Kitobni o'qish: «Хранительница фириалей»

© Гончарова Е., текст, 2024

© Ионова Д., иллюстрации, 2024

© ООО «Феникс», оформление, 2024

© Фролова М., шрифт на обложке, 2024

Глава 1. Арквана

Кто-то настойчиво стучал в окно.

Я спросонья бросилась открывать, но вспомнила: окно высоко над землёй.

Всё никак не привыкну жить в з амке.

Стучался ко мне ливень – вот уж не звали, так не звали.

Вроде бы и ставни плотно прилегали к оконной раме, но под окном всё равно натекла вода. Я чуть не наступила в лужу.

За стеной моей каморки слышались приглушённые голоса. Соседняя комната куда просторнее, но там живут пятеро других оруженосцев.

Им, мальчишкам, кажется, будто я не заслужила свою комнату, даже такую крошечную. Время от времени они пытаются меня поколотить: мол, я, подлиза и попрошайка, спальню себе отдельную выпросила.

Комнату выделила мне Элинора, дочь короля Норд-Греора.

Я не подлизывалась к нашей королевне и, уж конечно, ничего у неё не выпрашивала. Даже заговорить с нею не осмеливалась, такая она красивая и величественная.

Только смотрела украдкой, как она проходит быстрым шагом по замку или по двору мимо нас: слуг, пажей, оруженосцев.

Но оказалось, она откуда-то знает обо мне.

Королевна сказала: «Каждой девочке нужна дверь, которую можно закрыть за собой, и отдельная подушка, чтобы выплакаться без свидетелей». Норд-Греор согласился, но, по-моему, не совсем понял, что она имеет в виду.

Зато я поняла.

На самом деле в моей комнатке помещались только узкая кровать, деревянное ведро и метла. И я очень редко плакала в подушку. Но иногда просто не могла уснуть. Скучала по нашему дому, которого больше нет. По маме. По брату.

Мама умерла, а Эрик странствует далеко, по таким местам, которые ещё не обозначены на картах. Он сам их открывает и наносит на карту.

Где-то среди островов Зовущего океана вместе с другими рыцарями нашего ордена плывёт он сейчас к неизведанным землям.

Говорят, когда-нибудь я буду гордиться тем, что он мой брат.

А ещё говорят, что он может не вернуться. Но в это я не верю…

Дождь лил и лил, размывая дорогу, ведущую к замку.

Что-то случилось с погодой. Посреди лета вдруг наступила осень, но какая-то странная. Осенью приходит пора сладких яблок, пёстрых, как солнечные пятна, листьев. А сейчас только сырость и плесень.

Плесенью покрылись стены замка, одежда, книги. Особенно жаль было старинные фолианты, хранившиеся в часовне замка. Я так любила их рассматривать. Плесень проникает повсюду, с ней почти невозможно бороться…

От безрадостных дум меня отвлёк знакомый голос из-за двери.

– Ева, одевайся и выходи! – крикнул через дверь Элот.

– Что, уже строимся?!

Если бы не Элот, я проспала бы и построение оруженосцев, и тренировку.

Элот – рыцарь нашего ордена и друг моего брата Эрика, о котором у меня уже больше года нет никаких известий.

Наш отец погиб давным-давно. Я почти забыла его лицо. Два месяца назад моровое поветрие унесло маму, и наш дом сожгли.

Мне некуда было идти.

Благодаря Элоту я стала оруженосцем в Тармангарском замке. Сейчас Элот заменял мне и родителей, и брата. Это означало, что иногда он и ругал меня за троих.

– Живо надевай плащ, засоня! И брось деревяшку! – Элот взял у меня деревянный меч и кинул на кровать. – Сейчас не до тренировок.

– Да что случилось? – спросила я.

– Мы едем в замок мудреца Аркваны, – ответил Элот.

– Для чего?

– Это распоряжение Норд-Греора! Полчаса назад доставили письмо. Арквана ждёт нас обоих. Да ещё как выразился: «Рыцаря Элота и госпожу оруженосца Еву». Так что причеши вихр ы, госпожа оруженосец.

Какие там вихры, ведь меня после смерти мамы обкорнали на всякий случай. Я пару раз прошлась гребнем по своим коротким волосам. Они тут же встали дыбом. Ладно, и так сойдёт.

Вообще-то, я не настоящий оруженосец. Элот и раньше, и сейчас со всем справляется сам. Я многого ещё не умею. Разве что неплохо ухаживаю за лошадьми. А в основном путаюсь у взрослых под ногами.

Элот говорит: «Когда Эрик вернётся, я не хочу получить от него затрещину за то, что бросил тебя без присмотра». Я благодарна ему за слова «когда Эрик вернётся». Не «если», а «когда»…

По дороге на конюшню я гадала о цели нашей поездки. Замок мудрого Аркваны представлялся мне таинственным, полным чудес и загадок.

Белый конь с длинной волнистой гривой выглянул из денника и попытался зубами схватить меня за капюшон. Такая у нас с ним игра. Конь Андигор – верный товарищ моего брата Эрика – уже два года, как принадлежит мне. Он умный, верный, весёлый, умеет улыбаться очень зубасто.

Но сейчас, когда Андигор понял, что я выведу его из конюшни в такой ливень, он сразу сник. Больше всего мне хотелось порадовать коня хрустким краснобоким яблоком, но яблок в этом году не хватало даже людям. Всё, что я припасла для коня, – пара тощих морковин. Он укоризненно скосил на меня круглый карий глаз, но морковь схрумкал и покорно позволил оседлать себя.

Из соседнего стойла Элот уже выводил блестящего, как чёрная ртуть, Аска. Мы вскочили на коней, миновали подъёмный мост и поскакали вперёд по размытой дороге, прорываясь сквозь плотную стену дождя.

Ливень хлестал меня по лицу. Плащ не помог: я мгновенно промокла насквозь и продрогла, у меня зуб на зуб не попадал. Элот гнал коня всё быстрее. Казалось, этой отчаянной скачке не будет конца.

Но вот вдали показался тонкий шпиль. Он рос и рос над горизонтом и, наконец, превратился в высокую башню с узкими окнами, которая была подобна мечу, рассекающему тучи…

– Мы рыцари из Тармангара, нас призвал к себе Арквана, – прокричал Элот стражнику, когда мы достигли ворот замка Аркваны.

Ворота открылись, и мы въехали во двор.

Андигора и Аска отвели на конюшню. Нас проводили в комнату, посередине которой стояла жаровня. В комнате никого не было. Мы сняли промокшие плащи, придвинули кресла поближе к жаровне. И стали греться, протягивая к огню скрюченные от холода пальцы.

– Теперь замок уже не тот, что прежде. Знаешь, Ева, не к добру этот бесконечный дождь, сырость, плесень, разрушение, это зловещее ненастье, – проговорил Элот, не отрывая взгляда от огня.

– Я думаю, Арквана спасёт людей… Для этого и вызвал нас сюда. Чтобы рассказать, как он собирается одолеть…

– Вот это?

Элот указал мне на стену. Между камнями зеленела плесень. Совсем как у нас в замке.

Мне стало тоскливо.

Я вспомнила о старинной книге. Это была сага об Инлинде и его верных друзьях. Некоторые страницы её я знала наизусть. Последний раз, когда я видела их, я не смогла прочесть текст. Буквы расплылись, страницы отсырели.

Я обернулась, услышав скрип открываемой двери.

За нами пришёл ученик Аркваны. Мы последовали за ним в комнату, где нас ждал мудрец.

Он ничуть не изменился с тех пор, как приезжал в Тармангарский замок в последний раз.

Невысокий, короткие волосы с сильной проседью, на плечах – шерстяной фиолетовый плащ, на тонких пальцах – чернильные пятна, как у переписчика книг. Лицо приветливое и с виду простое, глаза печальные. Только по глазам и видно, что он вовсе не прост.

Раньше мне казалось, что он не похож на великого мага. Я думала, настоящий маг высок и статен, одет в роскошную мантию, расшитую золотыми звёздами и тайными символами, у него длинные седые волосы и густая борода. А при взгляде на Арквану никто бы не сказал, что он владеет целым замком и живёт уже сотню лет, если не больше.

Мы приветствовали Арквану, и он кивком указал нам на скамью, стоявшую вдоль стены.

– Добрых вестей ждать неоткуда, рыцари Тармангара. Впрочем, по-настоящему пугает лишь неизвестность, а в недоброй вести заключается и надежда.

– В недоброй вести надежда?

За последние два года я получила, наверное, все дурные вести, какие только можно. А когда вернётся Эрик, именно мне придётся рассказать ему, что наш дом сожжён, маму не вернуть, да ещё эта новая напасть…

«Где же тут надежда?» – хотела возразить я.

Но Элот так посмотрел на меня, что я прикусила язык.

– Вижу, вы сами поняли то, что я должен вам сказать. Моим чарам не разогнать тучи над Тармангаром. Я не в силах одолеть Ненастье.

Слово «Ненастье» он произнёс так, словно речь шла о ком-то живом и недобром.

– Когда-то Чародей из Карна хотел наложить заклятие на Пятиморье за то, что оно не покорилось ему. Но он не успел дочитать до конца слова, высеченные на стене подземной пещеры. Тогда его остановили. Но теперь это заклятие начало действовать и с каждым днём набирает силу.

– Но ведь Чародея из Карна больше нет! Его сразил отважный Инлинд! – не сдержалась я. И добавила в наступившей тишине: – Простите. Говорят, это старые легенды…

Арквана не рассердился:

– А во что веришь ты сама, девочка?

– Ну, я… Я знаю, что Инлинд жил на самом деле. Он основал наш Тармангар. Но ведь страны Карн не существует. Ни замка нет с таким названием, ни города, может, и Чародея не было? Я искала в книгах…

– Ты права, девочка, в книгах его не найти. Но Карн существовал. Это была крепость под землёй – со стороны она казалась обычной пещерой. О пещере ходили смутные, дурные слухи, но никто не знал всей правды. Книгами Чародею из Карна служили каменные стены – он разбирал знаки, начертанные на них в незапамятные времена. Среди них он отыскал письмена, содержащие заклятие, способное призвать Ненастье – бездушную и безликую силу, способную отнять жизнь и надежду у всего на этой земле: у растений, животных, людей и даже у солнца и луны.

Арквана вздохнул и продолжил:

– Инлинд успел в последнюю минуту: колдуну оставалось произнести всего несколько слов этого страшного заклинания. Инлинд сразил врага. Жизнь потекла по привычному руслу. Потомки Инлинда хотели скорее забыть всё, что связано с Чародеем из Карна, и запретили упоминать о нём в летописях. Как видишь, теперь никто не помнит его имени. Шли годы, и люди постепенно забыли и о заклятии. Но зло напомнило о себе. Кто-то добрался до каменной книги и дочитал последние строки, ведая или не ведая, что творит…

– Неужели ничего нельзя исправить? – вырвалось у меня.

– Я прочту вам древнее предсказание. – ответил Арквана, развернул старинный пергамент и начал читать. Эти строчки я запомнила наизусть:

 
…Когда цветы увянут и погибнут,
Над матерью-землёй заплачет дождь,
Дни летние угаснут и остынут,
Покажется, Надежду не вернёшь.
Лишь двое, странствуя неутомимо,
В пустыне и в воде отыщут клад,
Попросят то, что бережно хранимо,
И разделённое, соединят.
Лишь двое смогут то, что неподвластно
Могучим королям и колдунам:
Раскроется в стекле цветок прекрасный
И свет Надежды возвратится к нам.
 

Мы с Элотом сидели, боясь пошелохнуться и разрушить воцарившуюся тишину.

– Эти двое – вы, только вы можете разрушить заклятие. На вас указали мне звёзды. Вы должны собрать вместе семь волшебных фириалей, затерянных по всему Пятиморью: Алый, Золотистый, Смарагдовый, Лазурный, Вечерний, Грозовой и Радужный. С их помощью можно снять заклятие, наложенное Чародеем из Карна. На острове Золотой Розы в Цветущем море нужно найти шестиугольную каменную плиту и выложить на ней фириали так, чтобы Радужный оказался в центре. Если вы всё сделаете правильно, в Радужном фириале раскроется бутон с Золотой Розой. И огромная радуга засияет над всем Пятиморьем. Тогда заклятие Карна разрушится. В дороге вам понадобятся карта Пятиморья и Кэй-камень, – с этими словами Арквана дал мне свиток пергамента, а Элоту на ладонь положил маленький гранёный хрусталик на шёлковом шнурке.

Затем Арквана продолжил:

– Этот камень обладает волшебной силой. Он притягивается к фириалю, который находится к вам ближе остальных. Для этого нужно взять камень в левую вытянутую вперёд руку и произнести: «Эйин-ошар!» Чем ближе фириаль, тем больше сила Кэй-камня. Но как только фириаль окажется в ваших руках, Кэй-камень начнёт притягиваться к следующему, ещё не найденному фириалю.

Тут Элот вытянул вперёд левую руку с Кэй-камнем и произнёс: «Эйин-ошар!» Я не поняла, что случилось в следующее мгновение. Элот, влекомый Кэй-камнем, промелькнул мимо меня, скользя, как на лыжах, по гладкому полу, и остановился как вкопанный возле большого, окованного медью сундука.

Арквана слегка улыбнулся, глядя на недоумевающего Элота:

– Я ещё не всё поведал вам, юные рыцари. Здесь у меня хранится один из фириалей – Грозовой. Он попал ко мне из замка Тени.

– Из замка Тени?! – переспросила я и невольно вздрогнула.

Замок Тени стоял в ущелье Отчаяния. Единственная дорога из Тармангарских гор в долины Пятиморья вела через это ущелье.

Много страшных слухов ходило об этом замке.

Рассказывали, что путники, пытавшиеся приблизиться к замку Тени, исчезали бесследно.

Вечное безмолвие и мрак таились за его холодными стенами. Даже самые отважные рыцари держались подальше от него и старались как можно быстрее миновать это загадочное место.

Арквана открыл сундук и достал гладкий блестящий шар размером с маленькое яблоко. Исходившее от него лиловое сияние так заворожило меня, что я не могла отвести взгляд.

– Когда будете проезжать ущелье Отчаяния, не попадайте в тень от замка, иначе вы окажетесь во власти теней, и они попытаются вновь завладеть фириалем. И вами, – услышала я голос Аркваны.

У меня ёкнуло сердце. Слишком необычным и странным был весь этот день. Я немножко боялась. Не знаю, что бы я ответила на предложение отправиться в это опасное путешествие. Но моего согласия не спрашивали. На меня указали звёзды. Почему именно я? Почему не кто-нибудь из рыцарей нашего ордена? Все они сильнее и храбрее меня, ведь я ещё ни разу не участвовала в настоящем сражении, а лишь тренировалась с деревянным мечом и состязалась с мальчишками-оруженосцами в стрельбе из лука. И хотя я стреляла лучше их, они всё равно смеялись надо мной только потому, что я девчонка.

Смогу ли я? Звёзды указали на меня, значит, есть во мне что-то такое, чего нет у других. Значит, нужна именно я, моя жизнь, мои знания и умения. Да ничего я не знаю и не умею. Но я буду очень стараться, чтобы спасти мой Тармангар!

«Где ты, Эрик, брат мой? Ты отправился в опасное путешествие без колебаний. Сейчас мой черёд», – я мысленно обратилась к брату.

– Когда нужно собираться в путь? – спросил Элот у Аркваны.

– Сегодня же! Медлить нельзя, Пятиморье в опасности. Все фириали связаны друг с другом, как цвета в радуге. В Грозовом фириале вы сможете увидеть то место, где сейчас находится Алый фириаль, в Алом – Золотистый, в Золотистом – Смарагдовый и так далее… Смотрите внимательно!

Арквана передал фириаль Элоту, тот поднял ладонь с фириалем на уровень моих глаз. Волшебник и рыцарь склонились, вглядываясь в фириаль вместе со мной. В лиловом сиянии вскоре я различила смутную рябь волн, разрушенные стены какого-то замка, поросшие водорослями и ракушками.

– Что это? – спросила я.

– Замок Таргэн, – ответил Арквана, – разрушенная по воле Карна и ушедшая в море Майдос твердыня, в которой некогда жил отважный Инлинд – предок нашего короля Норд-Греора. Только немногим рыцарям удалось тогда покинуть Таргэн и спастись. Инлинд привёл их на плато Селгарт, и здесь они основали новый замок, который назвали Тармангар, то есть «память о Таргэне».

– Смотрите! – Арквана показал нам страницу в старинной рукописи. – Это герб Таргэна.

Я с интересом взглянула на рукопись. Герб Таргэна был очень похож на герб Тармангара: скачущий белый единорог с развевающейся гривой на голубом фоне.

– А что это? – спросила я, указывая на красный шар, изображённый над единорогом. Золотые лучи тянулись от шара вниз и окружали единорога светящимся ореолом. Такого шара не было на гербе Тармангара.

– Это Алый фириаль, утерянный в тот страшный день, когда затонул замок Таргэн. Инлинд и другие отважные рыцари безуспешно пытались отыскать его на дне моря среди развалин замка, думали даже, что он похищен. Теперь ясно, что с тех давних пор реликвия Таргэна не покидала замка, надёжно укрытая от глаз разрушенными каменными стенами и морскими водами. Но вы должны отыскать её. И поможет вам в этом Кэй-камень. Итак, ваш путь сейчас лежит к морю Майдос, а куда повернёт он потом, укажет вам Алый фириаль.

С этими словами Арквана протянул мне Грозовой фириаль:

– Береги его, девочка! С этой минуты ты становишься Хранительницей фириалей!

Моя жизнь в Тармангарском замке – когда я с деревянным мечом в руках зарабатывала синяки и ссадины, когда кормила и чистила Андигора, когда читала «Предания Пятиморья» в укромном уголке замковой часовни – моя прежняя жизнь закончилась. Мир, ограниченный замком и деревней, оставался в прошлом. И, может быть, не вернётся никогда.

Вернее, может быть, не вернусь я.

– А теперь, пока готовят в дорогу лошадей и поклажу, вам нужно подкрепиться, – прервал мои мысли голос Аркваны.

Только сейчас я вспомнила, что с утра ничего не ела. Я пошла вслед за Аркваной и Элотом в зал, где на большом столе стоял сосуд с горячим ароматным отваром и блюдо с пресными лепёшками, которые мы макали в мёд. Отхлебнув глоток травяного отвара, я почувствовала, как бодрость и тепло разливаются по всему телу. Мята, ягоды можжевельника, лепестки горного кислолиста… Напиток ещё хранил вкус изобильного лета, которое покинуло Тармангар.

Когда трапеза закончилась, от моей усталости не осталось и следа.

– Лошади готовы. Пора в путь, – сказал Арквана.

У ворот замка нас уже поджидали лошади. Мы заметили на них незнакомую поклажу.

– Спасибо вам, мудрый Арквана! – сказала я, – Если мы вернёмся, то есть, когда мы вернёмся, я расскажу вам обо всём, что с нами произошло, а вы напишете толстую книгу.

– Ты сама напишешь её, девочка, – сказал Арквана, смахивая с лица дождевые капли. Я улыбнулась в ответ.

Мы вскочили на коней, и Элот крикнул, обернувшись:

– Прощайте!

– До встречи! – услышали мы сквозь шум дождя.

Глава 2. Замок Тени

 
Тьмою ущелье покрыто.
Замок на чёрной скале.
И по дороге забытой
Всадники мчатся во мгле.
Медленно тучи раздвинув,
В небе явилась луна.
Тьмы занавеску откинув,
Тень начертала она
Замка и башен. Упала
Тень позади их коней.
Словно гналась, нарастала
И, становясь всё длинней,
Всадника тень та задела.
Бледен, коня повернув,
Скачет назад он несмело
В замковых врат страшный клюв.
Спутник, слезу утирая,
Мчится от чёрной скалы.
Конь его, пыль подымая,
Вскоре пропал среди мглы.
 

/Из Преданий Пятиморья/

Мы ехали по узкой каменистой тропинке. Отвесная стена с одной стороны и пропасть с другой. Копыта коней скользили по мокрым камням. Один неверный шаг Андигора или Аска… Но лучше не думать о том, что могло бы случиться.

Дождь лил и лил, но мы уже не обращали внимания на холод и пронизывающий ветер. Все наши мысли занимал замок Тени, встреча с которым неотвратимо приближалась.

Быстро темнело. Когда мы достигли ущелья Отчаяния, стало совсем темно. Мы остановили коней.

– Элот, дождь кончился. Мы переночуем здесь? Или поедем дальше? В такой темноте не разобрать дороги, – сказала я.

– Знаешь, Ева, утром тень от замка будет перегораживать дорогу. Если мы сейчас остановимся, придётся ждать полудня, когда тень сокращается и освобождает путь. А нам медлить нельзя. Попробуем пробраться сейчас ночью, – ответил Элот.

– Но я ничего не вижу. Тучи закрыли и небо, и звёзды…

– В такой темноте и теней не бывает. Я поеду вперёд, а ты не отставай от меня. Я уже несколько раз ездил этой дорогой.

Я, превратившись в слух, ехала за Элотом, стараясь направлять Андигора след в след за Аском.

Я думала о том, какой он, этот замок Тени.

Ощущение опасности сгущало воздух. Трудно было дышать.

Хотелось закричать и пустить коня во весь опор. Его не пришлось бы пришпоривать: Андигор и так едва сдерживался, чтобы не сорваться в галоп. Я шёпотом приговаривала: «Тихо, родной, тихо, тихо, тихо…»

Долго-долго в ночи стучали копыта наших коней. Глухое «так-ток, так-ток» по глине и растрескавшимся камням.

И тут из-за скального гребня донёсся вой.

Вой голодного волка.

Андигор взвился в воздух, пронзительно заржал и понёсся вскачь.

Я вылетела из седла и ударилась о камни.

По счастью, удар пришёлся не на спину, а на руки. Ладони, локти, да и колени разбиты в кровь, зато…

Ветер раздвинул тучи, показалась луна.

Три тёмных высоких башни чётко вырисовывались в лунном свете.

Я лежала в тени одной из них.

Я вскочила, хотела бежать, звать Элота, спасаться.

Но разбитые колени болели и кровоточили. Из ссадин на ладонях тоже сочилась кровь.

Элот меня бросил.

Никто мне не поможет.

Я всем чужая. Мне стало вдруг так жаль себя. Я совсем-совсем одна.

Пажи и оруженосцы в замке то и дело разыгрывают меня, потому что я всему верю. Если они скажут, что видели единорога, я крикну: «Где?!» – а они покатятся со смеху. А если позовут: «Ева! Ева! Твой брат вернулся!» – я со всех ног кинусь к воротам. Живая мишень для придирок и насмешек пажей, оруженосцев, шута…

Я только и умею, что ухаживать за лошадьми да стрелять из лука.

Арквана, отправляя нас в путь, назвал рыцарями обоих – Элота и меня. Но ведь это неправда. Посвящение прошёл только Элот. Да и он сейчас меня бросил.

Меня взяли в замок не за умения, а просто из жалости, как сироту.

Сирота.

И от брата нет вестей. Может быть, он уже…

Я зашагала по тени к Замку.

Безразличие овладело мной. Зачем суета, когда всё бесполезно.

Там нет ни ошибок, ни поражений, ни насмешек, ни сомнений. Там нет боли.

Там нет страха.

Там нет одиночества.

С каждым шагом мне становилось всё легче.

Я ничего не хочу. Я ничего и никому не должна.

Вовеки…

В голове я слышала свистящий шёпот: «…нетволи, кроме моей, нет истины вне меня, я хочусуществовать вечно, я голодна, я пустота, я питаюсь тенями живых…»

Но тут что-то сдавило мне плечи, сбило с ног.

Кто-то хотел помешать мне!

Я пыталась уцепиться за что-нибудь, освободиться. Кто-то волок меня на аркане. Острые камни больно ранили тело.

Наконец меня выволокли из тени, отбрасываемой замком.

Я почувствовала, как меня поставили на ноги. Кто-то тряс меня за плечи.

– Ева! Ева!

Кто такая Ева?

Кажется, меня так звали давным-давно.

Я была маленькая, глупая. Куда-то спешила под проливным дождём. Думала, будто делаю важное дело.

Кто я?

Для чего мне имя? Я питаюсь тенями…

У меня было имя.

Был брат. Был друг. Был конь. Мы ехали по горной дороге…

Но зачем?

Кто-то освободил меня от петли аркана, что больно врезалась в тело.

Кто-то прижал меня к себе, ласково гладя по голове.

– Ева! Ева! Ты слышишь меня?

Я почувствовала его тепло. Он был рядом.

Друг.

Элот.

– Я Ева, – сказала я, шмыгнув носом.

Страшное чувство, будто я пустота, уходило. Я вспомнила всё.

Я была в крови и грязи. Тело ныло от ушибов, а сердце – от стыда.

Друг не предал меня. Я сама едва не предала и себя, и тех, кто надеялся на нас.

Андигор тоже вернулся пристыженный. По его серебристо-белой шкуре пробегала дрожь, он прижимал уши и приближался ко мне осторожно, бочком, наверное, боялся, что я на него злюсь.

– Эх ты… – я погладила его шею.

Положив руку на бедро, я нащупала в сумке фириаль.

Элот посадил меня в седло. Позвал Аска, вскочил на него.

Снова начался дождь.

Молнии раскалывали чёрное небо. Как будто кто-то в бессильной ярости метал их нам вслед.

Мы скакали всё быстрее и быстрее. И наконец ущелье Отчаянья осталось позади.

Только тогда я оглянулась.

Самая высокая из башен замка скрылась за грядой скал.

Теперь я знала, кто, вернее, что находится в замке Тени.

Никому, кроме Элота, я не расскажу правду.

О пустоте не сочинишь балладу.

А тармангарцы складывают легенды о замке, полном скелетов и привидений. Мне нравится слушать такие легенды. Я их не боюсь. Особенно теперь, когда знаю, чего по-настоящему стоит бояться.

Глава 3. Разговоры у костра

– Здесь где-то должен быть родник, – сказал Элот. Мы остановили коней и спешились.

Журчание воды подсказало нам, что родник совсем рядом. Вода была весёлая и ласковая. Мы развели костёр. Разложили возле него наши мокрые плащи. Вымыли лица и руки.

Я решила разобрать и просушить нашу поклажу. Среди припасов и самых важных вещей, которыми снабдил нас в дорогу Арквана, я увидела маленький пузырёк, наполненный розоватой жидкостью. «Что бы это могло быть?» – подумала я и осторожно вынула пробку.

Душистый мятный аромат напомнил мне те далёкие дни, когда я, подпрыгивая и держась за руку мамы, гуляла за ней по лугам, на которых она собирала целебные травы.

Я была ещё совсем маленькая, и в некоторых местах трава доходила мне до пояса. Как же называлась эта травинка? Нет, не помню!

Помню только улыбающееся лицо мамы, которая держала в руках серебристого цвета стебелёк с узорчатыми листьями. Я вспомнила, что мама рассказывала мне про эту травку. И осторожно капнула на ладонь из пузырька.

Потом я втёрла несколько капель жидкости в рану на ноге, там, где кожу расцарапали острые камни. На этом месте в штанине образовалась большая дыра. На моих глазах рана стала затягиваться. Боль исчезла. «Жаль, что эта жидкость не действует на дыры в одежде, – подумала я. – Придётся самой штопать. Хорошо, что Арквана положил в поклажу иголку с ниткой».

Я сидела у костра, штопая дыру, то и дело отвлекаясь и подолгу засматриваясь на языки пламени. Заклятие Карна ещё не достигло Долины Поющего Родника. Мы словно догнали ускользающее от нас лето.

– Здесь лучше, чем в замке, – тихо сказала я. – Там так много народу, что я всё время одна. Ой, прости, Андигор! – Конь легонько ткнулся носом в мой затылок, будто хотел спросить: «А я?» Я погладила его бархатистый нос и добавила: – Да, Андигор скучать не даёт! С лошадьми вообще не соскучишься…

– А другие оруженосцы? Разве у тебя среди них нет друзей?

Элоту повезло: ещё мальчишкой он подружился с моим Эриком. Эрик был сорвиголова, Элот тоже храбрый, но не такой бесшабашный. Когда Эрик рвался лазать по крышам замка, Элот заботливо перепроверял страховку. Сколько у них было приключений! И как же я им завидовала!

– Ребята не признают меня, я им чужая. Они весёлые, шумные, а я не такая. Они получают послания от родителей, а я нет. Так что ты мой единственный друг. Но ты почти всегда занят. Как все взрослые.

Элот улыбнулся.

– Я бы хотел провести целый день, сидя у камелька и отвечая на все твои «почему». Но я должен защищать Тармангар. А священник? Ты, я знаю, много времени проводишь в разговорах с ним. Он ласков с тобой.

– Да, он добрый… – вздохнула я.

Когда Тармангар накрыла крылом лихорадка, и моей маме становилось всё хуже, не помогали ей отвары, она слабела с каждым днём, тогда священник ходил из дома в дом, принося лекарство больным и даря последнее утешение умирающим. Он не боялся заразиться. В то время лишь ему и Элоту было дело до моей мамы. До нас обеих. Остальные боялись заходить в дом, где поселилась болезнь.

В дверь священника я могла бы постучать в любое время. Каждый шёл к нему со своей бедой.

А к кому пойдёт он сам, если груз чужих бед окажется непосильным?

Может, он говорит прямо с Богом? Отвечает ему Господь или нет? Я не знала.

В деревне на священника смотрели с таким же почтением, как на самого Норд-Греора. Король Норд-Греор был похож на сурового и справедливого отца. И священник походил на отца, только совсем другого – мудрого и любящего. Когда я была маленькой, то думала, что он – второе в стране лицо после короля.

Мои заботы казались мне слишком мелкими по сравнению с тем, о чём должен заботиться он.

– А ты не хочешь подружиться с Элинорой? – спросил Элот.

– Дочерью Норд-Греора? Да, конечно! – Я вдруг засомневалась: – А захочет ли она дружить со мной? Она всё-таки королевна.

– Представь себе, ей тоже бывает одиноко.

– Она сама тебе так сказала?

– Нет. Я просто знаю. Элинора слишком горда, чтобы жаловаться.

– А я думала, у неё полно друзей! Она такая красивая, что просто дух захватывает! И уже почти совсем взрослая.

Наверное, это прозвучало глупо, но Элот не засмеялся. Наоборот, мне показалось, он полностью согласен со мной. А такое редко бывает.

– Ева, тебе можно доверить тайну?

– Думаю, да. А что?

– Элинора… – он почему-то осёкся (я так запинаюсь, только когда говорю о маме, о самом сокровенном). – Элинора – моя невеста.

Настоящие друзья выслушивают чужие секреты по всем правилам. Надо как следует удивиться, даже сперва не поверить. Но я не смогла удивиться. Представила, как они стоят рука об руку – высокие, темноволосые, статные, с умным, серьёзным взглядом из-под прямых чёрных бровей. Только у Элота глаза серые, а у королевны – зелёные, как морская вода вдали от берега.

– Никто об этом не знает, кроме нас двоих. И тебя. Мы должны добыть фириали и вернуться с победой. Тогда у меня будет право просить её руки.

Я задумалась.

– А вы давно помолвлены?

– Помолвлены недавно. А полюбил я её давно. На празднике Середины Лета я пригласил её на танец. Мы только сплясали бранль «Горный ручей», как дочка ткача потеряла сознание: наелась орехов, а ей от них плохо. Королевна не растерялась, привела её в чувство. Потом проследила, чтобы от потешных огней не загорелись палатки, и нашла потерявшегося ребёнка, сына молочницы. Я был рядом с ней, помогал во всём. Она грустно улыбнулась мне: «Видите? Со мной невозможно веселиться». А я ответил: «Зато с вами не соскучишься!» Когда в долину пришёлмор – прости, Ева, – Норд-Греор распорядился всех заболевших запереть, никого к ним не пускать, пресечь заразу. Элинора спорила с ним. «В первые дни болезнь ещё можно вылечить, – говорила она. – И нельзя всех больных обрекать на смерть». Отец и дочь кричали друг на друга. Даже через дверь было слышно. Потом я проходил по галерее, а она стояла у окна. Было тепло, но её била дрожь. С королями спорить тяжело. Тяжело и страшно. И вдруг она сказала: «Господи, а если я неправа? Что тогда?» Голос – тихий-тихий, усталый. Я не знал, чем помочь. Подошёл и накрыл её полой своего плаща. И она не разгневалась. Сказала: «Спасибо тебе». Я изо всех сил желал, чтобы она оказалась права. И действительно, многих удалось спасти. Благодаря ей.

«Да, – подумала я. – многих. Только не маму – травницу, которая варила снадобья и делала целебные примочки на чужие нарывы». Она сама так решила. Не могла иначе.

А Элот продолжал свой рассказ:

– Ну вот… Нам пришлось обмениваться письмами: живём в одном замке, а негде и некогда поговорить. Элинора писала, что до меня к ней сватались пять раз, а она отказала всем женихам. Они были издалека и собирались выдернуть её из Тармангара, как морковку с грядки. А Тармангар – её жизнь. Она знает каждую семью в округе… И её знают. Элинора поможет, выслушает, объяснит отцу, а надо – и заступится перед ним за виноватых. Без неё Тармангар станет другим.

Я представила себе нашу Элинору в каком-нибудь Миротарне, пышном и многолюдном. Как она проходит своим широким шагом мимо семенящих дам, мимо щебечущих придворных, не похожая на них, чужая. Как её вынуждают вышивать по канве и не думать о «скучных государственных делах». Как ей не дают переписываться с Элотом, будто разделяют неделимое.

Да она же умрёт!

– Утром, перед тем как мы отправились к Аркване, она дала мне это кольцо. – сказал Элот, снял с пальца серебряный перстень и протянул мне.

Он был впору Элоту, и я подумала, что Элинора, наверное, носила его поверх перчатки.

У нас в Тармангаре не любят золотые украшения. Даже корона Норд-Греора сделана из серебра. Норд-Греор одет не богаче своих рыцарей – все и так знают, что он король. Его дочь, владея ларцом, полным украшений, носит на шее лишь память о матери – изумруд, отвращающий зло.

И в кольце Элота был не драгоценный камень, а обычный янтарь, но меня он заворожил. По краям янтарь был тёмным, как дикий мёд, а ближе к центру светлел. Внутри блестела и переливалась капля воды.

– Капля из прошлого, – сказала я. – Если бы её можно было выпить! Наверное, тогда станешь мудрецом, как Арквана?

Я вернула кольцо Элоту. Несколько минут мы молчали. Каждый был погружён в свои мысли.

– Знаешь, Элот, я тоже открою тебе тайну. Мне кажется, что у меня рождаются стихи.

– Как у трубадуров?

– Не знаю, вот послушай…

 
Только я взгляну на тихий берег
И на парусные корабли,
Вспомню я тебя, отважный Эрик,
Что остался на краю земли.
Утра свет от нас надолго спрятан.
Всё туманной скрыто пеленой.
Но твой образ в сердце отпечатан.
Я с тобой всегда, а ты со мной.
 

– Мне тоже не хватает Эрика, – сказал Элот, помолчав. – Но не грусти. Я верю в его удачу.

– От него нет вестей уже больше года! Почему так?!

– Это мы узнаем, когда он вернётся. Может быть, именно сейчас он на пути к Тармангару. Не теряй надежду, Ева! Жребий сегодня бросать не станем: первая стража моя. Ты и так натерпелась. Я думал, только мы сделаем привал, ты рухнешь на землю и проспишь до рассвета. Да ты не слушаешь меня! Эй! Ты где сейчас?

– Где? Не знаю…

Из стрекота сверчков, шороха трав, шума ветерка в верхушках деревьев, из этой прекрасной летней ночи проникали в меня новые строчки:

 
Ты где сейчас? Не знаю. Где-то…
Где мягкий розовый закат.
Там, вдалеке, у края света,
Где леса шум и смех дриад.
Где гордая корона гор
Венчает ласковое море,
Где забываются раздор,
И страх, и ненависть, и горе.
 

Глава 4. Море Майдос

Утром следующего дня мы скакали по равнине.

Высокая сочная трава скрывала ноги лошадей. Наши кони были похожи на чёрного и белого лебедя, а трава – на море.

Огромная гора, поросшая лесом, лежала перед нами, как спящая женщина. Она была вне времени, её глубокий вечный сон не мог нарушить поток событий, страстей, потрясений, который тёк мимо неё столетие за столетием.

Я вспомнила древнюю легенду…

В те времена, когда каждый валун, иссечённый семижды семью сотнями дождей, становился волшебным, и каждое дерево, прожившее семижды семь лет, обретало душу, жила в быстром потоке фея. Звали её Лала-лиа. Она была прекрасна, как тихое зимнее утро, загадочна, как отражение полной луны в каменной чаше водопада.

А в тёмном лесу, где старые сосны перекликаются скрипучими голосами даже в безветренные дни, жили два великана, два брата-охотника – Онкторн и Онд. Знали они наперечёт всех зверей в лесу. И, когда олени проносились, как тени, между деревьями, люди говорили: «Это Онкторн и Онд перегоняют свои стада».

Говорили, что братья могут даровать удачу охотнику, но они же могут её и отнять, если чем-либо их прогнев ить. А были они ск оры на гнев.

Иногда в лесу с громким треском и грохотом валилась могучая сосна – говорили, что это Онкторн вывернул дерево с корнем, чтобы смастерить себе дубинку.

А Онд носил на поясе нож, сделанный не из железа, а из когтя Прародителя Всех Драконов.

Были они сильнее урагана – и столь же страстны и неукротимы. Стоило им на один миг увидеть фею ручья, как они воспылали к ней любовью.

– Она будет моей, лучше отступи! – крикнул Онд брату, схватившись за нож.

– Оставь нож, давай бороться честно. Лала-лиа достанется победителю, – ответил ему Онкторн.

И они сцепились в жестокой схватке. Стая испуганных птиц сорвалась с вершин сосен и с громкими криками взлетела вверх. Ни медведи, ни кабаны не осмеливались поглядеть, что за страшные звери дерутся в их лесу.

На закате дня братья ещё продолжали борьбу, усталые и измученные.

Онкторн повалил Онда на землю, и в это мгновение Онд выхватил нож и нанёс брату смертельный удар.

Дрогнула земля.

Хотел Онд вскочить на ноги и не смог. Вместо победного клича вырвался из его горла ужасный рёв. Пополз братоубийца на четвереньках к источнику, громким воем лес оглашая.

Склонился к воде и узрел безобразную драконью морду.

Поднял он голову и увидел на камне Лала-лию. Отвращение и ужас прочёл он в её глазах.

Погнался дракон за прекрасной феей. И лишь коснулся её своей тяжёлой когтистой лапой, как упала она поперёк ручья и окаменела. Взревел дракон от ярости и выжег источник, в котором жила Лала-лиа.

Никогда больше не возвращался он в лес, где убил брата. Отдал он душу свою в руки зла. Везде, где ступал дракон, умирала трава, переставала плодоносить земля, камни обращались в песок. Люди бежали, покидая свои жилища. Не зная, откуда взялся дракон, не ведая, что прежде был он хранителем этих мест, они назвали чудовище Мэдиригр – «иссушающий земли».

 
Раскинулась в сладостном сне
Зелёная дева-гора.
И Время не властно над ней.
Ещё не пришла пора…
 

Строчки, которые стали складываться в моей голове, оборвал возглас Элота:

– Ева, смотри! Море Майдос!

Мы стояли на берегу в тени высоких сосен, неведомо как выросших на скудной земле, едва ли не на голых камнях. Я впервые в жизни видела море. А ведь оно всё это время было так близко!

– Посмотри! Я бы всю жизнь могла здесь прожить!

Элот невесело усмехнулся.

– Основатели Таргэна тоже так думали. И прожили здесь… всю свою короткую жизнь.

Глубоко в бухту вдавался изломанный скалистый мыс. Конец его, что уходил в воду, был как будто отсечён гигантским мечом. Когда-то этот мыс был гораздо больше. Там, среди моря, на вершине утёса, высился замок Таргэн – оплот наших предков.

Они верили, что море и неприступные скалы защитят от врагов. Но не стрелы и копья погубили Таргэн, а злые чары. И не люди предали его, а земля и вода. Говорят, здесь до сих пор бывают землетрясения. Кто знает, может быть, через несколько лет весь мыс уйдёт под воду, и исчезнет последняя память… Я вспомнила, что рассказывал нам Арквана.

…Когда рядом с Карном стали пропадать люди, жители близлежащих деревень попросили защиты у короля Таргэна. Король снарядил отряд воинов, которым удалось настичь и убить нескольких чудовищ из пещеры. Они даже проникли в пещеру, но колдовство отвело им глаза, и они ничего не нашли.

И всё же колдун был оскорблён их появлением. Чтобы раз и навсегда отвадить людей тягаться с ним, Чародей из Карна покарал короля: утёс, на котором стояла крепость Таргэн, затрясся, раскололся надвое и рухнул в море.

В ту ночь все, кому ведомо было волшебство, увидели один и тот же сон: высокий бледный незнакомец говорил о том, что больше он не потерпит вмешательства в свои дела и с каждым, кто пойдёт против него, будет то же, что и с королём Таргэна.

Из всех жителей Таргэна в живых остался только отряд, посланный на защиту крестьян, – четверо рыцарей и три девы-воительницы. Командовал отрядом отважный Инлинд…

Мы проехали весь мыс и спешились у самого края обрыва. Я посмотрела вниз, и у меня дух захватило от такой высоты – прямо подо мной темнела завораживающая глубина.

– Побудь тут, посторожи коней, а я нырну с Кэй-камнем за фириалем.

С этими словами Элот разулся, снял куртку, кольчугу, перевязь с мечом, завернул всё в плащ, прикрепил к седлу своего коня и подошёл к самому краю скалы.

– Жди меня и никуда отсюда не отходи! Как только я вынырну и махну тебе рукой, гони коней вон к той бухте. Я доберусь туда вплавь, там мы и встретимся.

Я привязала коней и подошла к краю утёса. На воде виднелись круги. Я всматривалась в них, пока они не исчезли. Я смотрела на воду и всё ждала, что Элот вот-вот появится. Но его не было. Что-то случилось! Он уже задохнулся! Надо спасать!

Мной овладела паника. Не думая, что станет с конями и поклажей, я сбросила куртку и башмаки и прыгнула с края обрыва в воду.

Нырнув поглубже, я открыла глаза. Элота нигде не было. Вокруг колыхались водоросли.

Я ухватилась за них, чтобы подольше продержаться под водой.

Гроздья ракушек прочно укрепились на камнях. Я вгляделась в песок на дне и увидела изломанную рукоять меча.

Вокруг носились стайки пугливых рыбок. Тонкими серебряными нитями мелькали они в волнах совсем близко от меня.

А немного дальше темнела заросшая ракушками и водорослями часть стены.

Рядом с доспехами, сломанными мечами – отголосками былых жизней, турниров, побед, счастливых и несчастных судеб, ушедших в прошлое, – потоками маленьких рыбок искрилась, струилась жизнь. В старинном шлеме копошился маленький крабик.

Но я чужая среди дышащих под водой рыбок и крабов. Мне нужен воздух! Воздух! Воздух! Я испуганно рванулась вверх.

– Ты что, с ума сошла?!

Я увидела над водой рассерженное лицо Элота.

– Я тебя спасала!

– Оставила оружие, коней! А фириаль куда дела?

– Он со мной. А ты нашёл второй?

Вместо ответа Элот поднял над водой руку с фириалем.

Тот отбрасывал на воду алые отблески, точно маленькое закатное солнце.

– Ура! А как ты его нашёл, Элот?

– Расскажу потом. Посмотри туда! – он указал рукой на небо.

Я взглянула по направлению его руки. Тяжёлая свинцовая туча надвигалась с севера.

– Ты сможешь доплыть до бухты?

– Должна, – неуверенно ответила я, перевернувшись на спину и покачиваясь на волнах.

Мне ещё не приходилось плавать так далеко. Хотя втайне я гордилась тем, что однажды переплыла горную речку в Тармангаре. Вода была ледяная, несмотря на лето. Заплыв едва не стоил мне жизни. Я не рассказывала об этом взрослым.

Плавать на спине лучше всего, и можно отдыхать в воде, если никуда не спешишь. Но мы спешили.

– Когда доплывём, сама пойдёшь на утёс за конями, – буркнул Элот, таща меня за капюшон.

– Дай мне фириаль! Тебе удобней будет грести! И потом, я же Хранительница фириалей.

– Почаще бы ты об этом вспоминала, Хранительница, – сказал Элот и передал мне фириаль. – Ох уж этот Эрик, оставил мне подарочек…

Я опустила фириаль в сумку и крепко её завязала. А на ворчание друга отвечать не стала. Это ведь даже и не обидно, когда тебя подарком называют.

– Вот нас и догнало Ненастье, – сказал Элот, опять тревожно оглядываясь на тучу.

Мы гребли, что было сил. Но гроза всё-таки настигла нас недалеко от берега. Волны вновь и вновь относили меня и Элота на глубину. Мы гребли, гребли, гребли среди рёва волн и темноты, озаряемой вспышками молний, но, казалось, не двигались с места.

Я оглянулась и увидела, что на нас надвигается огромная волна.

Элот крикнул мне:

– Скорее ныряй!

Я повиновалась. Мы плыли под водой, чувствуя, что волна проходит над нами. Мы вынырнули и коснулись ногами дна. Волна откатывала от берега, унося с собой камни и песок.

– Бежим! – заорала я.

И, схватившись за руки, мы побежали к берегу по ускользающей из-под наших ног гальке. А сзади, догоняя нас, надвигалась новая волна с гребнем пены наверху.

Элот крепче сжал мою ладонь и ещё быстрее рванулся к берегу, почти таща меня за собой. Волна рухнула на берег позади, лишь слегка зацепив нас своим языком.

Мы, обессиленные, лежали несколько минут на песке под проливным дождём. Грохот волн сливался с раскатами грома. Вдруг среди этого грохота мы различили знакомое ржание.

– Андигор, – сначала прошептала, потом закричала я.