Kitobni o'qish: «Добро пожаловать в "Сладкую мечту"»

1. Неудачи, будь они неладны, и удачное приземление

Я крутила педали на своем стареньком, потрепанном временем велосипеде, удаляясь от дома. Бирюзовая краска на железном друге местами облезла, спицы кое-где погнулись, а корзинка спереди несколько раз за последний год отваливалась и была заново припаяна, так что выглядел он как дитя Франкенштейна. Но выбирать особо не приходилось — или так, или отцовский пикап, который мог разбудить всю округу, стоило лишь повернуть ключ зажигания. К тому же велосипедные прогулки я ценила за возможность каждое утро заново влюбляться в родной городок. Особенно осенью.

Деревья, ранее топившие улицы в пестрой зелени, теперь обжигали взгляд оранжево-красным веером, пока еще пышным, скрывающим наготу ветвей. Высаженные вдоль улиц клены, рябины, дубы вперемежку с плодовыми деревьями создавали собственный мир, который разговаривал с помощью шелеста листьев. По земле стелился слабый утренний туман, а сквозь просветы между ветками виднелась серо-голубая полоска моря. Под колесами велосипеда шуршал гравий, насыпанный добрыми соседями в ямки и ухабы на протяжении всей дороги. Дышалось легко, воздух был свежим и соленым. Казалось, что не по улице едешь, а гуляешь по храму, созданному природой, — здесь твой покой не потревожат лишний шум, какофония искусственных звуков и чужеродный терпкий запах бензина.

Я чуть было не затормозила, взаправду решив проникнуться духом октябрьского утра. И заодно понаблюдать, как темное небо начинает светлеть, приобретать пурпурно-синие оттенки, а потом искриться всполохами багрянца. Но сегодня нельзя было идти на поводу у собственных желаний. Я проспала, а несчастный старенький механический будильник, попавший под руку, упал с тумбочки и лишился верхних колокольчиков, которые в итоге закатились под кровать. На их спасение пришлось бросить все силы и все время. Так что теперь первоочередной задачей было активно двигать ногами в надежде нагнать упущенные минуты.

Для кого-то тридцать минут — это совсем незначительно, но только не для меня. За полчаса можно целые горы свернуть, и это не в переносном смысле слова! Горы муки, чтобы замесить тесто и оставить на расстойку. Горы сахара, отмеряемые под джем. Горы фруктов, которые необходимо измельчить для начинки. Но куда важнее то, что за полчаса можно доставить эти самые продукты, из которых горы «сворачиваются». Привезти в кофейню «Сладкая мечта», появившуюся несколько лет назад, как росток, что случайно потянулся к свету, а его взяли да и взлелеяли. Идея сделать кофейню из пристройки к нашему частному дому престарелых «Неувядающая роза» принадлежала маме, она и сама не догадывалась, что та успешно станет реальностью.

Конечно, они с отцом не всегда занимались именно этим. «Неувядающая роза» раньше была пансионатом «Розочка», но совсем непродолжительное время. Родители своими руками построили трехэтажный домик с мансардой, выкрасили его в цвет дымной розы, покрыли крышу изумрудной черепицей и разбили вокруг сад, в котором со временем разрослись кипарисы, а одну из стен даже отвоевал себе плющ, добавив месту еще больше провинциального шарма. Отец думал, что многие захотят спрятаться от городской суеты и шума в маленьком, отдаленном от туристического маршрута городке у моря. Мама мечтала накрахмаливать постельное белье до чистоты и хруста, украшать комнаты живыми цветами и с улыбкой встречать гостей. Она даже купила звоночек на стойку администратора, чтобы по коридору, как в фильмах, разносилась задорная трель, оповещающая о прибытии новых постояльцев. Но молодежь гналась за увеселительными программами в отелях крупных курортных городов с обустроенными пляжами и пенными вечеринками, а семьи с детьми хотели экскурсии, парки аттракционов и бассейны, желательно еще и с барной зоной. Всего этого в «Розочке» не было. В итоге постояльцами все чаще становились одни и те же пожилые люди, приезжающие сначала на некоторое время летом, а потом задерживающиеся у нас на месяцы. Их не смущал абразивный берег с булыжниками, которые когда-то были частью отвесной скалы, и отсутствие променада, по которому вечером можно было пройтись и покрасоваться. Зато соленый ветер, влажный воздух и красивый вид не оставляли равнодушными, как и покой, уют и связь с природой вне суеты. Когда шесть старичков остались жить у нас на постоянной основе, родители превратили пансионат в частный дом престарелых, и «Неувядающая роза» отпраздновала свой ребрендинг. И со временем обзавелась пристройкой, которая стала кофейней «Сладкая мечта».

Именно с появлением последней жизнь моя круто изменилась. Точнее, она обрела смысл и значение. Я перестала видеть себя вне стен кофейни. Не представляла и дня, проведенного не в кителе с повязанным на талии фартуком, без запаха молотых кофейных зерен в носу и без привкуса горького шоколада на языке. Я стала ее частью, а она — частью меня.

Но не только помощь родителям в качестве заместителя и девочки «на подхвате» входила в круг моих обязанностей. Не только эта ответственность вынуждала просыпаться и спешить по делам, очерчивая каждый день, как четкий эскиз на листе бумаги. Одним из хобби, которое превратилось в призвание, стало создание конфет, сделанных своими руками. С начинкой или без, из молочного шоколада или горького, с цедрой апельсина или кокосовой стружкой… Моя фантазия бурлила, как котел с кипящей водой!

Уже не могло и речи идти о том, чтобы после школы и экзаменов уехать учиться на какого-нибудь менеджера, проводящего дни в стеклянных офисных коробках у мониторов компьютеров, хотя именно об этом я задумывалась вплоть до девятого класса. Я решила остаться в родном городе и пыталась донести до родителей мысль, что слова с нашей вывески напрямую связаны со мной. «Сладкая мечта» — это была именно моя мечта!

После уговоров мама с отцом приняли такой выбор и даже отправили на курсы кондитера-шоколатье после окончания одиннадцатого класса. Я успешно прошла их за три месяца вместо официальных шести, так что корочка, ставшая гордостью семьи Любимовых, теперь висела на одной из стен кофейни в рамочке из светлого дерева.

В штате кофейни было совсем немного людей. Я, мама, тетя Василиса — наш повар-пекарь — и Лена, молоденькая девочка-бариста. Иногда на подработки прибегали старшеклассники или кто-то из соседей, но очень редко, так как большим наплывом клиентов «Сладкая мечта» похвастаться не может. Так что небольшой компанией вместе с нашими постояльцами, которые чуть ли не прописались в «Сладкой мечте», мы образуем крепкую семью и работаем, как слаженный механизм. И если я, будучи одним из винтиков, остановлю весь процесс, то что тогда? Кто будет виноват в том, что гость кофейни останется без завтрака? Пойдет на работу голодным? Лишится возможности попробовать булочку с грушей, только-только вытащенную из печи? Тот самый маленький винтик. Поэтому тридцать злосчастных минут — это очень важно.

Когда велосипед свернул на дорожку, пролегающую вверх по склону к цели моего назначения — фермерскому хозяйству, где мы закупались свежими фруктами, я с опаской поглядела на цепь под ногами. Та приобрела вредную привычку периодически слетать не вовремя. Всему виной, конечно, неровные дороги и моя манера езды на велосипеде. Увы, иногда приходится включать режим гонщика Формулы-1, но я до последнего не оставляю надежд на то, что железный друг образумится и не будет подкидывать новых проблем. Не могут же обе неудачи свалиться на меня в одно это несчастное утро?!

— Не подведи, дружочек, — вслух сказала я, не сбавляя скорости.

Я так часто преодолевала этот путь, что подъем почти не ощущался. Пульс не участился, жа́ра в ногах не появилось. Размеренно крутя педали, я добралась до места. С цепью, себе на радость. Вот только долго оставаться довольной не пришлось. Парковка из щебня возле фермерского хозяйства, огороженного высоким забором, была полностью забита машинами. Туда-сюда сновали люди, кто-то тащил, перекинув через плечо, заполненные мешки, а некоторые уже сгружали их в багажники. Я набрала побольше воздуха в легкие, лишь бы успокоиться и не начать еще сильнее злиться на себя, будильник и весь мир, после чего слезла с велосипеда, поставила его у забора и шагнула на территорию. Придется распихивать покупателей локтями и надеяться, что мне достанется хоть что-то более-менее пригодное для начинки в булочки. В идеале — груши, потому что ехала я сюда именно за ними. Ни у одного другого поставщика продуктов нет таких ароматных и упругих плодов, один лишь их хруст при надкусывании вызывает желание съесть пару-тройку килограммов. А какие джем и варенье из них получаются! Баночки можно вылизывать до идеальной чистоты!

Фермерское хозяйство принадлежало Манане и Савве Букия, которые были дружны с нашей семьей. За небольшой территорией для покупателей с деревянными, вручную сбитыми прилавками находились их фруктовые сады и парники. Однажды мне еще маленькой устроили здесь экскурсию, которая произвела неизгладимое впечатление. Тогда я ощущала себя Элли, попавшей в волшебную страну, только дорога, петляющая между рядами ухоженных плодовых деревьев, была не из желтого кирпича. Сейчас аура волшебства немного угасла. Достаточно было лишь представить, сколько сил нужно вложить в фермерство и садоводство.

— Уля, детка, здравствуй! Ты сегодня запоздала!

Услышав голос Мананы, я тут же обернулась. Женщина, одетая по погоде в утепленный спортивный костюм цвета спелой вишни, направлялась в мою сторону и несла в руках холщовые мешки. Пока пустые, но уже предназначенные для кого-то из покупателей. Долго гадать не пришлось. Я разглядела семью Кириченковых, они держали фруктово-овощную палатку ниже по нашей улице. Тучная Маргарита ходила среди корзин с виноградом и тыкала пальцем в нужный им сорт, пока тощий Дамир кивал, соглашаясь с женой, и клеил яркий стикер, обозначающий, что этот товар покупают. Я обвела взглядом здешние полки, ящики и корзины — все было помечено пестрыми наклейками. Вскоре их содержимое погрузят в автомобили и повезут до пунктов назначения, где ценники, как правило, увеличиваются вдвое, а то и втрое. Мое настроение стало ухудшаться в геометрической прогрессии.

— Доброе утро! Немного проспала. Откуда столько народу?

— Ох, ты же не знаешь! — Манана остановилась возле меня, и я

отчетливо различила сладкий аромат, исходящий от ее кожи, волос и одежды. Казалось, что сама женщина была свежей, сочной дынькой. — У Петровых случился пожар на базе, теплицы погорели. И часть их покупателей перекочевала к нам. Грех жаловаться, выручка идет, конкурентов меньше. Но все же на душе гадко, не по-людски как-то, мы ж тут все соседи.

— Какой кошмар! — Я не смогла сдержать расстроенного восклицания. Петровы были нашими основными поставщиками овощей и бакалеи. Если пожар затронул и эти теплицы, то у нас намечаются проблемы. В курсе ли мама? И сколько убытков теперь выпадет на долю «Неувядающей розы» и кофейни?

— Да, отсюда и такой аврал.

Я еще раз окинула взглядом территорию, понимая, что сегодня мне здесь ничего хорошего не светит. Видимо, на моем лице отразилась кислая мина, потому что женщина мягко коснулась моего предплечья и тихонько сказала, чтобы никто не расслышал:

— Но подожди тут немного. Кириченковы как уйдут, я кое-чего тебе подкину, чтобы не отпустить с пустыми руками.

Она заговорщически мне подмигнула и отправилась дальше, покачивая округлыми широкими бедрами. Я не сдержала улыбки. Все же Манана — тот человек, который даже в темном царстве укажет на крошечный светлый лучик. Следуя ее совету, я не стала спешить домой и осталась, но вышла за территорию хозяйства. Наблюдать за мельтешащей толпой не хотелось, в груди волей-неволей разрастался неприятный комок. Если его и дальше взращивать, то он грозит превратиться во въедливое и неприятное чувство вины.

Прислонившись спиной к забору у припаркованного рядом велосипеда, я посмотрела вниз на город, который был как на ладони. Вид отсюда открывался прекрасный. Черепичные крыши домов собирались элементами пэчворка в разноцветное полотно, а деревья с пестрыми листьями помогали рисовать его узоры.

Я вгляделась вдаль, ближе к береговой линии, где сквозь рыжие кроны мелькала зеленая крыша «Неувядающей розы», и невольно задумалась, почему сегодня проспала, хотя всегда была жаворонком.

Наверняка сказалось нервное напряжение минувших дней, ведь другой винтик нашей «Сладкой мечты» вот-вот выскочит из пазов. Нежданно-негаданно Лена сообщила, что уезжает на учебу в Москву, а значит, скоро некому будет варить кофе и приветливо улыбаться, когда над дверью звякает колокольчик. Жизненный компас девушки указал на потребность в изменениях, когда мой хотел лишь того, чтобы все было как раньше, оставалось в вечном стазисе. Вот новость и обрушилась на плечи непосильным грузом. Кофейня без бариста — это как хирург без скальпеля или водитель без машины.

Наш устоявшийся мирок накренился. Как если бы у стола немного подпилили ножку и, чтобы вернуть устойчивость обратно, нужно было ее починить или хотя бы подложить что-то твердое и прочное. Так что последние недели я обклеивала все улицы листовками о поиске сотрудника, размещала объявления в интернете и социальных сетях, устроила сарафанное радио, и чем ближе подбиралась дата отъезда подруги, тем сильнее отчаяние завладевало мной. Или отклика не было совсем, или же он появлялся, но от кандидатов, которые не вызывали доверия. Мама считала, что я справлюсь. Отец тоже в этом не сомневался. А я… а я… просто хотела поверить в чудо.

А потом наткнулась на письмо от молодого человека родом из северной столицы, каким-то образом очутившегося на тысячу километров южнее. Резюме он прислал на электронную почту, сухое и скупое на информацию. Лишь имя, возраст и контактный номер телефона. И я бы отправила это резюме в корзину к нескольким предыдущим, если б не сопроводительное письмо. Его строчки так крепко засели в моей голове, что сами по себе без подсказки всплывали в памяти.

«Я знаю, что по ту сторону экрана сидит живой человек, читающий это сопроводительное письмо к резюме. Наверное, он думает: «Почему я должен остановить свой выбор именно на тебе?» Хотел бы я сам знать ответ на этот вопрос. У меня нет богатого опыта, как профессионального, так и жизненного. Но в нескольких местах, где я подрабатывал бариста, меня называли «мальчик-золотые-руки», это что-то значит, не так ли?

А еще я устал от людей, которые спешат и не видят дальше собственного носа. Я устал наблюдать за тем, как клиент берет в руки стаканчик с кофе и бежит, делая глоток за глотком, даже не чувствуя вкуса. Жизнь настолько доведена до автоматизма, что все забывают о ее ценности и смысле. Добавь кому-то в латте крошечный листик мяты или каплю шоколада, никто даже не обратит внимание. Откуда я знаю? Я опробовал это лично. Ни разу меня не спросили, почему у напитка непривычный вкус. Его просто не заметили! (Зато эксперимент не остался незамеченным хозяином кафе, из-за чего меня, собственно говоря, и уволили с последнего места работы).

Почему-то я уверен, что именно в «Сладкой мечте» меня бы смогли понять. На интуитивном уровне я ощущаю, что это так. Место, где есть душа, даст шанс такому странному парню, как я.

Если же сам ввел себя в заблуждение, то простите. И за то, что вы потратили время, читая это сопроводительное письмо.

С уважением, Марк Кравец».

Первый раз прочитав это сопроводительное письмо, хотелось посетовать на столь нерадивого сотрудника и сказать, что на месте управляющего я бы тоже уволила выскочку. Но что-то заставляло меня перечитывать эти строчки снова и снова, они задевали струны в глубине души. Чем-то этот Марк Кравец напоминал меня. Каждый раз, стоит клиенту надкусить конфету, сделанную моими руками, я украдкой начинаю наблюдать за спектром эмоций, отражающимся на его лице. Прикроет ли человек глаза от удовольствия? Сморщит ли нос? Распробует ли вкус, угадает ли все ингредиенты начинки? И я бы тоже огорчилась, увидев безразличие. Наверное, нет ничего хуже этого. Поэтому-то резюме Марка не очутилось в корзине, а осталось лежать на столе, притягивая взгляд и гипнотизируя. Так что в итоге я сдалась, пошла на риск и пригласила этого парня на очную беседу. Было до ужаса любопытно, что он из себя представляет. И в преддверии сегодняшнего собеседования я весь вечер и половину ночи готовилась: выписывала свои вопросы и придумывала ответы на встречные, тренировалась перед зеркалом держать «лицо» и правильно говорить, чтобы выходило без неуверенности и дрожи в голосе.

Вот и наложилось это все друг на друга — нервы и бессонная ночь. Организм решил, что понежиться в кровати будет приятным бонусом…

— Ульяна, здравствуй! А ты чего тут стоишь? — Дамир Кириченков вернул меня из собственных мыслей, в которые я погрузилась.

Мужчина шел по направлению к своему фургону с коробкой винограда сорта Августин, грозди крупных ягод которого так и просились в какую-нибудь тарталетку. Я вздохнула.

— Привет. Да так, воздухом дышу.

Он отметил, что корзинка велосипеда пустая, а в руках у меня нет ни пакета, ни мешка с фруктами, и удивленно приподнял брови. Его жена промчалась мимо, даже не заметив меня, и заслонила своей могучей фигурой, так что диалог с Дамиром завершился, толком не начавшись. Я спокойно проскочила за ее спиной назад на территорию, уже заметно опустевшую. И от людей, и от урожая. Лишь Манана ловко порхала от одного угла к другому, что-то фиксируя, поправляя или убирая. А потом она притащила мне небольшую, но ярко-оранжевую спелую тыкву и пакетик свежих фейхоа.

— Знаю, что ты приехала не за этим, но хотя бы так…

— Ты моя спасительница! — я кинулась обнимать женщину, утонув в мягкости и тепле ее тела.

Грубоватые от мозолей, но тем не менее ласковые ладони стали гладить мои волосы прямо как в детстве — с материнской нежностью. Здоровье Мананы не позволило завести собственных детей.

— Скажи Вере, чтобы перестала отправлять тебя за фруктами, а заказала, наконец, доставку. Савва будет только рад привезти заказ да забежать в кофейню на чашку кофе. Он всегда жалуется, что я не умею правильно пользоваться туркой, и говорит поучиться у вашей малой.

— Ты же знаешь, я сама люблю приезжать к вам и бродить между полок и ящиков. Мне тут очень нравится. Все равно скоро начнутся дожди, потом снег, тогда уже будет не до поездок на велосипеде, вот и настанет время доставки. А по поводу малой… Лена уезжает, — с грустью сказала я, мысленно возвращаясь к насущной проблеме и содрогаясь от ужаса, что наша кофейня останется без бариста, если сегодняшний кандидат совсем не подойдет.

— Уверена, что вы найдете достойного сотрудника. Вера и сама неплохо орудует этой жуткой кофемашиной.

— Почему жуткой? — я не удержалась и рассмеялась.

— Она всегда меня пугала. Стоит вся такая серебристая и блестящая, но выглядит как штуковина из Терминатора, готовая устроить судный день. Все же я далека от подобной техники.

Я прикусила губу, чтобы не захихикать. Манана как-то рассказывала, что Савва оформил им подписку, и теперь она открывает для себя мир кинематографа. Видимо, для начала они решили познакомиться с любимыми фильмами главы семьи. Если судить по его меняющимся футболкам, но неизменным рисункам на них, Савва фанатеет от кино с Арнольдом Шварценеггером.

— Если будет восстание машин, я тебя предупрежу, — пошутила я в ответ, но потом вернулась к той теме, что мы затронули. — Маме, к сожалению, не до работы за стойкой. Много сил отдает «Неувядающей розе». Ты же знаешь, что она очень щепетильная и не может все скинуть на сиделок и приходящий персонал. А в прошлый раз одна уборщица стащила наше семейное столовое серебро, и мама вообще перестала доверять людям. Сказала: «Если человек смог укусить руку, которая его кормит, то на что способен с теми, кто намного слабее?» За старичков волнуется.

— Твоя мама — мировая женщина. Передай ей, что я забегу на днях и помогу с заготовками на зиму. Хоть так.

— Спасибо, Манана.

— Не за спасибо! — Чуть припухший в местах суставов палец уткнулся в кончик моего носа, расплющив его. — С тебя мои любимые конфеты из темного шоколада с перцем. Никто, кроме тебя, такие сотворить не способен. Должно же хоть что-то в моей жизни быть с огоньком?!

— Эй, женщина! А чем я тебе не горяч?!

Я выглянула из-за плеча Мананы. Савва направлялся разбирать опустевшие коробки с прилавков. Мужчина, и сегодня одетый в свитшот с надписью I’ll be back, приветливо мне улыбнулся и махнул рукой. Я энергично помахала в ответ.

— Работай давай, нечего уши греть! У нас тут девичьи разговоры! — Манана даже не обернулась, и я хихикнула, умиляясь их взаимоотношениям. — Так что про конфеты не забудь! — Это уже снова было адресовано мне.

Я активно кивала головой. А сама понимала, что угостить конфетами совсем не приравнивалось к той помощи, которую всегда предлагала Манана, и уважала женщину за широту души и отзывчивость.

Попрощавшись с семьей Букия, я втиснула сегодняшнюю добычу в сетку на велосипеде (благо все поместилось) и помчалась в сторону дома. Я не заполучила груш, но и из тыквы можно сделать начинку для булочек. И запеканку! Выйдет неплохой завтрак для постояльцев.

Ехать с горки было намного легче, ветер дул в спину и подстегивал, а утренний туман успел рассеяться, так что можно было разглядеть каждую кочку. За поворотом вскоре показались «Неувядающая роза» и кофейня, словно приклеившаяся к дому, как маленький коралловый полип. До них оставалось всего несколько десятков метров по прямому участку улицы. Но неожиданно в районе солнечного сплетения дернулся невидимый узелок — так бывает, когда интуитивно предчувствуешь что-то плохое. Я успела опустить взгляд на ноги, а потом будто в замедленной съемке стала наблюдать слетающую с велосипеда злосчастную цепь. Моего железного друга резко дернуло, и эпичного падения носом в землю уже было не избежать. Я зажмурилась, готовясь к действию силы притяжения, к ободранным ладоням и впивающимся в кожу мелким камушкам и грязи. Но ощутила совсем иное. Как по волшебству, меня отдернуло в другую сторону, закрутило на месте и удержало в вертикальном положении. Правда, всего на пару секунд. Вскоре я все же упала, но уже на что-то мягкое и приятно пахнущее. Нос уловил легкий аромат мяты и эвкалипта. Так обычно пахнут леденцы для горла из аптеки или жвачка.

Телу стало тепло. Я медленно открыла сначала один глаз, а потом другой. Подо мной лежал молодой человек в шерстяном свитере цвета оливок, и такой же оливковый оттенок имела радужка его глаз, отчего-то показавшихся мне знакомыми. Темные волосы были собраны в высокий пучок, который теперь растрепало и расплющило о землю. Еще сразу же привлекли внимание туннели в ушах, небольшие, но даже с такими он слишком сильно выбивался из окружения того места, где я прожила всю свою жизнь.

— Привет.

Его голос был спокойный и тихий, словно шелест опавших листьев.

— Привет.

Я, как болванчик, повторила тихое приветствие за парнем, все еще не отрывая взгляда от его лица, рассматривая чуть впалые щеки и легкую щетину, пробивающуюся на подбородке. Почему он совсем не казался чужим и посторонним?! Это было так странно. Слабое чувство узнавания не покидало, как и стопроцентная уверенность, что мы не встречались раньше. Но я наконец пришла в себя, встряхнула головой и быстро вскочила на ноги. Глянула в сторону моего транспортного средства и ужаснулась. Тыква при падении велосипеда вывалилась и разбилась, попутно расплющив под собой фейхоа. Они лежали на земле в совсем нелицеприятном виде. Что я там говорила про невозможность одной неудачи следовать сразу за другой? Какая же я наивная.

2. А странности не заканчиваются

«Наши жизни — как песочные замки. Их может разрушить сильный ветер или большая волна, растоптать чужой ботинок или сломать случайно прилетевший камень. Но взамен одного замка всегда появляется другой, ведь теперь мы знаем, как крепить основание и где его лучше строить, защищая от непогоды и вмешательства извне. И каждая песчинка становится все ценнее и ценнее».

Автор этой цитаты в прошлом году скончалась. Возраст и барахлившее сердце дали о себе знать, но ее песочный замок остался — он стал частью моего собственного, потому что память сохранила мягкий тембр голоса женщины, добрый взгляд глаз с катарактой, тепло морщинистых рук. И всегда, когда мне плохо, когда что-то происходит не по плану, я вспоминаю ее слова.

Сегодняшний день начался с разрушения песочной башенки, но, чтобы смести весь замок до основания, одной неудачи маловато. Я быстро стащила с себя любимый свитер лилового оттенка, надетый утром впопыхах, и стала делать из него нечто наподобие котомки, связывая между собой рукава. После чего направилась к месту, где лежали велосипед и погубленная «добыча», присела на корточки и принялась в эту самую котомку отбирать и укладывать более-менее цельные кусочки тыквы. Налипшую грязь пыталась игнорировать, отмывать ее придется долго и тщательно, так что лучше сразу с этим смириться. Когда под пальцами уже не осталось плотных кусочков, в свитер отправился и пакетик с фейхоа. Та, к слову, теперь выглядела как кашица, причем не самая симпатичная. Но на что-то да сгодится, не время унывать!

Сосредоточившись на деле, я совсем не заметила, что продрогла. В одной рубашке, которую я надела под свитер, стало зябко. Хоть на южном побережье осень обычно долго радует жителей теплом, в этом году пришел неприятный циклон с пронизывающим прохладным ветром. Он проникал под тонкую ткань одежды и покрывал кожу неприятными мурашками.

— Давайте помогу.

Я чуть было не подскочила на месте и не уронила свитер с тыквой и фейхоа, невольно позабыв, что рядом со мной находился посторонний человек. Все мои мысли были заняты лишь тем, как бы поскорее отнести в кофейню и использовать продукты, чтобы они не успели начать портиться. Я вовсе не озаботилась тем, как выгляжу со стороны: странная девушка, собирающая еду в свою одежду. И к мурашкам от холода присоединились другие, появляющиеся от неловкости и смущения.

— Буду благодарна, если ты поможешь дотащить велосипед, — я кивнула в сторону железяки с колесами, на которую сейчас неимоверно злилась. А еще надеялась, что невольный переход на «ты» с незнакомым человеком не выставит меня некультурной. Мы были примерно одинакового возраста, и «выкать» казалось еще страннее.

— Конечно, показывай дорогу.

Он принял правила игры и тоже отбросил все формальности. Так было лучше.

— На самом деле, мы уже почти на месте. Видишь ниже по улице кофейню «Сладкая мечта»? Велосипед можно прислонить к ее стене или забору. — Я кивком головы указала направление, избегая встречи взглядами. Неловкость еще не прошла. А потом осознала еще один важный упущенный момент, из-за которого была готова сквозь землю провалиться. — Я такая неучтивая! Бросилась к тыкве, даже не поблагодарив! Спасибо за то, что не дал мне проехаться носом по земле. Ходить с обклеенным пластырями лицом не очень приятно.

Парень мягко улыбнулся. Пучок на его голове окончательно развалился, и он стянул черную резинку, так что волосы, которые оказались длиной по плечи, тут же разметало от ветра. Никогда бы не подумала, что мужчинам может идти такая прическа. Но этому парню она создавала интересный образ — что-то вроде смеси рок-музыканта и милашки-ученого, которому некогда сходить в парикмахерскую.

От нового порыва ветра собственные волосы облепили мне лицо, защекотали нос, и я не удержалась и чихнула. Утром так спешила, что даже не удосужилась их нормально расчесать и заплести в косу. Колосок был моей любимой прической не столько из-за симпатичного вида, сколько из-за удобства. С волосами длиной до середины спины это идеальный вариант.

— Думаю, нужно ускориться, чтобы ты не успела простыть.

Он поднял велосипед с земли и вместо того, чтобы катить его рядом, понес, просунув руку так, чтобы рама легла в локтевой сгиб. Листья и комочки грязи, прилипшие к колесам, перекочевали на свитер парня, и мне вновь стало до ужаса неловко. Хотя при условии, что из-за меня он уже побывал на земле, свитер и без того нуждался в чистке. Нужно будет оплатить из кассы ущерб. Надеюсь, что это не какая-то дизайнерская, дорогая вещь.

Мы двинулись в сторону «Сладкой мечты». Я несла свою ношу перед собой, а парень вышагивал рядом, держа велосипед на весу и попутно разглядывая местность. Иногда краем глаза я замечала, что он оценивающе смотрит и в мою сторону, но списала это на интерес, вызванный внешним видом. Я любила сочетать несочетаемое, для меня оно казалось вполне уместным. Например, как сейчас: юбка из плотной ткани цвета фуксии с рядом круглых деревянных пуговок от пояса до самого подола, зеленая рубашка с восточным узором, несколько грубоватые ботинки с гетрами оттенка песочного теста до середины щиколотки и в руках тот самый лиловый свитер. О том, что последний теперь тоже нуждается в стирке, я подумала только сейчас и усмехнулась. Мама меня точно убьет.

— Ты работаешь в кофейне? Туда везла… эм… продукты?

Парень нарушил тишину. Он перевел взгляд на мои руки. Точнее на то, что я в них несла. Хорошо, что хотя бы не смотрел как на сумасшедшую.

— Можно и так сказать. Все, что добыла потом и кровью, — я сделала попытку пошутить и усмехнулась, но с юмором у нас отношения сложные, поэтому совсем не удивилась, когда мой невольный спутник сохранил серьезное выражение лица. — По плану у нас сегодня было «грушевое» меню, но не сложилось. Думала предложить на завтрак запеканку из тыквы и оставить ее часть на начинку в булочки. Фейхоа пригодилась бы для украшений и в желе. Сейчас нужно будет придумать что-то другое, тыквы на все не хватит, а фейхоа… Ну, ты сам видишь.

Мы подошли к «Сладкой мечте», за которой высилась «Неувядающая роза». Одна из стен кофейни, выкрашенная в цвет кофе с молоком, чтобы контрастировать с нежно-розовым, своим большим панорамным окном выходила прямо на улицу и не была огорожена забором. Летом это окно всегда открыто нараспашку и вкусные запахи зазывают прохожих обязательно заглянуть внутрь. А сам вход в кофейню располагался сбоку дома, так что желающим угоститься напитком и десертом нужно сначала пройти на территорию через калитку. Для террасы кофейни родители пожертвовали частью сада. Здесь, на уложенном из досок полу, стояли кованные из металла черные стулья и круглые столики, а сверху от крыши кофейни до ближайших веток деревьев я протянула уличные гирлянды, от которых вечером шло теплое желтое сияние. Сейчас же они, словно толстые нити паутины с узелками-лампочками, нависали над головами.

Еще летом я размещаю на столиках вазочки с цветами, а осенью — подставки со свечками-обманками, работающими от батареек, и подходящий под атмосферу декор. Вот только пока идеальная картинка, когда клиенты наслаждаются кофе на этой террасе не только в теплые летние дни, никак не претворялась в жизнь. С наступлением календарной осени все упорно прятались внутри «Сладкой жизни».

— Ого, как уютненько! — сказал мой спутник, останавливаясь рядом. Потом добавил: — И атмосферно.

— Летом. Сейчас терраса пустует.

— Почему? — он искренне удивился.

— Многим зябко сидеть на улице осенью, даже если вид завораживающий.

— Просто не хватает пледов, чтобы защититься от ветра, — задумчиво сказал парень, а потом отвлекся на «Неувядающую розу», поднял голову и стал тщательно и с интересом рассматривать дом.

Пледы! Теплые, чтобы в них можно было закутаться. И пока нет дождей, терраса вполне хорошо играла бы свою роль даже осенью. От радости я чуть ли не запрыгала на месте и не захлопала в ладоши. Почему эта мысль не пришла мне самой в голову?! Но, конечно, исполнять победный танец не стала, нужно держать лицо, я все-таки не просто восемнадцатилетняя девчонка, а помощница управляющей.

— Поставь велосипед вот сюда и подожди минутку, заплачу за испачканный свитер.

Не дожидаясь ответа, я вбежала внутрь кофейни. Меня тут же окутали тепло и запах кофейных зерен, корицы, сдобного теста и карамелизированного сахара. Даже когда кухня не работает, аромат остается. Стены словно впитали его.

«Сладкая мечта» внутри была совсем небольшая и была зонирована и обустроена как любая классическая кофейня. Пять столиков расставлены по залу, каждый рассчитан на компанию максимум из четырех человек. Приглушенное теплое освещение шло от навесных ламп и нескольких торшеров, стоявших по углам. Напротив входа разместилась стойка с кассой и рабочим местом бариста, там же установили стеклянные витрины для десертов и выпечки. Но было в «Сладкой мечте» то, что отличало нас от других заведений. На стенах, помимо того самого диплома с курсов шоколатье, висели фотографии. Не просто набор безликих снимков. Часть фотографий принадлежала моей семье, но большинство принесли местные жители. Разнообразие счастливых лиц, добрых улыбок, смешных мгновений, удачно пойманных и запечатленных на пленку. Ребенок на горшке, заливающийся слезами. Сейчас это уже тучный дядя Федор, который работает на верфи. Двое детей на качелях, демонстративно отвернувшихся от фотографа. Это Лена с сестрой Машей. Щенок соседской овчарки, высунувший язык, некогда бывший крошечным и мохнатым комочком шерсти. Теперь этот пес был огромным, особенно когда вставал на задние лапы, и при желании смог бы слопать меня целиком. Висели и совсем потертые полароидные снимки как дань памяти прабабушкам и прадедушкам. И предложи мне кто-нибудь поменять дизайн интерьера на новомодный, который бы походил на кадры из журналов, я бы без раздумий отказалась. Эти фотокарточки — как история, как часть жизни, как то, о чем никогда нельзя забывать.

Пока протискивалась между столиками, под ноги неожиданно выпрыгнуло нечто. Точнее, я-то знала, кем являлся белый пушистый посетитель. В прошлом месяце я подобрала подслеповатого тощего котенка, которого кто-то выбросил у мусорных баков ниже по улице, и выходила его. А свою кличку котенок заработал позднее. Никак иначе, кроме как Нечто, он называться не мог. За короткий промежуток времени котенок умудрился угробить два цветочных горшка, слопать целую плошку мяты, уронить на себя поднос с пирожками для гостей и при этом не окочуриться. Ну, Нечто же?!

— Брысь, негодник! — шикнула я на него. — Видишь, мне и так тяжко. Если я уроню то, что сейчас осталось от тыквы, то в начинку пойдешь ты. Будет у нас не кофейня с булочками, а шаурма навынос.

Нечто жалобно мяукнул, будто бы понял, чем ему пригрозили. Он немного потерся о мою ногу мокрым носом и отпрыгнул в сторону. А я услышала смех за спиной. Как оказалось, парень вошел следом за мной.

— Надеюсь, что при клиентах кофейни ты не упоминаешь возможность полакомиться кошатиной.

— Эй! — я резко развернулась на пятках и уставилась на парня. — Кофейня еще закрыта. Видишь, вон там висит табличка.

— Вот она, моя благодарность!

Он сделал вид, что мои слова задели его, сомкнув губы и качая головой. А его глаза при этом лучились смехом с каплей иронии. Обычно на людей с таким выражением лица «добряков» обижаться и злиться невозможно.

— Я правда благодарна. Просто день не задался. — Невольный вздох вырвался из груди, и, подобно граду, из меня посыпались слова. — Сначала дурацкий будильник, из-за которого я опоздала за фруктами, потом злополучная цепь на велосипеде. И тесто на булочки подошло, тетя Василиса меня уже час как дожидается! И тыква разбилась. И я хочу заплатить за твой испачканный свитер, но не знаю, сколько нужно предлагать в таких случаях. В общем, кошмар! И при этом я сейчас тараторю и вываливаю все это на тебя, как какая-то дурочка, да?

Я тут же захлопнула рот, ощущая себя еще более сконфуженной. Парень вновь расплылся в улыбке.

— Свитеру уже не один год, так что он переживал события похуже, чем налипшие комочки грязи. Насчет дурочки — ты перебарщиваешь. И мне нравятся тараторящие невпопад люди. Они самые настоящие.

На его фразу я даже не сразу нашлась с ответом. А еще меня не покидало ощущение, что где-то похожую манеру общения я уже встречала. Парень тем временем с любопытством разглядывал кофейню, обращая внимание на каждую фотографию.

— Ладно, — наконец сказала ему. — Я не из тех, кто будет до последнего пытаться впихнуть деньги на химчистку. Мне же лучше. Но открывается кофейня и правда позднее, так что…

— Я могу помочь с готовкой.

— Нет, нет, какая помощь! — я удивленно взглянула на него, сначала подумав, что мне послышалось. — На кухню точно нельзя посторонним и…

Я не успела больше ничего сказать. Двери кофейни распахнулись, впуская внутрь поток свежего воздуха и маму, за которой вереницей шли наши постояльцы. Бабушка Женя, как всегда, громко болтала с бабушкой Таисией. Точнее, говорила только Евгения Алексеевна, не дожидаясь ответа. Таисия Константиновна обычно только кивала и улыбалась, так как начальная стадия деменции вносила коррективы в ориентацию во времени и пространстве. Бабушка Катя, в отличие от них всегда угрюмая, шла третьей и несла в руках котомку с вышивкой, с которой никогда не расставалась. Дедушки, Вячеслав и Матвей, замыкали стройный ряд и решали, кто из них в прошлый раз выиграл в карты, а потому должен дать щелбан другому. Они так громко спорили, что еще чуть-чуть — и задрожали бы графин с водой и стаканы у кофемашины, стоявшие для наших клиентов. Уж что-что, а воду мы наливали людям бесплатно, даже не задумываясь продавать. Шестой бабушки «Неувядающей розы», Клавдии, среди утренних гостей не было. Она никогда не покидает свою комнату, какими бы уговорами я ни пыталась ее выманить.

— Ульяна, солнышко, доброе утро! Завтрак у нас сегодня не по расписанию, наших достопочтенных дам и джентльменов везут на экскурсию. Так что давай их поскорее накормим. Автобус приедет через сорок пять минут. Василису предупредила, она нас ждет.

— Что?! Мам! Какая экскурсия?

Моя мама, Вера Леонидовна, с виду низенькая и худенькая, могла превращаться в ураган. Она и сейчас прошмыгнула мимо меня в сторону кухни, чуть не сбив с ног. Я кинулась следом за ней. За спиной остался гул и громкие голоса. Старички приносили вместе с собой некоторое подобие хаоса.

Кухня встретила идеальной чистотой. За порядком старшая Любимова следила самолично, и только попробуй кто-то из нас — я, тетя Василиса или Ленка — оставить мусор или грязную поверхность, головы нам не сносить.

— Вася, мы тут!

Мама на ходу нацепила на себя бледно-розовый китель, такой же висел на крючке и для меня. Наша пекарь тут же подскочила со стула и убрала в сторону телефон, в котором, как я подозреваю, разгадывала судоку или разбивала кристаллики в игре.

— Отличненько! Тесто как раз подошло. Жду груши для начинки. — Голос у Василисы был басовитый, мужественный, и я иногда гадала, а не потому ли к ней и приклеилось это сокращение от имени — Вася.

— Мам, я… эм… — тихонько позвала я маму, но та меня не слышала.

— Значит, мы на булочках. Сейчас глазируем груши, уложим слайсами на тесто.

— Постой, послушай! — уже чуть громче сказала я, но снова осталась незамеченной.

— Ульяна пока сделает чай, Ленка все равно не приходит раньше начала своего рабочего дня. Вот в школу прибегала за полчаса до начала уроков, не то что на работу!

На кухне началось движение. Женщины принялись мыть руки и расставлять посуду.

— Мааааам! — я не выдержала и повысила голос.

Мама и Василиса тут же обернулись и уставились на меня. С кончиков маминых пальцев крупными каплями стекала вода и ударялась о раковину-нержавейку со звуком, который бил будто молотком мне прямо по голове.

— Уль?

Мама выгнула бровь и оглядела меня с головы до ног. Кажется, она только сейчас заметила, в каком виде ее дочь. В глазах мелькнуло беспокойство.

— Я и хочу тебе кое-что рассказать, да ты не слушаешь!

Свитер с остатками тыквы и фейхоа шмякнулся на стол. Мама удивленно уставилась на него.

— Что это?

— Тыква и фейхоа — все, что смогла достать у Мананы. Там сегодня сплошной коллапс! Людей — вагон и целая тележка! И Петровы не смогут поставлять нам овощи и бакалею какое-то время, у них теплицы погорели. — Я на одном дыхании протараторила последние новости. — А еще со мной по дороге произошел небольшой инцидент. То, что лежит на столе, случилось из-за него.

— Дай угадаю, цепь слетела на велосипеде?

— Угу.

Мама вздохнула, потерла пальцами переносицу и принялась быстро изучать полки со снедью. Попутно она успевала меня журить.

— Говорила же, пользуйся отцовским пикапом. Да, старенький, но хотя бы не ломается так часто, как этот ужасный велосипед. И пора было вообще перестать совершать утренние вылазки! Нашла же себе хобби: вставать ни свет ни заря да мотаться в горку. Отец давно наладил оптовые поставки, зря, что ли?! — А потом мама вдруг резко замолчала и подошла ближе, начав меня ощупывать. Руки ее были влажные и прохладные. — Ты хоть в порядке? Нигде не болит?

Вот теперь точно узнаю старшую Любимову. Сначала идет стадия негодования, а потом — беспокойства за других.

— Да-да, не переживай. Жива-здорова, как видишь. — Я выдала самую широкую улыбку, на которую была способна и которая не казалась бы натянутой. Искренней радости я сейчас не испытывала, только груз ответственности и вину, что умудрилась проспать и не довезла до кофейни обещанных груш. — Насчет завтрака… Можем сделать сахарных плюшек-сердечек для наших пожилых, раз тесто уже есть, фейхоа оставить на варенье. А для тех редких клиентов, что забредут в кофейню сегодня, предложим стандартное меню «с миру по нитке».

Название меню придумала я, посчитав его забавным. Входили туда те позиции, которые можно было состряпать из продуктов, обнаруженных на кухне здесь и сейчас. Обычно это сэндвичи, сладкий хлеб, вафли с разными начинками. Однажды последние у нас были с желатиновыми мишками и арахисовой пастой за неимением ничего другого.

— Это меню «на черный день», — со скепсисом сказала мама. В отличие от моего, ее название для такого меню носило менее позитивный характер.

— Он сегодня и так не разноцветный, — буркнула в ответ, и мы втроем глянули на свитер с тыквой. Сок уже пропитал ткань. Я поморщилась, надеясь, что не придется прощаться с любимой вещью. — В холодильнике оставались ингредиенты для сэндвичей и начинка для венских вафель: мороженое и взбитые сливки. Дети только спасибо скажут. Да, Вась?

Женщина задумалась. А потом утвердительно кивнула. Она приходила в «Сладкую мечту» рано утром, выполняла основную работу с выпечкой, а к обеду готовила несложный ланч и спокойно уходила домой нянчить маленькую внучку. То, что я сейчас предлагала, давало ей возможность не нарушать привычный распорядок дня.

— Хорошо. Тогда так и сделаем. Фруктов все равно нет. И с ситуацией с Петровыми потом разберемся. — Мама вздохнула, но согласилась. — А что с тыквой?

— Тыква…

— Я могу сделать тыквенный латте. А тем, кто не пьет кофе, горячий молочный коктейль из тыквы и пряностей по собственному рецепту.

Мы втроем отреагировали одновременно — синхронно обернулись. В дверях кухни стоял тот парень, который мне помог и про которого я успешно позабыла. Глаза мои распахнулись, я едва удержалась, чтобы не шикнуть на него и не выпихнуть прочь из кофейни.

— Простите, но вы кто? — спросила мама.

Она оценивающе разглядывала его. Но не так, как смотрят на «сыновей маминых подруг», а взглядом настороженным и цепким. Этот парень выглядел как неформал, а такие вызывают ряд вопросов и предубеждений. И хоть мама относилась к числу самых тактичных людей во всем мире, из-за усталости и волнения она могла перегибать палку. В моей голове завертелись шестеренки, хотелось что-то придумать, дабы он не попал под горячую руку, а быстро ретировался прочь. Но гость не стал дожидаться моего спасательного круга, а сам ответил.

— Меня зовут Марк. Марк Кравец. У меня на сегодня назначено собеседование, и Ульяна мне тут все показывала. Я претендую на вакансию бариста. Но и готовить умею, если что. С радостью помогу.

Моя челюсть медленно поползла вниз. Так значит, это тот самый Марк с сопроводительным письмом. Тот парень, которому я на сегодня назначила встречу. Человек, вызвавший у меня интерес как личность и теперь представший во всей своей красе. Я бы не слукавила, сказав, что он симпатичный. Вот только, в отличие от меня, Марк сразу понял, с кем имеет дело. Да еще умудрился изловчиться и соврать насчет начала собеседования! Это баллов ему не добавляло.

— Вы уже начали собеседование? Так рано? — мама удивилась, но вопрос ее носил чисто риторический характер. — Рада с вами познакомиться, Марк. Меня зовут Вера Леонидовна, я управляющая домом престарелых «Неувядающая роза» и этой кофейни. Идея проверить ваши навыки неплохая. Что думаешь насчет тыквенного латте и молочного напитка, Уля?

— Я… эм…

Что я думаю? Что день сегодня точно странный. И парень этот странный. И мама, которая вдруг решила доверить ему кухню и кофемашину, странная. Хотя, может, из всех это именно я была такой. Мои руки безвольно повисли вдоль тела.

— Ко мне можно на «ты». Наверное, Ульяна переживает, потому что не проверила еще мои документы. — Он мельком взглянул на меня, разглядев на лице смесь противоречивых эмоций, и тут же полез в рюкзак, все это время висевший за спиной. Своим взглядом он будто бы просил подыграть ему, и я окончательно растерялась. — Санитарная книжка, трудовая книжка, паспорт…

— Медицинскую книжку я гляну сейчас, а остальное потом, время тратить не будем. Давайте уже накормим наших бабушек и дедушек и откроем, наконец, кофейню. Проверим, как воспримут твои напитки наши постоянные клиенты.

Мама захлопала в ладоши, возвращая меня на землю из вороха мыслей, в которые я погрузилась. Оставалось лишь выдавить улыбку и утвердительно кивнуть. А потом наблюдать, как Марк Кравец шустро стягивает свитер, оставаясь в светлой футболке, повязывает фартук, забирает волосы в новый пучок и надевает козырьком назад кепку, выуженную из рюкзака, чтобы в один миг перевоплотиться в сотрудника кофейни. Он будто бы всю жизнь у нас проработал. Уверенный, быстрый, знающий, что делает. Сомнений в том, что он успешно пройдет тестовое задание с напитками, не оставалось.

3. Пройденные испытания

Можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течет вода и… как парень умело обращается с кофемашиной. Когда это делала Лена, все происходило в рамках ежедневной рутины. Она на автомате выполняла порядок заученных действий: что за чем включить, что куда всыпать и поставить, каким способом залить молоко. Ни разу еще я не замирала рядом с барной стойкой как завороженная, чтобы понаблюдать за работой девушки. Сейчас же было иначе. Марк мастерски создавал шедевр на моих глазах, казалось бы, не прилагая усилий, но нельзя было не заметить, что он вкладывал часть собственной души. Держа холдер в своей руке, засыпая в него кофе с небольшой горкой, прессуя его темпером и легким движением стряхивая ненужные остатки, парень будто бы вел партнершу в танце. И, как итог, в воздухе витал аромат, от которого текут слюнки, не прогорклый и не соломенный.

Старушки в кофейне притихли, наблюдая за тем, как работает новый бариста. Да, мысленно я уже воспринимала его как сотрудника. Было бы ошибкой сейчас упустить человека, согласившегося на нашу небольшую зарплату, который к тому же преуменьшил свой талант в резюме. Кофемашина работала, стол вокруг нее был идеально чистым, а на пенке в стаканчиках появлялись узоры. Чаще всего сердечки, потому Марк еще больше импонировал нашим постояльцам.

— Не парень, а ходячий секс.

Я, наблюдающая за работой парня, тут же быстро и удивленно перевела взгляд в зал, но так и не поняла, какая из бабулек это сказала. Морщинистые лица были безмятежны, а на моем уже начали проступать розовые пятна. Почему это мне стало неловко? И где вообще старческое брюзжание по поводу неформального внешнего вида Марка?! Где выставленные на вытянутой руке кресты и приговорки: «Изыди, нечисть»?! Вот же современные старушки-извращенки!

— Сынок, мне покрепче!

Евгения Алексеевна подмигнула Марку. Я и не заметила, когда она умудрилась навести на лице марафет. Чуть впалые щеки покрылись оранжево-перламутровыми румянами, а на губах появилась красная помада. Настоящая кокетка! Теперь ясно, кому принадлежала предыдущая реплика.

— Бабушка, врач запретил вам кофеин! — крикнула я в зал так, чтобы Марк расслышал серьезный и непреклонный тон моего голоса.

— Врачи вечно запрещают то, что приносит радость в жизнь, — заворчала Екатерина Витальевна, не отрывая взгляда от спиц, которые с какой-то космической скоростью рассекали воздух в ее руках, превращая пряжу в нечто оформившееся.

Краем глаза я заметила легкую улыбку, играющую на губах Марка, и быстрый кивок. Последний был адресован мне. Рука парня потянулась к пачке зерен декаф. Он провернул подмену кофе как фокусник, ловко и практически незаметно. Десять баллов Гриффиндору Кравец.

— И куда же столь очаровательная компания сегодня собирается на экскурсию?

Марк решил вовлечь пожилых людей в разговор. Это тоже у него происходило легко. За последние несколько минут он умудрился со всеми перезнакомиться, послушать их рассказы из молодости и даже переброситься парой-тройкой шуток с дедушками, которые никто из представительниц женского пола, включая меня, не понял.

— В дендрарий, пропади он пропадом. Не сидится этим метелкам дома.

Голос подал Вячеслав Петрович, при этом поглядывая на столик с дамами.

— Метелкам?!

Екатерина Витальевна отложила спицы. Бледно-зеленый шарф, которому не хватало нескольких петель до завершения, упал на стол. Женщина прищурилась, слегка надула щеки и подалась грудью чуть вперед, подобно хищнику, готовому выпрыгнуть на добычу. Я поняла, что сейчас в который раз начнется перепалка.

Так получилось, что в «Неувядающей розе» собрался целый спектр всевозможных темпераментов и характеров, по которому хоть докторскую диссертацию по психологии пиши! Но были две особенно эксцентричные личности, которые ни в какую не смогли ужиться друг с другом. Дед Слава и бабушка Катя. Он — этакий старичок-хулиган. То пошутит, то дерзнет, направляя все свои инсинуации прямиком в сторону прекрасного пола. А она — чистый холерик. Если бабушки Женя и Тая легко закрывают глаза на колкости Вячеслава Петровича, то Екатерина Витальевна загорается как спичка. Их шумные и эмоциональные перебранки, как перекидывание шарика для пинг-понга то в сторону одного, то в сторону другой, могли бы длиться часами. Даже когда остальные уставали и расходились, оставляя этих двоих наедине, дед Слава и баба Катя словно этого не замечали и только глубже погружались в свой изолированный мирок, в котором было важно одно — доказать друг другу собственную правоту. Они до сих пор не сошлись во мнении, было ли лучше жить во времена Советского Союза или сейчас. Как и не определились, есть ли идеологическая составляющая в фильме «Касабланка» с Хамфри Богартом и Ингрид Бергман. Странно, что последний был любимым произведением кинематографа у обоих.

Обычно рефери между старичками выступает кто-то из моих родителей. Чаще мама, потому что в нашей семье у нее самые стальные… кхм… нервы. Но сейчас она была занята на кухне, и я уже мысленно приготовилась к оглушающим децибелам спора.

— Дед Слава, да вы мастер делать тонкие, изящные комплименты!

Голос Марка заставил всех тут же обратить внимание в его сторону.

— Чегось?

— Вы же про метелку — соцветие с красивыми цветами на концах ветвей? Как сирень? — Марк лукаво поглядывал в мою сторону, и я догадалась, что он пытается разрядить обстановку. — Соглашусь, что присутствующие здесь дамы — как прекрасные садовые растения, радующие глаз.

В кофейне наступила тишина. Но после слов парня воздух будто бы вибрировал, как от соприкосновения двух бокалов. Дзинь.

— Слышала, метелка?

— Как не услышать, старый пень?!

А потом бабушка Катя неожиданно засмеялась. Искренне, громко… как еще ни разу не смеялась. И к ней подключились все остальные. Никакой вспышки, сравнимой с ядерной бомбой, никаких споров и пререканий. Я перевела взгляд на Марка, не понимая, какую магию он только что сотворил. Правда, что ли, фокусник?

Марк посмотрел на меня своими глазами цвета оливок и пожал плечами. А потом протянул латте в фарфоровой пузатой кружке, напоминающей тыкву, что показалось очень символичным. Тыквенный латте в тыквенной кружке. Причем одной из моих любимых. В «Сладкой мечте» не повторяется посуда, что тоже было особенностью, которую я внедрила.

— Попробуй и скажи, прошел ли я тестовое задание.

Старички в зале уставились на нас. Смеяться перестали. Я почувствовала себя как в императорской ложе во время гладиаторских боев, когда от моего большого пальца, поднятого вверх или вниз, будет решаться судьба человека. Я вдохнула пряный аромат и, прикрыв глаза, сделала небольшой глоток. Рецепторы тут же уловили нотки разных вкусов. Было что-то еще помимо молока, кофе, тыквенного пюре и ванильного сахара. Мускатный орех? Гвоздика? Имбирь? Нужно будет обязательно это уточнить, запомнить, попросить рецепт на всякий случай… Но пока я могла просто наслаждаться.

— Ммм, это вкусно.

По кофейне пронеслись вздохи облегчения.

— Значит, секси-красавчик будет работать тут постоянно?! — обрадовалась Евгения Алексеевна, и ее подружки захихикали.

Я усмехнулась и едва заметно покачала головой. Кому под восемьдесят, кому под девяносто лет, а на деле еще девчонки.

— Почему никто не спорит и не шумит? — мама высунула голову из-за двери, ведущей на кухню. — Марк, ты случайно не подсыпал в напитки успокоительное?

— Только щепотку своего уважения и любви.

Она сначала мягко улыбнулась ему, а потом повернулась ко мне и подмигнула. Мама тоже одобрила кандидатуру. Значит, остаются лишь формальности.

— Слушай, Марк, пока мы здесь больше не нужны, — я кивнула на поднос с горкой плюшек, который мама понесла в зал, — пойдем в подсобку, чтобы завершить наше собеседование.

— Нужно смолоть кофейные зерна и дочистить бункер. Я подойду через пару минут.

Он принялся сосредоточенно доделывать работу, а я немного покраснела. Сейчас он показал себя большим профессионалом, чем я. Вздохнув, поплелась в наше служебное помещение, в котором родители поставили узкий рабочий стол со стареньким ксероксом, два стула, небольшой стеллаж и вешалку. Я вытащила распечатанное резюме и сопроводительное письмо Марка из папки и пробежалась взглядом по данным, пытаясь теперь собрать образ этого молодого человека воедино. Ничто в напечатанных строчках не выдавало в нем профи в своем деле, кроме бахвалистого и в какой-то мере шутовского упоминания «золотых ручек». Но он был профессионально обучен, это не вызывало сомнений. Причем интуиция мне подсказывала, что обучен не из-под палки. Почему он не указал образование или курсы в резюме? Как он наткнулся на наше объявление на сайте по поиску работы? Почему из всех мест остановил выбор на «Сладкой мечте»? Что пряталось внутри Марка? Почему-то последний вопрос меня интересовал больше всего.

В дверь легонько постучали, а потом Кравец аккуратно шагнул в подсобку и сел на стул напротив меня. Он не забыл свой рюкзак, достал из него документы, а потом небрежно бросил его под ноги.

— Прости, что немного приврал там, перед твоей мамой. Я не сразу понял, что ты — та самая Ульяна, которая назначила мне собеседование. Сначала думал, что просто штатный работник. А потом сложил два плюс два, и вот такая импровизация вышла. Если это будет галочкой в колонке «почему Кравец проваливает вон», я пойму.

— За короткий промежуток времени я поняла, что тебе палец в рот не клади, — только и смогла я бросить в ответ, хотя обрадовалась, что он извинился за обман.

— Ну… можешь попробовать.

Он игриво выгнул бровь, но, не встретив отклика на шутку, вернул прежнее сосредоточенное выражение лица.

— Во-первых, давай без вот такого юмора. Я даже на похабные шутки одноклассников никогда не реагировала. Во-вторых, я закрою глаза на нелепую ситуацию с началом собеседования, но провести его по-настоящему все-таки нужно.

— Согласен.

Марк выпрямился на стуле, показывая готовность отвечать на вопросы, снял кепку и расправил плечи. Я едва удержалась, чтобы не расплыться в улыбке. Никогда не привыкну быть кем-то вроде «босса».

— Итак, тебя зовут Кравец Марк Валерьевич. Тебе девятнадцать лет. Ты родом из Санкт-Петербурга. Образование среднее, но не указано подробностей.

— Все верно. Окончил лицей номер десять, проучился одиннадцать лет, последние годы в классе с гуманитарным направлением.

— Никуда после школы не поступал?

— С этим все сложно. Родители хотели запихнуть меня в один университет, а я желал другого. В итоге учебу бросил.

Я кивнула, принимая такой ответ. Не мне, которая даже документы не рассылала по учебным заведениям, судить о выборе пути другими людьми.

— А где же ты научился работе бариста?

— То там, то тут. В Питере много кофеен.

Я принялась задавать ему ряд уточняющих вопросов. Про опыт работы, про предыдущие кофейни из его послужного списка, про отношения с коллективом и стрессоустойчивость. Сайты, где я подглядела примеры собеседований, советовали делать акценты на этом. Некоторые вопросы были с подковыркой. Очень хотелось применить ту информацию, которую я полночи изучала и из-за которой проспала. Парень легко и спокойной отвечал на все. И лишь те вопросы, что немного затрагивали что-то личное или касались темы его семьи, заставляли Марка немного от меня закрыться.

— Почему ты здесь? — наконец, спросила я, чувствуя усталость от долгой болтовни.

Он потер затылок, немного растрепав свой пучок.

— Вроде я писал в сопроводительном письме. Мне близка атмосфера маленькой кофейни, такой как «Сладкая мечта».

— Нет, почему ты переехал из огромного города с массой возможностей в такое захолустье, где нет никаких перспектив?

— Можно ответить вопросом на вопрос? Почему ты не уехала в большой город за возможностями и перспективами?

— Нельзя на собеседовании отвечать вопросом на вопрос! — запротестовала я, включив девочку. А потом вернула спокойный тон начальницы. — Я здесь выросла, это мой дом.

— А я хочу найти место, про которое смогу сказать так же.

Я удивленно посмотрела на Марка, но его лицо оставалось непроницаемым. Какова вероятность получить на свой вопрос подобный ответ?! И как реагировать на такие слова? Они же как зацепки на одежде — так и хочется потянуть за ниточку, даже рискуя оставить после себя дыру. Но я поборола желание дальше копаться в его личном деле и соваться в душу, которая, согласно пословице, потемки. Все-таки есть такие уголки, в которые человек должен пускать только добровольно.

— Ты уверен, что останешься здесь надолго? Что не сбежишь через пару месяцев?

Я не могла не задать этот последний вопрос, даже если со стороны он казался отчаянным. Все же в нашем городке отыскать того, кто не горел бы амбициями и не рвался уехать подальше, сравнимо с найденной в стоге сена иголкой.

— Не сбегу.

— И готов работать практически без выходных? Заменить тебя может только моя мама, а у нее часто дел невпроворот.

— Готов. Но означают ли эти вопросы, что ты меня принимаешь на работу?

— Давай сюда документы, проверю, — мягко улыбнувшись, сказала я вместо «да».

После того, как я все тщательно изучила и сняла ксерокопии, мы с Марком пожали друг другу руки.

— Рад с тобой познакомиться, Ульяна.

— Взаимно, Марк. Надеюсь, мы сработаемся. И больше не вводи мою маму в заблуждение. Как и меня.

4. Тонкие нити, что тянутся между нами

Стоило шумной возрастной гурьбе вывалиться из кофейни на свежий воздух для ожидания экскурсионного автобуса, как воцарилась идеальная для утра тишина. Конечно, она была относительной, ведь из кухни доносились приглушенные звуки готовки: стук ножа о разделочную доску, гудение бытовых приборов и шкворчание еды на сковородках, а еще тихонько играла музыка из колонки. Но без громкой перебранки и болтовни звуки кофейни ощущались по-особенному. Так «жила» и «дышала» наша «Сладкая мечта».

В спокойной атмосфере я провела Марку быструю экскурсию, решив, что более подробно ему все объяснит и покажет Лена. Как-никак этот парень был ее заменой, пусть она немного напряжется и вкусит ответственности напоследок.

— Теперь жди своего наставника, — я указала Марку на ближайший к барной стойке стул. — Ее зовут Лена. По компетенциям бариста к ней, по более серьезным вопросам ко мне или Вере Леонидовне.

— А с живой дружеской беседой к кому? — Марк то ли пытался пошутить, то ли спрашивал на полном серьезе. С той улыбкой, что расцвела на его лице, и не угадаешь.

— Сначала работа, а потом все остальное.

— Люди часто забывают про это самое «все остальное». У каждого второго идет сначала работа, а потом снова работа.

Он мне подмигнул, а потом подхватил оставленные нашими постояльцами на барной стойке грязные кружки и унес на кухню. Так шустро двигался, что я снова не успела сориентироваться и как-то отреагировать на его фразу. Мне стало казаться, что Марк делает это специально. Оставляет меня поразмышлять, не давая высказать слов, что рискуют сорваться с языка.

Чуть позднее я подхватила поднос с завтраком для того, кто так и не пришел на него в кофейню, и направилась в «Неувядающую розу». По пути наткнулась на Лену, влетевшую на территорию тютелька в тютельку с началом своих рабочих часов. Сколько ее помню, подруга ни разу не опоздала, но и раньше положенного времени не приходила. Я дала ей распоряжения, обрисовав ситуацию с новичком. На первый план выходили их знакомство и обучение. А уж какими методами пользоваться — оставила на ее усмотрение.