Kitobni o'qish: «Твой выбор – смерть»
ПРОЛОГ
1
Женщину с мечом они увидели впервые к исходу первого дня операции – в ранних сумерках весеннего вечера, под мелким, как пыль, теплым дождем.
Ее странное оружие, укрепленное на спине, под одеждой, они обнаружили не сразу – уж слишком надежно оно было укрыто просторным свитером крупной вязки и распахнутой на груди джинсовой курткой модного свободного покроя. Но «хвост», неотступно следующий за женщиной, не заметить было невозможно.
– Притормози-ка, Стась, – распорядился сидящий на заднем сиденье высокий худощавый мужчина того неопределенно-зрелого возраста, когда к человеку уже можно начинать примерять эпитет «пожилой».
– Есть, Кэп! – с молодцеватым энтузиазмом откликнулся водитель – двухметровый русоволосый крепыш с пропорциями и мускулатурой профессионального атлета.
Проехав еще с полсотни метров, их неприметные светло-бежевые «Жигули» седьмой модели свернули к обочине и остановились у бровки тротуара.
Вечерний «час пик» только-только прошел. Машин на проезжей части заметно убавилось, а вот пешеходов, спешащих от магазинов к остановкам общественного транспорта, напротив, стало больше. Этим и воспользовалась группа неизвестных, преследующих женщину: двое из них, не слишком натурально изображая случайных прохожих, едва не наступали ей на пятки, третий приотстал, делая вид, что очень заинтересован ярко освещенными витринами.
– Не слишком ли это много – трое на одну? – с легким недоумением протянул с переднего сиденья второй пассажир «Жигулей» – совсем еще молодой человек, смахивающий чертами лица и складом фигуры на какую-нибудь эстрадную звезду начальной стадии раскрутки.
Его сосед-водитель громко хмыкнул и ткнул толстым пальцем в сильно тонированное боковое стекло.
– А четвертого ты видишь, Малыш? Вот там, немного в стороне.
Пожилой с заднего сиденья спокойно подсказал:
– Есть еще и пятый. Идет в отдалении и вроде бы разговаривает по мобильному телефону. На самом деле это рация, и он, похоже, координирует действия всех остальных.
– Тогда это не «хвост», – сделал вывод молодой человек. – Это группа захвата.
В салоне повисла напряженная тишина. Все трое почувствовали, что в деле, ради которого они прибыли сюда ранним утром, совершив перелет через полстраны, действительно появилась первая реальная зацепка.
В тот момент они еще не знали, что у женщины есть меч.
2
– Капитан, что будем делать? – спросил водитель.
В голосе его слышалось едва заметное напряжение. По лицу пассажира на заднем сиденье скользнула мимолетным проблеском понимающая улыбка. После целого дня совершенно бесполезных оперативно-следственных действий они все рвались в реальную работу – тем более что эта работа, наконец-то появившись, была как раз по ним: даже Малыш, самый младший оперативник их команды, вполне был способен в одиночку нейтрализовать всех выявленных преследователей, которые, скорее всего, и в самом деле были группой захвата.
Но так вот сразу ввязываться в происходящее, совершенно не понимая, о чем, собственно, идет речь, было неразумно.
– Пока наблюдаем, – решил Капитан и распорядился нарочито будничным, спокойным тоном: – Стась, Малыш, устанавливайте камеру.
– Есть, Кэп, – уже без особого энтузиазма подал голос водитель.
Малыш молча нагнулся, пошарил под сиденьем и извлек оттуда некий небольшой, но явно увесистый предмет, заключенный в плотный футляр из толстой кожи. Извлеченный на свет божий, предмет оказался странным подобием бинокля – с двумя, как и положено, окулярами сзади, вот только на месте объективов красовалась одна большая, вытянутая горизонтально эллиптическая линза.
Молодой человек нажал на кнопку на задней панели прибора, и «бинокль» тихо загудел.
– На турель его, Малыш, – негромко подсказал руководитель группы.
Младший оперативник коротко кивнул и несколькими быстрыми отработанными движениями укрепил камеру на подвижную платформу, свободно перемещающуюся под потолком салона на проложенном здесь монорельсе.
Пока Малыш настраивал камеру и наводил ее на цель, верзила-водитель возился с извлеченным из-под своего сиденья ноутбуком.
– У меня готово, – доложил молодой человек.
– У меня тоже, – откликнулся Стас, нажимая одним движением комбинацию из трех кнопок клавиатуры.
На экране лэптопа, укрепленного теперь поверх приборной доски машины, появилось изображение.
Все трое подались к дисплею, пристально всматриваясь в причудливую, неестественных цветов картину. Пока на ней еще мало что можно было разобрать.
Стас ввел в переносной компьютер очередную команду.
– Даю смешение.
Изображение окрасилось в черно-белые тона, но приобрело узнаваемый вид: отрезок тротуара с пешеходами и витрина продовольственного магазина на заднем плане.
Сейчас универсальная камера всеволнового наблюдения, как показывало открывшееся в боковой части экрана операционное окно, вбирала в себя электромагнитные волны не только видимой части спектра, но и лежащие далеко за пределами естественных границ человеческого зрения.
После короткой задержки в окне появилась надпись: «Микширование завершено».
Стас кликнул новой комбинацией клавиш, вызвав в окне ответное сообщение: «Автоматическая настройка».
Молодой человек чуть поправил камеру под потолком. Изображение укрупнилось. В фокусе появилась женщина.
«Настройка завершена», – сообщила программа видеообработки.
Одежда на женщине вдруг стала прозрачной, явив контуры обнаженного тела.
Стас присвистнул:
– Ничего себе фигурка!
– Только без пошлостей, – поморщился Капитан.
Верзила плутовато ухмыльнулся.
– А я что? Я ничего. Просто констатирую: фигура у объекта – что надо. Ни грамма лишнего жира. Мышцы хорошо развиты, один пресс чего стоит.
– Да, похоже, дамочка тренированная, – вынужден был согласиться Капитан.
Женщина, постепенно приближаясь, пересекла экран и исчезла из поля восприятия камеры, уступив сцену своим преследователям.
– Мальчики, конечно, тоже ничего, – с пренебрежением прокомментировал Стас комплекцию опекающих объект мужчин. – Но класс явно не тот. Правда, Малыш? – обратился он к молодому человеку на соседнем сиденье.
Тот быстро выдал краткое, как учили на курсах оперативной подготовки, оценочное умозаключение:
– Стероидные «качки», к тому же с лишним весом. Грубая физическая сила. Малая подвижность. Скорость реакции – на нижней границе нормы.
– Короче, типичные «быки», – подытожил Стас. – Типа «сила есть, ума не надо».
– Однако на одну силу они не надеются, – заметил Капитан. – Что это? – его палец указал на темные полосы, пересекающие торсы мужчин вверх от бедра.
– Сейчас узнаем.
Толстые, неуклюжие с виду пальцы старшего оперативника быстро, с неожиданной ловкостью пробежались по клавиатуре. Получив уточняющую команду, программа изменила фокусировку. Предметы на торсах преследователей стали отчетливей, обретя подозрительно знакомые очертания.
– Резиновые дубинки, – с плохо скрытым негодованием произнес молодой человек.
– Дубинки, но не резиновые, – уточнил Стас. – Программа идентифицирует фактуру предметов как деревянную.
– Короче, бейсбольные биты, – сделал вывод Капитан.
Ухмылка на лице Стаса стала злой. Глаза холодно блеснули.
– Похоже, нашу подружку ждет ласковый разговор.
«Подружка» между тем, идя быстрым спортивным шагом, уже поравнялась с машиной. Теперь ее отделяла от сидящих в «Жигулях» оперативников лишь неширокая проезжая часть.
Оторвавшись от экрана, молодой человек посмотрел в боковое окно долгим задумчивым взглядом.
– Еще у двоих – такие же биты, – спокойно сообщил Капитан. – А вот третий… Дай-ка увеличение, Стась.
– Момент, командир, – в голос крепыша вернулись нотки энтузиазма. Явно чувствовалось, что у него зачесались кулаки, равно как и все прочие ударные поверхности тела. – Так, увеличение… фокусировка… анализ. Это не муляж, Кэп. Это самый что ни на есть натуральный вороненый метал.
– Третий вооружен пистолетом, – подчеркнуто бесстрастно сказал Капитан. – Насколько можно судить по виду, это «Тульский Токарев». Кстати, даже по телосложению этот тип отличается от первых четырех. Похоже, он действительно у них за главного.
Стас задумчиво побарабанил пальцами по крышке ноутбука.
– Интересная у нас тут компания подбирается. Можно сказать, теплая, дружеская. Все свои в доску. Только что-то не верится, что они имеют отношение к нашему делу. Не тот у них уровень. – Он с показным сожалением помотал головой. – Нет, не тот.
– А женщина? – тихо спросил Капитан.
– Женщина? – встрепенувшись, Стас принялся перенацеливать камеру вслед удаляющемуся объекту. – А что она? Женщина, как женщина… О, черт!
Почти синхронно со Стасом изумленное восклицание вырвалось и у Малыша.
Напряженную паузу, растянувшуюся после этого на долгие секунды, прервал его робкий и, в общем-то, бессмысленный вопрос:
– Что это?
«Это» у женщины висело за плечами, укрепленное на середине спины хитроумной ременной портупеей, и было сейчас отчетливо видно на экране ноутбука, высвеченное сразу в нескольких участках электромагнитного спектра и проанализированное хитроумной программой распознавания видеообразов.
Тем не менее Капитан ответил на риторический вопрос своего младшего оперативника.
– Это холодное оружие колюще-режущего действия с длинным и достаточно широким клинком из закаленного метала. Попросту говоря – это боевой меч.
Молодой человек бросил непроизвольный взгляд в узкое пространство между передними сиденьями. Там, возле рычага переключения передач лежал длинный брезентовый чехол с наплечной, для удобства ношения, лямкой.
То, что находилось в чехле, имело непосредственное отношение к их заданию.
Тоже меч, только не стальной, а деревянный. Предназначенный для спорта, а не для убийства.
Отправляя оперативно-следственную группу на задание и подбирая необходимый для него реквизит, никто в их организации не предполагал, что речь может зайти о настоящем боевом оружии.
– Внимание, она уходит, – прервал общее молчание Стас.
Обнаженная женщина на экране и ее уменьшенная (и одетая) копия, видимая в ветровом стекле, одновременно шагнули в сторону и исчезли за углом здания.
3
– За ней! – скомандовал Капитан.
Пока «Жигули» трогались с места, выруливали на проезжую часть, пропуская усилившийся почему-то поток машин, а потом, перестроившись в крайний ряд, подъезжали к перекрестку, все трое молчали с замкнутыми и совершенно спокойными лицами – и лишь напряжение в глазах у каждого выдавало интенсивную работу мысли.
На повороте машина замерла перед светофором, и только тут Стас наконец-то решил выразить обуревающие – он был уверен в этом – их всех сомнения.
– Что же это за хренотень такая? – выражался он намеренно грубо, как всегда, когда ситуация ставила его в тупик. – «Быки» с битами, баба с мечом… Дурдом! – сделал он окончательный вывод.
Красный свет горел уж слишком долго. «Жигули» замерли в ожидании, мелко подрагивая изрядно износившимся двигателем, а женщина между тем уже скрылась из виду, как и первая двойка ее непрошенных провожатых.
– Может, это вообще не имеет к нам никакого отношения, – высказал предположение Малыш.
Но тон его, неуверенный и даже отчасти робкий, лучше слов показал, что он сам в это не верит. Более того, не хочет верить.
Стас, нетерпеливо барабаня пальцами по рулю, оторвал взгляд от красного фонаря светофора и повернулся к товарищу.
– Что, Малыш, зацепила красотка? Да, с такой не грех и поближе познакомиться.
На лице молодого человека проступил румянец. Он начал было высказывать соседу что-то язвительно-возмущенное, но его перебил спокойный голос Капитана:
– Проверить служебную связь.
Мгновенно став серьезными, оперативники странно синхронными движениями склонили головы набок. Микропередатчики, работающие в импульсном режиме, у каждого были вшиты с правой стороны в воротник, и в правом же слуховом проходе, у самой барабанной перепонки у каждого был укреплен миниатюрный приемник с микродинамиком, передающим акустические колебания не столько в воздух, сколько в твердые ткани. В результате взаимного резонирования нескольких костей свода черепа возникало полное впечатление, что принятое сообщение звучит прямо в центре головы – как озвученное телепатическое послание, совершенно неуловимое со стороны. А учитывая обязательную шифровку в соответствии со сложным криптометрическим кодом, передачу целых фраз короткими уплотненными миллисекундными пакетами и постоянную, синхронную для всей команды, смену радиочастот, перехватить ведущиеся переговоры сторонней прослушкой действительно было практически невозможно.
После включения трех приемо-передающих устройств в голове у каждого одновременно пискнул тонкий мелодичный сигнал.
Отметив его прохождение через усилитель, подключенный к многоцелевому ноутбуку, Стас доложил:
– Связь установлена.
– Уровень сигнала минимальный, – распорядился Капитан.
Понизив голос, потому что теперь сверхчувствительная аппаратура улавливала и передавала в эфир даже еле слышный шепот, Стас поинтересовался:
– Что, Кэп, все-таки ввязываемся в драку?
– Слишком много совпадений, – сделал командир группы свой итоговый вывод. – Как минимум, требуется проверка.
Красный свет светофора наконец-то сменился желтым, и Стас тут же дал газ, выкручивая руль влево. «Жигули», проскользнув перед скопившимися на перекрестке машинами, влетели в боковую улицу, довольно узкую и почти безлюдную – лишь тип с рацией маячил в отдалении на тротуаре, а потом и он решительно шагнул в сторону и исчез в боковой подворотне.
– Тормози, – распорядился Капитан.
Машина остановилась. Стас порывисто обернулся.
– Что будем делать? – спросил он беспечным вроде бы тоном. Но в глазах уже плескался азарт от предстоящей работы.
– Что получится, – спокойно ответил Капитан. – Малыш, если удастся, входит в контакт с объектом. Ты, Стас, прикрываешь операцию с дальней дистанции. Ведешь наблюдение, собираешь информацию. Если надо, предупреждаешь об опасности. Вмешиваешься только в самом крайнем случае – при возникновении угрозы жизни.
Малыш неуверенно поерзал на своем сиденье.
– Но как я войду с ней в контакт?
Стас ухмыльнулся и хлопнул его по плечу тяжелой лапищей.
– Попроси закурить или поинтересуйся, где здесь библиотека. В общем, решишь на месте. А сейчас пошли, а то не с кем будет знакомиться.
Он распахнул дверцу и гибким, несмотря на свою массу, движением выскользнул наружу.
Молодой человек открыл дверь со своей стороны и на секунду замешкался. Неуверенное выражение все еще не сошло с его лица.
– Малыш.
Он быстро повернул голову.
– Да, Капитан.
– Возьми меч.
Неуверенность оперативника сменилась откровенной растерянностью.
– Зачем?
Но командир лишь пожал плечами – все с тем же подчеркнутым спокойствием, будто с начала операции напрочь разучился выражать обыкновенные человеческие эмоции.
– На всякий случай. Может пригодится.
По губам Малыша скользнула вымученная улыбка.
– Хорошо, – еле слышно сказал он и, подхватив свой длинный брезентовый сверток, покинул машину.
Хлопнула дверца, отрезая салон от приглушенного уличного шума.
Капитан перебрался в водительское кресло, чтобы быть наготове на случай обострения ситуации. Откинув голову на подголовник, он привычным ментальным усилием расслабил все мышцы, а затем постарался очистить сознание от всех посторонних мыслей.
Сейчас ему требовалась абсолютная ясность восприятия и готовность к принятию немедленных и, если потребуется, совершенно неординарных решений. Он почти физически ощущал, что с этого момента они все вступили, как на минное поле, в полосу смертельного риска.
А значит, начинается нормальная работа для лучшей в их засекреченной организации оперативно-следственной группы – одной из немногих, имеющих, кроме безликого номера, еще и собственное название.
Работа для Команды Смерти.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Горячий свинец
ГЛАВА I
Выход на контакт. Ловушка на заднем дворе
1
– Малыш, поторопись! – окликнул меня Стас, когда я приостановился у самого начала тротуара, осматриваясь и пытаясь понять, что же мне делать дальше.
Сумерки все еще были прозрачными и белесыми, как легкая дымка в середине дня. Дождь усилился и ощущался уже не как невесомая водяная пыль, оседающая на волосах тончайшей пленкой седины, а как вполне ощутимые колкие брызги, которые поднявшийся ветер швыряет в лицо целыми пригоршнями.
К тому же похолодало, так что меня в моей легкой короткой ветровке после тепла автомобильного салона пробрал озноб.
Но это, конечно, были пустяки. Физический дискомфорт меня даже радовал: он отвлекал от неприятно зудящего, хоть и не вполне оформленного чувства беспокойной неудовлетворенности – то ли собой, то ли работой, то ли жизнью, которая поставила меня в такое положение.
Лучше бы эта женщина не попадала в поле зрения нашей команды. Если она причастна к исчезновению Алекса, то тогда она – враг. А как поступать с врагами, я знал слишком хорошо.
Поправив сползающую с плеча лямку, я зашагал по тротуару. На целый квартал вперед он был пуст, если не считать пары девчонок-малолеток у ярко освещенного торгового ларька.
Даже Стаса не было видно, что, впрочем, вполне естественно. Если все пройдет как надо, то я его и не увижу до самого конца операции.
Только вот в чем она заключается сейчас, эта операция? И что это значит: «все пройдет как надо»?
Ответов на эти вопросы я не знал. Если женщина – враг, тогда самым разумным было бы дать этим накачанным мордоворотам ее захватить, а потом отследить их дальнейший маршрут. В итоге можно выйти на их базу и… И что дальше? Вполне может выясниться, что их группировка не имеет никакого отношения к нашему заданию, и тогда они вовсе не являются нашими противниками и совершенно нам не интересны. Не говоря уж о том, что конечным пунктом доставки захваченной женщины может оказаться совсем не база какой бы то ни было группировки, а просто, скажем, пустая квартира или заброшенный подвал.
Тем не менее, несмотря на все эти не очень вдохновляющие размышления, я шел вперед – навстречу неизвестности, совершенно не зная, что я буду делать, когда эта неизвестность обретет черты реальной жизненной ситуации.
И почему Капитан послал для контакта меня? Лучше бы это был Стас. Во всяком случае, контакты с женщинами ему давались проще, чем мне. На меня всегда давит серьезность ситуации, а взгляд на хорошенькую девушку как на мимолетный объект ни к чему не обязывающего «контакта» дается мне обычно с большим трудом.
Две девчушки, похрустывая свежекупленными чипсами и оживленно о чем-то судача, прошли мимо. На обеих – теплые куртки с капюшонами. Одна на меня даже не взглянула, другая удостоила равнодушным взглядом, скользнувшим по лицу и на мгновение задержавшимся на моих уже заметно повлажневших волосах.
Я машинально отметил, что брезентовый чехол не привлек их внимания. Это хорошо. Значит, наши эксперты не ошиблись с дизайном: изрядно потертый футляр из плотной непромокаемой ткани нисколько не походил на ножны для меча, скорее уж в нем угадывался подсумок для рыбацких принадлежностей.
Потому-то девицы нисколько и не заинтересовались моей персоной: кому в их возрасте интересны старперы за двадцать пять лет, к тому же с удочками на плече.
– Малыш, загляни в ларек, – раздался в моей голове голос Капитана.
– Зачем? – удивился я.
Но темп, конечно, сбавил и старательно вперился взглядом в витрину торговой точки, мимо которой как раз проходил.
– Купи себе пакет. – распорядился Капитан.
– Какой пакет? – все еще не понимал я.
– Обычный, – с ноткой нетерпения в голосе пояснил Капитан. – Любой пластиковый пакет, чтобы прикрыть голову от дождя.
– Понял, – пристыжено буркнул я и поспешил последовать рекомендации командира.
Его мысль была совершенно ясна: сделайся простым, понятным для посторонних, немного нелепым – элементарная идея маскировки в городских условиях, – и тогда никто не заподозрит, что на самом деле ты являешься универсальной боевой машиной, предназначенной для поиска и уничтожения особо опасных преступников, угрожающих существованию государства.
Я даже позволил себе развить подсказку Капитана, купив в придачу к пакету еще и бутылку пива.
– Молодец, Малыш, – одобрил командир, расслышавший по оперативной связи мой заказ продавщице ларька.
Дальше я двинулся, что называется, уже во всеоружии: в одной руке бутылка, другая придерживает на голове пакет с изображением полуголой фотомодели. А под мышкой, невидимый для посторонних, болтается нелепый на этой улице бамбуковый меч.
2
Малыш удалился уже слишком далеко, чтобы можно было визуально контролировать его действия. Бесшумно вздохнув, Капитан отвернулся. Как всегда в самом начале операции, на его плечи навалилась, мешая дышать, неподъемная свинцовая тяжесть. И как всегда, он должен делать вид, что держит все под контролем.
Что ж, такова уж участь командира, и его подчиненные, даже зная, что ему известно не больше, чем им, все равно подсознательно будут полагаться на его мудрость, дальновидность, на его умение принимать в любой сложной ситуации единственно верное решение. Как будто он действительно обладает всеми этими качествами.
Капитан старательно подавил очередной глубокий вздох. Не хватало еще, чтобы Стас с Малышом отвлекались, слушая по оперативной связи его стариковское кряхтенье. Он постарался собрать разбегающиеся мысли. Начало операции выходило уж слишком непонятным и неопределенным, оставляя широчайший простор для обдумывания каких угодно, хоть самых диких и неправдоподобных, гипотез, но сейчас надо было сконцентрироваться на происходящем в данный момент – точнее, на том, что уже совсем скоро могло произойти.
– Стась, – произнес он негромко, чуть склонив голову набок. – Как обстановка?
Старший оперативник ответил немедленно, и бодрость в его тихом, почти шепотом, голосе, понравилась Капитану: он явно уже вошел в оптимальное рабочее состояние, как, впрочем, и всегда с началом активных действий. Стаса, быть может, могло ослабить долгое ожидание без гарантированного конкретного результата, но в реальной напряженной ситуации он чувствовал себя, как рыба в воде, и чем острее становилась эта ситуация, тем более хладнокровно, гибко и изворотливо он действовал.
Его доклад, как всегда, был кратким, но исчерпывающим.
– Объект пытается уйти проходными дворами. Двое с битами по-прежнему следуют за ней, не отставая. Еще двое, похоже, получили приказ от бригадира и резко свернули в сторону. Когда я видел их последний раз, они бежали по улице, параллельно курсу объекта. Подозреваю, готовят ловушку где-то в последнем из дворов.
Капитан задумчиво кивнул в пустой машине.
– Ясно, Стась. Как полагаешь, скоро ли начнется захват?
– Думаю, они не выпустят объект из этого квартала. Значит, нападение произойдет максимум через пару минут.
Над переносицей Капитана обозначились три вертикальные морщины. Он с трудом сдержал очередной глубокий вздох.
– Малыш?
– Да, Капитан.
– Ты где?
– Следую позади процессии. Наблюдаю старшего. Он периодически переговаривается по рации.
– Обогнать его можешь?
– Незаметно – нет.
Капитан потер пальцами внезапно разболевшиеся виски.
– Хорошо, действуй по обстановке.
– Капитан? – в голосе Малыша проскользнула неуверенность.
– Что, Малыш?
Секунда тишины, потом Малыш приглушенно кашлянул, словно у него запершило в горле.
– Если начнется захват, я должен буду вмешаться?
Все же он прорвался, тяжелый стариковский вздох, который он так старательно подавлял все это время – как и вопрос, на который придется давать конкретный ответ, один из многих возможных. И как всегда – стоит ошибиться в выборе, и вся их операция, еще фактически не начавшись, может зайти в тупик.
Но решать все равно придется – именно для этого он здесь и сидит, отрешившись от окружающего, – как и брать на себя ответственность за принятое решение.
А потом ему как-то сразу стало ясно: без вмешательства все равно не обойтись. Это было чем-то совершенно естественным – логическим продолжением уже начатых действий. Они не могли не прореагировать на перехваченный звонок, извещавший неизвестно кого, что «телка найдена и требуется ее проработать». Они не могли не примчаться на указанное место, поскольку этот звонок был единственным за целый день прослушки указанием на, возможно, проявление криминальной активности – и вообще единственной зацепкой в до сих пор бесплодном расследовании. И из этого вполне естественно вытекало, что они не могли не вмешаться в этот неизвестно какой по счету акт невесть кем поставленной драмы.
Капитан с усилием выпрямился на неудобном сиденье. Лицо его, утратив расслабленную безмятежность, стало жестким. Глаза блеснули острой холодной сталью.
– Да, Малыш, – произнес он негромко, но отчетливо. – Ты должен воспрепятствовать попытке захвата. – Помолчав секунду, он добавил то, что его младший оперативник, возможно, еще не успел осознать: – Тем более что речь может идти не о захвате, а о попытке убийства.
– Вас понял, Капитан.
Голос Малыша прозвучал заметно бодрее, чем раньше.
Капитан скупо улыбнулся, а потом его лицо вновь застыло расслабленной маской безмятежного спокойствия.
На данный момент он сделал все, что мог. Фигуры расставлены, партия вот-вот начнется. Дальнейший ход игры зависел уже не от него, а от той, кто повелевает миллионом случайностей – от их давней хозяйки, старухи Смерти.
3
Я немного помедлил, прежде чем ступить в подворотню. Тем временем бригадир с рацией пересек половину пространства за наружной стеной домов и сейчас приближался к проходу во второй двор.
Этого человека, руководящего захватом – или убийством? – мне придется миновать, причем так, чтобы он ничего не заподозрил и не предупредил своих «быков», что в их игру готовится вступить посторонний и очень подозрительный тип. Этих подозрений мне нужно избежать. Пусть он говорит о случайном прохожем, если ему так уж захочется, но о моей готовности оказать им активное противодействие он ни в коем случае не должен догадаться.
Только как это сделать?
Впрочем, в моей голове уже промелькнуло что-то вроде рабочего плана. Хотя, в конечном счете, все будет зависеть от убедительности моей актерской импровизации.
Ладно, черт побери! Ладно. Я почувствовал злость, а вместе с ней и облегчение: здоровая злость была нормальной рабочей эмоцией. Как, впрочем, и страх. Но страха, вернее, беспокойства, все время ширящегося, когда я пытался охватить и одержать в сознании как можно большее число всевозможных мешающих факторов, требующих учета, во мне больше не было.
Страх пропал. В конце концов, всего не учтешь. Делай что должен, и будь что будет. Вперед, парень, и да пребудет с тобой сила джедая.
Ускорив шаг, я едва не рассмеялся вслух. Мой меч не светился во тьме, как у героев «Космических войн», но был столь же нелеп. И все же, если подумать, а еще лучше – почувствовать, то окажется, что во всем происходящем все же есть некая извращенная эстетика. Заставив меня прихватить мой синай, Капитан лишь добавил последний штрих в цельную картину, набросанную в модной ныне постмодернистской манере – техника абсурда пополам с сюрреализмом.
Меч у женщины, дубины у «качков». А я чем хуже?
Дождь, кажется, быстро усиливался. Сумерки начали густеть, все больше наполняясь размазанной серо-фиолетовой пастелью.
Стены домов, как ни странно, нисколько не ослабляли разбушевавшейся непогоды. В узких проходных дворах ветер только крепчал.
Налетевший сзади порыв задрал мой импровизированный головной убор, который я удерживал одной рукой и без всяких церемоний окатил мой затылок струей воды, вытекающей на уровне второго этажа из проржавевшей дождевой трубы.
Я выругался вслух и припустил бегом, стараясь поскорей достичь прохода в соседний двор. Выложенный в виде сводчатой арки, он, как оказалось, больше походил на отрезок тоннеля длинной метров в семь-восемь.
Бригадир с рацией только-только шагнул в него, став почти невидимым в царившем под сводами полумраке, но, расслышав мое невнятное ругательство, а потом и гулкий, как в колодце, стук настигающих шагов, отпрянул к стене и замер.
В правой его руке, как я разглядел в последний раз, была рация, а вот что именно в этот момент появилось в левой, я рассмотреть, конечно, не мог, но этого мне и не требовалось – я и так знал, что он обязательно вытащит пушку и наставит ее на меня.
Ощущение от этой уверенности было не из приятных: а ну как у него сдадут нервы или он и вовсе решит, что вполне разумно будет убрать непрошенного свидетеля.
С ходу перепрыгнув через широкую лужу, я тут же, через пару шагов, угодил в другую – поменьше по размеру, но весьма подходящей для моих целей глубины. Холодная вода хлынула в кроссовку, так что взвыл я вполне натурально.
– Ах ты, черт! Да что же это делается! Йе-мое! – И дальше что-то совсем уж абстрактно-матерное, причем несколько невнятным тоном.
В голове у меня раздалось отчетливое хмыканье Стаса, вслед за которым последовала и ехидная реплика:
– А если, Малыш, у меня уши завянут?
Я проигнорировал это неуместное замечание, тем более что сразу за ним последовало одобрение Капитана:
– Хорошо, Малыш, правильный образ.
С громким вздохом облегчения я ворвался под арку и слегка пьяным голосом сообщил отступившему еще дальше в темноту силуэту бригадира-радиста:
– Дерьмо собачье, а не погода!
Он даже что-то промычал в ответ, а потом, после короткой паузы спросил:
– Слышь, братан, огоньку у тебя не найдется?
Проведя рукой по волосам и крякнув с досады, когда обнаружилось, что пакет нисколько не уберег мою прическу от дождя, я ответил, постаравшись, чтобы мой язык немного заплетался:
– Не-а, земляк. Не курю я. Ж-жена закодировала. У-уже год скоро б-будет.
Добавив для выражения чувств еще пару-тройку крепких словечек, я с пьяной целеустремленностью отвернулся к стене и стал ощупывать идущий на уровне пояса по всей длине арки кирпичный выступ.
Бригадир, как я заметил краем глаза, сделал пару шагов по направлению к выходу, но затем остановился. Решил, видно, разобраться до конца, что я за фрукт.
Тем временем я нащупал на выступе неповрежденный участок кирпича с относительно ровным краем и, зацепив об него край пробки, открыл бутылку.
Пиво было теплым, к тому же я изрядно взболтал его в руках, поэтому оно тут же с шипением полезло наружу, обдав мне руку вонючей пеной. Издав сокрушенный возглас, я тут же присосался к бутылочному горлышку.
Глотая исходящий газом горький напиток, я зафиксировал боковым зрением, что мой случайный собеседник чиркнул зажигалкой и закурил. При этом ничуть не озаботился явным противоречием между этим жестом и предыдущей просьбой дать огонька. Это хорошо. Это, во всяком случае, указывает на то, что мне он уже дал оценку и эта оценка не слишком высока. Я для него был тем, кем и стремился казаться – торопящимся то ли с работы, то ли с рыбалки работягой, уже успевшим хорошо набраться.
ГЛАВА II
Охота на снайпера. Меч в игре
1
Дойдя до лестницы, ведущей к распахнутой, несмотря на холод, стеклянной двери, Капитан задумчиво посмотрел на часы, рассеянно огляделся и потом, будто решившись, взошел на ступени.
Насколько он мог понять из краткого осмотра тротуара, «хвоста» за ним не было. Впрочем, визуальный контроль в таком деле, как выявление скрытого наблюдения – инструмент слишком грубый и приблизительный. Поэтому окончательных выводов делать не будем, решил Капитан.
А если слежка все же возможна, то нельзя исключать и самый худший вариант исхода его собственной вылазки. Значит, все же надо предупредить товарищей.
Они только что переговорили между собой. Капитан понял, что и Малыш, и Стас справились со своей работой. На данный момент ситуация во дворе дома, где произошло уже два серьезных столкновения – последнее из них точнее было бы назвать боестолкновением с огневым контактом – контролируется Командой Смерти.
Но ситуация в целом пока еще слишком далека от контроля. Где-то там, в одном из внутриквартальных дворов, находится вооруженный человек с рацией. Вокруг квартала рыщет снайпер. Где-то, вполне возможно, засел наблюдатель. А теперь еще и черная «Волга» с затемненными стеклами.
– Стас? – неслышно шепнул он, заходя в некое подобие холла сразу за дверями.
– Слушаю, Кэп. Ты где?
– Преследую твоего знакомца с карабином. Он сейчас на противоположной от тебя стороне квартала.
Так, в холле две двери. Правая глухая, из толстого дерева, с ничего не говорящей табличкой «Администрация».
– Никак, значит, не уходит. Что-то ему тут надо.
– Что-то надо, – согласился Капитан. – Думаю, если он не воспользовался боковой аркой, то у него имеется запасной вариант.
Левая дверь – из стекла и алюминия. За ней видны длинные стеллажи, уставленные книгами. Но на торговое предприятие это не похоже. Слишком чинно и малолюдно. Выходит это библиотека. Ага, так и есть – вот объявление, отпечатанное на принтере. Напоминание о сроках сдачи книг по читательским абонементам.
– Это плохо, – резюмировал Стас. – Малышу все-таки надо уходить.
– Это не все плохие новости. У нашей машины появилась соседка – «Волга» с тонированными стеклами. Пока мне было видно при отходе, из нее никто не выходил.
– Машина на сигнализации?
– Само собой. Пока все тихо. Если будет сигнал – сообщу. Тогда, возможно, тебе придется этим заняться.
– Понял, Кэп.
Мог снайпер зайти в библиотеку? В принципе, мог, ведь между стеллажами так легко спрятаться, чтобы выявить слежку. Хотя…
Капитан решительно толкнул стеклянную дверь, заглянул внутрь, пробормотал «извинените» поднявшей голову из-за невысокой стойки библиотекарше и вернулся в холл.
Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы сделать вывод: снайпер сюда не заходил.
Лицо у женщины скучающее, даже сонное, но дело даже не в этом. В такой маленькой библиотеке нет отдельного гардероба с приемом одежды какой-нибудь седой старушкой и выдачей взамен пластиковых номерков. Гардероб здесь заменяет одна длинная металлическая вешалка, занимающая полстены. Сейчас она пуста. А ведь ясно, что допустить к книжным полкам человека в совершенно мокром плаще библиотекарша не могла.
Остается, значит, вторая дверь.
Он толкнул ее, вошел – не торопясь, но с выражением самоуверенности, ясно написанном на лице – и оказался в некоем предбаннике непонятного назначения – слева поднимается вверх широкая лестница, справа в окне плывет под дождем поток пешеходов, прямо напротив – еще одна дверь, поуже, чем первая и обитая кожей или чем-то, ее имитирующим. Перед дверью за канцелярским столом не первой свежести сидит костлявая старуха.
Капитан машинально поискал глазами по углам предбанника, разыскивая то ли метлу со ступой, то ли остро наточенную косу, а поймав себя на этом псевдофольклорном ожидании, едва не рассмеялся вслух.
– Вам кого? – поинтересовалась старуха пронзительным голосом.
Капитан открыл было рот, но замешкался. Спросить прямо, не заходил ли сюда только что высокий мужчина в просторном черном плаще и сером берете, показалось ему почему-то не очень уместным.
Как ни странно, но эту заминку старуха истолковала, судя по карикатурно понимающей улыбке, разрезавшей ее иссохшее лицо на две неравные части, в самом благоприятном для оперативника смысле. Ее взгляд обрел даже некую выжидательную игривость, а глаза почему-то загорелись алчностью.
– А-а-а, – протянула она тонким голоском. – Вам в туалет!
Она, вроде бы, даже не спрашивала, а утверждала, и Капитан неуверенно кивнул головой и пробормотал, подпустив в голос стыдливости:
– Да. Мне… надо…
Старуха торжествующе улыбнулась, продемонстрировав вполне приличные зубные протезы и едва ли не ликующим тоном, словно конферансье, представляющий знаменитого артиста, объявила:
– Туалет у нас платный, милок. Пять рублей.
– Да, конечно, конечно.
Капитан порылся в карманах, нашел монету, шагнул к столу и аккуратно положил ее рядом с кистью старушечьей руки, имеющей такой вид, будто принадлежала египетской мумии эпохи первых фараонов.
Кисть ожила, метнулась к монете, как настигающий долгожданную добычу паук-охотник, и замерла, вновь обретя мертвую неподвижность.
– Вот туда, милок, проходи. Под лестницу.
Действительно, отсюда, от старухиного стола, стало видно, что пространство под лестничным маршем забрано перегородкой с пластиковым покрытием, в которую врезана узкая дверь.
– Понятно. Спасибо, – негромко пробормотал Капитан, направляясь к двери.
Пронзительный голосок старухи остановил его на полдороге.
– Эй, милок!
– Да? – Капитан обернулся, стараясь в то же время не выпускать дверь из поля зрения.
– Тебе бумаги не надо?
Приоткрыв ящик стола, старуха наполовину вытащила оттуда плотный лист копировальной бумаги и демонстрировала его Капитану с карикатурным видом заядлого заговорщика.
– Что? А, нет, спасибо.
– Ну, как знаешь. – Старуха захлопнула ящик, а Капитан уже протянул руку, подходя к двери, на ровной пластиковой поверхности которой не было ни таблички, ни какой-либо надписи, когда следующая старухина фраза недвусмысленно дала ему понять, что он на верном пути: – Там, милок, уже есть один посетитель. Но это ничего. У нас три кабинки, так что поместитесь.
– Ничего, – машинально подтвердил Капитан.
Его левая рука скользнула в карман и обхватила ребристую рукоять «Стечкина».
Повернув ручку замка, он толкнул дверь и вошел внутрь.
* * *
Тесное пространство под лестницей сияло чистотой в мертвом синеватом свете люминесцентной лампы и благоухало дезинфицирующим средством с отдушкой. Туалет явно не предназначался для случайных прохожих, но знающие люди легко могли сюда попасть, воспользовавшись незатейливыми посредническими услугами старухи-вахтерши.
Снайпер в плаще, должно быть, как раз и относился к этим знающим людям.
Капитан чуть нахмурился. Сколько еще таких неучтенных сюрпризов могло ожидать их в ходе этой спонтанно развернувшейся операции?
Он вспомнил фразу из телефонного перехвата – насчет того, что женщину видели в этом районе не один раз. Возможно, где-то тут, в этом или соседнем квартале, находится ее убежище. Если снайпер знал об этом, то он просто обязан был предусмотреть запасные варианты выхода на подготовленную огневую позицию.
Да уж, по всему выходило, что спонтанной эта операция оказывалась только для одной стороны – Команды Смерти. Для всех остальных – сколько их было? Две, три? – она была хорошо подготовленной и давно ожидаемой работой.
Оставалось только надеяться, что вмешательство оперативников все же спутает карты остальным игрокам.
Капитан вынул «Стечкин» и осторожно, чтобы не щелкнуть, снял его с предохранителя. Первый патрон уже находился в патроннике, поэтому ему не надо было передергивать затвор перед тем, как открыть огонь.
Три узкие кабинки со стенками, доходящими почти до самого потолка, располагались в ряд вдоль правой стены, сразу за миниатюрной фаянсовой раковиной.
Шагнув к ней, Капитан нащупал, не глядя, один из двух кранов смесителя и, быстро покрутив ручку, пустил воду. Журчание воды должно было полностью заглушить его дальнейшие действия.
Держа пистолет наготове, он бесшумно скользнул к правой кабине и коротким, но быстрым движением приоткрыл ее дверь – ровно настолько, чтобы увидеть голубой фаянсовый унитаз с приглушенно шипящим сливным бачком над ним. Пусто.
Впрочем, Капитан и не ожидал увидеть здесь снайпер. Ведь не для того же он сюда зашел, чтобы действительно воспользоваться туалетом.
А для чего, кстати?
Во всяком случае, у него было время, чтобы вытащить карабин из-под полы и, если до этого он был разряжен, вставить полную обойму. А приклад можно и не закреплять: в тесном пространстве сподручней стрелять без приклада.
Капитан рванул вторую дверцу, одновременно уходя вниз – получить выстрел в упор из снайперского карабина ему совсем не улыбалось, несмотря даже на наличие легкого, но весьма надежного бронежилета, играющего в его гардеробе роль костюмной прокладки. Вероятно, жилет выдержит прямое попадание винтовочной пули, особенно учитывая, что и поверхностные ткани костюма у каждого из оперативников обладали, благодаря вплетенным в их структуру нитям особого синтетического материала, свойством непробиваемости – относительной, конечно. Но сила удара все же может оказаться излишне большой, чтобы он мог позволить себе рисковать: удар пули, если он достаточно силен, в состоянии оглушить человека, нарушив его координацию, способность к быстрым и точным действиям, а то и вовсе лишить на какое-то время сознания.
В этой кабинке тоже никого не было. Но дверь, открываясь, издала пронзительный скрип.
Теперь уже речи о маскировке не шло. Капитан быстро распахнул последнюю дверь, одновременно качнувшись в сторону в маятниковом уходе.
Выстрел в упор так и не грянул. Последняя кабинка оказалась так же пуста, как и две предыдущих.
«Там, милок, уже есть один посетитель». Старуха, конечно, в свои годы вполне уже могла выжить из ума. Но, если подумать, маловероятно: в таком случае ее не стали бы держать на рабочем месте.
Итак, что мы имеем? Вот перед нами шляпа, но обещанного кролика в ней нет. Фокус? Действительно, смахивает на фокус. Но если шляпа стоит на столе, то логично предположить, что должен быть замаскированный люк, ведущий из шляпы в некую другую емкость – вполне реальную, а не какое-то там метафизическое параллельное пространство.
Капитан внимательно осмотрелся, подчеркнуто спокойно, не торопясь, хоть все его существо готово было кричать о том, что время уходит – безвозвратно уходит.
Дверь все-таки обнаружилась – в узком простенке между последней кабиной и противоположной стеной. Трудно было сказать, замаскировали ее сознательно или это вышло случайно, но дверь полностью сливалась со стеной. Точнее, она была этой стеной, поскольку занимала всю ширину прохода перед кабинками. Горизонтальная обшивка из пластиковой вагонки делала верхний обрез двери практически неотличимой от проходящей выше перегородки.
Ручка у двери отсутствовала, но замок имелся – небольшое отверстие, прорезанное в пластике, в глубине которого блестела свежей смазкой вертикальная замочная скважина.
На поверхности металла Капитан разглядел царапину. По его лицу скользнула мимолетная усмешка. Предположение о заранее подготовленном подходе к огневой позиции, судя по всему, подтверждалось.
Дверь оказалась заперта, но через пять секунд, поддавшись универсальной отмычке Капитана, замок тихо щелкнул.
Опять рискованный момент. Слишком много риска в этой операции. А ведь пока они даже не знают, началась она реально или нет. Все крутится вокруг женщины, но ни кто она такая, ни почему на нее ведется такая плотная охота, со многими охотниками – ничего этого не известно. Как неизвестно и то, какое отношение, прямое или косвенное, имеет она к исчезновению Алекса.
Может быть, вся эта история с женщиной вообще не имеет отношения к их заданию. Может быть…
Дверь открылась, чуть скрипнув. Поток мертвого неонового света упал в темное просторное помещение. Здесь его могла ожидать засада.
Но что делать? Время уходит. Снайпер, конечно, мог задержаться, чтобы ликвидировать потенциального преследователя. Сам он заметить Капитана не мог, но если снаружи был связанный со снайпером наблюдатель, то он, может, уже сообщил, что вслед за его напарником в библиотеку поднялся неизвестный. Более того, при наблюдении с улицы легко было установить, что этот неизвестный, воспользовавшись теми же посредническими услугами престарелой бизнес-леди, вошел в тот же самый служебный туалет.
И все же, несмотря на эти предположения, Капитан решил исходить из того, что снайпер его дожидаться не будет. Он, скорее всего, уже во дворе – если только его целью является загадочная женщина с мечом. И, вполне возможно, в случае необходимости он отработает и вторую цель – Малыша.
Капитан распахнул дверь пошире и шагнул за порог.
Затхлый пыльный воздух подсказал ему, что помещением пользуются редко. Синтетический свет люминесцентных светильников падал на пол неправильным конусом, не освещая ничего, кроме участка пола. Капитан аккуратно закрыл дверь и услышал, как автоматически защелкнулся только что вскрытый замок.
Из бокового отделения своего универсального пояса бойца он извлек миниатюрный фонарик. Включил, быстро осветил комнату и сразу же свернул направо – к двери, грубо оббитой оцинкованной жестью. В отличие от туалета с «евроремонтом» дизайном этого помещения никто не озаботился. Это было что-то вроде подсобки, через которую со двора заносили крупногабаритные предметы, вроде новой мебели для кабинетов «администрации». А поскольку это происходило не так уж часто, то в подсобке успело скопиться немало пыли – наверное, еще прошлогодней. В ней отчетливо отпечатались следы, ведущие от туалета к двери с оцинковкой.
Направив луч фонаря, Капитан пригляделся. Свежий след был один и вел только в одном направлении – к наружной двери. Но при этом он перекрывал два других следа – туда и обратно, тоже относительно свежих, но не настолько.
Все сходилось. Снайпер действительно воспользовался заранее подготовленным подходом.
Время, напомнил он себе. Время…
Он быстро пересек все помещение, подошел к двери, толкнул ее, предварительно выключив фонарик.
Дверь раскрылась, легко и бесшумно, хотя выглядела так, что подсознательно он приготовился услышать протяжный, далеко разносящийся скрип.
Капитан чуть усмехнулся. Подсознательные ожидания следовало срочно сменить. Он имел дело с профессионалом, а любой профи, конечно, обязательно позаботится о бесшумном подходе на огневую позицию и отходе с нее. На промежуточную туалетную дверь ему наплевать, а эту, отступая, он должен будет открыть быстро и без малейших звуков.
Снаружи его окатил дождь – не то, чтобы ливень, но уже близко к этому. Он поглубже натянул свою непрезентабельную кепку, являвшуюся на самом деле пуленепробиваемым шлемом, и осторожно двинулся влево – к переполненным мусорным бакам, мокнувшим у стены.
Человека с карабином нигде не было видно. Через несколько секунд, быстро оглядевшись и сделав привязку к пройденному по улице расстоянию, он сообразил, что находится в самом последнем дворе, совсем рядом с Малышом и спасенной им женщиной.
Снайпер, выходит, все-таки вышел на огневую позицию.
Подавив острый приступ тревоги, Капитан со всеми предосторожностями пошел вдоль стены, укрываясь за контейнерами с мусором.
На полпути его застал тонкий прерывистый зуммер охранной сигнализации. Кто-то пытался вскрыть оставленную без присмотра машину.
2
На меня навалилась такая усталость, что я едва дошел до арки.
Все было не так. Все оказалось совсем не таким, каким должно было быть. Я чувствовал, как меня засасывает, словно в водяную воронку, в чужую, совершенно непонятную жизненную драму. Пожалуй, уже не драму, а трагедию. Там, где кровь и смерть – совсем другие измерения людских проблем.
А мне так не хотелось брать на себя эти проблемы. Мне достаточно и своей собственной жизни, какой бы искусственной и бедной на настоящие человеческие страсти она ни казалась.
Я не хотел погружаться в чужую жизнь. Зачем мне чужая боль? В эти мгновения я почти ненавидел Капитана. Он знал, что у меня слишком тонкая шкура. Потому и бросил меня в эту мясорубку – в надежде, что я сумею расколоть нужный нам обьект. Я все еще не настоящий профессионал, и в этом, как посчитал Капитан, мой плюс.
Выйдя из-под арки, под потоки ледяного дождя, я даже не посмотрел в ее сторону. Вместо этого я двинулся в глубь двора – туда, где между живописно раскинувшимися телами бандитов плавал в луже мой брезентовый чехол.
Подобрав, я встряхнул его, пытаясь избавиться от воды. К счастью, вовнутрь она практически не попала, так что я мог с чистой совестью засунуть туда меч. Потяжелевший чехол я повесил, как раньше, на плечо – не левое, а правое: вытаскивать еще раз на свет божий это псевдооружие я не собирался.
Потом я выпрямился и поглядел назад.
У меня защемило сердце. Она стояла все там же. Асфальт под ее ногами приобрел красноватый оттенок. Огромные глаза запали и смотрели на меня, будто из пещеры. Выражение лица было… Мне оказалось трудно разобраться сразу в этой странной ассоциации, но через мгновение я понял. Она напомнила мне грациозного лесного зверька, вроде ласки или лисицы. Зверька раненого и загнанного в угол.
Господи, что же такое с тобой случилось?! – подумал я потрясенно. Что же ты должна была совершить, чтобы на тебя устроила облаву целая армия здоровых вооруженных мужчин?
В этот миг я понял, что мое нежелание принимать на себя чужую боль бесследно исчезло. Никаких сожалений я от этого не почувствовал.
Голос Капитана, негромкий, но отчетливый, заставил меня вздрогнуть.
– Малыш?
Впервые с начала операции он обращался прямо ко мне. Я отвернулся, чтобы женщина не поняла по моему лицу, что я разговариваю.
– Да, Капитан.
– Во двор только что проник снайпер, тот самый прохожий в черном плаще с карабином.
– Понял, Капитан.
– Я тоже здесь, но пока его не вижу. Боюсь, он сейчас готовится к стрельбе. Вам надо немедленно уходить.
– Ясно.
Внутренне я весь подобрался. Оказывается, время расклеиваться еще не наступило. Хотя, конечно, для этого дела никогда не бывает подходящей обстановки.
Дождь лил не переставая. Струйки воды с насквозь промокших волос стекали за воротник.
Я огляделся, пристально вглядываясь в темные углы. Сумерки сгущались. Тени обретали плотность. Двор словно покрылся темно-серой вуалью, испещренной частыми пятнами густых темно-фиолетовых чернил.
Углов и выступов здесь было слишком много. За любым из них мог притаиться снайпер. И не он один. Был ведь еще бригадир с пистолетом.
А у меня, естественно, огнестрельного оружия не было. Как, впрочем, и холодного – бамбуковый меч не в счет.
Так ничего и не увидев, я вновь повернулся к женщине. Сейчас она казалась совсем молодой, практически девочкой, едва достигшей подросткового возраста. Огромные потемневшие глаза следили за мной со страхом и безмерной усталостью.
Неожиданно я понял, что она стоит в единственном относительно светлом месте двора. Должно быть, на эту стену все еще попадали отсветы угасающего дня. Лучшей мишени для невидимого снайпера трудно было и представить.
Панический страх погнал меня вперед. Я вдруг осознал: если сейчас эта женщина умрет, ее смерть целиком и полностью будет на моей совести.
А еще я понял самым краешком рассудка, что нежеланная новая жизнь с ее страданием, болью и чужими трагедиями, незаметно становящимися своими, уже захлестнула меня, накрыла с головой и повлекла в беспросветную неизвестность.
* * *
– Стась?
– Слушаю, Кэп.
– Они все-таки занялись нашей машиной.
– Что предлагаешь?
– Мы не можем позволить себе потерять «колеса». Не говоря о снаряжении.
– Тогда мне придется идти?
– Иди, Стась. Иди. Но будь осторожен.
– Само собой, Кэп.
– И помни: здесь вполне могут быть невидимые наблюдатели.
– Я помню, Капитан. Уже иду.
– Удачи, Стась.
– Удачи нам всем.
* * *
«Удачи нам всем». Я повторил про себя эту фразу, как охранное заклинание.
Девушка слабо отшатнулась, когда я подбежал, но спина ее и без того была прижата к стене, и ничего из ее защитного жеста не получилось.
– Не бойся, – сказал я. И повторил, видя, что мои слова до нее не доходят: – Не бойся! Меня бояться не надо. Я тебя не обижу.
Она все так же пристально смотрела мне в лицо, но мне показалось, что ее взгляд чуть изменился. Может, в нем меньше стало страха и напряженного ожидания.
Кажется, она мне поверила. Ее странно-неподвижный взгляд погрузился – я физически почувствовал это – куда-то глубоко-глубоко в мое сознание – за ту грань, где перестает действовать мысленный контроль, и любой человек, каким бы умелым он не был в искусстве держать себя в руках, предстает таким, какой он есть на самом деле.
Туда я давно уже предпочитал не заглядывать, потому что там ждала память – волшебная и безжалостная штука, раз за разом воскрешающая прошлое. А все счастливое и радостное, что было в моем прошлом, всегда, неизменно заканчивалось горем и тоской.
Я боялся, что она почувствует это во мне и окончательно отстранится – кому охота общаться с таким мрачным типом, способным подарить на память лишь один прощальный сувенир, просто потому, что ничего другого нет под рукой – боль и печаль. Печаль и боль.
Но почему-то она не отстранилась. Почему-то поверила.
Она оттолкнулась от стены, выпрямилась. Ее взгляд быстро обежал место побоища.
– Ты их всех…
Я поспешно прервал ее:
– Они все живы. Скоро придут в себя. За исключением одного, – я кивнул в сторону убитого милиционера. – Но его застрелил свой же напарник.
Медленно произнося слова, она сказала, только сейчас, наверное, осознав, что произошло:
– Они хотели меня убить.
Возможно, ей до сих пор не верилось в это, и она хотела услышать от меня, что это не так, что стражи закона, заблокировав единственный выход из захлопнувшейся мышеловки, просто хотели попугать ее стрельбой в воздух. Но ничем таким порадовать ее я не собирался, да в конце концов она бы и не поверила в такую откровенную ложь.
– Меня они тоже хотели убить.
В моем голосе, даже помимо моей воли, прозвучало задумчивое недоумение. Я действительно не мог понять причин такой немотивированной в данной ситуации агрессии. Хотя, конечно, причины обязательно должны были быть. Но представить их я не мог.
Наверное, мое состояние после целой череды острых стрессов, идущих к тому же по нарастающей, было далеким от нормального. Кажется, я впал во что-то вроде короткого ступора. А очнулся от того, что женщина бесцеремонно встряхнула меня, сжав здоровой рукой мое плечо.
Моя голова мотнулась от этого так, что зубы едва не лязгнули. Несмотря на сумбур в восприятии, я очень удивился этому – девушка вовсе не выглядела такой сильной, какой оказалась.
– Очнись! – сказала она совершенно трезвым энергичным голосом. – Тебе пора уходить. И лучше спрячься подальше и никуда не показывайся в ближайшие дни.
Тут я понял, что она практически прощается со мной. Это в мои планы никак не входило. Слишком дорогой ценой дался мне этот контакт, чтобы вот так его легко прервать.
К тому же в голове у меня вновь раздался голос Капитана. И на этот раз он был исполнен не обычно командирского спокойствия, а откровенной озабоченности.
– Малыш, вы слишком открыты. Уходите в сторону.
Я передернул плечами, оглянулся. По спине полоснул плетью острый, почти панический страх.
– Что это?
Я схватил ее за руку, чуть повыше локтя и повлек в сторону.
Какое-то мгновение она сопротивлялась, и я с возрастающим ужасом представил себе, что мне ни за что не сдвинуть ее с места. Еще секунда, и невидимый снайпер нас расстреляет – как самые удобные мишени в стрелковом тире.
Откуда, черт побери, такая сила у раненой женщины? И неужели она не понимает, что сейчас нас могут убить – может, одной пулей. Потому что снайперский карабин – это вещь серьезная, пули он выпускает тяжелые, и летят они со страшной скоростью.
Потом она все-таки поддалась, и я повлек ее в сторону – еще раньше, чем успел выдохнуть прерывающимся шепотом:
– Ты слышала? Там кто-то есть!
Как оказалось, мы сдвинулись с места очень вовремя.
Что-то громко и тяжело ударило в стену, точно там, где мы только что были. В бок меня хлестнули острые кирпичные осколки.
Девушка вскрикнула и инстинктивно пригнулась. При этом, наверное, от растерянности, она почти остановилась.
Я рванул ее за руку с такой силой, что она едва не упала.
– Господи!
По ее жалобному возгласу я понял, что ею вновь овладевает смятение пополам с наивной детской обидой. Жизнь опять оборачивалась кошмаром.
Новая пуля громко взвизгнула над нашими головами, как мартовский кот, которому с размаху наступили на хвост.
Новый удар невидимой кувалды и новый фонтан кирпичных осколков.
Она споткнулась и упала на колено. Я сам поскользнулся в мелкой луже, дно которой оказалось затянуто липкой слизистой грязью.
Выстрелы до нас так и не донеслись. Значит, снайпер навинтил на дуло карабина достаточно качественный глушитель.
– Господи! Господи!
Она потерянно шептала одно и то же, как охранительную молитву. Но я-то знал, что никакие молитвы не спасают от пуль.
Мы слишком долго задерживались на одном месте – я кожей это чуял, – а потому, вместо того, чтобы помочь ей подняться, наоборот, рванул ее вниз, сам падая на четвереньки в грязную лужу.
Тот же невидимый мартовский кот, будто оправившись от первого замешательства, разъяренно провизжал над нашими головами смертельное ругательство. Та же кувалда ударила в стену, и было в этом звуке что-то злорадное и самоуверенное. Невидимый молот подбирался все ближе.
– Прыгай! – закричал я и резко, изо всех сил толкнул девушку от себя – в направлении кирпичного выступа, отгораживающего от остального двора угол здания.
Там была спасительная темнота, и не только от выступа стены, но и от тени, пусть и не очень густой, которую отбрасывала все еще голая крона старого раскидистого вяза.
Теперь страх был моим другом. Страх придал мне силы. Сердце бешено колотилось в груди – все еще цельное, все еще сильное, все еще не разорванное в кровавые клочья снайперской пулей. Оно мощно гнало в мышцы кровь, в которой кипела лошадиная доза адреналина. «Давление страхом» – так называется использующий этот эффект способ муштровки, принятый во многих спецподразделениях мира.
Я буквально отбросил девушку от себя. Сделать это оказалось несложно – весила она всего ничего, во всяком случае, меньше, чем штанга, которую я тягал на занятиях по атлетической подготовке. Положение мое и без того было неустойчивым, поэтому отдача от толчка швырнула меня назад. Я растянулся в луже и на какой-то момент, погрузившись в нее лицом, едва не хлебнул жидкой грязи.
Но это не помешало мне услышать новый злобный взвизг и тупой удар смертоносной кувалды.
– Держись, Малыш, – прошептал в моей голове голос Капитана.
Впервые, пожалуй, за все время нашей совместной работы я расслышал в нем нескрываемое отчаяние.
В это мгновение мне стало ясно, что Капитан не может определить место, откуда ведется огонь. Это, конечно, было немудрено. Двор изобиловал визуальными препятствиями: помимо многочисленных выступов стен, частью функциональных, а частью чисто декоративных – причуда архитектурной мысли позднесталинской эпохи – двор изобиловал разномастными пристройками – плодом хозяйственных потуг более поздних времен – и даже отдельно стоящими строениями непонятного назначения – гаражи – не гаражи, а так, что-то вроде сараев. Два ряда мусорных контейнеров, несколько дряхлых деревьев с молодой порослью вокруг стволов и сухой дикий виноград, кое-где заплетающий пристройки и стены основного здания вплоть до второго этажа, завершали картину.
Мы оказались в этом городе с минимальным набором спецоборудования, в который не входили наиболее уместные в этой ситуации видеоакустические комплекты, поэтому Капитану приходилось руководствоваться только своими органами чувств, а они, даже у человека такого тренированного, как боец организации, слишком слабы и несовершенны.
Девушка после моего толчка оказалась если не в мертвой зоне, то в глубокой тени, затрудняющей прицеливание. Она попыталась подняться, но в этот момент очередная пуля взломал асфальт у самых ее ног. На этот раз кувалда взбила фонтаном асфальтную крошку, осколки щебня и грязную воду. На миг мне показалось, что она окрашена красным, но нет – то была лишь причуда моего воображения.
Новая пуля прошла между нами, обдав мне лицо – второй раз за последние минуты – упругой воздушной волной и заставив непроизвольно отшатнуться.
Девушка жалобно вскрикнула и покатилась по земле. Мое сердце екнуло, но фонтан воды и частиц асфальта ударил в стену довольно далеко от нее.
Внезапно, когда я глядел на следы от пуль, траектория их полета стала мне совершенно ясна.
Я горячо зашептал, повернув голову к невидимому стрелку:
– Капитан, угол подлета пуль – градусов двадцать к стене.
– Понял, – тут же откликнулся командир.
Его ответ я уловил уже в движении, выполняя уход кувырком. Пожалуй, оттолкнулся я при этом излишне сильно, так что меня приподняло в воздух – получился даже не перекат, а что-то вроде сальто.
В краткое мгновение, когда я летел, приземляясь на вытянутые над головой руки, лужа подо мной издала сочный чавкающий звук и взорвалась горячим фонтаном, обдавшим мой и без того мокрый живот.
Перекатившись, я оказался в нижней стойке. Сила инерции снесла меня прямо к углу выступа. Я мощно оттолкнулся ногами и запрыгнул в спасительную мертвую зону.
Больше выстрелов не было.
Девушка уже стояла здесь же, у основной стены, придерживаясь здоровой левой рукой.
Я летел на нее, не в силах изменить направление. А потом, когда наше столкновение вот-вот должно было состояться, мое восприятие, мне показалось, на миг померкло и тут же снова включилось. Девушки на месте уже не было. Я должен был врезаться в стену и уже напрягся в ожидании чувствительного удара, но какая-то сила повела меня в сторону, развернула и поставила вертикально, лицом к двору.
Девушка отпустила руку, но меня шатнуло, и она тут же вновь меня придержала – между прочим, правой, раненой рукой.
– Спасибо, – глупо сказал я.
– Пожалуйста, – серьезно ответила она.
Секунду мы смотрели друг другу в глаза, а потом, обоих одновременно, нас охватил безудержный и безмерно веселый истерический смех.
* * *
«Двадцать градусов к стене». Если это так, то снайпер мог стрелять… Пожалуй, да – вот из-за той пристройки. Значит, он успел пройти вперед и теперь от этих контейнеров его не достанешь.
Не колеблясь больше ни секунды, Капитан выпрямился в полный рост, боком протиснулся между грубо сваренными железными ящиками, мусор из которых, судя по исходящему от них зловонию, не выгружался уже несколько дней, и, машинально переступив через облезлую дохлую крысу, ступил на открытое пространство двора.
Bepul matn qismi tugad.