Kitobni o'qish: «Битва за рейх. Последние бастионы Гитлера. 1944–1945»

Franz Kurowski

Endkampf um das Reich

Hitlers letzte Bastionen

1944–1945

* * *

Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав.

Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя.

Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

© 1987, copyright of the original edition by Podzun-Pallas-Verlag GmbH, Eggolsheim, Germany

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© Художественное оформление, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Введение

Начало конца на Западе

После внезапного выступления войск западных союзников с плацдарма в Нормандии их стремительное наступление сначала развивалось в южном направлении, но затем они повернули на юго-восток и восток и устремились через территорию Франции к границам Германии.

Директивы Гитлера, переданные 2 августа 1944 года генералом Варлимонтом командующему фронтом в Нормандии, генерал-фельдмаршалу фон Клюге, гласили: «Восстановить фронт! В ходе мощного контрудара ликвидировать прорыв противника. Для этого снять с фронта несколько танковых дивизий и заменить их пехотными соединениями. Действуя таким образом, необходимо высвободить не менее четырех танковых дивизий для организации собственного прорыва к побережью Атлантического океана в районе Авранша – не обращая внимания на противника, уже прорвавшегося в Бретани».

На следующее утро генерал-фельдмаршал фон Клюге заявил своему гостю, что после захвата американскими войсками Мортена, а также с учетом того обстоятельства, что 2-й танковый корпус СС оказался окружен британскими войсками, не может быть и речи о наступлении немецких войск и что в настоящий момент можно говорить только об отходе к Сене.

Однако, когда Варлимонт передал Гитлеру ответ генерал-фельдмаршала, уже было невозможно заставить фюрера отказаться от идеи крупномасштабного наступления. На всех дежурных картах в ставке фюрера везде были обозначены полнокровные танковые дивизии, хотя в действительности они представляли собой в лучшем случае лишь танковые полки.

6 августа был потерян Вир. Американские войска подошли к Ле-Ману, а уже 8 августа вышли к Луаре, самой длинной реке Франции.

Из ставки фюрера во Францию на самолете вылетел генерал Буле, начальник штаба сухопутных войск. Он привез фельдмаршалу фон Клюге приказ Гитлера при любых обстоятельствах перейти в контрнаступление (даже если и с двухдневной задержкой). Однако фон Клюге приказал провести операцию «Люттих» немедленно. Брошенные в бой четыре немецкие танковые дивизии располагали вместо положенных по штату 800 танков лишь 185 боевыми машинами. Правда, ранним утром 7 августа 2-я танковая дивизия смогла продвинуться на 12 километров в направлении Авранша. Но потом она была остановлена боевыми частями 3-й американской танковой дивизии. Тем не менее немецкие танковые соединения смогли вновь овладеть Мортеном.

Но когда к полудню 7 августа туман рассеялся, и американские истребители-бомбардировщики снова смогли подняться в воздух, сначала было разгромлено передовое соединение немецких войск, 1-я танковая дивизия СС. Атака 116-й танковой дивизии вскоре также захлебнулась. Американские истребители-бомбардировщики и средние бомбардировщики нанесли ей и 2-й танковой дивизии такие большие потери, что к 13 часам немцы были вынуждены прекратить свои атаки.

После получения этого донесения генерал-фельдмаршал фон Клюге хотел прекратить наступление, поскольку оно могло закончиться полным уничтожением последних немецких танков в наносивших удар соединениях. Но из ставки фюрера ему было приказано снять еще две танковые дивизии из четырех, задействованных на фронте против британских войск (то есть восточнее), и с их помощью продолжить наступление. И хотя напряжением всех сил удалось удержать занятую территорию, однако немецкие войска так и не смогли существенно продвинуться вперед.

Генерал-фельдмаршал фон Клюге выехал на фронт и лично убедился в том, что добиться быстрого успеха было уже невозможно. Немецкие танковые дивизии были слишком измотаны, а противник постоянно получал свежие подкрепления.

В то время, когда командующий немецкими войсками на Западе все еще был в пути, утром 8 августа 1944 года генерал Монтгомери приказал начать операцию «Тоталайз», которая должна была привести к уничтожению немецкой 7-й армии. Огромная танковая лавина устремилась вперед. Первый удар пришелся по немецким 272-й и 89-й пехотным дивизиям. Последняя из этих дивизий только что прибыла из Норвегии и была просто не в состоянии выдержать такой мощный напор противника. Обе дивизии уже понесли серьезные потери, когда началась вторая фаза этой операции: в бой были брошены более 500 штурмовиков союзников. С душераздирающим воем они проносились на бреющем полете над позициями немецкой пехоты, сбрасывали свои бомбы, пускали ракеты и вели непрерывный огонь из всех стволов своего бортового оружия.

Час спустя за ними последовало крупное соединение, насчитывавшее почти 700 тяжелых бомбардировщиков американских ВВС. Все не закончилось для немцев крахом только благодаря тому, что 1-я польская и 4-я канадская танковые дивизии не вступили в бой сразу после окончания этих двух массированных бомбардировок, а также благодаря решительным действиям 101-го тяжелого танкового батальона СС (позднее стал 501-м тяжелым батальоном СС) и горстке танков 12-й танковой дивизии СС «Гитлерюгенд».

Во время сражения немецких танковых частей, среди которых находился и батальон «Тигров», в котором воевал знаменитый танкист-ас Михаэль Виттман, против 4-й канадской танковой дивизии немецкие танки были подвергнуты массированной ковровой бомбардировке. Но, несмотря на тяжелые потери, наступление противника было остановлено. Оберштурмфюрер СС Виттман по прозвищу «Черный барон» погиб в этом бою в результате попадания в кормовую часть корпуса его танка вражеской ракеты, выпущенной со штурмовика Королевских ВВС Великобритании, и детонации боезапаса танка.

1-я польская танковая дивизия атаковала немецкие позиции ближе к вечеру, затем она продолжила свои атаки и ночью, но все они были отбиты. В этих ожесточенных боях, продолжавшихся вплоть до 11 августа, практически была уничтожена 12-я танковая дивизия СС «Гитлерюгенд» (позже восстановлена).

Уже 10 августа части противника продолжили свое стремительное наступление в направлении Алансона через Ле-Ман, который 8 августа оказался в их руках. В Алансоне находилась главная база снабжения 7-й армии. Во главе американских наступающих войск двигался 15-й армейский корпус под командованием генерал-лейтенанта Хэйслипа, который входил в состав 3-й американской армии. 12 августа этот корпус занял Алансон.

Вечером 13 августа генерал-фельдмаршал фон Клюге доложил в ставку фюрера, что противник не только собирается окружить 7-ю армию, но и намеревается осуществить окружение 5-й танковой армии. Командующий фронтом запрашивал ставку об отводе армий, которым грозило окружение. Однако Гитлер дал разрешение на отвод войск только 24 часа спустя. За это время противнику удалось 14 августа выйти к Фалезу (взят 17 августа) и несколько дней спустя (к 20 августа) замкнуть кольцо окружения. Затем последовали отчаянные попытки остатков 15 немецких дивизий, окруженных под Фалезом, вырваться из котла. Из 100 000 немецких солдат, оказавшихся в Фалезском котле, около 10 000 погибли, а почти 50 000 (по другим данным, 40 000) попали в плен. Остальным удалось вырваться из окружения, причем большинство из них было ранено.

Поражение под Фалезом стало для германского вермахта настоящей катастрофой. Союзники успешно завершили сражение по захвату обширной территории в Северной Франции. После этого генералы Брэдли и Монтгомери смогли перегруппировать свои силы. 1 сентября 1944 года Монтгомери был произведен в фельдмаршалы.

Следующая цель союзников – взятие Парижа – была реализована очень быстро, несмотря на то что вместо генерал-фельдмаршала фон Клюге, покончившего жизнь самоубийством 18 августа 1944 года, Гитлер поручил командование Западным фронтом генерал-фельдмаршалу Моделю, известному своей стойкостью и получившему за это прозвище «гений обороны». Только 6 сентября 1944 года новым командующим Западным фронтом был назначен генерал-фельдмаршал фон Рундштедт, уже командовавший ранее германскими войсками на Западе, в то время как генерал-фельдмаршал Модель принял командование группой армий «Б».

Тем временем 1 сентября 1944 года в Гранвиле генерал Эйзенхауэр принял на себя командование всеми союзными вооруженными силами в Западной Европе. Тем самым теперь в его подчинении находились:

6-я группа армий под командованием генерал-лейтенанта Диверса,

12-я группа армий под командованием генерала Брэдли и

21-я группа армий под командованием фельдмаршала Монтгомери.

Теперь союзники могли начать свое наступление через Францию на Западный вал (линию Зигфрида).

В этот момент германская сторона ощутила острую нехватку тех пятнадцати боеспособных дивизий, которые были потеряны в Фалезском котле. Вырвавшиеся из окружения немецкие танковые и моторизованные дивизии представляли собой в лучшем случае всего лишь полки. Как сообщал Гитлеру в своем донесении от 29 августа 1944 года генерал-фельдмаршал Модель, каждая из этих измотанных в тяжелейших боях дивизий теперь насчитывала в своих рядах всего лишь от 5 до 10 танков. Союзники стремительно продвигались вперед, преследуя по пятам отходившие немецкие дивизии, и уже 4 сентября взяли Антверпен.

Теперь немецкий оборонительный рубеж проходил от Антверпена по Альберт-каналу и реке Маас к Западному валу (линии Зигфрида), а затем шел вдоль Западного вала на юг до швейцарской границы. По словам генерал-фельдмаршала Моделя, чтобы удержать этот оборонительный рубеж, требовалось 25 свежих пехотных дивизий и от 5 до 6 полностью укомплектованных танковых дивизий.

«В противном случае, – утверждал Модель, – ворота в Западную Германию будут открытыми». (См.: Уилмот Ч. Битва за Европу.)

Ранним утром 11 сентября 1944 года американская разведывательная группа незаметно пересекла немецкую границу и первой вступила на территорию Германии в районе городка Прюм, расположенного в земле Рейнланд-Пфальц. Тем самым соединения западных союзников оказались у ворот рейха. Теперь можно было начинать вторжение в глубь Германии.

Начало конца на Востоке

Менее чем через три недели после начала 6 июня вторжения союзников на Западе, 22 июня 1944 года, в третью годовщину операции «Барбаросса», Красная армия, в свою очередь, перешла в крупномасштабное наступление, начав операцию «Багратион».

Битва в Белоруссии по задействованным в ней силам была похожа на вторжение англо-американцев, но происходила на Восточном фронте. Красная армия, насчитывавшая 2,5 миллиона солдат в своих 185 дивизиях¹, начала наступление против 500 000 немецких солдат группы армий «Центр», не располагавших абсолютно никакими танковыми соединениями². Незадолго до этого все танковые дивизии группы армий «Центр» были переброшены на юг, в район действия группы армий «Южная Украина», где Советы для ввода противника в заблуждение имитировали стратегическое сосредоточение и развертывание крупных сил. Отдел Генерального штаба сухопутных войск «Иностранные армии Востока» генерала Гелена оказался не в состоянии раскрыть эту грандиозную мистификацию советского командования. Так началось крупномасштабное советское наступление, которому немецкая сторона не могла противопоставить соответствующие силы и средства обороны. Это наступление закончилось полным разгромом группы армий «Центр» и позволило Красной армии в течение всего лишь нескольких недель выйти к границам Восточной Пруссии и на рубеж реки Висла.

В ходе этого стремительного наступления Красная армия продвинулась дальше на запад почти на 600 километров. Она добилась такой победы, о которой маршал Сталин не мог даже и мечтать.

Под смертоносным ураганным огнем 45 000 орудий и градом бомб и снарядов с 4500 самолетов, вступивших в бой в первый день наступления, и под гусеницами устремившихся вперед стальных ударных клиньев из 6100 танков и самоходных артиллерийских установок погибла целая немецкая группа армий. Были полностью разгромлены 28 немецких дивизий, насчитывавшие в своих рядах около 350 000 военнослужащих³.

Своевременная перегруппировка сил и оставление укрепрайонов, которые Гитлер приказал защищать до последнего солдата, могли бы предотвратить такую ужасную катастрофу. Вместо этого в жертву были напрасно принесены 350 000 немецких солдат и открыт путь противнику на запад вплоть до границ Восточной Пруссии (и рубежа Вислы, где советские войска создали ряд плацдармов).

Еще 20 июня ни Гитлер, ни его советники не верили в возможность нового советского крупномасштабного наступления на участке группы армий «Центр». Даже донесения о крупномасштабной передислокации советских войск, поступавшие с этого участка Восточного фронта, считались в ставке фюрера «ложными» и призванными «лишь ввести германское командование в заблуждение».

Верховное командование вермахта было абсолютно убеждено в том, что новое русское наступление может произойти только на участке группы армий «Южная Украина». Но все оказалось лишь военной хитростью русских, которые с помощью большого числа поездов с составами порожних вагонов инсценировали переброску по железной дороге на южный участок Восточного фронта крупных воинских соединений.

В конце концов, по предложению генерал-фельдмаршала Моделя, крупные танковые соединения были сняты с участка фронта группы армий «Центр» и переброшены на юг в распоряжение главнокомандующего группой армий «Северная Украина» с целью мощным ударом урегулировать положение в районе Ковеля. 8 танковых дивизий и 2 моторизованные дивизии должны были на участке фронта группы армий «Северная Украина» помешать противнику, «который перебросил сюда свои крупные силы, прорваться через Лемберг (Львов) и Варшаву к Кёнигсбергу и тем самым окружить как группу армий „Центр“, так и группу армий „Север“, а также перерезать все их пути сообщения и подвоза».

Как оказалось, германские военачальники сильно заблуждались на этот счет, так как маршал Сталин никогда не считал свою Красную армию способной осуществить такую крупномасштабную и грандиозную военную операцию. (Даже операция «Багратион» на участке фронта группы армий «Центр» проводилась с целью «продвинуться вперед примерно на 150 километров».)⁴

Из-за абсолютно неверной оценки сложившейся обстановки группу армий «Центр» лишили почти всех танков и трети сухопутных войск.

Генерал-фельдмаршал Буш, главнокомандующий группой армий «Центр», пояснял, что тем самым его лишили всякой возможности противодействовать сосредоточению вражеских сил и средств на направлении главного удара перед его фронтом путем своевременной передислокации своих моторизованных частей.

4 июня 1944 года командование группой армий «Центр» указывало в своей оценке противника на то, что локальные сосредоточения сил и средств Красной армии перед немецким фронтом в любое время могут быть увеличены путем передислокации новых крупных вражеских соединений. Поэтому следовало рассчитывать на то, что во многих местах Восточного фронта противник будет предпринимать атаки с постоянной сменой направления главного удара, «чтобы тем самым добиться сковывания немецких сил».

19 июня 1944 года командование группой армий «Центр» докладывало о том, что на участок фронта перед 9-й армией противник подтянул крупные резервы, в число которых входили и танковые соединения. В частности, было обнаружено появление 33-й гвардейской армии у селения Рясна Могилевской области и 11-й гвардейской армии у шоссе юго-восточнее Витебска, а также 5-го стрелкового корпуса близ реки Суходровка. Кроме того, сообщалось, что в районе Смоленска появилась 5-я гвардейская танковая армия.

Все это однозначно указывало на то, что противник намеревался провести на участке фронта группы армий «Центр» не удары с целью сковать противника, а готовился к крупномасштабному наступлению. То обстоятельство, что численность русских военно-воздушных сил перед группой армий «Центр» достигла 4500 машин, было еще одним верным признаком предстоящего в ближайшем будущем крупномасштабного наступления Красной армии.

Тем не менее Главное командование сухопутных войск (ОКХ) все еще оценивало сложившуюся обстановку иначе. Начальник оперативного отдела Генерального штаба сухопутных сил, полковник Генерального штаба Хойзингер 14 июня выразил мнение, что «как и прежде, противник нанесет свой главный удар на Украине». А удары, наносимые по войскам групп армий «Центр» и «Южная Украина», якобы будут лишь атаками с целью сковать силы противника. В том же духе высказался и генерал-фельдмаршал Кейтель, который на совещании национал-социалистического офицерского актива, состоявшемся 20 июня 1944 года, безапелляционно заявил: «Советы перейдут в наступление только тогда, когда западные союзники со своими вооруженными силами вторжения сумеют добиться оперативного прорыва в Нормандии. Тогда направление главного удара советских войск будет приходиться на южный участок Восточного фронта, в Галиции».

Группа армий «Центр» со всеми своими 38 дивизиями, среди которых не было ни одной танковой, занимала позиции на протяженной дуге фронта, обеспечивая лишь редко занятую линию обороны⁵. Кроме того, 6 дивизий были обречены на верную смерть в тех городах, которые Гитлер избрал в качестве крепостей и которые немецкие войска были обязаны защищать до последнего солдата: в Витебске находились 3 дивизии, и по одной дивизии дислоцировались в Орше, Могилеве и Бобруйске.

Но что же мог сказать по этому поводу отдел военной разведки Германии, абвера, «Иностранные армии Востока» (12-й отдел Генштаба сухопутных войск), который напрямую подчинялся Главному командованию сухопутных войск? Где были его прославленные мастера шпионажа и агенты разведки, которые, как предполагалось, должны были проникнуть в русские штабы всех уровней?

Точно так же, как их коллеги из отдела Генерального штаба сухопутных войск «Иностранные армии Запада» перед вторжением союзников, так и они оказались не в состоянии – или не имели возможности – распознать значительные изменения перед фронтом группы армий «Центр». Ведь то, что там происходило, не было простой передислокацией каких-то дивизий или корпусов. Там к линии фронта подтягивались целые армии; на полевые аэродромы, расположенные вблизи линии фронта, перебазировались крупные соединения самолетов разных воздушных армий. Неужели все это происходило совершенно незаметно для наших так превозносимых всеми разведчиков?

Что случилось с 12 000 солдат немецкой радиоразведки, от внимания которых якобы ничто не могло ускользнуть? Были задействованы 10 штабов батальонов связи, 10 рот дальней радиоразведки и столько же рот ближней радиоразведки. Затем к ним были добавлены еще 5 рот ближней радиоразведки. Неужели при таком чрезвычайно интенсивном радиообмене между четырьмя русскими фронтами и между воздушными армиями они не услышали ничего подозрительного?

А как же согласованная операция 240 000 русских партизан, которые в ночь на 20 июня своими 10 500 подрывами железнодорожных и телефонных линий положили начало советскому наступлению и полностью парализовали железнодорожное движение и телефонную связь в районе между Днепром и Березиной, как раз на участке фронта группы армий «Центр»?

В журнале боевых действий германского вермахта нет никакой отметки, что донесение подобного рода было передано дальше по инстанции. На участке фронта шириной 700 километров утром 22 июня 1944 года (а в некоторых секторах и с опозданием до двух суток)⁶ 2,5 миллиона русских солдат перешли в наступление, 45 000 орудий открыли по немецким позициям ураганный огонь, 6100 (5200. – Ред.) танков и самоходных артиллерийских установок устремились вперед, почти 4500 (5300. – Ред.) самолетов приняли участие в воздушных ударах. В болотистой местности между Днепром и Березиной уже в течение нескольких дней погибли многие дивизии.

Витебск и Бобруйск, Минск и Барановичи оказались захвачены ударными частями Красной армии. Через три недели после начала наступления Красная армия вновь овладела Брест-Литовском⁷. Вскоре после этого передовые отряды русских уже стояли на берегах Немана (к середине июля) и Вислы (25 июля севернее Демблина). К концу июля 1944 года Красная армия вышла к границам Восточной Пруссии (2 августа был произведен первый артиллерийский обстрел ее территории. – Ред.).

Таким образом, и на Востоке противник стоял на пороге рейха. В ходе стремительного наступления, не имевшего равных в истории, четыре русских фронта преодолели расстояние до 600 километров, на фронте в 1100 километров.

В конце августа 1944 года войска южного фланга 3-й танковой армии вели оборонительные бои на рубеже Виштынецкого озера и реки Мемель (Неман).

В ночь на 17 августа 1944 года 200 британских бомбардировщиков впервые бомбили Кёнигсберг. В ночь на 30 августа последовал второй налет британских ВВС. На этот раз британские пилоты впервые применили зажигательные бомбы с легковоспламеняющейся огнесмесью. Как и предусматривалось, основной удар наносился по жилым кварталам города. Добычей огня стали университет, кафедральный собор, церковь замка и исторический квартал складов и зернохранилищ. Пятьдесят процентов домов Кёнигсберга сгорели дотла. В ходе этих двух бомбардировок погибли около 3500 горожан; 150 000 жителей города остались без крыши над головой.

Когда 2 сентября (19 сентября. – Ред.) 1944 года Финляндия вышла из войны, многочисленные русские войска, занятые до того на севере, были брошены в бой против рейха.

15 (14. – Ред.) сентября 1944 года, примерно в то же самое время, что и на западных границах рейха, в наступление перешли Ленинградский фронт и 1, 2 и 3-й Прибалтийские фронты (а также, с 1 октября, и 39-я армия 3-го Белорусского фронта), чтобы вторгнуться на территорию Германии⁸.

И здесь очень быстро и часто гораздо решительнее, чем на Западе, немцами создавались новые оборонительные рубежи, а отдельные города провозглашались «крепостями», о чем будет подробно рассказано во второй части этой книги.

У ворот рейха

Битва за Ахен – предварительные замечания

Задолго до того, как битва за рейх вступила в свою последнюю решающую фазу, один из немецких пограничных городов уже подвергался артиллерийскому обстрелу союзников и вынужден был защищаться. Это был старинный имперский город Ахен. Приказ Верховного главнокомандования вооруженных сил (ОКВ) об обороне города гласил: «Необходимо оборонять Западный вал и любой ценой удержать Ахен как первый немецкий город, подвергшийся нападению противника».

Это означало, что нельзя было позволить немецкому имперскому городу, имевшему важное символическое значение⁹, попасть в руки врага. Однако те средства, которые могли быть использованы для обороны Ахена, оказались сначала слишком незначительными, чтобы превратить город в настоящую крепость.

К началу сентября 1944 года весь район, прилегающий к Ахену, все еще оставался незащищенным. В самом городе дислоцировался 453-й запасный учебный батальон, которым командовал полковник Остерот, и 34-й крепостной пулеметный батальон, а также истребительно-противотанковый артиллерийский дивизион. Командование этим смешанным соединением принял на себя генерал-лейтенант Мальман вместе со штабом своей 353-й пехотной дивизии.

К этому моменту Ахен уже успел несколько раз познакомиться с налетами воздушных пиратов западных союзников. Так, в ночь на 12 апреля 1944 года многочисленные эскадрильи британских бомбардировщиков сбросили на город около 4000 фугасных бомб, 34 000 зажигательных и 8600 фосфорных зажигательных бомб, чтобы сжечь его дотла. Во время этой бомбардировки было зарегистрировано 1252 погибших, более тысячи раненых поступили в больницы города.

Когда американский 7-й армейский корпус под командованием генерал-лейтенанта Коллинза, прозванного друзьями «быстрым Джо», начинал свое наступление на фронте шириной 50 километров из района западнее Ахена, чтобы достичь своей цели, этого древнего германского имперского города, в штаб-квартире союзников имели в виду Штольбергский коридор, который считался свободным от войск противника. Именно туда Коллинз и собирался направить свои войска. Для этого он выбрал 1-ю пехотную дивизию под командованием генерал-майора Хюбнера и 3-ю танковую дивизию, которой командовал генерал-майор Роуз.

Для 1-й пехотной дивизии главной целью этого нового наступления был Ахен, который надо было захватить внезапным ударом. Одновременно с этим танки 3-й танковой дивизии должны были обойти Ахен с юга и двигаться в направлении города Дюрен и с ходу взять его.

Англо-американские командиры, как им казалось, точно знали, что после своего поспешного отступления из Франции и Бельгии немцы окончательно потеряли уверенность в своих силах и были полностью деморализованы. Достаточно будет еще одного удара, и они снова обратятся в паническое бегство, спасаясь от дивизий союзников. Поэтому надо продвигаться вперед быстрее, чем отходят немцы, чтобы обойти их с флангов и окружить. И тогда всего лишь через несколько недель Вторая мировая война закончится.

Агенты разведки и шпионы уже неоднократно докладывали, что Западный вал представляет собой не что иное, как бутафорию, и что с него даже сняты все орудия.

Позднее это же утверждали немецкий генерал от кавалерии Зигфрид Вестфаль, начальник штаба Западного фронта, и генерал-фельдмаршал фон Рундштедт: «На шестом году войны так восхваляемый Западный вал имел всего лишь символическое значение. В конце сентября – начале октября 1944 года путь в глубь рейха был свободен». (См.: Вестфаль З. Рукопись, переданная автору.)

Сентябрь 1944 г. Действия войск западных союзников на западных рубежах рейха

Однако казалось, что генерал-лейтенант Ходжес, командующий 1-й американской армией, энергичный солдат, дослужившийся от ефрейтора до трехзвездного генерала, не был так уж убежден в неэффективности Западного вала в районе Ахена. С позиции передового наблюдателя он лично осмотрел в полевой бинокль мощные доты Западного вала и предупредил командиров своих трех корпусов Корлетта, Героу и Коллинза. Ходжес приказал им не наступать слишком быстро и дождаться подхода частей обеспечения, прежде чем переходить в решающее наступление. Но Коллинз выступил с протестом: «Если наши бойцы наступают, мы не должны их останавливать!»

Предложение Коллинза гласило: «Разрешите нам сейчас поскорее захватить Ахен. Потом мы сможем передохнуть, чтобы позволить подтянуться нашим частям обеспечения».

В ответ на это генерал Ходжес снял запрет на наступление для дивизий Коллинза. Но только для проведения разведки боем! Цель такой разведки боем заключалась в том, чтобы прорваться через Западный вал, прежде чем немцы успеют разместить свои войска на этом укрепленном оборонительном рубеже. Видимо, в это время многие доты еще пустовали. Начало атаки дивизий 7-го армейского корпуса Коллинза было назначено на 12 сентября 1944 года.

Первая битва за Ахен

Выступив утром 12 сентября из района Эйпена, обе названные выше дивизии 7-го американского армейского корпуса начали свое продвижение на северо-восток. Направление удара 1-й пехотной дивизии приходилось непосредственно на Ахен, 3-я танковая дивизия устремилась южнее Ахена, в район, простиравшийся от его пригорода Корнелимюнстер до предместий Рётген и Ротт.

Американские боевые соединения продвигались вперед очень быстро и после отдельных мелких боестолкновений с разрозненными немецкими частями уже через несколько часов подошли к юго-западной окраине Ахена.

Сразу после поступления донесения о продвижении американцев до юго-западной окраины Ахена командующий немецким 81-м армейским корпусом, генерал-лейтенант Шак, которому с 5 сентября 1944 года был подчинен этот участок фронта, назначил полковника Остерота военным комендантом Ахена и приказал разместить 34-й пулеметный батальон севернее Ахена у дороги, ведущей в Маастрихт. Оба гренадерских батальона были передислоцированы в лес, подходивший к городу с юга и юго-востока. Тем временем американцы продвинулись еще дальше вперед, и их передовые отряды вклинились в оборонительные позиции Западного вала.

Солдаты 1-й американской пехотной дивизии взяли штурмом большой дот № 113 и сквозь возникшую в результате этого брешь сумели преодолеть первую линию дотов Западного вала. Правда, они так и не смогли захватить остальные доты этой линии справа и слева от возникшей бреши. Вторая линия долговременных огневых сооружений на юго-востоке города, вместе с главным дотом № 161, была преодолена только почти 48 часов спустя.

Бои за «крепость» Ахен

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер посетил Ахен 10 сентября и призвал горожан и солдат проявить высокий моральный дух и стойкость при обороне древнего имперского города. Он постарался вдолбить им в головы, что город следует защищать всеми доступными средствами до последнего человека. Генерал-лейтенант Шак, который со своим 81-м армейским корпусом входил в состав 7-й армии и располагал только 4 дивизиями и лишь горсткой танков, тотчас приказал своей наиболее боеспособной 116-й танковой дивизии, также понесшей во Франции тяжелые потери, выдвинуться вперед, чтобы защитить город.

Утром в среду 13 сентября 1944 года командир 116-й танковой дивизии, генерал-лейтенант граф фон Шверин взял на себя командование в Ахене. Свои командные пункты он оборудовал в замке Лауренсберг и в отеле «Берлинер Хоф», расположенном на улице Банхофштрассе.

116-я танковая дивизия вошла в Ахен. «Борзые», названные так из-за своей дивизионной эмблемы с изображением борзой собаки, заняли ключевые оборонительные позиции на окраине города. Накануне партийное руководство эвакуировало из города всех гражданских жителей Ахена. Но когда и 13 сентября по городу продолжали бесцельно бродить горожане с тележками, до отказа нагруженными домашним скарбом, генерал-лейтенант фон Шверин издал приказ, в котором он своей властью военного коменданта города запрещал любую эвакуацию жителей, проводившуюся не по плану. Из города разрешалось уезжать только тем горожанам, которые были обеспечены транспортом для эвакуации на восток в глубь Германии.

Ранним утром того же 13 сентября 1944 года американцы начали операцию «Леандер». Подполковник Леандер Доуан, командир 10-й бригады 3-й американской танковой дивизии, получил приказ проверить обороноспособность Ахена и стойкость его защитников. В сопровождении пехоты Доуан атаковал со своими танками огневые позиции немецких пулеметчиков под Оберфорстбахом.

Его бригада, насчитывавшая 1600 бойцов с тяжелым вооружением и танками, прорвала эти позиции немецких дозоров и после подрыва одного из участков пресловутых «Зубов дракона» (противотанковых заграждений) Западного вала преодолела противотанковый рубеж и вышла на ту высотку, с которой Доуан и его штаб могли обозревать немецкие оборонительные позиции вокруг Ахена.

Танки «Шерман» продолжили движение к городу. Время от времени одна из групп танков делала короткую остановку для ведения огня и открывала интенсивную стрельбу по редким обнаруженным целям.

Немецкие 88-мм зенитки открыли ответную стрельбу, как только американские танки подошли на подходящую дистанцию. Первые вражеские танки остались на поле боя с развороченными башнями и разорванными гусеницами. Тем не менее эта бригада продолжала упорно двигаться вперед.

Из одного из бетонных дотов, откуда уже велся фланговый огонь по наступавшей американской пехоте, внезапно ударили «пилы Гитлера», так все называли скорострельные пулеметы MG-42. Американцы как подкошенные падали на землю. Над полем боя разносились громкие крики раненых, звавших санитаров. Атака пехоты захлебнулась, но «Шерманы» в одиночку продолжили движение вперед и вскоре были атакованы в ближнем бою группами истребителей танков и уничтожены с помощью гранат, противотанковых мини-фаустпатронов.

Взвод американской пехоты под командованием лейтенанта устремился с двух сторон к доту, из которого «пилы Гитлера» вели свой смертоносный огонь. Несколько танков также непрерывно стреляли с обеих сторон из своих пушек по этому доту. Когда командир взвода послал в небо сигнальную ракету, которая показала танкам, что пехотинцы уже подошли вплотную к доту, те снова перенесли огонь своих пушек дальше на восток.

Саперы установили свои заряды у входа в дот, и командир взвода потребовал, чтобы гарнизон дота сдался и выходил без оружия с поднятыми руками.

«Убирайтесь к черту!» – прозвучал ответ из глубины железобетонного укрепления.

Через несколько секунд установленные мощные заряды были подорваны, и вверх взметнулись яркие языки пламени. Окутанный плотной завесой дыма и пыли, этот дот умолк навсегда.

Шаг за шагом американская бригада продвигалась вперед, но к полудню уже и подполковнику Доуану стало ясно, что прорваться в город будет не так легко, как казалось поначалу.

Только после того, как поисковая разведгруппа отыскала узкий, но для проезда танков достаточный проход через противотанковое заграждение из «Зубов дракона», который был оставлен немецкими инженерами для того, чтобы местным крестьянам было удобнее добираться до своих полей, подполковник Доуан понял, что у него появился шанс. Он приказал выехать вперед «Скорпиону» – боевой машине разминирования с тралом, чтобы обезвредить этот проход, который, как он считал, немцы наверняка заминировали, установив хитроумные ловушки.

Однако вскоре выяснилось, что проход вообще не был заминирован. Оказалось, что немцы просто-напросто забыли о нем.

Тяжелая бронированная машина разминирования (обычно на базе пехотного танка Mk II «Матильда», броня 78 мм лоб и борт) прокладывала себе путь, медленно двигаясь по узкому извилистому проходу. Стальные шары на длинных цепях, приваренных к вращающемуся тралу, поднимались вверх и с грохотом падали на землю, заставляя ту содрогаться, однако не было обнаружено ни одной мины. Зато один из стальных шаров неожиданно прочно застрял в бетонном надолбе, установленном справа от прохода, и его никак не удавалось вырвать из образовавшейся щели. Двигатель натужно ревел, машина разминирования маневрировала то в одну, то в другую сторону, но все было тщетно. Густые клубы выхлопных газов и языки пламени, выбивавшиеся из выхлопных труб, привлекли внимание немцев к этому месту. Они открыли огонь по бронированному чудовищу. Экипаж машины разминирования поспешил покинуть свой попавший под обстрел «Скорпион», и неподвижный «минодав» остался как дополнительное препятствие в этом узком проходе.

Тем самым командир 10-й бригады сам заблокировал себе проход в направлении к городу.

И американская пехота постоянно сталкивалась в этот день с все большими трудностями. Так, 16-й пехотный полк 1-й американской пехотной дивизии при попытке с ходу ворваться с запада в Ахен был много раз остановлен. В конце концов 1-му батальону все-таки удалось проникнуть в городской лес. А боевые машины наступавшей американской пехоты прорвались до городской башни Пельцертурм (Скорняжной башни), но здесь они вновь были остановлены.

Донесение о прорыве противника в городской лес поступило к генерал-лейтенанту графу фон Шверину лишь несколько минут спустя через штаб 81-го армейского корпуса, который сам только что получил сообщение об этом. Генерал-лейтенант Шак приказал 116-й танковой дивизии атаковать проникшего в лес противника и выбить его оттуда.

Командир 116-й танковой дивизии отдал своим испытанным в многочисленных боях бойцам приказ о наступлении. Одновременно он приказал первым подразделениям 394-й бригады штурмовых орудий, только что прибывших на главный железнодорожный вокзал Ахена, прямо с разгрузочной платформы как можно быстрее отправляться к месту боя и оказать гренадерам необходимую поддержку своим тяжелым оружием. Два связных на мотоциклах, дав полный газ, унеслись прочь, чтобы проводить штурмовые орудия по кратчайшему пути к месту выполнения полученной боевой задачи.

Этим подразделениям удалось выбить противника из леса. Штурмовые орудия устремлялись туда, где мелкие боевые группы американцев успели уже закрепиться, и своим огнем быстро подавляли очаги сопротивления. В этом бою штурмовые орудия еще раз подтвердили свою превосходную боеспособность и оказали неоценимую помощь гренадерам.

Возникшую брешь удалось закрыть. Только нескольким группам американских пехотинцев с противотанковым вооружением (базуками и др.) и минометами удалось занять круговую оборону в городском лесу. Но уже ночью в ходе неожиданной стремительной атаки они были разгромлены.

После того как подполковник Доуан доложил генерал-майору Роузу о том, что обнаруженный ими проход в противотанковом заграждении заблокирован собственным танком – минным тральщиком, генерал приказал провести еще одну атаку. Но сначала нужно было освободить застрявший «Скорпион» и проехать на нем вперед. Как только проход освободится, туда должны были устремиться остальные танки и при поддержке пехоты продолжить атаку.

Это довольно рискованное предприятие удалось. «Скорпион» оказался на ходу, саперы отсоединили от танка цепь с застрявшим ядром, и боевая машина медленно двинулась вперед. Миновав узкое место, она отъехала в сторону.

Следовавшие за «Скорпионом» 20 «Шерманов» осторожно преодолели проход в противотанковом заграждении Западного вала. Искры, вылетавшие из их выхлопных труб, ярко мерцали в ночи, словно извещая притаившихся в своих стрелковых окопах немецких пехотинцев о приближении вражеских танков. Как только «Шерманы» миновали одиночные стрелковые окопы, немецкие пехотинцы пустили в ход свое эффективное оружие ближнего боя – фаустпатроны. Мрак ночи озарился многочисленными вспышками раскаленных газов, вылетавших из стволов фаустпатронов. Грохотали взрывы боевых зарядов фаустпатронов, танки взрывались и взлетали на воздух, в них детонировал боезапас, освещая призрачную картину адского триумфа смерти, словно сошедшую с полотна голландского художника Брейгеля. Головной танк американцев взорвался, разлетевшись на куски. Следовавшая за ним боевая машина вертелась на месте на одной гусенице и беспорядочно стреляла в черноту ночи.

То и дело звучали хлесткие выстрелы из фаустпатронов, глухие удары кумулятивных зарядов в корпуса танков и следовавшие за этим взрывы. В ночное небо взметались яркие языки пламени. Клубы густого черного дыма вырывались из поверженных стальных колоссов, превратившихся в гробы.

Оставшиеся в живых члены экипажей танков выбирались из горящих машин и пытались укрыться от разящего пулеметного огня. Вражеская ночная танковая атака закончилась полным провалом.

Тем временем большая часть штурмовых орудий 394-й бригады, разгружавшихся на главном железнодорожном вокзале Ахена, уже съехала с разгрузочных платформ. Штурмовые орудия выстроились в маршевую колонну, и сопровождавшие их мотоциклисты проводили их к тому месту, где атака 10-й бригады подполковника Доуана хотя и захлебнулась, но противник готовился к новому наступлению.

После тяжелых боев в Нормандии и разгрома в Фалезском котле 394-я бригада под командованием капитана Шмока получила новые штурмовые орудия и своевременно прибыла на поле боя для обороны Ахена.

Быстро перегруппировываясь, открывая поочередно огонь и срываясь с места на полном газу, а затем снова останавливаясь для произведения очередного выстрела, опытным командирам штурмовых орудий удалось в этом ночном бою подбить еще 7 вражеских танков. Остальные американские танки развернулись и поспешно отошли назад тем же самым путем, каким им удалось приблизиться к немецким позициям. В этот момент даже последнему «джи-ай» стало ясно, что Ахен не удастся взять одним внезапным ударом и что битва за город не будет для них легкой прогулкой.

Внезапный удар по Ахену, вошедший в военную историю как «первая битва за Ахен», закончился полным провалом, так и не увенчавшись успехом. Командующий 12-й группой армий, генерал Омар Н. Брэдли приказал войскам 1-й американской армии остановиться на достигнутых позициях и подождать подвоза боеприпасов, горючего и других предметов снабжения.

Войска союзников и немецкие войска на подступах к Западному валу

После победы в битве за Францию стратегическое сосредоточение и развертывание сил союзников происходило из района северо-западнее Люксембурга по большой дуге, обращенной на север и северо-запад, через Ахен и Маастрихт в направлении городов Неерпелт и Антверпен. Начиная с юга крупные соединения американских войск и британские войска были задействованы в такой последовательности: 9-я американская армия под командованием генерала Симпсона, 1-я американская армия генерала Ходжеса, 2-я британская армия генерала Демпси и 1-я канадская армия генерала Крирара. Американские армии входили в состав 12-й группы армий генерала Брэдли, в то время как британские армии подчинялись командующему 21-й группой армий, фельдмаршалу Монтгомери.

Им противостояли, располагаясь с юго-востока на северо-запад, следующие немецкие крупные оперативные объединения:

7-я армия генерала Бранденбергера, 5-я танковая армия генерала фон Мантейфеля, 6-я танковая армия СС генерала Дитриха, 1-я парашютная армия генерала Шлемма и 15-я армия генерала фон Цангена, которая дислоцировалась в Нидерландах.

Немецкая группа армий «Б» генерал-фельдмаршала Моделя со своей штаб-квартирой в Дюссельдорфе и группа армий «Х» под командованием генерал-полковника Штудента, дислоцированная севернее Везеля, подчинялись главнокомандующему немецким Западным фронтом, генерал-фельдмаршалу Рундштедту.

4 сентября 1944 года союзники заняли Антверпен, находившийся на северном участке немецкого Западного фронта.

Немецкие войска, отходившие из Франции, в начале сентября 1944 года закрепились на Западном валу. Теперь линия немецкого фронта проходила от устья Шельды у Антверпена (сам город и порт были потеряны, но на другой стороне реки фронт держался) по большой дуге до района южнее Ахена, где фронт примыкал к Западному валу. Оттуда оборонительный рубеж проходил вниз по Западному валу до Трира. Затем линия фронта вела через Мец и Бельфор дальше до швейцарской границы.

В понедельник 11 сентября 1944 года 2-я британская армия под командованием генерала Демпси начала свое наступление из Бельгии в Голландию. В этот же самый день, в 18:55, разведывательный дозор 1-й американской армии незаметно пересек границу Германского рейха севернее Трира у городка Штольценбург, находящегося в Люксембурге. Это были первые солдаты союзников, нога которых ступила на немецкую землю на Западном фронте. После этого краткого пояснения возвращаемся назад к положению, сложившемуся в сентябре 1944 года в районе Ахена и на ближайших подступах к нему.

Там перед городом занимали позиции с юга на север: 275-я пехотная дивизия под командованием генерал-лейтенанта Шмидта, 49-я пехотная дивизия во главе с генерал-лейтенантом Махольцем и 116-я танковая дивизия под командованием генерал-лейтенанта графа фон Шверина.

116-я танковая дивизия была усилена 165-й танковой бригадой. И наконец, к месту боевых действий двигалась форсированным маршем еще и 12-я народно-гренадерская дивизия, чтобы помочь удержать фронт, грозивший в любой момент рухнуть.

Непосредственно у Ахена занимал позиции подчинявшийся 7-й армии 81-й армейский корпус, которым командовал генерал-лейтенант Шак. Другим крупным соединением, которым мог располагать генерал Бранденбергер, являлся 74-й армейский корпус под командованием генерала пехоты Штраубе.

В «крепости» – «дело» Шверина

В самом Ахене местный гауляйтер Грое резко выступил против приказа о прекращении эвакуации мирного населения, который издал генерал фон Шверин, чтобы, с одной стороны, не вызвать паники среди населения, а с другой стороны, чтобы это не послужило сигналом противнику о том, что он собирается сдать город.

Гауляйтер Грое, напротив, обнародовал «настоятельную волю фюрера полностью очистить Ахен от гражданского населения». Для этого он распорядился вывесить во всех общественных местах свое объявление следующего содержания:

«Мы должны считаться с тем, что вскоре населенные пункты на западе Германии могут стать районом боевых действий. Поэтому для сохранения жизни немецких граждан и важных в военном отношении ценностей фюрер распорядился об эвакуации из всех деревень и городов, находящихся в районе предстоящих боевых действий.

Временно не подлежат эвакуации только лица мужского пола в возрасте от 15 до 60 лет, не являющиеся нетрудоспособными. Они направляются на работу по возведению оборонительных сооружений».

После этого из 25 000 проживавших в городе граждан около 20 000 выстроились в колонны и потянулись со своими нагруженными тележками на восток. Почти 5000 горожан, а среди них были не только трудоспособные мужчины, остались в городе и влачили жалкое существование в подвалах домов и в железобетонных бункерах.

После фиаско, которое американские войска потерпели в ночь на 14 сентября 1944 года, они так и не решились пойти в атаку. И 15 сентября прошло относительно спокойно, если не считать спорадических артиллерийских обстрелов. Только вражеские разведывательные и штурмовые группы решались приближаться к оборонительному рубежу, чтобы нащупать слабые места в немецкой обороне.

Утром 16 сентября генерал-лейтенанту графу фон Шверину позвонил командир 81-го армейского корпуса. Когда фон Шверин подошел к аппарату и снял трубку, он услышал голос генерал-лейтенанта Шака, который заявил: «Послушайте, Шверин, не пройдет и нескольких часов, как вас отстранят от командования. Оставайтесь, пожалуйста, в моем распоряжении».

Генерал-лейтенант граф фон Шверин сразу понял, что при этом речь может идти только о том письме, которое он направил командующему американцами, занимавшими позиции напротив его войск.

В этом письме говорилось, что он, Шверин, запретил эвакуацию гражданского населения из Ахена и поэтому просит своего визави облегчить положение горожан. Содержание этого письма и без того было достаточно взрывоопасным, и одного этого было довольно, чтобы генерал предстал перед военным трибуналом, в особенности если при желании прочитать между строк, что, возможно, он собирался сдать город врагу.

Как можно просить противника пощадить город и его жителей, если собираешься всеми доступными средствами защищать город?

Весь день 14 сентября генерал граф фон Шверин ждал ответа от американцев на свое письмо. На своем командном пункте вблизи хутора крестьянина Маасена командир «Борзой» дивизии задавался вопросом, что произойдет, если союзники снова подвергнут Ахен бомбардировке.

Вскоре после 16:30 того же 14 сентября генералу фон Шверину позвонил генерал-лейтенант Шак и сообщил, что гражданское население должно быть обязательно эвакуировано из города и что в городе могут остаться только боевые соединения и части, так как с этого момента Ахен объявляется городом-крепостью.

На следующий день, 15 сентября, политическое руководство города, успевшее заблаговременно сбежать из Ахена, вернулось назад, чтобы «придать особое значение приказу фюрера».

Но генерал-лейтенант фон Шверин никак не мог успокоиться и постоянно задавался вопросом: что же стало с его письмом?

Оказалось, что это письмо попало в руки политического руководства, и оно тотчас доложило наверх высшим партийным инстанциям о «предательстве немецкого генерала».

Так что 16 сентября не заставил себя ждать звонок генерал-лейтенанта Шака на командный пункт 116-й танковой дивизии, о котором уже упоминалось выше. Командир 81-го армейского корпуса известил генерал-лейтенанта графа фон Шверина о предстоящем аресте. На голову командира 116-й танковой дивизии обрушился целый ряд обвинений: от дезертирства, которого и в помине не было, до измены родине и неисполнения приказа фюрера. Через час после звонка генерал-лейтенанта Шака генерал-лейтенант граф фон Шверин получил приказ передать командование 116-й танковой дивизией старшему по званию командиру полка, а самому немедленно явиться в штаб 81-го армейского корпуса. Там его должны были подвергнуть первому допросу в рамках военно-уголовного процесса.

Сразу после того, как командир дивизии узнал об этом тяжелом обвинении, на командном пункте 116-й танковой дивизии появился генерал Маттенклотт, командующий 6-м военным округом в Мюнстере. Он предъявил графу фон Шверину приказ рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера немедленно вооружить полицию фаустпатронами, чтобы с их помощью уничтожать вражеские танки, прорвавшиеся сквозь немецкие оборонительные рубежи, и далее дословно: «…затем собрать остатки 116-й танковой дивизии, сбежавшей с поля боя вместе со своим командиром, и снова бросить их в бой».

Генерал Маттенклотт, заслуженный ветеран боев в России, который уже в ноябре 1941 года был награжден Рыцарским крестом, был настолько возмущен откровенной ложью рейхсфюрера СС, что попросил разрешения воспользоваться телефоном. Затем он доложил рейхсфюреру СС: «116-я танковая дивизия занимает свои позиции и ведет бой с противником. Она, как и прежде, прочно удерживает в своих руках отведенный ей участок фронта. Нет ни малейших признаков бегства дивизии с поля боя, герр Гиммлер!»

Во время своего доклада генерал Маттенклотт намеренно избегал называть шефа службы безопасности «рейхсфюрером».

Генерал Маттенклотт был абсолютно уверен в том, что не могло быть и речи о каких-то ошибках или упущениях заслуженного командира 116-й танковой дивизии, отмеченного высокими наградами.

И генерал фон Шверин совершенно успокоился, когда Маттенклотт заверил его в том, что сообщит вышестоящему начальству только факты. Теперь фон Шверин ожидал, что диффамация со стороны партии на этом прекратится.

Утром 17 сентября он выехал на командный пункт 81-го армейского корпуса и доложил генерал-лейтенанту Шаку о своем прибытии. Шак заявил фон Шверину, что тому не о чем беспокоиться. По его словам, он лично ходатайствовал за него, а генерал кавалерии Вестфаль, начальник командования «Запад» (то есть немецкого Западного фронта), в своем донесении Главному командованию сухопутных войск (ОКХ), отправленном курьером, хотя и назвал письмо генерала фон Шверина большой глупостью, однако далее пояснил, что командир 116-й танковой дивизии принял все меры для защиты Ахена и успешно отразил первые вражеские атаки на город.

Правда, еще во время этой успокоительной беседы генерал-лейтенант Шак добавил, что недавно поступила радиограмма от генерал-фельдмаршала Моделя, в которой приказывалось арестовать генерал-лейтенанта графа фон Шверина и передать его в руки «народного суда» («фольксгерихтсхоф» – «народный суд» – чрезвычайный суд для расправы с противниками фашистского режима, существовавший в Германии с 1934 по 1945 г. – Пер.), как только тот появится в командном бункере под Мюнстерайфелем.

Для генерал-лейтенанта фон Шверина это был сигнал о том, что он не может со спокойной душой отправляться в Мюнстерайфель. Он попросил генерал-лейтенанта Шака разрешить ему попрощаться со своей дивизией. Это было ему разрешено.

Вечером этого памятного воскресенья фон Шверин прибыл на свой командный пункт на хуторе в Беренберге. Здесь его уже ожидал взвод мотоциклистов. Дивизия узнала, в чем обвиняют их командира, и предоставила ему эту личную охрану. Одновременно танковый взвод выехал к шоссе, ведущим в Йюлих и Дюрен, и заблокировал их, чтобы не дать проехать палачам из полиции или каким-нибудь «группам захвата».

Когда на шоссе, ведущем из Дюрена в Ахен, появился отряд под командованием оберштурмфюрера СС, чтобы арестовать генерала графа фон Шверина, танкисты не пропустили их. Однако во второй половине этого насыщенного событиями дня совершенно неожиданно перед командным пунктом в Беренберге появился крупный отряд полиции. Графа фон Шверина, который в этот момент осматривал передовую с позиции передового наблюдателя, увезли от греха подальше прочь на мотоцикле. Прибывшие полицейские нашли только шинель генерала.

После беседы в штаб-квартире в Вюрзелене с исполнявшим обязанности командира дивизии полковником Фойгтсбергером, ветераном боев в Африке, граф фон Шверин пришел к убеждению, что ему следует предстать перед обвинением, если он не хочет еще больше навредить своей дивизии. Он доложил об отбытии в штаб 7-й армии и вскоре выехал туда. В ходе этой запутанной игры был снят со своей должности и полковник Фойгтсбергер, так как он не арестовал своего командира дивизии, когда тот явился к нему. Вместо фон Шверина новым командиром 116-й танковой дивизии был назначен полковник фон Вальденбург. Впрочем, такая же судьба постигла и генерал-лейтенанта Шака. Новым командующим 81-м армейским корпусом с 21 сентября стал генерал пехоты Кёхлинг.

Когда граф фон Шверин, появившись в командном бункере в Мюнстерайфеле, доложил командующему 7-й армией, генералу Бранденбергеру, о своем прибытии, хотя его и встретили вежливо, однако тотчас взяли под арест. В сопровождении майора, который получил приказ застрелить генерала, если тот попытается бежать, фон Шверин был доставлен к главнокомандующему Западным фронтом, генерал-фельдмаршалу фон Рундштедту, в городок Фаллендар под Кобленцем. Танковый разведывательный дозор «борзых» незаметно следовал за легковой машиной, в которой везли их командира, чтобы при необходимости выручить его из беды.

Хотя главному судье фон Бойсту, который вел расследование, были предоставлены все пункты обвинения, однако он не нашел их достаточно убедительными. Ведь как генерал Маттенклотт, так и генерал-лейтенант Шак отзывались о командире 116-й танковой дивизии очень положительно. С другой стороны, донесения с фронта обороны этой дивизии были чрезвычайно благоприятными, и, в-третьих, показания партийного руководства Ахена о том, что якобы генерал вступил в сговор с врагом, не подтвердились.

Главный судья предложил генерал-фельдмаршалу фон Рундштедту как можно быстрее прекратить этот нелепый процесс. Генерал-фельдмаршал фон Рундштедт поступил соответствующим образом и объявил генерал-лейтенанту фон Шверину «выговор за глупое письмо».

Этот странный процесс окончательно был прекращен только 13 ноября 1944 года, когда 116-я танковая дивизия уже не раз проявила мужество в многочисленных боях, а генерал-лейтенант граф фон Шверин уже снова командовал, на этот раз корпусом – его кандидатура была предложена на должность командующего корпусом в Италии.

Однако что же происходило тем временем в Ахене и его окрестностях?

Вторая битва за Ахен

После сравнительно легких побед в ходе отступления немецких войск из Франции солдаты 3-й американской танковой дивизии были поражены, натолкнувшись на такое решительное сопротивление немцев на подступах к Ахену. Им, да и всем остальным дивизиям американского экспедиционного корпуса в Европе, уже казалось, что война превратилась в легкую прогулку на природе, и вдруг такое ожесточенное сопротивление!

Когда солдаты американских дивизий, задействованных под Ахеном, в конце сентября 1944 года держали в руках очередной номер Stars and Stripes – своей фронтовой газеты – и читали заметки с фронта, они не могли поверить своим глазам. В этих корреспонденциях немецкие войска изображались как «банда, состоящая из калек и инвалидов с деревяшками вместо ног и стекляшками вместо потерянных на войне глаз, страдающих болезнью желудка древних старцев и прочих юнцов».

Командир 3-й американской танковой дивизии, генерал-майор Роуз, сын раввина из Нью-Йорка, не скрывал своего удивления, когда выразил мнение по поводу этой чепухи: «Мне наплевать, сколько лет тому типу, который лежит за пулеметом или карабином, 50 или 100, пока он может спускать курок. В конце концов, он сидит за бетонной стеной метровой толщины и всегда может без труда задать нам жару».

Утром 15 сентября Роуз приказал подполковнику Уильяму Лавледи: «Вы прорветесь через Штольбергский коридор, Билл!»

Полчаса спустя подполковник Лавледи забрался в свой командирский танк и подал знак своим «Шерманам», чтобы они трогались с места. И они последовали за ним в указанном направлении.

Эти 30-тонные боевые машины пересекли по сохранившемуся мосту ручей Бихтбах южнее Штольберга и, преодолев без соприкосновения с противником около трех километров, через несколько часов оказались перед немецким передним краем обороны. Однако оказалось, что мощные блиндажи и доты здесь действительно были пусты.

Тогда американские танки покатили дальше по дороге Маусбах – Грессених. Когда они были уже на полпути между этими населенными пунктами, из небольшой ложбинки, находившейся слева от дороги, неожиданно выскочили шесть немецких танков. Они продвинулись на несколько десятков метров вперед, пока не вошли в открытый сектор обстрела, а затем открыли огонь из своих мощных танковых пушек.

Двигавшийся первым «Шерман» сразу же получил прямое попадание. Из откинутой крышки люка этого «Шермана» вырвались языки пламени и повалили густые клубы черного дыма и гари. Оставшиеся в живых члены экипажа этого танка поспешили выбраться из машины и постарались укрыться в кювете.

У второго американского танка снарядом перебило левую гусеницу. Он начал вертеться на месте, беспорядочно стреляя вслепую во все стороны, пока от попадания следующего снаряда не вспыхнул и он. Потом следующий снаряд угодил в санитарную машину, которая двигалась в колонне вместе с «Шерманами». «Санитарка» разлетелась на куски, словно перезревший фрукт. Находившихся в ней раненых взрывом выбросило на дорогу, и, корчась от боли, они лежали в дорожной пыли, оглашая окрестности пронзительными предсмертными криками. Один из раненых оказался под гусеницами следовавшего за санитарной машиной танка и был мгновенно раздавлен им.

Еще три-четыре американских танка были точно так же подбиты, прежде чем они вообще успели открыть ответный огонь. Тогда подполковник Лавледи приказал своим танкистам отступить к Маусбаху, где танки могли укрыться за домами. Когда Лавледи докладывал генерал-майору Роузу о случившемся, в его распоряжении оставалось только 13 танков, некоторые из которых хотя и были еще на ходу, но из-за повреждения своих пушек не могли больше стрелять.

Роуз приказал закрепиться в захваченном населенном пункте и приступить к ремонту танков, имевших незначительные повреждения. Он обещал прислать вместо выбывших из строя «Шерманов» новые боевые машины.

Утром этого же дня генерал-лейтенант Шак, все еще продолжавший командовать 81-м армейским корпусом, приказал 9-й танковой дивизии атаковать 3-ю американскую танковую дивизию и отбросить ее назад за Западный вал.

Именно танкисты 9-й танковой дивизии под командованием генерал-майора Эльверфельдта остановили танковую бригаду Лавледи. Однако, когда теперь танкисты Эльверфельдта попытались согласно полученному приказу выбить противника из Маусбаха и обратить его в бегство, американцы открыли интенсивный заградительный огонь. Трижды танкисты 9-й танковой дивизии с гренадерами на броне атаковали Маусбах и созданную там и у деревушки Цвайфалль американскую линию обороны. И после преодоления полосы этого смертоносного заградительного огня трижды откатывались назад, неся тяжелые потери.

Эти бесплодные атаки настолько ослабили 9-ю танковую дивизию, что она лишь с огромным трудом смогла удержать свои исходные позиции. Единственный просвет в череде этих мрачных событий появился только утром 16 сентября, когда с командного пункта командующего Западным фронтом в Фаллендаре позвонил генерал кавалерии Вестфаль и сообщил, что 81-й армейский корпус может рассчитывать на скорое прибытие 12-й народно-гренадерской дивизии. «Пока двенадцатая прибудет на место, вы обязаны удержать фронт, Шак», – заявил начальник штаба Западного фронта.

Первые подразделения этой дивизии, которая была заново сформирована на базе прославленной 12-й пехотной дивизии, должны были прибыть в Йюлих и Дюрен уже к вечеру 16 сентября. Остальные воинские части дивизии должны были оказаться в районе боевых действий в течение следующих 36 часов.

При разгроме группы армий «Центр» 12-я пехотная дивизия понесла большие потери и была отведена в рейх для доукомплектования и нового формирования. Здесь она была заново сформирована как 12-я народно-гренадерская дивизия, и вот теперь под командованием полковника Энгеля, личного адъютанта фюрера, ее бросили в битву за Ахен. Ее общая численность составляла 14 800 бойцов, кроме того, дивизия получила 17 штурмовых орудий. Значительной боевой мощью обладал также приданный дивизии истребительно-противотанковый батальон.

Прямо со станции разгрузки 27-й мотопехотный полк под командованием кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями майора Лемма двинулся в направлении населенных пунктов Эшвайлер и Штольберг. Оба этих городка уже были заняты американскими войсками, которые предстояло снова выбить оттуда.

Благодаря умелому руководству заслуженного ветерана Русской кампании Лемма и самоотверженным действиям опытных бойцов полка удалось быстро продвинуться к Эшвайлеру и, ведя интенсивный огонь по противнику, с ходу ворваться в город и отбить его у американцев. После этого 27-й мотопехотный полк двинулся к Штольбергу. И этот городок был через несколько часов полностью очищен от противника. 48-й гренадерский полк этой дивизии под командованием майора Остерхольда вскоре присоединился к этим боевым действиям и завершил разгром вражеских сил, отступавших на всем участке фронта.

Те воинские части 3-й американской танковой дивизии, которые утром 16 сентября продолжили атаку на оборонительный рубеж под Ахеном, вскоре убедились, что на этот раз их встретил интенсивный вражеский огонь из всех дотов. Штурмовые группы саперов, которые должны были подобраться к дотам и взорвать их, оказались в тяжелом положении, так как гарнизоны отдельных дотов прикрывали друг друга пулеметным огнем. Тем не менее американцам удалось в отдельных местах прорваться сквозь сплошную цепь оборонительных сооружений, и в этих местах немецкие солдаты уже не могли оказывать друг другу огневую поддержку. Однако и эта новая атака противника очень скоро захлебнулась, после чего американцы отошли на исходные позиции.

Выдвинутые вперед части 7-го американского корпуса были окончательно остановлены. Находившиеся позади Ахена города Штольберг и Эшвайлер снова были свободны от противника. Бои продолжались уже целую неделю, но Ахен все еще держался. 9-я танковая дивизия под командованием генерал-майора барона фон Эльверфельдта заняла позиции слева от 12-й народно-гренадерской дивизии и надежно закрыла фронт. Оба этих соединения успешно отразили все атаки американских войск. Наконец, 17 сентября противник перегруппировал свои силы. На следующий день он снова атаковал в направлении Штольберга силами своей 3-й танковой дивизии, а также 1-й и 9-й пехотных дивизий. Но в Штольберге находились мотопехотинцы и гренадеры 12-й народно-гренадерской дивизии. Они оказали прорвавшемуся противнику ожесточенное сопротивление, завязались кровопролитные уличные бои. Немецкие солдаты стойко держались вплоть до 21 сентября.

Генерал пехоты Кёхлинг, который тем временем сменил генерал-лейтенанта Шака на посту командующего 81-м армейским корпусом, получил 17 сентября следующий приказ Верховного главнокомандования вооруженных сил (ОКВ): «Необходимо оборонять Западный вал и любой ценой удержать Ахен как первый крупный немецкий город, подвергшийся нападению противника».

116-я танковая дивизия, которая после своего отступления из Франции так и не получила подкрепления и не имела возможности передохнуть, сражалась из последних сил. Эта дивизия, которая с самого первого дня принимала участие в обороне Ахена, несла все большие потери, и, наконец, 28 сентября ее сменила только что прибывшая в район Ахена 246-я пехотная дивизия под командованием полковника Вилька.

Правда, эта новая дивизия представляла собой соединение, не имевшее боевого опыта, сформированное из трех примерно равных по численности групп военнослужащих: бойцов военно-морского флота, люфтваффе и новобранцев. Перед этой дивизией была поставлена задача решить судьбу Ахена и вести оборону непосредственно на улицах города.

Сразу после назначения полковника Вилька военным комендантом города-крепости Ахен генерал артиллерии Бранденбергер, как командующий 7-й армией, отдал приказ по армии, в котором он поставил задачу 12-й народно-гренадерской дивизии отбить у противника первую линию долговременных огневых сооружений. В штабе дивизии, расположенном в казарме Геринга в Эшвайлере, полковник Энгель как раз занимался разработкой этого контрудара, когда 17 сентября 1944 года на обширной территории в районе городов Арнем, Неймеген и Эйндховен началось претворение в жизнь плана Монтгомери. Британский фельдмаршал хотел одним броском обойти Западный вал, сформировав объединенную англо-американскую воздушно-десантную армию и выбросив ее в район по другую сторону Мааса и Недер-Рейна, откуда она должна была наступать прямо в сердце Германского рейха – в Рурскую область.

Эта военная операция (по мнению генерала Омара Н. Брэдли, самая выдающаяся воздушно-десантная операция, осуществленная во время Второй мировой войны) получила кодовое название «Маркет-Гарден» – «Торговый сад». Она проводилась силами американских 82-й и 101-й воздушно-десантных дивизий и 1-й британской воздушно-десантной дивизии. Для ее проведения потребовалось направить сюда все ресурсы снабжения, и генерал Эйзенхауэр, главнокомандующий всеми силами союзников в Западной Европе, предоставил Монтгомери необходимое снабжение.

Однако все надежды союзников, связанные с этой сенсационной операцией, потерпели крах. Высадка воздушного десанта закончилась его полным разгромом.

Однако эти события воодушевили генерал-лейтенанта Коллинза, войска которого занимали участок фронта у Ахена. По его собственным словам, «это был знак моему корпусу возобновить наступление на Ахен». Он приказал генерал-майору Роузу снова бросить в атаку свои танки.

Вследствие этого утром 18 сентября танки 3-й американской танковой дивизии двинулись в направлении высот Вайсенберг и Доннерсберг, а также к городу Эшвайлер. Обе высоты занимали редкие цепи пехотинцев, имевших на вооружении лишь несколько минометов. После троекратного артиллерийского обстрела американцам удалось к началу следующего дня занять обе этих высоты.

Ровно 36 часов спустя гренадеры и мотопехотинцы 12-й народно-гренадерской дивизии одновременно атаковали обе высотки. Ночью они незаметно подобрались к американским позициям на дистанцию броска в атаку. С криками «Урра!» они дружно бросились в атаку. Бросая гранаты, стреляя из автоматов и пистолетов, они стремительной атакой быстро отбили у противника обе высоты. Американские позиции на холмах были усеяны телами мертвых и раненых солдат. Этого оказалось для генерал-лейтенанта Коллинза достаточно, и без подтягивания свежих сил он так больше и не решился на новую атаку.

Тем не менее боестолкновения, которые продолжались с 17 по 23 сентября и представляли собой в основном ночные вылазки мелких противоборствующих подразделений, нанесли немецкой стороне существенный урон, и численность 12-й народно-гренадерской дивизии и 9-й танковой дивизии сократилась почти наполовину. К тому же 9-я танковая дивизия потеряла две трети своих боевых машин.

Генерал-лейтенант Ходжес, командующий 1-й американской армией, приказал своей 30-й пехотной дивизии выдвинуться вперед. Эта дивизия обратила на себя внимание еще в Нормандии как «победительница в боях у Мортена», она сама дала себе прозвище «мясники Рузвельта». Под командованием генерал-майора Хоббса она должна была во время следующего наступления на Ахен атаковать с севера и продвинуться как можно дальше на юг, в то время как 1-я американская пехотная дивизия должна была наступать с юга на север. Это должно было окончательно сломить «фрицев», так как, если бы эти две дивизии соединились где-нибудь восточнее Ахена, город был бы отрезан от всех коммуникаций и полностью лишен снабжения.

Наступление было назначено на 1 октября, поскольку для этого обе дивизии должны были сначала перегруппироваться. В дни, предшествовавшие этому наступлению, американская артиллерия постоянно подвергала город интенсивному обстрелу. Американские бомбардировщики бомбили Ахен днем, а по ночам прилетали самолеты Королевских ВВС Великобритании, чтобы своими бомбардировками подвигнуть защитников города к скорейшей сдаче.

Этим перемещением основной тяжести боев в район севернее и северо-восточнее Ахена генерал Ходжес привел в действие на широком участке фронта и находившийся в этом районе 19-й корпус 1-й американской армии. Его целью был Гайленкирхен.

И хотя обе немецкие пехотные дивизии, 49-я и 183-я, сражавшиеся северо-западнее Вюрзелена, оказывали атакам 19-го корпуса ожесточенное сопротивление, однако они не могли помешать тому, что противник шаг за шагом продвигался к Гайленкирхену.

28 сентября 1944 года главнокомандующему 12-й группой армий, генералу Брэдли, был передан бюст Гитлера, найденный в Эйпене в здании, которое занимало местное отделение нацистской партии. Вручая этот бюст, генерал Ходжес пообещал, что его 1-я армия «доставит оригинал в течение 30 дней, если ей предоставят дополнительно 7 артиллерийских соединений и 1 свежую дивизию».

Но как показали события следующих дней, это была подмена трезвой оценки действительности субъективными желаниями. Здесь, под Ахеном, состоялась решающая битва, которая на несколько месяцев отсрочила окончание войны и предоставила Гитлеру шанс выложить последний немецкий козырь и подготовить все необходимое для «Арденнского сражения».

Ранним утром 2 октября 1944 года 30-я американская пехотная дивизия была приведена в полную боевую готовность. Ее командир, генерал-майор Лиланд Хоббс, стоял на своем командном пункте под Римбургом, севернее немецкой границы, проходившей у города Ибах-Паленберг, и ждал появления обещанных соединений бомбардировщиков, которые собирались до начала атаки перепахать поле боя. Уже было около 9 часов утра, когда почти 300 «Летающих крепостей», до отказа нагруженных бомбами, пролетели на относительно низкой высоте над позициями передовых соединений 30-й пехотной дивизии. Они должны были сокрушить немецкие железобетонные доты Западного вала.

Когда бомбардировщики сбросили свои бомбы, то оказалось, что они находились еще довольно далеко от своих целей. Одна из авиационных эскадрилий бомбила даже бельгийский город Генк, находившийся в 55 километрах западнее немецко-голландской границы. Результатом этой ошибки пилотов были 34 убитых и 45 раненых гражданских лиц. Между прочим, здесь в Генке в то время находился и один польский шахтер, Эдвард Герек, работавший на шахте «Генк-Ватершай». Во время этой бомбардировки он не пострадал и смог в 1948 году вернуться в Польшу, где поднялся по партийной лестнице до поста первого секретаря Центрального комитета Польской объединенной рабочей партии.

Когда около 10 часов утра воздушный налет закончился, солдаты 30-й американской пехотной дивизии поднялись в атаку. Над их головами с воем проносились тяжелые артиллерийские снаряды, которые должны были сровнять с землей участок немецкого фронта шириной всего лишь 2 километра.

Однако и этот огонь оказался крайне неточным и не нанес немцам ощутимых потерь. Когда американские пехотинцы устремились вниз в долину реки Вурм, они попали под обстрел с обратного склона холма. Каждый американский солдат получил приказ прихватить с собой доску, чтобы помочь автомашинам преодолеть заболоченные участки, а также чтобы самим переправиться через речку.

Немецкая артиллерия открыла ответный огонь. К ней присоединились минометы. Одна из американских рот, угодившая в самую гущу обстрела, понесла тяжелые потери. Из своих 120 солдат она потеряла 93 бойца убитыми и ранеными.

Штурмовые отряды «мясников Рузвельта» форсировали Вурм и устремились дальше в направлении железнодорожной линии Ахен – Мёнхенгладбах, чтобы укрыться за железнодорожной насыпью.

В первых рядах атакующих двигались 20 танков и около 1000 солдат. Вскоре они подобрались к первым немецким дотам. Среди них находилось и несколько групп огнеметчиков.

С громким шипением длинные языки пламени устремились в бойницы дотов. Из них повалил густой черный дым. Внезапно один из бункеров оказался весь объят пламенем. После этого в нем воцарилась мертвая тишина.

К доту бросились саперы с прикрепленными к палкам подрывными зарядами. Они засунули заряды в амбразуры и подожгли бикфордов шнур. Три-четыре секунды спустя раздались взрывы, заглушившие шум боя.

Из первого дота показались несколько выживших немецких солдат, одежда которых продолжала гореть. Вскоре таким же образом американцы справились и со вторым дотом. Огнеметы и подрывные заряды оказались теми средствами, которым не могла противостоять никакая даже самая выдающаяся отвага.

Затем справа и слева появились немецкие штурмовые группы. Двигаясь перебежками, их бойцы давали на бегу длинные очереди, стреляя от бедра, бросались в укрытие, снова стреляли, притаившись на несколько секунд, снова вскакивали и бежали вперед. Из трех, четырех, пяти мест застрочили пулеметы, которые заставили наступавших американцев залечь.

Группы огнеметчиков были все до одной уничтожены. Такая же судьба постигла и наступавших в первых рядах американских саперов. «Мясники Рузвельта» были вынуждены сами заплатить огромную кровавую дань. Тем не менее немецким войскам пришлось шаг за шагом отходить в направлении города Ибах-Паленберг, метр за метром оставляя врагу родную землю.

Своими базуками американцы пробивали стены дотов и других бетонированных укреплений и таким способом выкуривали оттуда их гарнизоны.

На немецкой стороне тоже появились бойцы, вооруженные фаустпатронами. Они метко выпускали свои смертоносные заряды и уничтожали с их помощью танки и бронемашины, принимавшие участие в атаке, а также эффективно подавляли пулеметные гнезда противника и выдвинутые вперед орудия или вели огонь по скоплениям американских солдат.

Уже было 12:30, когда передовые отряды 30-й американской пехотной дивизии залегли южнее Ибах-Паленберга, вблизи стоявшей там часовни. Они уже были до такой степени измотаны, что не могли сдвинуться с места. Для них в этом месте атака закончилась. Однако через час вперед было переброшено подкрепление, и бой продолжался.

Во второй половине дня 30-я пехотная дивизия вошла в Ибах-Паленберг. Но и здесь ей пришлось вести тяжелейшие бои за каждый дом и за каждую улицу. В ходе применения ручных гранат и автоматов, подрывных зарядов и пулеметов обе стороны понесли тяжелые потери.

Уличные бои продолжались до самого вечера. И если командир 30-й американской пехотной дивизии надеялся прорваться здесь так же быстро, как и во время преследования отступавших немецких войск во Франции, то он ошибся. Когда стемнело и ночные тени опустились на поле битвы, в руках у американцев оказалось всего лишь девять уцелевших дотов Западного вала.

Когда поступило донесение о прибытии к противнику значительного подкрепления, командованием обороны Ахена были брошены в бой боеспособные части 49-й пехотной дивизии – правда, в довольно небольшом количестве. Двигаясь со стороны Хербаха, эти отважные солдаты пошли в контратаку и после ожесточенного рукопашного боя остановили противника.

Вечером прибыли готовые к бою штурмовые орудия отдельной 1183-й батареи. Они выступили со своих исходных позиций в Беггендорфе и огнем своих мощных пушек уничтожали все, что вставало у них на пути. Правда, два штурмовых орудия были повреждены американцами выстрелами из базук. Одно штурмовое орудие после ремонта гусеницы смогло продолжить путь, а вот другое пришлось эвакуировать с поля боя с помощью мощных тягачей.

Когда американцы продолжили свое наступление и подошли к замку Римбург, там их ожидал неприятный сюрприз. То, что на первый взгляд казалось старым фольварком замка, оказалось не чем иным, как хорошо замаскированным дотом, из которого американцев встретили ураганным пулеметным огнем. Вдобавок ко всему у защитников замка оказалось две скорострельные 20-мм зенитные пулеметные установки.

Впрочем, здесь, в замке семьи фон Браухич, из которой вышли один генерал-фельдмаршал и множество отличных офицеров и генералов, и нельзя было ожидать ничего другого.

По рации американское командование вызвало танки, чтобы уничтожить этот хорошо оборудованный дот. Однако эти танки даже не смогли добраться до Вурма. Они безнадежно застряли в грязи на берегу реки, зарывшись в трясине по самые щитки, закрывавшие гусеницы. И только с помощью мощных тягачей позднее их удалось вытянуть из этой топи.

Все же американцам удалось согнать защитников с внешних крепостных стен замка, оттеснить их за крепостной ров, окружить и разгромить там, оставив дот пока в покое. Теперь замок был окружен уже с трех сторон, но его защитники продолжали держаться. Замок – правда, это стало известно только значительно позже – был связан тайным подземным ходом с еще одним мощным дотом, находившимся на расстоянии около двухсот метров от него.

В полночь американцы снова пошли в атаку на этом участке. Им удалось захватить еще четыре дота на стыке позиций немецких 183-й и 49-й пехотных дивизий.

И эти американские солдаты слышали, что доты Западного вала (линии Зигфрида) являются всего лишь миражом – своего рода фата-морганой. Но теперь они на собственном горьком опыте убедились в обратном. Там, где дот занимал отважный гарнизон, имевший достаточно оружия и боеприпасов, прорваться было совершенно невозможно. Это не удавалось сделать даже тогда, когда для разрушения мощных бетонных огневых точек в распоряжении противника имелось тяжелое вооружение.

Ночью на американских санитарных машинах были эвакуированы раненые и убитые, телами которых было усеяно поле боя перед замком. Последние защитники замка прекратили сопротивление и внезапно исчезли, словно привидения. Покидая замок, они взорвали позади себя подземный ход, который вел к отдаленному доту.

Генерал Кёхлинг, командующий 81-м армейским корпусом, находившийся в своем командном бункере в Мюнстерайфеле, узнал, что противник добился успеха и что он постоянно ведет по немецким позициям смертоносный ураганный огонь.

Южнее Мариенбурга еще этой же ночью американские саперы навели мост через реку Вурм, который мог выдержать даже танки. Ранним утром следующего дня танки 67-го американского танкового полка преодолели по этому мосту Вурм и возглавили атаку на те доты, которые все еще продолжали удерживаться немецкими войсками. Открыв огонь прямой наводкой, эти танки смогли заставить замолчать некоторые из этих огневых точек, чтобы дать саперам возможность взорвать их.

«Мясники Рузвельта» снова захотели быть первыми. Они бросились вперед. Одна из их рот оторвалась от остальных метров на сто. Но вскоре она была атакована с флангов двумя боеспособными немецкими боевыми группами и почти полностью уничтожена. На этом судьба боя была пока решена. Атака захлебнулась. 30-я американская пехотная дивизия сумела захватить на восточном берегу Вурма полосу земли шириной 1000 метров, но понесла при этом огромные потери.

Только вечером американцам удалось ворваться с юга и юго-запада в населенный пункт Ибах-Паленберг и перерезать дорогу Ахен – Гайленкирхен.

В первые утренние часы 3 октября генерал-майор Ланге получил от генерала Кёхлинга приказ: с несколькими подразделениями и штурмовыми орудиями 902-й бригады, а также 341-го батальона и отдельной 1184-й батареи и несколькими приданными им танками 217-го штурмового танкового батальона нанести контрудар по американцам, прорвавшимся к Ибах-Паленбергу, остановить противника и отбросить его на исходные позиции.

Для нанесения этого контрудара атакующим соединениям были приданы еще два батальона 246-й народно-гренадерской дивизии и несколько подразделений 49-й пехотной дивизии.

Этот мощный немецкий контрудар начался в 3:30 утра. Штурмовые орудия двигались перед цепями пехоты и своим огнем подавляли вражеские очаги сопротивления и уничтожали американские танки. Ночь наполнилась лающими звуками выстрелов танковых пушек и резким грохотом разрывов снарядов. Вот уже показались первые дома. Саперы и гренадеры ворвались на улицы городка. Раздались взрывы гранат, затрещали автоматные очереди, зазвенело стекло, раздался звон от удара стали о сталь.

Ибах-Паленберг удалось отбить у американцев с ходу. Однако прорваться к Вурму бойцы генерал-майора Ланге так и не смогли. Сильный артиллерийский заградительный огонь остановил продвижение вперед танков и штурмовых орудий, некоторые из которых вышли из строя.

С раннего утра 4 октября сражение продолжилось. Американцы бросили в бой буквально все, что у них было здесь, танки и истребители-бомбардировщики. Их артиллерия вела непрерывный огонь. И они приняли вызов наступающих немецких войск. Один из американских батальонов, находившихся на передовой, в течение часа потерял двух командиров.

После некоторого первоначального успеха немецкая атака захлебнулась под этим мощным огненным валом. Тогда американцы сами перешли в контратаку, снова ворвались в Ибах-Паленберг, и там опять завязались кровопролитные уличные бои. Сражаясь врукопашную один на один, обе стороны пытались вытеснить друг друга из этого города.

На следующий день войска 30-й американской пехотной дивизии под командованием генерал-майора Хоббса вышли на рубеж Беггендорф – Ибах-Паленберг. Но городок Хербах, который они тоже атаковали, все еще оставался в руках немцев, и после этих трех дней непрерывных атак конца боям здесь все еще не было видно. И все же 30-й американской пехотной дивизии удалось прорваться через Западный вал севернее Ахена. Оставалось только захватить еще три ключевые немецкие позиции: городки Альсдорф, Басвайлер и Ваурихен, и тогда путь на Ахен был бы для этой дивизии открыт. Когда наступающая с севера 30-я пехотная дивизия сможет протянуть руку 1-й пехотной дивизии, атакующей с юга, тогда битва за Ахен очень скоро закончится, так как в этом случае немецкий имперский город был бы полностью отрезан от снабжения.

На 8 октября была запланирована новая мощная атака. На этот раз она должна была осуществляться с юга и юго-запада силами 1-й американской пехотной дивизии. Падет ли тогда Ахен? Тот город, который для всех немцев был своего рода символом. Неужели тогда будет потеряна первая крепость на немецкой земле?

Визит в командный бункер

4 октября 1944 года у командующего 81-м армейским корпусом состоялся разговор с командующим 7-й армией, генералом Бранденбергером. Во время этого разговора речь шла о так называемом обязательном запасе боеприпасов, о том минимальном количестве боеприпасов всех видов, которое необходимо для обороны окруженной крепости или города, объявленного крепостью. Генерал-квартирмейстер группы армий «Б» отклонил выделение Ахену дополнительной поставки боеприпасов сверх этого обязательного запаса. Он просто не хотел принять к сведению, что через несколько дней Ахен может быть полностью окружен. Тогда речь будет идти только о снабжении города по воздуху, а на множестве примеров все уже убедились в том, насколько ненадежным был подобный способ снабжения.

Подполковник Макс Ляйхер, командир 689-го гренадерского полка 246-й пехотной дивизии, который в качестве городского коменданта Ахена принял на себя непосредственную оборону города, в то время как самой дивизии под командованием полковника Герхарда Вилька в качестве сектора обороны был выделен весь выступ фронта, получил в четверг 5 октября запас боеприпасов, предназначенных для обороны города. Правда, и в этом случае речь шла о точно рассчитанном обязательном запасе боеприпасов. Таким образом, 5000 солдат, которые сражались непосредственно в городе, получили всего 45 000 патронов к пистолетам, 105 000 винтовочных патронов, около 1000 ручных гранат с рукояткой, 1600 лимонок, 300 фаустпатронов («панцерфаустов»), 272 гранаты к ручным противотанковым гранатометам «Панцершрек», 1800 мин калибра 81 мм и 300 снарядов для пехотных орудий.

Это было все. Но если борьба пойдет не на жизнь, а на смерть, то этого запаса хватило бы только на 48 часов. 6 и 7 октября в город было доставлено еще примерно такое же количество боеприпасов.

За день до этого, 5 октября 1944 года, в командном бункере в Мюнстерайфеле появился с визитом рейхсминистр пропаганды доктор Геббельс, которого сопровождала актриса Марианна Хоппе.

Министр, который сам был родом из города Райдта Рейнской области, выступил перед штабными офицерами с пламенной речью и в довольно туманных выражениях упомянул о том, что после самолетов-снарядов Фау-1, которые уже с сентября падают на головы врагов за сотни километров от своих стартовых площадок, скоро появятся еще более мощные ракеты Фау-2. И они уж точно помогут разделаться со всеми врагами Германии.

Когда доктор Геббельс и его спутница отбыли восвояси, офицеры снова облегченно вздохнули. Они посчитали, что вместо пламенных речей любитель громких фраз Геббельс лучше бы объявил им о прибытии новых войск, чтобы настроить всех на более оптимистичный лад. Подобные речи они уже слышали достаточно часто из громкоговорителей так называемых народных радиоприемников, которым дали меткое прозвище «Геббельсшнауце» – «морда Геббельса». Они уже никого не впечатляли и пока еще не остановили ни одного американского танка.

Новые атаки

Рано утром 8 октября ураганным артиллерийским огнем американцы начали следующее крупное наступление. В 07:45 в районе Меркштайна американские танки пошли в атаку и прорвали слабый немецкий фронт. В течение полутора часов исход борьбы был неясен, чаша весов склонялась то в одну, то в другую сторону, но потом оборонявшиеся немцы отошли назад, а наступавшие танки, с пехотой на броне, устремились дальше к Альсдорфу.

К полудню этого же дня 46 танков подошли к северной окраине Альсдорфа. Тем самым проходивший здесь имперский автобан № 57 Ахен – Эркеленц – Мёнхенгладбах был перерезан и заблокирован. Несмотря на значительные потери, эти танки смогли к вечеру прорвать немецкий фронт на юго-восточной окраине Альсдорфа на протяжении около 2 километров. С этого момента в Ахен можно было добраться только по одной дороге, а именно по имперскому автобану № 1, который проходил от Дюссельдорфа через Йюлих и Хаарен до Ахена.

Снова и снова в небе над фронтом появлялись американские истребители-бомбардировщики, проносились на бреющем полете над немецкими позициями, пуская ракетные снаряды и сбрасывая 50-килограммовые бомбы, способные при разрыве давать большое количество разлетающихся во все стороны осколков.

Генерал-лейтенант Корлетт, командующий действовавшим здесь 19-м корпусом, докладывал в штаб армии: «Мы сделали это и пробили в немецком фронте огромную брешь. Армия может направить здесь в тыл противника две дивизии».

После этого 30-я американская пехотная дивизия должна была обеспечить прикрытие захваченной территории. Вместо нее надо было немедленно подтянуть с юга 1-ю американскую пехотную дивизию под командованием генерал-майора Хюбнера. Но эта дивизия уже удерживала 18-километровый участок фронта, охватывавший полукругом Ахен с юга и юго-востока. Тем не менее Хюбнер был готов провести атаку с юга через Айлендорф в направлении на Хаарен. Если бы он достиг этой цели, то тогда его дивизия стояла бы точно к востоку от Ахена, в тылу города. А если бы его дивизии удалось прорваться до позиций передовых отрядов 30-й пехотной дивизии, которая перешла к обороне перед городком Вюрзелен, тогда бы Ахен был полностью отрезан и с востока.

Начало атаки было назначено на воскресенье 8 октября. Наряду с 1-й американской пехотной дивизией в этой атаке должна была участвовать и 3-я американская танковая дивизия под командованием генерал-майора Роуза, чья боеспособность была полностью восстановлена благодаря подтянутым из тыла танкам.

Утром в день атаки танки Роуза устремились к местечку Ферлаутенхайде, находящемуся между городками Айлендорф и Хаарен, после того как огонь мощной артиллерийской подготовки был перенесен дальше в глубь немецкой территории. К полудню этот восточный ударный клин повернул на запад и устремился к высоте Crucifix Hill, той высоте 239, которую в народе называли Канинберг и на вершине которой стояло распятие высотой 11 мет ров.

Из дотов Западного вала наступавшие американские войска были встречены плотным огнем. Но после того, как три дота были подавлены, немецкая оборона на этом участке развалилась. Здесь на участке фронта шириной около 20 километров держали оборону солдаты 246-й пехотной дивизии, которые ничего не могли противопоставить противнику, имевшему подавляющее преимущество в живой силе и технике. Три измотанных гренадерских полка и другие подразделения этой дивизии – в том числе 19-я истребительная группа люфтваффе, 34-й крепостной пулеметный батальон и 246-й мотопехотный батальон – со всех сторон подвергались массированному артиллерийскому обстрелу, множество истребителей-бомбардировщиков непрерывно сбрасывали на них бомбы, пускали ракеты и обстреливали из своего бортового оружия.

Следующую ночь солдаты 1-й американской пехотной дивизии встретили в ночной атаке на высоту Равельсберг под городком Хаарен. Это была первая действительно ночная атака, которую проводила эта дивизия. На самой высоте занимали оборону всего лишь 65 немецких солдат. Внезапным ударом они были захвачены врасплох и рассеяны.

На следующее утро, 10 октября 1944 года, американцы штурмом взяли Хаарен. Тем самым 1-я американская пехотная дивизия достигла поставленной цели атаки.

Совсем иначе обстояли дела у 30-й американской пехотной дивизии, которая снова попыталась продолжить наступление севернее. Она была остановлена 49-й пехотной дивизией под командованием генерал-лейтенанта Махольца. 15 вражеских танков, которые в ходе этих боев прорвались к Вюрзелену, были большей частью уничтожены в ближнем бою с помощью фаустпатронов и противотанковых мин. На этом участке противоборствующие стороны находились друг от друга на расстоянии броска ручной гранаты. Когда, в конце концов, «боевой группе СС Бухера» своевременно удалось нанести удар во фланг противника между городками Вюрзелен и Барденберг, 30-я американская пехотная дивизия была вынуждена остановиться и окопаться.

Уже в первой половине этого заполненного упорными боями дня 10 октября генерал-майор Хюбнер в сброшенных с самолетов листовках призвал защитников Ахена к капитуляции и сдаче города. Подполковник Ляйхер отклонил это предложение, хотя на этот раз даже партийные инстанции города просили положить конец сражению. К полудню 10 октября в отдельных местах противник приблизился к городу на расстояние до 3 километров.

Немецкая сторона в обороне

Утром 9 октября 1944 года командующий группой армий «Б» генерал-фельдмаршал Модель доложил командующему Западным фронтом генерал-фельдмаршалу фон Рундштедту следующее: «Под Ахеном сложилась еще более критическая ситуация. Если к городу не будут переброшены подкрепления, то дальнейшее отступление станет неизбежным».

Это донесение привело к лихорадочной передислокации войск. Еще в этот же день 7-я армия получила указание отправить маршем непосредственно в Ахен 3-ю моторизованную дивизию под командованием генерал-майора Денкерта. Эта дивизия должна была вместе с боевыми группами 116-й танковой дивизии, которая снова была брошена в бой за Ахен, атакой с позиций 12-й народно-гренадерской дивизии расширить узкий проход к Ахену. Но пока время для этой атаки еще не наступило. Сначала к Ахену были переброшены 1-й (моторизованный) ударный саперный полк и батальон танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» во главе с оберштурмфюрером СС Ринком.

Несмотря на то что подполковник Ляйхер, зять генерал-полковника Гальдера, который после покушения на Гитлера был арестован, решительно отверг предложение сдать Ахен, вечером 12 октября 1944 года он был смещен со своей должности. Вместо него новым военным комендантом Ахена утром 15 октября стал полковник Вильк, командир 246-й пехотной дивизии. Теперь его дивизия должна была оборонять непосредственно сам город. Полковник Вильк оборудовал свой командный пункт в высотном бункере на улице Фёрстер-Ричерштрассе и издал приказ по крепости следующего содержания:

«Мы, солдаты, получили приказ защищать немецкую землю, и мы выполним этот приказ, как его уже выполнили тысячи наших боевых товарищей, наших отцов, братьев и сыновей, отдавших за это свою жизнь…

Жители Ахена!

В эти трудные часы помните о своей славной истории и будьте достойны ее! Бог не оставит нас в этой священной борьбе за нашу родную землю и нашу немецкую культуру. Он поможет нам, если только мы останемся стойкими и непоколебимыми».

Среди разбомбленных руин Ахена еще оставались в живых около 1500 мужчин, способных держать в руках оружие. Главные силы 246-й пехотной дивизии, которые оставались на узлах обороны вне котла, возглавил полковник Кёрте. Полковник Петер Кёрте был опытным офицером, который в качестве командира 26-го мотопехотного полка 27 сентября 1943 года получил Рыцарский крест.

Когда во второй половине дня среды 11 октября 1944 года истек срок ультиматума о сдаче города, над Ахеном вскоре появились эскадрильи бомбардировщиков 16-й американской авиационной эскадры. Они летели очень низко и могли четко различить все цели, так как американская артиллерия пометила их снарядами с краской, и теперь все цели были окрашены в красный цвет.

Сначала бомбы упали в западной части Ахена, потом была стерта с лица земли товарная станция, за ней последовали Технический университет и восточный квартал с несколькими церквами.

Эскадрильи американских истребителей-бомбардировщиков Р-38 «Лайтнинг» и истребителей Р-51 «Мустанг» могли не торопиться при сбрасывании своих бомб и точно заходить на цель, так как в небе не было видно ни одного немецкого истребителя, а немногочисленные немецкие зенитки использовались в наземном бою для борьбы с вражескими танками.

В этот день на город было сброшено только 63 тонны бомб, но каждая из этих бомб достаточно точно легла в цель.

Одновременно с этим бомбовым ударом 12 американских артиллерийских соединений начали массированный обстрел Ахена, особенно центра города. Всего по городу было выпущено около 5000 снарядов. Их общий вес составлял 169 тонн стали. Небо над Ахеном потемнело, и в 17:00 над городом появилась вторая волна истребителей-бомбардировщиков. На этот раз они бомбили в основном северо-западные и северо-восточные окраины города, где немцы оказывали особенно упорное сопротивление.

В 20:00 начали громко вещать американские громкоговорители, установленные на автомашинах, которые подъехали к самым городским окраинам. Они объявили о новом ультиматуме. Он гласил: «Или город будет завтра в первой половине дня сдан, или в период между 10:00 и 17:00 последует новая бомбардировка».

На этот ультиматум не последовало никакого ответа. Американцы исполнили свое обещание. Уже с 10:00 над городом появились эскадрильи их бомбардировщиков и сбросили свои бомбы на новые цели. В это время американские наземные воинские соединения попытались закрыть коридор, все еще имевшийся под Вюрзеленом. Американские 1-я и 30-я пехотные дивизии медленно двинулись навстречу друг другу. 14 октября «мясники Рузвельта» доложили о потере 2000 своих бойцов, что составило треть всего боевого состава этой дивизии.

Тем временем немецкая «боевая группа СС Ринка», которая вступила в бой 10 октября и уже успела уничтожить 10 из 15 «Шерманов», прорвавшихся под Вюрзеленом, и отбила у американцев часть города, продвинулась еще дальше вперед. Она подбила с помощью фаустпатронов еще 2 «Шермана», которые попытались остановить ее, и продвинулась к Ахену. Правда, следует отметить, что эта боевая группа, которая вступила в бой, имея в своем составе 311 рядовых и 5 офицеров, потеряла за последние часы 139 бойцов, и среди них всех своих офицеров.

Эта «боевая группа СС Ринка» и такая же вторая группа, которой командовал оберштурмфюрер СС Бухер, не знали пощады к врагу, после того как собственными глазами увидели один из маленьких рейнских городков, подвергнутый американцами ковровой бомбардировке.

Один из боевых товарищей, ставший очевидцем этой трагедии, свидетельствует: «Это было ужасное, страшное зрелище, а ведь мы уже ко многому привыкли на этой войне. Но здесь повсюду лежали тела мертвых детей и разорванных на куски женщин». (См.: Виттинг Ч., Треес В. Американцы уже здесь!)

Ранним утром 12 октября у этих двух боевых групп появилась возможность у местечка Бирк показать американцам, какие чувства их обуревали после увиденного кошмара. Стремительным броском из густого тумана оберштурмфюрер СС Ринк и его бойцы ворвались на позиции 30-й американской пехотной дивизии. В ходе ожесточенного боя, продолжавшегося более трех часов, американцы снова понесли тяжелые потери. В этом бою эффективную поддержку группе Ринка оказали несколько штурмовых орудий и танков, которые вели огонь по вражеским танкам, а также пулеметным гнездам и минометным позициям противника. Положение изменилось только после того, когда на помощь американцам подошли еще несколько рот «Шерманов». В ходе завязавшегося танкового боя были подбиты 5 немецких танков и 3 штурмовых орудия. Тем не менее гренадеры сумели поначалу продвинуться еще дальше вперед.

Только бросив в бой все свои резервы, американское командование сумело остановить этот ударный клин. Генерал-майор Хоббс докладывал генералу Ходжесу, что противник сильно теснит его войска на всем протяжении полосы фронта его дивизии, но что крупное немецкое наступление, которого все так опасались, пока так и не началось.

Когда американская боевая группа численностью около 300 бойцов при поддержке 5 «Шерманов» прорвалась 13 октября от Восточного кладбища Ахена в район вблизи отеля «Квелленхоф», в котором размещался командный пункт военного коменданта города, на помощь снова позвали батальон СС Ринка, который все еще не смог прорваться к Ахену с востока. Этой боевой группе были приданы еще несколько штурмовых орудий и танков. В самом отеле «Квелленхоф» оборону командного пункта держали писари и телефонисты, каптенармусы и повара, которым удалось отразить внезапную вылазку американцев.

Все же американские войска подходили все ближе и ближе к Ахену, и в некоторых местах им даже удалось проникнуть в отдельные пригороды. Они оборудовали на улицах города собственные позиции и теперь пытались с этих рубежей продвинуться еще дальше в глубь города. Среди них был один человек, который постоянно подгонял их вперед, не жалея последних резервов, – командующий 1-й американской армией генерал-лейтенант Ходжес. В то же время в ночь на 14 октября немцам удалось еще раз доставить в город по железной дороге горючее и боеприпасы. После разгрузки вагоны до отказа забили ранеными, и в ночь на воскресенье 15 октября 1944 года их удалось вывезти из Ахена через узкий коридор. Поезд благополучно миновал простреливаемый с обеих сторон участок пути, и раненых доставили в полевые лазареты и госпитали, находившиеся в глубине Германии.

Целый ряд мелких подразделений, каждое из которых само по себе было достаточно боеспособным и обладало богатым боевым опытом, постоянно оказывали помощь в различных горячих точках битвы за Ахен, часто наводя страх на атакующих американцев.

Одним из таких подразделений являлся 506-й тяжелый танковый батальон под командованием майора Ланге. В период с 20 августа по 12 сентября 1944 года в это подразделение поступило 45 новых «Королевских тигров» – самых тяжелых танков вермахта. Обучение экипажей производилось с учетом боевой обстановки, сложившейся на Западном фронте, и особенно в отношении защиты боевой машины от угрозы с воздуха.

С 22 по 24 сентября этот батальон был погружен на железнодорожные платформы и доставлен по железной дороге через Кёльн и Везель в Голландию. Там 506-й тяжелый танковый батальон был подчинен 1-й парашютной армии и введен в действие против десанта противника, высадившегося в районе Арнема, а также для борьбы с вражескими танковыми частями, спешившими на помощь своим десантникам.

В течение всего лишь нескольких дней «Королевским тиграм» 506-го тяжелого танкового батальона удалось остановить двигавшегося с юга противника, который спешил на помощь своим воздушно-десантным войскам, и наголову разгромить окруженные вражеские парашютно-десантные соединения. При этом погибли все без исключения офицеры 1-й роты этого батальона.

В начале октября «Королевские тигры» были отведены на отдых сначала в Апелдорн и Зютфен, а потом в Бохольт, чтобы восполнить понесенные потери и отремонтировать поврежденные танки. Однако уже очень скоро это боеспособное подразделение было брошено в оборонительное сражение за Ахен.

Во время «второй битвы за Ахен» «Королевские тигры» вели ожесточенные оборонительные бои в районе между городами Гайленкирхен и Эшвайлер. Они уничтожили множество танков противника и доказали, что намного превосходят все вражеские танки. Однако они были не в состоянии изменить судьбу Ахена и предотвратить его падение 21 октября 1944 года.

Затем этот батальон, боевое использование которого было типичным и для других подобных подразделений, был передислоцирован восточнее на оборонительный рубеж Гереонсвайлер – Фрайальденхофен. Тем самым и во время «третьей битвы за Ахен» батальон «Королевских тигров» находился в самой горячей точке обороны и смог внести решающий вклад в исход сражения. Однако вернемся к Ахену.

В субботу 14 октября 1944 года в маленьком замке Энсиваль близ Вервье, почти в 40 километрах западнее Ахена, собрались главнокомандующие вооруженными силами союзников, чтобы отпраздновать победу в битве под Ахеном. Среди собравшихся находился и король Англии Георг VI. Владельцы замка, семья промышленника Зурстраатена, не были на месте этой встречи, когда командующий 1-й американской армией генерал Ходжес, выступивший в известной степени хозяином дома, подготовил все для приема высоких гостей.

Король Георг VI прибыл в сопровождении своего личного штаба и американского генерала Харта. Под псевдонимом «Хозяин» в замок Энсиваль прибыл и Эйзенхауэр, который поскользнулся во дворе замка, покрытом толстым слоем грязи, и в своей шикарной парадной форме упал лицом вперед, шлепнувшись прямо в грязь. Само собой разумеется, что стоявшие поодаль солдаты не очень опечалились этому происшествию. Но и генералы Брэдли и Паттон, которые брели по грязи позади Эйзенхауэра, не смогли сдержать легкой усмешки.

Во время обеда все оживленно беседовали, то и дело произнося тосты: за победу в битве за Ахен, и особенно за победу над Германией. Между делом рассказывали и занимательные истории о победах над разбойниками. Так, генерал Паттон поведал королю Англии, что во время своего похода в Тунис ему пришлось собственноручно пристрелить «целую дюжину тунисских воришек».

Казалось, что, услышав это, король Георг VI был шокирован. Заметив это, в разговор вмешался Эйзенхауэр и основательно расспросил Паттона об этом происшествии, вынудив того в конце концов признаться: «Ну, возможно, их было не так много; возможно, я лично и не пристрелил ни одного тунисца, но вот под городом Гафса двум таким воришкам я дал хорошенького пинка под зад».

Празднование победы прошло просто великолепно. Но вот победа в битве за Ахен заставила себя еще долго ждать.

Последняя фаза сражения за Ахен

Тем временем вечером 14 октября 1944 года «боевая группа СС Ринка» пробилась через американские позиции и кольцо окружения вокруг отеля «Квелленхоф». По приказу коменданта города эти солдаты при поддержке штурмовых орудий и танков начали прорыв. Шаг за шагом они с боем продвигались вперед. Противник сразу же уклонялся от борьбы и спешил отойти в сторону, как только самоходные гаубицы и 6 штурмовых орудий, которые Ринк снова получил в свое распоряжение, открывали стрельбу.

Несколько американских танков, которые были подтянуты к месту прорыва и открыли огонь, стали жертвой меткого огня штурмовых орудий.

К 20:00 бойцы этой боевой группы уже подошли к улице Монхайм-Аллее. И хотя затем продвижение вперед замедлилось, но оно все же продолжалось. Штурмовые орудия двигались узким клином по боковым улицам и своим огнем подавляли все очаги сопротивления противника.

Продвигаясь подобным образом, «боевая группа СС Ринка» добралась до отеля «Квелленхоф» и со своими штурмовыми орудиями стала надежной опорой для защитников командного пункта.

В то время как 15 октября американские войска продолжили свои попытки еще глубже проникнуть в город, передовые отряды американских 30-й и 1-й пехотных дивизий, наступавшие с севера и с юга, во второй половине этого же дня находились друг от друга уже в пределах видимости, ширина прохода между ними составляла всего лишь один километр. Но между этими двумя американскими дивизиями находился еще мощный дот у высоты Равельсберг. Этот дот защищал гарнизон во главе с лейтенантом Циллисом. Он сам и бойцы 10-й роты 8-го мотопехотного полка занимали дот № 170 и круговую оборону вокруг него. В соседних дотах № 167 и № 168 держали оборону две соседние роты того же самого полка. В период с 14 по 19 октября американцы не менее шестнадцати раз захватывали дот № 615, в котором находился наблюдательный пункт, и столько же раз им приходилось оставлять его после немецких контратак. И остальные доты не раз меняли своих владельцев. И только дот № 170 держался непоколебимо. За такой успех в обороне 11 декабря 1944 года лейтенант Циллис был награжден Рыцарским крестом. К его доту не удалось близко подобраться ни одному солдату противника, не говоря уж о том, чтобы ворваться внутрь. Его система из проволочных сетей на низких кольях, управляемых мин и других взрывных устройств, пулеметных гнезд и групп истребителей танков была просто непреодолима. Каждую ночь группа саперов устанавливала новые мины и взрывные устройства вместо сработавших накануне.

Только в понедельник 16 октября 1944 года в 16:15 после подавления последних очагов сопротивления на холме Равельсберг штурмовые группы обеих названных американских дивизий встретились и пожали друг другу руки. Тем самым, несмотря на то что несколько дотов все еще продолжали держаться, Ахен был отрезан от внешнего мира.

16 октября началась немецкая атака с целью прорыва в город-крепость Ахен с востока. Группенфюрер СС Прис проводил ее силами дивизий 1-го танкового корпуса СС. Корпус ввел в действие 1-ю танковую дивизию СС «Адольф Гитлер», которая была разделена на две боевые группы.

Атака «боевой группы Дифенталя» под командованием гауптштурмфюрера СС Дифенталя вместе с подразделениями 2-го мотопехотного полка СС дивизии «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» развивалась успешно. Но, к сожалению, атака «боевой группы Вегеляйна» оказалась неудачной, так как в самый разгар наступления ее пришлось остановить, чтобы направить боевую группу в другой район. Это соединение развернулось и прямо с поля боя устремилось в направлении леса Хюртгенвальд, где наметился прорыв крупных вражеских сил.

В результате этого атака всех остальных немецких войск застопорилась, и утром 19 октября ее пришлось остановить. Прорыв к Ахену не удался.

Тем временем американские войска с трех сторон вторглись в город. Их штурмовые группы сумели прорваться до самого центра города. Последние защитники Ахена продолжали держаться только на маленьком пятачке между горой Лоусберг, северо-западной воротной башней городской стены «Понттор», Западным железнодорожным вокзалом и монастырем Цум Гутен Хиртен.

20 октября полковник Вильк распорядился отправить в штаб 81-го армейского корпуса последнюю радиограмму, в которой он докладывал, что защитники Ахена, окруженные на маленьком пятачке, ведут свой последний бой. Американцы сумели доставить в город свое новое оружие, длинноствольные высокоточные 155-мм орудия Long Toms, которые прицельным огнем быстро подавляли отдельные очаги сопротивления.

За день до этого полковник Вильк уже посылал в штаб 7-й армии радиограмму, в которой сообщал, что прорыв последних защитников Ахена из города возможен только через городской район Зоерс, расположенный в северной части Ахена, и просил принять решение по этому вопросу как можно быстрее. Но приказ на прорыв так и не был отдан, так как еще за несколько недель до этого Гитлер уже принял решение: «Ахен будет удерживаться до конца. Это первая крепость на немецкой земле, и она не собирается сдаваться!»

Американские солдаты под командованием полковника Корли, которые после подавления последних очагов сопротивления с помощью своих длинноствольных Long Toms хотели прорваться к горе Лоусберг, встретили на своем пути бойцов «боевой группы Ринка», которая успела получить подкрепление. При поддержке последних боеспособных штурмовых орудий эта боевая группа прорвалась к уже занятому противником городскому парку Фарвик и в ожесточенной схватке уничтожила оказавшегося здесь неприятеля. К концу боя в распоряжении «боевой группы Ринка» осталось только одно штурмовое орудие, которое всякий раз одним прицельным выстрелом выводило из строя очередное обнаруженное пулеметное гнездо американцев. Вскоре к месту боя подъехали еще два только что отремонтированных штурмовых орудия и тоже открыли огонь по неприятелю. Они стреляли прямой наводкой осколочно-фугасными снарядами.

Не выдержав такого напора, американцы отступили и оставили парк Фарвик. Одетые в свои маскировочные куртки бойцы «боевой группы Ринка» начали преследовать спасавшегося бегством противника. Штурмовые орудия двигались впереди на флангах. После нескольких коротких остановок они обнаружили еще одно подразделение американских войск и после короткой схватки обратили в бегство и его.

Но потом начался интенсивный артиллерийский обстрел, который в течение одной минуты превратился в оглушительный ураганный огонь, вынудивший «боевую группу Ринка» залечь и окопаться. Тем не менее эти солдаты своей стойкостью и отвагой подтвердили сказанные о них слова Эйзенхауэра: «Высочайшая мораль! Как в атаке, так и в обороне продемонстрировали фанатичное мужество».

Утром в пятницу 20 октября военный комендант Ахена полковник Вильк получил радиограмму из штаба 81-го армейского корпуса:

«81-й армейский корпус выражает отважным защитникам Ахена, сражающимся до последнего человека за фюрера и немецкий народ, свою высочайшую признательность.

Кёхлинг, генерал артиллерии».

На следующий день Ахену пришел конец. Немецкие радиостанции, находившиеся за пределами котла, поймали последнюю радиограмму из крепости: «Мы, защитники немецкого имперского города, ведем последний бой за командный пункт».

Восемь минут спустя последовало последнее дополнение: «Ахен прекращает связь!»

Последние защитники города, окопавшиеся на высочайшей точке Ахена, горе Лоусберг, были выбиты из своих окопов только с помощью подошедших «Шерманов».

Полковник Вильк был вынужден капитулировать. Он связался с противником, занимавшим позиции напротив его командного пункта, и в сопровождении американского офицера отправился на командный пункт полковника Корли. Полковник заверил Вилька, что все немецкие солдаты находятся под защитой Женевской конвенции, и с ними ничего не случится.

Вскоре в сопровождении майора Хаймана, американца немецкого происхождения, и двух американских солдат полковник Вильк выехал на американском джипе в бельгийский городок Хергенрат, в лагерь для военнопленных «Анри Шапель».

Было ровно 12:00 21 октября 1944 года. Битва за Ахен закончилась, и в городе смолкли выстрелы.

Но в городском районе Зоерс, в своих одиночных окопах, притаились оставшиеся в живых бойцы «боевой группы Ринка», ожидавшие наступления ночи. Когда стемнело, они выбрались из своих укрытий и мелкими группами пробились через американские позиции к своим войскам. В первые утренние часы 22 октября 1944 года они вышли к немецким выдвинутым позициям. Из их боевой группы в живых осталось всего лишь 4 офицера и 15 рядовых бойцов, сумевших пережить Ахен.

Ахен пал как первый немецкий город, объявленный крепостью. Удержание города в течение такого продолжительного времени помешало быстрому прорыву союзников на восток и позволило Гитлеру подготовить наступление в Арденнах.

Командование войсками западных союзников возлагало очень большие надежды на быстрое падение Ахена. Теперь они знали, что в том случае, если им встретятся еще «три-четыре таких Ахена», война продлится как минимум еще год.

Ахен, точно так же как и разгром под Арнемом, значительно замедлил вторжение англо-американцев на территорию Германии. Это явилось одной из причин, почему русские смогли прорваться к Берлину и даже дойти до Эльбы.

Несмотря на продолжавшиеся тяжелые сражения за Ахен, Верховное командование войсками союзников в Версале уже 22 сентября 1944 года взяло курс на продолжение наступления на восток. Эйзенхауэр и Монтгомери были едины во мнении, что немецкие войска, находившиеся в районе нижнего течения Рейна, необходимо взять в клещи и разгромить. По их мнению, после разгрома целой группы армий противника сопротивление немцев в Западной Германии могло быть быстро сломлено.

Эта операция «Гатвик» с продвижением британских войск из района города Клеве на юго-восток и с наступлением американских войск из района Ахена в направлении Дюссельдорфа была запланирована на 8 октября. Но сражение за Ахен закончилось только 21 октября.

Тем не менее, несмотря на неудачу под Ахеном, фельдмаршал Монтгомери приказал Королевским ВВС Великобритании в соответствии с первоначальным планом осуществить 7 октября 1944 года предварительный крупномасштабный воздушный налет на территорию Германии.

8 октября 1944 года в воздухе и над территорией Германского рейха одновременно находилось более 3000 самолетов союзников. 681 из них атаковали города в районе нижнего течения Рейна, которые предстояло взять сухопутным войскам в ходе стремительного наступления. Один только 8-й воздушный флот США во время дневных бомбардировок сбросил на обнаруженные цели 1270 тонн авиабомб.

Те 335 бомбардировщиков Королевских ВВС Великобритании, которые принимали участие в воздушных налетах на нижнерейнские города, 7 октября атаковали Клеве и сбросили на этот маленький город 1738 тонн бомб. В этот же самый день 665 тонн бомб упали на город Эммерих.

В то время как бои за Ахен еще продолжались, войска 7-го американского корпуса, которые продвигались вперед, оставляя Ахен в стороне, приблизились ко второму очагу сопротивления немецкого Западного фронта: к лесу Хюртгенвальд.

На пути к Рейну

Ад в лесу Хюртгенвальд

Ожесточенные бои за Ахен, которые помешали запланированному наступлению западных союзников, и жестокое поражение, которое потерпели британо-американские войска в Арнемской воздушно-десантной операции, заставили отказаться и от запланированного крупного наступления под кодовым названием «Гатвик». Ничего не изменило и то обстоятельство, что фельдмаршал Монтгомери приказал 7 октября осуществить запланированные для проведения этой операции воздушные налеты.

Примерно с середины сентября немецкому гражданскому населению было приказано покинуть города, лежащие на левом берегу Рейна. Весь этот район Гитлер объявил одной единой крепостью. Ни одной пяди земли нельзя было без боя уступить врагу. Так, уже 18 сентября 1944 года 1-й кавалерийский корпус под командованием генерала Фельдта получил приказ, который обосновывал это: «Борьба на Западе распространилась и на родную немецкую землю. Поэтому ее нужно вести предельно фанатично. Каждый город, каждую деревню и каждый дот следует защищать до последней капли крови как крепость».

Тем самым впервые после провозглашения «крепостями» отдельных городов крепостью был объявлен целый район. В будущем такое повторится на западе рейха еще несколько раз. Как на Рейне, так и в Рурском котле.

Как это задумывалось и каким образом следовало оборонять такие «крепости», уже было показано на примере Ахена.

Еще в то время, когда шли ожесточенные бои за Ахен, американские войска уже угрожали и другим районам и городам Германии. 19-й американский корпус под командованием генерал-лейтенанта Корлетта, который частично принимал участие и в боях за Ахен, силами своей 29-й пехотной дивизии наступал северо-западнее Гайленкирхена, в то время как его 30-я пехотная дивизия и 2-я танковая дивизия активно участвовали в битве за Ахен.

7-й американский корпус, который еще во время первой битвы за Ахен продвигался южнее имперского города, атаковал Хюртгенвальд – обширную лесистую местность между городами Моншау на юго-востоке и Дюрен на северо-западе. Этому американскому корпусу предстояло вынести основную тяжесть борьбы за Хюртгенвальд и находившиеся в этом лесу населенные пункты.

В ходе десятидневных кровопролитных боев дивизиям этого корпуса удалось продвинуться вперед на «целых» 2700 метров. Захват такой «обширной» территории стоил им потери 4500 бойцов. Американцам пришлось прекратить свои атаки, так как из-за понесенных потерь корпус был временно небоеспособен.

Оборонявшаяся сторона рассматривала лесной массив Хюртгенвальд как своеобразную «зеленую крепость». Защитники этой крепости окопались в наиболее уязвимых местах и оборудовали там пулеметные гнезда и противотанковые позиции, которые было невозможно обнаружить до тех пор, пока они не открывали огонь.

Преодолеть это фланговое заграждение оказалось не так просто, как представлялось вначале. Хюртгенвальд преграждал американским войскам путь к Рейну, к которому они хотели выйти на участке между Кёльном и Бонном.

9-я танковая дивизия, находившаяся на острие атаки, через десять дней боев полностью потеряла свою боеспособность. Будучи полностью разгромленной и деморализованной, она была отведена в тыл. Ей удалось продвинуться только до городка Рётген.

Ей на смену прибыла 28-я американская пехотная дивизия под командованием генерал-майора Коута. Она должна была снова сдвинуть с места застопорившееся наступление. Во всяком случае, так приказало Верховное командование союзных войск, даже не представляя, во что оно ввязалось и куда посылает своих солдат.

18 октября 1944 года командующие Эйзенхауэр и Брэдли встретились в Брюсселе с Монтгомери. Целью этой встречи была сверка стратегических планов, которые они наметили после завершения разгрома Фалезского котла и освобождения основной территории Франции.

В результате обсуждения сложившейся обстановки было единогласно принято решение предпринять самые активные действия, чтобы еще до наступления зимы выйти к Рейну и создать на восточном берегу реки крупный плацдарм, который следовало постоянно расширять. Затем, собрав все силы, следовало перейти к решающему крупномасштабному наступлению в глубь Германии. Разработанный совместными усилиями и одобренный всеми план гласил: «Прорыв к Рейну осуществляют 1-я и 9-я американские армии через Ахен, который вскоре должен пасть. Дислоцированные за Руром войска 1-й американской армии после форсирования этой реки будут наступать в восточном направлении на Кёльн и Бонн. 9-я армия выступит на северо-восток. Её цель – Крефельд».

Эти операции должны были поддерживаться 2-й британской армией. Она получила приказ 10 ноября выступить из района, расположенного севернее Неймегена, для атаки на лес Рейхсвальд, а затем наступать на юг между реками Маас и Рейн.

В результате этого наступления необходимо было выйти к Рейну между Арнемом и Бонном на участке общей протяженностью около 160 километров.

После завершения этой первой фазы крупного наступления войск западных союзников 9-я армия должна была наступать на восток южнее Кёльна, а 1-я армия севернее Дюссельдорфа. Обе армии должны были, наступая по северному и южному секторам Рурского промышленного района, затем повернуть навстречу друг другу и встретиться в районе Липпштадт – Падерборн с целью взятия противника в клещи, захлопнув тем самым мешок в тылу группы армий «Б», находившейся в районе Рура. Если эта группа армий будет разгромлена или попадет в плен, тогда крушение Германии станет неизбежным. С захватом оружейной кузницы Германского рейха западным союзникам была бы гарантирована и окончательная победа в войне.

В этот день, 18 октября 1944 года, еще не была установлена точная дата начала наступления 3-й американской армии под командованием генерала Паттона. Эта армия должна была снова перейти в наступление, как только это позволят сделать условия снабжения, давшего сбой из-за неудачи в Арнемской воздушно-десантной операции. Во всяком случае, наступление армии Паттона должно было носить только вспомогательный характер. Оно должно было проводиться так, «чтобы наилучшим образом способствовать успеху главной операции севернее». (См.: Эйзенхауэр Д. Д. Крестовый поход в Европу.)

Правда, смельчак Паттон не был согласен с таким распределением ролей и, теперь это кажется уже вполне достоверным, в подходящее время собирался просто забыть об этих указаниях и действовать по своему усмотрению.

Но прежде всего, один вопрос обсудили в Брюсселе подробно: а именно носившие вспомогательный характер воздушные налеты соединений союзной бомбардировочной авиации, которая за месяц, с середины октября до середины ноября 1944 года, должна была регулярно бомбить территорию Западной Германии, чтобы надлежащим образом подготовить предстоящее поле битвы.

В середине октября 1944 года англо-американские военно-воздушные силы имели более 4700 истребителей, 6000 легких и тяжелых бомбардировщиков и примерно 4000 самолетов-разведчиков, самолетов связи и транспортных машин всех типов.

Бомбардировщики летят!

Исполняя этот приказ, соединения Королевских ВВС Великобритании и военно-воздушных сил США в период с 15 октября по 15 ноября 1944 года сбросили на города Западной Германии в два раза больше бомб, чем в любой другой месяц за всю войну.

Новой датой начала наступления западных союзников должно было стать 16 ноября. К этому времени, а Верховное командование союзников было в этом совершенно уверено, массированные воздушные налеты должны были сделать свое дело.

Уже в ночь на 15 октября целью налета 1005 бомбардировщиков типа «Ланкастер», «Галифакс» и «Москито», входивших в состав 1, 3, 4 и 6-й бомбардировочных групп, стал Дуйсбург. 711 тонн бомб упали 19 октября на Майнц. На этот раз это был дневной налет 8-го воздушного флота США. Это же крупное объединение атаковало 22 октября Мюнстер и Хамм. На эти города упали 864 и 870 тонн бомб соответственно, среди них были тысячи зажигательных, в том числе фосфорных бомб.

Поздно вечером 23 октября целью налета 955 бомбардировщиков Королевских ВВС Великобритании стал Эссен, на который сбросили 4522 тонны бомб, что явилось одной из крупнейших бомбардировок за всю войну. При этом бомбардировке подверглись не объекты военного назначения, а в основном дома гражданского населения. То, что это не было неприятной случайностью, подтвердил после войны британский маршал военно-воздушных сил Харрис, получивший красноречивое прозвище «Бомбардировщик-Харрис», заявивший, что этот воздушный террор проводился намеренно, чтобы разрушить условия для нормальной жизни гражданского населения и тем самым подорвать людской потенциал немецкой оборонной индустрии.

В ночь на 25 октября – работы по разбору завалов в Эссене еще не закончились, и многие дома продолжали гореть – этот город подвергся новой массированной бомбардировке. На этот раз вес сброшенных бомб составил «только» 3719 тонн. И на этот раз бомбы упали главным образом на головы мирных жителей.

В эту же ночь 967 тонн бомб было сброшено на Гамбург. В ночь на 29 октября союзники бомбили Кёльн. Город со всемирно известным собором «одарили» 2699 тоннами бомб, которые вызвали в городе огромные пожары.

На остров Валхерен и на стоявшие там береговые батареи в ночь на 30 октября упали 2746 тонн бомб. А следующей ночью целью массированного воздушного налета снова стал Кёльн. Бомбардировщики союзников сбросили на него 3937 тонн бомб. И когда жители Кёльна бродили среди руин в поисках остатков своего уничтоженного имущества, эскадрильи воздушных пиратов совершили еще один налет на город. На этот рейнский город снова с воем устремились 2383 тонны бомб, превратившие в руины или повредившие тысячи жилых домов и строений. При этом было убито более 1000 горожан. Число раненых было во много раз больше. Жертвами этих варварских бомбардировок стали в основном старики, женщины и дети. В следующие две недели в ночь на 1 ноября 1191 тонна бомб была сброшена на Оберхаузен, в ночь на 3 ноября 4468 тонн бомб упало на Дюссельдорф. Во время бомбардировок Золингена 4 и 5 ноября на город было сброшено 946 и 888 тонн бомб соответственно. Тысячи и тысячи мирных граждан погибли – сгорели заживо в своих домах, подожженных фосфорными бомбами, были погребены под руинами или захлебнулись в своих подвалах после прорыва водопроводных труб.

В ночь на 5 ноября наступила очередь Бохума. На этот город промышленного Рура упали 2323 тонны авиабомб. В эту же ночь другая эскадра бомбардировщиков бомбила канал Дортмунд – Эмс в районе Ладбергена, сбросив на него 932 тонны бомб, чтобы парализовать движение судов по этому важному внутреннему водному пути.

6 ноября пережил разрушительный огненный шторм Гельзенкирхен, когда на него были сброшены 2634 тонны авиабомб, и среди них тысячи фосфорных зажигательных бомб. 11 ноября объявленной целью бомбардировки явился город Ванне-Айккель в северной части Рурской области. Здесь упали «только» 1315 тонн бомб.

В ночь на 12 ноября 1122 тонны бомб посыпались на Дортмунд. В это же время другое соединение Королевских ВВС Великобритании сбросило 913 тонн бомб на Харбург – городской район Гамбурга.

Следующий воздушный налет Дортмунд пережил 15 ноября. На этот раз на город с душераздирающим воем упали всего лишь 904 тонны бомб. В дальнейшем городу было суждено пережить еще целый ряд страшных бомбардировок, которые превратили в руины две трети города и часть заводских корпусов и стоили жизни тысячам горожан.

Союзники даже не осознавали, что своими варварскими бомбардировками они добились только обратного тому, к чему стремились.

Третья битва за Ахен

То, что позднее вошло в историю как «сражение в государственном Хюртгенском лесу» и которое американцы назвали «Хюртгенский лес – долина страданий», началось 19 сентября, когда битва за Ахен вступила в свою решающую фазу.

9-я американская пехотная дивизия наступала из района Ламмерсдорф – Цвайфалль на восток, чтобы, повернув затем широким фронтом на юго-восток, прикрыть правый, южный фланг 7-го американского корпуса.

В районе Кальтерхерберг – Хёфен наступала 4-я кавалерийская группа. 9-я американская пехотная дивизия атаковала тремя ударными группами. Из Ламмерсдорфа в южном направлении на Паустенбах и высоту 554, которая называлась Паустенбахской высотой, выступило подразделение, состоявшее в основном из бойцов 3-го батальона 39-го пехотного полка. Нужно было обязательно занять эту господствующую высоту, прежде чем начинать прорыв через Западный вал. Второй ударный клин этого батальона выступил из Ламмерсдорфа на восток в направлении плотины водохранилища Калль и моста с тем же названием.

Вторая ударная группа, состоящая из 1-го батальона 39-го пехотного полка, которую возглавил командир полка полковник Томпсон, должна была во взаимодействии с выступавшим из того же района 1-м батальоном 60-го пехотного полка под командованием полковника Чатфилда атаковать из района Цвайфалль в направлении Хюртгенского леса, а именно 1-м батальоном 39-го пехотного полка на конечную цель – Хюртген, а 1-м батальоном 60-го пехотного полка – на Тодтенбрух, до дороги из Ламмерсдорфа на юг, которую надо было перерезать.

Атака на Паустенбахскую высоту с оборудованными на ее склонах немецкими долговременными огневыми точками, в которых держали оборону солдаты 1055-го пехотного полка 89-й пехотной дивизии, сопровождалась большими потерями. Оба дота на самой вершине высоты держались очень долго. Один из дотов на южном склоне гарнизон из 38 бойцов удерживал двенадцать часов, отражая атаки многочисленных боевых частей американцев, которым потребовалось более 400 килограммов тротила, прежде чем они смогли овладеть им. Кроме того, им понадобились для этого еще и 18 противотанковых мин.

Эту атаку 39-го пехотного полка поддерживал 15-й саперный батальон. Уже во время проведения этой первой фазы наступления на Хюртгенский лес атаковавшие понесли тяжелые потери. Их роты, насчитывавшие в среднем около 180 бойцов, потеряли от 100 до 120 человек убитыми и ранеными каждая.

Главной целью этой атаки была высота 554, Паустенбахская высота, с заметным издалека Айфельским крестом. Здесь американцы атаковали шесть раз подряд и всегда в одно и то же время, так что защитники высоты, солдаты немецкой 89-й пехотной дивизии, могли подготовиться к этим атакам. Паустенбахская высота пала только 29 сентября 1944 года после многочисленных артиллерийских обстрелов и постановки дымовой завесы. Теперь победители могли с ее вершины обозревать лежавшие под ними населенные пункты Роллесбройх и Зиммерат.

Атака на плотину Калль достигла своей цели только в начале октября 1944 года, после того как в ночь на 1 октября еще одна немецкая контратака на захваченную противником так называемую «Королевскую скалу», находившуюся на южной стороне плотины, увенчалась успехом, и скала перешла в руки немцев.

Атаки из района Цвайфалля, проведенные частями 39-го и 60-го пехотных полков, уже к вечеру второго дня боев привели к захвату поставленной цели – городка Тодтенбрух, так как доты в Гишбахской долине пустовали. Только два дота, № 342 и № 343, стоявшие на самом краю долины, оказали сопротивление американским войскам.

Но когда 1-й батальон 39-го пехотного полка был снят с передовой, чтобы оказать помощь 47-му американскому пехотному полку под Шевенхютте, где его атаковала 12-я народно-гренадерская дивизия немцев, дальнейшее наступление застопорилось. Немецкие роты 942-го гренадерского полка под командованием полковника Трёстера успели тем временем окопаться и отразили все атаки. К ним на помощь подошли штурмовые орудия 341-й и 902-й бригад. Однако и здесь американцам удалось бы прорваться, если бы немецкое командование не перебросило из Лосхайма два полка 347-й пехотной дивизии, которые теперь были подчинены 353-й пехотной дивизии, державшей здесь оборону. Это были 860-й и 861-й пехотные полки, значительно укрепившие немецкую оборону.

Волей германского Верховного командования лес Хюртгенвальд (Хюртгенский лес) должен был превратиться в одну сплошную «зеленую крепость», о которую разобьются силы противника, натолкнувшись на непреодолимое сопротивление ее защитников.

В это время 1-й батальон 60-го пехотного полка американцев вел бой в городке Тодтенбрух. Этой боевой группе повезло гораздо меньше, чем остальным, так как все те доты, которые ей предстояло захватить, были заняты немецкими солдатами. В завязавшемся бою все американские командиры рот и лейтенанты были ранены или убиты.

Под командованием полковника Файнда здесь сражался с немецкой стороны 253-й запасной пехотный полк и отдельные подразделения 20-го крепостного батальона люфтваффе. Именно здесь наступавшие впервые познали ад рукопашных схваток в лесной чаще Хюртгенского леса с применением ручных гранат и личного огнестрельного и холодного оружия. Маленькая лесная избушка на просеке, которая вела с запада в верхнюю долину реки Вайсе Вехе-Таль, стала для американцев символом ужаса.

За доты № 363, 364 и 365 шла ожесточенная борьба. Когда во время ночной атаки американцам удалось овладеть одним из этих дотов, на следующую ночь немцы внезапной атакой захватили их врасплох и взяли в плен. 4 офицера и 49 рядовых бойцов попали в немецкий плен, избежав тем самым зеленого ада Хюртгенского леса. Когда нужно было еще раз идти в атаку, американские подразделения, занимавшие здесь позиции, отказались выполнить приказ. (См.: Макдональд Ч. Б. Битва за Хюртгенвальд.)

Немцы применяли минометы и штурмовые орудия, действуя из засады и подпуская неприятеля на близкое расстояние. Когда они брали противника на мушку и открывали огонь, у того не было шансов на спасение.

О том, что все эти трудности не прошли бесследно и для немецких защитников «зеленой крепости», свидетельствует тот факт, что несколько «старых бойцов» 20-го крепостного батальона люфтваффе перебежали на сторону врага.

Когда 29 сентября 1944 года наступление было остановлено, ни одна из поставленных целей так и не была достигнута. Это было, как жаловался Чарлз Макдональд, «боль и несчастье 9-й американской дивизии».

В эти дни поражений у американцев впервые появляется такое понятие, как «Huertgen forest» – Хюртгенский лес. С этого момента всю местность между городами Шевенхютте и Зиммерат и от Эйпена до Нидеггена они называют «the Huertgen forest».

С 19 сентября до 28 ноября пройдет почти девять недель, прежде чем американским войскам удастся достичь поставленных здесь целей, а все, кому посчастливится пережить эту страшную бойню, будут представлять собой лишь «горстку ветеранов».

А события развивались следующим образом.

Американским соединениям, вторгшимся в Хюртгенский лес, противостояли дивизии 5-й танковой армии под командованием генерала танковых войск фон Мантейфеля. Хассо фон Мантейфель, один из самых известных командующих танковыми войсками вермахта, располагал после тяжелых боев за Ахен только сильно измотанными соединениями 81-го армейского корпуса, 86-го армейского корпуса, 47-го танкового корпуса, 12-го корпуса ваффен СС и «корпусной группой Фельдта».

Они должны были остановить и уничтожить танковую лавину союзников. Однако, прежде чем американские войска перешли в запланированное наступление, Эйзенхауэр в конце октября еще раз перегруппировал свои армии и соединения.

Теперь для прорыва немецкого фронта в Хюртгенском лесу предназначались 1-я и 9-я американские армии. В частности, 7-й американский корпус 1-й армии должен был наступать из района городка Шмидт в направлении Дюрена, там форсировать Рур и двигаться прямо на Бонн.

9-я армия получила указание своим 30-м корпусом наступать через Гайленкирхен, севернее Ахена, перейти через Рур и продвигаться в сторону Йюлиха. Оттуда 9-я армия должна была с боем пробить себе дорогу к Рейну.

Утром 2 ноября 1944 года в 09:00 7-й американский корпус начал наступление на восток в направлении городка Фоссенак. Он медленно продвигался вперед и во второй половине дня в ходе ожесточенных боев за каждый дом занял этот населенный пункт.

Атака американских войск, направленная на населенный пункт Шмидт, вскоре захлебнулась под плотным оборонительным огнем немецкой артиллерии. На следующий день утром американцы повторили свою атаку. Они подошли к Каммершайдту и после кровопролитных уличных боев заняли и его. Продолжая наступление, поддержанное крупным танковым соединением, американские штурмовые отряды ворвались в городок Шмидт. И здесь, пользуясь своим подавляющим преимуществом, американские войска в конце концов сломили сопротивление защитников города и овладели им.

На этом участке немецкой обороны была задействована и 341-я бригада штурмовых орудий. Под командованием капитана Барклая, который только здесь присоединился к бригаде, эта бригада после своего отступления из Франции, находясь в районе Ахена, получила пополнение и новое вооружение. Капитан Барклай командовал этим теперь опять очень сильным боевым соединением, первая рота которого под командованием обер-лейтенанта Германа Вольца смогла добиться большого успеха уже в битве за Ахен. Эти штурмовые орудия отправились к фронту из коммуны Кастер, находящейся вблизи города Бедбург. Капитан Барклай участвовал с этим соединением в драматическом сражении за Хюртгенский лес, которое только теперь вступало в свою решающую фазу.

После первоначального успеха американское наступление снова застопорилось, и генерал Брэдли, командующий 12-й группой армий, опять приказал провести перегруппировку войск. К его директивам, направленным в войска, относился и приказ 1-й американской армии о наступлении с целью овладения обеими плотинами водохранилищ на реке Урфт, правом притоке Рура, и дамбой Швамменауэль у водохранилища на Руре и дальнейшего прорыва к Рейну.

Это наступление получило кодовое название операция «Королева».

Ранним утром 16 ноября 1944 года со всех прифронтовых аэродромов во Франции и Бельгии, а также с южного побережья Англии в небо поднялись 1888 тяжелых и 107 средних бомбардировщиков Королевских ВВС Великобритании и 1204 бомбардировщика и 485 штурмовиков военно-воздушных сил США.

Самолеты ВВС Великобритании атаковали обнаруженные немецкие позиции и сбросили только на долину Рура и на немецкие позиции позади нее гигантское количество авиабомб общим весом 9700 тонн. Города Йюлих, Дюрен и Райнсберг, считавшиеся центрами немецкой обороны, были превращены в руины. В частности, не менее 1200 бомбардировщиков сбросили свой смертоносный груз на Йюлих, превратив и без того сильно пострадавший город в груды развалин.

А перед началом атаки своих танковых и пехотных соединений армейская артиллерия американцев открыла ураганный огонь. Из 694 орудий всех калибров по немецким позициям было выпущено около 45 000 снарядов. И только после этого 8 дивизий первого эшелона наступающих войск пошли под проливным дождем в атаку на Хюртгенский лес.

30-й британский корпус, артиллерия которого превратила район, прилегающий к Гайленкирхену, в усеянный кратерами лунный ландшафт, атаковал 15-ю моторизованную дивизию под командованием генерала Родта. В полосе атаки этого корпуса частично оказался и участок фронта 10-й танковой дивизии СС, которая оказала противнику упорное сопротивление.

Под сильным немецким оборонительным огнем атака британских войск захлебнулась. Немецкие штурмовые орудия и расчеты зенитчиков расстреливали приближавшиеся британские танки. 88-мм зениткам удавалось поразить первые боевые машины неприятеля уже с дистанции в 2000 метров. Через 48 часов ожесточенного боя британский 30-й армейский корпус вынужден был прервать свою атаку, понеся при этом тяжелейшие потери.

20 ноября 30-й британский корпус пошел в атаку во второй раз. На этот раз на направлении главного удара находился Гайленкирхен. Следуя за 79-й танковой дивизией, 43-я пехотная дивизия прорвалась к Гайленкирхену, который представлял собой мертвый город.

Но 22 ноября и это наступление британских войск было окончательно остановлено.

В Хюртгенском лесу, где наступали соединения 7-го американского корпуса, с немецкой стороны им противостояли 89-я и 275-я пехотные дивизии вместе с 116-й танковой дивизией под командованием полковника фон Вальденбурга, успешно отразившие все атаки американских войск. Тем временем наступила зима. Американские солдаты, привыкшие к летним боям во Франции и не особенно напрягавшиеся во время так называемых «боев при преследовании отступавшего противника», попадали здесь в полевые лазареты с обмороженными ногами, хотя, казалось, им было бы нетрудно вместе с питанием получить и новые теплые сапоги.

В таких городках, как Фоссенак, Пир и Хай, а также Гроссхаус, в селении Хюртген и в некоторых других маленьких населенных пунктах шли ожесточенные уличные бои. Кровопролитные схватки вспыхивали в борьбе за каждый дом, за каждый амбар. Это был – по словам американских солдат – «зеленый ад Хюртгенского леса».

В Хюртгенском лесу противоборствующие стороны часто находились друг от друга на расстоянии менее броска гранаты. Они старались победить с помощью хитрости и коварства. Ночные вылазки, бесшумные внезапные налеты сменялись дуэлями метавших ручные гранаты солдат и автоматчиков.

В районе городков Хюртген и Шмидт снова отчаянно сражались «борзые» из 116-й танковой дивизии, которые успешно отражали все вражеские атаки и всякий раз ликвидировали вклинения противника на участках соседних соединений.

Американский 112-й пехотный полк атаковал Фоссенак, который вскоре опять оказался в руках немцев. Этот полк с огромным трудом снова отвоевал несколько десятков метров земли, чтобы уже следующей ночью его опять отбросили с захваченной территории назад – ожесточенная борьба превратилась в ужасную, кровавую бойню. Американцы снова пошли в атаку и в течение недели сумели отвоевать у немцев полоску земли шириной всего лишь около 70 метров, заплатив за такую «добычу», походившую на фарс, 167 убитыми, 719 ранеными и 663 пропавшими без вести и попавшими в плен. К этим потерям следует добавить 544 больных, у большинства из которых были обморожения второй и третьей степени. Тем самым почти весь полк выбыл из строя.

Так же тяжело пришлось и американской 28-й пехотной дивизии, которая пошла в атаку утром 16 ноября 1944 года после мощной артиллерийской подготовки. Она постоянно наталкивалась на немецкие оборонительные позиции, на отдельные взводы и отделения, возглавляемые решительными командирами, которые, окопавшись в своих «лисьих норах», пропускали мимо себя наступавших американцев, а затем внезапно появлялись у них в тылу и пускали в ход свои смертоносные «пилы Гитлера» (МГ-42). Эта дивизия познала ад Хюртгенского леса по полной программе.

Весь лес, посеченный пулями и осколками, изрытый огромными воронками от снарядов и авиабомб, превратился в сплошную зеленую крепость, в которой каждая воронка от бомбы могла означать пулеметное гнездо или замаскированную противотанковую пушку. Немцы позволяли лишь шаг за шагом вытеснять себя из этих густых лесных зарослей, из воронок и руин домов, чтобы потом глубокой ночью неожиданно снова появиться как призраки из темноты и броситься в рукопашную схватку с автоматами и пулеметами наперевес, с ручными гранатами и саперными лопатками и вновь вернуть себе свои старые позиции.

Вечером 19 ноября командир американской 28-й пехотной дивизии был вынужден доложить своему командующему корпусом, что его дивизия больше небоеспособна. В течение всего лишь нескольких дней она потеряла 6184 бойца убитыми и ранеными, а кроме того, лишилась 31 танка и 16 противотанковых пушек.

С немецкой стороны в эпицентре вражеского артиллерийского огня находилась 246-я пехотная дивизия, позднее она же оказалась на направлении главного удара противника. Она была вынуждена отражать первый, самый сильный натиск американских войск и в период с 16 по 19 ноября понесла не намного меньшие потери, чем противостоявшая ей вражеская дивизия. За эти три дня немецкая дивизия потеряла 17 офицеров и почти 3000 солдат всех званий. Только 404-й гренадерский полк, находившийся в самом центре обороны, потерял большую часть своих солдат и офицеров. К вечеру 19 ноября в его рядах насчитывалось только 100 бойцов. Во время огневого налета один из унтер-офицеров этого полка потерял в течение нескольких секунд 11 из своих 18 солдат. С оставшимися 7 бойцами ему пришлось отражать атаку бросившихся вперед американцев. Несколько дюжин фаустпатронов помогли этой горстке бойцов выстоять и не пропустить врага. Когда через неделю дивизия начала отход, то в живых в этом отделении оставался только этот унтер-офицер. Все его бойцы остались лежать на поле боя.

Американская артиллерия подвергала лес постоянному обстрелу из сотен орудий, и теперь он выглядел так, словно над ним пронесся мощный ураган, поломавший кроны деревьев. Толстые сучья были срезаны осколками, словно соломинки, и усеяли все вокруг. Из-за них дремучий лес стал еще непроходимее.

Хюртгенский лес превратился в опасные джунгли, из которых в любую секунду, и днем и ночью, из стволов сотен автоматов и карабинов могла вылететь смерть.

В своем отличном репортаже «Поле битвы Рейнская область» Вольфганг Треес приводит высказывание одного американского солдата об аде, царившем в Хюртгенском лесу: «Немцы стреляли и стреляли без конца. Я закричал; мне кажется, что я ударился головой о дерево. Я ничего не слышал и на какое-то время потерял сознание. Когда я снова постепенно пришел в себя, то увидел, что в нескольких метрах от меня один из наших танкистов пытается выбраться из своего танка. У него не было обеих рук. Я подумал, что сойду с ума».

Шлайден, населенный пункт к юго-востоку от городков Фоссенак и Шмидт, был взят американцами 19 ноября. Но он находился вне главного рубежа немецкой обороны в Хюртгенском лесу. Хюртгенвальд стал для обеих сторон настоящим кошмаром. Тот, кто сражался в Хюртгенском лесу, позднее сам удивлялся, что остался в живых и смог выбраться из царившего там ада.

Наряду с 404-м пехотным полком 246-й пехотной дивизии тяжелые потери понесли также соседние полки – 352-й и 689-й. И они сражались до последнего бойца. Хюртгенвальд превратился в зеленую крепость, какой в ходе Второй мировой войны не было больше нигде.

Селение Хюртген было взято американцами очень рано. Но в ходе контратаки, проведенной следующей ночью, немцы сумели его отбить. И такое происходило потом не менее четырнадцати раз. Четырнадцать раз селение переходило из рук в руки. Снова и снова вспыхивали кровопролитные схватки, которые просто невозможно описать.

И если селение Хюртген видело тяжелые бои и невообразимые ужасы, то все это было ничто по сравнению со страданиями и кошмарами, которые творились в Фоссенаке. Там в течение одного дня исход борьбы несколько раз склонялся то в одну, то в другую сторону. За отдельные хутора и усадьбы, перекрестки и лесные просеки шла такая борьба, словно это было определяющим для исхода всей войны. Несмотря на ожесточенность боев в Хюртгене и других селениях, Фоссенак стал исключением в этой борьбе не на жизнь, а на смерть за несколько метров земли, так как он не менее 28 раз переходил из рук в руки. Случалось так, что немецкие солдаты, вынужденные покинуть один из домов или временных блиндажей, вернувшись назад после удачной контратаки, находили там все в том же самом виде, в каком оставили при своем уходе, так как у противника не было даже времени позаботиться об оставленных вещах. Вернувшись на свои старые позиции, солдаты находили даже свои вещевые мешки и ранцы с продуктами. Вот только напрасно ждали сумевшие вернуться назад бойцы возвращения некоторых своих боевых товарищей, так как те остались лежать на поле брани.

Тем временем «мясники Рузвельта», 30-я американская пехотная дивизия, оправились после потерь, понесенных в боях северо-восточнее Ахена. Их тоже бросили в бой, и теперь они наступали севернее Хюртгенского леса и атаковали населенный пункт Лон, находившийся на подступах к городку Йюлих, который они взяли штурмом. Следующими целями наступления дивизии были населенные пункты Френц, Ламерсдорф и прежде всего Инден в долине реки Инде, в боях за которые обе стороны снова понесли большие потери.

Боевая группа 9-й немецкой танковой дивизии была брошена в контратаку против американцев, вторгшихся в деревню Пуффендорф. 506-й тяжелый танковый батальон – оснащенный «Королевскими тиграми» – совместно с подразделениями 352-го гренадерского полка двинулся к населенному пункту Мерцхаузен, захваченному противником. С гренадерами на броне и в сопровождении нескольких отделений пехотинцев на бронетранспортерах «Королевские тигры» рванулись вперед.

Тридцать американских «Шерманов» встретили их огнем своих пушек. Нарушив свой походный строй, «Королевские тигры» разъехались в разные стороны, чтобы иметь лучший сектор обстрела, повзводно останавливались для стрельбы и открывали огонь по обнаруженным вражеским танкам. Их крупнокалиберные длинноствольные пушки своим огнем легко поражали американские «Шерманы». Выпущенные «Тиграми» снаряды разрывали вражеские боевые машины на части, срывали башни с корпуса танка и отбрасывали их в сторону, легко пробивали лобовую броню.

Точно так же, как во время операции «Маркет-Гарден», когда немецкие танкисты громили противника, пытавшегося прорваться к своим окруженным парашютистам, танкисты сражались с полной отдачей и здесь, в Хюртгенском лесу. Командиры «Королевских тигров» были опытными танкистами, а длинноствольные (71 калибр) 88-мм пушки их новых боевых машин обладали невероятной пробивной силой.

Оставшиеся на ходу вражеские танки поспешно отошли назад. Населенный пункт Мерцхаузен был отбит у врага и снова перешел в руки немцев.

Штабс-фельдфебель Курт Канненберг, командир взвода 3-й роты 506-го тяжелого танкового батальона, уничтоживший во время боев в Хюртгенвальде несколько вражеских танков, 17 ноября 1944 года сам был подбит и погиб. За отвагу, проявленную в этих боях, 17 декабря 1944 года он был посмертно награжден Рыцарским крестом.

В ходе боев с сентября по ноябрь 1944 года одна только 3-я рота этого батальона уничтожила 222 вражеских танка, 189 противотанковых пушек, 24 орудия и 32 грузовые машины. Похожих успехов добились и остальные роты этого батальона.

В долине реки Инде, бурном левом притоке Рура, где танки не могли проехать, держали оборону пехотные соединения 246, 340 и 363-й пехотных дивизий и несколько подчиненных им подразделений тяжелого пехотного оружия. Здесь наступление противника окончательно застопорилось.

Все соединения 9-й танковой дивизии под командованием генерал-майора барона фон Эльверфельдта сражались с неслыханной отвагой. В период с 17 по 22 ноября 1944 года эта дивизия уничтожила 134 вражеских танка. Часть этих танков была подбита в ближнем бою с помощью фаустпатронов и дисковых противотанковых мин. 26 ноября эта дивизия удостоилась упоминания в сводке вермахта.

С высот восточнее Рура передовые наблюдатели различных артиллерийских полков умело управляли огнем своих орудий по наступавшему противнику. Наряду с дивизионной артиллерией на участке 2-го танкового корпуса СС с его 9-й и 10-й дивизиями СС действовали также 408-й и 466-й народно-артиллерийские корпуса. Кроме того, здесь были задействованы три мощные железнодорожные орудийные установки и 301-й дивизион крепостной артиллерии.

Из всех стволов навстречу нападавшим вырывался смертоносный шквал огня. В крещендо артиллерийских залпов вступали реактивные минометы. Моторизованные соединения неприятеля несли большие потери. В конце концов атаки большими силами совсем прекратились, и все снова вернулось к лесным боям с применением ручного огнестрельного оружия и гранат.

Несмотря на все оборонительные мероприятия и самоотверженную борьбу каждого задействованного здесь бойца, после взятия уже 19 ноября городка Шлайден союзники смогли овладеть еще несколькими населенными пунктами. 28 ноября они прорвались к западному берегу Рура южнее Дюрена.

Драматичный бой разгорелся в церкви городка Фоссенак. В то время как одна противоборствующая сторона закрепилась в алтаре, другая засела в ризнице – пока в конце концов одну из сторон не выбили из церкви.

При этом ни у одного из солдат не было спокойно на душе, но неумолимый вызов в ставшем теперь холодным как лед аду, который звался Хюртгенвальд, принуждал даже к таким мерам, как бой в храме Божьем.

Только к концу ноября 1944 года американцы сумели наконец преодолеть это большое препятствие на своем пути, «зеленый ад» Хюртгенского леса, который теперь уже стал серым и белоснежным. Теперь немецкий фронт проходил по рубежу от деревни Брухелен, находившейся севернее Линниха, по восточному берегу Рура до Мариявайлера, оттуда через Гюрцених и Биргель к Унтермаубаху и Хюртгену, а уже оттуда к Бранденбергу.

У деревни Линних, расположенной вблизи деревни Рурдорф, и у деревни Флоссдорф находились последние немецкие плацдармы на западном берегу Рура, которые удерживались, чтобы пропустить отступавшие немецкие войска. Мост через Рур у деревни Линних удалось взорвать в самый последний момент перед наседавшими вражескими танками. Наконец боевая активность с обеих сторон совсем прекратилась, но к 3 декабря 1944 года 9-я американская армия, сломив ожесточенное сопротивление бойцов 3-й моторизованной и 12-й народно-гренадерской дивизий, все-таки вышла к Руру между деревнями Линних и Гереонсвайлер. Немецкая 393-я пехотная дивизия была вынуждена оставить находившийся перед городом Йюлих большой плацдарм в районе местечка Хазенфельд.

Американские войска с новой силой продолжили наступление на Йюлих, который лежал в их полосе наступления. В период с 6 по 8 декабря 29-я американская пехотная дивизия перешла через Рур и затем вместе с 30-й пехотной дивизией и 2-й танковой дивизией атаковала Йюлих.

Здесь наступавшие американские войска столкнулись с ускоренно переброшенной сюда 3-й парашютной дивизией под командованием генерал-лейтенанта Шимпфа, которая взяла на себя оборону города.

Войска 81-го армейского корпуса тоже согласованно отошли назад и заняли оборонительный рубеж у города Дюрен.

Сражение за Хюртгенский лес и прилегающий район боевых действий стоило жизни 68 000 солдат всех национальностей. После войны в этом районе от Ахена до Фоссенака были найдены останки 23 000 немецких и 40 000 американских солдат. Это были самые большие потери, которые американские войска когда-либо понесли в войне за «крепость Европу». Даже известные кровопролитные десантные операции в ходе вторжения не могли сравниться с этими потерями.

И вот вокруг Йюлиха возник довольно слабый оборонительный рубеж из разгромленных полков 12-й народно-гренадерской дивизии, 459, 176, 183 и 363-й пехотных дивизий, приготовившихся к отражению предстоящего вражеского наступления.

За прошедшие 23 дня боев потери в 1-й американской армии составили 21 000 человек. Немецкая сторона потеряла в этом районе боевых действий 1133 человека погибшими, 6864 человека ранеными и 2049 бойцов пропавшими без вести.

На фронте наступило некоторое затишье, и можно было пополнить свои ряды. У каждой противоборствующей стороны силы были на исходе. Сражение за Хюртгенский лес потребовало огромных жертв.

После такого сокрушительного поражения в битвах за Ахен и Хюртгенвальд, а также после неудачной Арнемской воздушно-десантной операции рухнули большие надежды западных союзников на быстрое достижение решающего успеха. Хотя раньше поход через Германию представлялся им всего лишь легкой прогулкой. Но теперь они были вынуждены признать, что до начала зимы им уже не удастся ничего сделать и что теперь им остается только восполнять потери, заново восстанавливать коммуникации и готовиться к решающему весеннему наступлению крупными силами. С момента начала вторжения западных союзников на французское Атлантическое побережье германский вермахт потерял на Западе 54 754 человека убитыми и 338 933 человека ранеными и пропавшими без вести. Среди солдат, пропавших без вести, большая часть попала в плен¹⁰.

За этот же период времени со стороны противника только американцы потеряли 65 000 убитыми, 177 000 ранеными, 22 000 пленными и 6000 пропавшими без вести. И даже им было не просто пережить такие потери. Хотя они и могли восполнить их новыми поставками живой силы и техники.

Сравнение боевой мощи обеих сторон показало несоответствие, сложившееся к концу ноября 1944 года. В то время как с немецкой стороны общее число военнослужащих, задействованных на Западном фронте, составляло 416 713 человек, англо-американские войска располагали здесь 2 699 647 военнослужащими всех воинских званий и должностей.

И тем не менее в этот период первых сражений «за крепости Германского рейха» Гитлер разработал новый план, который был насколько феноменальным, настолько и неправдоподобным. Этот план базировался на том факте, что в кризисные месяцы – август и сентябрь 1944 года – во время преследования отступавших из Франции немецких войск союзникам нигде так и не удалось выйти к Рейну. Как только зима, которая должна была вскоре наступить, вырвет из рук союзников их самое грозное оружие – военно-воздушные силы, – их фронт должен был неминуемо рухнуть под мощью немецкого решающего удара, совершенно неожиданного крупномасштабного наступления.

Гитлер дал соответствующие директивы, а генерал-полковник Йодль представил ему первоначальный план, разработанный им с соблюдением полнейшей секретности совместно с Верховным главнокомандованием вермахта (ОКВ) и штабом оперативного руководства вермахта без привлечения к этой работе главнокомандующего и командующих войсками Западного фронта. Этот план был озаглавлен: «Вахта на Рейне»!

Это было кодовое наименование последнего немецкого наступления, которое должно было начаться в Арденнах.

Между Арденнами и Рейном

Репортаж о наступлении в Арденнах

10 декабря 1944 года Гитлер встретился со своим штабом оперативного руководства ОКВ в «Орлином гнезде» под Бад-Наухаймом. Несколько дней спустя он познакомил с планом нового наступления командующих армиями, командиров дивизий и их начальников штабов, собранных в замке Цигенберг. Во время своего выступления Гитлер заявил, что генерал фон Мантейфель с 5-й танковой армией должен взять Антверпен, в то время как 6-я танковая армия СС под командованием Дитриха выйдет к Льежу и овладеет этим городом. Тем самым 21-я группа армий под командованием Монтгомери будет окружена, и согласованными действиями в ходе второй части наступления ее можно будет уничтожить.

Благодаря этому, так надеялся Гитлер, не только канадцы, но и американцы выйдут из войны, или, во всяком случае, проявят заинтересованность в быстром окончании этой войны.

«Вахта на Рейне» была готова для ввода в действие, и 250 000 немецких солдат (а также 900 танков и штурмовых орудий, 800 самолетов и 2617 орудий и минометов) неожиданно возникшего у всех на устах «призрачного фронта в Арденнах» ждали приказа о наступлении. С других театров военных действий были сняты танковые и моторизованные дивизии. Пополнения отправлялись теперь и на запад, вместо того чтобы – как обычно – вводиться в действие на востоке.

Рано утром 16 декабря 1944 года «призрачный фронт» открыл огонь. Сотни мощных прожекторов осветили полосу обеспечения на участке 5-й танковой армии, когда танки и мотопехота пошли в атаку. Разом взревели тысячи моторов танков, бронетранспортеров, штурмовых и самоходных орудий. Сражение в Арденнах началось.

Шокированные этим неожиданным массированным танковым ударом, нередко разбуженные только ревом приближающихся немецких танков, американцы лихорадочно собирали свои войска. «Немцы идут!» – это страшное известие стало для них подлинным кошмаром. Случилось то, на что никто уже и не рассчитывал: немецкие дивизии больше не отступали, а сами перешли в атаку!

Когда генерал Эйзенхауэр узнал в Версале об этом наступлении, к нему только что явился генерал Брэдли, командующий 12-й группой армий, с которым он хотел обсудить меры, которые предстояло принять. Офицер штаба доложил о не менее пяти глубоких вклинениях немецких войск на участках фронта 8-го и 5-го американских корпусов. На состоявшемся затем совещании, на котором присутствовали командующие корпусами и их начальники штаба, а также маршал авиации Теддер, обсуждали, что же следует предпринять.

В этот момент речь могла идти только о переброске в Арденны 7-й танковой дивизии, и в завершение этого совещания Брэдли приказал по телефону своей штаб-квартире в Люксембурге немедленно отправить эту дивизию форсированным маршем к месту прорыва.

Когда Брэдли положил трубку, к нему подошел начальник штаба Эйзенхауэра, генерал-майор Беделл Смит, который заметил: «Вы же всегда желали, чтобы немцы пошли в контрнаступление, Брэд! Складывается впечатление, что сейчас вы его получили».

«Да, я всегда хотел, чтобы фрицы пошли в контрнаступление, – ответил Брэдли, – но будь я проклят, если желал, чтобы оно было таким мощным».

Битва в Арденнах стала настоящим кошмаром для американских войск в бельгийском городе Бастонь, окруженном немецкими соединениями. В ходе дальнейшего наступления на запад учебная танковая дивизия под командованием генерал-лейтенанта Байерляйна вышла в район южнее Рошфора, в то время как 2-я танковая дивизия оказалась в 5 километрах от Динана, а тем самым и от реки Маас. 2-я танковая дивизия СС своими танковыми подразделениями продвинулась также довольно далеко, прежде чем из-за нехватки горючего была вынуждена остановиться.

В конце концов ей пришлось взорвать свои танки, а личному составу пешком отправиться в обратный путь. Передовые подразделения 2-й танковой дивизии были разбиты под Динаном, а в первый день Рождества 1944 года и учебная танковая дивизия была вынуждена отойти назад. На этот раз просто не хватило сил и ресурсов, чтобы повторить победу 1940 года, достигнутую на той же самой территории.

И хотя немецкие войска не достигли желаемого результата, но они все-таки сумели добиться одного: они помешали союзникам подготовиться к наступлению в глубь Германии и позволили соединениям группы армий «Г», сражавшимся в Эльзас-Лотарингии, вернуть утраченные позиции.

Однако самое важное заключалось в том, что это наступление в Арденнах стоило потери тех танковых соединений, которые могли бы дать отпор Красной армии, когда 12 января 1945 года она перешла в свое крупномасштабное зимнее наступление с плацдармов на Висле, приведшее ее прямым путем в Восточную Германию и на берега Одера¹¹.

Тех танковых дивизий, которые добились сомнительного успеха в Арденнах, так не хватало на Восточном фронте. Тем самым сражение в Арденнах явилось частью истории создания крепостей, укрепрайонов и оборонительных рубежей не только на западе, но на востоке, поэтому эта операция должна быть освещена более подробно.

В Арденнах Гитлер был на волосок от большого, возможно даже решающего успеха в войне. Если бы это крупное немецкое наступление увенчалось успехом, то с большой долей вероятности это привело бы к выводу американских войск из Европы, на что указывают известные исторические события. Этот шаг американцев не был субъективным желанием немцев, а был вполне реален. Когда немецкие войска подошли угрожающе близко к своей цели, реке Маас, 27 декабря 1944 года американский военный министр, Генри Л. Стимсон, отправился к начальнику Генерального штаба американских войск, генералу Джорджу К. Маршаллу, и имел с ним продолжительную беседу в его кабинете. Главной темой этого разговора был волновавший всех вопрос: что должно было произойти, если немцам все-таки удастся выиграть сражение в Арденнах. Последствием такого поражения могла быть необходимость вооружения и посылки в Европу целого ряда новых дивизий, чтобы компенсировать понесенные потери. Но вот проголосует ли конгресс за такое дорогостоящее мероприятие, согласится ли он на новые огромные расходы, это было совершенно невозможно предсказать. Но если не будет одобрено создание новых дивизий и посылка их в Европу, то тогда останется только немедленный вывод остатков американских экспедиционных войск из Европы. Вот о чем говорил генерал Маршалл, подводя итог двухчасовой беседы с военным министром: «Если Германия нанесет нам поражение в этом крупномасштабном наступлении, а русским, со своей стороны, так и не удастся перейти в наступление, тогда нам придется заново вести всю войну и занять оборону на рубежах вдоль немецкой границы. О новых битвах, как те, проведенные за Ахен, или другая, в Хюртгенском лесу, не может быть и речи. Этого мы не можем себе больше позволить. Кроме того, мы должны предоставить американскому народу право решать, готов ли он продолжать борьбу и позволяет ли он формировать новые дивизии, необходимые для достижения этих целей, или нет».

4 января 1945 года Гитлер издал новую директиву о продолжении борьбы. В ней он приказывал главнокомандующему Западным фронтом «быстро следующими друг за другом наступательными ударами последовательно разбить англо-американские соединения и тем самым сохранить в своих руках инициативу, которая к этому времени грозила выскользнуть из рук германского командования». (См.: Журнал боевых действий ОКВ.)

Однако рано утром 3 января 1945 года началось крупномасштабное контрнаступление союзников. 1-я и 3-я американские армии атаковали с севера и юга, чтобы отрезать немецкие дивизии, оказавшиеся в Арденнах в протяженном выступе фронта, и переломить ход сражения.

Немецкие соединения еще раз попытались атаковать в направлении города Бастонь, который хоть и был окружен и постоянно подвергался атакам, но так и не был взят, и в конце концов подошедшие американские резервы деблокировали Бастонь.

6-я американская танковая дивизия оказалась на главном направлении немецкого наступления. Она понесла тяжелые потери и лишилась 40 процентов своих танков и артиллерии. Вечером 4 января 1945 года генерал Паттон, командующий 3-й американской армией, вопреки мнению других инстанций считавший, что уже после Сталинградской битвы война для Германии была проиграна, записал в свой журнал боевых действий: «Мы все еще можем проиграть войну». А затем сделал отметку: «Эта запись тем более примечательна, что ни в один другой период войны я не писал ничего похожего». (См.: Паттон Дж. С. Война, какой я ее узнал.)

Во время этих боев, прежде всего 11-й танковой дивизии под Бастонью, с американской стороны были совершены военные преступления, за которые, однако, никто так и не понес никакого наказания и которые никого не интересовали, но о которых Паттон с большими или меньшими оговорками упомянул в некоторых местах своего журнала боевых действий. В частности, он написал об этом: «Здесь произошло несколько неприятных инцидентов относительно расстрела немецких пленных. Я надеюсь, что мы сможем утаить это». (См.: Паттон Дж. С. Указ. соч.)

После того как первое крупное контрнаступление американцев с целью окружить немецкие войска провалилось, 8 января 1945 года должен был последовать новый удар. Однако его пришлось перенести на 10 января 1945 года.

Уже 6 января 1945 года Уинстон Черчилль телеграфировал маршалу Сталину и просил его о помощи в следующих выражениях: «На Западе идут очень упорные бои. Я прошу вас известить меня о том, можем ли мы рассчитывать в январе на русское наступление на участке фронта на Висле или в каком-нибудь другом месте».

Сталин ответил, что Черчилль может вскоре рассчитывать на это. Не кто иной, как Лиддел Гарт, заметил по этому поводу: «В начале немецкого наступления в Арденнах союзники на западе оказались уже на краю катастрофы».

Начавшееся затем 10 января 1945 года наступление союзников в Арденнах развивалось сначала довольно медленно. На следующий день немецкой стороне уже стало известно, что в ближайшее время и русские на востоке начнут свое зимнее наступление, которого так опасалось немецкое командование.

И действительно, 12 января (на 8 дней раньше намеченного срока – отвечая на просьбу Черчилля. – Ред.) началось наступление русских с плацдармов на Висле (а 13 января – и в Восточной Пруссии). При получении этого известия военный министр США Стимсон почувствовал такое облегчение, что наговорил на диктофон: «Это очень хорошее известие, так как мы все уже начали немного нервничать из-за медлительности Сталина, хотя мы, конечно, всегда пытались сохранять уверенность в том, что русские сдержат свое слово».

Немцы ускорили отвод своих войск, и, когда 16 января 1945 года ударные дивизии 1-й и 3-й американских армий встретились под Уффализом и захлопнули мешок, в нем не оказалось ничего, кроме холодного горного воздуха Айфеля.

К концу января 1945 года большой выступ в Арденнах был снова ликвидирован, и вскоре войска союзников уже стояли у линии Зигфрида, как они называли Западный вал.

Теперь 1-я американская армия была сконцентрирована на узкой полоске фронта между Хюртгенским лесом и бельгийским городом Санкт-Вит, в то время как 9-я американская армия заняла фронт на реке Рур. В конце концов 3-я американская армия под командованием генерала Паттона, этакого «американского Гудериана», быстро продвинулась вперед от границы Люксембурга до реки Мозель.

Тем самым были достигнуты старые позиции, которые американская армия занимала до начала немецкого наступления в Арденнах. Союзникам снова пришлось заплатить высокую кровавую дань, но им удалось избежать полного разгрома и пленения.

Официальные потери трех крупных оперативных объединений союзников в Арденнах составляли:

1-я армия США: 4629 убитыми, 12 176 пропавшими без вести, 23 152 ранеными;

3-я армия США: 3778 убитыми, 8729 пропавшими без вести, 23 017 ранеными;

30-й британский корпус: 200 убитыми, 239 пропавшими без вести, 969 ранеными.

Это были тяжелые потери, но они оказались вполне допустимыми, и их можно было снова восполнить. Совсем иначе обстояло дело с немецкими соединениями. Они понесли следующие потери: 5-я танковая армия, 6-я танковая армия СС и 7-я армия вместе взятые: 10 749 убитыми, 22 388 пропавшими без вести, 35 169 ранеными. Тем самым из 250 000 немецких солдат, принявших участие в операции «Вахта на Рейне», 68 306 выбыли из строя. Это составило более одной четверти.

Во всяком случае, это наступление имело и положительный побочный эффект: очень напряженное положение, сложившееся в группе армий «Г» на фронте в Эльзас-Лотарингии и между городом Саарбрюккен и Рейном, теперь уже не было таким угрожающим. Стремительными контрударами у союзников удалось отобрать все те территории, которые они заняли на подступах к Западному валу.

Однако все это не могло компенсировать того оголения немецкого Восточного фронта, которое обнаружилось сразу после начала русского зимнего наступления.

Сражение в Арденнах и доставшееся такой дорогой ценой преимущество во времени в шесть недель стали крахом для Восточного фронта. Последние немецкие соединения, принимавшие участие в Арденнской операции, были крайне измотаны и истощены, все резервы были израсходованы. После окончания этого неудавшегося наступления дивизии 6-й танковой армии СС вместо Восточного фронта были отправлены в Венгрию.

План Гитлера потерпел неудачу из-за того обстоятельства, что германские сухопутные войска уже не представляли собой те сплоченные и боеспособные, оснащенные новейшим вооружением силы, какими они являлись в 1940 году, когда в тех же самых местах добились блестящей победы над Францией. Гитлер переоценил свои собственные силы и недооценил силы западных противников.

Это на Восточном, а не на Западном фронте было крайне важно сдержать противника. Только на Восточном фронте преимущество во времени могло стать спасительным. По этой причине центр тяжести всех боевых действий должен был бы приходиться на Восточный фронт. Вполне возможно, что тогда бы тайное желание Черчилля, многократно перечеркнутое Эйзенхауэром, исполнилось, и Монтгомери со своей 21-й группой армий намного раньше русских занял бы Берлин, а вероятно, дошел бы и до Одера. Тогда бы уже согласованная ранее демаркационная линия, проходившая в 150 километрах западнее Берлина, могла бы быть пересмотрена.

Конечно, это набор обычных оговорок, всех этих «если» и «но», однако это вполне реалистичное отображение сложившейся ситуации, как об этом в свое время писал английский военный историк Фуллер: «Возможно, с политической точки зрения было бы самым лучшим полностью открыть Западный фронт и сосредоточить все силы против СССР. Это привело бы всю Германию, а также и Австрию в руки западных союзников и нанесло бы тяжелый удар по престижу СССР и Красной армии». (См.: Фуллер Дж. Ф. Ч. Вторая мировая война 1939–1945.)

Как бы то ни было, наступление в Арденнах завершилось. Противники Германии продвинулись там теперь дальше тех рубежей, на которых они остановились шесть недель назад, когда были вынуждены преодолевать крепость Ахен и «зеленый ад» Хюртгенского леса.

«Мы начали забивать не ту свинью!» – заметил в свое время Черчилль.

«Эклипс» – секретный документ ужаса

Во время наступления в Арденнах в руки немецкой военной разведки, абвера, попал секретный документ союзников, который имел кодовое название «Эклипс» – «Затмение». Здесь на 70 страницах были изложены факты и с помощью карты размером 50 × 45 сантиметров проиллюстрировано, что означают отдельные обозначения. Когда в конце января Гитлер получил этот документ, то сначала лично прочел его, прежде чем дать почитать некоторым из своих приближенных. «Эклипс» стал «совершенно секретным документом государственной важности». На приложенной к нему карте Германия была разделена на три большие части. В то время как на северной и северо-западной частях Германии стояли буквы «U. K.» – «United Kingdom» (Великобритания), на юге печатными буквами было написано «USA» – США. Но вся Центральная и Восточная Германия была обозначена буквами «USSR» – СССР. Берлин, столица Германского рейха, также был разделен на три зоны. Город был окружен своей собственной пограничной линией. Тем самым рассеялись все сомнения немцев относительно безоговорочной капитуляции, к которой стремились западные союзники и СССР. Меморандум «Эклипс» показал немецкому руководству, что было задумано. На этом было покончено с напрасными надеждами на раскол между союзниками на западе и востоке. Здесь налицо были упрямые факты, а в предисловии Гитлер вынужден был прочесть: «Чтобы претворить в жизнь условия капитуляции, предъявленные Германии, правительства Соединенных Штатов, СССР и Соединенного Королевства условились, что Германия должна быть оккупирована вооруженными силами трех держав».

Этот чрезвычайно важный документ был подписан в штабе 21-й группы армий генерал-майором Френсисом де Гинганом, начальником штаба фельдмаршала Монтгомери. Этот план больше не оставлял Германии никакой надежды. Если Германский рейх собирался капитулировать, то оставалась только безоговорочная капитуляция, и тем самым для Германии оставался только один путь: сражаться до конца. План «Эклипс» развеял последние иллюзии.

Тем самым стало бессмысленным и ожидание раскола среди двух таких разных партнеров. Коалиция все еще действовала в полном согласии, что доказала и Крымская конференция в Ялте (4–11 февраля 1945 г.).

На карте, которая была приложена к плану «Эклипс», демаркационная линия в Германии между англо-американцами и русскими шла от Любека до Виттенберга вдоль Эльбы, затем она вела на юг до района города Айзенах, а оттуда на восток до чешской границы. Это означало, что после выхода к Эльбе западные союзники остановят там свои войска.

Совещание в Москве – планирование

13 января 1945 года в Москву прибыли командующий Королевскими ВВС Великобритании маршал Теддер, генерал-майор Буль и бригадный генерал Беттс. Они были приглашены в русскую столицу в качестве координационной команды. Маршал Сталин встретил их очень приветливо. Теддер предъявил полномочия, полученные от Эйзенхауэра, на изложение планов союзников. После этого на первом заседании координационного штаба он объяснил, как выглядел состоявший из трех фаз план, который разработал штаб Эйзенхауэра.

Цель. Уничтожение всех немецких вооруженных сил, которые еще находились западнее Рейна, в ходе трех крупных операций:

1-я крупная операция. Крупномасштабное наступление 21-й группы армий Монтгомери с целью занятия территории в нижнем течении Рейна от Неймегена до Дюссельдорфа силой 1-й (канадской) армии под командованием генерала Крирара, леса Рейхсвальд и района реки Рур силами 9-й американской армии (которая тем самым и в дальнейшем продолжает оставаться под командованием 21-й группы армий).

2-я крупная операция. Наступление 1-й американской армии под командованием генерала Ходжеса в направлении Кёльн – Бонн – Ремаген и 3-й армии в направлении города Кобленц.

3-я крупная операция. Наступление 3-й и 7-й американских армий на немецкие войска, все еще удерживающие Саарскую область, с целью: выход к Рейну на рубеже Штутгарт – Майнц.

(Зачисткой «Кольмарского мешка» должна была заниматься 1-я французская армия.)

Сам Сталин сообщил миссии, что он – даже в том случае, если начатое им накануне наступление не будет развиваться успешно – тем не менее поручит провести целый ряд других крупных операций, чтобы связать на востоке как можно больше сил против ника. Тем самым германский вермахт будет лишен возможности снимать войска с Восточного фронта и перебрасывать их на запад, чтобы там вводить в действие. С этого момента координационный штаб постоянно занимался тем, что согласовывал проведение операций на Западном и на Восточном фронтах. В немалой степени его заслугой было то, что всего лишь через четыре месяца война закончилась.

В это же самое время в штаб-квартире 21-й группы армий готовилась операция «Веритейбл», которую, как считал Монтгомери, он уже согласовал с генералом Эйзенхауэром. В ходе этой операции британский фельдмаршал хотел как можно быстрее снова лишить противника стратегической инициативы и возможности навязывать свою волю. Поскольку обе сильно потрепанные в Арденнах 1-я и 3-я американские армии, по убеждению Монтгомери, не были достаточно сильны для того, чтобы совершить прорыв через Западный вал, он хотел сам выполнить эту задачу. Монтгомери собирался в районе севернее Рурской области выйти к Рейну, форсировать его и создать крупный плацдарм на восточном берегу реки.

Для этой цели он требовал дополнительно направить в подчиненную ему 9-ю американскую армию четыре корпуса с 13 дивизиями.

Еще один американский корпус с тремя дивизиями необходимо было передать во 2-ю британскую армию. Вместе с ними 21-я британская группа армий насчитывала бы в своих рядах 16 американских дивизий. Монтгомери доложил начальнику британского Генерального штаба Алану Френсису Бруку (позднее барону Аланбруку), что Эйзенхауэр очень рад этому плану. Фельдмаршал Брук ответил в письме от 15 января 1945 года, что он согласен. В частности, он заявил:

«Мы все согласны с тем, что этот удар должен быть нанесен на севере. Ваш план, если он будет принят, обеспечит необходимое сосредоточение сил в нужном месте».

На следующий день план Монтгомери обсуждался в штабе Главного командования союзных сил. Там было рекомендовано сократить число американских дивизий, которые должны были подчиняться Монтгомери, с 16 до 12, а возникшую в результате этого нехватку сил компенсировать передачей одного из участков фронта 21-й группы армий 12-й группе армий Брэдли, чтобы «и она смогла поучаствовать в операции».

Монтгомери согласился с этим и объявил собравшимся начальникам Генеральных штабов, что операцию «Веритейбл» можно было бы начать примерно 10 февраля, «если этот план будет одобрен и я смогу получить 6 американских дивизий до 1 февраля». Операции «Веритейбл» и «Гренейд» – вспомогательный удар 9-й американской армии по Дюссельдорфу – «станут совместной операцией, наводящей на противника ужас, и большинство из нас не сможет успокоиться, как только мы начнем ее». (См.: Монтгомери начальнику Генерального штаба от 16.01.1945. Личные документы лорда Аланбрука.)

18 января Монтгомери провел совещание со своим американским партнером, генералом Брэдли, на котором было достигнуто соглашение по всем вопросам.

Правда, 48 часов спустя от этого полного согласия снова не осталось и следа, когда Монтгомери доложил, что 18 января получил от Верховного главнокомандующего союзными силами в Западной Европе, генерала Эйзенхауэра, указание, которое «далеко от достигнутого ранее согласия и из которого следует, что Брэдли снова пойдет своим собственным путем. Вместо определенного, ясного и окончательного плана снова царит явная нерешительность, шатание и путаница».

Верховный главнокомандующий, генерал Эйзенхауэр, предложил выполнить целый ряд других заданий меньшего масштаба. И в качестве главного пункта своего протеста Монтгомери назвал мнение Эйзенхауэра: «Мы не должны – не должны – переходить через Рейн, пока не подойдем к нему на всем его протяжении от Неймегена до Швейцарии. Если мы будем действовать по этому плану, тогда нам понадобится много времени, чтобы дойти вообще хоть куда-то».

Затем в течение нескольких следующих дней последовал целый ряд запросов от различных американских командных инстанций относительно дивизий, которые должны были быть направлены к Монтгомери.

В частности, значительные силы предстояло направить южнее, в район городов Кольмар и Страсбург, что означало необходимость переноса операции «Гренейд», удара 9-й американской армии по Дюссельдорфу, на неопределенное время. Но поскольку обе операции были взаимосвязаны, то сорвалась и операция «Веритейбл». Монтгомери коснулся болезненной стороны взаимоотношений – распрей между союзниками, – когда закончил свой доклад начальнику Генерального штаба британских вооруженных сил словами:

«Я боюсь, что снова проявляются старые проблемы: нерешительность, колебание и нежелание решать военные вопросы конструктивно и четко…

Главная трудность заключается в том, что отсутствует общий контроль и каждая из трех групп армий заботится о реализации только своих планов.

Паттон издал сегодня ободряющий приказ по своей 3-й армии, в котором следующей целью наступления называется Кёльн.

В эти дни нужно сохранять чувство юмора, иначе можно свихнуться».

Общие директивы Эйзенхауэра относительно продолжения военных действий были подвергнуты конструктивной критике, и начальник Генерального штаба Британской империи, фельдмаршал Брук, заявил в связи с этим: «Мы не поддерживаем предложение Эйзенхауэра в его докладе по специальным вопросам. Когда он пишет, что его операции западнее Рейна должны планироваться таким образом, чтобы он мог подтянуть войска на всем протяжении реки, то это снова может использоваться как предлог заменить сосредоточенную в одном месте и соответствующим образом поддержанную операцию по прорыву обороны противника общим наступлением на всем фронте».

В соответствии с этими возражениями британским Генеральным штабом был составлен и проект директивы Эйзенхауэру, представленный на рассмотрение американцам:

«Все средства, которые могут быть предоставлены для проведения наступательных операций, должны быть сосредоточены для главного удара. Этот удар должен наноситься с максимально возможной силой и после подготовки стольких свежих резервных соединений, чтобы можно было поддерживать наступательный порыв. Для проведения вспомогательных операций на второстепенном направлении должны привлекаться исключительно те силы, которые невозможно использовать для поддержания главного удара. Только когда главный удар остановлен, а вспомогательные операции развиваются успешно, они должны использоваться в оперативных целях.

Если тактические соображения это допускают, то с учетом того огромного значения, которое имеет для противника Рурская область, этот главный удар должен наноситься на севере. Наилучшие результаты будут достигнуты только в том случае, если непосредственно подотчетный вам главнокомандующий сухопутных войск получит оперативную и координационную командную власть над всеми сухопутными силами, используемыми для нанесения главного удара».

Американское военное командование согласилось с требованием британской стороны, что главный удар должен наноситься на севере. Однако оно подняло вопрос о своем собственном плане нанесения «удара на юге», который хотя и не должен был конкурировать с ударом на севере, но в то же время должен был быть достаточно мощным, чтобы оттянуть на себя силы немцев для защиты важного района Франкфурта-на-Майне. А в случае если главный удар потерпит неудачу, удар на юге мог явиться альтернативным направлением наступления.

Для такого наступления на вспомогательном направлении, которое Паттон собирался провести в районе среднего течения Рейна, ему можно было бы выделить 12 дивизий, не опасаясь навредить тем самым главному удару.

После повторного освещения обоих планов начальники британских штабов и Беделл Смит, начальник штаба Эйзенхауэра, выработали окончательный вариант и по телеграфу передали его Эйзенхауэру. Тот принял окончательный план, написав Беделл Смиту: «Вы можете заверить Объединенный комитет начальников штабов, что я хочу взять в свои руки переход через Рейн на севере, как только эта операция станет необходимой, и что я не стану с ней медлить, пока мы подойдем к Рейну на всем его протяжении».

Правда, он добавил еще одну фразу, которая снова вызвала недоверие: «Я хочу перейти на севере через Рейн с максимальной численностью войск и с абсолютной решимостью, как только положение на юге позволит мне собрать необходимые для этого силы, чтобы провести эту операцию, избежав излишнего риска».

Тем самым был окончательно похоронен британский план сместить генерала Эйзенхауэра, а на его место в качестве Верховного главнокомандующего в Европе поставить фельдмаршала лорда Александера. Тем более, просочился слух, что начальник Генерального штаба армии США, генерал Маршалл, якобы сказал, что он никогда не допустит, чтобы во время его пребывания на своем посту британцы навязали ему своего Верховного главнокомандующего всеми наземными вооруженными силами. (См.: Summersby K. Eisenhower was my Boss.)

Как оценивали Эйзенхауэра в британском Генеральном штабе, а также в британском генералитете, видно из записи, которую сделал в своем дневнике 6 марта 1945 года фельдмаршал Брук: «Айк [Эйзенхауэр], без сомнения, чрезвычайно интересная личность, но в то же время что касается стратегии – очень, очень ограниченный человек. Это проявляется в каждой беседе с ним. Его отношение к Монти [Монтгомери] является совершенно неразрешимой проблемой. Он замечает только плохие стороны Монти и просто не в состоянии видеть его хорошие стороны».

Как бы то ни было, наступление на севере было решенным делом. Оно должно было начаться где-то числа 10 февраля, и в одном Монтгомери был абсолютно уверен, а именно в том, что выиграет предстоящее сражение. Сведения о численности немецких соединений на Западном фронте говорили ему о том, что немцы не смогут оказывать длительное сопротивление наступлению таких объединенных сил.