75-мм пушек, которые производили в ее рядах тяжелые опустошения.(20)

Противник, сильно потрепанный, в свою очередь, отошел и зацепился за естественную крепость, представляемую плоскогорьем между р. Уазой и Эн. Там его тяжелая артиллерия, вновь присоединившаяся и хорошо снабжаемая благодаря сокращению коммуникаций, вновь свела на нет действие нашей полевой артиллерии, которую она удерживала вне ее дальнобойности. После ряда жестоких боев, где наши войска сильно пострадали от ужасной бомбардировки крупных германских орудий, оба противника были вынуждены признать свое временное бессилие; сражение на р. Эн постепенно затихло, и гам, так же как и раньше в Шампани, Лотарингии и Эльзасе, фронт мало-помалу застывал.

Затем начался так называемый «бег к морю», закончившийся кровавыми сражениями на Изере и под Ипром. Германские армии, несмотря на значительность их сил и поддержку мощной тяжелой артиллерии, взятой из-под Антверпена, в результате потерпели неудачу, которая стоила им около 500 000 человек. Несомненно, этим результатом мы обязаны героизму союзников, но героизм этот был в сильной степени поддержан нашей артиллерией. Последняя, обильно снабжаемая снарядами (за счет уже установившихся участков фронта, не получавших больше ничего), творила чудеса, уничтожая неосторожную неприятельскую пехоту, хуже подготовленную, чем вначале, хуже управляемую и плотными массами бросаемую в атаку своими начальниками, желавшими закончить кампанию любой ценой. Также и здесь, начиная с 15 ноября, фронт стал постепенно устанавливаться. Крупные операции повсюду прекратились из-за недостатка артиллерийских средств, главным образом снарядов, и наступила долгая окопная война.

Что делала в течение всего этого первого периода войны паша скромная тяжелая артиллерия? Последняя вынуждена была выматывать свои силы, чтобы компенсировать недостаточную численность: так, I тракторный дивизион 120-мм пушек(21) который всю первую часть кампании вплоть до Марны сражался в составе 3-й армии, 20 сентября оказался в районе Реймса, пройдя свыше 700 км. Оттуда он вышел 16 октября и, покрыв в четыре дня 300 км, 20 октября открыл огонь на Изере. При отходе наша тяжелая артиллерия часто теряла орудия; кроме того, чтобы возместить свою недостаточную дальнобойность, она постоянно стреляла полным зарядом, что влекло за собой быстрый износ орудий; 10 сентября приданный 4-й армии дивизион 155 C. T. R. имел лишь одно способное стрелять орудие; все остальные были изношены и непригодны к службе.

Этот первый период войны дал много цепных уроков.

Могущество огня. Первые же сражения показали всем ужасающее могущество огня, который дезорганизует, опустошает и останавливает даже лучшую пехоту. Мы были первыми его жертвами в пограничном сражении, но затем и немцы заплатили ему тяжелую дань, главным образом в сражении на р. Изере.

Расход снарядов. Это могущество огня было достигнуто, впрочем, лишь ценою расхода артиллерийских снарядов, превышавшего все, о чем едва осмеливались думать до войны. Мы начали войну, имея 1 300 выстрелов на каждую 75-мм пушку, и уже к концу Марнского сражения снабжение сократилось до внушающих опасения размеров. Главное французское командование могло питать сражение на Изере 75-мм снарядами исключительно за счет других участков фронта, почти полностью лишив последние подвоза снарядов. К счастью для нас, ту же ошибку в расчете допустило и германское командование; запас снарядов 77-мм германских пушек, составлявший лишь по 800 выстрелов на каждое орудие, был близок к концу после Марнского сражения; лишь их тяжелая артиллерия, богаче снабженная(22) и менее стрелявшая, оставалась обеспеченной до ноября месяца.

Значение тяжелой артиллерии: калибр и дальность. Несмотря на свои превосходные качества, 75-мм пушка, вопреки слишком распространенному во Франции мнению, не могла решить всех задач па поле сражения; она успешно производила опустошение в рядах пехоты, появляющейся на действительной дистанции, в недостаточно разреженных строях, и отлично уничтожала застигнутые врасплох батареи, становившиеся на позиции в пределах ее дальнобойности, но во многих случаях ее калибр и дальность оказывались недостаточными.

Тяжелая германская артиллерия, в частности 15-см гаубица, обнаружила исключительное могущество. Для разрушения препятствий, опорных пунктов и окопов оказалось безусловно необходимым располагать тяжелыми снарядами с большим разрывным зарядом. Моральное действие их разрывов было значительно: иногда, в особенности в начале войны, когда оно усиливалось эффектом внезапности, его одного было достаточно для того, чтобы вызвать очищение позиций еще до подхода неприятельской пехоты или же полностью прекратить движение войск.

К преимуществу более крупного калибра присоединяется еще выгода большей дальнобойности: тяжелая артиллерия обладает большей дальнобойностью, чем легкая. Неоднократно германцы имели возможность атаковать, потеснить и даже дезорганизовать наши колонны огнем тяжелых гаубиц прежде, чем наша артиллерия могла начать действовать. Своими длинными дальнобойными пушками, в частности 13-см, они могли утомлять наш тыл, беспокоить резервы, тревожить командование, наносить большие потери во время выхода из боя и, напротив, облегчать отход своим войскам.

Необходимость борьбы с артиллерией. Мешающее и дезорганизующее действие германской артиллерии заставило искать с начала войны средств бороться с нею и приводить ее к молчанию. Кроме того, мы отрешились от странной идеи, упомянутой в предыдущей главе, согласно которой не следует завязывать артиллерийской борьбы, так как последняя никогда не бывает решительной; теперь поняли, что если и нельзя уничтожить неприятельской артиллерии, то, по крайней мере, можно ее нейтрализовать, вынудив прервать свой огонь. К сожалению, наше вооружение было недостаточно для артиллерийской борьбы: наша 75-мм пушка не имела ни достаточной дальнобойности, ни в большинстве случаев необходимой мощности, чтобы самостоятельно вести эту борьбу, и мы на себе испытали правильность германского взгляда на особую пригодность тяжелой артиллерии для ведения артиллерийской борьбы.

Недостаточность наблюдения, связи и авиации. Могущество огня, с одной стороны, и дальнобойность германских орудий, с другой, обусловливали ведение боя на больших, чем предполагалось, дистанциях. На этих дистанциях командиры дивизионов и батарей, оставаясь у своих орудий, не могли ничего видеть: они вынуждены были, оставляя свои орудия, отправляться на многие сотни и даже тысячи метров вперед, до гребня, с которого открывался бы обзор поля пехотного боя или район позиций неприятельских батарей. Но чтобы сохранить связь со своими частями и продолжать руководить огнем, они должны быть снабжены средствами связи, а именно лучшим из них – телефоном. Здесь сказалась печальная ошибка, допущенная перед войной, когда так скупо снабдили наши батареи средствами связи.

После первых же опытов наши артиллеристы стремились заполнить этот пробел; они повсюду использовали почтовые отделения, искали по частным домам хотя бы пару аппаратов н несколько метров провода, которого им так не доставало; были случаи, когда командиры армейских корпусов посылали в Париж своих офицеров для закупки какого-нибудь телефонного имущества.

Там, где наземное наблюдение из-за большого расстояния становилось невозможным, его нужно было заменить воздушным. Но военная авиация была еще в стадии зарождения. Незначительное число самолетов, которым располагало командование, применялось им для дальней разведки. Однако в некоторых армейских корпусах, где догадались уступить несколько самолетов артиллерии, они оказали ей блестящую услугу, указывая действующие батареи или готовящиеся пехотные атаки и позволяя артиллерии сокрушать их внезапным и действительным массовым огнем.

Принятые меры

В области артиллерии более всего поразило сражавшихся подавляющее могущество огня тяжелой артиллерии. Главное командование было чрезвычайно встревожено громадным расходом боеприпасов, быстрым истощением запасов снарядов и совершенной недостаточностью их изготовления.

Чтобы помочь не терпящему отлагательств недостатку, лучше всего сразу же использовать все имеющиеся в распоряжении ресурсы. В начале сентября главнокомандующий разрешил некоторым армиям воспользоваться частью запасов снарядов восточных крепостей. И несколько дней спустя он запросил у министра разрешение взять личный состав и материальную часть сперва из тяжелой крепостной артиллерии (пушки 95-мм, 120-мм, 155-мм, гаубицы 155 С., мортиры 120-мм) и вскоре затем даже и из береговой артиллерии (мортиры 270-мм, пушки 14-см и 16-см). Мы смогли, таким образом, путем импровизации создать не достававшую нам тяжелую артиллерию и противопоставить ее мощным орудиям крупного калибра наших противников.

Наконец, запиской от 14 октября 1914 г. главнокомандующий предложил общую программу по использованию наличных ресурсов материальной части. В общих чертах эта программа сводилась к следующему:

– организовать около 100 батарей 90-мм орудий Банжа в целях сбережения 75-мм пушек, пока изготовление снарядов к ним не будет достаточным;

– сформировать как можно скорей запряженные дивизионы 95-мм и 120-мм пушек и организовать из них тяжелую корпусную артиллерию;

– продолжать организацию батарей 155-мм пушек на колесах с башмаками и на платформах, 155 С. образца 1912 г., мортир 220-мм, обслуживаемых частями пешей артиллерии;

– снабдить армии дивизионами запряжек для перевозки этих батарей;

– разработать в кратчайший срок организацию частей, вооруженных наиболее мощными калибрами, заимствованными у морской или береговой артиллерии или же изготовленными частной промышленностью;

– заменить для всех этих орудии бездымный порох черным порохом, имеющимся еще в запасе;

– снабдить все части телефонным проводом.

Выполнение этой программы началось немедленно. При помощи тяжелой артиллерии, вооруженной старыми образцами (95-мм пушки на полевом или на осадном и крепостном лафете, 120-мм пушки и 155-мм пушки на осадных лафетах, снабженных колесами с башмаками, 155-мм С. образца 1912 и 1914 гг., мортиры от 220 до 270 мм), мы боролись с противником в течение первых лет войны. К концу военных действий значительное число этих старых орудий еще продолжало служить на фронте. Устаревшие, не скорострельные, на жестких лафетах, они, тем не менее, были так хорошо сконструированы в баллистическом отношении полк. Банжем и так хорошо, с точки зрения металлургической, осуществлены артиллерийскими заводами, что и 40 лет спустя после принятия их на вооружение они еще с честью выполняли свои задачи и позволили нам дождаться изготовления новых, более современных орудий. Нельзя не воздать должное тем артиллеристам, которые в 1877–1881 гг. дали нам эти замечательные системы артиллерийских орудий.

Программа от 14 октября была дополнена предписанием армиям от 27 ноября 1914 г., согласно которому каждому армейскому корпусу придавался тяжелый артиллерийский дивизион (155-мм, или 120-мм, или 105-мм пушек). Следует запомнить эту дату, как характеризующую эволюцию наших взглядов на тяжелую артиллерию.

Однако хотя и важно было своевременно снабдить наши армии мощными орудиями, но еще настоятельнее требовалось предоставить им необходимые снаряды для питания имевшейся артиллерии. Между тем, как мы уже видели, после сражения на Марне положение в этом отношении стало в высшей степени тревожным: первоначальные запасы, не превосходившие I 300 выстрелов на одну 75-мм пушку, были почти исчерпаны(23), а ежедневное изготовление, намеченное в размере 13 600 – 75-мм снарядов и 465 выстрелов для 155-мм С. Т. К., было, очевидно, недостаточно не только для пополнении этих запасов, по даже для покрытия текущего расхода. Таким образом, выяснилась необходимость радикальных мер. Немедленно было предпринято следующее:

– была введена строгая экономия в расходовании оставшихся снарядов для 75-мм пушек, часть которых была заменена старыми 90-мм и даже 80-мм орудиями, имевшими еще большие запасы снарядов;

– значительно увеличили производственную программу по снарядам. В принципе изготовление снарядов в военное время было поручено лишь артиллерийским заводам(24), частная же промышленность привлекалась только к поставке сырья. От этих ошибок своевременно отказались и энергично обратились за помощью к частной промышленности. Военный министр созвал 20 сентября в Бордо совещание, на которое были приглашены виднейшие промышленные деятели Франции и где были заложены основы фактической мобилизации промышленности. 15 сентября главнокомандующий потребовал, чтобы суточная продукция 75-мм снарядов ввиду крайней необходимости была увеличена с 14 000 до 40 000, т. е. почти утроена. Министр решил повысить суточную продукцию до 100 000 – 75-мм снарядов; вскоре затем он дал заказ на снаряды тяжелой артиллерии, изготовление которых ранее не было предусмотрено. Однако прошло еще много месяцев, прежде чем производство снарядов достигло желаемых размеров.

II. Позиционная война 1915 г.

К концу 1914 г. выяснившаяся недостаточность материальных средств и в особенности израсходование снарядов вынудили воюющие стороны, как бы путем взаимного молчаливого соглашения, временно прекратить активные операции, перейти к обороне и закопаться в землю, ожидая, пока наладившееся снабжение позволит возобновить борьбу.

Финские солдаты на трофейном советском артиллерийском тягаче Т-20 «Комсомолец». На прицепе у тягача французская 75 мм полевая пушка обр. 1897 года. Год и место неизвестно

Все же нетерпение скорее освободить свою территорию побудило французов зимой 1914/15 г. произвести целый ряд местных операций, а затем во второй половине 1915 г. большое наступление па широком фронте. Таким образом, 1915 г. можно разделить на два отдельных периода:

– период мелких операций (зима и весна 1915 г.),

– период операций крупного масштаба (осень 1915 г.).

А. Первый период – мелкие операции

Первые предпринятые операции: Перт (декабрь – январь), Суассон (январь), Вокуа (февраль – март), Эпарж (декабрь – апрель), снова Перт (февраль – март), Лртуа (май), имели крупный недостаток в том отношении, что велись на слишком узких фронтах и без достаточных артиллерийских средств.(25) Они обходились дорого и давали лишь незначительные результаты. Все же они оказали пользу, ознакомив командование и исполнителен с новыми условиями применения артиллерии, показали важность связи артиллерии с пехотой, выявили необходимость большей пропорции артиллерии при организации атаки и позволили извлечь некоторые данные о плотности огня, необходимой для выполнения определенных задач.

Эти уроки были уже использованы во время последних вышеупомянутых атак.

При Эпарже, в апреле, ряд операций, выполненных по строго проведенному методу с указанием каждому орудию надлежащих целей, с предоставлением ему соответствующего количества снарядов пропорционально требуемому результату, позволил нашей пехоте с минимальными потерями овладеть важной позицией.

В мае, под Артуа, новые взгляды получили еще более яркое подтверждение: на фронте 18 км 340 тяжелых орудий в течение шести последовательных дней производили тщательную, заранее организованную подготовку атаки, обстреливая оборонительные сооружения противника точно наблюдаемым и корректируемым медленным огнем. 9 мая пехота продвинулась почти без потерь на несколько километров; фронт противника действительно был прорван, но недостаточная ширина прорыва (6 км) не позволила его использовать. Тяжелая артиллерия была еще недостаточно подвижна и не могла вследствие этого участвовать в использовании прорыва; пехота наталкивалась на новые препятствия и не могла их преодолеть своими собственными средствами, противник успевал подвезти подкрепления и заткнуть брешь: успех был сведен на нет.

Однако этот опыт показал, что «после хорошо выполненной подготовки пехотная атака может продвигаться без особого труда, и, если она ведется на достаточно широком фронте, возможно достигнуть прорыва. Большие затруднения начинаются для пехоты с того момента, когда действие артиллерии становится недостаточно могущественным». Все большие сражения, происходившие вплоть до конца войны лишь подтвердили своими результатами справедливость этого замечания.

Только артиллерия своими средствами, числом введенных в действие орудии, мощностью применяемых калибров, дальностью своих траекторий, точностью и плотностью огня определяет и ограничивает глубину пехотных атак, обусловливая в каждый момент их фазу, и обеспечивает успех.

В течение всего этого периода полевая артиллерия переживала чрезвычайно тяжелый кризис. Тщательно изготовляемые в мирное время снаряды не давали повода к каким- либо инцидентам. Этого нельзя сказать, однако, о снарядах, спешно изготовленных в начале войны: они вызвали ряд несчастных случаев (преждевременных разрывов снарядов, раздутий и разрывов стволов орудий), от которых погибло большое число нашей лучшей прислуги. Это порождало недоверие у личного состава и угрожало постепенно вывести из строя все наши орудия.(26)

С другой стороны, пехота, в начале войны избегавшая обращаться за помощью к артиллерии, теперь стала ее ценить и непрестанно требовать ее вмешательства, становясь все более и более требовательной: на установившихся участках фронта требования заградительного, мстительного, ответного и беспокоящего огня становились все более и более частыми, и это именно в тот момент, когда артиллерия была ограничена определенной нормой, получая от командования разрешение выпускать в день лишь несколько выстрелов на орудие, и должна была соблюдать строжайшую экономию.

Наконец, вследствие недостаточной численности артиллерия все время оставалась на позициях; в дивизиях пехотные полки сменялись и по очереди отдыхали, но не могло быть и речи о смене батарей, число которых было слишком ограничено и едва достаточно для обеспечения безопасности фронта.

Только что зародившаяся тяжелая артиллерия успела уже оказать существенные услуги; повсюду просили ее помощи и хотели, чтобы она стреляла беспрестанно, усиливая своим огнем действие легкой артиллерии. Но командование, предвидя будущие операции и учитывая скудость запасов снарядов тяжелой артиллерии и в особенности пороха, сократило до минимума ассигнование на стрельбу и препятствовало удовлетворению требований огня. Таким образом, так же как и полевая артиллерия, тяжелые орудия не могли удовлетворить желаниям пехоты, что породило недовольство, оставшееся на долгое время,

Б. Второй период – операции крупного масштаба

Летом 1915 г. стали сказываться результаты выполнения программы 14 октября 1914 г.: число подвижных тяжелых батарей постоянно возрастало, и к августу мы уже имели 272 батареи вместо 67 батарей, имевшихся в начале войны. Благодаря усилиям промышленности и рациональной экономии, наши склады снарядов быстро пополнялись и достигли удовлетворительных размеров; 75-мм пушки, утерянные при отступлении в 1914 г. или разрушенные преждевременными разрывами дефектных снарядов предыдущей зимой, были заменены полностью. Возникла траншейная артиллерия, организация которой правильно развивалась. Батареи получили в большом количестве телефонное имущество. Авиация усилилась материально и улучшила свои методы совместной работы с артиллерией; самолеты были снабжены радиотелеграфом, и, таким образом, была достигнута хорошая связь с землей, позволившая в удовлетворительных условиях производить пристрелку.

С другой стороны, более удачное распределение сил на лучше организованном и оборудованном фронте, создание новых дивизий и использование территориальных формирований позволили снять с фронта несколько крупных соединений. Последние получали обучение в тылу, доукомплектовывались до штатного состава, заново обмундировывались и обильно снабжались материальной частью отличного качества. Материальное и моральное состояние армий достигло, благодаря этому, высокого уровня.

К этому времени общая обстановка значительно изменилась в нашу пользу. Германцы, продолжавшие обороняться на Западном фронте, были сильно связаны боевыми действиями в России; Италия присоединилась к нам; Англия увеличила свою армию, и, казалось, наступил момент сделать решительное усилие, которое смогло бы обеспечить нейтралитет или даже привлечь на нашу сторону Румынию, Грецию и Болгарию.

По инициативе Франции, 7 июля в Шантильи состоялась конференция союзников, где было одобрено предложение ген. Жоффра начать как можно скорее большое наступление на англо-французском и итало-сербском фронтах.

На французском фронте это решение привело к сентябрьским операциям в Шампани и в Артуа.

Сражение в Шампани (25 сентября). Воспользовавшись опытом, приобретенным 9 мая в Артуа, французское командование определило протяжение фронта атаки в соответствии с имеющимися средствами и, прежде всего, с тем количеством тяжелой артиллерии, которое могло бы быть придано в распоряжение атакующих армий.

2-я и 4-я армии, предназначенные для атаки в Шампани на фронте в 35 км, располагали:

1 100 – 75-мм пушками,

872 – тяжелыми орудиями, т. е.:

одной 75-мм пушкой на 32 м фронта, одним тяжелим орудием на 40 м фронта.

Исключительное значение придавалось артиллерийской подготовке, предшествовавшей штурму пехоты. Эта артиллерийская подготовка была тщательно разработана в детальных приказах, которые стали к тому времени настоящими «планами применения»; они устанавливали план разрушения проволочных заграждений и органов фланкирования, план борьбы с артиллерией – разрушения перед атакой и нейтрализации во время атаки; наконец, план сопровождения и прикрытия пехоты.

Артиллерийская подготовка должна была продолжаться три дня. Она началась 22 сентября и методически велась против сильно укрепленного фронта, покрытого сложными сооружениями. Богато снабженные батареи могли без счета расходовать снаряды.(27) Неприятельская артиллерия, совершенно подавленная, не отвечала.

25 сентября, в 9 ч. 15 м., несмотря на дождь, начавшийся ночью и сделавший почву чрезвычайно скользкой, пехота без труда продвинулась на всем фронте и одним порывом наводнила германские линии на фронте в 14 км. Но перед второй позицией, оборудованной на обратном скате и не затронутой артиллерийской подготовкой, начались серьезные затруднения. Не давая артиллерии времени произвести новую подготовку, наши войска, воодушевленные первым успехом, безуспешно атаковали эту вторую позицию и понесли ужасающие потери. Противник, предупрежденный длительной трехдневной подготовкой, поспешно направил свои резервы к атакуемому участку, смог заткнуть брешь и восстановить свое положение. Планомерная атака второй позиции возобновилась б октября, но, несмотря на некоторые местные успехи, в общем, закончилась неудачей; командование, понимавшее, что эта прекрасная тактическая победа еще не есть решительное сражение, отдало приказ, во избежание слишком больших потерь, прекратить операции.

Сражение в Артуа (25 сентября). 10-я армия атаковала к северу от Арраса на фронте в 15 км в целях овладения гребнем Вими и обхода с юга г. Ланса, в то время как англичане совершали тот же маневр с севера, атакуя в направлении на Лоос.

Эта атака была второстепенного значения по отношению к атаке в Шампани. Однако ввиду сильно укрепленной позиции плотность расположения артиллерии была почти та же. 10-я армия располагала приблизительно:

500 – 75-мм пушек,

400 – тяжелых орудий, т. е.:

одной 75-мм пушкой на 30 м фронта, одним тяжелым орудием на 36 м фронта.

Артиллерийская подготовка была организована по тем же принципам, как и в Шампани, но с некоторыми изменениями в выполнении. Как и в Шампани, армия сперва свободно продвигалась к гребню Вими. Она не могла, однако, захватить вершины; противник поспешно привлек значительные подкрепления, борьба стала очень упорной, снаряды истощились, и главное командование прекратило операцию.

Уроки

Как мы уже указывали в главе I, довоенная подготовка полевой артиллерии была направлена исключительно в сторону маневренной войны. Ввиду этого в первый месяц позиционной войны эта артиллерия внезапно встретилась с задачами, к которым была совершенно не подготовлена. Она была вынуждена приспособиться к новым и непредвиденным требованиям, усвоить методы осадной войны, организовать – часто пользуясь случайными средствами – значительную телефонную сеть командной связи и наблюдения, обучиться копать землю и строить закрытия. В таких условиях пешие артиллеристы, как более знакомые с этими задачами, часто служили в качестве инструкторов для своих товарищей в артиллерии; но подготовка их самих имела пробелы, и они также встречали непреодолимые трудности. Необходимо было сделать огромное умственное усилие. Все энергично принялись за работу, улучшая свою подготовку, изучая, что было неизвестно или забыто, приспособляя старые методы к новым требованиям, иногда создавая из отрывков необходимые приемы.

Особое внимание было обращено на вопросы стрельбы. Стало необходимым стрелять по невидимым целям, а также и ночью; кроме того, огонь всегда должен был вестись с большой точностью, дабы при близости линий не поражать своих войск. Такая стрельба могла производиться лишь по карте. По карты главного штаба в масштабе 1/80 000 и даже 1/50 000 были недостаточны; необходимость карт большего масштаба, подробных и точных, дала себя настоятельно чувствовать. Войска сами(28) часто пытались создать свои карты, не дожидаясь, пока армейские «группы для подготовки данных стрельбы»(29) смогут разослать ориентирные планы, которые впервые стали поступать весной 1915 г.

При выполнении всех этих стрельб пришлось также пользоваться таблицами стрельбы, которыми до этого времени пренебрегали. Довоенные методы стрельбы полевой артиллерии совершенно не учитывали атмосферных условий. Между тем, скоро заметили, что ветер, температура, барометрическое давление изменяют траекторию, и стали изучать их влияние. Вскоре, пользуясь богатыми результатами опытных стрельб, которые каждый мог производить на фронте ежедневно, обнаружили, что составленные до войны таблицы стрельбы содержат недостаточные и часто даже ошибочные данные. Командование предложило военному министру произвести тщательную проверку всех таблиц стрельбы.

В то же самое время было обращено внимание на условия действительности стрельбы. Довоенные наставления для стрельбы почти не давали указаний по этому вопросу, так как никто не предполагал, что полевой артиллерии когда-либо придется стрелять по столь разнообразным и непредвиденным целям. Мелкие операции конца 1914 г. и начала 1915 г. дали в этом отношении ценный опыт; они доставили первые экспериментальные данные о плотности огня, необходимой для производства определенного действия: пробития проходов в проволочных заграждениях, разрушения окопов, закрытий и т. д.

Отсюда пытались определить количество артиллерии, необходимое для обеспечения успеха операций, и, поскольку это позволяли имеющиеся ресурсы, пошли по правильному пути увеличения пропорции артиллерии по отношению к другим родам войск.(30) Было также учтено, что для успеха нужно развертывать многочисленную артиллерию, располагающую орудиями, пригодными для всех могущих встретиться задач; что эта артиллерия должна быть обильно снабжена и питаема снарядами; что нужно, наконец, целесообразно расходовать снаряды, по обдуманному плану, а не по вдохновению момента.

И чтобы ничего не предоставлять на долю случая, нужно стремиться рассчитать все выполнение стрельбы как во времени, так и в пространстве.(31)

Две крупные осенние операции послужили ценным уроком для ведения наступательных сражений. Они показали, что методы, извлеченные из опыта предыдущих атак, в частности из атаки в Артуа, правильны для начала операции, так как всегда позволяли захватить первую позицию; но они выяснили также, что захват следующих позиций ставит новые задачи, которые ни решить, ни даже ясно предусмотреть в то время еще не умели.

Принятые меры

Разрывы орудий. Настоятельнее всего было необходимо обнаружить причины разрывов пушек и без промедления принять меры к устранению тех недостатков, которыми они вызывались. Это было выполнено весной 1915 г. Впрочем, разрывы не прекратились совершенно до конца войны, так как причины их были разнообразны, меняясь в зависимости от способа изготовления.

Первоначальная организация тяжелой артиллерии. Программа 5 августа 1915 г. Частичное осуществление программы 14 октября 1914 г. к концу июля 1915 г. уже довело количество тяжелой подвижной артиллерии до 272 батарей (246 запряженных, 26 тракторных). Эти батареи были вооружены пушками старых образцов, за исключением нескольких батарей 105-мм образца 1913 г. и 155-мм С.Т. R. образца 1904 г.

Этого количества еще далеко не было достаточно, и главнокомандующий потребовал заказа современных орудий, главным образом 155-мм С. Два образца этих орудий были уже представлены до войны: один заводом Шнейдера, другой заводом Сен-Шамон. Не прекращая обсуждения достоинств того и другого из этих орудий, главнокомандующий, чтобы выиграть время, заставив одновременно работать все заводы, потребовал и добился одновременного изготовления 155-мм гаубиц обоих образцов – Шнейдера и Сен-Шамон; вместе с тем, он энергично подвинул вперед организацию частей, вооруженных этими орудиями. Гак как эти части пришлось формировать, не дожидаясь доставки новых орудий, то они временно снабжались еще имеющимися в распоряжении старыми орудиями.

Необходимо было в кратчайший срок сформировать:

– 100 батарей тяжелой тракторной артиллерии,(32)

– 400 батарей тяжелой артиллерии с конной тягой.

Эти соединения, сведенные в дивизионы, но пока еще не в полки, временно придавались в распоряжение армии, которые распределяли их по армейским корпусам в зависимости от оперативных потребностей. Однако во время сентябрьского наступления выяснилось, что с этим кратковременным прикомандированием связано много недостатков материального и тактического характера, вследствие чего было решено свести эти дивизионы в полки. Начиная с 1 октября, должны были сформироваться:

а) 20 полков тяжелой артиллерии с конной тягой. Каждый полк в составе 20 батарей подразделялся на 3 группировки:

– две первые группировки полка имели одинаковый состав из пяти батарей (3 батареи 105-мм и 2 батареи 120-мм), и каждая из этих группировок предназначалась для формирования тяжелой корпусной артиллерии;

– третьи группировки, из десяти батарей каждая (как правило: 2 дивизиона 155-мм L, из 2 батарей и 2 дивизиона 155-мм С. из 3 батарей), должны были применяться в качестве тяжелой армейской артиллерии или оставались в распоряжении главного командования;

б) 5 тяжелых тракторных полков, каждый в составе 12 батарей длинных пушек и 12 батарей коротких пушек или мортир; эти полки пополнялись орудиями, взятыми из разоруженных крепостей или изготовленными заново.(33)

Эта тракторная артиллерия должна была составить подвижной резерв главного командования и командования группами армий.

Таков был первоначальный характер организации нашей тяжелой полевой артиллерии. Этот основной кадр позволил объединить все имевшиеся в тот момент ресурсы; новые формирования включались в него по мере их организации, и современные орудия постепенно дополняли и заменяли орудия старых образцов.

Организация, при которой тракторная артиллерия была сведена в пять полков, просуществовала, однако, недолго. Не прошло и месяца, как 1 ноября 1915 г. решено было сформировать 10 полков, с номера 81 по 90, каждый в составе 6 дивизионов длинных пушек и 6 дивизионов коротких пушек, все дивизионы по 2 батареи. Однако для осуществления этой организации требовалось продолжительное время, и она была закончена лишь в апреле 1918 г. Вполне понятно, что нельзя в один день симпровизировать такой сложный организм, как тяжелая тракторная артиллерия. Правда, разоружение крепостей доставило немедленно достаточное число орудий старых образцов, позволившее выждать изготовления заказанных современных орудий; кроме того, это разоружение дало нашей артиллерии личный состав, способный поглотить многочисленные пополнения, прибывавшие из пехоты, кавалерии и полевой артиллерии; однако вопрос автоимущества – тракторов, грузовиков и легковых разведывательных машин, – и, прежде всего, вопрос о шоферах и рабочих вызвал бесчисленные трудности. В общем, для одной только тракторной артиллерии необходимо было найти более 1 800 тракторов, 8500 других автомобилей и около 15 000 шоферов(34), и эту организацию необходимо было создать помимо других автомобильных соединений, также заново формируемых во время воины (транспорты, автопушки, тяжелая артиллерия большой мощности, затем, позднее, 75-мм «возимая» артиллерия, танки и т. д.).

Систематизация доктрины. Наступления 1915 г. дали командованию и артиллерии возможность извлечь ценный опыт в отношении тактического и технического применения этого рода войск, уроками которого воспользовались в дальнейшем. Опираясь на этот опыт, в конце 1915 г. и в начале 1916 г. были выпущены две инструкции существенной важности: инструкция 20 ноября 1915 г. о применении тяжелой артиллерии и инструкция 16 января 1916 г., указывающая цель и условия выполнения общего наступления.

Инструкция 20 ноября 1915 г. излагала принципы организации управления артиллерией на поле сражения. Она давала указания, уже применяемые большинством начальников, об организации контрбатарей. Борьба с артиллерией противника, необходимость и действительность которой показали все сражения истекшего года, была изучена и регламентирована: как правило, было установлено, что она должна вестись армейским корпусом, являющимся первым крупным соединением, фронт которого позволяет целесообразно руководить этой борьбой. При каждом армейском корпусе была организована разведывательная служба артиллерии (S. R. А.), на обязанности которой лежали: сбор, централизация и быстрое использование всех полезных для артиллерии сведений относительно возможных целей. Помимо сведений, получаемых разведывательной службой артиллерии от войск, занимающих первую линию, и, прежде всего, от артиллерийских наблюдателей и авиации, она располагала собственными органами, «звукометрическими взводами» S. R. S.) и «разведывательными взводами наземного наблюдении» (S. R. О. Т.). Число этих взводов было пока незначительно, и в действительности они являлись армейскими органами.

С технической точки зрения инструкция 20 ноября 1915 г. побуждала войска усиливать разрушительное действие огня посредством точной стрельбы, используя воздушное наблюдение и развивая наземное. Она уже указывала на возможность улучшить технику стрельбы путем применения топографических методов, разделением снарядов на партии и вычислением поправок на атмосферные влияния.(35) Таким образом, эта инструкция делала первые шаги по тому богатому результатами пути, на который артиллерия решительно встала в 1917 г. и в особенности в 1918 г.

Инструкция 16 января 1916 г. является первым официальным документом, который, порывая с ошибками полевого устава 1914 г., провозглашал необходимость подготовки атак артиллерией. Инструкция устанавливала следующие принципы:

а) общее наступление должно состоять из согласованных операций, ведущихся одновременно на большом фронте, и из ряда последовательных атак, каждая из которых ограничена в глубину возможностями артиллерийской подготовки;

б) дабы не позволить противнику оправиться, подвести резервы и создать новый фронт, эти атаки должны быть насколько возможно сближены во времени; для этого необходимо:

– применять большую плотность артиллерийского огня, чтобы сократить продолжительность подготовки;

– восстановить маневренную способность батарей, которую они утратили во время долгого периода позиционной войны; (36)

в) связь между пехотой и артиллерией должна быть насколько возможно тесной и непрерывной, дабы пехота никогда не оставалась без помощи артиллерии; для этой цели необходимо создать отделения для связи, которые артиллерия высылает к поддерживаемым ею пехотным частям; следует также сблизить командные посты этих двух родов войск.

Все эти принципы имели своим источником опыт, полученный дорогой ценой в начале войны. Они устанавливали тактическую доктрину, резко отличающуюся от той, которая служила основой наших довоенных уставов. Они уже содержали п зародыше эволюцию, развернувшуюся в течение войны. Их применение в 1916 г. не дало решительных результатов лишь потому, что мы еще не располагали артиллерийскими средствами (орудиями и снарядами) в количестве, достаточном для производства атак на широких фронтах и для прорыва неприятельских линий рядом частых сокрушающих ударов. Кроме того, артиллеристы еще не обладали тогда теми техническими навыками, которые позднее позволили им достигнуть лучших результатов с меньшей затратой сил, усилить действие массы эффектом внезапности и почти совсем освободиться от влияния условий местности и погоды. Только в 1918 г. артиллерия, получившая, наконец, полное развитие, намеченное командованием еще в 1915 г., располагала благодаря усилию нации превосходной материальной частью и, самостоятельно выработав новый метод стрельбы, приобрела могущество, необходимое для достижения победы.

Создание центров обучения. Изменение тактических взглядов и усовершенствование методов стрельбы требовали немедленного ознакомления с этими переменами всех артиллеристов. Было также необходимо подготовить офицеров для многочисленных вновь сформированных частей. Кроме того, нужно было ознакомить всех с новыми орудиями, принятыми на вооружение. Короче говоря, настоятельно требовалось пополнить и сделать более однородной подготовку всех артиллерийских офицеров. С этой целью были организованы курсы двух типов:

1. В Шалоне, Амьене л Туле в течение декабря 1915 г., января и февраля 1916 г. функционировали центры обучения тяжелой артиллерии, куда последовательно группами командировались старшие и младшие офицеры всех видов артиллерии. Этих офицеров знакомили с уроками сражения в Шампани, с инструкцией 20 ноября 1915 г., с правилами стрельбы тяжелой артиллерии и с известными в то время способами уточнения стрельбы путем сортировки снарядов, исправления начальных данных стрельбы и т. д.

2. В каждой армии курсы стрельбы полевой артиллерии подготовляли молодых офицеров действительной службы и лучших офицеров резерва к должности командира батареи; этим путем стремились укомплектовать вновь формируемые части и заполнить пробелы в других частях, вызванные потерями и откомандированиями в тыловые учреждения.

Эти курсы дали превосходные результаты. Кроме того, они позволили с самого начала устранить неоднородность подготовки, вызванную недостаточностью связи между полевой и тяжелой артиллерии. Когда эти курсы возобновились после перерыва, вызванного кризисом под Верденом, они были объединены в общие курсы для обоих видов артиллерии.

III. Позиционная война (продолжение) 1916 г.

Осуществление артиллерийских программ от 14 октября 1914 г. и 5 августа 1915 г. интенсивно продолжалось в течение зимы 1915/16 г. Французское командование рассчитывало располагать к концу весны 1916 г.(37) следующим количеством артиллерии:

4 500 – 75-мм пушек;

2 500 орудий тяжелой подвижной артиллерии с конной и тракторной тягой;

2 400 орудий, обслуживаемых пешей артиллерией;

190 орудий большой мощности;

60 морских орудий;

1 200 траншейных мортир калибром от 58 до 150 мм;

350 траншейных мортир калибром в 240 мм.

В то же самое время курсы тяжелой и полевой артиллерии подготовляли офицеров, предназначенных для укомплектования новых формирований.

Склады снарядов быстро пополнялись.

Немедленно после сентябрьских и октябрьских наступлений на французском фронте были предприняты обширные реорганизационные работы в целях усиления сопротивления этого фронта, для оборудования его с наступательной точки зрения и для создания резервов. Крупные соединения по очереди отводились с фронта в тыл на отдых или для обучения в больших лагерях, организованных в ноябре 1915 г. Эти соединения размещались вблизи железных дорог; их быстрая переброска была разработана до мельчайших деталей, и они составляли, таким образом, чрезвычайно подвижные резервы в руках главного командования.

Кроме того, к концу 1915 г. союзные правительства решили поддерживать тесный контакт путем частых конференций, и союзные командования собрались под председательством ген. Жоффра для выработки плана совместной операции. Эта операция должна была вылиться в крупные наступления, начинаемые одновременно или во всяком случае через достаточно близкие промежутки времени, дабы не позволить противнику перебрасывать резервы с одного фронта на другой. Таким образом, было решено в начале февраля предпринять большое франко-английское наступление, которое должно было начаться на Сомме к 1 июля.

Располагая указанными выше артиллерийскими средствами, французское командование взяло на себя ведение наступления на фронте в 50 км к югу от Соммы.

Однако германское командование, несмотря на свои успехи на Восточном фронте, поняло, что победа может быть достигнута лишь путем разгрома Франции. Оно знало, что союзники намереваются начать наступление, и, желая предупредить их, решило атаковать Верден до наступления весны.

А. Верден, первый период: от 21 февраля до 1 июля

Дабы обеспечить армии кронпринца овладение Верденской крепостью, ускользнувшей от нее в 1914 г., германцы ввели в действие колоссальные средства: к находившимся уже на участке фронта соединениям они добавили 4 специально обученных ударных корпуса; атакующие войска были поддержаны небывалым количеством артиллерии, располагавшей более чем 1 000 тяжелых орудии всех калибров, в том числе большим количеством мортир калибром в 420 и 380 мм. Развертывание этой артиллерии производилось со строжайшей скрытностью; для скрытия подготовки от нашего воздушного наблюдения были использованы лесистая местность района и ночное время.

21 февраля, в 7 часов, началась бомбардировка неслыханной силы, которая продолжалась 9 часов, совершенно сравняв с землею окопы и ходы сообщения, вынудив защитников прятаться в укрытиях и полностью изолировав передовые линии от тыла. В 10 часов началась пехотная атака; некоторые наши передовые части были захвачены в их укрытиях, но другие храбро защищали свои позиции; наши 75-мм пушки, ведя огонь с действительной дистанции, часто прямой наводкой по атакующим массам производили среди них жестокие опустошения. Противник не достиг значительного успеха.

В последующие дни бомбардировка возобновилась с прежним напряжением, продолжая разрушать наши линии и изнурять их защитников. За этой артиллерийской подготовкой каждый раз следовал натиск пехоты. Неся огромные потери, противник медленно продвигался таким путем вплоть до 25 февраля и неожиданно захватил форт Дуомон, который не был обороняем.

Начиная с 26 февраля, прибытие подкреплений позволило остановить продвижение противника на линии: высота Талю – высота Пуавр – Одремон – Дуомон – Ардомон.

Потерпев неудачу в центре, германцы пытались возобновить операции на обоих флангах: у Морт-Ома и высоты 304, с одной стороны, и у форта Во – с другой, и течение всего марта они яростно атаковали в этих обоих районах, применяя постоянно один и тот же метод: исключительной силы бомбардировка, выбрасывающая в короткое время на пункты атаки несколько сот тысяч снарядов, и вслед за тем массовая атака пехоты.

Первоначально противник нес большие потери от заградительного огня наших 75-мм пушек; затем он пытался его парализовать, открывая перед всеми своими атаками разрушающий огонь по нашей артиллерии. Этот огонь, производимый в широком масштабе путем сосредоточения огня многих соединений различных калибров, был чрезвычайно губителен для наших батарей, многие из которых были буквально уничтожены вместе с их личным составом и материальной частью.

Мы стремились подобным же образом уничтожать артиллерию противника, но недостаточная дальнобойность наших орудий затрудняла выполнение этой задачи.

Весь успех, достигнутый германцами в марте, ограничился овладением склонами Морт-Ома.

9 и 10 апреля общей атакой по обоим берегам р. Маас, поддержанной такими же громадными средствами, как и атака 21 февраля, противнику удалось лишь овладеть вершиной Морт-Ом. Германские потери соответствовали размаху атаки, и в течение остальных дней апреля противник ограничился местными операциями, очень энергичными, но без больших результатов.

В мае позиции, созданные нами наспех во время отдыха, стали приобретать большую солидность; артиллерия, истощенная в первых атаках, была отчасти восстановлена; мы получили подкрепление тяжелой артиллерией и смогли перейти к более активным действиям. Германцы продолжали по-прежнему свои атаки, и в результате Морт-Ом, высота 304 и форт Дуомон переходили из рук в руки.

В июне германцы, ожидая атак союзников на Сомме, решили покончить с Верденом любой ценой. Объектом атаки они наметили плато Сувилль-Флери, еще защищавшее город с северо-востока. С 1 по 7 июня они атаковали форт Во, а затем, начиная с 8 июня, район Тиамон – Флери – Сувилль. 22 и 23 июня были для нас наиболее критическими днями: после чудовищной артиллерийской подготовки германцы достигли подступов форта Сувилль, но не смогли захватить самый форт и должны были остановиться, так как началось большое наступление союзников на Сомме, вынудившее их разделить свои силы.

Под Верденом германцы пользовались теми же методами, которые мы применяли в предыдущем году в Шампани и в Артуа: введение в действие многочисленной и мощной артиллерии, массовый уничтожающий огонь и артиллерийская подготовка всех пехотных атак. Однако, располагая многочисленной тяжелой артиллерией, вооруженной современными скорострельными и дальнобойными орудиями, они имели возможность усовершенствовать эти методы и значительно поднять их действительность и мощность. Большая дальнобойность пушек облегчала концентрическое сосредоточение огня, чем достигалось чрезвычайно сильное материальное и моральное действие; благодаря скорострельности, позволявшей выбрасывать в несколько часов такое количество снарядов, на которое не скорострельным орудиям понадобилось бы несколько дней, оказалось возможным в значительной степени сократить продолжительность артиллерийской подготовки без ущерба для ее действительности.(38) Благодаря этому, предварительная подготовка 21 февраля продолжалась 9 часов и была при этом значительно более мощной, чем наша подготовка сентябрьских атак, продолжавшаяся трое суток. Это сокращение продолжительности дает ценные выгоды, сохраняя за атакой преимущества стратегической внезапности: в несколько часов противник не имеет времени подтянуть свои резервы и усилить угрожаемую зону.

Следует также заметить, что германцы на основании собственного опыта предыдущего года учли, насколько важно для обороняющегося заблаговременно знать намерения атакующего, и приняли под Верденом самые тщательные меры предосторожности, чтобы скрыть свои намерения; подготовка наступления и наступательное оборудование фронта, усиление артиллерии, подвоз снарядов и всякого рода снабжения, выдвижение в линию ударных войск – все это было выполнено ими с замечательной скрытностью при широком использовании лесистой местности и продолжительности зимних ночей. Хотя им не удалось ввести в заблуждение местное командование, внимание которого было привлечено с конца января тысячью незаметных признаков и которое оповещало главную квартиру, все же им удалось оставить в сомнении и нерешительности главное французское командование. Они достигли, таким образом, если не тактической, то, по крайней мере, стратегической внезапности, а краткость артиллерийской подготовки позволила им ее использовать.

Во время первоначальных атак плотность огня германских контрбатарей не была особенно большой. Наши батареи попадали часто под ожесточенный огонь, но последний являлся лишь огнем по площадям без точно определенной цели. Это обошлось им дорого: наши 75-мм батареи, ускользнувшие от этой общей подготовки, сохраняли большей частью возможность вести огонь и в момент атаки наносили огромные потери германской пехоте. Но германцы скоро поняли допущенную ошибку и в последующих атаках предпринимали систематическое разрушение нашей артиллерии, сосредоточивая огонь неслыханной силы. Результат соответствовал затраченным усилиям: наши дивизионы нередко уничтожались целиком или во всяком случае почти полностью теряли боеспособность. Этот жестокий опыт убедил, наконец, в действительности борьбы с артиллерией противника тех, кто еще сомневался в этом, несмотря на неоднократные утверждения наших авторитетнейших артиллеристов.

Таким образом, опыт Вердена, где мы испытали на себе неприятельский огонь, пополнил наш опыт 1915 г., когда мы играли активную роль. Он полностью подтвердил предыдущие уроки и дал нам вновь, на этот раз in anima vili, точные указания о плотности огня, необходимой для достижения определенного результата, например, для выведения из строя неприятельской батареи, для остановки пехотной атаки и т. д.

На германской стороне артиллерия выказала свое непреодолимое наступательное могущество: на французской – она подтвердила свою бесспорную оборонительную силу. Как в том, так и в другом случае нужно было признать, что могущество зависит от числа введенных в действие орудий и от веса выпущенных снарядов. Нужно было совершенно отбросить ложную, или, по крайней мере, ложно понимаемую ранее, идею об индивидуальном могуществе скорострельной пушки и об ее абсолютной действительности на фронте, который она может поражать при стрельбе с косьбой. Заградительному огню 75-мм пушек часто удавалось одному, без участия пехоты, останавливать неприятельские атакующие волны, однако, лишь при условии, чтобы на батарею приходилось не свыше 100 м обороняемого фронта; между тем, некоторым батареям заградительного огня на других частях фронта отводились участки в 800 – 1 200 м и даже более.

Однако вскоре убедились, что гораздо целесообразнее препятствовать производить атаки, чем ограничиваться их остановкой, и опыт показал, что каждой серьезной атаке предшествует скопление штурмующих войск в передовых линиях и прибытие подкреплений, необходимых для питания атаки. Лучшее решение для обороняющегося – использовать это предварительное скопление атакующих войск в их исходных пунктах, уничтожая их предупредительным огнем, прежде чем они выйдут для штурма. Что касается подкреплений, то, не дожидаясь их подхода, следует встретить их массовым огнем по пунктам, через которые они должны неизбежно пройти, по скрытым подступам, ходам сообщений, перекресткам дорог и т. д. Наконец, нельзя предоставлять неприятельской артиллерии свободно производить подготовку; необходимо, по крайней мерс, ей в этом препятствовать. Совокупность этого предупредительного огня составляет настоящую огневую контратаку, выполняемую во время неприятельской артиллерийской подготовки. Это действительно наступательная контрподготовка, как она по праву была названа под Верденом.

Весь этот опыт приводит к выводу о важности массового действия, достигаемого сосредоточением огня. Довольно быстро можно приспособиться к непрерывному дождю разбрасываемых снарядов, от которого легко ускользнуть, скрывшись в закрытиях или выйдя из поражаемой зоны; потери, нанесенные таким огнем, распределяются во времени и могут пополняться но мере их нанесения.

Но невозможно привыкнуть к лавине снарядов, настигающей сразу с различных сторон и причиняющей в несколько минут, прежде чем кто-либо успеет укрыться, значительные потери, дезорганизующие части на весьма продолжительное время; благодаря своей внезапности эти потери производят сильный деморализующий эффект, которого не могут избежать даже лучшие войска.

Артиллерия обеих сторон пользовалась таким сосредоточением огня. Но, как мы уже указывали, французская артиллерия уступала неприятельской в отношении дальнобойности, что не позволяло ей сосредоточивать огонь достаточного числа орудий.

Как можно большая дальнобойность, как можно больший калибр, как можно большая скорострельность, как можно больше орудий и снарядов – таков урок Вердена, таков путь, необходимость следовать которому признана каждым.

Но бесполезно развертывать мощную артиллерию, вооруженную усовершенствованными орудиями, если нет командования, способного управлять этим могущественным средством, н если частные начальники не умеют извлекать из него всей приносимой им пользы. Между тем, сражение под Верденом выявило опасные пробелы нашей тактической доктрины и нашей технической подготовки; эти пробелы обнаружились еще в наступательном сражении предыдущей осенью, по их серьезность была замаскирована достигнутыми тогда тактическими успехами.

В наступлении, когда инициатива находится в наших руках, когда действуют по заранее обдуманному плану и в хорошо известных всем участникам условиях, когда противник вынужден подчиниться воле атакующего и лишь отражать его удары, – артиллерия сохраняет, в общем, свободу действий, и роль ее сравнительно проста; допущенные ею ошибки компенсируются превосходством средств, которыми она располагает всегда или по крайней мере вначале; последствия этих ошибок имеют второстепенное значение и сглаживаются общим успехом.

При обороне условия прямо противоположны, и обороняющийся испытывает многочисленные трудности; в частности, артиллерия при ведении ею огня вынуждена постоянно импровизировать: она должна быстро решать вновь возникающие сложные задачи под угрозой быть уничтоженной; самые незначительные ошибки могут стать роковыми.

Это вполне подтвердилось под Верденом. С самого начала сила германских атак вынудила французское главное командование бросить в бой многочисленные крупные соединения и подкрепить их не входящей в состав дивизий артиллерией, находившейся в его распоряжении. Быстрое истощение живой силы и продолжительность борьбы вызвали необходимость частых и повторных подкреплений. Ввиду этого дивизии, перебрасываемые обычно на грузовиках прямо к полю сражения, вступали в борьбу до подхода их артиллерии. Пехотные части, таявшие в огне, как воск, требовали частой смены и уводились с фронта до подхода своей артиллерии. Когда, в свою очередь, вступала в бой артиллерия, ей приходилось сражаться уже не в составе своего органического соединения; медленнее истощаясь, она дольше, чем пехота, оставалась в бою и нередко последовательно поддерживала несколько различных дивизий. Учитывая эти условия боя, пришли к следующим выводам:

– всем начальникам, командирам крупных соединений и группировок артиллерии приходится руководить гораздо более значительными массами артиллерии, чем те, которыми им приходилось прежде управлять;

– органические соединения часто расстраиваются;

– характер оборонительного сражения исключает возможность какой-либо систематической подготовки введения в бой артиллерии.

Чтобы преодолеть эти трудности, нужно располагать артиллерией, единообразно обученной, чрезвычайно гибкой, способной тотчас же отвечать огневым маневром на все требования быстро меняющейся обстановки. Необходимо, чтобы группировки артиллерии, последовательно подчиняемые одному и тому же или различным начальникам, были вполне идентичны и без всяких затруднений могли заменять друг друга. Наконец, необходимо, чтобы общность тактических взглядов возмещала отсутствие приказов, вызываемое постоянным нарушением связи, дабы при наличии одинаковой обстановки все артиллеристы могли действовать одинаково.

Что же мы наблюдаем вместо этого? Группировки, последовательно подчиняемые одному и тому же крупному соединению, не были знакомы с применяемыми последним методами. С другой стороны, некоторые способы, усвоенные этими группировками и испытанные в предыдущих сражениях, оставались неизвестными новому временному начальнику, и, таким образом, между командованием и исполнителями отсутствовало взаимопонимание. Наконец, когда нарушение связи предоставляло подчиненных начальников самим себе, последние благодаря отсутствию твердых тактических взглядов оставались в нерешительности или принимали непредусмотренные решения, вызывавшие беспорядочные действия.

Принятые меры

Программа тяжелой артиллерии от 30 мая 1916 г. К концу весны 1916 г. мы уже располагали около 400 батарей тяжелой подвижной артиллерии, сформированных по программе от 5 августа 1915 г. Однако начал сказываться недостаток запасных артиллеристов; призыв 1914 г. целиком был направлен в пехоту, и артиллерия была поставлена перед угрозой кризиса в личном составе; необходимо было передать ей людей из других родов войск – спешенных кавалеристов, пехотинцев, ставших неспособными к службе в пехоте, и т. д.

Кроме того, большинство новых соединений было еще вооружено старыми орудиями. Правда, предыдущей зимой было заказано большое число современных орудий(39), но за исключением 105-мм пушек, частью законченных ещё до войны и почти полностью изготовленных заводами Шнейдера, выпуск остальных орудий был вопреки предположениям сильно замедлен:

– 155-мм С. гаубицы, первые экземпляры которых ожидались в марте, были готовы лишь в мае;

– изготовление 155-мм пушек L. С. Р. F. едва началось;

– завод Крезо приостановил изготовление 155-мм пушек образца 1877–1914 гг., чтобы перейти к производству более мощных пушек, которые были выпущены, однако, лишь в конце 1917 г. под названием 155 Ь. 5. 1917, и первые их экземпляры попали на фронт только в начале 1917 г.;

– 220-мм Т. R. мортиры появились на фронте лишь в марте 1917 г.

Наконец, 280-мм мортиры, заказанные до войны, были готовы в феврале 1916 г., но к концу того же года их имелось всего лишь на 5 дивизионов.

Между тем, опыт Вердена с очевидностью показал огромное значение скорострельных и дальнобойных тяжелых орудий. Главнокомандующий утвердил 30 мая 1916 г. программу организации скорострельной, подвижной тяжелой артиллерии; в общих чертах эта программа сводилась к следующему.

Тяжелая подвижная артиллерия должна состоять из:

а) 20 полков с конной тягой, каждый в составе 2 корпусных тяжелых артиллерийских группировок из 2 дивизионов 105-мм пушек и 2 дивизионов 155-мм С. гаубиц;

– одной тяжелой армейской группировки из 2 дивизионов 155-мм пушек и 2 дивизионов 155-мм гаубиц.

Как правило, все дивизионы должны были иметь 3 батареи.

б) 10 полков с тракторной тягой, каждый в составе:

– одной группировки длинных пушек (6 дивизионов 155-мм или 145-мм пушек);

– одной группировки коротких пушек (4 дивизиона 220-мм мортир и 2 дивизиона 280-мм мортир);

– все дивизионы по две батареи.

В этой организации учитывалась необходимость располагать следующими видами артиллерийских орудий:

– скорострельными короткими орудиями, способными подготовить пехотную атаку и достаточно подвижными для перемещений, необходимых при атаке неприятельских позиций;

– длинными дальнобойными орудиями, достаточными для борьбы с отдаленными и казематированными батареями противника;

– короткими орудиями большой мощности для разрушения особо прочных опорных пунктов, в частности – снабженных бетонированными укрытиями.

Пояснительный доклад к этой программе заканчивался следующими словами:

«Настоящая программа представляет лишь часть той, которую следует окончательно принять, дабы удовлетворить все признанные необходимыми требования. Согласно этой окончательной организации каждая пехотная дивизия должна получить 2 дивизиона 155-мм гаубиц, а каждый армейский корпус – тяжелый артиллерийский полк длинных пушек из 4 дивизионов (2 дивизиона 105-мм и 2 дивизиона 155-мм пушек). Лишь одна тяжелая тракторная артиллерия остается в качестве резерва в распоряжении главного командования».

Но из всех орудий, необходимых для полного осуществления этой программы, к 30 мая 1916 г. имелась лишь незначительная часть, и нужно было сперва изготовить недостающее количество, а именно:

960 – 105-мм пушек;

2 160 – 155-мм гаубиц;

1 440 – 155-мм пушек;

320 – 220-мм мортир;

80 – 280-мм мортир.

Между тем, оба больших завода, Крезо и Сен-Шамон, могли гарантировать лишь выпуск 60 155-мм гаубиц в месяц; изготовление прочих орудий шло еще более медленным темпом. Таким образом, прошло еще много месяцев, прежде чем необходимая материальная часть была изготовлена, и к началу перемирия наша программа еще не была осуществлена полностью; нам пришлось еще раз дорогою ценою убедиться, что современную артиллерию невозможно импровизировать и что чрезвычайно опасно откладывать ее создание до момента острой необходимости. При этом следует иметь в виду, что все орудия, предусмотренные программой 30 мая, были спроектированы и изготовлены в нескольких экземплярах еще до войны; оставалось лишь наладить промышленное их производство по готовым образцам. Если бы пришлось создавать всю эту артиллерию заново, т. е. произвести все предварительные исследования, выполнить колоссальную работу по составлению необходимых чертежей и произвести приемные испытания, то, без сомнения, срок осуществления программы пришлось бы увеличить на одни или даже на полтора года.

Впредь до изготовления новых следовало извлечь все возможное из имеющихся орудии, и так как старым орудиям недоставало главным образом дальнобойности, то внимание тыловых органов было обращено на их улучшение в этом отношении: лафеты были приспособлены для придачи орудиям больших углов возвышения и для применения более сильных зарядов; начальные скорости были увеличены; форма снарядов была улучшена для уменьшения влияния сопротивления воздуха и этим увеличена дальность. Было достигнуто значительное улучшение, но все же не удалось сравнять наши старые орудия с подобными же германскими орудиями.(40)

Инструкция от 27 мая по применению артиллерии при обороне. В целях согласования и достижения единообразия методов применения артиллерии в сражении под Верденом командование Верденской армией издало общую инструкцию, которой снабжались все вновь прибывающие на этот сектор части. Эта инструкция, систематизирующая опыт двух первых месяцев сражения, была сразу же одобрена главным командованием и принята как уставная для всей армии. В ней впервые были установлены принципы применения артиллерии в оборонительном сражении: организация управления, техника обороны (заградительный огонь и наступательная контрподготовка), борьба с артиллерией и сосредоточение огня.

Центр изучения артиллерии. Мы перечислили выше обнаруженные сражением под Верденом пробелы, которыми страдала подготовка командования в области применения артиллерии. Ген. Петэн, пораженный серьезностью этих пробелов, принял в мае решение возложить на ген. Эра задачу по урегулированию этого вопроса путем создания специального органа со следующими функциями:

– собирать документальные данные, необходимые для изучения вопроса о применении артиллерии;

– установить с помощью этих данных характер деятельности артиллерийской массы в современном сражении, т. е. поставить тактику артиллерии на прочные основания;

– изучить способы действия артиллерии, выработанные постепенно под давлением обстоятельств; подвергнуть их методическому исследованию, которое было невозможно в боевой обстановке; выделить способы, выдержавшие испытание, и популяризировать их после одобрения главного командования, т. е. одним словом создать единство доктрины;

– совершенствовать техническую подготовку артиллерийских офицеров, знакомя их с результатами изучения вопросов стрельбы и с успехами, достигнутыми во всех областях артиллерийского дела;

– наконец, знакомить начальников крупных соединений со всеми принципиальными выводами, вытекающими из произведенных исследований артиллерийских вопросов.

Такой орган во главе с ген. Эром начал свою деятельность 8 июля под названием «Центр изучения артиллерии». Предназначенный первоначально для офицеров группы армий центра, он перешел с 27 июня в ведение главной квартиры и открыл прием офицеров из всех французских армий. Вскоре приносимая им польза была всеми признана и услуги, им оказанные, были всюду оценены; союзные армии приняли за правило откомандировывать туда своих офицеров в качестве слушателей, что явилось плодотворной мерой, принесшей самые благоприятные результаты.

С самого начала было в принципе принято, что этот орган не должен быть школой, в которой профессора излагают ех-саthedra уже готовую доктрину, а ученики воспринимают ее пассивно и без возражений. Он был задуман как центр взаимного обучения, где слушатели – генералы и штаб-офицеры всех родов войск – знакомились бы с новейшими взглядами и, прежде всего, обменивались опытом, приобретенным ими на различных участках фронта в самых разнообразных условиях; они приглашались высказывать и защищать свои мнения по всем вопросам применения артиллерии; их соображения выслушивались, корректно дебатировались, регистрировались и оглашались, если они этого заслуживали; каждый в отдельности становился, таким образом, учителем других.(41)

Б. Французские наступления

1. Сомма (июль – ноябрь). Сражение под Верденом, несмотря на свою ожесточенность, несмотря на вызываемое им истощение нашей живой силы, несмотря на страхи, которые оно не раз внушало, все же не заставило главное французское командование отказаться от мысли комбинированного наступления, которое было решено предыдущей зимой и должно было выполняться совместно с англичанами по обоим берегам Соммы. Чудовищная борьба на Маасе вызвала, однако, значительное сокращение наших ресурсов и не позволила развернуть наше наступление в таком широком масштабе, как это предполагалось ранее. После ряда последовательных сокращении, вызванных прогрессивным уменьшением наших средств, фронт наступления был сокращен с 50 /си, определенных вначале, до 15 км. Но на этом фронте число имевшихся дивизий и наши артиллерийские ресурсы позволили нам, используя уроки Вердена, подготовлять и поддерживать атаки огнем такой плотности, которая превосходила достигнутую ранее в Шампани.

Артиллерия, развернутая 4-й армией, предназначенной для наступления, состояла из:

444 – 75-мм пушек;

228 – орудий гаубичной короткой артиллерии;

300 – орудий пушечной длинной артиллерии;

56 – крупных тяжелых мортир большой мощности;

61 – длинной пушки тяжелой артиллерии большой мощности.

360 – траншейных орудий, т. е.:

одно тяжелое орудие на 28 м фронта;

одна 75-мм пушка на 34 м фронта и

одно орудие тяжелой артиллерии большой мощности на 120 м фронта.

Артиллерийская подготовка началась 24 июня и продолжалась 7 дней. Атака была предпринята 1 июля. Пехота почти без потерь достигла неприятельских линий, легко захватила все намеченные цели и готовилась продолжать продвижение, как только артиллерия снова проложит ей дорогу.

Но, к сожалению, на нашем фланге английская армия не достигла такого же успеха. Недостаточная ширина французского фронта атаки не позволяла продвигаться дальше без англичан, и мы были вынуждены приостановиться, ожидая, пока последние продвинутся на равную глубину.

Германцы, ошеломленные вначале силой нашей атаки, воспользовались этой остановкой и подтянули резервы со всех частей фронта. Равновесие постепенно восстанавливалось. Нам пришлось затем продолжать наступление последовательными этапами, которые сопровождались все большими жертвами и все меньшим успехом, пока, наконец, в ноябре плохая погода вынудила нас прервать операцию.

Так же, как наши атаки в Артуа и в Шампани в предыдущем году, так же, как и германское наступление под Верденом, сражение на Сомме не закончилось прорывом фронта. Но, тем не менее, оно оказало значительное влияние, истощив германцев морально и материально(42), вынудив их разделить свои силы освобождая этим Верден.

Несколько месяцев спустя германцы косвенно обнаружили это истощение и вызванное последним беспокойство добровольным отходом на линию Гинденбурга, в целях сокращения фронта.

2. Верден, второй период (август – сентябрь). Наши атаки на Сомме, привлекая резервы противника, вынудили его отложить свой натиск на Верден. Наша 11-я армия тотчас же это использовала для перехода к более активным действиям. Ряд хорошо подготовленных атак позволил ей постепенно вернуть утраченное пространство.

Дабы полнее освободить Верден, на конец октября было назначено наступление на более широком фронте (7 км); оно имело главной целью вернуть форт Дуомон, с которого открывался германцам чрезвычайно вредный для нас обзор крепости. Подготовка началась 21 октября и продолжалась 3 дня. 24 октября наши части перешли в атаку и энергичным порывом захватили форт Дуомон. 2 ноября, после новой артиллерийской подготовки, они захватили форт Во, восстановив в несколько дней с ничтожными потерями наше положение начала марта.

15 декабря после 4-дневной подготовки была предпринята новая атака на фронте 10 км. В центре и на левом фронте наши части легко продвинулись вперед и быстро достигли всех намеченных целей. На правом фланге успех был достигнут с большим трудом. Как бы то ни было, к 18 декабря мы заняли, в общем, наш фронт от 25 февраля. Кроме того, германцы, побежденные на Сомме, увидели, что все захваченное ими с таким трудом под Верденом было отнято у них в короткий срок.

Уроки

Все эти наступления 1916 г. отличаются, как общим характерным признаком, все более массовым и вместе с тем все более методичным применением артиллерии. Пехота беспрестанно увеличивала свои требования к артиллерии, учитывая, что ее потери при атаках тем меньше, чем могущественнее участие артиллерии; она требовала от последней уничтожения проволочных заграждений и окопов, приведения к молчанию огневых средств противника, орудий и пулеметов, наконец, сопровождения шаг за шагом ее продвижения прикрывающей завесой снарядов.

С тех пор артиллерия должна была тщательно, методично и даже научно подготовлять атаки, ничего не оставляя на долю случая. Укрепления противника тщательно изучались по воздушным снимкам в целях выяснения всех жизненных пунктов. Каждый из этих пунктов обстреливался надлежащим количеством снарядов, наиболее пригодных по своему калибру и типу, причем распределение задач по различным орудиям производилось в соответствии со свойствами последних.

Эта подготовка атаки была столь сильна, что разрушала и уничтожала все, а иногда даже делала местность почта непригодной для движения пехоты, превращая ее в сплошное поле воронок.

Пехота выходила тогда из своих окопов, но продвигалась лишь за подвижным огневым заграждением (barrage roulant) большой плотности, – настоящей стеной из снарядов, которая двигалась перед пехотой, защищая ее с флангов, нейтрализуя перед штурмом все огневые средства противника и останавливая его контратаки.

Неприятельская артиллерия служила перед атакой объектом систематического разрушающего огня, который должен был вывести из строя как можно большее число батарей; ускользнувшие от этого разрушения батареи брались в момент атаки под нейтрализующий огонь, препятствующий им вмешаться и освобождающий, таким образом, нашу пехоту от их столь грозного заградительного огня.

Наконец, тыл поля сражения подвергался запретительному огню тяжелых дальнобойных пушек, который систематической бомбардировкой препятствовал подходу резервов, не давая им возможности пользоваться путями подхода, разрушая лагери, склады снарядов, станции выгрузки и т. д.

Дабы выполнить все эти задачи, артиллерия должна была развертывать все большее и большее число орудий. Атакующие дивизии имели от двух до трех полков 75-мм пушек и от 12 до 15 батарей тяжелой короткой артиллерии. Каждый армейский корпус имел от 25 до 30 батарей тяжелой артиллерии; армия располагала более чем 100 пушками большой дальнобойности.

В общем, при наступлениях развертывалось около 70 орудий на 1 км, в то время как при наступлениях 1915 г. развертывалось не более 50–55.

Расход снарядов соответствовал этому богатству орудий и требуемой от них работе, при подготовке атак расходовалась в среднем одна тонна на погонный метр атакуемого фронта.

На Сомме с 24 июня по 10 июля было выпущено:

2 013 484 – 75-мм снарядов;

519 165 – тяжелых снарядов.(43)

Мы увидим, что эта эволюция продолжалась и в дальнейшем, достигнув своего кульминационного пункта в октябре 1917 г., под Мальмезоном.

Но к 1 июля современные скорострельные орудия составляли в нашей тяжелой артиллерии лишь одну девятую часть общего числа; это соотношение достигло 1/5 к декабрю. Наши старые орудия не могли достаточно быстро выпускать такое колоссальное количество снарядов. Таким образом, несмотря на все недостатки, связанные с методом, исключающим всякую возможность внезапности, главное французское командование не считало возможным сократить продолжительность артиллерийской подготовки: последняя продолжалась 7 дней на Сомме, 3–4 дня под Верденом, в то время как германцы, вся тяжелая артиллерия которых была скорострельной, могли ограничиться 21 февраля 9-часовой подготовкой (как известно, успешной).

Кроме того, была другая причина, замедлявшая артиллерийскую подготовку. Наша артиллерия была еще не в состоянии вести достаточно точный огонь без пристрелки и без корректирования его действительности непосредственным наблюдением, наземным или воздушным. Вся пристрелка батарей противника, отдаленных целей, а часто и разрушающий огонь по оборонительным сооружениям должны были вестись при помощи авиации. Число имевшихся самолетов, активность авиации противника и состояние атмосферы влияли на результаты воздушного наблюдения, отражаясь на действительности артиллерийского огня. Даже при многочисленной авиации с превосходными наблюдателями, при более слабой и подавленной авиации противника, в самое благоприятное время года и в наиболее долгие дни, даже при всех этих условиях, имевшихся налицо в июле 1916 г., кропотливая работа по пристрелке и корректированию требовала затраты времени и труда.

Задачи артиллерии сравнительно просты во время начальной атаки, когда имеется достаточно времени и средств для изучения, организации и пристрелки во всех деталях. Они становятся все труднее по мере развития боя: приходится действовать в районе разрушений, где воздушная фотография лишь с большим трудом может обнаружить укрепления противника, где перемену позиций и подвоз снарядов приходится производить по совершенно хаотической местности и когда артиллерия противника имеет возможность оправиться и пополнить свои потери.

Эти операции привели также к выводу, что лишь начальная атака имеет серьезные шансы дезорганизовать противника, она должна глубоко проникнуть в неприятельское расположение, по крайней мере, достигнуть района позиций его артиллерии, чтобы овладеть батареями, ускользнувшими от разрушительного огня, и этим воспрепятствовать противнику восстановить свою артиллерию. Однако, чтобы достигнуть этого результата, наша артиллерия должна превосходить или во всяком случае не уступать в дальнобойности артиллерии противника. Между тем, в течение этого (1916) года соотношение было как раз обратное. Вот почему все настоятельно требовали увеличения дальнобойности наших пушек; а пока наши орудия вынуждены были стрелять на пределе дальности и применять усиленные заряды, что влекло за собой быстрое изнашивание материальной части.

Наконец, сражение на Сомме с очевидностью показало, что мы не располагаем достаточным количеством артиллерии. В многомесячном сражении необходимо сменять время от времени действующие батареи, в противном случае их личный состав будет таять от переутомления, а материальная часть – от износа или недостатка ухода. Недостаточно, таким образом, располагать количеством орудий, строго необходимым для оборудования различных участков фронта с соблюдением плотности, соответствующей их большей или меньшей активности; нужно также иметь в резерве дополнительные средства для обеспечения необходимой смены. Этот урок был хорошо усвоен главным командованием, но, как ни усиливали работу артиллерийские заводы, все же командованию не удавалось в течение всей войны получить необходимое ему количество орудий. Не только программа от 30 мая не была осуществлена, но, как мы увидим дальше, начиная с середины 1918 г. число наших артиллерийских орудий пошло на убыль, и разразился бы жестокий кризис, если бы перемирие вовремя не прекратило военных действий.

Принятые меры

Создание тяжелой артиллерии большой мощности (А. L. G. Р.). Нововведением 1916 г. явилось массовое применение в сражении на Сомме нового вида артиллерии – тяжелой артиллерии большой мощности, которая только что перед этим была создана.

С самого начала войны выступление Англии на нашей стороне обеспечило нам помощь ее могущественного флота и освободило нас от всякой заботы по охране нашего побережья. Благодаря этому мы могли располагать многочисленными мощными орудиями береговой обороны, а также многими из орудий большой дальнобойности, составлявшими вооружение не применявшихся нами военных судов. Естественно, возникла мысль о применении всех этих пушек на нашем сухопутном фронте, но для этого им нужно было прежде всего придать не достававшую подвижность. Ввиду их чрезвычайно большого веса нельзя было и думать передвигать их иначе, как по железным дорогам нормальной и узкой колеи.

Созданная таким путем артиллерия должна была, по мнению главного командования, обладать многими преимуществами, а именно: способностью стрелять снарядами более мощными, чем всякий другой вид тяжелой артиллерии, значительной дальнобойностью и, наконец, по способу своего передвижения, – большой стратегической подвижностью. Это последнее свойство являлось чрезвычайно ценным: оно позволяло применять, подобно полевым орудиям, все пушки, даже наиболее тяжелые и громоздкие, поскольку технике удавалось поставить их на железнодорожный лафет. Командование получило, таким образом, возможность сосредоточивать в короткий срок на любом участке фронта мощную артиллерию, состоящую из крупных орудий, перевозимых по железной дороге.

В октябре 1914 г. была учреждена комиссия, так называемая комиссия А. L. V. F. (тяжелой артиллерии на железнодорожных установках), на которую была возложена задача изучения вопроса об установке на железнодорожные лафеты наших береговых и морских орудий.

В целях разрешения этой задачи комиссия обратилась к трем крупным металлургическим заводам: заводам Шнейдера в Крезо, морскому сталелитейному заводу Сен-Шамон и машиностроительным заводам Батиньоль.

Первоначально были изготовлены следующие установки:

305-мм пушки на рамном лафете Сен-Шамон;

95-мм береговые пушки на жел. – дор. платформах;

19-мм береговые пушки на жел. – дор. лафете;

274-мм морские пушки на жел. – дор. лафете.

В мае 1915 г. первый дивизион 19-см пушек (8 орудий) принял участие в наступлении в Артуа, где проявил свои первостепенные качества.

В сентябрьском наступлении в Шампани уже действовало некоторое количество следующих орудий:

305-мм пушки А. L. V. Р.;

270-мм береговые мортиры;

240 мм пушки Т. R. на лафете с опорной платой;

16-мм морские пушки;

100-мм и 14-см морские пушки па канонерках.

В феврале 1916 г., ввиду встретившихся затруднений по доставке орудий и за отсутствием свободных путей для их установки под Верденом, могло действовать всего лишь несколько дивизионов.

В течение зимы 1915 г. большое число орудий было поставлено на железнодорожные лафеты, что вызвало необходимость придать им общую организацию и свести их в отдельную, самостоятельную группировку под командованием генерала, ведающего вопросами их боевого применения и изготовления в тылу. Это новое формирование было названо тяжелой артиллерией большой мощности – A. L. G. R. (постановление от 28 марта 1916 г.).

По мере своего развития артиллерия этого вида была разделена на группы в зависимости от свойств орудий; таким образом, были сформированы:

– мортирная и гаубичная группа;

– группа орудий большой дальнобойности;

– группа 32-см пушек на скользящем лафете (aglissement);

– группа речных канонерок.

Часть этих орудий была распределена по трем фронтам: Северному, Центральному и Восточному, остальные находились в резерве главного командования.

Вышедшая в мае инструкция устанавливала порядок подчиненности и общие принципы их применения в этих соединениях: фронты передают орудия артиллерии большой мощности в распоряжение армейских командований; последние распоряжаются и руководят их применением; наконец, непосредственное управление ими предоставляется местным начальникам, находящимся в районе их действия.

Впервые эта артиллерия приняла участие в сражении на Сомме. Благодаря тому что операция подготовлялась заблаговременно, удалось создать развитую сеть железнодорожных путей для установки этих орудий и подвезти большое число последних (56 крупных мортир и 61 длинную пушку). Их чрезвычайно успешное действие было неожиданностью для германской армии, артиллерии которой пришлось сильно пострадать от огня нашей тяжелой артиллерии большой мощности. Тем не менее, этот вид артиллерии, еще мало знакомый командованию, не всегда использовался целесообразно. В общем, тяжелая артиллерия большой мощности применялась следующим образом.

Крупные мортиры 279 С., (293, 370). Опыт 1915 г. в Артуа, убедивший в трудности овладения значительными селениями, привел к применению крупных мортир для обстрела многочисленных, сильно укрепленных селений, разбросанных вдоль неприятельского фронта. Включенные в обыкновенную тяжелую артиллерию крупные мортиры придавались армейским корпусам, которые нередко распределяли их по своим дивизиям; последние, естественно, применяли их как свои короткие пушки, не используя всей их дальнобойности, и расходовали дорогие снаряды по целям, для поражения которых были бы достаточны более мелкие калибры. Таким образом, эти орудия использовались не вполне удовлетворительно, но там, где их применяли, они обнаружили свое чрезвычайное могущество.

Длинные пушки. Длинные пушки применялись для решения трех основных задач:

1. Дальнего запретительного огня – таким путем была разрушена железная дорога между Гамом и Шольном в пункте, отделенном на 22 км от наших линий, что вынудило германцев, начиная с Гама, прекратить движение по линии.

2. Ближнего разрушительного огня – этот огонь, дополняющий действие крупных мортир, представляет большие преимущества, так как позволяет увеличить глубину первого скачка; так, деревня Флокур, расположенная вне дальности крупных мортир, могла быть разрушена огнем длинных пушек и была намечена к овладению в первый день боя.

3. Борьба с артиллерией противника – длинные пушки поражали неприятельские батареи, ускользнувшие благодаря своей отдаленности или солидному укреплению от огня обыкновенной тяжелой артиллерии. В частности, 32-см пушки оказались превосходными орудиями для борьбы с неприятельской артиллерией на большой дистанции.

Французская 320 мм пушка Cyclone, которая использовалась в Бельгии в 1917 году

Первый период осуществления программы тяжелой артиллерии от 30 мая 1916 г. Программа от 30 мая предусматривала замену следующих старых орудий скорострельными:

100-мм Т. R.;

120-мм L.;

155-мм L., образца 1877 г.:

155-мм С., образца 1881–1912 г.;(42)

220 и 270-мм мортир Банжа.

Новые орудия уже изготовлялись в момент утверждения программы, но не могли быть закончены к намеченному сроку ввиду загромождения заводов, а также недостатка рабочих рук и сырья. Как мы уже указывали, только 155-мм гаубица Шнейдера и Сен-Шамон изготавливались регулярно, в размере около 60 в месяц, и по мере их доставки заменяли 155-мм гаубицы образца 1912 г.

Для ускорения перевооружения тяжелой артиллерии новыми орудиями были приняты следующие меры.

С октября 1916 г. по январь 1917 г. с фронта было снято 5 дивизионов 100-мм Т. R., орудия которых износились в течение года их службы на фронте.

Вместо 155-мм пушек образца 1877 г. несколько батарей были вооружены 155-мм пушками образца 1877–1914 гг.

Несколько 220-мм мортир на деревянных платформах были заменены 220-мм мортирами А.С. S. на лафете Шнейдера, введение которых дало, впрочем, лишь посредственные результаты.

Впредь до изготовления 145-мм пушек образца 1916 г. применяли снятые с броненосцев «Карно» и «Шарль Мартель» морские 14-см пушки на колесных лафетах, изготовленных заводом Ссн-Шамон. Эти орудия, случайно поступившие на фронт в сентябре – ноябре 1916 г. не дали, впрочем, удовлетворительных результатов и исчезли после нескольких месяцев службы.

Что касается тяжелой тракторной артиллерии, то пять первых полков, намеченных программой 30 мая, закончили формирование в августе 1916 г., пять других начали формироваться, и к концу 1916 г. имелось уже 79 тракторных дивизионов, но из этих 79 дивизионов лишь 17 были вооружены современными орудиями, да и то 12 из числа последних имели орудия, предназначенные к изъятию: 155-мм пушки образца 1914 г. и 14-мм образца 1910 г.

Организация управления артиллерией. До войны вопросам управления уделялось мало внимания: роль артиллерии в бою признавалась настолько ограниченной, что урегулирование этого вопроса не считалось необходимым.

Существовавшая прежде в нашей военной иерархии должность начальника артиллерии армии была упразднена задолго до войны. Однако в конце 1914 г. под давлением необходимости эта должность была восстановлена.

Командования дивизионной артиллерии как отдельного органа, с точно определенными функциями, собственно говоря, не существовало. Было установлено, что полковник, командир дивизионного артиллерийского полка, возлагая командование батареями на своего помощника, подполковника, сам остается в качестве технического советника при дивизионном генерале. Соответствующего штаба, подготовленного к выполнению своих обязанностей, при нем не было; он располагал лишь штабом своего полка, кроме того, он сохранял за собой обязанности командира полка, совмещая их со своей тактической ролью. С первых же сражений 1914 г. у него был отнят даже его помощник-подполковник, и ему пришлось выполнять одному многочисленные обязанности своей двойной роли.

Официально существовали лишь начальники артиллерии армейских корпусов, имевшие малочисленные штабы. Но и их необходимость часто оспаривалась; была заметна тенденция свести их функции к заботам о снабжении снарядами и материальной частью; многие даже считали, что они не имеют точно определенного назначения и никакой надобности в их существовании не встречается.

При создании групп корпусной тяжелой артиллерии согласно программе от 5 августа 1916 г. была учреждена новая должность командующего тяжелой корпусной артиллерией; последний совмещал с тактическими функциями обязанности административного начальника тяжелых батарей.

Нигде официально не были в точных и ясных выражениях определены обязанности, права и ответственность этих различных органов командования, а равно не были указаны их взаимоотношения между собой и с командованием крупных соединений.

При такой совершенно неудовлетворительной организации управления артиллерия вела все сражения 1914 и 1915 гг. и должна была бороться с трудностями сражения под Верденом.

Опыт этого последнего сражения показал, что начальники дивизионной артиллерии одни не в состоянии управлять значительными артиллерийскими группами различного, меняющегося состава, которые им временно подчинялись. Первой мерой, принятой летом 1916 г., было откомандирование в их распоряжение в качестве помощника одного штаб-офицера.

Однако вскоре заметили, что эта мера оказалась совершенно недостаточной. На Сомме атакующие дивизии имели в среднем 6–8 дивизионов 75-мм пушек и 10–11 тяжелых батарей коротких пушек; в свою очередь, количество корпусной артиллерии атакующих корпусов достигло 25 тяжелых батарей. Управление в бою подобными артиллерийскими массами было непосильной задачей для командира легкого полка или для командира тяжелой артиллерии, официально имевших в своем распоряжении всего лишь двух помощников.

Осаждённое единодушными просьбами главное командование признало необходимость лучшей организации управления артиллерией. Инструкции от 9 декабря 1916 г. уточняли обязанности начальников артиллерии армий, корпусов и дивизий. Они намечали принципы их подчиненности друг другу и общевойсковому командованию крупных соединений, разграничивали функции начальника артиллерии дивизии от обязанностей командира легкого артиллерийского полка; наконец, они предусматривали и организацию штабов соответствующего состава при всех артиллерийских начальниках.

Эти инструкции явились фактически хартией управления артиллерией. Вплоть до конца войны они служили единственным руководством в этой области. Нужно, однако, признать, что вопрос не был разрешен ими безупречно. Этими инструкциями не предусматривалась организация командования артиллерией в масштабе группы армий, а между тем в пределах этих соединений согласование действий так же необходимо, как и в низших. Они упустили из виду необходимость усилить средства управления командиров тяжелой корпусной артиллерии, между тем последних надлежало освободить от забот по командованию полком и предоставить им штабы соответствующего состава. Кроме того, инструкции были склонны преуменьшать командные обязанности артиллерийских начальников и преувеличивать их спорные и неопределенные функции технических советников. Наконец, они не давали артиллерийским начальникам ни положения, ни чина, соответствующего силе подчиненных им войск и возрастающему значению артиллерии в бою.

Хотя эта первая попытка организации была несовершенной, тем не менее, она вносила значительное улучшение: артиллеристы с этого времени знали свои права и обязанности, свои привилегии и свою ответственность; им были предоставлены органы, позволяющие успешно выполнять их сложные и трудные задачи во время боя, что явилось основой правильного применения и успешной деятельности артиллерии.

Наставление от 16 декабря 1916 г. Опыт атак на Сомме, произведенных по принципам наставления от 16 января 1916 г., позволил дополнить правила этого наставления. Новое наставление от 16 декабря 1916 г. систематизировало все эти правила, учитывая цель и условия обшей наступательной операции. Оно подчеркивало разрушительное могущество артиллерии; подробно излагало способы артиллерийской подготовки (пристрелку, применение авиации, плотность различных видов огня), а также формы сопровождающего атаку огня и методы борьбы с артиллерией – разрушение или нейтрализацию. Одним словом, оно чрезвычайно точно резюмировало существующие взгляды на тактическое применение артиллерии и позволяло, таким образом, следить за дальнейшим развитием этих взглядов и за их тесной связью со свойствами современной материальной части.

Что касается техники стрельбы, то наставление подчеркивало полную необходимость непрерывного наблюдения и корректирования огня; оно считало необходимым наземное наблюдение и указывало, что точность стрельбы зависит от непрерывности наблюдения; в этом отношении воздушному наблюдению оно придавало особое значение. Не нужно забывать, что в сражении на Сомме деятельность артиллерийской авиации достигла своего апогея; последняя, имея отборных наблюдателей и защищенная истребительной авиацией, значительно превосходящей неприятельскую, могла свободно и с большим успехом производить продолжительную и тщательную пристрелку различных целей, в особенности неприятельских батарей.

Создание главного резерва тяжелой артиллерии. Мы видели, как в течение 1916 г. организовалась тяжелая артиллерия большой мощности, с блестящим успехом участвовавшая в наступлении на Сомме.

В течение того же года тяжелая тракторная артиллерия, развиваясь параллельно, но совершенно независимо, усилилась в значительной степени: из 10 полков, предусмотренных программой от 1 ноября 1915 г., 5 были полностью сформированы в августе, 2 других находились к концу года в стадии формирования. Эти полки оказали главному командованию неоценимые услуги. Механическая тяга, позволявшая им в несколько дней и собственными средствами покрывать сотни километров, придала этой артиллерии ценную стратегическую подвижность(46), превратив ее в выдающееся орудие маневра.

Несмотря на благоприятные результаты, достигнутые этой новой артиллерией, нужно признать, что она первоначально не пользовалась общей симпатией. Ее упрекали в том, что она ослабляет другие артиллерийские части, отнимая у них большую часть лучших офицеров. Начальники относились недоброжелательно к этим новым формированиям, не входившим в состав какого-либо крупного органического соединения, и подозревали в них стремление действовать независимо. Наконец, само главное командование, еще мало знакомое с достоинствами этой артиллерии, не придавало ей подобающего значения.

Но в декабре 1916 г. благодаря намерению союзников предпринять ряд последовательных атак на различных участках фронта от Дюнкирхена до Карсо общее внимание было, естественно, обращено на эти мощные орудия, могущие быстро передвигаться с одного театра военных действий на другой. Эта подвижность придавала тракторной артиллерии характер мощного органа огневого маневра и превращала ее в настоящий стратегический резерв главного командования. Пользуясь им то здесь, то там, сегодня в Шампани, послезавтра у Дюнкирхена, а через неделю в Италии, оно могло вести сражение по своему желанию, давая почувствовать в нужный момент свою волю.

Но тракторные полки, оставаясь независимыми один от другого и подчиняясь непосредственно главной квартире, не могли играть эту важную роль; необходимо было дать им ответственного начальника. Тем более нельзя было допустить, чтобы тяжелая артиллерия большой мощности и тяжелая тракторная артиллерия продолжали существовать изолированно, без взаимной связи. Для обеспечения необходимой согласованности в действиях и для более успешной их работы в бою нужно было их связать между собой, образовав из них единый орган.

Эта реорганизация была совершена ген. Нивелем, который тотчас же по вступлении в должность главнокомандующего приступил но инициативе ген. Бюа к объединению в одних руках тяжелой артиллерии большой мощности и тяжелой тракторной артиллерии. Чтобы лучше подчеркнуть значение этого нового формирования, ген. Нивель поручил командование им генералу в чине корпусного командира.(47)

Таким образом, 7 января 1917 г. был учрежден главный резерв тяжелой артиллерии.

14 февраля 1917 г. была издана инструкция, устанавливавшая положение о главном резерве тяжелой артиллерии, который был разделен на 3 дивизии.

1-я дивизия; бывшая тяжелая артиллерия большой мощности.

2-я дивизия: 10 тракторных полков, существующих или формирующихся.

3-я дивизия: орудия, обслуживаемые морскими артиллеристами на канонерках, на речных мониторах или на сухопутных установках.

Каждой дивизией командовал генерал (или полковник).

Постоянно по одному офицеру главного резерва тяжелой артиллерии было прикомандировано к штабу каждого фронта. В период операций в каждую армию назначался один штаб-офицер главного резерва тяжелой артиллерии с особым штабом. Все соединения главного резерва тяжелой артиллерии, участвующие в операциях, подчинялись начальникам артиллерии армий, которые могли затем передавать их в распоряжение корпусов или даже дивизий.

Помимо своего личного штаба, генерал, командующий главным резервом тяжелой артиллерии, имел в своем распоряжении центр главного резерва тяжелой артиллерии в Мальи, состоящий из парка, ремонтных мастерских, транспортных взводов, центров обучения и т. д., железнодорожную службу для постройки дорог нормальной колеи, школу механиков и шоферов, склад материальной части и т. д.; автомобильную службу.

Обязанности генерала, командующего главным резервом тяжелой артиллерии, установленные инструкцией от 14 февраля 1917 г., можно резюмировать следующим образом:

– технические советы командованию по вопросам распределения и применения соединений главного резерва тяжелой артиллерии;

– право постоянного инспектирования личного состава, материальной части и снабжения во всех частях главного резерва тяжелой артиллерии;

– командование частями главного резерва тяжелой артиллерии, находящимися в резерве главнокомандующего;

– руководство и наблюдение за подготовкой и пополнением частей, предназначенных для определенной операции;

– всякого рода предложения главному командованию относительно личного состава и материальной части.

Тотчас же по вступлении в должность командующий главным резервом тяжелой артиллерии издал инструкцию в целях ознакомления своих подчиненных с их задачами и способами их выполнения. Особенно была подчеркнута необходимость тесной связи между соседними батареями всех калибров для совместного выполнения общего плана. Затем командующим группировками указывалось на необходимость во время операций осведомлять своих подчиненных о положении пехоты. Одним словом, инструкция стремилась к тому, чтобы все соединения главного резерва тяжелой артиллерии действовали согласованно и в тесной связи с другими сражающимися.

Тактика главного резерва тяжелой артиллерии была изложена следующим образом в докладе полк. Морена, командира 1-й дивизии, сделанном в центре изучения артиллерии в Витри-ле-Франсуа:

«Главный резерв тяжелой артиллерии был создай не только для морального объединения разбросанных элементов тяжелой артиллерии, но и в целях маневра.

До сих пор наши атаки велись на фронте более или менее широком, но всегда только на одном участке; подготовка производилась на определенных участках целыми неделями, оставляя противника в неизвестности только относительно часа атаки.

Более щедрое снабжение чрезвычайно подвижной тяжелой артиллерии позволит найти другое решение вопроса.

На фронте, вполне оборудованном для применения этой артиллерии, можно будет наносить последовательные мощные удары, сосредоточивая орудия то в одном, то в другом пункте, пока, наконец, станет возможным в особо подготовленном пункте произвести решающее усилие.

Благодаря этому артиллерийскому маневру можно будет истощать противника без больших материальных затрат и обеспечить себе выгоды внезапности.

Организация главного резерва тяжелой артиллерии позволяет подготовить этот маневр, но его выполнение всецело остается в ведении местных начальников. На этот пункт необходимо обратить особое внимание.

Не может быть н речи об установке батарей или даже парков на территории армии без согласия командующего этой армией или его начальника артиллерии.

Тем более нельзя выработать плана применения частей главного резерва тяжелой артиллерии без сведений, доставляемых службой артиллерийской разведки армий или корпусов.

Нужно стремиться осуществить постоянную тесную связь между командующим главным резервом тяжелой артиллерии, который организует, подготавливает и мобилизует свои части, и местными начальниками, которые их применяют в бою.

В этих целях главный резерв тяжелой артиллерии командирует офицеров в штабы фронтов и армий для постоянного там нахождения… Эти откомандированные офицеры постоянно осведомляют командование главного резерва тяжелой артиллерии о нуждах и даже желаниях армий и фронтов; основываясь на этих сведениях, командование главного резерва тяжелой артиллерии сможет вносить главнокомандующему предложения о наиболее правильном распределении имеющихся орудий, снарядов и личного состава.

Таким образом достигается децентрализация, позволяющая интенсивнее применять главны резерв тяжелой артиллерии».

IV. Позиционная война (продолжение) 1917 г

А. Попытка прорвать фронт. Большое весеннее наступление

В течение зимы 1916/17 г.(48) главное французское командование в согласии со своими союзниками выработало план большого весеннего наступления в целях решительного прорыва неприятельского фронта.

Общий план намечал ряд атак начинаемых английской армией и распространяющихся все далее и далее на юг до Италии и даже на Балканы.

План атак, выполняемых французскими армиями, опирался на значительное количество имевшейся артиллерии. Изготовление орудий и снарядов достигло к концу 1916 г. большого развития. К 1 января 1917 г. мы уже имели 469 батарей тяжелой подвижной артиллерии, и можно было рассчитывать, что к весне мы будем иметь более 500 батарей. Ежедневно изготовлялось около 175 000 – 75-мм снарядов и 40 000 – 155-мм.

С этими средствами главное французское командование считало возможным произвести:

– главную атаку между Авром и Уазой, на фронте Руа – Лассиньн – Рибкур, в целях поглотить все резервы противника, оставшиеся еще после ряда английских атак;

– большую атаку, непосредственно следующую за предыдущей. на фронте р. Эн для окончательного прорыва неприятельского фронта;

– смелое и энергичное использование успеха для окончательной дезорганизации противника.

Перемены в главном французском командовании вызвали значительные изменения этого первоначального плана. Атака на фронте Руа – Лассиньи была признана второстепенной и должна была лишь отвлечь внимание противника от главной атаки на фронте р. Эн.

Вследствие этого в январе приступили к оборудованию обоих фронтов атаки, желая начать наступление как можно скорее, чтобы не позволить противнику взять в свои руки инициативу, как это было в предыдущем году под Верденом. Предполагалось ввести в действие всю имеющуюся артиллерию, но так как ее было недостаточно для оборудования обоих фронтов с желаемой плотностью, решено было, что большая часть тяжелых подвижных батарей, закончив свои задачи на севере от Уазы, будет развернута на фронте р. Эн и примет последовательно участие в обоих сражениях, впервые играя свою новую роль – роль главного резерва в тяжелой артиллерии.

Но германское командование, учитывая опыт предыдущего года под Верденом и на Сомме, зная, сколько потерь стоит оборонительное сражение, не желало больше подвергать свою армию подобному уничтожению. 26 февраля оно начало отход перед фронтом английских армий, и 17 марта, накануне того дня, когда наша артиллерия должна была открыть огонь, оно выполнило тот же маневр на всем фронте от Арраса до Вельи перед английскими и французскими армиями.

Этим маневром германская армия избегла угрожающего ей уничтожения, а отход на позицию Гинденбурга, имевшую меньшее протяжение, чем прежний фронт, освободил главному германскому командованию значительные силы.

Однако хотя этот отход и воспрепятствовал осуществлению второстепенных атак, но он не расстроил двух главных намеченных атак: атаки англичан – в Артуа и французов – на р. Эн.

Несмотря на серьезные политические события во Франции в конце марта и начале апреля, главное командование сохранило основные черты плана.(49) Более того, силы, освободившиеся благодаря отмене второстепенных атак, дали возможность англичанам усилить их наступление в Артуа, а французам – распространить их атаку на р. Эн вплоть до Шампани.

Наступление было начато англичанами 9 апреля, а затем, последовательно, 12, 16 и 17 апреля – французскими армиями. Оно преследовало цель уничтожить главную массу неприятельских сил на Западном фронте. Для этого оно должно было прорвать неприятельский фронт, затем разбить германские резервы и, наконец, вывести наши главные силы на сообщения противника. Сражение, таким образом, должно было носить решительный характер; энергичное использование успеха при помощи значительных резервов обусловливало глубину и продолжительность операции.

На р. Эн подготовка атаки была быстро закончена благодаря развертыванию части тяжелой артиллерии, освободившейся на прежнем фронте Руа – Лассиньи – Рибекур. В результате на фронте в 40 км мы располагали:

2 000 – 75-мм пушек;

1 930 – орудиями тяжелой артиллерии;

17 – орудиями тяжелой артиллерии большой мощности;

1 650 – траншейными орудиями,

т. е.

одной 75-мм пушкой на 20 м фронта;

одним тяжелым орудием на 21 м фронта;

одним траншейным орудием на 25 м фронта,

что представляло собой максимальную плотность расположения артиллерии, когда-либо нами достигнутую.(50) Нужно еще заметить, что новые орудия, которых в 1916 г. было еще мало, и в 1915 г. не было вовсе, теперь имелись в следующей пропорции:

25 % тяжелых длинных пушек;

55 % тяжелых коротких пушек.

Артиллерийская подготовка началась 7 апреля; она должна была длиться 5 дней и, согласно полученным! директивам, поражать в глубину одновременно все неприятельские линии в пределах дальности орудий. К сожалению, погода была отвратительная; самолеты могли вылетать лишь изредка, и условия видимости были настолько неблагоприятны, что, несмотря на все усилия летчиков и наблюдателей, артиллерийская пристрелка не могла быть выполнена. Полное разрушение, требуемое от артиллерии, не могло быть произведено в назначенный срок, и, чтобы дать время его закончить, атака откладывалась со дня на день вплоть до 6 часов утра 16 апреля.

Еще хуже было то обстоятельство, что тайна атаки никем не сохранялась. Пресса говорила о ней открыто, и она обсуждалась во всех общественных местах. Из приказа, попавшего в руки германцев благодаря захвату в плен 5 апреля одного унтер-офицера, они узнали точно день и час атаки.

Таким образом, для противника не было никакой неожиданности, и он имел возможность отдать все желаемые распоряжения. Начавшуюся в 6 часов 16 апреля атаку державшийся наготове противник встретил убийственным огнем. Оба фланга, несмотря на все, продвинулись вперед, но в центре неудача была полная, и хотя мы захватили в первый день 10 000 пленных, все же результат совершенно не соответствовал ожиданиям. Тем не менее, командование решило продолжать наступление на р. Эн, имея в виду, что планомерная операция на правом фланге, поддержанная более 500 тяжелых орудий, позволила достигнуть высот Маронвилльера.

Чрезвычайно упорные бои на р. Эн продолжались весь конец апреля и начало мая. 4 и 5 мая крупная операция, подготовленная интенсивной бомбардировкой при благоприятной погоде, позволила нам овладеть Мулен-де-Лаффо, всем гребнем Шмен-де-Дам и плато Краон. Первоначально противник безрезультатно пытался вернуть утраченное пространство, но затем отказался от этого, и сражение постепенно затихло.

В это время на правом фланге чрезвычайно упорные бои, продолжавшиеся вплоть до 20 мая в районе Моронвилльер, закончились окончательным овладением этими высотами.

Также и здесь к концу мая активные действия мало-помалу прекратились.

Это большое весеннее наступление позволило нам овладеть чрезвычайно важными позициями и истощить противника, который оставил в руках союзников 50 000 пленных, 450 орудий и около 1 000 пулеметов. Однако это не был тот потрясающий успех, та великая решительная победа, которую ожидало общественное мнение.

Уроки

В области артиллерии сражение на р. Эн дало ряд непосредственно вытекавших из фактов уроков, которые были использованы нами в дальнейшем.

Глубина операции требует увеличения средств. Опыт 1916 г. позволил нам с достаточной точностью определить количество артиллерии, необходимой при благоприятных условиях для подготовки атаки одной позиции противника.

В 1917 г. командование требовало глубокой подготовки, одновременно охватывающей последовательные позиции, составляющие оборонительную систему противника. Сравнивая приведенные выше числовые данные об артиллерии, развернутой при наступлении на Сомме в 1916 г., на р. Эн в 1917 г., мы видим, что французское командование ввело в действие в 1917 г., несомненно, более многочисленные современные средства. Однако опыт с очевидностью показал, что и этих средств все же недостаточно. Вынужденная разделить свои усилия между двумя, а иногда и тремя позициями, эшелонированными в глубину на 7–8 км, артиллерия может сосредоточить свое действие лишь на первых линиях, что является недостаточным. В результате – неудача атаки.

Совершенно очевидно, что для захвата второй позиции необходимо сперва полностью овладеть первой. Законное желание увеличить глубину атаки не должно, однако, ни в коем случае вызывать пренебрежение к первому акту сражения. Основываясь на этом, нужно произвести расчет развертываемых орудий и необходимого запаса снарядов, нужно, чтобы артиллерийские средства, необходимые для осуществления подготовки в глубину, дополняли артиллерию, потребную для разрушения первой позиции, а ни в коем случае не заимствовались из последней.

Смена английскими войсками наших 6-й и 10-й армий на юге от Сомма и освобождение большей части 1-й армии вследствие отхода германцев между Авром и Уазой привели к сокращению французского фронта, которое позволило нам выделить резервы, но последние были главным образом резервуарами живой силы; материальные же средства, имеющиеся к весне 1917 г., еще не соответствовали грандиозности разработанного командованием плана. Последнее рассчитало, что численный состав англо-французской армии достигнет максимума в начале этого года, а затем будет идти на понижение, и весь свой план оно ошибочно основало на апогее живой силы, между тем как прежде всего нужно было учитывать состояние материальных средств. В апреле 1917 г. союзники еще не были в состоянии снабжать свои армии орудиями борьбы, необходимыми для быстрого прорыва системы неприятельских укреплений на широком фронте и на большую глубину. Годом позже наступил момент, когда материальные средства достигли высшей точки своего развития, и, несмотря на значительное истощение живой силы, подобный план стал вполне законным, и события увенчали его успехом.

Один из необходимых элементов успехов – внезапность:

1. Нужно стремиться к стратегической внезапности посредством скрытия подготовки. Некоторые подготовительные мероприятия по своей значительной величине не могут ускользнуть от неприятельского наблюдения, например, крупные станции выгрузки, обширные склады снарядов, большие санитарные учреждения, аэродромы и пути для артиллерии на жел. – дор. установках. Но остается возможность организовать их повсюду и подготовить весь фронт к большому наступлению. Противник остается, таким образом, в неизвестности вплоть до последнего момента относительно района, где фактически должна начаться атака.

2. Стратегическая внезапность зависит также от сохранения тайны атаки: недостаточная осторожность штабов, преждевременная отдача приказов, болтливость прессы делают напрасными все остальные меры предосторожности; эти ошибки оказались для нас роковыми в апреле 1917 г.

3. Когда стратегическая внезапность достигнута, нужно еще обеспечить внезапность тактическую. Последняя совершенно не совместима с продолжительной артиллерийской подготовкой. Безусловно необходимо развертывать артиллерию лишь в последний момент, тотчас же вводить ее в действие и полностью использовать все ее могущество. Эти условия не были выполнены в 1917 г. Наличие значительного количества старых не скорострельных орудий, методы стрельбы, не позволявшие артиллерии вести огонь без наблюдения и ставившие ее в рабскую зависимость от атмосферных условии, недостаточность орудий для одновременной подготовки ряда последовательных позиций – все эти обстоятельства чрезмерно увеличивали продолжительность артиллерийской подготовки.

В конечном итоге неудача большого весеннего наступления может быть объяснена тремя основными причинами:

– не достаточностью вооружения для пробития необходимых брешей в системе неприятельских укреплений; его численность не обеспечивала быстроты действия, его дальность не давала глубины поражения;

– не полнотой оборудования некоторых участков фронта, что вызывало необходимость продолжительной подготовки атаки;

– полным отсутствием эффекта внезапности.

Применение главного резерва тяжелой артиллерии. Главный резерв тяжелой артиллерии выделил для апрельского наступления 17 орудий большой дальнобойности. Из 87 имевшихся дивизионов тяжелой тракторной артиллерии 84 приняли участие в сражении. Эти дивизионы, удерживаемые в тылу до последнего момента, в конце марта одновременно совершили большой стратегический переход, чтобы занять позицию на р. Эн, причем некоторым дивизионам пришлось сделать свыше 250 км. Этот первый опыт широкого масштаба по применению главного резерва тяжелой артиллерии позволил оценить подвижность тракторных орудий, а извлеченные из него уроки послужили основой при составлении боевого устава этой артиллерии (30 мая 1917 г.).

Хотя применение этой мощной артиллерии и было значительно успешнее, чем в предыдущем году, все же обнаружились старые ошибки, оставшиеся не устраненными. Командование еще не умело использовать пушки большой дальнобойности и обнаружило стремление придавать их низшим соединениям. Очевидно, что орудие, поле поражения которого на действительной дистанции превышает фронт крупного соединения, должно находиться в распоряжении высшего соединения. Совершенно недопустимо, чтобы 280-мм мортиры, с дальностью свыше 10 км, придавались, как, например, в сражении на р. Эн, дивизиям, которые применяли их для уничтожающего и даже запретительного огня на дистанции 3–5 км, между тем как эти задачи могли быть с большим успехом разрешены 75-мм пушками и 155-мм гаубицами дивизионной артиллерии.

Принятые меры

Наступления с ограниченной целью. Апрельская неудача вызвала в армии моральный кризис, возможные роковые последствия которого необходимо было прежде всего предотвратить.(51)

Кроме того, в первой половине 1917 г. произошли два события огромной важности:

– вступление в войну Соединенных Штатов (6 апреля 1917 г.),

– развал военной мощи России (март – июль 1917 г.).

Однако Соединенные Штаты могли оказать действительную помощь не ранее как через 18 месяцев, в то время как выход из строя России должен был иметь немедленные последствия.

Основываясь на этих трех фактах, французское командование пришло к следующим выводам.

Не могло быть больше и речи о достижении в 1917 г. быстрого решения; нужно было выждать точных данных о том, какой оборот примут события в России и какую вооруженную поддержку сможет нам оказать Америка. Нужно было, таким образом, перейти к войне на истощение и, не переставая истощать противника, создать крепкую армию, обученную и проникнутую доверием, снабдить ее всеми недостающими материальными средствами и ускорить осуществление артиллерийской программы и изготовление танков.

Следовательно, впредь до изменения обстановки оставалось лишь производить наступления с ограниченной целью на правильно избранные пункты. К этим пунктам относятся те, которые противник стремится всеми силами удержать и куда он поэтому в случае необходимости привлечет крупные силы; его потери благодаря этому будут больше, и истощение пойдет быстрее. Мы, со своей стороны, будем атаковать минимальным количеством пехоты, но зато максимумом снарядов. Опыт предыдущих лет войны показал, что, применяя достаточную артиллерию, можно рассчитывать на верный успех, правда, ограниченный в глубину и без большого стратегического значения, но достигаемый легко и без больших потерь людьми. Несколько успехов такого рода, достигнутых с малыми потерями в пехоте, восстанавливают доверие в армии и вместе с тем дают боевой опыт молодым солдатам и улучшают подготовку кадров.

Эти взгляды командования были изложены в ряде наставлений, которые устанавливали:

– новую тактику наступления (директива № 1 от 19 мая 1917 г.);

– необходимость подготовки всего фронта как основное условие свободы маневра в целях обеспечения внезапности на случай наступления и легкости переброски резервов на случай обороны (инструкция от 4 июня о применении директивы № 1);

– метод подготовки штабов, крупных соединений и мелких частей всех родов войск (директива № 2 от 18 июня);

– наконец, принципы выполнения атак с ограниченной целью (директива № 3 от 4 июля).

Что касается артиллерии, то эти инструкции определяли возлагаемые на нее задачи следующим образом.

С точки зрения тактической признавалось необходимым разработать быстрое введение в бой артиллерийских масс и рациональную организацию их деятельности. Этот результат должен быть достигнут путем усиленных упражнений, имеющих целью натренировать войска и приучить командиров крупных соединений к организации управления артиллерией на ноле сражения и к тактическому применению этих артиллерийских масс.

С точки зрения технической необходимо улучшить методы ведения огня; система подготовки стрельбы, проверенная несколькими, как можно более редкими и незаметными, пристрелками, должна позволить чрезвычайно быстро открывать сразу же действительный огонь.

Дальнейшее осуществление программы от 30 мая 1916 г. Весной 1917 г. в армию стали прибывать новые орудия современного типа, а именно: в марте – 220-мм Т. R. образца 1915 г., в апреле – 145-мм пушки образца 1916 г. и, наконец, в июне – 155-мм пушки и L. G. Р. F.

В течение первых месяцев 1917 г. поступление новых орудий было незначительно, и полковые депо(52) без труда могли формировать новые дивизионы. Но можно было предвидеть, что в дальнейшем поступление орудий увеличится и депо будут перегружены. Во избежание этого телеграммой министерства от 7 апреля 1917 г. предписывалось учредить 2 центра по организации тяжелой артиллерии: один в Ноайле, другой в Сен-Дизье. Необходимые для тракторных дивизионов офицеры-артиллеристы и офицеры-техники выпускались практическими курсами в Венсенте, действовавшими с марта 1917 г.(53)

Учреждение главного управления по обучению артиллерии (D. С. I. А.) и центральной артиллерийской комиссии (С.С. А.). Все наступления осени 1916 г. и весны 1917 г. подтвердили возрастающее значение артиллерии в современном бою.

Тем временем шло коренное перевооружение; тактические взгляды эволюционировали; технические методы совершенствовались и численность быстро возрастала. Главное командование стало все сильнее ощущать необходимость следить за проникновением в армию новых взглядов, поддерживать единство доктрины, обеспечить полное использование боевой силы артиллерии и, наконец, установить тесную связь и непрерывный контакт между фронтом, где действует артиллерия, и тылом, где подготовляется ее материальная часть и кадры.

Ген. Петэи, который первый понял важность роли артиллерии в сражении, который в предыдущем году под Верденом направил применение артиллерии по новому пути, инициативе которого, наконец, обязан своим возникновением центр изучения артиллерии, приняв главное командование французской армией, убедился в необходимости одного централизующего органа для успешного выполнения всех этих задач. 22 мая 1917 г. он доложил военному министру, что им учреждено в этих целях главное управление по обучению артиллерии (D, G. I. А.), во главе которого им поставлен ген. Эр; вместе с тем он просил об аккредитации этого генерала при министерствах военном и морском и министерстве вооружения.

В дополнение мероприятий главного командования военное министерство учредило в Париже 24 мая центральную артиллерийскую комиссию (С.С. А.) при начальнике генерального штаба также под председательством ген. Эра. Эта комиссия работала но заданиям начальника генерального штаба или указанных выше министерств, при которых она играла роль консультанта по артиллерийской части. Ей была поручена разработка всех вопросов артиллерийской стрельбы как с точки зрения методов стрельбы и рационального использования орудий и снарядов, так и с точки зрения подготовки личного состава в тылу. Для этого в ее состав входили ответственные представители высших фронтовых и тыловых органов; она осуществляла, таким образом, связь между ними, позволяя последним детально ознакомиться с нуждами фронта и согласовывать свои действия по их удовлетворению.

В дальнейшем мы будем иметь случай подробнее остановиться на громадных результатах работы этого органа по связи и согласованию деятельности фронта и тыла. Можно удивляться лишь тому, что прошло три года войны, прежде чем главное командование сознало эту необходимость. Остается надеяться, что этот урок не пропадет даром.