Kitobni o'qish: «Технологии со смыслом. Как цифровизация меняет наш образ жизни и наше мышление»

Eric Chown and Fernando Nascimento

Meaningful Technologies. How Digital Metaphors Change the Way We Think and Live

Опубликовано Издательским домом Высшей школы экономики

© 2023 by Eric Chown and Fernando Nascimento / CC BY-NC

© Перевод на русский язык. Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики», 2026

Слова благодарности организациям

Lever Press – совместное предприятие. Эта книга стала возможной благодаря щедрой поддержке библиотек – членов Lever Press следующими организациями:

Amherst College

Berea College

Bowdoin College

Carleton College

Central Washington University

Claremont Graduate University

Claremont McKenna College

Clark Atlanta University

College of Saint Benedict & Saint John's University

The College of Wooster

Davidson College

Denison University

DePauw University

Grinnell College

Hamilton College

Harvey Mudd College

Hollins University

Iowa State University

Keck Graduate Institute

Knox College

Lafayette College

Macalester College

Middlebury College

Morehouse College

Norwich University

Penn State University

Pitzer College

Pomona College

Randolph-Macon College

Rollins College

Santa Clara University

Scripps College

Skidmore College

Smith College

Spelman College

Susquehanna University

Swarthmore College

Trinity University

UCLA Library

Union College

University of Idaho

University of Northern

Colorado Whitworth University

University of San Francisco

University of Vermont

Ursinus College

Vassar College

Washington and Lee University

Whitman College

Whittier College

Willamette University

Williams College

Слова благодарности

Моей жене Рейчел, ежедневно меня вдохновляющей, и моим детям, Кире и Зандеру, – лучшей семье, о которой я только мог мечтать. Кристал Холл и Памеле Флетчер – за то, что помогли мне создать «Центр цифровых и вычислительных исследований». И Фернанду, который каким-то образом сумел превратить написание книги в веселье.

Эрик Чоун

Ванессе, Матеусу, Филипу и Беатрис, источникам смысла в моей жизни. Кристал Холл и Джорджу Тэйлору – за поддержку, внимательность и дружбу. Эрику – за то, что был исключительным наставником и фантастическим напарником в том путешествии, которым стала эта книга.

Фернанду Насименту

Введение

В сфере технологий нас – все общество в целом – неудержимо влечет ко всему новому, к тому, на что они способны, и к их создателям. В прессе полно статей о самых последних гаджетах и величайших героях технической индустрии, таких как Стив Джобс, Билл Гейтс и Илон Маск. Если заглянуть чуть глубже, заметишь беспокойство, вызванное влиянием техники на индивидов – отсюда проблемы цифровой зависимости, цифровой депрессии, цифрового разделения и т. д. – или на общество в целом, особенно в области искусственного интеллекта. Все это важные вопросы, и все они связаны с определенными составляющими сюжета, излагаемого нами в этой книге. Однако они упускают более сложные и все же глубокие перемены, вызываемые технологиями. Эта книга посвящена не революционным вещам, ставшим возможным благодаря технике, и не капитанам индустрии. Она посвящена тому, как цифровые технологии определяют наше понимание и опыт мира, перенастраивая основные наши понятия, такие как дружба, разговор и память. Для понимания всего этого важно не только рассмотреть ту или иную технологию и выявить ее посылки и результаты, но и изучить ее долгосрочный цикл. Мобильная технология в большей степени, чем любая другая, развивается в постоянном быстром цикле совершенствований и обратной связи от пользователей, что значительно ускоряет не только развитие продуктов, но и их воздействие на нас. Кроме того, природа цифровой технологии такова, что все эти процессы она еще больше ускоряет, поскольку телефоны постоянно вторгаются во многие аспекты нашей жизни – приходящие уведомления и напоминания то и дело требуют от нас неотложной реакции. В этой книге цифровые технологии исследуются с точки зрения, совершенно отличной от важных критических работ, объясняющих их прежде всего через экономические, социальные и политические следствия. Мы сосредотачиваемся на смыслах и когнитивных структурах, которые, как мы покажем, были существенно изменены именно благодаря цифровым технологиям. Они производят не только новые инструменты и социальные структуры, но и новые смыслы; они меняют то, как мы видим вещи. Мы докажем, что, подобно креативным метафорам, которые заставляют нас видеть одну вещь в свете другой, цифровые артефакты создают и перестраивают смыслы и когнитивные структуры, используя метафорические процессы.

В центре изменений, вызванных внедрением цифровых технологий, неизбежно оказывается метафора. Как мы увидим, метафоры в технологии позволяют разработчикам превращать малоизвестные прежде понятия в значимые для обычных людей. Как только установилась такая связь в сознании людей, например, когда стало привычным то, что подписка на кого-либо в социальных сетях – это форма дружбы, а обмен текстовыми сообщениями – разновидность разговора, тогда можно с уверенностью сказать, что уже запущен процесс изменения силами технологии самого образа мышления пользователей. Так, с развитием текстовых сообщений за все те годы, что прошли после их появления, первоначально в довольно неудобной форме, развилось и наше представление о том, что значит говорить с другими людьми. Например, для многих современных подростков «разговор» – нечто происходящее скорее в чате, чем в личном общении. И каждый раз, когда их телефон звенит уведомлением о новом сообщении от друга, это когнитивное изменение все больше и больше закрепляется в их сознании. В то же время разворачивается и параллельная история – история людей без доступа к такой технологии, чье понимание мира все больше расходится с пониманием тех, у кого такой доступ есть.

Поскольку наша основная цель в этой книге – исследовать, как цифровые технологии меняют наш образ мысли, мы изучим само понятие смысла, а также когнитивные механизмы, задействованные в его создании. Наиболее существенным элементом здесь является метафора и ее роль в нашем обучении новым идеям и в нашей коммуникации. Книга возникла как проект междисциплинарного сотрудничества философа и специалиста по когнитивным наукам, и оба мы занимаемся технологиями. Поэтому к идеям, рассматриваемым в этом тексте, мы применяем элементы из обеих этих областей. Однако наша цель в том, чтобы любой образованный человек, интересующийся тем, как технологии меняют наше мышление, мог понять аргументацию, развиваемую в книге. Поскольку технологии, на которых в основном сосредоточена эта книга, возникли из индустрии мобильной телефонии, многие наши примеры относятся именно к ней, включая собственно мобильный телефон. Телефоны и наши отношения с ними продолжают быстро развиваться и сегодня, спустя сто лет после их изобретения.

Существует широко распространенное романтическое представление, проясняющее увлеченность публики созданием новых технологий и изобретениями. Этот образ восходит по меньшей мере к Томасу Эдисону, он известен как «волшебник из Менло-Парка»: образ одинокого гения в белом халате, который упорно трудится в своей лаборатории, и тут его внезапно посещает озарение. Этот момент наш герой может отметить возгласом «Эврика!» Согласно этому романтизированному – и вполне сексистскому – представлению об инновации, новые технологии являются плодом озарения, причем в сознании изобретателя они рождаются в готовом виде. Символ такого события – электрическая лампочка. Кроме того, величие изобретения настолько очевидно широкой общественности, что она сразу это чувствует. Конечно, реальность редко соответствует этой воображаемой сцене. Даже у лампочки, образцового символа вдохновения, на самом деле длинная родословная, предшествующая работам Эдисона. Сам Эдисон с командой исследователей испытали более трех тысяч проектов, прежде чем подать документы на патент¹. Указанный образ сам является своего рода метафорой и важной силой, определяющей ожидания. Например, один опрос 1957 г. показал, что люди обычно считали ученым «человека, который носит белый халат и работает в лаборатории»². Такие метафоры сохраняют актуальность и сегодня, поскольку они постоянно подкрепляются в разных медиа и применимы ко многим областям, рассматриваемым в этой книге³. Как мы увидим, они обладают властью потому, что могут менять поведение людей на подсознательном уровне: например, девушки, возможно, не захотят заниматься наукой, поскольку не соответствуют этому метафорическому образу.

Рис. 1. Хрестоматийная метафора, указывающая на внезапное озарение, но с некоторыми поправками. Метафора лампочки настолько сильна, что в интернете встречается множество ее вариантов. Но если идея возникает у цветной женщины, это уже противоположность метафорической идеи «гения-мужчины» (рисунок Киры Чоун).

Когда технология создана, разработчики могут выбрать разные метафоры для ее описания. Подобно образу одинокого ученого в белом халате, такие метафоры определяют, как люди увидят эту технологию и отреагируют на нее. Метафоры не просто описывают технологию, они самый важный из имеющихся у нас способов понимания технологий. Хорошая метафора способна обеспечить технологии успех, тогда как плохая – помешать ее применению и развитию.

Изучая отношение между метафорой и технологией, мы должны начать с рабочего определения того, что такое технология. В шестой главе мы увидим, что тщательное определение категорий – дело непростое, а потому, несмотря на некоторые возможные уточнения, мы будем использовать рабочее определение Эрика Шацберга, который описал ее как «комплекс практик, используемых людьми для преобразования материального мира, участвующих в создании и применении материальных вещей»⁴. Также мы считаем продуктивным дополнить это широкое определение Шацберга практическим соображением Лучано Флориди о технологических артефактах, которые, по его мнению, опираются на понятие «промежуточности»⁵. Окно находится в промежутке между вами и внешним миром, а потому это технология. Пила – между вами и деревом, которое вы хотите распилить, а потому это тоже технология, и т. п. Здесь есть определенная иерархия; молоток находится между вами и гвоздем, который вам надо забить в дерево, а потому технология может располагаться между вами и другой технологией. В этом представлении о технологии нам особенно нравится то, что в нем отображается важный факт: технологии – это посредники опыта. Хотя в примерах Флориди подчеркивается практический аспект технологических посредников, мы будем анализировать когнитивные и интерпретативные аспекты таких опосредований. Мы должны сразу отметить, что общераспространенные представления о технологии, да и это конкретное определение, в основном ориентируются на технологии, существующие в физическом мире, однако многие описываемые в этой книге случаи связаны с программными технологиями, которые проявляются только через другие технологии, обычно через мобильные телефоны⁶.

Поскольку в нашей книге мы много говорим о мобильной технологии и особенно технологиях, существование которых «обеспечено» смартфонами, мы начнем с примера телефонов и будем в этой книге заниматься всевозможными метафорами, связанными с телефонами. Это понятие «обеспечения» имеет ключевое значение для нашей трактовки технологии и понимания того, как технологии вообще возникают. Сама эта идея была замечательно представлена в телевизионном сериале компании PBS под названием Connections и в сопровождающей его книге⁷. Каждый эпизод сериала начинается с исторического события, обычно – случившегося сотни лет назад, а потом прочерчивается связь событий, в итоге приводящая к тому или иному продукту современного мира. Эти связи и звенья можно считать самостоятельными технологиями и/или «обеспечивающими устройствами» (enablers), создающими основу для последующего изобретения или продукта.

Таким образом, преимущественно технический процесс разработки артефактов и архитектур позволяет реализовывать определенные качества новых технологий. Эти процессы зачастую осуществляются в государственных и частных исследовательских институтах, и фокусируются они на разработке того, что мы называем «обеспечивающими устройствами». Если говорить о первом телефоне, то кодирование аудиосигналов в виде электрических импульсов и создание инфраструктуры передачи таких сигналов – вот основные устройства, обеспечивающие телефонию как отдельную технологию.

Хотя такие базовые устройства, обеспечивающие работу технологий, весьма интересны и сами по себе, мы в этой книге не будем заниматься ими самими. Наш главный предмет – технологии, удовлетворяющие одному ключевому критерию: они должны непосредственно распознаваться пользователями в качестве того, что создает для них новые возможности восприятия и/или действия в этом мире. Например, преобразование звука в электрические импульсы не распознается напрямую пользователем, звонящим по телефону, он не замечает или не понимает такого преобразования. Соответственно, технологии зависят не только от обеспечивающих устройств, но также от смысла. Кодирование аудиосигналов в электрических импульсах – это техническое достижение, наиболее значимое для телефонов, однако оно по сути скрыто от людей, пользующихся телефонами. Тогда как мобильный телефон – одновременно обеспечивающее устройство, поскольку он дает возможность для разработки новых технологий, на нем основанных, и полноценная технология в том смысле, в каком мы говорим о ней здесь, поскольку он опосредует разные виды человеческого опыта. Когда обеспечивающие устройства не рассматриваются как наделяющие нашу жизнь новыми смыслами, они остаются всего лишь артефактами научного прогресса, не имеющими практического значения для широкой публики. Переход от фундаментального научного исследования к технологии, по крайней мере в том смысле, в котором мы понимаем ее здесь, осуществляется в семантическом прыжке, в котором новый смысл создается путем ее применения в мире.

Технологии не создаются из воздуха, и то же можно сказать о новых созданных ими смыслах. Создание технологий зависит от обеспечивающих устройств, то есть прежних инноваций с их собственной историей. Мы утверждаем, что новые смыслы, привнесенные технологиями, также создаются не с нуля – они создаются тем, что можно называть «когнитивными обеспечивающими устройствами». Это другие смыслы, уже присутствующие в семантическом универсуме данного общества. Но какой именно когнитивный процесс связан с семантической инновацией? Как она работает и как структурирована? Наше предположение состоит в том, что процесс семантической инновации новых технологий можно понять по их способу создания метафор. Метафоры выступают парадигмой семантической инновации в языке. В этой книге мы будем исследовать, как этот процесс проясняет технологические инновации в цифровом мире и как часто он упускается из виду, если сравнивать с развитием технологии самих обеспечивающих устройств.

В области цифровых и вычислительных технологий уже присутствует богатая и содержательная база обеспечивающих устройств, сложившаяся в результате десятилетий развития, начавшегося с компьютерной революции. Это означает, что обсуждение развития новых технологий в этой сфере можно сосредоточить исключительно на семантических инновациях. Такие обеспечивающие устройства, как дешевые LCD-панели, возможно, заслуживают обсуждения как отдельный предмет, но вряд ли их можно считать важными для развития тех же социальных сетей.

Если вернуться к нашему примеру телефона, – понадобилось определенное усилие воображения, чтобы соединить две концептуальные единицы и создать новое понятие, а потому и новый способ понимания мира. Существует немалый семантический зазор между медными проводами с электротоком и понятием о человеческом разговоре, зазор, который нужно было преодолеть, чтобы определенные обеспечивающие устройства вступили в семантический универсум пользователей, а потому стали бы понятными и применяемыми.

Телефон родился как метафора для «разговора». Представим себе вселенную, в которой этого не случилось, где потенциальным пользователям были даны объяснения кодирования звука в электрические импульсы, передачи последних по проводам и их обратного превращения в звуки. Эта информация не показалась бы важной или интересной среднему человеку XIX века, а потому телефон был представлен как способ вести разговор с другим человеком, находящимся в другом месте. Такое понятие освоить легко и просто, поскольку оно опирается на уже имеющиеся у нас понятия, ведь мы знаем, что такое разговоры, которые, однако, обычно происходят между людьми, стоящими рядом. Каценбах и Ларсон говорят об этом так: «фантазия о будущем – это всегда мобилизация прошлого»⁸.

В своей классической книге «Дизайн привычных вещей» психолог Дон Норман отметил:

Две важнейшие характеристики хорошего дизайна – это наглядность и понятность. Наглядность – реально ли разобраться, какие действия возможны, где и как эти действия можно осуществить? Понятность – как продукт должен использоваться? Что означают все эти регуляторы и настройки?⁹

Другими словами, чтобы продукт был успешен, крайне важно, чтобы он имел смысл для целевой аудитории. В этой книге мы занимаемся прежде всего технологиями, предназначенными для широкой публики, а потому они должны быть понятны обычным людям. Это налагает определенные ограничения на разработчиков: их продукты в целом должны быть понятными без особых усилий. Это означает, что новые продукты должны быть представлены посредством общепонятных категорий; как мы увидим далее, основной инструмент передачи сведений о таких новых продуктах – это метафора.

Набор культурных и фундаментальных знаний, которыми определенный человек или группа располагает до встречи с новой технологией, мы будем называть «семантическим горизонтом», который в целом представляет собой сочетание их опыта и знаний¹⁰. Такой семантический универсум могут явно или неявно использовать новаторы, прежде всего за счет метафоры, с целью наделить смыслом новые технологии и в конечном счете упростить встраивание новых продуктов в понимание пользователем мира. В результате успешные новые технологии оказываются намного более полезными просто потому, что они используются гораздо чаще безуспешных.

В устном разговоре или письменном тексте такая метафора, как «время – это нищий», представляется «смелой предикацией», которую нужно разгадать, иначе она не получит смысла. Например, можно задаться вопросом о том, какие общие качества у времени и нищих. Метафора приобретает смысл только тогда, когда мы можем выяснить связи между содержанием метафоры, в данном случае «временем», и ее оболочкой, в данном случае «нищим»¹¹. Как указал Норман, эффективные технологические метафоры не могут быть столь смелыми; они должны быть прозрачными для каждого. Например, когда вы говорите кому-то: «Я поговорю с матерью по телефону», и собеседник знает, что ваша мать находится на расстоянии восьми тысяч километров, его понимание опирается на то, как именно применение телефонов расширяет и меняет понятие «разговора», надстраиваясь над ним.

Как показывает этот пример, технологические метафоры фундаментально меняют когнитивные модели и смысл. Когда в той или иной социальной группе распространяется определенная технология, создается новый комплекс ассоциаций, который встраивается в наши когнитивные модели. Например, когда телефон только разрабатывался, представление о том, что разговор происходит в личном присутствии, было тесно связано с самим понятием «разговора». Как только телефоны получили повсеместное распространение, личного присутствия для разговоров больше не требовалось, а потому связь между «личным присутствием» и «разговором» по необходимости ослабла. Языковым признаком этой перемены оказалось то, что, когда мы планируем разговоры, нам надо уточнять, как они будут проходить: «давайте поговорим лично», «поговорим по телефону», или, как это бывает сегодня, «поговорим по Zoom». Изменения, производимые метафорами в наших ментальных моделях, могут иметь всевозможные последствия, как хорошие, так и дурные. Среди них и тот факт, что метафоры часто приписывают способность действия вещам, у которых ее на самом деле нет. Например, исследования фондового рынка показали, что обычные метафоры для котировок акций, например, «индекс NASDAQ взобрался еще выше» или же «индекс NASDAQ упал в пропасть», приписывают в первом случае способность действия и во втором – отсутствие таковой способности тому, что в иной ситуации считалось бы просто случайным колебанием. Это имеет значение, поскольку способность действовать, агентность тянет за собой ожидание того, что изменения продолжатся¹². Таким образом, выбор метафор в подобном случае влияет на то, как люди будут себя вести после встречи с ними. Другие перемены в наших ментальных моделях связаны с ассоциациями, привносимыми метафорами. Например, если вернуться к нашей картинке с лампочкой: исследователи выяснили, что участники эксперимента, видевшие горящую лампочку, показывали лучшие результаты при решении задач, требующих озарения, чем те, кто видел только затемненные лампочки¹³. Исследования были тщательно спроектированы, чтобы показать, что различие определялось не наличием света как такового, а реальным видом включенной лампочки. Этим подтверждается, что метафора активирует определенную часть мозга, отвечающую за озарение, что ведет к улучшению показателей в решении задач – поскольку мы ассоциируем включенную лампочку с креативностью, ее вид на какое-то время повышает нашу собственную креативность!

Метафоры, использованные для объяснения технологии, меняют наше понимание мира, и важно помнить, что технология создает также новые социальные группы: например, людей, участвующих в определенных социальных сетях и не участвующих; людей, пользующихся смартфонами, высокоскоростным интернетом и т. п. – и не пользующихся всеми этими вещами. Мы в этой книге доказываем, что одно из следствий технологий, обеспечиваемых смартфонами, состоит в усилении и ускорении их влияния на когнитивные процессы. В итоге различия между группами, использующими и не использующими определенную технологию, быстро растут по мере расхождения их моделей мира.

Освоение новых технологий оказывает значительное воздействие, поскольку способность потенциальных пользователей понять цель нового артефакта зависит от того, как он соотносится с их индивидуальными моделями мира. Это ситуация, в которой экспертам нужно передать новичкам свои экспертные знания. Исследуя такие ситуации, Стивен Каплан отметил, что во многих случаях, когда эксперты пытаются обучить новичков, результатом оказывается фрустрация обеих сторон, обусловленная тем, что эти группы воспринимают предмет по-разному. Вещи, экспертам абсолютно ясные, новичкам могут казаться непрозрачными. Каплан говорит об этом так: «если человек видит мир совершенно не так, как другие, и рассчитывает на то, что другие будут видеть его так же, как и он, печальных последствий не избежать»¹⁴. Это важнейший момент в этой книге в двух отношениях. Во-первых, одна из задач создания успешной новой технологии состоит в сужении этого зазора между экспертами и новичками путем применения метафоры. Во-вторых, группы, использующие определенные технологии и не использующие их, начинают видеть мир совершенно по-разному, о чем и говорит Каплан, а потому почти всегда не избежать печальных последствий.

В то же время, когда технология не может состыковаться с обществом, она скорее всего потерпит поражение, какой бы полезной она ни была. Примером могут послужить QR-коды – технология, которая упоминается практически при каждом поиске в интернете по словам «крупнейшие технологические провалы». Первая проблема QR-кодов в том, что не существует простой метафоры, которая бы объясняла, для чего они нужны. Мы, самое большее, можем сказать, что «QR-коды – это картинки, которые на самом деле гиперссылки». Это достаточно точное описание, но оно не позволяет понять, чем они могут быть полезны. Также QR-коды не удовлетворяют правилам дизайна Нормана. Если посмотреть на QR-коды, невозможно понять, что они делают и какова их функциональность. Поскольку в обществе растет обеспокоенность приватностью, такая непонятность еще больше смущает пользователей, поскольку они не знают, что произойдет при сканировании кода¹⁵. Действительно, QR-коды специально созданы так, чтобы они могли считываться приложениями камеры, не взаимодействуя с обычным фотографированием. QR-коды по-прежнему существуют, и их применение стабильно росло, поскольку они и в самом деле являются полезной технологией, решающей важную проблему, особенно для тех, кто разбирается в их техническом строении, но они так и не проторили себе путь в воображение широкой публики¹⁶.

Когда люди встраивают определенную технологию в свою повседневную жизнь, она оказывает влияние на семантический горизонт группы. Технология, рожденная из метафоры, становится частью общего лексикона, меняя значение метафорической «оболочки». Так, телефон был рожден как метафора «разговора» (чтобы можно было говорить с другими людьми), однако потом он преобразовал ассоциации «разговора», так что глагол «говорить» может обозначать и коммуникацию на расстоянии.

У пользователей такой новой технологии, как телефон, устройство подстегивает создание новой семантической единицы, или категории. Эта новая единица, в свою очередь, использует метафору для привлечения другого комплекса предшествующего опыта, позволяющего еще лучше ее понять. Например, когда телефон был изобретен, его пользу можно было донести до людей за счет понимания того, что такое разговор и какие ограничения сопровождали разговоры раньше. Когда же телефон уже появился у людей, устройство стало для них новой семантической единицей, завязанной на реальный опыт использования телефонов. Этот опыт имеет ключевое значение для нашего сюжета, поскольку опыт – основной фактор обучения и изменения наших семантических горизонтов.

Довольно интересно то, что, как только семантическое поле для новой технологии закрепится, оно само сможет работать в качестве основы для других метафор. Так, например, метафора мобильного телефона родилась из телефона, сняв еще больше ограничений на проведение разговоров. То есть новая технология может вступить в семантическое поле в качестве метафоры другой технологии.

Интересно отметить значение для этого примера идеи Альберта Боргмана о разграничении средств и целей технологии¹⁷. В наших категориях «средства» – то, что мы называем обеспечивающими устройствами. Метафора мобильного телефона говорит только о целях обеих технологий – линий передачи сигнала и мобильных телефонов. Средства не оказывают заметного воздействия на понимание метафоры. Действительно, обеспечивающие устройства мобильных телефонов существенно отличаются от таковых для стационарных телефонов, а потому «средства» в семантическом поле новой метафоры практически полностью проигнорированы. Повторим, что пользователям такая информация представляется ненужной помехой, даже если она имеет ключевое значение для разработчиков данной технологии.

Мобильные телефоны также демонстрируют, что творческое воображение может оказывать практическое воздействие на технологические метафоры. Вымышленный предшественник мобильных телефонов, «коммуникатор», был популяризирован в телесериале «Стартрек», который стал испытательной площадкой, продемонстрировавшей полезность такой технологии, а потому подготовил потенциальных пользователей и разработчиков, объяснив им, почему такой прибор им нужен. Благодаря телесериалу зрители смогли в понять, пусть и не напрямую, почему такие устройства полезны. С практической точки зрения, коммуникатор из «Стартрек» был придуман еще до того, как появились устройства, обеспечивающие работу мобильных телефонов, и это еще одно доказательство расцепления средств и целей, которое позволяет метафоре обретать смысл и быть совершенно понятной, когда средства еще не воплотились в реальности, да и не принимаются в расчет при понимании метафоры. В научной фантастике немало подобных примеров, например, световые мечи из «Звездных войн» легко опознаются, хотя технология, необходимая для создания такого предмета, значительно превосходит возможности нашей науки.

Дональд А. Шён исследует пример метафоры, связанной с технологией, с точки зрения своей инженерной команды. Он разрабатывает метафору «кисть – это насос»:

Исследователи, которая сначала описывали покраску в обычных терминах, стали применять описание иного, иначе названного процесса (работы насоса), приняв его в качестве альтернативного описания покраски, и в этом переописании покраски изменилось и восприятие феномена, и предшествующее описание работы насоса¹⁸.

Этот новый способ смотреть на кисть – как на насос – привел исследователей к новым вопросам, например, о том, как лучше организовать плотность и структуру волокон кисти, чтобы создать эффект накачки, что в итоге привело к некоторым технологическим инновациям.

Янке также исследовал, как создание смысла связано с процессом инновации. Он утверждает, что при решении проблем оно играет диалектическую роль:

Дело в том, что решение проблем всегда происходило в процессе поиска развивающегося смысла. Интересно, что этот опыт соответствует результатам исследований науки и технологии, показывающим, что научно-техническое развитие не настолько рационально, как может показаться. Воображение, метафора, эксперименты и другие виды «иррационального» мышления – все это необходимо для придумывания новых научных понятий и для инноваций¹⁹.

Если вернуться к научной фантастике, Орсон Скотт Кард приводит пример силы воображения и решения проблем в своем романе «Игра Эндера». В книге один герой рассказывает о том, как устройство для коммуникации со скоростью быстрее света, названное «ансиблом» (по названию другого научного-фантастического устройства, впервые описанного Урсулой К. Ле Гуин), было разработано после встречи с инопланетным видом, обладающим таким способом коммуникации. «Тогда мы узнали, что это возможно. Передавать сообщения, обгоняя свет. Это было семьдесят лет назад. И тогда мы тоже придумали, как это сделать, то есть меня, конечно, там не было, я тогда еще не родился»²⁰.