Kitobni o'qish: «Хроники Морфея»

И этой ночью Морфей спустился с туманом на землю, чтобы понаблюдать за сновидениями людей. Улицы мгновенно пропитались тишиной. Даже дождь перестал стучать по окнам. В это мгновение затихло все. Одной мне не спалось, я восхищалась тишиной.

И тогда я заметила его.

Тень скользнула между фонарями, легкая, как дым. Морфей не был похож на старинные изображения – ни крыльев, ни бороды, лишь плащ, сотканный из полупрозрачных снов, и глаза, в которых мерцали отражения тысяч спящих миров.

Он остановился перед моим окном, и я замерла. Казалось, он улыбнулся, но не губами, а самим воздухом вокруг. Пальцы его коснулись стекла, и вдруг в комнату просочился аромат лавандовых полей, смешанный с горьковатым дымом далеких костров.

«Ты не спишь», – прошелестело в тишине. Не голос, а скорее ощущение, будто кто-то положил слова прямо в мои мысли.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни звука.

«Тогда возьми».

Он протянул руку, и на ладони расцвел серебристый цветок – капля росы, пойманная между реальностью и сном. Я потянулась, и в тот же миг улицы снова вздохнули: где-то капнула вода, защебетали птицы, а Морфей растаял, оставив в моей руке легкий холодок.

Цветок таял на глазах, но в ушах еще звенел его тихий, как шепот листьев голос.

«Спокойной ночи».

И только тогда я поняла, что глаза мои сами собой закрываются, а в темноте уже танцуют обещанные сны…

***

Утренний рассвет медленно поднимался из-за деревьев, разливаясь по небу золотистыми волнами. Мягкие солнечные лучи скользили по крышам домов, нежно касались росы на траве и заставляли серебриться паутину в ветвях деревьев. Мир просыпался неспешно, словно потягиваясь после глубокого сна.

Воздух дрожал от первых звуков дня: где-то щебетали воробьи, пчёлы гудели над раскрывающимися одуванчиками. А вдалеке скрип калитки, чьи-то шаги по мокрому асфальту, смех ребёнка.

Я стояла на пороге, вдыхая этот свежий мир, и вдруг заметила на ладони крошечный след, будто от прикосновения лепестка. Серебристый, почти невидимый.

Может быть, это было просто игрой света. А может, напоминанием о том, что ночные чудеса не исчезают бесследно. Они просто становятся частью нового дня.