Kitobni o'qish: «Сокровища Хутухты»

Запретная тайга

Фантастическая дилогия

Часть первая
Исчезнувшие раритеты

Пролог

Всего лишь две недели после очередных январских каникул успели поработать, на прежних своих, весьма завидных условиях, с пребыванием в лабораториях и читальных залах, да и с чаепитиями в служебных кабинетах многие столичные российские учёные.

И тут их, как и всю страну, настигла общая беда.

Однажды случился разрушительный пожар в библиотеке Института научной информации по общественным наукам РАН, который уничтожил более пяти миллионов экземпляров различных изданий.

Да ещё превратил большую часть, уцелевших от огня вод струями воды из пожарных брандспойтов, рукописей, книг, журналов и газет со всего мира в обледеневший на морозе хлам.

Эти смороженные глыбы льда с начинкой из страниц и переплётов, требуют теперь реставрации, возможной лишь после того, как будут просушены и возвращены в приемлемое состояние все эти бумажные носители информации.

А пока, до поры до времени, все эти жертвы пламени, воды и мороза, помещены для сохранности в различные промышленные холодильники города Москвы.

Усугубило ущерб то, что ранее руки сотрудников ИНИАН так и не дошли до массового перевода на цифровой носитель, имевшегося у них фондов хранения.

В том числе и содержащих государственные тайны под грифом особо секретных документов.

Ведь подобные издания, как известно, берегут пуще зеницы ока не только в Ватикане, куда в святые святых не допускают даже любопытных католиков со всего света, не говоря уже о представителях других верований и даже обычных историков.

…Именно эта задача и стояла перед Управлением Федеральной Службы Охраны РФ во главе с генералом Константином Безбородовым.

– И вполне решалась, – судя по отчётам ведомства. – Пока в ту, упомянутую трагическую зимнюю ночь у них не сократилось на самый важный адрес число объектов, требующих самого ответственного к себе отношения.

Глава первая

Меньше всего могли ожидать в ведомстве генерала Безбородова чрезвычайного происшествия именно на объекте, носящем название «Отдел лимитированных изданий фундаментальной библиотеки ИНИОН РАН». Где лимитированными оставались все единицы фонда хранения для лиц, не посвящённых в государственную тайну.

Ведь, ещё при сооружении самого здания «кладезя информации» для учёных, были учтены требования специалистов Федеральной службы охраны.

То, что поручалось им, решено было разместить на самом верхнем – третьем этаже здания, построенного из железобетона.

Тогда как на самом нижнем ярусе строения, располагались издания, пользующиеся постоянным и разрешённым спросом.

Выше попасть уже можно было, лишь имея специальный допуск к книгам повышенной ценности. А уже потом, как и на всех предыдущих постах охраны, находились люди в погонах.

Но вышло так, что именно на этом самом, заветном верхнем этаже и возник очаг возгорания.

И ещё, можно сказать, повезло.

Кое-что удалось отстоять от огня с помощью автоматической системы пожаротушения, на установку которой в своё время не пожалели средств в ФСО, но до чего не дошли обычные учёные умы из администрации библиотеки.

Вот почему, справившись с очагом пожара, его последствия на нижних этажах заливали обычной водой из брандспойтов, превратив сами объекты спасения:

– В настоящую кашу из сначала раскисшей, а потом застывшей в лёд целлюлозы, использованной для книгопечатанья во всём мира за несколько предыдущих веков.

Всего несколько минут, после срабатывания сигнализации, понадобилось подразделениям МЧС для того, чтобы прибыть на место вызова и развернуть подачу линий подачи воды.

Немногим позже там же, в оцеплении горящего здания были выставлены полицейские наряды, обязанные предотвратить случаи мародёрства, а так же чтобы следить за соблюдением общественного порядка и обеспечивать беспрепятственный проезд специальной техники, необходимой для проведения спасательных мероприятий.

Многое удалось сделать.

И всё же – далеко не всё.

Как следует из сводки, полученной генералом Константином Безбродовым, при общей площади возгорания в две тысячи квадратных метров:

– Кровля обрушилась на половине.

…Ещё несколько суток продолжались работы по спасению того, что могло ещё уцелеть.

Как и заведено, не обошлось без, так называемой, «проливки» здания водой, чтобы ликвидировать всё ещё остававшиеся термические точки из горевшей бумаги, пластика стеллажей, мебели.

Не обошлось и без пострадавших от вдыхания ими продуктов горения.

Их могло быть куда больше, если бы сразу не поступил приказ:

– Использовать в работе специальные изолирующие приборы газо-дымовой защиты.

Когда были свернуты за ненадобностью шланги и отбыли по местам обычного расположения красные машины с опустевшими цистернами, часть «погорельцев» смогли вернуться к своей работе.

Заключалась она в том, чтобы установить места, где следовало спасать особенно важные и ценные издания, а также в привлечении для этого волонтёров из числа научных работников и студентов старших курсов ряда соседних высших учебных заведений.

…Расследование причин бедствия началось, практически вскоре после тех страшных, более чем, суток, в течение которых пожарные боролись с пожаром, которому был присвоен третий уровень сложности, если исходить из градации в пять баллов.

Однако шли дни, недели, месяцы кропотливой работы следователей, но к единому результату никто так и не пришёл:

– Осталось загадкой появление пламени на верхнем этаже, куда вели лестничные марши с постами охраны, миновать которые было бы невозможно, не имея для этого специальных пропусков.

Но ещё раньше с такой работой по своему ведомству справились в Федеральной службе охраны.

Там воспользовались в полной мере тем, что удалось уберечь от полного уничтожения автоматизированную информационную систему по общественным наукам, предметные каталоги и уникальные базы данных Института, создававшиеся последние несколько десятков лет.

С отчётом о её проведении явился к начальству старший консультант из лимитированного отдела печатных текстов и рукописей профессор Владимир Краснов.

Он заявил о том:

– Что удалось сохранить и отдать на реставрацию.

И особенно остановился на явных потерях, в том числе никак не связанных с произошедшим пожаром.

– Опустошёнными оказались шкафы с древними рукописными текстами и так называемого «Фонда бумаг Фердинанда Оссендовского» – заявил генералу Владимир Борисович. – От того, что там хранилось, после пожара осталось совсем ничего.

Учёный муж потёр в раздумье свой высокий лоб, увенчанный широкой плешиной:

– Что удивительно, так это полное отсутствие возможного криминального интереса к пропавшим раритетам и документам.

Его слова не могли не заинтересовать Константина Безбородова:

– Как так?

Профессор был готов к такому повороту разговора.

– В первом случае исчезнувшая древняя рукопись из православного Храма была засекречена от того, что в ней велось повествование о посещении Земли неопознанным летающим объектом, – заявил он. – А во втором, суть сохранения тайны составляла судьба сокровищ, награбленных в годы Гражданской войны в Монголии бароном фон Унгерном.

Профессор от волнения закашлялся.

– Ведь речь идёт о тайне, которую унёс с собой, погибший при неустановленных обстоятельствах, польский учёный, о чем с нас постоянно требуют информации власти Варшавы, не говоря уже о том, что и Монголия готова потребовать назад свои ценности, вероятнее всего, спрятанные где-то на территории Сибири!

После некоторого раздумья генерал-лейтенант Безбородов поднялся из-за своего обширного рабочего стола, прошёлся по кабинету и заключил:

– С этих двух ниточек и начнём наше с вами выяснение истины в тайне, скрывающей сам пожар и того, кто его устроил ради похищения ряда бумаг из нашего хранилища!

Дальнейшую работу в этом направлении поручили отделу, работу которого курировал личный референт начальника управления майор Сергей Мухин.

…Опытный сотрудник, имевший за плечами и работу в уголовном розыске, он с первых шагов пошёл по проверенному пути:

– С изучения рынка раритетов, где бы могли «вынырнуть» похищенные предметы.

Его коллеги полицейские уже в апреле напали на след нескольких мародёров, задержанных с поличным при попытке реализовать добычу, похищенную на «научном» пожарище.

Но эта была сущая «мелкая рыбёшка», сумевшая прихватить издания, не относившиеся к лимитированному фонду хранения.

А вот настоящая «хищная рыба» попалась уже ближе к лету, когда из одного крупного антикварного магазина последовал сигнал о поступлении к ним на комиссию старинного книжного переплёта, изготовленного из серебряных пластин с орнаментом из драгоценных камней:

– Именно такой объект значился в служебной ориентировке, поступившей до этого антиквару.

Немедленно по адресу магазина отбыла, сформированная майором Мухиным, оперативно-розыскная группа.

Помимо обычных специалистов криминалистического направления, в неё вошёл, приглашенный телефонным звонком, профессор Краснов.

Он первым и развёл радостно руками, когда увидел в подсобном помещении антикварной лавки знакомый предмет из пострадавшего от пожара собрания раритетов.

Но радость быстро исчезла, после того, как Владимир Борисович убедился в том, что внутри массивного переплёта:

– Уже ничего не осталось.

Лишь оборванные нити, некогда изготовленные из бычьих жил, ранее скреплявшие страницы, торчали изнутри:

– Не оставляя надежд на то, что удастся вернуть обратно то, от чего столь безжалостно избавился злоумышленник.

Но это была не единственная потеря.

Осмотрев снаружи серебряные доски с инкрустацией из драгоценных камней, в самой середине заглавной из них, профессор Краснов обратил своё внимание на отсутствие одного из центральных камней.

– Видимо преступник, прежде чем обратиться магазин для оценки своей добычи, начал разбирать её по отдельным составляющим? – с горечью предположил учёный. – И нам ещё повезло, что удалось отыскать то, что осталось после рук вандала.

Но иное мнение высказал эксперт-криминалист, внимательно изучивший это место с помощью мощного увеличительного стекла.

– Камень никто специально не выламывал из композиции, – изрёк он. – Это сделала пуля!

Подобный поворот событий уже говорил не просто о воришке, сумевшем забраться в горящее здание библиотеки за добычей, но о возможной шайке преступников, впоследствии затеявших передел добычи.

…Так на деле и вышло.

К задержанию подозреваемого лица оперативники майора Мухина подготовились вполне профессионально.

Первым делом они уточнили у продавца-приёмщика торговой точки приметы того, кто сдал ему на оценку драгоценный переплёт старинного книжного фолианта.

Тот не забыл внешность такого необычного сдатчика:

– Всё же не каждый день доводится держать в руках подобную ценность!

Потому легко назвал приметы крепыша среднего возраста с угрюмым лицом и буравчиками злых глаз.

До назначенного к его возвращению, времени оставалось ещё несколько дней, потому удалось получить сначала фоторобот, а потом уже по этому рисунку отыскать в картотеке, заведённой на лиц с криминальным прошлым, и фотографию того самого:

– Кого предстояло немедленно задержать.

Им оказался, ранее судимый за кражи и грабёж Александр Бредихин по уголовной кличке «Сантей».

Ко времени его появления за сданную на оценку ценность, весь квартал, примыкающий к антикварной лавке, был надёжно оцеплен секретными сотрудниками.

Задержание прошло без особенных эксцессов.

Да и в кабинете следователя Бредихин – «Сантей» не стал отказываться от совершённой им вины:

– Это я сдал переплёт на оценку!

Потом рассказал со всеми подробностями то, как ему удалось проникнуть в строго охраняемое хранилище важных рукописей, составляющих государственную тайну.

…В совершении этой кражи Сантея использовали исключительно как рядового исполнителя.

В криминальных кругах, от заслуживающего уважение авторитетного вора, он получил предложение, от которого:

– Уже не смог отказаться.

А вместе с ним и номер мобильного телефона, позвонив по которому тут же получил немедленное приглашение на «рандеву» с заказчиком.

– Наше общение продолжалось всего-то неполные сутки, – словно бы жаловался на судьбу Александр Бредихин. – Да и сразу я почувствовал не совсем ладное в том, что происходит.

…И как иначе, если на месте встречи внутри немецкого изготовления микроавтобуса с затемнёнными окнами вдруг увидел человека в форме полковника специальных служб.

– Я подумал, что это провокация, попытался бежать – вспомнил Сантей. – Да не успел.

Потекла строка дальнейших подробностей:

– Тот, кто меня ждал в машине, повторил привет от рекомендовавшего ему меня пахана.

Он, к тому же, по собственным словам заказчика, оказался полковнику, чуть ли не родственником – записал в протокол следователь. – И всё остальное совершалось молниеносно.

…Здесь же в мини-вэне уголовника поменял своё обличие:

– Водитель обрядил пассажира в спецодежду.

Как уже видел Бредихин ранее:

– Именно такую рабочую спецовку, обычно носит обслуживающий персонал, правда не повсеместно, а в исключительно обеспечивая деятельность высоких государственных учреждений.

Затем они тронулся в путь на Нахимовский проспект, где высилось здание научной библиотеки.

Только пошли туда не сразу, а выждав небольшое время, как казалось, необходимое для того, чтобы попасть в период передачи смены дежурных охранников.

Вручив подручному массивный рюкзак и пару столь же вместительных сумок из непромокаемого перкаля, полковник, глянув в последний раз на часы, скомандовал:

– Пора за дело!

И на входе в научное учреждение, и на постах, имевшихся на каждом этаже, он предъявлял свои документы, подтверждавшие не просто высокий чин, но и немалую должность.

Перед подъёмом на третий этаж, полковник заявил дежурному, уже собиравшемуся оставлять пост:

– Возникла срочная необходимость сдать на хранение в лимитированный отдел текстов и рукописей ряд служебных документов.

У носильщика бумаг, якобы, размещённых в рюкзаке и сумках, и на этом посту никто личностью не поинтересовался.

Уже наверху, убедившись, что сотрудники отдела, как бывало почти всегда, чуть раньше времени оставили работу провожатый своим ключом отпер замок на дверях и пропустил вперед себя Сантея с его поклажей.

…В сумках, как и в рюкзаке, оказалась форменная брезентовая одежда пожарного с каской, своим стеклянным забралом закрывающей лицо.

Там же был необычный рюкзак, изготовленный в виде макета изолирующего аппарата газодымовой защиты.

Но, прежде чем нацепить всю эту маскировку на Сантея, его влиятельный спутник вскрыл шкаф с какими-то документами, из которого выгреб в сумки, заранее отобранное им, содержимое полок.

Не оставался без дела и Бредихин.

Он взломал другой шкаф, за стеклом которого увидел драгоценный переплёт толстого фолианта, украшенного самоцветами.

Его он и сунул в свой маскировочный рюкзак.

Возражений со стороны заказчика не последовало.

Он разве что велел уголовнику снова, второй раз за этот вечер, сменить имидж:

– Из подсобного сотрудника переодеться в пожарного.

Сам в это время его переодевания продолжил реализовывать свой хитрый план.

Заказчик достал из кармана плотный пакет из серебристой металлической фольги, прошел в соседний кабинет, где открыл свой «подарочек учёным мужам» и высыпал его содержимое – жёлтого цвета порошок прямо в урну для бумаг.

– Химикат вступит во взаимодействие с кислородом ровно через пять минут и тогда всё вокруг вспыхнет как бенгальский огонь! – с довольным видом заключил поджигатель. – И следов после себя никаких не оставит!

Именно так было некогда в Москве, когда грандиозный пожар почти разрушил гостинцу «Россия» в непосредственной близости с Кремлём и пострадали тысячи постояльцев, в том числе – иностранных туристов.

И тогда единственное, что сумели установить за долгое изучение фактов, следственные органы:

– Накануне возгорания кто-то рассыпал на ряде этажей, прямо по ковровым дорожкам такую вот жёлтую химическую массу.

Прошло немало лет.

Но вот новый заказ на изготовление огнеопасного вещества поступил в криминальную лабораторию, где и был там исполнен в точном соответствии с формулой, известной не первый год спецслужбам.

Посчитав, что основная свою задач в осуществлении замысла им успешно решена, полковник снова вернулся в соседний кабинет к ожидавшему его там, сообщнику.

– Сиди тихо и жди, когда сработает автоматическая система пожаротушения! – отдал приказание полковник. – С потолка польются струи пламя гасящего раствора.

Он одобряющее похлопал «пожарного» по плечу»:

– Тебе останется только в этой обстановке беспросветного «дождя» спуститься с нашим с тобой грузом вниз, смешаться с «коллегами» в такой же защитной форме и подойти к моему микроавтобусу!

– Где я Вас найду?

– Будет ждать у входа в библиотеку, на стоянке служебного транспорта.

…Так и получилось.

Когда мини-вэн тронулся вперёд, опередив посты, чуть ли не за их спиной выставленные полицейскими, полковник поблагодарил исполнителя в своей своеобразной насмешливой манере:

– Всё получилось как по часам, теперь осталось дело за достойным расчетом каждому.

И всё же в городе платить за работу он не стал.

Сначала выехал на шоссе, ведущее в область, а там, когда за окнами транспортного средства начали мелькать, припорошенные снегом, ели, вдруг свернул на едва накатанную просёлочную дорогу.

Вот тут, словно шестым чувством Сантей и почувствовал наступление неминуемой беды.

Еще садясь в микроавтобус, он не стал снимать с себя фальшивый аппарат защиты дыхания, с упакованной в него роскошной книгой.

И теперь, полагая, что такого «гонорара» ему будет достаточно, приготовился к бегству.

Он не ошибся.

Вместо пакета с деньгами, обещанными за оказанное содействие, полковник повернулся к нему с пистолетом, вынутым из служебной кобуры.

Только мишени уже на его прежнем пассажирском месте не застал.

Грязно выругавшись, заказчик увидел фигуру человека в брезентовой робе, петляющую по снегу на пути в лесную чащу.

До того, как беглец скрылся в кромешной темноте, он успел получить пулю в спину.

Но стрелок, на том и ограничился, полагая, что недалеко убежит в этом отдалении от города раненый им «кролик».

Сам же запустил двигатель, развернул микроавтобус и повернул обратно к Москве.

…Полковник не промахнулся.

Только от его пули Сантея защитила собственная случайная защита из толстых серебряных досок книжного переплёта с замысловатым орнаментом из самоцветов.

– Потом я долго петлял по лесу, – завершил свою эпопею Александр Бредихин. – Чтобы было легче нести груз, выдрал все страницы из толстых листов почто что картона, использованного при письме в этой странной книге.

…В остальном от него ничего добиться не удалось.

Не сумел он вспомнить особых примет «полковника».

Не говоря уже о составлении фоторобота.

Да и то место в лесной чаще, где по словам уголовника, он выбросил часть добычи, отыскать так и не удалось.

Потому пришлось закрывать уголовное дело, предъявив ему обвинение лишь в незаконном проникновении в помещении и краже ценностей.

…После состоявшегося суда, на котором Александра Бредихина приговорили к трём годам лишения свободы в колонии строгого режима, генерал Константин Безбородов еще раз поинтересовался его судьбой и даже вмешался в её дальнейшее течение.

По его настоянию, отправили Сантея – Бредихина отбывать срок в учреждение ФСИН, расположенное в самой глубинке Сибири:

– Подальше от его московских приятелей и заказчика, которые не упустили бы случая избавиться от нежелательного свидетеля.

…И как в воду смотрел Константин Васильевич, спасая матёрого уголовника от такой «дружеской» расправы.

Не ошибся он в том, что ему тоже в будущем могут пригодиться новые показания Сантея.

Глава вторая

…Медведь бодро шел на заклание.

Он уже успел за это лето изрядно набрать жирка на поспевших таежных малинниках.

О чем красноречиво говорила, хотя бы:

– Шкура исполина.

Она буквально лоснилась своей бурой шерстью, переливающейся на мощном загривке чуть ли не шоколадными оттенками.

Они особенно заметны сейчас – в лучах утреннего солнца, которое уже успело и само выглянуть из-за ближайших вершин, и миллионами блесток отразилось в каплях ранней утренней росы.

…Эта серебристая влага, щедро выпавшая в окружающей тайге после только что прошедшей, довольно прохладной ночи, обильно покрывала сейчас все вокруг: траву, листья кустарников, иголки кедров и пихтачей.

Мокрыми были, даже, выпиравшие из утоптанной земли, словно взоры любопытных подземных обитателей, круглые, обкатанные в доисторические времена, морским течением, гальки, что так и усыпали собой тропу, как видно, прекрасно годившуюся не только для передвижения пешеходов, но и всадников.

…Вот по нему-то – единственному пути в дремучих зарослях дикой природы и спешил озабоченный топтыгин, флегматично переваливаясь со стороны в сторону своей тушей, упитанной за лето на зависть любому другому таёжному зверю.

И только острые белоснежные клыки, да зубы, что грозно скалились в, раскрытой от вожделения, пасти, да мощные кривые когти на мохнатых лапах, оставлявшие отчётливые царапины даже на гладких камнях, напоминали окружающим:

– О совсем не миролюбивом нраве дикого зверя.

Правда, сейчас, медведь вовсе не походившего на себя прежнего – безоговорочного хозяина тайги.

Явно потеряв былую осторожность, хозяин тайги из русских фольклорных сказок, неумолимо спешил вперед.

При этом косолапый так торопился, что уже не принюхивался чутко к окружающим его запахам и не озирался по сторонам. Как обычно делал в поисках добычи или примет возможной для себя опасности.

Сейчас он, словно повинуясь ещё более могущественному, чем он сам, существу, просто уверенно и ходко двигался по самому верному пути к манящей цели, совсем не случайно, а для скорости передвижения, выбрав для этого тропу, протоптанную охотниками и туристами.

…Вот и очередная группа их, ставшая лагерем у последних кедров перед долгим травянистым подъемом к перевальной седловине, была готова продолжить движение.

Но, что-то неведомое им – необъяснимое и тревожное охватило людей этим ранним часом.

К слову сказать, до того момента туристы и сами по себе предавались лени, навалившейся после обильного завтрака. Не по делу медлили, собирая рюкзаки и вещи бивуака.

А тут же вообще оторопели полным своим составом.

Замерла пешая «рюкзачная гвардия» все во главе со своим верховым проводником, с двумя его грузовыми лошадьми и даже звонкоголосой, чрезмерно резвой обычно, лайкой по кличке Керзон.

Теперь же собака, боязливо поджав хвост, терлась рядом с кирзовыми сапогами хозяина, когда мимо них, важно прошествовал громадный хищный зверь, гремя отбрасываемой когтистыми ногами по сторонам с тропы, укатанной галькой.

И так был уверен в себе в эту минуту медведь, что не удосужился даже на то, чтобы страшно рыкнуть или просто щёлкнуть своими внушительными зубами на любое неожиданное препятствие, предупреждая его о своём неожиданном появлении.

…Всё происходило так, как будто и должно было быть – медведь выполнял некую тайную и ответственную миссию, осуществлению которой помешать не мог никто, оказавшийся на его пути.

…Впрочем, исчез он столь же стремительно, как и появился.

Доказательством тому, что не померещился, он оставил после себя, на росистом грунте между камнями, глубокие отпечатки своих лап.

И теперь они, как бы, выполняли особенную роль:

– Реального свидетельства тому, что вовсе не привиделся испуганным очевидцам.

И немудрено, что из памяти ребят всё не выходил беспечный путешественник:

– Довольно упитанный таёжный мишка на его последнем пути к горному озеру.

Дольше других, задумчиво смотрел на следы косолапого хищника, одетый совсем не так как другие из братства спутников в штормовках, самый важный в компании зрителей:

– Проводник.

Несмотря на теплую погоду, сменившую утром ночной заморозок, на нем оставался, как был прежде, гремящий при каждом движении грубым брезентом, плащ-палатка.

Видимо, своей надёжностью всегда и в любую погоду эта хламида доставляла ему особое удовольствие.

Остальные спутники уже удивлённо переглядывались между собой, словно ища подтверждения увиденному зрелищу, тогда как их проводник всё ещё продолжал глядеть только туда, где за поворотом тропы, нырнувшей в очередной увал:

– Исчез виновник общего переполоха.

Ожил старик лишь спустя минуту-другую, когда истома запоздалого страха охватила обеих его лошадей.

И ту, на которой, перед тюком с грузом сидел сам хозяин, и другую савраску – навьюченную еще большим количеством рюкзаков.

Сейчас совсем не радостно – как бы извиняясь за допущенную промашку, тявкнула собака старика-алтайца.

Потом, лайка бодрее попробовала свой звонкий отчаянный голос настоящего помощника охотника-промысловика.

Залилась на все урочище своим звонким лаем, достаточно злым, если судить по наступившей тут же хрипоте, хотя и не напоминавшем о горячем стремлении собаки тут же пуститься догонять, проследовавшую мимо, завидную дичь.

– Будет тебе, Керзон проклятый, – незлобиво, все понимающе, осадил его хозяин.

До того мгновения не сводивший глаз с медведя, пока тот не скрылся в таежной зелени, старик в брезентовом плаще уже начал реагировать на тех, кто был рядом:

– Беда миновала!

Потрепав успокаивающе и осёдланную лошадь по её, все еще напряженной, шее, затем он произнес слова уже не для собственной гужевой и охранной «свиты», а для спутников в походном туристическом обмундировании, слегка перефразировав уже им сказанное:

– Миновала беда!

После чего переменил все свои планы, намеченные на утро.

Старик спрыгнул, как молодой на землю с лошади и принялся снимать с седла поклажу.

Сбросил сначала один мешок со своей послушной лошадки, а потом снял и все, что прежде успел навьючить на вторую «тягловую силу».

После чего у ног коновода оказались все, доверенные ему, рюкзаки с самым тяжелым содержимым туристического скарба клиентов – консервными банками, палатками и прочим.

– До завтрашнего утра с места не трогаемся! – категорично заявил конюх, завершив разгрузку.

Потом, видимо, догадался, что необходимо бы и достаточно популярно объяснить причину своих самовольных действий.

Что и сделал, но при этом обращаясь сразу ко всем, а не только, к озадаченному не меньше других, руководителю похода:

– Пойдем дальше попозже медведя.

Он усмехнулся.

– Если, конечно, сами не желаем, – услышали туристы. – Вот как он, попасть таёжному духу в лапы и на зубок!

Уверенность в том, что никто не станет ему перечить, явно читалась на лице человека, прежде еще не успевшего дать повод, подозревать его ни в малодушии, ни уж точно – в слепом суеверии и поклонении перед темными силами природы.

…Хотя само знакомство туристов со своим будущим проводником было явно не шапочным:

– Оно состоялось еще за несколько дней раньше и имело вовсе не случайный характер.

…До этого, с самого момента своего выхода по маршруту от поселка Чибит до цели высоко в горах, самодеятельные путешественники беспрекословно следовали за своим «Дерсу Узала», как успели шутливо, но при этом и вполне уважительно, назвать своего местного провожатого, начитанные сельские школьники.

…Впервые попав в самое сердце Горного Алтая, они были искренни рады непосредственному участию в их краеведческом и спортивном мероприятии столь бывалого человека.

И еще этим утром все безоговорочно и достаточно всерьез считали:

– Нет по всей округе более авторитетного следопыта, чем этот старик из числа уроженцев здешних мест.

И вот теперь выяснилось обратное.

Опешили ребята, что прежде думали столь лестно про того, кто только что – на полном серьезе:

– Проявил дремучесть, присущую кому угодно, только не современнику конца просвещенного двадцатого века.

И за беззвучными выводами, пока лишь заметными в виде искорок в глазах крылось открытие:

– Вот и выходит, что совершенно зря и явно не по делу рекомендовали нам его поселковые жители в качестве наилучшего в этих местах, знатока природы.

А там уже и голоса подали с нелицеприятными оценками поступка старика-охотника.

Загалдели самые продвинутые из дюжины подростков, которые, уже несколько дней ведомые по тайге проводником-коноводом, оказались здесь, на «медвежьей» тропе во главе с самоуверенным, подтянутым с нескрываемым армейским шиком, педагогом.

…Действительно, что и говорить, иным было первое мнение, когда ребята высадились из рейсового автобуса, доставившего их на берег быстрой реки Чуи.

Да и они не вызвали особого уважения у местных жителей.

Ведь здесь, откуда начинаются самые интересные маршруты к Южным и Северным белкам Горного Алтая:

– Знавали и куда более серьезных путешественников, чем этих участников пешеходного путешествия всего-то там всего лишь первой категории сложности.

…Старший среди приезжих – Борис Ефимович Коротун тогда и отыскал себе сопровождающего.

Не по собственному, впрочем, почину, а во всем следуя инструкции, полученной им на работе, где среди прочего педагогического коллектива средней школы:

– Вовсе не считался бывалым специалистам по краеведению.

Но так оно и было.

Ведь, вовсе не по своей воле бывший ракетчик – старший лейтенант запаса оказался замешанным в истории, связанной, как выяснилось, со всевозможной чертовщиной:

– Включая сумасшедших медведей и, подобных им аборигенов, знатоков окружающей тайги.

Так уж судьба распорядилась, заставив смириться с предстоящими испытаниями.

– И вообще, – по мнению Бориса Ефимовича. – С самого начала затея данного похода по настоящим горам долго весела на волоске.

Она не сразу вызвала одобрение у руководства районного «Управления образования», куда обратились с «главной» школы райцентра участники туристической секции, успевшей к тому времени облазать на «своих двоих» всю степную округу.

На стороне энтузиастов предстоящего пешеходного путешествия по Горному Алтаю, было, впрочем, немаловажное обстоятельство.

Ведь будущие перспективы после осуществления такого спортивного похода сулились неплохими.

В том числе в виде участия в краевом конкурсе.

Правда, заявку в оргкомитет школьники уже подали, не посоветовавшись ни с кем.

Как говорится:

– Сунулись поперек батьки в пекло.

И все же, не устояв перед такими доводами, всё же согласилось районное начальство:

– Командировать спортсменов.

Те же и рады стараться – уже все оформили, приобрели необходимое в дорогу, как вдруг новая напасть поставила под угрозу неизбежного срыва проведение столь важного воспитательного мероприятия:

– Понадобился новый руководитель!

Стал коим, по горячему настоянию директора школы Чермена Васильевича Аверина, именно преподаватель начальной военной подготовки Борис Ефимович Коротун.

И это при таком раскладе, когда до этого лично категорически не желал, ввязываться в подобные авантюры.

Только против начальства не попрёшь, как бывшему военному это не позволяла ещё и въевшаяся в натуру, субординация.

С песочком почистили его в руководящем кабинете.

– Своим отказом не подводи весь коллектив, соглашайся заменить пострадавшего коллегу! – приказным порядком обратился тогда к нему директор средней школы. – Не каждый год подобные походы организовываем, чтобы срывать их из-за какой-то там травмы одного человека – учителя физкультуры.

…И далее тот разговор шел на повышенных тонах.

Один отказывался, как мог, «браться за гуж», другой, используя, что называется, свой немалый административный потенциал, проникновенно убеждал военрука со всей директорской хитростью:

– Как же ты, Борис Ефимович, не понимаешь, что ребята целый год мечтали о походе по Горному Алтаю, готовились к нему, – директорский голос с прежде достаточно повелительного, теперь, к концу разговора несколько смягчился и даже перешел на вкрадчивый. – Теперь же, только из-за тебя все может рухнуть.

Огорченно отвернувшись от подчиненного, товарищ Аверин шумно налил в стоявший перед ним стакан тёплой воды из граненого графина, но пить сам не стал.

Протянул посетителю:

– Ты пойми, коллега, не можем, мы – педагоги такого себе позволить, чтобы обмануть ребят.

Увидев, что подачка в виде стакана с водой не подействовала, директор общеобразовательного учебного заведения нашёл иной подход к подчинённому ему военруку – преподавателю начальной военной подготовки.

– Как хочешь, а не позволю им потерять веру в справедливость, – снова стал горячиться Чермен Васильевич. – И вообще – разве позволительно испортить детям летние каникулы!

Сам инициатор путешествия – легкий на помине физрук Николай Петрович Михеев, при этих словах тоже, совершенно неожиданно появился в директорском кабинете.

Правда, он, судя по всему, основную часть споров он прослушал за дверью, в директорской приёмной, потому что вошел «к самому» уже к самому концу жаркого разговора.

…С мученическим выражением лица травмированный учитель физкультуры поздоровался с коллегами, после чего демонстративно принялся нянчить свою левую руку, по локоть закованную сейчас в белый «панцирь» гипсовой повязки.

В этот важный момент, Николай Петрович всем своим видом словно показывал собеседникам:

– Никак не могу привыкнуть к невыносимой боли с той поры, как прошлым вечером, поливая грядки на своём огороде, поскользнулся, упал на деревянный мосток у ручья и сломал руку.

Да и на словах ему было чем разжалобить собеседников.

– Лучевая кость пострадала, – вновь озвучил пострадавший огородник-любитель, полученный им, вердикт травматолога районной больницы. – Как бы хирургу не пришлось ещё и штырь вставлять!

И далее виновник новоявленных личных и школьных проблем не оставил медицинской темы:

– С таким диагнозом хорошо бы мне к началу нового учебного года выздороветь, а не то, что в горы идти.

Увидев полный стакан воды, стоявший до сих пор нетронутым перед «кандидатом в туристические инструкторы», Николай Михеев шагнул ближе к директорскому столу, взял емкость за граненые бока и выпил ее его содержимое залпом.

А так как присутствующие продолжали таить молчание, с явным, хотя и немым с укором гладя на коллегу, жаждущего получить сейчас не только воду для успокоения нервов, но ещё и душевного сочувствия, то далее в карман за словом не полез.

Требуя внимания и понимания со стороны присутствующих, свой новый козырь добавил физрук Михеев извиняющимся тоном.

И сделал это так, как будто уже все было решено в пользу его питомцев по туристическому кружку:

– Уже и билеты заказаны. В Рубцовске – на поезд до Бийска, оттуда – на автобус до самого Чибита.

В голосе чувствовались нотки гордости за собственную хозяйственность и предусмотрительность даже в дорожных мелочах.

– Снаряжение и провиант ребята уже получили – подвёл итог незадачливый инструктор туризма. – Завтра предстоит выезд.

Не ожидая даже и намека на возражение, он перевел горячий взор с директора на своего «сменщика» в деле летнего активного оздоровления школьников.

– Ты не думай, Борис Ефимович, мои ребята тебя не подведут, – заявил Николай Петрович. – Все как на подбор, что мальчишки, что девчонки.

После чего на стол были выброшены очередные «козыри»:

– Особенно постарались твои же любимчики из стрелковой секции – Мишка Костромин с Татьяной Комаровой, да Вовка Шестаков. Они тебя еще больше потом порадуют.

Тут у травмированного физрука вновь появился серьезный союзник с не менее весомыми аргументами:

– Да и другие туристы опытные. Все заботы возьмут на себя, – заявил на это высказывание Чермен Васильевич Аверин, – Припасов для участников похода хватит с избытком.

Он хитро улыбнулся:

– Деньги в районо получены, не считая тех, что еще и родители для своих ребят добровольно собрали.

При этих словах, обладатель «гипсовой руки» неловко достал из накладного кармана рубашки плотный пакет.

– Вот маршрутная книжка и схема всего пути, – произнёс Николай Петрович. – Бумаги официально утверждены во всех полагающихся инстанциях, да так, что и комар носа не подточит.

Тут Михеев вдруг сменил деловой тон на просящий оттенок:

– Ну, в крайнем случае, возьмете с собой в качестве провожатого, кого-нибудь из местных жителей.

С видом опытного туриста, не одну собаку съевшего в горах, он так и сыпал наставлениями.

– И как проводника, и в роли погонщика вьючных лошадей, – откровенничал физрук. – В Чибите такие люди имеются в достатке.

Ближе к точке согласия привели названные сроки.

– И вообще – забот всего-то на каких-то там десять дней, услышал Борис Ефимович. – Три дня – до озера, столько же – обратно, не считая отдыха на живописном месте.

А там не обошлось и без откровенной рекламы:

– Позагораете. Рыбалка там, говорят, отменная.

И даже на «слабо» не забыл взять физрук военрука:

– Ну, выручай…

И добился своего.

То ли эти уговоры так подействовали, то ли Борису Коротуну вдруг и самому захотелось ненадолго сменить свое привычное амплуа – руководителя начальной военной подготовки на работе и батрака «при жене» на семейном приусадебном садовом участке.

Особенно там – где весь отпуск пришлось бы провести, вот так, как и Николаю Михееву:

– На поливе, да на прополке.

Так что, в конце разговора в директорском кабинете он позволил-таки себя уговорить.

Выцыганив, впрочем, непременное условие, которое первым делом и поставил перед туристами и их родителями, собравшимися на «Автостанции», откуда уходил рейсовый автобус до ближайшего города – Рубцовска:

– При первом же «ЧП» – чрезвычайном происшествии, поворачиваем обратно, безо всяких там разговоров!

Выдвинутое условие было предельно жёстким, но и на него все радостно согласились.

Да и как иначе, если стараясь всемерно угодить великодушному человеку – новому руководителю похода:

– Лишь бы только он не переменил своего решения.

…И вот, надо же, эта их готовность во всем слушаться старшего, выходила теперь боком, уже через несколько дней пути, на таежной тропе, когда все реально почувствовали вкус настоящего приключения:

– Того и гляди раздумает Борис Ефимович сам идти дальше и вести с собой подопечных?

Так и получилось.

Едва факт медвежьего визита по-свойски, с привкусом мистики и суеверия прокомментировал старик Иван Карпович Чепоков, как бразды общего правления на маршруте взял на себя Борис Коротун:

– Не только до завтра здесь торчать не будем, а сразу, прямо сейчас, повернем обратно!

Хотя солидно басил изрядно перепуганный и озадаченный происшествием педагог, но сам он уже чувствовал, как унимается противная дрожь в коленях.

– Коли здесь дикие медведи, как цирковые артисты по городскому проспекту бродят, то детям без оружия делать нечего! – требовательно отчеканил Борис Ефимович. – Нет, нельзя больше рисковать…

Его слова заставили школьников забыть и о своём недавнем разочаровании в проводнике, и о, только что перенесенном, испуге.

Самый бойкий их них – Михаил Костромин уверенно сбросил с себя маску прежнего абсолютного послушания и с серьезными упреками набросился на таежника с его замашками закоренелого поклонника всевозможной чертовщины.

– Ты бы, дядя Ваня, помолчал лучше, – потребовал Михаил.

Затем поставил вопрос иначе.

– Или ответил бы нам всем на чистоту о том, почему сам не стрелял в медведя? – с откровенной подковыркой произнёс подросток. – Что, ружьецо не заряжено?

Только явный сарказм, переполнявший огорченную душу юного критика различного рода суеверий, остался совершенно бесполезным по части эффективности своего воздействия.

Проводник, не обращая внимания ни на слова взрослого «клиента», ни уж тем более – на упреки рядового школьника, продолжал, как будто ни в чем, ни бывало, заниматься все тем же, что увлекло его при объявлении незапланированной дневки:

– На месте встречи с необычным явлением.

Скинув с себя, гремящую как жесть при каждом движении, брезентовую плащ-палатку, он аккуратно повесил ее на крепкий сучок ближайшего дерева.

Там еще раньше уже успел примостить и свою старенькую двустволку ТОЗ шестнадцатого калибра.

Само ружьё у него тоже было не совсем обычным:

– С давно отправленным в забвение, другими охотниками, не современным, курковым механизмом боя.

Но, судя по всему, оружие полностью устраивало владельца, поскольку именно с ним он и отправлялся на таёжный промысел.

И вот теперь, освободившись от не нужных пока ему предметов, проводник-коновод продолжил выполнять свою обычную программу пребывания на свежем воздухе.

Двигаясь все так же невозмутимо, как заранее запрограммированная машина-робот, старик Чепоков достал из своего алюминиевого узорчатого портсигара неизменную свою овальную сигарету «Астра».

Как её давно и метко окрестили заядлые курильщики:

– Горлодер!

Прикурил ее Иван Карпович от уголька, что зорко разглядел, а затем ловко поднял прямо из-под ног, с непотушенного, как следует, и с ленцой залитого водой костра.

В завершении своего столь продолжительного по времени действа, старый таёжник с нескрываемым удовольствием затянулся крепким сигаретным табаком.

Посмаковал зелье и выпустил сразу из-под усов и заросшего бородой, рта, две густые струйки терпкого дыма.

На чем, впрочем, он и «прокололся», не добившись театрального эффекта законодателя таежной моды.

Поняв, что авторитет потерян окончательно, он предпринял несколько новых своих приёмов, прежде, гарантировавших ему сочувствие и уважение.

Крепко закашлялся Иван Карпович.

Только и это не помогло.

Не видя жалости в глазах окружающих его туристов, он волей-неволей вынужден был отвечать всё на самые, каверзные по своей сути, вопросы, что, по мнению Михаила Костромина должны были:

– Вывести трусливого охотника Чепокова на чистую воду!

Только, как оказалось, возникшее к нему пренебрежение со стороны подшефных вовсе не сбило его с толку.

Уже без предисловия он взялся устанавливать всю правду в случившейся странной по своей сути, истории.

Бросив окурок сигареты в кострище, Иван Карпович вернулся-таки к ответу на главное возмущение школьника Михаила Костромина:

– Заряжена моя двустволка, как полагается, на такой тропе, самой крупной картечью.

И далее продолжил в том же духе.

– Только никто бы в этого медведя никогда не выстрелил, – услышали туристы. – Так до самого места на него и зверь коготь не поднимет.

– Почему?

– Как так?

– Не верится в это?

На ледяной град посыпавшихся со стороны ребят вопросов, тут же теперь последовал невозмутимое дополнение:

– Не его дичина, коли идет на зов самого властелина здешних мест!

И опять не обошлось от вопросов:

– Кто это его мог позвать?

– Откуда здесь в наше время может быть особенный властелин?

Ложку иронии в бочку мёда, выставленную в разговоре проводником, добавил его наниматель – руководитель туристической группы Борис Коротун.

– Как это не бывает властелина, – ёрнически произнёс Борис Ефимович. – К кому еще здешние медведи в гости ходят как Винни-Пух с Пятачком – к братцу Кролику?

И уже серьёзным тоном, как, когда-то, перед солдатами своей бывшей войсковой части, нынешний военрук средней школы произнёс:

– Заливаешь ты, дедушка, нам как малышам каким?

Все дружными возгласами поддержали возмущение своего педагога.

Когда же поднятый ими гомон возмущения стих, таежник, ещё более удобно устроившись на корточках возле кострища, поднял наверх – на туристов свои лукавые прищуренные глаза.

Но теперь разговаривал в основном не с ними, а уже только со своей, почти что, ровней – еще одним взрослым в честной компании:

– Не серчай, Борис Ефимович, на них.

И продолжил так, что школьники готовы были снова уважать его и выполнять все распоряжения проводника.

– Ребята справные, пусть сходят на озеро, – заявил коновод. – Пусть посмотрят на настоящую красоту.

И решительным образом словно подвёл итог всем сомнениям и спорам Иван Карпович:

– Не следует наш поход совсем отменять!

После чего таежник для убедительности добавил:

– Ручаюсь памятью предков за то, что теперь, после медведя, насытился Кер-балык и до самой осени уже никого не потревожит.

Коснулся Иван Карпович и дальнейшей судьбы зверя, так перепугавшего только что всю их группу туристов.

– Хотя, вот что странно, этот косолапый мишка-амикан не в свой черед отправился завершать земной путь – услышали его спутники. – Раньше-то, в разгар лета, вот, как сейчас, ничего подобного не происходило.

Старик сделал паузу, готовясь открыть очередную тайну.

– В основном завлекает к себе такую дичь весной, да осенью, да ещё забирает навсегда хозяин тайги кого нужно – перед снегом, – поделился он своими прежними познаниями в истории здешних гор. – Видать, что – то случилось.

Новая пауза сменилась ссылкой на современность:

– Как у вас говорят…

Он вызывающе бросил взгляд на Михаила Костромина с его незабытыми обвинениями в дремучести.

– Глобальное потепление, – удивил школьников дремучий старик своими познаниями. – И на нас, очевидно, оно влияние теперь оказывает!

Проводник Иван Чепоков снова закурил.

Только теперь уже досмолил очередную «Астру» до самых черных ногтей на заскорузлых пальцах своих натруженных рук.

Затем Иван Карпович поднялся на ноги, аккуратно втоптал окурок в землю носком кирзового сапога и заключил, как отрезал:

– Ставьте палатки, пусть просохнут после прошлого ночлега.

И скомандовал дальнейший план действий:

– завтра с раннего утра продолжим маршрут, чтобы наверстать время, потраченное на сегодняшнюю днёвку!

…Переменчиво, оказывается, бывает настроение не только у подростков переходного возраста, оказавшихся в романтических условиях первозданной дикой природы.

И военрук Борис Коротун уже пожалел о своей предыдущей пылкости в отношении идеи:

– Прекращения пути.

Что же тогда говорить о мальчишках с девчонками, переживших психологический переход от испуга к разочарованию и потом уже вновь ко всеобщей радости.

Да и как им было не торжествовать от того, что поход:

– Продолжается.

Порадовал к тому же неожиданный день отдыха при установившейся теперь отличной погоде на ягодном месте!

– В чем уже успели они убедиться накануне, собирая в компот для ужина спелую малину и синебокую жимолость, что уродились этим летом, – по мнению Ивана Карповича Чепокова. – Как никогда прежде, обильно, суля прекрасную кормовую базу тем же медведям.

Теперь же, исключительно хозяйственные школьники Вовка Шестаков с Борькой Малининым, подавая пример другим, отправились на заготовку дров.

Вскоре, следом за ними и Таня Комарова с подружками уже звенели голосами в зарослях ягодников, собирая дары тайги.

И только Мишка Костромин не знал, куда ему девать, охватившие его чувства:

– Тревогу, озабоченность и одновременно любопытство.

Очень уж хотелось узнать школьнику:

– Что скрывается за словами старого охотника насчет неведомой очереди, якобы, установленной для различного зверья на поедание его страшным владыкой тайги?

А верить в то, что за этим утверждением кроется ещё кое-что кроме выдумки, у Михаила имелся довольно серьёзный повод:

– В виде того самого чокнутого медведя, радостно протопавшего мимо людей к неведомой цели!

К тому же этому непростому явлению имелось немало очевидцев:

– Вся их туристическая группа!

Ведь на их удивлённых и испуганных глазах увела таёжная тропа могучего медведя?

Опять он не утерпел, пристал как банный лист к искусителю:

– Дядя Ваня, что это за «Балык» такой, который всеми распоряжается, как желает, и каждый его боится, да слушается?

Но вопрос пока повис в воздухе.

Так как проводник, собравшийся заняться серьезным делом – отвести на пастбище своих лошадей под присмотром умной собаки по кличке Керзон, не стал спешить с утолением любопытства того:

– Кто буквально минуту назад обвинял его в отсталости.

Он укоризненно остановил собеседника:

– Вот ведь, какой прыткий.

И уже уходя, повернувшись к оставшемуся на стоянке подростку в половину оборота, несколько его обнадёжил.

– Не спеши, – услышал от него Михаил Костромин. – Все доподлинно узнаете, когда время на то ваше придет.

– И когда же, дядя Иван? – не сдавался Мишка. – Оно соизволит к нам прийти?

– Да хотя бы и сегодня вечером!

Видно было, что настроение обидчивого таёжника кардинально переменилось.

– Когда вернусь обратно, всё подробно поведаю, ничего не утаю, – усмехнулся в прокуренные усы хитрый Иван Карпович. – Так что попридержи свои вопросы до ужина.

Уже не оседлывая свою ездовую кобылу, коновод Иван Чепоков, двинулся в путь.

Осторожно шагая по густой траве в своих стареньких кирзовых сапогах, он степенно увел под уздцы со стоянки туристов и ее и другую – грузовую лошадь:

– Чтобы дать им подкормиться разнотравьем на луговине, широко раскинувшейся перед самым перевалом.

Вослед этому небольшому каравану долго смотрел любознательный не в меру старшеклассник.

Заодно Михаил Костромин пристально вглядывался туда, где посреди огромной заболоченной пустоши высилась, наподобие крепостного бастиона, одинокая скала.

Правда, первозданность её уже успел нарушить проходящий люд с рюкзаками.

Так как гранитный исполин красовался, намалеванной на нем масляной краской, официальной «маркой» от организаторов коммерческих путешествий:

– Это был очередной указатель маршрута движения плановых туристов с республиканских турбаз.

…К той поре парень уже вполне успокоился.

Так же пришел в себя не только старик, но и отошли от испытанного шока все остальные участники их коллектива путешественников.

Потому почти до самого захода солнца жизнь на поляне напоминала разворошенный муравейник:

– От активной деятельности ребят, желавших стремглав выполнить любое задание инструктора, дабы он снова, по любому поводу, не сменил проявленную милость на безудержный гнев.

И всё-таки, кое в чём другом этот бивуак уже совсем не походил на прежний вчерашний походный лагерь школьников с его беззаботными ранее обитателями.

Едва стемнело, уже никто из ребят, не решался в одиночку отходить далеко от света костра.

Особенно избегали двигаться в сторону перевала, куда утром ушел, увлеченный таинственным притяжением, бурый таежный великан, на которого нашлась еще более могучая сила.

– Способная, – как выяснилось. – Подчинить себя все окружающее пространство.

Глава третья

До того, как прослыть среди приезжих школьников ретроградом – сторонником «бабушкиных сказок», Иван Карпович Чепоков успел прослыть в кругу, таких же точно, как они, приезжих туристов личностью:

– Поистине легендарной.

Во всяком случае, именно он уже успел спасти и эту их экспедицию школьного военрука Бориса Коротуна:

– От бесславного её провала!

Ведь, сам выход из поселка по направлению к горному озеру сельских школьников из степного Алтая:

– Мог бы вообще не состояться.

Возможно даже, к вящей радости нежданного их руководителя, так и не утвердившегося в походной романтике, как его юные спутники.

И по приезду в Чибит, как и прежде, он не имел особо страстного желания тащиться оттуда «к черту на кулички» пешком, а не преодолевать дорожные расстояния как обычно, на своем желтом «Жигуленке», что был так любовно выпестован Борисом Ефимовичем за годы обладания им юркой легковушкой с малолитражным двигателем.

Тем более что успел он намаяться в качестве пассажира, так, как и сулил отставной инструктор, школьный физрук Николай Михеев:

– К означенной в маршрутном листе цели добираться ему со школьниками пришлось на перекладных.

Сначала ехали автобусом, затем поездом и снова автобусом – всё той же «рабочей лошадкой» общественного транспорта марки ПАЗ.

Как говорится:

– Тут уже не до романтики.

Настроение педагога нисколько не поднялось и за то время, пока ехали уже по Чуйскому тракту от самого Бийска весёлой компанией, гомонящей по любому занимательному поводу, вдруг открывавшемуся из вида в окне транспортного средства.

Что, впрочем, как раз и следовало ожидать педагогу от дюжины ребятни из числа его старшеклассников.

Энтузиастов, выбравшихся из-под навязчивой родительской опеки:

– На вольную волю.

Ту самую, каждый новый день которой все сильнее омрачал командировку Бориса Ефимовича.

Тогда, перед прощанием с цивилизацией, еще более не прибавила ему настроения и промежуточная остановка у Чебита маршрутного автобуса, следовавшего далее до районного центра Улаган.

Уж очень мрачным, особенно, при их высадке с «ПАЗика» – в вечерний час, было ущелье у быстрой горной реки, подпертое к ледяной стремнине Чуи огромной лысой горой.

И эта настороженность самой природы стало первым «знаком свыше» для новоявленных путешественников.

Особенно для одного – взрослого, не удосужившегося подумать о том, что шутки на этом месте закончились окончательно:

– Пора наступает нести настоящие дорожные тяготы.

Зато иное показали подопечные военрука, на лето разжалованного из отставного военного в туристические организаторы.

Они наглядно убедили Бориса Коротуна в том, что действительно, а не на словах:

– Основательно подготовились к походу в горы!

Вот и теперь, не дожидаясь особых распоряжений своего педагога, парни и девчата, сразу после высадки из рейсового автобуса в посёлке Чибит, быстро справились с решением первостепенной задачи, связанной с организацией бивуака.

Выбрав подходящее место, они поставили на высоком речном берегу брезентовые палатки.

Затем накрыли их парусину кусками полиэтиленовой пленки:

– На случай возможной непогоды.

После чего принялись стаскивать отовсюду сухие ветки, поленья, чурбаки и все остальное, годное для костра.

И лагерь ожил.

Возле кострища, дав волю огню, принялись колдовать дневальные, для которых не оказалось проблем с разведением сухое молоко для какао и прочего наименования в первом походном меню.

Для этого парни вспороли ножами консервные банки, определенные и под напиток, и под готовку рисовой каши.

…Однако ужин, хотя уже и «числились» в горах, всё же был приготовлен не полностью «по-походному», а с использованием остатков роскоши:

– Даров цивилизации.

Они проявились в виде того же хлеба из продуктовой сети предыдущего райцентра, где автобус делал остановку и пассажиры не упустили случая приобрести несколько пышных ароматных пшеничных буханок.

И уже здесь, в Чибите, не отказались юные путешественники и от молока с творогом, которые им наперебой предложили по сходной цене хозяйственные поселковые владелицы молочного домашнего скота.

Так что вполне понятно:

– Такая, вполне разнообразная еда приободрила тогда всех.

Даже повлияла на явного новичка походной жизни – педагога, вселив в Бориса Коротуна веру в то:

– Что уже ничто не помешает им на следующее утро пуститься в путь по тропе.

Той самой, что так призывно уходила от их места у моста через Чую прямо в зеленые заросли кустарника.

Похожий на настоящие непролазные джунгли, он сплошной стеной покрывал высокий массив подножия, и тем самым затруднял движение к перевалу Орой:

– Первому в их жизни, пусть и совсем простому, не обладающему специальной категории сложности.

Тем временем, наступившая вокруг темнота, словно пришпорила усталость, разом вдруг навалившуюся на ребятишек, сменивших за уходящие сутки несколько транспортных средств:

– Перед тем, как оказаться на месте своих давних мечтаний.

Лишь когда они все вместе сделало свое дело, то и настала желанная минута отдыха от многочисленных забот.

И всё же лагерь ещё бодрствовал не долго.

Затихли палатки на сон еще до того, как погасли последние огоньки в окнах домов самых отъявленных полуночников из числа местных жителей.

…Где-то еще бродили припозднившиеся гости, а в небольшом палаточном городке уже посапывали в своих спальных мешках юные приезжие естествоиспытатели:

– Набираясь сил к предстоящим испытаниям.

…Настоящая катастрофа едва не случилась на утро, когда, позавтракав остатками вчерашней «цивильной пищи» на ужине, все собрали свои рюкзаки и, уложив в чехлы палатки, уселись «на дорожку».

Заодно каждый из туристов ожидал указаний от руководителя, как оказалось, хранившего при себе главную ценность:

– Путевую карту всего предполагаемого на этот сезон маршрута.

Этот документ своевременно хорошо изучили дотошные и пытливые сельские краеведы.

Большое «полотно», вручную перечерченное с другой, «материнской» карты на эту кальку, оно было за зиму учено-переучено до буковки:

– До каждого топографического значка!

И ещё на теоретических занятиях в кружке туристов любой из ребят готовился без запинки ответить на поставленный вопрос относительно направления движения в будущем походе и трудностей, ожидавших группу на туристической тропе.

Так что все ожидали ее появление на свет:

– Как старого, доброго знакомого.

Никто не сомневался в том, что переда военруку Николаем Михеевым калька с картой:

– Лишь на временное пользование.

Да и то, не столько по доброй воле, сколько в силу сложившихся обстоятельств:

– При передаче Борису Коротуну дел от травмированного преподавателя физкультуры.

И следует сказать, что сам Борис Ефимович, понимая важность момента, с должным почтением отнесся тогда к бумагам:

– И к маршрутному листу, заверенному печатью ближайшей от их села «Маршрутно-квалификационной комиссии» города Рубцовска, и к подробной «нитке» будущего путешествия, набросанной поверх географических символов – отрогов, гор, речек и прочих препятствий на протяжении от посёлка Чибит и до самого озера Шавлинского.

…По старой армейской привычке, гласившей о том, что «не следует хранить яйца в одной корзине», содержимое пакета еще у себя дома Борис Ефимович разделил поровну.

Да ещё при этом обернув каждый документ для пущей надежности плотным бытовым полиэтиленом.

Но если маршрутный лист требовался постоянно, при посадке с одного транспортного средства на другое, то сама карта:

– Только теперь должна была начать свою «работу».

И не начала.

– Помню, что прятал ее подальше в своих вещах, чтобы поближе забрать, и вот на тебе! – не столько других, сколько самого себя сконфуженно уверял теперь Борис Коротун, все более виновато с каждым мгновением роясь у себя в личном рюкзаке. – Где-то здесь она должна быть?

…Он ошибался.

Сколько не перетряхивал военрук вещи, пакета с картой в них так в итоге и не нашлось.

Забытая дома невнимательным учителем начальной военной подготовки, она уже ничем не могла помочь туристам, лишившимся после долгой дороги последнего шанса:

– Вкусить таежной экзотики.

Несказанно расстроенным при этом оказался, наряду с приезжими и их пожилой «коновод» Иван Карпович Чепоков, накануне нанятый Борисом Коротуном для того:

– Чтобы на своих лошадях, за приемлемую для обеих договаривающихся сторон, цену он помог доставить часть груза, принадлежащего туристам, непосредственно до горного озера.

В точности так, как ему это рационально посоветовал физрук Николай Михеев, еще в деревне делясь опытом подобных детских туристических походов.

И действительно, опытный проводник нашёлся.

К тому же и долго упрашивать при найме старого охотника Борису Ефимовичу не пришлось.

Так как его новый знакомый Иван Карпович, с развитием туристической сферы, уже давно привык считать:

– Денежки за подобную работу.

Потому сумма, которую ему пообещал руководитель очередных клиентов, была учтена в череде расходов на многочисленных внуков старика, собиравшихся в школу:

– Как вот эти – заезжие сорванцы из, явно, обеспеченных семей, которых следовало обслужить во время каникул.

И тут, как на грех, надо же было случиться такой неприятности:

– Взрослый, казалось бы, человек, педагог забыл дома важнейшую вещь – карту пути.

Тут потери несли не только таёжник с его меркантильным интересом, но и романтики с несостоявшейся туристической тропы.

– Никуда не пойдем, – нахмурился тогда в первый раз Борис Коротун, поняв, что дальнейший поиск, конечно же, оставленного дома при сборах, пакета с картой, ни к чему путному не приведет. – Нельзя соваться в места, о которых теперь не будет и малейшего представления.

…При этом шум возмущения, тоже в первый раз, поднялся такой, что сулил окончательно и бесповоротно, похоронить, и без того висевший на волоске, педагогический авторитет новоявленного туристического инструктора в глазах его учеников:

– И, возможно, даже перерасти в бунт!

Всё бы так, возможно и случилось, если бы на выручку своему новому работодателю не пришел, накануне нанятый тем, проводник.

– Почему это не имеется представления о пути следования по маршруту? – возразил Иван Карпович. – Я вас доведу без проблем, именно туда, докуда мы с вами уже условились.

И успокоил в том же духе.

– Ну а потом пойдете самостоятельно, – услышали от него школьники вместе с их учителем. – Будете следовать точно по карте, что дам вам во временное пользование.

Такого вопля счастливых обладателей, ломающихся от взросления, голосов, наверное, еще не знавали горы, возвышавшиеся над поселком.

Не говоря уже о тех старожилах, кто в этот утренний час выгонял пастись коров и коз на пастбища за околицей посёлка.

В том числе и на луговину, теперь освобождаемую для домашнего скота счастливыми обитателями временного лагеря.

…Сняв тогда с седла мешок со своей личной поклажей, Иван Чепоков поскакал к себе домой, где под стрехой рубленой избушки, давным-давно у него хранились вещи, прежде не требовавшиеся ему в личном хозяйстве, но, как оказалось:

– Они лишь ожидали своего звёздного часа.

И он пробил, не дав сорваться выгодному для старика коммерческому заказу от сопровождения к Шавлинскому озеру очередной группы туристов.

…Обратно конник вернулся уже без прежней спешки, размеренной деревенской иноходью.

Он уверенно правил лошадью левой рукой, тогда как правой Чепоков бережно прижимал к себе, заскорузлую от времени, полевую сумку-планшет военного образца, какие были особенно в ходу в годы последней по счету мировой войны.

Спрыгнув на землю с лошади, Иван Карпович не стал никого томить дополнительными ожиданиями развязки.

Он бережно открыл перед путешественниками свое сокровище, оказавшееся из некогда лакированной, а теперь даже потрескавшейся от времени натуральной кожи.

Откуда, из полевой сумки старик не торопясь достал несколько, пожелтевших от старости, географических карт:

– В том числе и ту, что была так необходима теперь им всем в предстоящей дороге.

В чем и убедились туристы, разглядев на одном из листов, выполненных вручную, знакомые очертания хребтов, речек.

И главное:

– Контуры знаменитого горного озера.

Их интерес к доставленной бумаге совершенно по-своему расценил старый таёжник:

– Не сомневайтесь в качестве работы, все как в аптеке, потому что знающий человек карту чертил.

А потом объяснил свою уверенность в правдивости топографического документа.

– Можно сказать, работал над бумагой мирового уровня ученый, – похвастался своим достоянием перед ребятами и их педагогом, Иван Карпович. – И у вас, вряд ли была дома карта пути к Шавлинскому озеру лучше этой моей.

Последнее можно было и не говорить.

Все и так по достоинству уже успели оценить, неожиданно свалившееся на их головы, счастье.

– Откуда такая роскошь? – снова обрел интерес к предстоящему походу Борис Ефимович Коротун, больше относясь в своём профессиональном интересе к самой полевой офицерской сумке проводника, чем к её содержимому.

Хотя именно её имел в виду только он один.

Тогда как все остальные еще с долей недоверия взирали на хрупкое от ветхости бумажное полотно с топографическими символами.

– Мало ли откуда она у меня появилась? – уклончиво ответил тогда Иван Чепоков. – Главное, что имеется необходимая в дороге карта в наличии и полной сохранности.

Зато продемонстрировал беспримерную щедрость.

– Пользуйтесь, говорю, пока будет нужно, – заявил таёжник. – Лишь бы, по возвращению, занесли обратно!

Он уточнил:

– Тем более, что и адрес теперь мой хорошо знаете.

…И всё-таки история происхождения карты, между тем, вскоре потеряла прежний интерес.

Его сменили новые сюрпризы, приготовленные для них старым таёжным охотником.

И действительно, слишком много другого занимательного довелось и ранее услышать школьникам за несколько дней от Чебита, следуя вверх по горной тропе, от своего многоопытного в житейском и охотничьем плане проводника.

А вот теперь же, после пережитого ими нешуточного страха, особенно жаждали юные спутники от него, объяснения иной, ещё более странной истории:

– С беспечным до неприличия медведем!

Зрелища, так поразившего всех, включая животных, когда счастливой трусцой посрамлённый кем-то более могущественным, недавний хозяин тайги безропотно и счастливо прошествовал на тайный зов мимо их бивуака в сторону озера.

Ушёл бурый исполин туда, куда Иван Карпович потом сам не пожелал, и другим не советовал двигаться:

– По меньшей мере, в ближайшие сутки.

На что последовало особое объяснение, всё с тем же привкусом шаманизма и народных суеверий.

– Не то сами попадемся, как этот медведь, на зов Кер-балыка, – совсем не шутя, остерег вечером опытный охотник своих спутников. – И, будьте уверены в том, что он никого не пожалеет!

Такое заявление ещё более заинтриговало современных старшеклассников. Каждый из них так и жаждал продолжения рассказа старого таёжника.

И тот не подвёл, исполнил обещание.

Сделал это Иван Карпович, как и обещал ребятам, вечером.

Собравшись в кружок у костра, когда после встречи со зверем собрался откровенно поведать ребятам о самой страшной легенде, окутывавшей знаменитое и без того, горное озеро.

То самое:

– Куда им на завтра предстояло все же идти, прямиком по следам бурого исполина.

Глава четвёртая

Девятый класс своей сельской школы Мишка Костромин окончил, в общем-то, вполне успешно.

Хотя не обошлось у него и без пары троек:

– В основном по точным предметам, к которым он сызмальства не питал особой приязни.

Зато теперь обладал он в свидетельстве об образовании сразу несколькими твердыми пятерками во всем, что касалось:

– Естественных наук.

Да и другие его сверстники имели знания не хуже чем у Михаила, да и не только по географии.

Потому, числясь, по крайней мере, «начальными теоретиками открытия и преобразования окружающей их природы», все они явно не подобающим образом встретили, настолько долгожданный вечерний рассказ Ивана Карповича, что это вызвало у слушателей довольно противоречивую реакцию.

Например, критически оценили ребята его мнение о сути причин, будто бы заставивших группу совершить:

– Незапланированную дневку перед самым взлетом тропы на седловину перевала Орой.

Ведь юные спортсмены рвались туда уже потому, что был он первым в их туристской карьере.

Тому недоверию были и свои веские причины:

– Уж больно удивительные сравнения приводил их коновод и проводник, когда убеждённо утверждал о том, что там – за одинокой скалой на перевальном гребне Орой, как раз и начинается особая территория – «Можжевеловый сокровенный Алтай».

– Уникальная невидимая область, раскинувшаяся, – по утверждению многих местных шаманов. – Рядом с пупом Земли и Неба.

Этот «пуп» и подвергся откровенно издевательским хохоткам со стороны всё ещё недоверчивых слушателей.

– Что смеетесь, бесенята! – однако вовсе не обиделся старик Чепоков в ответ на очередной гомерический взрыв хохота, после этих его слов, раздавшийся у костра. – Сами, что не видите, как весь мир устроен по образу и подобию творца.

Тут, только из-за жалости к своему незадачливому рассказчику посерьезнели школьники.

Правда, еще долго внимали тому, что несли уста столь убеждённого в своей правоте, носителя легенд и мифов Гонного Алтая.

– «Наматывали на ус», – как велел проводник. – Даже самые спорные истины того, что будто бы, по уверениям знающих людей, у всего в тайге есть свои лопатки, подмышки.

И не сдавался перед натиском юных краеведов, строивших свои убеждения исключительно на основе проверенных наукой данных.

– Да и тот же самый пуп, – снова повторил Иван Карпович. – Самый настоящий пуп Земли.

Только произнёс это теперь уже без прежнего хохота слушателей, вдруг заинтересовавшихся его доводами в пользу версии шаманов.

Так изменить нить общения у вечернего костра, проводнику и знатоку окружающей тайги, позволило использование собственных доказательств истины всего того, что им было выше сказано.

Ведь ему удалось сразу же привести несколько наглядных примеров из окружающей действительности.

– Грозная голова, массивные плечи и мощное туловище, – по его словам. – Принадлежат множеству гор, хребтов и просто скалам, разбросанным всюду, куда не глянешь пытливым взором.

Эти примеры всем, кто внимал странной и удивительной истории, хотелось увидеть как можно скорее своими собственными глазами.

И настоящий энтузиазм сменил недавнее недоверие после очередного обещания таёжного охотника.

– Уже завтра мы вступим в вотчину главного из земных духов Дьер-су, – монотонно, не сбиваясь с ритма, становившейся все более занимательной, легенды, продолжил он, как оказалось, излюбленную тему.

И так – слово за словом умелый рассказчик фольклорных небылиц довел почти до самого конца свое интересное, хотя и не основанное ни на каких научных данных, повествование.

– Вот дойдем до молочного озера, где живет Кер-балык, увидим гору – прародительницу Тезимбай с резиденцией Божества, – живописно интриговал внимание клиентов из числа туристической юной братии, опытный проводник, представляющий сейчас на этой тропе сферу развлечений. – Если же приглядеться, то рядом с ней стоят и две вершины пониже, где обитают дочери самого Владыки.

И опять за колкий и невыдержанный от самой природы язык потянуло одного только неугомонного Костромина:

– Дядя Ваня, так это и будут знаменитые вершины Сказка, Шавла и Красавица.

Только он не мог утерпеть от такого восклицания, увлекшись откровениями таежника:

– Выходит, в самом озере и водится чудище.

Затем и Татьяна Комарова вмешалась в продолжение дискуссии.

Не в тон ему, добавила здорового скептицизма:

– Прямо Лох-Несс какой-то.

Она заливисто расхохоталась:

– Держите меня, а то упаду от страха!

Но ее никто не поддержал.

Больше туристы сейчас жаждали продолжения истории от своего основного рассказчика.

И тот оправдывал все ожидания питомцев.

Продолжил делиться фольклорными байками, одновременно помогая слушателям разбираться в сложных понятиях языка коренного местного народа – алтайцев.

Для этого Иван Чепоков упрощал их на собственный лад, пока не добился неожиданного, прямо противоположного эффекта.

Мишка Костромин проявив этимологический талант, внезапно стал открывателем нового названия здешнего алтайского «Несси»:

– Коли называется горное озеро «Молочным», то и обитает в нем ни какая-то там шотландская рептилия, а самая настоящая, нашенская чудо-юдо – «Шавлинская корова»!

Тут уже разозлился Иван Карпович.

Он просто не выдержал подобной легкомысленной интерпретации его вполне серьезного рассказа:

– Сам ты – корова!

Он поднялся на затёкшие от сидения на корточках ноги, громыхая при каждом движении своим старомодным, но до сих пор вполне эффективным брезентовым дождевиком:

– Посмотрим еще, как поведете себя в священном месте!

Эффект получился соответствующий.

Все вдруг притихли, разом вспомнив, что уже следующим утром им предстояло идти туда, куда даже дикие звери, как оказалось, спешат точно по неведомому расписанию.

И не на прогулку:

– А чтобы уже никогда не вернуться обратно.

…Старик, тем временем, дал понять, что их откровенный разговор на этом окончен.

Бросив в огонь окурок, последний за этот вечер, выкуренной им сигареты, он предостерег собеседников от непоправимой ошибки.

– Негоже нам с вами более спорить насчет твёрдости веры в Создателя – услышали юные путешественники. – Каждый сам и в свое время до нее должен дойти!

Поддержал проводника и Борис Ефимович:

– Совсем, молодые советские граждане, уважение к нашему ветерану потеряли, – укорил он подопечных. – Так нельзя.

И тут военрук сельской школы вспомнил про свою основную профессию:

– А еще – будущие солдаты!

Он и далее применил свой былой военный опыт, зычно рыкнув на подчиненных, как сержант на плацу:

– Марш по местам!

И более миролюбиво добавил:

– Побудка будет ранней.

Впрочем, эта команда оказалась действительно:

– К месту.

Потому, что легенда и в самом деле затянулась сверх положенного времени и действительно:

– Пора было отправляться на ночлег.

Больше ничего необычного и просто неординарного в том походе не случилось.

Проводник и коновод Иван Чепоков, в компании своих лошадей и неизменного спутника – лайки по кличке Керзон, простился с туристами уже на озере, куда доставил группу в целости и сохранности:

– Как и обещал!

– Имелся у него, – позднее выяснилось. – Вполне уважительный повод для того, скорого своего отъезда.

Просто старый таёжник сделал это, чтобы не мешать отдыху ребятни на священном месте, где бы он сам, конечно же:

– Не позволил им ничего лишнего.

Да и сам был занят своим новым бизнесом.

Оказывается, ждали старика на заветных полянах вполне созревшие дикоросы.

Их заготовкой он издавна занимался по договору, заключённому с фармацевтами одного из самых крупных предприятий Бийска:

– Они всегда забирали все подряд из того, что ему удавалось запасти за сезон в тайге.

С тем и отбыл:

– Мне пора!

В качестве официальной причины такой спешки имелся у Ивана Карповича и вполне убедительный предлог.

– До вечерней росы, ребята, нам с Керзоном нужно обязательно подойти к самому перевалу, ведущему через очередной горный кряж в соседнее урочище, чтобы кое-что там собрать, дабы день не пропал, – заявил дядя Иван. – Только расстраиваться тут нечего, теперь я вам здесь на Молочном озере уже и не особо нужен.

Эти свои слова расчётливый таёжник тут же подкрепил вполне житейским рассуждением:

– Дальше вполне без меня обойдётесь!

Ещё и усмехнулся.

– Продукты на месте подъедите, так что возвращаться будете налегке, – услышали ребята, оставшиеся чисто своим школьным коллективом. – Шагайте прямо по знакомой тропе.

И, вполне уважительно отнесся к туристской подготовке школьников:

– Не мне вас учить, как по ней добраться обратно в поселок Чибит к рейсовому автобусу!

После чего, получив полный расчет за работу с Коротуна и расписавшись в ведомости, заранее заверенной в степном райцентре и школьным угловым штампом, и круглой гербовой печатью, все же подстраховался от всякой ошибки на конечном участке маршрута:

– Карту, как раньше и обещал, оставляю вам до самого Чибита, – теперь он говорил даже без тени улыбки на своём морщинистым лице, что называется, на полном серьезе. – Она выведет, не даст проскочить поворот к реке с перевала Орой.

Утешение оказалось под стать:

– Других опасностей до самого людского жилья здесь совершенно не предвидится.

Но, вопреки ожиданиям учителя, таежник протянул заветную полевую сумку с картой маршрута вовсе не ему, а самому смышленому, на собственный взгляд, хотя и вредному не в меру, помощнику:

– Костромину!

Тот даже расцвел от проявления такого уважения со стороны их бывшего проводника.

– Доверяю документы тебе, Михаил, – заявил Чепоков перед всей командой туристов. – Надеюсь, ты уж их наверняка нигде не позабудешь, как некоторые.

…Обидное недоверие, проявленное к нему со стороны малограмотного жителя таёжной глухомани, не могло не покоробить прямую, как «Устав военной службы» душу военрука.

Только забылось оно почти мгновенно, потому, что в ту пору иные чувства уже заполонили Бориса Ефимовича всего без остатка:

– Он, как и другие был до глубины души покорен и ошеломлен окружающей природой.

Недаром само озеро Шавлинское, называемое Иваном Карповичем «Молочным», давно, с самого открытия его век назад, снискало заслуженную славу, как у самых обычных путешественников, так и громкий титул «Чемпион красоты» у самых знаменитых, бывавших здесь, географов со многих стран мира.

И было чем восторгаться…

А тут ещё и людей с рюкзаками на основной здешней поляне вдруг заметно прибавилось.

Сверху к озеру, прямо со стороны трех величественных заснеженных вершин, названных в чепоковской легенде «обителью Дьер-суу», сюда спустилась большая группа туристов.

По их словам:

– Прошли сегодня успешно перевал очень сложный Абыл-оюк со стороны реки Карагем.

Сам перевал был знаком по карте сельским школьникам, поскольку он связывавшей эти Северо-Чуйские белки не только с Южно-Чуйскими, но и самым главным на Алтае:

– Катунским ледовым массивом.

И за подробностями дело не стало.

– Подобного нет больше по всей Сибири! – заявил подросткам руководитель группы.

Правда, произошло это лишь тогда, когда он познакомился со своим коллегой, который занимался их общим видом спорта с совсем юными туристами.

Гордые уже совершенным горным переходом, пришлые путешественники остановились на озере надолго.

Не сетовали взрослые путешественники даже на то, что лучшее место для лагеря:

– Уже заняли подростки.

Главным было другое.

А именно, то что банька, сооруженная на берегу под кронами кедров, из подручных материалов, обслуживала всех без исключения:

– Кто не жалел сил на заготовку дров в каменную печь из валунов и воды в ржавые тазы, невесть откуда оказавшиеся в таком отдалении от обычного людского жилья.

…Потом прибыли другие гости.

Они проявили себя как ещё большие охотники до диких, ими ещё не изведанных, природных красот.

И снова узнали сельские туристы дополнительные подробности.

Их новоявленные коллеги по преодолению пешеходного маршрута, в своих городах прослышали:

– О чудесном месте в горах Алтая!

И самое главное, никто из группы не разочаровался в увиденном ими на месте.

И все они, на вечерних посиделках у костра, с уважением поглядывали на «матерого» туриста Бориса Коротуна.

Ведь тот, с немалым воодушевлением и даже в лицах, артистично пересказывал все то, что недавно услышал от проводника:

– И чему лично был свидетелем.

При этом военрук то и дело заставлял слушателей недоверчиво оглядываться на озерную гладь, всегда спокойно отражающую в себе, словно в волшебном зеркале, трезубец легендарных вершин с подпирающими их массивными ледниками.

– Чья белизна и дала, – видимо. – Право озеру называться среди алтайского населения «Молочным».

За этими беседами и сами юные сельские путешественники несказанно уверовали:

– В здешнего владыку – подземного духа Темиркана!

Впрочем, как и в других сказочных созданий из мифов и легенд, которыми был набит словно мешок кедровых шишек под самую завязку, их бывший проводник.

Школьники всерьез стали воспринимать даже собственную выдумку насчет «Шавлинской коровы».

Которую уже считали:

– Чуть ли не проявлением старинного фольклора, как и всего остального-прочего.

При этом, жалостливой Татьяне Комаровой оставалось только радоваться за старика Чепокова, что он не слышал и не мог обижаться за своих недолгих знакомцев:

– Слишком уж смело, без оглядки на «первоисточник» переиначивавших по-своему, с точки зрения современной географии и биологии все, о чем он им рассказывал, доверяя насмешникам канонические сюжеты местных мифов.

Да и как ей было не стыдиться наглости сверстников, бесцеремонно вломившихся в мир легенд и мифов округи?

Ведь, пережив века, те вдруг стали видоизменяться под дерзкой фантазией беспечных старшеклассников, не боявшихся того, что их веселый треп, в том числе и с «ужасными подробностями» о местном страшном монстре:

– Может дойти до ушей того самого, кто, по сказаниям, «стопроцентно» обитал в глубине озера.

И тем более новички на этом берегу начинали верить в логово «Шавлинской коровы», якобы, устроенное под толщей горы, высившейся на левом берегу, что тысячи лет был всё так же, как и сейчас:

– Приготовил для возможных нескромных исследователей, совершенно не преступную гряду песчаника.

До сих пор именно эта каменная осыпь не позволяла никому даже на плоту причалить там:

– Чтобы лучше изучить, хотя бы ту небольшую пещеру, что зияла черным провалом много выше водного уреза.

Говорят, оттуда однажды скатился с риском для жизни некий смельчак, пытавшийся подняться по «живой» осыпи, чтобы запастись в пещерке лечебным чудодейственным средством:

– Мумием, продуктом жизнедеятельности летучих мышей, должных обитать в подобных местах.

Глава пятая

…Как ни красиво само по себе, уникальное высокогорное Шавлинское озеро, но еще более величия ему придает то, что на самом деле привлекательный для всякого туриста красивый водоем существует вовсе не в единственном числе.

Так – «озером» называют лишь его главное «блюдце», раскинувшееся на средней части ущелья.

Тогда как в продолжение чуда, само ожерелье удивительных «зеркал» начинается гораздо выше – от созданного сходом каменной мореной озерка, потом «каменного» же подобного озерка, плещущего свои воды в окружении огромных гранитных валунов, называемых курумами.

Оттуда спешит вниз водопадом, белого цвета, от того, что предельно насыщена известняком, талая ледниковая вода, в основном собой питающая главную акваторию.

И ниже «чемпиона красоты» плещется его:

– Не многим менее яркое подобие.

Уже образованное на месте слияния реки Шавлы с течением талой воды от соседнего ледника, известного туристам связкой, крайне опасных, имеющих особую категорию трудности, перевалов под названием «Орбита» и «Москвич».

На них ухо следует держать, что называется, остро. Ведь трагические перевальные седловины, имевшие с обеих сторон массивы льда, успели за историю путешествий и туристических походов через них, унести жизни многих беспечных восходителей.

О чем напоминают на седловинах мемориальные таблички в честь погибших туристов и альпинистов.

…Обо всем этом можно было говорить часами у вечернего костра за кружкой крепкого чая. Смакуя не только услышанную информацию, но и сам этот напиток, сдобренный листьями смородины, бадана или даже ароматным, пахнущим розой, корешком Родиолы, так и называемой ботаниками:

– Розовой.

Чем и увлекся Борис Коротун, скрашивая свою воспитательную функцию с общением настоящих собеседников:

– А не безответственной ребятни, которая крайне досаждала в походе педагогу своим неуемным желанием познать окружающий мир.

К тому же и сам Борис Ефимович был не прочь послушать тех, кто проходил настоящими маршрутами:

– А не таким как он – с проводником и конной доставкой рюкзаков.

Тем более что не только его собственных, почерпнутых у Ивана Карповича, но рассказов бывалых путешественников о местных достопримечательностях хватило бы еще надолго.

Вдобавок к тем, что прозвучали у озера, благодаря тому, что отдыхали там мальчишки и девчонки со Степного Алтая.

Ведь в своих выдумках они порой впадали в такой раж, что уже и не скрывали усмешек друг над другом:

– По поводу своих прежних страхов и былого почтения к местным сказочным духам.

Уже ничего не опасаясь, они досконально облазили все вокруг.

…Днем, когда ничего другого ему не оставалось, вместе с ними, вынужден был мерить тропу вдоль правой – хоженой береговой черты и руководитель школьного похода.

Он это и делал, когда уходили с главной стоянки на берегу Шавлинского озера очередные группы туристов.

– Тогда как в одиночестве, – не признаваясь даже себе в том. – Оставаться Борис Ефимович рядом с озером остерегался.

Хотя и хохотал в кругу ребят над очередными новичками, которых удавалось напугать:

– Ужасным и безжалостным пожирателем здешних медведей, чудовищем под названием Кер-балык.

Про себя он не мог отделаться от неверия убежденности Ивана Чепокова в том, что одного, ранее виденного ими, медведя:

– Вполне хватит чудищу на ближайшее время.

На этот счёт имелись у военрука собственное мнение:

– Кто его знает, кого еще может приманить из окружающих таёжных дебрей неведомая сила к озеру?

Ведь в заявлении старика об утолении аппетита Кер-балыком учитель не находил главного:

– Достоверных фактов и о том, что именно здесь и исчез тот самый амикан, как зовут алтайцы косолапого топтыгина.

И наоборот:

– Что медведя никогда здесь не было.

Наоборот:

– Спешил тот самый бурый зверь, встреченный ими на тропе, вовсе не сюда – к озеру, как говорил проводник, а совсем в другое место и делал это по собственным необходимостям.

…Оставаться же на озере дольше того, что было по душе Борису Коротуну, заставлял сбор подопечными фотографического материала и гербария для будущего отчета о путешествии.

И все же, изменения в иерархии их группы туристов чувствовались с каждым днём всё острее.

Ведь ни для кого не осталось незамеченным то, что некие бразды неофициального «правления» в группе, с уходом проводника, перешли, как то, сами собой, к тому, кто нацепил, доверенную дядей Ваней, старую – заслуженную полевую сумку с рукописной картой местности.

Тем более что Михаил Костромин не злоупотреблял доверием не только взрослого руководителя, но и своих сверстников по туристскому школьному кружку краеведов.

…Раньше других Мишка поднимался, чтобы, вместе с дежурными, развести костер и приготовить завтрак.

Менял купание и загар в жаркий полдень на кулинарные изыски, когда готовил с дневальными обед, а там и ужин:

– Чтобы всем было сытно и хорошо.

Впрочем, другие тоже не сачковали.

Все вместе – мальчишки и девчонки готовили запасы дров, чтобы хватило и на день и на вечерние посиделки.

Сообща же помогали ребята и своему отрядному «главному биологу» – Татьяне Комаровой в сборе в гербарий самых интересных растений, найденных по округе своего лагеря.

Ради чего совершали даже неблизкие отлучки от бивака, в ходе которых неизменно приносили и более существенную добычу:

– Спелые ягоды и съедобные грибы на дальнейшее пропитание.

И всё это крайне способствовало расширению «консервированного» меню из, принёсённых с собой:

– Жестяных консервных банок и мешков с пшеном и рисом.

Благо, что этим летом в тайге и маслят с сыроежками уродилось невероятно много.

Да и жимолость с малиной не подвели.

И эти дары тайги позволяли делать постоянный выбор между компотом из них или киселем.

Не говоря уже о том же «фирменном» чае, заваренном уже с листьями черной смородины или бадана.

Наряду с Михаилом Костроминым, добровольно взятые на себя поварские обязанности исправно несли закадычные его приятели – Володя Шестаков с Борисом Малининым.

Их вклад в общее дело заключался в том, что подростки попутно наладили для общей кухни:

– Знатную рыбную ловлю.

Что ни день они притаскивали на разделку целые куканы хариуса, годившегося, правда, в основном на уху:

– За неимением у путешественников лишних запасов подсолнечного масла для жарки или соли для вяления.

…Само такое изобилие рыбы в озере еще раз убеждало ребят в том, что сильно преувеличивал, если уже только не врал им «заслуженный сказочник» Иван Чепоков:

– Насчет мифического духа озера, называемого теперь не иначе, как с юмором Шавлинской коровой.

Потом уже, когда начала портиться погода, кому-то из них пришла, всё же на ум непростая мысль:

– Связать начавшиеся дожди с этой самой неразумной и беспечной ребячьей разнузданностью.

Но ее отбросили в сторону, даже не обсуждая, как совершенно пустую и никчемную:

– Погода в горах всегда капризная.

Были, на радость всем, ясные деньги, теперь вот наступили промозглые. Что тут поделаешь, кроме одного:

– Пора возвращаться домой – в обжитые места!

…Пережив один наступивший дождливый день и увидев похожее начало следующего, группа наконец-то снялась с места.

Так и возвращались туристы обратно под неиссякаемую небесную головомойку.

Как оказалось, небесные открывшиеся настежь хляби испортили отдых не только им, но и порушили, довольно изрядно, ведение хозяйственных работ местными жителями:

– В основном своим нудным, мелким дождичком, метко названным, еще издавна недовольными старожилами – «сеногноем».

В итоге постоянная сырость прогнала из тайги не только пришлый легкомысленный люд с рюкзаками, самодеятельных косарей для личного подворья, но и более серьезных и основательных добытчиков ее даров:

– Заготовителей дикоросов.

В числе них, как ранее узнали туристы из степного Алтая, на заветных альпийских лугах уже не один десяток лет промышлял Иван Чепоков, занимаясь добычей корней:

– Золотого, красного и маральего!

При этом считался ещё и одним из самых добычливых, а потому и уважаемых промысловиков Чибита.

Поняв, что сезон почти пропал, а также догадавшись о возможной причине наступившей непогоды, и он вернулся домой, как и прочие.

Правда, кое-что успел заготовить и вывез «таёжный урожай» на своей «конной тяге».

При этом, хотя и ненадолго, но всё-таки сумел Иван Карпович опередить с появлением в родном посёлке временных обладателей его бумаг из далекого прошлого:

– Клиентов по заброске их туристических грузов на горное озеро.

Они же, в свою очередь, не забыли, данного ему обещания:

– Вернуть временный топографический дар владельцу в полной в целости и сохранности.

И сразу после возвращения с маршрута, когда оставалось только ожидать появление на другой день рейсового автобуса, ребята занялись выполнением своего обещания, данного старому охотнику.

Едва поставив у моста, переброшенного через реку Чуя, свой палаточный лагерь и организовав в нём приготовление на кострище ужина, Мишка Костромин с приятелями отправились в посёлок по хорошо знакомому им адресу.

Его они помнили достаточно хорошо от того, что внятно его назвал школьникам Иван Карпович при расставании с туристами на Шавлинском озере.

Потому в Чибите проблем с поиском необходимого жилья у юных краеведов не возникло.

…В центре поселка, над его островерхой крышей, покрытой корой, снятой со стволов лиственницы, оживляя, наверняка, рубленный ещё век назад из бревен чадыр-аил:

– Домовита курился дымок.

Само строение прилепилось на подворье к обычному пятистенку, как это испокон веков стало обычным делом на алтайских усадьбах.

Но и здесь основная летняя жизнь протекала именно в национальной «летней кухне», приспособленной рачительным хозяином для всего, чем он только ни занимался.

Туда и решили прямиком направиться школьники, когда подошли к нужному особняку.

Еще и обрадовавшись при этом:

– Не придется обращаться к незнакомым людям – соседям Чепокова с навязчивой просьбой о передаче старику полевой сумки.

Сам же он теперь казался приезжим туристам, чуть ли не родной душой:

– После всего, что встретилось им на таежном пути их совместного путешествия.

Откинув проволочное кольцо с дощатой калитки, Мишка, в сопровождении своих друзей – одноклассников, смело шагнул на приветливый лай неугомонного Керзона, дружелюбным вилянием «хвоста колечком» выдававшего, доброе к ним отношение.

Показалось даже, что узнали приезжих гостей и умиротворенные лошади. Они прятались от дождя под навесом из жердей, где деловито и смачно жевали из кормушек что-то вкусное.

И только в соседних дворах, наличная домашняя живность иначе поняла веселый гомон из ограды владений дяди Вани Чепокова.

Соседские собаки подняли такую перебранку, что на нее откликнулись и перепуганные куры, да гуси, устроившие своеобразное состязание в голосистости.

Этот ожесточенный «перебрех» принял вдруг такие размеры, что выманил наружу из аила и самого Ивана Карповича.

К тому же он безошибочно определил по такому звукоряду личности своих посетителей:

– Вот и замечательно, что сумку принесли.

Ещё и дал ребятам должную оценку.

– Не подвели старика! – похвалил он, выглянув навстречу из, широко распахнутых, дверей.

Только и теперь он оставался, как прежде:

– Крайне практичным и рассудительным.

Например, не стал и далее подставляться под струи бесконечного дождя.

Просто из дверного проёма чадыр-аила поманил к себе ребят энергичным взмахом руки.

После чего снова исчез внутри, жарко натопленного, помещения.

Те же не замедлили воспользоваться предложенным хозяином гостеприимством.

– Да и как иначе!

Сама сумка еще оставалась на руках у Михаила Кстромина и, благодаря такому поводу им не нужно было немедленно спешить назад в промокший палаточный лагерь, под докучливый надзор Бориса Коротуна.

И вообще – времени свободного имелось:

– Хоть отбавляй.

Никто не торопил их обратно в палаточный лагерь, разбитый на прежнем месте – на околице поселка.

Как-никак:

– На последний в этот день автобус, следующий от пограничного с Монголией районного центра до столичной автостанции Горно-Алтайска, они сегодня уже давно опоздали.

И пока другие составляли компанию их дотошному и в мелочах, педагогу с военной выправкой, у компании Михаила Костромина появилась отличная возможность:

– Поближе познакомиться с бытом местных жителей.

И от такого шанса старшеклассники не отказались.

В полумраке круглого, по периметру, выложенного из струганных бревен, строения было очень тепло и сильно пахло аптекой.