Kitobni o'qish: «Дети неба. Том 1. Сердце Феникс»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Редактор: Анастасия Маркелова

Издатель: Лана Богомаз

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Анастасия Маркелова

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректор: Мария Москвина

Иллюстрация на обложке: Дарья Прозорова (merlettel)

© Евгения Чапаева, 2025

© ООО «Альпина Паблишер», 2026

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Пролог

В эпоху, когда звезды еще помнили прикосновения богов, Дракон и Феникс правили небесами. Их любовь породила нас – детей пламени и мудрости, носителей божественной искры.

Мы были созданы совершенными: в нас в равной мере соединялись свет и тьма, сила и грация. Но совершенство – хрупкая вещь.

Шли века, и тьма, затаившаяся в горах, начала шептать. Ее голос был сладким ядом, проникающим в самые потаенные уголки наших душ. Мы разделились на кланы, забыв о единстве, которое когда-то делало нас непобедимыми.

Я помню день, когда небо треснуло. Крик Феникс разорвал воздух, ее огненные перья осыпались пеплом. Сердце нашей матери, не выдержав боли от предательства детей, покрылось льдом вечного сна.

Дракон, наш отец, чьи глаза хранили мудрость тысячелетий, взревел от горя. Его рев сотряс основы мира, вызвав лавины и цунами. Он обвил могучим телом вершину Священной горы, укрывая замерзшее сердце Феникс своими крыльями.

С тех пор все изменилось. Трещины в небе стали вратами для чудовищ из иных измерений – тварей с клыками острее кинжалов и душами темнее бездны. Они просачиваются в наш мир, сея хаос и разрушения.

Мы сражаемся. Кровь древних богов все еще течет в наших венах, даруя силу и ярость в битвах. Но мы разделены на кланы и по-прежнему проклинаем друг друга, оставаясь в неведении.

Лишь немногие из нас осмеливаются говорить правду – о тенях, что шепчутся в горах, о древнем зле, что манипулирует нами, как марионетками. Их голоса тонут в шуме битв и криках умирающих.

Но я… Я верю. Верю, что однажды мы прозреем. Что пелена спадет с наших глаз и мы увидим истинного врага. В тот день мы объединимся, сметая все преграды на своем пути.

И когда последняя ложь будет разоблачена, когда мы встанем плечом к плечу против подлинного зла, сердце Феникс оттает. Она восстанет из пепла, величественная и яростная, как в день сотворения.

А пока… Пока мы ждем. Мы сражаемся. Мы выживаем.

В наших душах горит огонь богов. И пока он не погас, надежда жива.

Ибо мы – дети Дракона и Феникс. И наша цель – восстановить треснувшие небеса во что бы то ни стало.

Глава 1

Рассветное небо было холодным и тихим; Кира летела над скалами на пределе сил, не оглядываясь. Она старалась не сбавлять темп, прорезая ледяной воздух белоснежными крыльями с алыми кончиками. Здесь, у самых границ Пустоши, каждый взмах мог стать последним. Именно этот риск подстегивал ее лететь дальше.

Холод пронизывал до костей, но Кира не обращала внимания. Мысли обжигали сильнее, чем встречный ветер. Перед глазами вставали насмешливые взгляды и ухмылки. Белые крылья, слабая магия – все это было ее личной болью. Кира справлялась с ней по-своему – упорными тренировками.

Пока остальные полагались на магию, она рассчитывала только на себя.

Кира резко сорвалась в пике, вбирая воздух в грудь, и скользнула вдоль хребта, отталкиваясь от его теней. Вновь взмыла вверх, будто стремилась долететь до солнца. Дыхание стало рваным, плечи горели, но она не замедлялась. Не могла.

– Твоя сила не в магии, – шептала она себе, разворачиваясь в предрассветном воздухе, – а в том, что ты не останавливаешься.

Пустошь лежала под ней, словно растекшиеся по земле чернила, застывшая и угрюмая. Туман расстилался тяжелыми волнами, затягивая трещины и впадины. Холодок пробежал по позвоночнику. «Твари из тумана – это всего лишь сказки…» – пыталась убедить себя Кира, но ее тело напряглось, и рука инстинктивно потянулась к кинжалу.

Она взмыла выше… Ветер бил в лицо, крылья наливались тяжестью.

Что-то темное мелькнуло на самой границе тумана. Кира моргнула – и видение исчезло. Что это было? Чудовище? Или еще один безумец, решивший бросить вызов Пустоши?

* * *

Солнце палило беспощадно. Тренировочная площадка казалась раскаленной сковородой, воздух дрожал от зноя, превращая дальние мишени в расплывающиеся силуэты.

– И зачем мы это делаем? – проворчал Фирен, отправляя копье точно в цель. Его голубые глаза сверкали гневом, а крылья раздраженно подрагивали. Древко задрожало от удара, будто выражая его недовольство. – Эти ящерицы и пера моего не стоят! Все знают, что они слабее фениксидов!

Финорис, его сестра, фыркнула, темные кудри упали на лицо.

– Слабее, говоришь? – протянула она, тыкая брата в бок. – А кто, напомни, тебе перья-то повыдергивал на границе в прошлом месяце? Я их, между прочим, собрала и сохранила. На память. – Весело оглядев брата, она подмигнула Кире.

Фирен злобно покосился на сестру – его гордость явно была задета.

Кира натянула тетиву, прицеливаясь, – традиционная перепалка близнецов не отвлекала ее от задачи. Ее медные волосы, собранные в хвост, выделялись на фоне почти белоснежных крыльев. Лук казался продолжением руки, и в этот момент все ее внимание было сосредоточено на точке вдалеке.

– Если бы это не было действительно серьезно, нас бы не собирали, вы так не думаете? – Кира отпустила тетиву и нахмурилась, почувствовав, как шероховатая веревка слишком мягко ударила по пальцам. – Похоже, опять подтягивать придется.

Финорис задумчиво провела пальцем по рукояти метательного ножа.

– Знаете, анатомия драконитов удивительно отличается от нашей. Все думают, что их тело покрыто чешуей, но это не так. Зато крылья у них состоят из перепонок, натянутых между костями. Интересно, как это скажется на совместных тренировках…

– О свет очей моих, хватит душнить, а? – раздраженно перебил ее Фирен, расправляя золотистые крылья, и перья засияли в лучах солнца, словно охваченные огнем. – Никто не просил тебя читать лекцию по анатомии драконитов. Я лично буду рад, если мне просто дадут напарника, который знает, что копье держат не за острие.

Финорис лишь закатила глаза и бросила нож, вонзив его в центр мишени.

– С твоими-то запросами, тень очей моих, лучше сразу приготовиться к разочарованию. – Она перевела взгляд на подругу. – И кстати, Кира, передай главе, что мама сегодня печет его любимый тыквенный пирог. Ужин в семь, не забудь.

Кира улыбнулась уголками губ, продолжая натягивать тетиву, хотя на душе у нее было неспокойно. Мысль о том, что скоро им придется стоять плечом к плечу с давними врагами, неприятно царапала сознание. Но слухи о нападениях тенебров – чудовищ из Пустоши – продолжали множиться, и с каждым днем разговоры становились все тревожнее. Никто не знал, откуда они взялись и почему нападают. По крайней мере, командование не давало внятной информации, а отец отнекивался и ссылался на секретность. Многим казалось, что это очередная уловка вражеского клана драконитов.

– Да брось. Может, они даже удивят тебя, – Финорис продолжала дразнить брата.

Фирен зарычал в ответ, не скрывая раздражения, смахнул пот со лба:

– Это мы еще посмотрим.

Кира вздохнула, стараясь удержать концентрацию.

– Слушайте, – пробормотала она, натянула тетиву и выстрелила, – может, Совет передумает и оставит нас в покое? – Она не была уверена в необходимости совместных тренировок. Сам факт сближения кланов противоречил всему, во что их призывали верить с детства. Каждый фениксид знал, что дракониты – предатели и враги.

Стрела продырявила нарисованный круг деревянной мишени ровно в центре. Кира смотрела на мишень, но мысли ее блуждали далеко. Если отец все-таки отпустит ее в гарнизон, кто знает, возможно, она увидит там Аарона. С того дня, как они попрощались, прошло уже пять долгих лет. Она вспоминала его взгляд, его спокойную уверенность, ту особую улыбку, которую он иногда ей дарил. Ее первая любовь – и первая разлука. Она не могла не думать: осталось ли что-то от прежнего Аарона? Помнит ли он о ней? Но больше всего ее тревожило то, что она так и не успела сказать ему главное – то, в чем боялась признаться самой себе.

– Великолепно! – с одобрением произнесла Финорис, выдернув Киру из раздумий, и легко перекатила кинжал между пальцами. Ладонь засветилась от магии, и, не глядя, Финорис резко метнула кинжал. Лезвие рассекло стрелу ровно пополам и застряло в мишени, окутанное золотистым светом.

Кира нахмурилась. По физической силе она могла соревноваться с лучшими, но магии в ней было катастрофически мало – жалкие искры, притаившиеся где-то глубоко внутри. Это знали все, и сама Кира чувствовала себя тенью среди тех, кто был рожден, чтобы сиять.

Финорис весело посмотрела на подругу, но, увидев ее хмурое лицо, сказала серьезным тоном:

– Кира, ты знаешь, что магия дается настойчивым. Все древние тексты об этом говорят. У тебя ведь отличная физическая подготовка, а еще ты внимательна – это поможет пробудить магию. Вот увидишь!

Фирен присвистнул:

– Какая же ты заноза в заднице!

– Мы близнецы, тупица, ты такой же.

Кира наморщила веснушчатый нос, поймала взгляд подруги и кивнула. Да, та искренне желала ей помочь, но от этого не становилось легче.

Фирен, закончив складывать копья в стойку, подошел к девочкам с ухмылкой, обнял обеих за плечи и быстро сменил тему:

– Ладно, хватит тренировок! Поговорим о вечере! После ужина – все в «Под крыло»: говорят, в таверне будет жарче, чем у костров Балтейна!

Подняв голову и заметив две пары знакомых крыльев, рассекающих воздух, Кира сказала:

– Мне пора, отец вернулся. А с ним тетя Керон. Увидимся позже!

Близнецы проводили взглядом фигуры, направлявшиеся в сторону башни военной академии на белесой скале, и крикнули одновременно:

– До вечера!

Кира рассмеялась и, на ходу застегивая кожаную куртку, перешла на бег. Ее окутало легкое свечение, аромат дыма и пряных трав наполнил воздух. По спине пробежали мурашки, между лопатками заискрились маленькие всполохи огня.

Крылья фениксидов проявлялись за спиной постепенно, словно вырастая из самой сути их магии. Сначала искры, затем вспышки пламени, которые соединялись, формируя величественные перья. Они сверкали золотым и красным – цвета Великой Феникс, дарующей жизнь.

Но крылья Киры были иными. Ослепительно-белоснежные, с алыми кончиками – как закат, разливающийся по краям облаков.

Кира поднялась в полуденное небо, оставляя за собой вихрь теплого воздуха. Каждый взмах дарил ей ощущение свободы и силы.

План был прост: обогнать отца и остаться незамеченной. Кира направилась к знакомым арочным окнам башни военной академии. Влетела через открытое окно кабинета и приземлилась, подняв пыль, аккурат между стопками книг и этажеркой, заваленной письмами.

Оконная рама дрожала за спиной, вторя тяжелым шагам в пустом коридоре. Глава клана фениксидов не просто шел в ее сторону. Он был страшно зол. Кира метнулась обратно к окну, в укрытие.

Дверь распахнулась, гулко ударившись о стену.

Маалок Скайфолл огненным вихрем ворвался в свой кабинет, его крылья взметнулись, снося все на своем пути. Маалок сконцентрировался на внутреннем пламени, и крылья исчезли, оставляя лишь легкий шлейф искр. Когда свечение погасло, фениксид вернулся к своему обычному облику.

Не заметить алые кончики перьев, выглядывающие из-под тяжелых бордовых портьер, было практически невозможно. Но Маалок смотрел в пустоту, сжимая челюсть, и, казалось, не видел ничего вокруг. Воздух наполнился запахом озона и гневом.

Керон Скайфолл, с рыжими с проседью волосами, его свояченица, зашла следом, все еще пытаясь успокоить разъяренного главу.

– …Туманы над Пустошью все больше расползаются, Маалок.

– Керон! Какие гарантии, что это не ловушка? Они хотят забрать наших птенцов! – Маалок мерил шагами кабинет.

«О, папа, – подумала Кира в своем укрытии. – Мне будет сто лет, а ты все еще будешь считать меня птенцом». Пыль щекотала ей нос. Угроза выдать свое присутствие нарастала.

Кабинет представлял собой хаос из бумаг и редких артефактов. Огарки свечей, оставшиеся после долгих ночей исследований, были расставлены неровными кругами, словно они сами по себе – часть некого ритуала. В центре комнаты на ковре лежала карта континента. Поднебесье.

Кира все-таки чихнула.

Отец резко обернулся – его взгляд едва не прожег портьеру. Казалось, все, что окружало его в кабинете, немедленно замерло под натиском этого взгляда – даже полки, заваленные свитками и книгами, пытались притихнуть, чтобы не попасть под раздачу.

– Вылезай немедленно, Кира Скайфолл. И пять минут в планке, пока объясняешься.

Кира досадливо застонала и покинула укрытие. Спорить было бесполезно: излюбленный отцовский метод воспитания – тренировки и наставления, желательно одновременно. Керон незаметно подмигнула племяннице, пока та опускалась на пол.

– Время пошло. – Маалок посмотрел на часы над камином – подарок его покойной жены.

Керон наблюдала за братом и его дочерью, скрестив руки в кожаных наручах на груди, и едва сдерживала смех.

– Пап, ну я просто сказать хотела: нас на ужин позвали, – простонала Кира, стоя в планке.

– Подслушивая? Зубы мне заговариваешь? Еще три минуты! И втяни живот – как ты вообще летаешь с таким прессом? – Маалок безумно любил свою дочь, но никогда не жеманничал со своим «маленьким птенчиком». А тут еще и эти сборы. Судя по его виду, он ломал голову, как бы оставить Киру в Гнеезде в обход собственных же правил. Кира знала ход мыслей отца: Маалок хотел, чтобы она была здесь, рядом с ним, в безопасности. Но по всему выходило, что лететь надо. По физической подготовке ей почти нет равных. «Вот и вышли тебе боком отжимания да планки, Маалок Скайфолл, получай», – мысленно усмехнулась Кира.

Кира уставилась на карту. Крылья она так и не успела убрать. Струйка пота скатывалась от шеи в ложбинку между крыльями – самое чувствительное место. Кира мечтала сбежать подальше от отцовской муштры.

Карта континента раскинулась под ней огромной птицей. Веймутский хребет разделял землю ровно пополам. Левое крыло «птицы» – эти жаркие южные земли – Кира могла бы нарисовать с закрытыми глазами.

Вот Самшитовая светящаяся роща – там растут деревья, чьи листья светятся в темноте, подпитываемые энергией Великой Феникс. В ночное время роща оживает: каждая ветвь и лист отражают лунный свет, словно тысячи крошечных звезд. Излюбленное место сбора голубики и ловли головастиков жабрюхов. Все дети фениксидов знали, что жабрюхи отпугивают драконитов по ночам, когда те приходят за непослушными детьми.

Чуть дальше – озеро Слез с капризными наядами, требующими подарков за право искупаться. И конечно, Гнеезд – величественный замок нависал над Вечным морем, сонно облизывающим город на скале.

– Кира, одна минута.

Она проклинала себя: пытаясь остаться незамеченной, она не сложила крылья, и теперь они здорово увеличивали нагрузку. Руки уже предательски дрожали. Взгляд скользнул дальше.

Вдоль Самшитовой рощи пролегала горная цепь Веймутского хребта. Пролетая сквозь облака-барашки, можно было посмотреть вниз и увидеть их близнецов на земле – белоснежных пухлых овец, бегущих по зеленым холмам. Чуть ниже на карте были расположены поселения Рёге и Медок, лишенные прямого доступа к морю, в отличие от Гнеезда, важнейшего торгового узла всех фениксидов.

За хребтом начинались северные земли драконитов. Известно, что они почти зеркально отражали южные, но разведка давно подтвердила наличие множества пещер и сопок, тщательно охраняемых драконитами и магией. А еще там было холодно. Невыносимо холодно. Однажды Кира в порыве юношеской дерзости поспорила с Финорис, что раскроет тайну этих сопок, где, по слухам, хранились несметные сокровища. Ее поймали патрули фениксидов, словно котенка, при попытке пересечь хребет. В наказание ей запретили летать в течение месяца и отправили на принудительные общественные работы – горький урок за то, что осмелилась перелететь границу.

– Итак, дочь моя, любопытство до добра тебя не довело и в этот раз. – В глазах отца все же лучилось тепло. Кира всегда действовала на него успокаивающе. Однако выражение лица оставалось воспитательно-серьезным. – Время. Вставай.

Кира рухнула без сил прямо на карту.

– Я не любопытна, а любознательна, – простонала Кира, пытаясь отдышаться. – Тем более что ты вернулся с новостями, которые напрямую касаются меня и ребят, – добавила она уже бодрее, простодушно улыбаясь. Потом встала с пола и отряхнула пыль. – И кроме того, тебя не было со вчерашнего дня, значит, спор в Совете был жарким. А я хотела узнать все первой, иначе ты подорвешь мой авторитет. И вообще, пап, давай я все-таки протру здесь пыль, это невыносимо! – Театрально всплеснув руками, она продолжила тараторить: – Так что, нам придется лететь к драконитам или нет? Почему к ним? Когда? – Кира умело перескакивала с одной темы на другую, заговаривая отцу зубы.

Маалок легонько щелкнул дочь по носу, останавливая поток ее сознания. Устало вздохнул и опустился в потертое кожаное кресло.

– У драконитов есть отдельно стоящий гарнизон в старой крепости под хребтом, близко к нейтральной территории, так всем удобнее. Мы сами отказались подпускать их слишком близко к нашим городам. – Задумчиво пригладив бороду, Маалок добавил: – Нейтральной территорией никто не занимается, она давно заброшена.

Кира вспомнила о «голове птицы» на карте, разложенной на полу. Нейтральная территория, запретное место, где возвышалась священная гора Атаракс. Легенды гласили, что на ее вершине находилось Первозданное Гнездо Великой Феникс – колыбель мира.

Запретной эта территория стала после войны кланов две с половиной тысячи лет назад. Для фениксидов, чья средняя продолжительность жизни составляла двести лет, это было не так давно. Боль от потерь и гнев все еще тлели в сердцах народов. Дракониты и фениксиды имели крылья, общие легенды, но это не помешало им возненавидеть друг друга. После окончания войны над Пустошью стали подниматься туманы, на которые никто не обращал внимания, пока паломники, направлявшиеся к подножью Атаракса, не начали исчезать один за другим. Поисковые отряды пропадали, и лишь немногие вернувшиеся рассказывали о неведомых монстрах.

Керон присела на край дивана – единственное свободное от свитков место. В ее голосе слышалось напускное спокойствие, за которым пряталась тревога.

– Птенчик, нападения чудовищ участились. Две недели назад драконитам чудом удалось избежать большого количества жертв у одного из поселений. Ситуация серьезная. Это новый вид монстров, таких еще не встречали: полупрозрачное существо из теней с горящими красными глазами и крыльями летучей мыши.

Кира нервно переступила с ноги на ногу:

– И как же его смогли убить?

– Никак. Он исчез. Знаешь, пока дракониты отбивались, нескольких бойцов все же потеряли, часть ранены. Но жертвы могли быть и среди мирного населения, если бы вовремя не подоспела подмога. Я не умаляю их прошлых грехов, но чудовища – наша общая проблема. Основные войска распределены по периметру территорий, граничащих с туманной Пустошью. Солдат катастрофически не хватает.

– Дракон тебя подери, Керон! – Маалок явно не хотел рассказывать таких подробностей дочери.

– Маалок, мы это уже обсуждали. Она должна знать, к чему ты ее готовишь. Должна научиться выживать в новых условиях, иначе какой смысл во всех ее тренировках? Она одна из лучших среди курсантов, – напомнила Керон. – Дракониты… Помнишь, что случилось в прошлый раз?

– Хватит об этом. – Маалок сжал губы в тонкую линию. – У нас новый путь, и это все, о чем тебе нужно помнить. – Он стоял, сложив руки на груди, его взгляд оставался твердым, словно высеченным из камня. – Ты должна быть предельно осторожна, Кира, – произнес он с нажимом. – Я не позволю тебе стать еще одной жертвой этой войны.

«Слишком много вопросов, слишком мало ответов. В этом тумане исчезают не только наши люди, но и воспоминания о прошлом, где дракониты и фениксиды были едины». Кира прикусила губу, ее руки сжались в кулаки. Отец всегда считал ее маленькой девочкой, слабой, недостаточно подготовленной. Он не замечал ее решимость, ее стремление доказать свою силу.

– Ты всегда так говоришь, пап, я знаю, что ты пытаешься меня защитить. – Голос дрожал не от страха, а от злости. – Всегда пытаешься держать меня на коротком поводке. Но я не могу сидеть здесь и просто смотреть, как мои друзья там рискуют жизнью!

– Это не повод идти на смерть, – парировал Маалок, его глаза на мгновение потемнели. – Ты не понимаешь, насколько все опасно. У тебя нет той силы, что есть у других, у тебя нет магии!

Кира резко вскинула голову, ее крылья нервно подрагивали за спиной. Она слышала эти слова сотни раз, и каждый раз они больно кололи в самое сердце. «Ты недостаточно сильна», – слетало с его уст, сколько она себя помнила. Но вместо того, чтобы сломаться под грузом этих слов, она позволила им стать топливом для своей решимости. Может, ее магия и была слабой, но упрямство и страсть никогда не зависели от волшебства. «Однажды, – думала она, сжимая кулаки, – он поймет, что его дочь не нуждается в магии, чтобы стать лучшей».

– Да, у меня почти нет магии, – ответила она, каждое слово звучало как вызов. – Но у меня есть воля. У меня есть мастерство и подготовка. Я тренировалась каждый день, чтобы стать лучшей, и это ты мне внушил! Ты учил меня бороться, но теперь хочешь держать меня рядом, как слабого птенца!

Маалок вздохнул – его суровая маска треснула на долю секунды. Он шагнул к дочери, и на его лице проступило отчаяние.

– Я уже потерял твою мать, Кира. И потерять тебя… – Его голос дрогнул, но он быстро справился с эмоциями. – Я просто не могу.

Кира почувствовала, как ее ярость угасает, уступая место горькой жалости. Она стиснула зубы, сдерживая слезы.

– Я твоя дочь, – прошептала она. – И если ты правда меня любишь, ты должен доверять мне. Я должна лететь, чтобы найти свое место, чтобы понять, кем я могу стать.

Отец долго смотрел на Киру, словно пытаясь разглядеть в ней ту маленькую девочку, которую он так хотел защитить. Но перед ним стояла взрослая девушка с горящими глазами и внутренней силой – и она отказывалась подчиняться.

– Хорошо, – наконец произнес он, опустив руки. – Но знай, что каждое твое падение будет отзываться болью в моем сердце. И я всегда буду рядом, чтобы поднять тебя.

Кира кивнула, чувствуя, как в ее груди разгорается огонь. Отец, сам того не ведая, помог ей утвердиться в своем решении.

Да, Великая Феникс не наградила ее способностями. Да еще и, как назло, пометила крылья этими алыми пятнами, как будто весь мир должен знать, что она порченная. Зато природа наделила Киру упертостью, и она докажет, что и без магии она – одна из лучших. Даже эта заноза Мирра, которая когда-то была ее подругой, а потом превратилась в соперницу, не могла превзойти Киру. Близнецам повезло: у них есть связь. Они с рождения могли не только общаться без слов, но и передавать друг другу часть магии. Кира же закаляла тело бесчисленными тренировками, компенсируя отсутствие магии силой и выносливостью.

Тягостное молчание затянулось; Маалок насупился, как это бывало, когда он чувствовал себя неправым. Кира разжала ладонь и выпустила напоказ пару искр – жалких, погасших почти сразу. Ее магии хватало лишь для разведения костра да зажжения свечей, а если повезет, то можно и согреться, призывая внутренний огонь. Не сравнить со световыми копьями Фирена или громовыми молниями Керон. Все знали: Керон злить себе дороже!

Керон отвернулась к окну, чтобы никто не увидел, как у нее на глаза навернулись слезы, и молча наблюдала за Вечным морем, вспоминая день, когда она потеряла свою родную сестру, Маалок – жену, а Кира – маму.

Глава 2

– Вылетаем завтра, сразу после празднования Балтейна, – Маалок делился новостями с Астрид и Бэроном Айерхил, родителями близнецов.

Кира подцепила вилкой остаток пирога с тыквой и пряной уткой. Таким ароматным его умела делать только тетя Астрид и – когда-то – Кирина мама. Вкус пирога поднял воспоминания, которых Кира боялась. Она натянуто улыбнулась отцу:

– Ты внес нас в список?

Отец помрачнел, но утвердительно кивнул.

– Так, надо еще вещи успеть собрать. – Финорис всплеснула руками.

– Фин, главное, мозги не забудь! – поддразнил Фирен сестру и едва увернулся от запущенного в него куска хлеба.

– У меня они хотя бы есть! – Очередной кусочек угодил ему в лоб и отскочил в тарелку с похлебкой – брызги полетели точно в цель. Фирен притих и стал оттирать жижу с одежды, что-то бурча себе под нос. Бэрон жестом остановил надвигающееся побоище.

– Заканчивайте. – Он подлил еще вина Астрид и Маалоку. Рассматривая отблески от свечей в бокале, задумчиво продолжил: – А что по поводу совместного патрулирования на границах? Какое принято решение?

Маалок вздохнул:

– Сложно. Ты же знаешь их настроения: готовы перегрызть друг другу глотки даже на Совете. Пока решили проверить, сможем ли мы вообще существовать в одном пространстве, так что ребят ждет только продолжение обучения и боевое слаживание. – Помолчав немного, он добавил: – А там видно будет.

– Надеюсь, они не поубивают друг друга.

Астрид, хрупкая фениксидка с такими же непослушными кольцами кудрей, как у ее дочери, потянулась через стол и мягко сжала руку Бэрона.

– На этот раз мы остановим туман, милый. Другого пути нет. – Слова прозвучали едва слышно, как отголосок чего-то, что мучило ее уже много лет.

Кира и близнецы переглянулись, недоумение читалось на их лицах. На этот раз? Никто не упоминал об этом раньше.

После ужина Кира помогла Астрид убрать со стола, а Бэрон и Маалок переместились в гостиную. Дом был небольшим, но светлым и уютным – благодаря заботе Астрид. Чердак с витражным окном – любимое место Киры, где она и близнецы ночами мечтали о великих подвигах, о том, что однажды перелетят через Вечное море.

– Давай домывай скорее, чего ты копаешься? – Финорис зашла на кухню и направилась к окну.

Фирен тщательно намывал тарелки, но довольным явно не выглядел. Его возмущенные комментарии не заставили себя долго ждать.

– Знаешь, дорогая сестричка, если бы ты помогла, было бы быстрее! – бухтел он, не забывая усердно ополаскивать стаканы и вилки.

– Сегодня твоя очередь, – отрезала Финорис, сидя на табуретке и демонстративно сложив руки на груди.

– А кто эту очередь устанавливал и по какому принципу? – пропыхтел Фирен.

Кира, которая в сторонке помогала Астрид обтирать уже чистые тарелки, усмехнулась:

– Ты же все равно только руками махать и умеешь, так что считай это разминкой.

Фирен закатил глаза, но, посмотрев на маму, с легкой долей подозрительности спросил:

– Мам, а что ты имела в виду за столом, когда сказала «на этот раз»? Разве раньше уже приходилось сталкиваться с туманом из Пустоши?

Кира замерла на мгновение. Руки Астрид застыли над последней тарелкой. Легкая тень прошла по ее лицу, и она опустила взгляд, будто раздумывая, что можно рассказать, а что лучше оставить в прошлом. Затем она снова подняла глаза и, увидев настороженные лица детей, тихо сказала:

– Понимаете, мои дорогие, в каждой семье есть тайны, которые открываются лишь с годами. Когда-нибудь вы обо всем узнаете, но сейчас не время. Поверьте, иногда важно просто делать свое дело, не задавая вопросов.

Астрид нежно потрепала Фирена за ухо и, попрощавшись, вышла. В воздухе повисло тягостное «Когда-нибудь вы обо всем узнаете».

Кира посмотрела вслед Астрид и внезапно почувствовала очередной укол обиды. Она заметила задумчивое выражение лица Астрид и как быстро та отвернулась, будто не желая встречаться с ней взглядом. Это показалось Кире странным. Родители что-то скрывали. Полушепот за столом только подтверждал это. Фраза «на этот раз» не выходила у Киры из головы.

– Странно это все, да? – Фирен, не привыкший долго держать в голове информацию, не касающуюся тренировок, легко перепрыгнул через подоконник и уже с улицы крикнул: – Ну, вы летите в город?

Девчонки одновременно вздохнули, глядя на этого здоровяка, который все еще вел себя как ребенок.

– И как в одном человеке сочетается так много мышц и так мало мозгов? – Финорис театрально вздохнула и закатила глаза. – Чудеса наследственности, не иначе.

После этого она с легкостью и грацией перемахнула через подоконник и бесшумно приземлилась на мягкую траву.

И пока они спешно догоняли Фирена, Кира поняла, что этот перелет через Веймутский хребет – возможно, ее шанс. Шанс найти ответы на вопросы, которые окружающие почему-то не хотят обсуждать.

Лететь до Торговой улицы было всего ничего, но в наступивших сумерках ребятам захотелось пройтись пешком по узким тропам у отвесной скалы, подышать соленым бризом. Гнеезд был известен своими парящими мостами, которые соединяли районы города. Эти мосты, поддерживаемые магией, позволяли фениксидам перемещаться на разных уровнях как в вертикальном, так и в горизонтальном направлении. Один из таких мостов, натянутый над пропастью, покачивался под ногами Киры, открывая захватывающий вид на вечерний город, утопающий в мерцающем свете магических фонарей. Словно замершие в воздухе светлячки озаряли улицы мягким золотистым свечением. Легкий бриз приносил с собой запах морской соли. Вечерняя пока еще свежесть напоминала, что вскоре самым ходовым товаром в городе станет ледяная стружка с кусочками фруктов – идеально, чтобы охладиться в жаркий сезон.

Город бурлил в предвкушении Балтейна. На главной площади кипела работа: собирали кострище, вокруг которого вскоре разгорится праздник, полный света и радости, дань Великой Феникс. Троица друзей неспешно брела по улице, наблюдая за местными жителями, которые украшали фонарные столбы светящимися золотом цветами и растягивали между ними гирлянды. Торговая улица превращалась в настоящий фейерверк красок и звуков. Воздух был наполнен ароматами специй, цветов и свежих фруктов, сплетавшимися в пьянящую симфонию.

Яркие ткани, развешенные подобно флагам, трепетали на ветру, создавая разноцветный навес над головами прохожих. Повсюду раздавались зазывные крики торговцев: каждый старался перекричать соседей и убедить покупателей, что его товары волшебнее и диковиннее прочих.

Но Кира и близняшки действовали согласно плану: сначала выбрать венки, символ нового цветения, и занять лучшие места поближе к кострам Балтейна, а после отправиться в бар к остальным кадетам, чтобы отметить этот магический праздник.

– А ты знаешь, что у драконитов Балтейн вовсе не Балтейн, а Гарданарян? – Финорис остановилась у цветочной лавки, ее глаза заблестели от предвкушения. Пальцы девушки скользнули по нежным лепесткам сирени, и на ее губах заиграла хитрая улыбка.

Кира с легкой насмешкой взглянула на подругу:

– И что, название – единственная разница?

Финорис фыркнула, театрально закатив глаза:

– Конечно нет! Все намного тоньше и, я бы даже сказала, изысканнее. Если у нас Балтейн посвящен огню, жизни, эмоциям и всей этой типично фениксидской сентиментальной чепухе, то у них Гарданарян – праздник теней. Они верят, что именно сегодня их магия достигает пика, а тени становятся настолько послушными, что могут исполнить даже самые темные желания. – Она понизила голос до заговорщицкого шепота. – Ты представляешь, сколько темных тайн можно раскрыть за один такой вечер?

Кира хмыкнула, примеряя венок с сиренью:

– Чудесно. Надеюсь, мы решим все вопросы в гарнизоне до того, как я узнаю, чем еще мы существенно различаемся, – фыркнула Кира и остановила свой выбор на аккуратном венке из ландышей. Он идеально подходил к ее струящемуся сарафану. Аромат навевал воспоминания о детстве, когда мама учила маленькую Киру плести венки из собственноручно собранных в подлеске первых цветов.

Понравившиеся венки девушки аккуратно уложили в корзины и, пожелав старенькой фениксидке удачной торговли, вышли из магазинчика. Фирен торговался с продавцом у лавки с магическими зельями, способными пробудить энергию или успокоить ум. Эти флаконы поблескивали голубоватым светом – верный признак магии лекарей. Жаль, что подобные эликсиры совершенно не действовали на магию Киры. Близнецы не раз ставили эксперименты над ней, пытаясь пробудить и усилить крохи ее магии. Вот и сейчас Кира подозрительно сощурила глаза: Фирен явно взялся за старое – продавец полез в подсобку за склянками. Все знали: под полой он прятал особенно редкие зелья.

Кира уже начинала опасаться новой выходки Фирена, но тут ее взгляд зацепился за соседние лавки. Рядом находились продавцы амулетов и талисманов, каждое украшение было создано для защиты или для привлечения удачи. Киру заинтересовал таинственный свет за одной из дверей. Она замешкалась у входа, а затем вошла внутрь. Деревянные полки были заставлены амулетами всех форм и размеров: от простых ниток-браслетов до серебряных кулонов с замысловатой вязью, украшенных небольшими драгоценными камнями. Казалось, они излучали собственное свечение. Взгляд остановился на медальоне с солнцем и луной: у двух светил, соединенных вместе, были красивые резные крылья.

– Этот медальон усиливает связь между двумя людьми, – пояснил продавец, заметив ее интерес. – Идеально для тех, кто хочет сохранить магическую связь, даже находясь далеко друг от друга. – Он подмигнул Кире.

Кира, заливаясь румянцем, быстро приобрела медальон, представляя, как он будет соединять ее и Аарона, несмотря на расстояние. Парень, появившийся в ее жизни в самые темные времена. Парень, который держал ее за руку у погребальных костров их матерей. Не дав грусти охватить ее, она снова мысленно запечатала эту тему.

Кира спрятала медальон в карман, но не успела отвернуться, как на ее плече оказалась рука Фирена. Его глаза блестели от любопытства.

– Что там у тебя? – с хитрой улыбкой спросил он, потянувшись за медальоном к ее карману. – Это для кого-то особенного? Неужели для меня? А ну покажи!

Кира, смутившись, отступила на шаг, инстинктивно прикрывая карман рукой.

– Ни за что, – ответила она, чувствуя, как ее щеки пылают. – Это просто… просто для привлечения удачи.

– Ну, допустим, я поверил, но, когда мне понадобится удача, я с тебя стребую свой амулет! – фыркнул Фирен и утянул Киру в сторону площади, следом за Финорис. Кира кивнула, бросив быстрый взгляд на карман с медальоном, который теперь был ее маленьким секретом.

По пути к главной площади на каждом углу можно было встретить музыкантов, играющих на причудливых барабанах. Ритмы наполняли улицу и заставляли сердца биться быстрее. В воздухе кружились танцоры, их движения были грациозны и легки. Детишки смеялись и бегали вокруг – они еще не умели летать, только ловили искрящиеся огоньки, которые вылетали из магических фонарей мягкими золотистыми перышками и устилали брусчатку.

Празднования сопровождались разжиганием костров, в то время как в домах, по обычаю, гасили весь свет.

Фениксиды собирались в большой круг: каждый поочередно зажигал свою свечу от соседней слева и передавал огонь дальше. Мелодичное пение хора разливалось по всей площади, таинство встречи Балтейна должно было вот-вот начаться. Послышались волшебные звуки скрипок и флейт; когда дошла очередь до Киры, она зажгла свою свечу и передала огонь Финорис. Балтейн – единственная священная ночь в году, когда огонь не просто восполнял, но и многократно усиливал магию фениксидов. Под громкие возгласы толпы фениксиды разделились на пары и начали взлетать над огнем, кружась в причудливом танце.

– Ну? Полетели? – Фирен широко улыбнулся и схватил девчонок под руки, увлекая их на воздушных потоках к священному костру. – Зажжем!

Это была чудесная традиция прощания с прошлым и встречи нового. Всю ночь, до самого рассвета, фениксиды прыгали через огонь, совершая ритуал очищения и перехода в новый этап. Так они восхваляли Великую Феникс, даровавшую жизнь и крылья всем фениксидам.

Под смех и радостные крики Кира с друзьями ввалились в бар вместе с толпой. Кто-то пытался влететь через широкие открытые окна, но «Под крылом», находившийся прямо в скале, был заполнен до отказа. Стены, расписанные всевозможными пьяными рисунками постоянных посетителей, сотрясались от гвалта толпы, музыки и феромонов. Здесь действительно крылу негде было упасть – сплошные кадеты. Видимо, идея проститься на время с домом пришла не только Фирену, но и всему вылетающему корпусу академии.

– А правда, что дракониты откладывают яйца? – Кажется, это говорили кадеты-первокурсники. Даже сквозь шум вокруг угадывалась одна и та же тема вечера – дракониты. Кира фыркнула, но тоже задумалась над вопросом, неуверенная в правильном ответе. К сожалению, эти знания не были доступны и на втором курсе.

– Эй, подвиньтесь, чего встали на проходе? – выкрикнула статная блондинка Лаура, однокурсница Киры. Она проталкивалась между ребятами, явно намереваясь пролезть к барной стойке вне очереди. Но в баре в эту ночь были другие порядки. Кира приветливо махнула рукой, но ее оттеснили.

– Хватай ее, качай, пока не укачает! – весело крикнул кто-то из толпы. И вместо того чтобы пропустить Лауру к бару, ее под громогласный смех бесцеремонно подняли на руки. Бар наполнялся какофонией звуков музыки, бьющегося стекла, смеха и присказок о том, как фениксиды уделают драконитов при первой же возможности.

Кира махнула знакомому бармену, и он тут же налил им по стопке зловонной жидкости медового цвета.

– Отец говорит, что из Медока и Рёге тоже прилетят наши, – задумчиво проговорила Кира, допивая третью стопку.

– Думаешь, Аарон прилетит? – Финорис пыталась перекричать толпу, наклоняясь к самому уху Киры.

– Надеюсь. – Губы Киры растянулись в улыбке, глаза заблестели. Аарон был принцем из ее запретных снов. Когда-то они жили в Гнеезде по соседству, но через три месяца после гибели их матерей отец Аарона перевелся по службе в Рёге. Вот уже несколько лет они не виделись, но тепло в груди никуда не делось. Кира и сейчас вспоминала, как украдкой наблюдала за Аароном через окно, пока он читал. Или когда его русые волосы падали на глаза, а Кире хотелось протянуть руку и дотронуться до лучей света, игравших в прядях.

– Только не веди себя как дура, когда это случится, обещай! – Финорис была свидетелем зарождения этой влюбленности, и именно ей приходилось выслушивать причитания Киры, когда Аарон улетел.

– Ты имеешь в виду, как Фирен в присутствии Миры?

Обе залились смехом, ища глазами виновника их веселья, но продолжить разговор они не смогли: толпа утянула их танцевать под живую музыку местной группы.

Вернувшись под утро домой, пьяные, шикая друг на друга, чтобы не шуметь, но создавая при этом еще больше шума, Фирен и Кира затолкнули Финорис в открытое окно. Хвала Феникс, она убрала крылья и помещалась в проем вся, правда, сопротивлялась и глупо хихикала. Кира с ужасом представляла, как им будет плохо утром.

– Увидимся на плацу. – Попрощавшись, Кира расправила крылья, взмыла в воздух и, не оглядываясь, полетела в сторону своего дома, сжимая в руке венок из ландышей.

Там Кира рухнула на постель и мгновенно погрузилась в сон, но вместо желанного покоя ее охватила густая, вязкая темнота, холодом сковавшая крылья. Она проваливалась все глубже, ощущая, как невидимая сила стягивает ее вниз, не позволяя вырваться.

Темнота вокруг разошлась, и перед ее глазами вспыхнул яркий, но смутный образ: на краю отвесного обрыва стояла ее мать – хрупкая и уверенная, с белоснежными крыльями, едва касающимися земли. Ночь скрывала ее лицо, но глаза светились, будто озаренные огнем, пронизывающим ее изнутри.

– Мам? – Кира попыталась крикнуть, но звук утонул в густой тишине. – Мамочка!

Вокруг сгущались тени – злобные полупрозрачные существа с горящими красными глазами. Они тянулись к ней, как живая дымка, окружая ее, поглощая, пока женщина не растворилась в этом смертоносном облаке. Страх вспыхнул в груди Киры, парализуя ее, и на миг, прежде чем все исчезло во тьме, мать бросила на нее решительный взгляд, пытаясь что-то сказать.

Кира дернулась, словно вынырнула из глубины кошмара, и проснулась, тяжело дыша. Сон отступил, но ощущение присутствия чего-то чужеродного, не принадлежащего этому миру, осталось.

* * *

– Кира, подъем в воздушных войсках! – Маалок стоял в дверном проеме с двумя кружками ароматного кофе, не замечая испуганных глаз дочери. – Десять минут на сборы, жду тебя внизу. Через час построение.

– Так точно, – сонно пробубнила Кира и высунула руку из-под одеяла за кофе.

– Вы полетите во главе с Керон, будь внимательна и держись в строю. – Отец протянул чашку Кире.

– Да, пап. – Кира хмыкнула, но игнорировать папино предупреждение не собиралась. Как кадет, она знала, что такое субординация. К тому же иногда папина гиперопека имела свои плюсы – кофе по утрам, например.

Несмотря на бурную ночь и всего пару часов сна, Кира была вполне бодрой. Ее тело привыкло к дисциплине, выработанной за годы тренировок в академии, где за малейший проступок отправляли часами летать против ветра. Она ловко собрала свои вещи, уложив их в единственный вещмешок, который дозволялось взять с собой в гарнизон драконитов. Кадетов ждал шестичасовой перелет через суровые пики Веймутского хребта, где холодный ветер, пропитанный ароматами хвои и ледников, пронизывал насквозь, так что трудно было сделать глубокий вдох.

В комнате еще витали слабые запахи ночных благовоний – сандала и магических трав, которые, как верила Кира, защищали ее от дурных снов. Она аккуратно пристроила к поясу свое оружие – подарок матери, резной лук с золотыми рунами, магические символы на котором слегка мерцали в утреннем свете. Следом она взяла арбалет с выгравированным пером Великой Феникс и два кинжала с древками, украшенными резьбой в виде языков пламени.

Кира кинула взгляд в зеркало, в котором отражалась стройная девятнадцатилетняя девушка. Медные волосы, заплетенные в две тугие косы, придавали ей дерзкий и решительный вид. Коричневая кожаная куртка плотно облегала фигуру, а штаны с защитными вставками на бедрах были удобны для боя и полетов. Быстрыми движениями она зашнуровала грубые высокие ботинки, уже изрядно поцарапанные от многочисленных тренировок, на миг задержала взгляд на вещмешке и прищурилась. «А вдруг Аарон позовет на свидание?» В сердце Киры пробудилось наивное желание, и она не устояла перед соблазном – свернув легкое платье, вышитое золотыми нитями, все-таки запихнула его в мешок. Ее голубые глаза засветились от предвкушения.

Собравшись с духом, Кира вышла из комнаты, спустилась по скрипучей деревянной лестнице на первый этаж. Лучи утреннего света уже пробивались сквозь пыльные окна, заливая пол золотом. Она вышла за дверь, расправила крылья, которые с тихим шорохом развернулись за ее спиной, и ощутила знакомое волнение перед вылетом.

Кадеты из первого отряда, основной костяк, лучшие из лучших, уже стояли на плацу.

– Скайфолл, неужели папочка наконец-то решил выпустить тебя из клетки? – раздался приторно-сладкий голос Мирры, такой знакомый и раздражающий. – Решила опозорить всех фениксидов перед драконитами?

Кира прикусила щеку, стараясь сдержать вспышку гнева. Мирра – ее личный кошмар, словно вырвавшийся из самых липких детских снов. Когда-то, в далеком детстве, они были неразлучны: делились друг с другом секретами, мечтали о полетах. Но потом что-то треснуло, разрушило их связь. Мирра, теперь высокая брюнетка с идеальными золотисто-красными крыльями, стала той, кто смотрел на Киру с нескрываемым презрением.

Кира проигнорировала бывшую подругу, стараясь не обращать внимания на уколы, и зашагала к стройным фигурам близнецов, которые уже махали ей. Но слова Мирры все же успели оставить отпечаток, змеей обвиваясь вокруг ее мыслей. Она заметила, что за спиной у Мирры не было вещмешка, и это заставило Киру самодовольно улыбнуться. Что ж, похоже, Мирре и ее сверкающим крыльям не придется пересекать Веймутский хребет. Эта мысль была сладкой как мед.

– Отлично, – донесся вслед голос Мирры, полный яда. – Наконец-то убедишься, насколько ты бесполезная фениксидка. Интересно, что скажут дракониты, когда увидят твои жалкие крылья? – Она сделала паузу, чтобы ее приспешницы успели хихикнуть. – Может, лучше сразу попробуешь себя в роли завлекающей наяды? Уж я договорюсь с девочками в Озере.

Кира резко остановилась. Взглянула на Мирру, сдерживая ледяную ярость, и медленно, с усмешкой произнесла:

– О Мирра, у тебя действительно красивые крылья… Жаль только, что они не помогли тебе попасть в гарнизон. Остается только любоваться ими в зеркале.

Глаза Мирры сверкнули, и Кира шагнула к ней, удерживая ее взгляд.

– Может, я и не идеальная фениксидка, но знаешь что? У меня хватит смелости отправиться туда, где тебя никто не ждет. – Она выдержала паузу, заставив Мирру почувствовать всю тяжесть ее слов. Затем развернулась и бросила через плечо: – А насчет завлекающей наяды… Неужели у тебя с ними такая близкая дружба? Остается загадкой, как так вышло…

С этими словами Кира высоко подняла голову и направилась к своим друзьям.

– Ну и что ей опять надо? Она тебе завидует! – Финорис нахмурилась, глядя на Мирру издалека.

– Да Феникс с тобой, какая зависть?

Финорис прищурилась с легкой улыбкой:

– Ты когда-нибудь замечала, как на тебя пялится половина кадетов, когда ты проходишь мимо? Вроде и взгляд грозный, и волосы вечно заплетены в тугие боевые косы – казалось бы, должны шарахаться, а все равно головы сворачивают.

– Это потому, что они боятся получить от нее по морде, – хохотнул Фирен, легонько ткнув сестру в бок. – С ее-то характером и физической подготовкой. Посмотри на нее: если бы я не знал ее с пеленок, подумал бы, что передо мной уже полноценный офицер, а не кадет второго года.

Кира усмехнулась, слегка смущенно проводя ладонью по косам, которые действительно показались сейчас ей слишком туго затянутыми. Она инстинктивно поправила кожаную куртку, облегающую стройную фигуру, и стряхнула невидимую пыль с поцарапанных ботинок.

Финорис закатила глаза:

– Серьезно, Кира, я даже немного завидую твоим скулам и веснушкам. Особенно веснушкам. Тебе достаточно улыбнуться, и половина академии забудет, что ты можешь снести голову с плеч одним взмахом руки.

Кира фыркнула и толкнула подругу плечом, скрывая легкую улыбку. Несмотря на насмешливый тон Финорис, внутри стало теплее, а уверенности прибавилось. Ей нравилась мысль, что ее воспринимают именно такой: сильной, смелой и чуточку опасной.

* * *

Выслушивая последние наставления перед полетом, тридцать кадетов хмуро поглядывали на сгущающиеся облака. Пасмурная погода убивала всякий энтузиазм перед шестичасовым полетом без остановок. Керон попрощалась с главой клана и вместе с остальными офицерами поднялась над полем.

Маалок бросил на Киру долгий прощальный взгляд, от которого у нее защемило в груди, но вчерашний разговор только подогрел ее стремление доказать, что он неправ. Он подал знак, и все курсанты как один взлетели, их крылья развернулись в синхронном движении, словно они танцевали. Стройная колонна устремилась в небо, создавая мощный поток воздуха.

Первые четыре часа прошли относительно спокойно. Некоторые кадеты умудрялись перекрикивать друг друга сквозь шум ветра, а Кира просто наслаждалась видом: ослепительные лучи солнца пробивались сквозь облака, играя на крыльях фениксидов как на перламутровых пластинах.

Но к пятому часу все изменилось. Преодолев предгорье, они начали подъем к перевалу, и погода резко ухудшилась. Кира ощущала нервное напряжение в ожидании встречи с драконитами.

Надвигалась буря, и вместе с угасающим светом таяла надежда на спокойный полет. Кадеты перегруппировались, но продолжали лететь плотным строем, словно единое крылатое существо, борющееся с порывами ветра. Кира слышала, как свистели крылья ее соседей, ощущала, как холодные капли начинающегося дождя больно бьют по лицу. Из-за густых облаков видны были лишь смутные силуэты впереди, и каждый полетный маневр требовал максимальной концентрации.

– Ты что-то сказала? – Лаура повернулась к Кире, приподнимая бровь.

– Нет. Ты что-то слышишь? – Кира невольно передернуло от очередного порыва ветра. Она попыталась призвать огонь Феникс, пропуская тепло по венам, чтобы немного согреться.

– Как будто-то кто-то зовет… Слышишь?

Кира мотнула головой, но сжала рукояти своих кинжалов, чувствуя слабое мерцание магии на лезвиях.

В воздухе пахло озоном. Дождь хлестал по лицу и крыльям, намокшая одежда тянула вниз. Кира едва различала других кадетов.

Внезапно слева послышался жуткий скрежет.

Как когтями по камню.

Кира инстинктивно обернулась, ее сердце заколотилось быстрее. Там, где только что была Лаура, клубилась сгустившаяся тьма. Внутри у Киры все похолодело.

– Лаура? – Ее голос прозвучал натянуто, дрожь едва удавалось сдержать. Ответа не последовало. Из тумана донесся странный чавкающий звук, который пробрал ее до мурашек. Кира заставила себя зависнуть в воздухе, хотя инстинкт подсказывал ей пуститься в бегство или атаковать. Кадет рядом тоже уловил шум и, не теряя времени, передал сигнал дальше по строю.

Команда остановиться передалась от одного крыла к другому, и Кира почувствовала, как их строй завис в воздухе. Она видела, как Фирен вызвал свое световое копье, но его сияние озарило только небольшой участок, словно туман сгущался, чтобы противостоять свету. На руках у Керон вспыхнули молнии, и она, не мешкая, устремилась вместе со старшими офицерами на звук, исчезнув в клубах дыма.

Секунды тянулись как часы. Кира почувствовала, как холод сковывает крылья. Тишина вокруг давила на уши, а затем внезапно раздался истошный вопль, оборвавшийся глухим ударом о скалу. Молнии на мгновение осветили туман, и Кира, затаив дыхание, увидела отблеск черной чешуи и когти, разрывающие чью-то плоть. Свет погас, туман снова сомкнулся, и тишина упала на строй каменной глыбой.

Сердце Киры бешено колотилось. Она крепче сжала кинжалы, ощущая, как крохи ее магии откликнулись на страх, разгораясь вспышками на лезвиях. Вокруг слышалось нервное шептание других кадетов. Фирен выкрикнул предупреждение, и его копье вспыхнуло ярче. Услышав крик, кадеты обнажили мечи и приготовились к бою.

Внезапно из мрака вывалилось кувыркающееся тело Керон, залитое кровью. Она падала быстро, теряя высоту, и Кира рванулась вперед, чтобы ее поймать. Но Фирен успел удержать ее, его хватка была крепкой и отчаянной.

– Держать строй! – Его голос перекрыл вой ветра и был отчаянным предупреждением для тех, кто летел рядом и мог его услышать.

Из тумана раздалось рычание – глубокое, угрожающее, словно само зло обрело голос. Кира напряглась, ее пальцы еще крепче обхватили рукояти кинжалов. В темноте мелькнули когти и черная чешуя – и сразу исчезли в плотной завесе тумана.

Глава 3

«Она не умрет. Она точно не умрет», – Кира мысленно повторяла слова, будто молитву.

Кадеты успели перехватить обмякшее тело Керон до того, как она разбилась о скалы, и аккуратно положили на землю. Кира стремглав подлетела к тете. Ручей крови из отвратительной рваной раны на плече окрашивал черный мох и камни вокруг. Ветер хлестал по лицу. Кира в оцепенении смотрела под ноги – алая жидкость уже добралась до ее левого сапога. Кто-то, оттолкнув ее, достал аптечку из походной сумки. Оставшиеся офицеры перегруппировали отряд.

– Дыхание слабое, но есть. У нее проникающее ранение в плечо. Судя по рваным краям, что-то ее укусило, задета артерия, срочно перевязываем рану и прижигаем сосуды. – Лейтенант медицинской службы разворачивал бинты из аптечки, одновременно отдавая команды помощнику.

Кира, выйдя из оцепенения, аккуратно взяла неповрежденную руку Керон. Та никак не отреагировала на прикосновение. Кира сжала побледневшие губы еще плотнее и постаралась унять дрожь в руках: «Пульс есть». Лейтенант работал быстро. Накладывал бинты и при этом вливал тонкую голубую струйку лечебной магии. Полупрозрачный кокон, пульсируя, расширялся и обволакивал окровавленные тело и крылья, стабилизируя состояние. Рваное дыхание Керон постепенно выравнивалось.

Изломанное, израненное тело Лауры нашли на выступе скалы метрах в пятидесяти. Уже никогда ее не будут раскачивать в шумном баре на руках. Уже никогда она не будет прыгать через священные костры Балтейна. «Прими ее, о Великая Феникс, под свое крыло». В груди Киры зашевелилась острая, жгучая боль. Она не могла избавиться от мысли, что именно ее слабость, неспособность контролировать магию, сыграла свою роль. «Если бы я была сильнее… если бы у меня была настоящая магия…» – думала она, ощущая, как горечь расползается внутри. Чувство беспомощности захлестнуло ее с головой.

Финорис положила руку Кире на плечо – ее голос звучал отдаленно, как из-под воды:

– Она уже ничего не чувствует, Кира. Мы не могли знать…

Эти слова лишь усилили чувство вины. «Не могли знать» – это было слабым оправданием для тех, кто обязан защищать своих товарищей. Кира крепче стиснула челюсти, прогоняя слезы, горевшие в уголках глаз. Она не могла позволить себе показать слабость, не здесь, не сейчас.

– Это я должна была… – прошептала она, но голос сорвался, и она замолчала. Слова застряли в горле. Страх разросся внутри нее холодной липкой массой. Если она не сможет стать сильнее, то Лаура будет не последней. Кира снова и снова будет беспомощно наблюдать, как ее товарищи умирают. Нет, она не хотела этого.

Кира заставила себя отступить, прерывисто дыша. Оставаться слабой было непростительным грехом. Ее слабость может убить других – и это осознание было хуже любых чудовищ, обитающих в тумане.

Сжав кулаки, Кира поклялась себе, что найдет способ стать сильнее. Любой ценой.

Ужас и нелепость происходящего таяли вместе с рассеивающимся туманом, и мир снова оживал. Группа, отправившаяся на патрулирование окрестностей, вернулась, ничего не обнаружив. По напряжению окружающих и смятению на лицах кадетов нельзя было понять, хорошо это или плохо. Одно дело – ловить слухи между тренировками, и другое – знать, что твой товарищ погиб буквально пару минут назад неизвестно от чего. Точнее, неизвестно от кого. Это не было похоже на атаку драконитов. На самом деле это не было похоже ни на что, что им доводилось видеть.

Оставшиеся километры кадеты поочередно несли Керон и еще одного раненного в бою офицера на самодельных носилках. Офицер рассказал о полупрозрачном чудовище, напавшем на них из темноты, пока он прикрывал Керон, – в отряде наступила вязкая тишина. Если бы не мгновенная реакция Керон, их бы здесь не было. Они спаслись лишь благодаря разрядам огненных молний, выпущенных ей в последний момент, когда чудовище уже успело сомкнуть челюсти на ее плече, но было отброшено ударной волной.

Среди кадетов царило смятение. «Как такое могло произойти?», «Что это за тварь?» – вопросы, которые волновали всех. Кира, бледная и напряженная, помогала нести носилки, отказываясь отдохнуть. В ее глазах не было тревоги – только ярость.

Группа кадетов пересекла перевал и спустилась в долину, где их уже встречали в условленном месте. Северный ветер приносил запах соли, пепла и битвы, которой никто не мог избежать.

Дракониты, облаченные в черные кожаные доспехи, выстроились клином. Их силуэты были увиты тенями, а мембраны черных крыльев, казалось, поглощали весь свет вокруг. Киру передернуло – то ли от мрачного зрелища, то ли от пронизывающего ветра, пробирающегося сквозь куртку.

– Семь встречающих на тридц… двадцать девять человек. Не сильно высокого они о нас мнения. – Финорис подлетела ближе и, приземлившись, принялась прохлопывать себя ладонями, чтобы согреться.

– Ты как? – Она обняла Киру за плечи, пока сопровождающие офицеры обсуждали с драконитами дальнейший маршрут.

– Лучше, чем Лаура. – Челюсть сводило то ли от холода, то ли от напряжения. Кира бросила взгляд на носилки. – Тетя выживет, она не поступит со мной, как мать.

Через час фениксиды подлетели к массивным воротам старой крепости, окруженной каменистыми холмами и корабельными соснами, упиравшимися в небо.

Стены из черного камня возвышались над ними, а башни терялись в дымке магического щита. И никаких тебе рвов вокруг. Зачем, если все, что может тебя убить, имеет крылья. Солнце клонилось к закату, бросая на двор багровые отблески – они, словно кровь, стекали по шершавым каменным плитам.

Внутри гарнизона царила атмосфера сомнительного гостеприимства. Часовые стояли на каждой башне, неотрывно следя за прибывшими. Напряжение было почти осязаемым.

Кира шагала в середине группы, ощущая, как холод камня пробивается сквозь подошвы сапог. Воздух был насыщен чем-то тяжелым, запах магии смешивался с отголосками прошлых битв. Кира смутно помнила, что раньше гарнизон использовался и фениксидами, но после войны территория осталась за драконитами.

– Я не отойду от камина месяц, клянусь огнем Феникс, этот холод высосал из меня всю магию. – Фирен поежился, плотнее укутываясь в куртку с меховой оторочкой.

– Лучше моли Феникс, чтобы в принципе у них был камин. В ином случае нам придется восполнять магию у костров прямо во дворе.

Фирен в ужасе посмотрел на Киру, размышляя над ее предположением.

– Что за средневековье?

Впереди, в нескольких шагах от них, шли сопровождающий офицер-фениксид и высокий драконит со шрамом поперек лица.

– Разлом в пяти километрах отсюда продолжает проявлять активность. – Голос драконита был низким, с легким акцентом и тяжелыми металлическими нотками. – Последний отчет говорит о том, что твари начинают выходить за пределы обычных маршрутов. Одну из них отогнали прямо от стен гарнизона. Магический щит ее спугнул.

Офицер-фениксид нахмурился, его голос прозвучал напряженно:

– От стен? Ты хочешь сказать, что они стали хитрее, Драйтон?

Драконит коротко кивнул, его взгляд был мрачным.

– Не просто хитрее. Это существо, кажется, целенаправленно искало лазейку. Оно было почти бесшумным. И непохоже на обычные порождения разлома.

Кира почувствовала, как внутри у нее похолодело. Она украдкой взглянула на Финорис, но та была сосредоточена на словах офицеров. Те совершенно не скрывали от кадетов то, что Кира с ребятами выуживали по крупицам дома. Кадеты жадно впитывали каждое слово.

– У вас прямо под носом происходит активизация разлома, а вы молчите? – с ноткой раздражения спросил фениксид.

Драконит резко остановился, повернувшись к своему собеседнику. Во взгляде его темных глаз читалась еле сдерживаемая злость.

– Мы сообщаем то, что считаем нужным. Это наш гарнизон. И это мы поддерживаем здесь порядок. Если боитесь, можете возвращаться домой.

Фениксид нахмурился, прожигая взглядом драконита. Несколько долгих мгновений между ними висела тишина.

– Это нейтральная территория, Драйтон, советую не забывать, если в ваших планах все еще есть пункт о совместной работе.

Драконит сжал губы в тонкую линию, развернулся и двинулся дальше.

Кира невольно затаила дыхание, ощущая, как даже здешний воздух давит враждебностью.

* * *

Они шли мимо тренировочной площадки, где группы драконитов оттачивали боевые маневры. Гул голосов и звуки оружия смешивались в какофонию, странным образом подчеркивая опасность их нового убежища. Офицеры остановились у одного из казарменных блоков.

– Ваши люди будут размещены здесь, – стараясь завершить явно неприятный разговор, сухо сказал драконит, не глядя на фениксида. – Внутри есть все необходимое.

Фениксид кивнул, холодно поблагодарив его, и офицеры скрылись за поворотом, оставив кадетов дожидаться распределения.

Кира огляделась, пытаясь осознать, что они оказались в новом, совершенно чужом месте. Массивные стены, высота которых казалась бесконечной, обрамляли тренировочную площадку. Здесь не было тепла, здесь все кричало о выживании.

Финорис приблизилась к ней и прошептала:

– Думаешь, это правда? Что твари действительно пытаются прорваться? Как думаешь, к какому биологическому виду они относятся?

Желудок Киры сдавило, накатила внезапная тошнота. Вместо ответа она перевела взгляд на одну из стен, за которой где-то там, всего в пяти километрах отсюда, таился разлом.

– Если это так, значит, все, что нам рассказывало командование, было враньем. – Ее внутреннее пламя всколыхнулось, словно отвечая на невидимый вызов.

Кира оглядела внутренний двор. Попробовала вдохнуть полной грудью. Запахи наплывали слоями: сандал и угольные костры в чугунных чанах, пряный аромат драконитских трав, пот. Дракониты, облаченные в черные доспехи с мерцающей чешуей, сражались на мечах, прикрикивая друг на друга.

Всю прибывшую группу отправили расселяться, путь пролегал через тренировочную площадку. Крылья Киры с красной каймой нервно подрагивали. Вокруг шагали и другие кадеты – по нашивкам было видно, что они из Рёге. Их яркие крылья резко контрастировали с суровым пейзажем предгорья.

– Ты видишь Аарона? – нервно кусая губы, Кира обратилась к Финорис. Та только мотнула головой.

Уголек надежды тлел: помнит ли он о Кире? Если да, то почему не встречает ее?

Фирен присвистнул и толкнул Финорис в бок, показывая куда-то вглубь площадки. Несколько драконитов при помощи теневой магии разбили каменную глыбу, миллиардами пылинок взметнувшуюся над площадкой и немедленно осевшую на землю при помощи той же незнакомой фениксидам силы.

Один из них увидел интерес Фирена и нахально поманил его к себе. Фирен, недолго думая, вызвал световое копье и ловко крутанул его в пальцах – так, для демонстрации, – а потом, хищно улыбнувшись, подмигнул дракониту.

– Отставить! – часовой прикрикнул на Фирена. Тот выгнул бровь, но отозвал копье.

– Ну что, чувствуете себя как дома? – усмехнулся Фирен – шутка прозвучала натянуто.

– Скорее как в логове ящериц, – пробормотала Финорис, нервно поправляя ремни с кинжалами на поясе. Ее взгляд скользнул по драконитам, остановившись на группе, которая собирала энергию в теневые шары. Их магия, темная и непохожая на огонь фениксидов, выглядела зловеще.

Фирен закатил глаза:

– Даже не вздумай трусить, Айерхил, не позорь меня. А теперь мне срочно нужен огонь.

Финорис только фыркнула, не удостоив брата ответом, хотя тоже ощущала усталость после полета и осматривалась по сторонам в поисках любого источника огня. На глаза попадались только чугунные чаны с черным пламенем, что вряд ли могло напитать детей Феникс.

Кира их уже не слушала. Ее внимание привлекло движение на другом конце двора. Двое драконитов вошли на площадь и быстро направились в их сторону. Один – высокий и мускулистый. Его длинные волосы, черные как смоль, были собраны небрежно – несколько прядей спадали на лоб, обрамляя резкие черты лица, которые казались вырезанными из мрамора: высокие скулы, сильная линия подбородка и прямой горделивый нос. По мере приближения драконита Кира рассмотрела и его глаза – серебристо-серые, как неспокойное море. Он излучал ауру силы и опасности. Крыльев за спиной не было видно. Мрачный образ дополняли два обоюдоострых меча с резной гардой. Черная тень под его ногами, извиваясь, контрастировала с золотым песком. Он был похож на надвигающийся шторм.

Кира почувствовала, как в груди затрепетали крохи ее собственной магии – магии Феникс. Она нахмурилась и зябко повела плечами. Легкие искры вспыхнули на кончиках пальцев. Кира в недоумении уставилась на свои руки.

Второй драконит, чуть ниже ростом, но невероятно похожий на своего спутника, казался более расслабленным: лохматые волосы, проколотое ухо, серьга, поблескивающая в лучах заходящего солнца. Он что-то быстро рассказывал, жестикулируя.

– Это, должно быть, Шеду, – прошептала Финорис. – Говорят, он лучший воин среди драконитов.

– Который? И откуда столько восхищения? – Фирен озадаченно посмотрел на сестру. Финорис не успела ответить.

– Ну и ну, к нам птички прилетели, – ухмыльнулся тот, что с серьгой, обводя фениксидов насмешливым взглядом. – Наверное, пришли изучить архитектуру наших развалин? Или, может, посмотреть, как настоящие воины готовятся к бою? – Он поиграл мускулами, выступающими под кожаной курткой.

Кира ощутила, как Фирен напрягся, но успела схватить его за локоть, не позволяя рвануть вперед.

Драконит с мечами остановился, изучающе глядя на Киру. Его взгляд был тяжелым, в нем чувствовался груз враждебности, существовавшей между их народами. Кира сглотнула, но не отвела глаз, стараясь держать голову высоко, несмотря на то что внутри ее разрывал страх.

– Лексан, если подцепишь птичий грипп, к нам не подходи! – кто-то из толпы драконитов окликнул парня с серьгой.

Лексан, не унимаясь, продолжал:

– А может, вы здесь, просто чтобы изучать местные достопримечательности? Или ищете, где ваши крылышки могут прижечь? Если что, у нас шикарная столовая, могу показать. – Лексан подмигнул Финорис, стоявшей позади Киры.

Волна раздражения накрыла Киру, и магия внутри завихрилась, вырываясь наружу, – мелкая дрожь волной охватила тело. Наконец, сдерживая себя, она выдохнула и процедила сквозь зубы:

– А ты, значит, местный экскурсовод? Чистка перьев входит в твои услуги? А то мы с дороги запылились.

Лексан ехидно улыбнулся: он наконец дождался ответной реакции.

Шеду, оборвав брата на полуслове, обманчиво мягко пророкотал низким голосом:

– Очень смелая, но глупая птичка. – Его слова были адресованы Кире, но прозвучали как предупреждение для всех.

Шеду развернулся и пошел прочь, оставив Киру в смятении. Ее внутреннее пламя беспокойно металось.

– И что это было? Вот уж точно воплощение дружелюбия.

Магия, бурлящая на кончиках пальцев, не находя выхода, снова замерла, как и разряженный воздух вокруг, – будто и не было ничего. Кира резко мотнула головой, и косы скользнули по плечам. Она развернулась на пятках и догнала удаляющуюся группу фениксидов. «Какие у него крылья? – мелькнуло у нее в голове, прежде чем она резко пресекла эту мысль. – Почему меня это вообще волнует?» Она напрягла плечи, стараясь не думать о его серебристых глазах.

– Он что, не в курсе, что мы не боимся огня? – Финорис обернулась – Лексан с наглой улыбкой махал ей на прощание, – наморщила нос и поспешила за Кирой.

* * *

Спустя час после расселения, когда солнце скатилось за горизонт, погружая лагерь в сумерки, кадеты встретились в коридорах гарнизона, изучая пространство вокруг. Финорис ощупывала шероховатые стены, утверждая, что чувствует в них магию.

– Лейтенант передал: офицера Скайфолл оперируют. Тебя пустят, только когда ее состояние стабилизируется, яд слишком быстро распространился по крови. Наши медики контролируют действия местных врачей.

– Яд? Пресвятая Феникс, помоги, – простонала Кира, обхватывая себя руками.

Финорис обняла Киру, и та благодарно кивнула.

– Она сильная, такая ерунда не сломит ее, пойдем. – Финорис протянула ей карту гарнизона, бросив попытки сориентироваться в запутанных коридорах.

– А как же Лаура? Когда ее тело отправят домой? – Они не были близки, но сердце щемило. Кира больше всех винила именно себя, ведь они с Лаурой летели совсем рядом. Могла ли Кира почувствовать, что что-то не так? Попытаться спасти Лауру? Но как Кира могла помочь, если все, что она знала о тенебрах, – лишь обрывки слухов?

Мысли перескакивали с одного на другое. Кира бросила попытки разобраться с картой и пошла на гул голосов и запах еды, злясь на отца за то, что он так мало ей рассказывал.

Встретившись в столовой, троица пришла к выводу, что: первое – кормят неплохо; второе – их специально расселили по разным этажам в противоположных концах корпуса. Каждому выделили собственную весьма сносную комнату в казармах.

– Они явно не хотят, чтобы мы много общались между собой, – прошептала Кира.

– Да, похоже, нам здесь не особо доверяют, – согласился Фирен, вяло ковыряя вишневое желе и оглядываясь на группу драконитов, исподтишка наблюдавших за ними.

– Хватит издеваться над едой. – Финорис ловко стащила у брата рубиновую баночку с десертом.

Все фениксиды сидели ближе к огню в центре столовой, дракониты – в тени у стен. Но граница между ними была тоньше, чем когда-либо. Кира вытянула ноги в сторону очага и почти замурлыкала от тепла, согревавшего до самых косточек. Она осторожно разглядывала драконитов: за столами сидели и девушки. Волосы у большинства были темные, заплетенные в тугие косы, перехваченные ремешками; на кожаных черных доспехах проступали потертости; наручи украшал тисненый узор. Одна ела мясо прямо с короткого ножа, другая что-то сказала ей, и та заливисто рассмеялась. Но стоило ей заметить, что Кира наблюдает, она толкнула соседку локтем, и разговор стих. Кира фыркнула и отвернулась.

– Видели доску объявлений? Уже повесили общий распорядок дня и… там есть кое-что неприятное. – Дэвид, фениксид, успел переброситься парой фраз с Фиреном, а потом подсел за стол к своим товарищам. Кира поняла, что этот рыжий малый, судя по нашивкам на форме, со второго курса военной академии Рёге.

Прежде чем Кира с Финорис успели обменяться тревожными взглядами, Дэвид добавил:

– Для охраны гарнизона сформируют смешанные патрули из фениксидов и драконитов!

– Ну кто бы сомневался, что нас сразу же запрягут, – громко возмутился Фирен.

Видимо, слишком громко.

– А ты думал, мы ваши задницы прикрывать будем, пока вы будете спать в своих теплых гнездышках? – прошипел один из драконитов за соседним столом. Его сокурсники заржали, пока один из них, изображая курицу, махал согнутыми руками, оттопырив локти.

Фирен громко стукнул кружкой по столу, привлекая внимание всех кадетов, и впился взглядом в ближайшую группу драконитов.

– Я просто не понимаю, почему мы должны жевать это дерьмо с чешуйчатыми, – пробормотал он так, чтобы услышали все. – Они, в конце концов, не в состоянии отличить дружбу от ножа в спину. Как мы вообще можем им доверять?

Фениксиды замерли.

Воздух изменился. Как будто что-то невидимое вибрировало между двумя группами.

Лексан развалился на лавке, поигрывая ложкой в пальцах, но его глаза смотрели прямо на Фирена.

– Забавно слышать это от тех, кто привык плясать вокруг костров.

Финорис сжала кулаки:

– Это вы прячетесь за своими тенями, потому что знаете, что в честной схватке мы вас испепелим.

Лексан не ответил, но драконит рядом с ним заржал. Кажется, это был Норт – так его называл Лексан в разговоре.

– Правда? Тогда почему ваши предки не сожгли нас, когда могли? Или вас учили только красиво махать крыльями, но не убивать?

Щелк. Тени на стенах дрогнули. В полутьме у восточной стены Кира заметила Шеду, прислонившегося к деревянной балке опоры.

Кира почувствовала, как в ее пальцах начал пульсировать жар.

Она не могла его остановить.

– Ты действительно думаешь, что мы такие добренькие? – Она вскочила с лавки и сделала шаг вперед.

Шеду, до этого выглядевший незаинтересованным, резко повернул голову в сторону Киры и усмехнулся. В его глазах вспыхнул недобрый блеск.

– Вот она, фениксидка с белыми крыльями, – Лексан, наклонив голову набок, говорил медленно, смакуя слова. – Ты уверена, что хочешь защищать своих? Может, лучше стать символом их бессилия и капитуляции?

Ее зрение на мгновение затуманилось от злости. Искры пробежали по ладоням. Магия требовала выхода.

Вспышка огня сорвалась с пальцев.

Но прежде чем пламя достигло цели с перепончатыми крыльями и наглой усмешкой, тени заструились и двинулись ей навстречу.

Густые, живые, как щупальца хищника, они вырвались вперед, поглощая жар. На мгновение огонь и тьма столкнулись, с шипением переплетаясь в воздухе.

И в следующую секунду Кира почувствовала, как что-то сильное врезалось в нее.

Шеду.

Рывком он перехватил ее запястье, толкнул назад, прижимая к ближайшему столу. Воздух с хрипом вырвался из легких Киры, когда спина врезалась в жесткую поверхность, а его пальцы впечатались в ее кожу.

Она вскрикнула, инстинктивно пытаясь вырваться, но его хватка была железной, а в глазах кипело серебро.

– Ты недолго здесь продержишься. – Рычащий низкий голос Шеду прозвучал прямо над ее ухом. Его дыхание касалось ее щеки.

Кира дернулась, пытаясь вырваться, но тени скользнули по руке, опутывая ее холодными змеями. На миг показалось, что они проникают под кожу, отзываясь на ее магию.

Гнев вспыхнул внутри.

– Убери свои лапы, – процедила она, вновь попытавшись вырваться.

– Отпусти ее! – Фирен поднялся из-за стола, но дракониты сомкнулись стеной вокруг него.

Шеду даже не повернул голову. Только губы дрогнули в усмешке.

Он склонился над ее ухом.

– Или что? Сожжешь меня? – шепот, в котором смешались вызов и насмешка.

Глаза Киры полыхнули. Огонь рванулся изнутри, жар волной прокатился по телу. Ее магия ответила на вызов в его словах.

Он почувствовал это. Кира видела, как его челюсть напряглась, а тени вокруг затрепетали.

Но он не отступил.

Она тоже.

Они замерли, застыв в этом напряженном противостоянии.

А затем – гулкий удар отвлек их. Фирен впечатал Норта спиной в лавку. Кто-то из драконитов дернулся вперед, столы сдвинулись, посуда загремела. Собралась толпа, тут же началась давка.

Воздух затрещал от всплесков магии.

– Что здесь происходит?! – прогремел голос капитана Драйтона, и драка мгновенно прекратилась.

Все затихли. Глухо упала со стола жестяная кружка.

Шеду задержал взгляд на Кире еще на долю секунды, затем отступил. Тени нехотя последовали за ним, снова сливаясь с его силуэтом.

Кира ощетинилась, но не отвернулась.

Драйтон обвел всех взглядом, словно отмечая каждую деталь: пятна копоти на столешницах от огня фениксидов, осыпавшийся с потолка мелкий мусор, тени, которые еще не до конца рассеялись. Подметил и тех, кто был взъерошен, а кто с рассеченной губой.

– Всем, кто принимал участие в этом фарсе, явиться ко мне через пять минут за инвентарем.

Капитан указал на Фирена и Киру, Лексана и Норта.

Кира удивленно уставилась на офицера, проигнорировавшего тот факт, что Шеду тоже участвовал в потасовке.

– Это какое-то выборочное наказание для особо одаренных или как? – Она была не из тех, кто будет молчать.

Лексан жалобно заскулил и покосился на брата.

– Уборка тренировочной площадки в течение недели. Для всех названных участников конфликта. – Офицер буравил Киру взглядом. – Если конфликт повторится, в следующий раз будете чистить доспехи старшим офицерам. – Он перевел взгляд на Шеду и просто кивнул ему.

Фирен заскрипел зубами.

«Нашли с кем тягаться», «Ожидаемо», «Шеду не спустит им этого с рук», – дракониты шипели за спинами, но не решались говорить громче.

Лексан тихо усмехнулся:

– Добро пожаловать, ребятки.

Офицер вышел из столовой, не сказав больше ни слова. Шеду постучал пальцами по обгоревшему столу, там, где магия Киры оставила свой след. Его глаза сузились, он встал из-за стола и в полной тишине сделал широкий шаг в сторону Киры. Кадеты расступились перед ним, создавая полукруг. Он схватил Киру за руку, притянув к себе, и тихо прошептал:

– Я не знаю, кто ты, чего хочешь и о чем мечтаешь. – Его дыхание обжигало щеку Киры. – Но я могу превратить твою жизнь в медленно оседающий пепел, фениксидка.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать его слова. Кира попыталась отстраниться, но он продолжал удерживать ее, не шелохнувшись. Тогда она подняла подбородок вверх и бесстрашно встретила взгляд Шеду.

– Тогда я сделаю все, чтобы утащить тебя с собой на дно, драконит, – выплюнула она и, почувствовав, что он ослабил хватку, вырвалась. Пол треснул от жара под ее ногами. Не оборачиваясь, Кира вышла, оставляя после себя легкий дымный шлейф.

Глава 4

Когда пронзительный звук горна разорвал утреннюю тишину, Кира от неожиданности подскочила на кровати и врезалась головой в низкую балку. Глухая боль прокатилась по черепу. Отличное начало дня. Потирая ушибленное место, она окинула взглядом комнату – небольшое пространство под самой крышей, похожее на келью. Низко нависавший наклонный потолок явно был частью заговора против высоких фениксидов.

Зато вид… Вид был роскошный. Узкие окна находились чуть выше внешней стены крепости и выходили прямо на укрытые утренним туманом холмы и зазубренные пики Веймутского хребта. Здесь, в каменных стенах врагов, этот вид был единственным напоминанием, что за пределами гарнизона существует мир, где солнце все еще согревает перья, а воздух не пропитан напряжением.

В углу, под самым потолком, тихо покачивались на магической подвеске стеклянные сферы-фонари – традиционные фениксидские обереги, внутри которых мерцали слабые языки зачарованного пламени. В родном Гнеезде такие лампы наполняли дома мягким золотым светом, но здесь, среди холодного камня и теней драконитов, их теплое свечение казалось слишком хрупким. В нескольких местах на стенах все еще проступали темные разводы – следы магического огня, оставленные предыдущими жильцами, которые, возможно, тоже ненавидели эту тесную комнату, слишком чуждую, слишком холодную.

Возле кровати, на прикрепленной к стене полке, лежала маленькая деревянная статуэтка Феникс с крыльями, вырезанными так тонко, что сквозь них пробивался свет. Кира машинально провела пальцем по дереву, ощущая его теплую гладкую поверхность. Эта фигурка была напоминанием о матери и доме – одна из немногих вещей, которые она привезла с собой.

На стене напротив кровати висела карта Поднебесья, от времени пожелтевшая на сгибах, с красными отметками, оставленными пером Финорис. «Возможные маршруты патрулирования», «Зона туманов», «Предположительные очаги активности тенебров». Карта была старая, но подробная – и уж точно не из тех, что можно найти в учебниках академии. Потому что Финорис ее своровала. У отца.

Кира сморщила нос. Разведчик Айерхил знал больше, чем говорил, а теперь его ценные заметки висели в ее комнате, далеко от пристального взгляда Совета фениксидов.

Финорис, ухмыляясь, сунула ее Кире перед вылетом в гарнизон, шепнув: «Совет вечно недоговаривает, но мой отец записывает все. Даже то, что знать не следует и "поймете, когда вырастете". Если найдут у меня – сразу возникнут вопросы, а ты сошлешься на главу и тетю».

Кира провела пальцем по одному из старых маршрутов патрулирования на карте. Туманные зоны были отмечены, но без пояснений. Официальная информация сводилась к тому, что монстры приходят из разломов. Откуда именно? Почему? Как их можно победить? Офицеры либо сами не знали, либо считали, что кадетам не стоит забивать голову такими вопросами – достаточно просто выполнять команды. Все эти недомолвки породили больше вопросов, особенно после нападения. Фениксиды не были готовы, и в итоге погибла Лаура.

Кира нахмурилась. Возможно, теперь, оказавшись в гарнизоне, она доберется до правды.

Обстановка в комнате была под стать ее хозяйке – проста, функциональна, без намека на уют. Узкий стол, на котором ровной стопкой лежали несколько свитков, стул, шкаф с минимальным набором одежды, кровать, больше напоминающая солдатский лежак, и температурный кристалл, встроенный в стену. Его светлая половина согревала воздух для фениксидов, темная – охлаждала пространство, угождая драконитам.

«У них такие же комнаты? Или хозяева гарнизона устроились поуютнее?» – подумала Кира, застегивая ремни экипировки.

Все здесь напоминало о том, что она чужая.

Но, Дракон подери, ей ли к этому привыкать?

Кожаные коричневые доспехи на шнурках поверх корсета и туники, наплечные щитки, наручи и кинжалы на пояс. Кира похлопала себя, проверяя, все ли на месте. Собрав волосы в косу, она выбежала в коридор. Нервное напряжение нарастало с каждым шагом, ее так и подмывало расправить крылья – лопатки зудели.

У лестницы Кира встретила Финорис – та была одета в такую же кожаную куртку, плотно сидевшую на ее хрупкой фигуре. Вот уж кому комфортно жить с низкими потолками. Девушки обменялись тревожными взглядами. Вопрос о том, кто на них напал, оставался открытым, и обе надеялись получить хоть какие-то ответы на предстоящем построении.

Внутренний двор замка был похож на шахматную доску перед началом партии: фениксиды и дракониты выстроились каждый на своей стороне, будто следуя негласному сговору. Крылья – золотистые у фениксидов и черные, с металлическим отливом у драконитов – были сложены за спинами, подчеркивая строгость момента.

Внезапно разговоры стихли, и дракониты, которые еще мгновение назад расслабленно переговаривались, начали расступаться.

Шеду появился в окружении своих людей, двигаясь бесшумно, но с той неоспоримой уверенностью, которая заставляла всех вокруг чувствовать его присутствие до того, как они его увидят. Он шел вперед, а тени под его ногами, казалось, жили своей жизнью, скользили за ним, переплетаясь с шагами. Дракониты, даже те, что были выше его ростом и крупнее, инстинктивно уступали дорогу, опуская взгляды, – как перед тем, кто по праву стоял выше.

Кира склонила голову набок, наблюдая. «Значит, так выглядит власть».

Но мысль тут же оборвалась, когда она почувствовала тепло, разливающееся в груди, пульсацию в венах. Ее магия, капризная и слабая, откликнулась. Будто огонь, поймавший ветер.

Кира сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. «Нет. Это случайность».

Но тело не слушалось – ее и впрямь влекло к его тьме.

Шеду остановился в нескольких шагах от нее, и по тому, как он повел плечами, она поняла: он тоже это чувствует.

Кира с усилием заставила себя отвернуться и стала наблюдать, как опаздывающие фениксиды проверяют экипировку, а дракониты лениво ждут. Ее сердце билось быстрее, чем обычно, а крылья, казалось, тяжелели с каждой минутой. Она понимала, что лучше отойти подальше, но тени притягивали ее вопреки здравому смыслу.

«Ты справишься, как всегда», – шепнул ее внутренний голос, слишком похожий на голос Аарона.

Кира закрыла глаза, стараясь сосредоточиться. Но вместо спокойствия ее захлестнули воспоминания.

Был теплый летний день, они еще только начинали обучаться магии. Тогда все шло наперекосяк: ее огненные шары не слушались, распадались на дым, оставляя за собой лишь запах горелой травы. Кадеты смеялись, а Кира чувствовала, как жар стыда поднимается к щекам.

– Хватит смеяться! – выкрикнул Аарон, резко повернувшись к остальным. Его золотистые крылья расправились, заслоняя ее от насмешек. – Кто-нибудь из вас сделает это лучше? Покажите тогда!

Остальные мгновенно смолкли, а Аарон обернулся к ней. В его глазах светились тепло и вера.

– Давай еще раз, Кира, – произнес он, опускаясь на колени рядом с ней. – Представь, что огонь – это нечто живое. Он отвечает на твои эмоции. Он как птица в твоих руках. Не сжимай слишком сильно. Просто направь.

Она попыталась. Ее руки слегка дрожали, но голос Аарона звучал мягко и ободряюще. В следующий миг маленький огненный шар медленно сформировался между ее пальцами.

– Вот так, – тихо сказал он, улыбаясь. – Ты сильнее, чем думаешь. Просто верь в это.

Вернувшись в реальность, Кира невольно провела рукой по своей ладони, будто все еще ощущала тепло того огненного шара. «Ты верил в меня, Аарон. Надеюсь, ты не разочаруешься».

– Galakh ar'tharr! Смирно! – раздался властный голос командующего, вырвав Киру из оцепенения. Дракониты, как один, расправили плечи, и шелест их крыльев эхом отразился от каменных стен. Черные доспехи, блестящие и строгие, подчеркивали их мрачный и безжалостный облик – еще одна деталь, отличавшая их от фениксидов.

– Интересно, у них на лице вообще бывает что-то похожее на улыбку? – тихо прошипел Фирен, выпрямившись по команде вместе со всеми. Финорис недовольно выпучила глаза, молча призывая его прекратить паясничать, но все же не выдержала и тихо прокомментировала:

– У них нет этих мышц, у нас разная анатомия, ты помнишь?

Кира напряженно оглядывала толпу, пытаясь отыскать Аарона, но вместо этого ее взгляд встретился с угрюмыми, темными глазами нескольких драконитов, наблюдавших за ней с ощутимой неприязнью. Она невольно поежилась.

Командующий вышел вперед, его голос прозвучал, заполняя все пространство:

– В заключение… – Он обвел строй взглядом. – Вы уже слышали о вчерашнем нападении на одну из групп фениксидов.

Ряды зашевелились, по ним пробежал приглушенный шепот. Командующий продолжил, его голос звучал жестко и непреклонно:

– Эти инциденты напоминают вам, что вы здесь не для отдыха. От вашей подготовки зависит будущее обоих народов. Два нападения за одну неделю, когда за весь прошлый год их было всего два. Ситуация требует дисциплины и объединенных усилий. Только так мы сможем остановить врага.

Финорис, стоявшая рядом с Кирой, сжала рукоять кинжала. Ее учащенное дыхание выдавало беспокойство.

– И как он себе это представляет? – прошептала она, косо глянув на драконитов. Те, в свою очередь, презрительно посматривали на фениксидов.

– Разберемся, – тихо ответила Кира, ее голос был почти умоляющим. – Если мы не будем проявлять агрессию… может, что-то получится. Ты слышала про нападения? Нам об этом официально не говорили.

– Vol'thark! Вольно! – командующий отдал приказ.

Фениксидов и драконитов разделили по взводам так, чтобы в каждом было равное количество представителей обоих кланов. Капитаны, командовавшие взводами, следили за дисциплиной: совместные тренировки должны проходить без конфликтов. Также было объявлено о промежуточных соревнованиях между взводами на полосе препятствий. Взводом, в котором были Кира и близнецы, назначили командовать того самого капитана Драйтона.

Кира с тревогой заметила, что с ними оказался один из тех драконитов, который прожигал ее взглядом на построении. Вот с ним-то Кире явно не хотелось проходить какое-либо испытание, где придется поворачиваться спиной к врагу. «Бывшему врагу», – мысленно поправила себя Кира. Тихо сообщив об этом друзьям, она увидела, как Фирен прищурился, оценивающе оглядывая незнакомца.

– Hall oronen oppna, – пробормотал он на языке драконитов, сжимая кулаки.

Кира приподняла одну бровь, не понимая языка.

– Держи ухо востро, – перевела для нее всезнающая Финорис.

Капитан Драйтон ждал, когда в рядах кадетов воцарится тишина.

– Наказание за вчерашний инцидент в столовой было первым предупреждением. – Его голос эхом отразился от каменных стен.

Кира почувствовала, как многие застыли в ожидании.

– Каждый, кто нарушает дисциплину, теперь несет ответственность перед всем взводом.

Он посмотрел на кадетов – его взгляд на миг задержался на Фирене, Кире, Лексане и Норте.

– С этого дня вводятся три уровня наказаний.

Молчание стало еще гуще.

– Первый уровень – дисциплинарные работы. – Он кивнул на группу, уже получившую свое наказание за стычку. – Те, кто участвует в конфликтах, будут работать на благо гарнизона: чистить тренировочные площадки, носить воду, чинить амуницию.

В рядах драконитов послышался ропот.

– Чистить доспехи офицеров? Да лучше сразу в карцер, – пробормотал драконит, но быстро замолчал, встретив взгляд капитана.

Кира сжала кулаки – ничего удивительного, примерно такого поведения она и ожидала от драконитов.

Лексан ухмыльнулся и подмигнул Финорис, та фыркнула и отвернулась, поправляя пояс с кинжалами.

– Второй уровень. – Драйтон сузил глаза. – Повторные нарушения приведут к индивидуальным и командным испытаниям. Вы будете участвовать в спаррингах против старших кадетов, они будут отрабатывать на вас удары, пока вы не запомните, что в гарнизоне нет права на личные войны.

Кира почувствовала, как ряды фениксидов и драконитов напряглись.

Фирен едва слышно выругался себе под нос:

– Отличный способ нас переломать.

Фениксиды и дракониты переглянулись, но никто не посмел открыто возразить. Учебные бои против старших кадетов? Это означало одно – боль.

Драйтон переместил вес на другую ногу и продолжил, словно не замечая недовольства:

– Учебные бои – это ваш шанс научиться сражаться. А не убить друг друга. – Он обвел взглядом строй. – Если вы потеряете над собой контроль – никто не вмешается. Так что держите себя в руках.

В рядах драконитов кто-то шумно вздохнул.

– Третий уровень – карцер. – Драйтон говорил спокойно, но в его голосе звенел металл. – Любое нападение с применением магии или оружия – сразу в карцер.

Кира услышала, как волна шепота пробежала по строю.

Лексан больше не смеялся, он смотрел прямо на Драйтона, сжав губы в тонкую линию.

– Говорят, одиночество – лучший учитель. Время покажет, – проговорил капитан.

На мгновение повисла абсолютная тишина.

Фирен стиснул зубы. Финорис чуть качнула головой и мельком глянула на Киру.

Капитан отступил на шаг, расправляя плечи.

– Вас ждет присяга гарнизону. И последующие испытания. И нет, не все их пройдут, даже не мечтайте. С этого момента вы – не две армии. Вы – один гарнизон.

Кто-то усмехнулся. Кто-то напрягся.

Но никто не посмел возразить.

* * *

Взвод Киры отправили на изнурительную пробежку по горной местности. Мелкие камни выскакивали из-под ботинок и слетали с отвесной скалы. Кира изо всех сил старалась не отставать на узкой, протоптанной десятками ног дороге, но быстро поняла, что дракониты физически сильнее. Они бежали плавно, уверенно, не сбиваясь с ритма, в то время как фениксиды буквально вырывали каждый шаг у этой треклятой земли.

Капитан Драйтон предупредил, что те, кто не добежит до финиша в числе первых, будут награждены дополнительными тренировками на неделю вперед.

Фениксиды и дракониты не собирались уступать друг другу. Горный воздух был холодным и чистым, но разреженным – с каждым шагом дышать становилось все труднее.

Кира старалась не отставать. Фирен и Финорис держались вместе, не давая друг другу сбавить темп.

Впереди маячили спины Шеду и Лексана – они двигались так легко, будто не прилагали усилий. Кира отвела взгляд, злясь на себя за то, что это ее зацепило. Она сосредоточилась на дороге, на ритме дыхания – вдох, выдох, шаг, шаг…

Она не видела, как Армунт, бежавший позади, незаметно повел пальцами, нарисовав странный знак в воздухе. Под ноги Кире, словно хищные змеи, скользнули тени.

И вдруг что-то схватило ее за щиколотку и потянуло вниз.

Кира не успела даже моргнуть, когда ее ботинок ушел в сторону.

Падение было неизбежным. Но вместо каменистой земли она ударилась о твердое, живое – Шеду.

Он чуть пошатнулся от столкновения, но удержался, а затем, не глядя на нее, резко отошел в сторону.

Лексан прыснул со смеху:

– Ну, теперь мы хотя бы знаем, что сближает фениксидов и драконитов!

Шеду лишь хмуро выдохнул:

– В следующий раз выбирай, куда падаешь. Предпочтительнее сразу в обрыв, – бросил он и побежал дальше, а Кира, едва удержав равновесие, выпрямилась и сжала кулаки. За ее спиной послышался смех.

Она повернулась – Армунт смотрел на нее сверху вниз, его серебристые глаза сверкали хищным весельем.

– Может, это место слишком суровое для изнеженных птичек?

Кира почувствовала, как ее ладони нагрелись. Сильнее, чем обычно.

– О, ты меня, наверное, не поняла? Переведите кто-нибудь на куриный язык.

По ближайшим рядам драконитов прокатился смех, но почти никто не сбавлял темп.

Злость пробудила магию Киры. Она медленно выдохнула, с трудом сдерживаясь.

Фирен подбежал к ним, растолкав толпу.

– Ящерица, проблемы ищешь? – Его голос сорвался на рык.

Армунт ухмыльнулся и лениво протянул:

– Если бы не это тупое решение Совета, твои перья уже устилали бы нашу землю, фениксид. – Он плюнул себе под ноги.

– Проверим?

Вокруг все замерло.

Фениксиды застыли, но в их глазах вспыхнула ярость, а у кого-то в руках и огненные шары. Воздух накалился.

Дракониты усмехнулись, и тени дрогнули в ответ. Некоторые отвернулись, будто все происходящее их не касалось.

Но Кира почувствовала, как вокруг сгустилась тьма.

– Может, в следующий раз попробуешь справиться со мной без дешевых фокусов? Или дракониты чувствуют свое превосходство, только когда нападают со спины?

Армунт покачал головой, но его усмешка исчезла. Капитан обернулся, услышав шум, и направился к ним, чтобы выяснить, что происходит.

Армунт заскрипел зубами:

– Смотри под ноги, фениксидка. – А потом побежал дальше, как ни в чем не бывало.

Кира стиснула челюсти и развернулась к удаляющемуся взводу, делая в уме зарубку: надрать ящерице задницу при первой же возможности. Двум ящерицам. Она злобно посмотрела в спину Шеду.

Тот, будто почувствовав ее взгляд, повел плечами, но не обернулся.

Фирен все еще пылал от злости, но Финорис схватила его за руку:

– Не сейчас.

Он сжал кулаки, однако подчинился. Кира, напротив, позволила губам изогнуться в упрямой усмешке.

Пробежка продолжилась.

Кира знала, что это был только первый удар.

Их будет еще много. И ответных тоже. Фениксиды не прогибаются.

* * *

Кира бросила тряпку в ведро с такой силой, что вода выплеснулась через край и залила ее ботинки. Отлично. Как будто стертые до крови пальцы были недостаточным наказанием.

– Потрясающе. Только прибыли в гарнизон, а уже чистим чужое дерьмо, – пробормотала она, продолжая оттирать пятна с каменных плит.

– Это чтобы ты почувствовала себя полезной, Скайфолл, – лениво отозвался Лексан, протирая оружейную стойку. – А то у фениксидов слишком много свободного времени, вот и устраиваете потасовки. – Он говорил так, словно и не участвовал в драке.

Фирен метнул в него мокрую тряпку, но Лексан легко уклонился, ухмыляясь:

– Вы правда не умеете сдерживаться, да? Фениксиды – сплошные эмоции, никакой логики.

– Как же ты бесишь, – буркнула Кира, стискивая зубы.

Финорис, сидевшая на лавке у стены, подняла глаза от свитка, который изучала:

– Занятно, что именно ты говоришь про эмоции. Особенно учитывая, как ты жаждешь внимания.

Лексан обернулся к Финорис, будто только и ждал повода заговорить с ней.

– Красотка, разве я не заслуживаю его? – Он картинно приложил руку к груди. – Все-таки я здесь лучший во всем, включая чистку этой проклятой оружейной стойки.

Финорис лишь фыркнула:

– Не вижу причин для восхищения.

– Просто потому, что пока не хочешь признать очевидное.

К его явному разочарованию, Финорис снова сосредоточилась на свитке.

Кира устало провела рукой по лбу, убирая мокрую прядь.

– Не так уж и весело без магии, да? – подал голос Норт, лениво протирая стену. – Держу пари, тебе хотелось бы просто сжечь все это, фениксидка.

Кира пробормотала, продолжая выжимать тряпку в ведро:

– Если я буду достаточно долго тереть, может, протру дыру в другую реальность и выберусь отсюда.

Лексан засмеялся. А Кира почувствовала, как в груди вдруг что-то дрогнуло. Ее ладони нагрелись, легкое покалывание пробежало по пальцам.

Огонь.

Так легко.

Так просто?

Ее дыхание сбилось, когда она увидела, как несколько слабых искр побежали по воде рядом с ней.

Она моргнула, сжимая пальцы.

– Что за…

Кира ощутила это прежде, чем обернулась, – тени на стенах зашевелились, подбираясь ближе.

Шеду неспешно шел к ним, но его шаги звучали глухо. Темные крылья были сложены за спиной, а тени, тянувшиеся за ним, казались живыми.

Кира постаралась взять себя в руки.

Лексан перевел взгляд на брата и тут же заулыбался шире.

– Мой угрюмый братишка! Я уж думал, ты не придешь проверить, как я тут мучаюсь. Забери меня из этого эмоционального фениксидского кошмара! – Он заскулил, бросаясь к брату, и кивнул на Киру: – Вот эта вообще угрожала мне расправой.

Кира устало выдохнула и выгнула бровь:

– Я? Если память мне не изменяет, я надеялась, что ты поскользнешься и разобьешь свою самодовольную физиономию.

Лексан рассмеялся, но Кира уже не обращала на него внимания.

Потому что Шеду смотрел на нее. И не просто смотрел.

Она готова была поклясться, что он чувствует трепет магии внутри нее. Его тени потянулись к Кире, и ей неумолимо захотелось прикоснуться к ним. Она мотнула головой, сбрасывая наваждение.

– Ты плохо скрываешь свои эмоции, Скайфолл, – произнес он, подтверждая ее догадки.

«Но как? – пронеслось у Киры в голове. – Как он может это чувствовать?»

Холодок пробежал вдоль позвоночника. Он знал, что ее магия нестабильна. Что рядом с ним она становится непредсказуемой. И наконец, он знал, что это ее пугает.

Кира резко выпрямилась, сжав щетку так, что побелели пальцы.

– О, а ты, кажется, отлично справляешься с игрой в наблюдателя, – бросила она, наклоняя голову набок. – Такое ощущение, что это твой единственный талант. Смотреть. Ждать. Прятаться в тенях. И оставаться безнаказанным.

Зрачки Шеду сузились. Он не ответил – вместо этого подошел ближе и небрежно, безо всякого усилия пнул ведро. Вода выплеснулась на каменный пол, снова заливая сапоги Киры и растекаясь вокруг.

Она застыла, ощутив одновременно гнев и что-то еще – странную смесь тревоги и непонимания.

– Не знала, что дракониты – капризные мальчишки, – произнесла она наконец сквозь зубы.

Шеду приблизился еще на шаг. Его серебристые глаза сверкнули в полумраке:

– А ты ведешь себя так, будто у тебя есть несколько жизней. Но одна из них вот-вот закончится.

Кира знала: она должна сказать что-то колкое, что сотрет это выражение с его лица. Но ничего не приходило в голову.

Потому что он стоял слишком близко.

Дышать стало тяжелее. Кира впервые в жизни ощущала, что кто-то смотрит на нее так, будто видит насквозь.

Шеду выждал секунду, не отрывая от нее своих грозовых глаз. Не дождавшись ответа, развернулся и ушел, точно ее молчание подтвердило: тратить на нее еще больше времени бессмысленно.

Кира осталась стоять в луже воды, дрожа.

– Теневой ублюдок, – тихо прошипела она.

Капитан Драйтон вышел на площадку и оглядел собравшихся. Шеду, в отличие от остальных, не чистил плац – и короткий кивок капитана лишь подчеркнул эту несправедливость.

– Площадка должна блестеть через тридцать минут.

Фирен тихо выругался:

– Мы не рабы, нам за это не платят.

Драйтон услышал и метнул в него ледяной взгляд:

– Нет. Но если твоя работа меня не устроит, ты проведешь ночь в карцере.

Фирен сразу замолк, а Кира снова взялась за щетку, краем глаза заметив, что Шеду остановился у башни.

Он еще пару мгновений смотрел на нее, прежде чем развернуться и исчезнуть в тени. Озноб, вызванный его присутствием, постепенно сходил на нет, и Кира молилась Великой Феникс, чтобы та даровала ей возможность отыграться.

* * *

Лекционный корпус находился в западном крыле гарнизона, и Кира, Финорис и Фирен пробирались сквозь толпу к широким каменным дверям. После утренней отработки наказания фениксиды бросали на драконитов тяжелые взгляды, но те отвечали только ленивыми ухмылками, словно привыкли к этому молчаливому противостоянию.

Запах нагретого солнцем камня смешивался с угольным привкусом гари: где-то неподалеку разожгли тренировочный костер, чтобы отрабатывать магические техники. Кира чувствовала, как при каждом вдохе ее собственная магия пыталась ухватиться за эти частицы пепла, но сразу же рассыпалась.

Внезапно откуда-то из толпы донесся резкий звук – удар плоти о плоть. Затем грубый голос, полный злости:

– Ты смерти ищешь?!

Кадеты тут же расступились, предвкушая зрелище.

Кира повернулась на шум и по выражению лиц собравшихся поняла: это не просто словесная перепалка.

У входа в лекторий Армунт и еще один драконит сцепились с двумя фениксидами. Спутник Армунта держался за плечо, его кожаная куртка была подпалена, а в воздухе чувствовался стойкий запах гари. Сам Армунт стоял со сжатыми кулаками, готовый броситься вперед.

На земле тлели угли.

Фениксиды устроили магическую ловушку. Вероятно, они замаскировали огненную вспышку, которая сработала в нужный момент. Кадеты Гнеезда часто подшучивали таким образом над новенькими. Не смертельно, но более чем достаточно, чтобы выбесить драконитов.

– Трусы, напали исподтишка?! – рявкнул Армунт, хватая фениксида за грудки.

С обеих сторон уже собралась толпа – фениксиды выжидающе смотрели на происходящее, а дракониты напряглись, как натянутая тетива, в любой момент готовая сорваться с пальцев.

Теневая магия кадетов зашевелилась, но еще не вышла из-под контроля.

Только не это. Кира принялась расталкивать толпу, чтобы предотвратить надвигающиеся проблемы, но не успела. Прежде чем завязалась драка, сквозь ряды кадетов, не сбавляя шага, прошел Шеду.

Ему не пришлось прилагать усилий, чтобы его заметили: толпа, будто волны Вечного моря, сама расступалась перед ним, и, конечно, не потому что он дал такую команду. Кира закатила глаза и скрестила руки на груди, наблюдая.

Он шагнул прямо в гущу схватки, не сказав ни слова. Но одного его присутствия хватило, чтобы напряжение рассеялось и кадеты отцепились друг от друга.

– Вам делать нечего? – наконец лениво проговорил Шеду.

Дракониты затаили дыхание.

Фениксиды переглянулись, понимая, что драки уже не будет.

Кира ожидала, что Шеду скажет что-то в защиту своих, но он просто посмотрел на Армунта, а затем медленно перевел взгляд на фениксидов:

– Вы такие же идиоты, как они.

И все.

Он не вставал ни на чью сторону.

Армунт что-то пробормотал, отступая, фениксиды сделали то же самое, но ни у кого не оставалось сомнений, что следующая подстава будет еще изощреннее.

Толпа зашевелилась, напряжение начало спадать. Кира не сразу осознала, что уже минуту держит воздух в легких, не выдыхая. А Шеду просто развернулся и пошел обратно, как будто ни на секунду не сомневался, что все сделают так, как он сказал.

Кира смотрела ему вслед, не в силах отвести взгляд.

Она не знала, что раздражало ее больше: его самоуверенность или то, что он действительно все контролировал.

Финорис и Фирен подошли ближе, наблюдая за тем, как драка плавно сходит на нет.

Фирен фыркнул:

– Он, что, бог какой-то?

– Почти, – ответил Лексан, который случайно услышал эти слова. Он ухмыльнулся и ускорил шаг, протискиваясь сквозь толпу к брату.

Драка закончилась, так и не начавшись, и все устремились на первую совместную лекцию по магии.

Занятие проходило в просторном амфитеатре, где высокие окна пропускали солнечный свет, превращая каменные стены в полотно, на котором танцевали причудливые тени. Эти тени казались почти живыми, будто сами хотели участвовать в разговоре.

Кира сидела на своем месте, нервно постукивая кончиком пера по краю стола. Она знала все о магии света. Магия фениксидов была теплом, что оживляет; сиянием, что исцеляет; вспышкой, что озаряет самые темные мгновения. Источником силы фениксидов были солнце и огонь. Но узнать о магии теней из первых уст – это было нечто иное. Затаенный страх смешивался с возбуждением, заставляя сердце биться быстрее.

Профессор Нокс, пожилой драконит с седыми висками, неторопливо прохаживался перед аудиторией. Его янтарные глаза, блестящие, словно жидкое золото, гипнотизировали, а низкий глубокий голос эхом отражался от стен:

– Магия теней скрывает. Она манипулирует. Высокоуровневая магия заставляет вас видеть то, чего нет. И все же она никогда не лжет.

– Управление теневым огнем и невидимость – это азы. Однако истинные мастера способны заглянуть глубже. В разум. В сердце, – продолжил Нокс, делая паузу, чтобы взглянуть на кадетов. – Но это не значит, что магия теней проста. Ее влияние – всегда вопрос восприятия.

Рука взметнулась вверх.

– Если магия теней основана на восприятии, значит ли это, что можно сделать себя невидимым? – спросил один из фениксидов.

Нокс кивнул:

– В какой-то степени. Но невидимость – это не истинная сущность теневой магии. Это лишь ее внешняя оболочка. Она не делает вас несуществующими. Она лишь заставляет окружающих поверить, что вас нет.

Фениксид нахмурился, но больше ничего не сказал.

Еще одна рука поднялась. Драконитка с темно-синими крыльями спросила:

– А можно ли создать иллюзию, которую невозможно разоблачить?

Профессор слегка улыбнулся:

– Только если тот, кто ее видит, хочет верить в нее.

Профессор Нокс окинул кадетов долгим взглядом, его янтарные глаза блеснули в свете магических ламп. Он вытянул ладонь, и тени за его спиной дрогнули, словно расползаясь по полу, охватывая кафедру.

– Магия теней – это искусство искажения восприятия. Она не создает что-то новое, а меняет то, что уже есть. – Его голос эхом прокатился по амфитеатру.

Тени начали меняться.

Они стекали вниз, клубились, тянулись друг к другу.

В воздухе что-то хрустнуло – будто пространство сжималось.

А затем из темноты поднялась фигура.

– Вы должны знать, как выглядит то, с чем вам придется столкнуться.

Вытянутые конечности. Черные, как смола, когти. Голова чудовища, проступающая сквозь завесу мрака высоко под потолком.

Тенебр.

Его силуэт дрожал, как в жарком воздухе, но глаза…

Глаза были реальными. Кроваво-красные, светящиеся, они пронзали каждого в зале.

Кира похолодела. Где-то в глубине ее сознания зашевелился страх – тот самый, который она чувствовала в день нападения в горах.

Но она не позволила ему завладеть собой. Она заставила себя дышать.

Однако не все кадеты были такими собранными. Кто-то зашипел сквозь зубы, кто-то отпрянул назад, а один из фениксидов резко встал, будто готовясь к атаке, и его руки начали светиться.

– Спокойно, кадет. – Нокс даже не повернул голову. – Это всего лишь иллюзия. Она не причинит вам вреда.

Тенебр пошевелился. Его движения были неестественными, дерганными, как у марионетки. Он изогнулся, рот открылся… И звук хлынул в воздух. Жуткий, скрежещущий, словно тысяча голосов слились в один. Ставни на окнах застучали от невидимого порыва ветра.

Кира вцепилась пальцами в столешницу, ощущая, как внутри все сжимается. Финорис шепотом выругалась, стискивая рукоять кинжала.

– Магия теней может создать правдоподобную иллюзию, но не оживить ее, – негромко проговорил Шеду, глядя на тенебра.

Нокс едва заметно кивнул:

– Именно так, кадет Найтбридж. Иллюзия воздействует на вас через ваши страхи, но только если вы даете ей власть над собой.

Видение дрогнуло. Кира поймала себя на мысли, что взгляд тенебра теперь сосредоточен на Шеду.

– Так, пожалуй, хватит. – Профессор сжал пальцы в кулак, и иллюзия рассыпалась.

Тени исчезли, словно их и не было, и амфитеатр снова наполнился дневным светом. Но тишина задержалась. Как будто что-то осталось в воздухе.

Кира посмотрела на Шеду, ощущая странное беспокойство. Его тени едва заметно двигались по полу. Мог ли Шеду создавать иллюзии, которые кажутся реальными? Может ли он заставить людей видеть то, чего нет?

Мысль вонзилась в сознание, и, не успев передумать, Кира подняла руку:

– Может ли магия теней влиять на тенебров?

Аудитория зашумела, будто все кадеты одновременно решили пошептаться. Кира почувствовала на себе чужие взгляды.

Профессор кивнул:

– Интересный вопрос, кадет.

Он посмотрел вверх, туда, где среди всех кадетов лишь один знал о тенях больше других:

– Шеду, расскажи.

Кира повернулась назад и почувствовала, как к горлу подступил ком. Уж он-то был последним, от кого она хотела услышать ответ на свой вопрос.

Вдруг его тени тонкой струйкой потекли в ее сторону, глаза заволокло пеленой, и она увидела образы перед глазами: Шеду душит ее тенями, тело трепещет и она пытается вызвать огонь, но все тщетно. Ее бездыханное тело падает на землю, в остекленевших глазах застыл ужас.

Кира резко вздрогнула, стряхивая с себя навязанный образ. Она вновь обернулась – настоящий Шеду с непринужденным видом сидел на прежнем месте. И все же она уловила деталь: его пальцы на мгновение вцепились в край стола, словно он искал опору. Наконец он произнес:

– Магия теней – это, по сути, разговор с подсознанием. Она пробуждает страхи. – Он окинул взглядом группу фениксидов, сидевших отдельно от драконитов. – Или, наоборот, успокаивает, создавая иллюзии, которые влияют на разум. С чудовищами это может работать, но их природа делает магию теней… капризной. Одно неверное движение, и иллюзия превращается в провокацию.

Не обращая внимания на холод вдоль позвоночника, Кира замерла, ловя каждое слово.

– Настоящий мастер способен укротить чудовище, но для этого он должен понимать его природу так же хорошо, как свою собственную, – продолжил Шеду, пристально глядя на Киру.

Кира слышала силу и контроль в его тоне, но чувствовала что-то еще – нечто необъяснимое, что дрожало между ними. Шеду сел на место, и Кира, будто очнувшись, заставила себя отвернуться. Она не заметила, как его тени, почти невидимые, вытянулись, словно стремясь коснуться ее.

* * *

Тень обвилась вокруг щиколотки Шеду.

– Ты выглядишь напряженным. Все из-за птички? – голос был мягким, но в нем звенел сарказм.

– Да с чего бы, – пробормотал он, едва шевеля губами, чтобы никто не услышал.

– О, давай притворимся, что ты полностью себя контролируешь и тебя не тянет к ее магии. – Тень лениво скользнула вверх по его ноге, напоминая о своем присутствии. – Сколько лет мы работали над твоими эмоциями, чтобы все сломалось из-за какой-то рыжули?

Шеду стиснул зубы, его взгляд метнулся к Кире, а затем снова к доске.

– Умбра, отвянь, – прошипел он, чувствуя, как она расползается по его плечу.

– Как грубо. – Умбра тихо засмеялась. – Но знаешь что? Она напоминает мне того дурного фениксида у границ Пустоши, что смешно летал против ветра, помнишь? – Умбра обвила шею Шеду, примостившись ему на плечо, как кошка. Ее хвост скользнул вниз по его ноге, как будто проверяя границы терпения.

Пока профессор продолжал говорить о магической связи света и тьмы, тени вокруг Шеду двигались в своем собственном ритме. А он отчаянно пытался их контролировать.

Руки Шеду, лежавшие на столе, слегка дрогнули, когда Кира вновь оглянулась на него. Ее присутствие вызывало в Шеду то, что он не мог объяснить, и Умбра, самая темная из его теней, знала это.

Это был танец, в который он не хотел быть втянут, но не мог остановиться.

Если бы Кира снова обернулась, то определенно обратила бы внимание на мелкую дрожь, волнами расходящуюся по рукам и оголенной шее драконита.

– Наконец-то что-то веселое в этом депрессивном царстве, – прошептала тень.

Вернувшись к основной теме лекции, профессор принялся рассказывать о различиях в физиологии драконитов:

– Магия теней делает крылья драконитов более гибкими и бесшумными, – объяснял он жестикулируя, словно пытаясь проиллюстрировать каждое свое слово.

– Скажи честно, ты хоть раз что-то запомнил с этих лекций? – продолжала за спиной Умбра. Шеду мрачно скосил глаза в сторону тени, но это только доставляло ей удовольствие.

Профессор заканчивал лекцию, а тень одного из его кадетов все не унималась – язвительные комментарии сыпались один за другим, и Умбра явно наслаждалась тем, как терпение Шеду давало трещины.

Глава 5

– Ты заметила, что с тобой происходит, когда он рядом?

Финорис сидела на узком подоконнике, поджав ноги. В руках она лениво крутила аметистовый амулет, найденный в библиотеке, но взгляд ее был прикован к Кире.

Кира отложила сапог, который пыталась отчистить от грязи после очередной отработки недельного наказания.

– Кто? – невинно спросила она.

Финорис закатила глаза:

– Не притворяйся дурочкой. С Найтбриджем. Каждый раз, когда он рядом, твоя магия… ну, скажем, у нее явно появляется характер.

Кира нахмурилась, вспоминая, как легко вспыхнул огонь в руках, когда Шеду появился рядом. Без усилий. Почти естественно.

– Я не знаю, почему так, – сказала Кира. И все же она была благодарна подруге, что та затеяла этот разговор. Может, вместе им удастся понять, что с этим делать.

– Или знаешь, но не хочешь себе признаться? – Финорис наклонила голову набок, изучая реакцию подруги. – Ты сама не замечаешь, что с ним ведешь себя иначе. Он тебя раздражает, но ты все равно смотришь на него.

– Я смотрю на него только для того, чтобы быть наготове, если он попытается меня убить.

Финорис рассмеялась:

– Ну да. Конечно.

Кира натянула сапог и резко поднялась, ощущая раздражение.

– Знаешь что? Плевать. Я не собираюсь ни от кого бегать. Особенно от драконитов.

– О-о, начинается.

– Я серьезно. Хотят, чтобы мы научились работать вместе? Тогда я буду первой, кто сделает шаг.

Финорис внимательно на нее посмотрела, а потом хищно усмехнулась:

– Ты же понимаешь, что в гарнизоне это будет выглядеть как объявление войны, а не мира?

Финорис протянула руку, подцепила с подоконника маленький камешек и запустила его вниз, наблюдая, как он исчезает в тени:

– Ты вообще осознаешь, что здесь происходит, пока ты рассуждаешь о мире и дружбе? – В ее голосе скользнула насмешка, но взгляд был внимательный, серьезный. – За неделю мы с тобой пережили столько дружеских знаков внимания, что мне уже страшно представить, как дракониты будут выражать открытую враждебность.

Финорис начала загибать пальцы, подсчитывая:

– В первые же дни кто-то из драконитов подлил нам в питьевую воду зелье оглушения. Половина фениксидов шатались, как пьяные, капитаны орали, а дракониты просто сидели и ждали, кто раньше всех отключится.

Кира скрестила руки на груди:

– Ну, они не единственные, кто отличился.

Финорис закатила глаза.

– О, конечно, мы не отстаем. Кто-то из наших, – она выразительно посмотрела на Киру, но та и бровью не повела, – рассыпал в оружейной фениксидскую зажигательную пыль. Помнишь, как у Армунта после тренировки доспехи внезапно вспыхнули и он прыгнул в бочку с водой?

Кира едва сдержала смешок:

– Ну, это ему за подножку на пробежке.

– Ах да, а ты помнишь ту жуткую ночь, когда в коридорах гарнизона вдруг появились темные силуэты, шепчущие о тенебрах?

Кира кивнула, вспоминая, как кадеты вскакивали с коек, обнажая оружие, как в казармах разносился рык пробуждающейся магии.

Финорис прищурилась:

– Они вылепили из теней жутких существ и позволили им красться по комнатам. В тот момент я действительно думала, что мы все трупы.

– Они хотели проверить нашу реакцию, – пожала плечами Кира.

– Да ну? – фыркнула Финорис. – А помнишь, как кто-то из наших потом подмешал им в мази для крыльев настойку из огненного перца? Дракониты на следующий день летали так, будто их подожгли.

Кира не смогла сдержать смех:

– Ну ладно, это было эффектно.

Финорис наклонилась вперед, ее взгляд потемнел.

– А еще не забудь о том фениксиде, которого чуть не столкнули с внешней стены во время пробежки. Его крыло зацепили как бы случайно, но все видели, как Армунт улыбался, когда фениксид пытался удержаться.

Кира сжала зубы.

Финорис продолжила:

– И вот теперь ты заявляешь, что мы можем действовать сообща? Тебя же разорвут, Кира. Дракониты воспримут твое предложение как издевку, а наши – как предательство.

Она подалась ближе, сжимая аметистовый амулет в пальцах, ее голос стал тише, но жестче:

– Они ненавидят нас так же, как мы их. Насильно загнать фениксидов и драконитов под одну крышу – это не дипломатия. Совет развязал еще одну войну.

Кира понимала, о чем говорит Финорис, но отступаться от своей цели не собиралась.

Она смотрела на подругу, чувствуя, как внутри разгорается тот самый огонь, который появлялся в ней рядом с Шеду.

– Тем лучше, – сказала она, и ее губы медленно изогнулись в усмешке. – Посмотрим, кто выйдет из этой войны победителем.

К обеду Кира была все так же полна решимости осуществить задуманное. Она зашла в столовую, не обращая внимания на напряжение, царившее в атмосфере. Фениксиды и дракониты сидели отдельно, словно разделенные невидимой стеной. Кира взяла поднос, немного помедлила и, сдержанно выдохнув, направилась к столу драконитов. Взгляды – все, буквально все – устремились на нее: удивленные, настороженные, будто каждый ее шаг был вызовом.

– Эм, привет. Тут не занято? – бодро проговорила Кира, остановившись у чужого стола.

Среди сидевших за столом кадетов она узнала драконитов, которые задавали вопросы на лекции. Один из них, немного покраснев, кивнул.

– Садись, – буркнул он, снова уткнувшись в тарелку.

Фирен и Финорис заметили, что она села не с ними, переглянулись, но Кира махнула рукой, показывая, что все нормально. Она не собиралась отступать – это был ее способ разрушить барьеры. И может, первый шаг к тому, чтобы прекратить вражду. Но с чего начать разговор?

– А правда, что вы можете… ну… прилепляться к потолку? Мне рассказывал один знакомый… – Она нервно прикусила губу.

Один из драконитов скривился.

– Передай своему знакомому, что он идиот. Мы произошли от Великого Дракона, а не от летучих мышей, – рыкнул он, и в его темных глазах сверкнуло раздражение.

Но остальные весело хмыкнули, и Кира почувствовала, как кадеты чуть расслабились. «Неловко, но не смертельно», – подумала она, глубоко вздохнув.

– Значит, и на ветках вы не спите? – Кира судорожно вспоминала все, что когда-то слышала о драконитах.

Кадеты вокруг напряглись, прислушиваясь. Один из драконитов закатил глаза, но затем снисходительно улыбнулся. Худощавый парень с серебристыми прядями наклонился вперед:

– Раз уж ты здесь, расскажи о фениксидах. Правда, что вы не можете сгореть?

– Правда, нашим перьям огонь нестрашен. – Кира с готовностью подхватила тему.

За соседними столами фениксиды и дракониты пытались делать вид, что не прислушиваются, но любопытство сквозило в каждом взгляде.

– А что насчет вашей регенерации – ты подвернула ногу на пробежке, она быстро зажила? – спросил другой драконит из ее взвода.

– Восстанавливаемся быстро, но не мгновенно, – объясняла она с энтузиазмом. – А у вас? Как это – сливаться с тенями?

Драконит с серебристыми прядями ухмыльнулся:

– Это как чувствовать тепло солнца с закрытыми глазами. Мы ощущаем тени и… становимся их частью.

– Тш-ш, Зарак, не раскрывай ей все секреты, – вмешался Лексан, громко уронив на стол поднос с горой булок и похлебкой и сев рядом.

– А правда, что фениксиды вылупляются из яиц? – Лексан увидел Финорис, сидящую за соседним столом, и подмигнул ей. Та фыркнула и театрально отвернулась, как будто не ловила каждое слово еще минуту назад.

Кира не выдержала и рассмеялась – ситуация напомнила ей разговор фениксидов в баре. Какие же они разные и в то же время одинаковые, каждый со своими убеждениями и стереотипами. Лед недоверия не растаял, но, возможно, покрылся трещинами.

После обеда, направляясь на практическое занятие по магии, Кира ощущала легкость и воодушевление. «Может, мы не так уж и отличаемся, – думала она с улыбкой. – Интересно, сумеем ли мы биться бок о бок?»

Она заметила Шеду, идущего впереди. Он появился из темного пролета коридора, шаги его были размеренными и плавными, как у хищника.

Воодушевленная первыми успехами в общении с драконитами, Кира заставила себя дышать медленнее, выравнивая сердцебиение, и догнала загадочного драконита, который каким-то чудом сумел обойти все ловушки, расставленные фениксидами.

Она старалась не показывать страха и нервозности. «Ну не убьет же он меня? Здесь слишком много свидетелей». Ее крылья подрагивали от напряжения, но она сдержала порыв спрятаться за них, как за щит, и убрала.

– У нас с вами, драконитами, всегда было… интересное соседство, – проговорила Кира с легкой улыбкой, которую натянула, словно маску, и зашагала рядом с ним. – Но я надеюсь, что это перемирие покажет, что мы можем быть не только врагами. Как считаешь?

Шеду удивленно приподнял бровь. Вопрос Киры и сама смелость, с которой она начала этот разговор, застали его врасплох. Уголки его губ дрогнули в слабой усмешке.

– Перемирие, говоришь? – протянул он. Голос его был мягким, как шелк, но от него пробежала дрожь по спине. – Интересное слово. Оно ведь означает, что две стороны готовы опустить мечи… или хотя бы временно забыть, как хорошо они вонзаются в плоть. – Шеду продолжал идти, не оборачиваясь.

Кира стиснула зубы: «Ящерица двуногая». И на секунду сжала кулаки, но сдаваться не собиралась.

– Именно. Забывать всегда сложнее, когда эти мечи слишком близко, но что, если попытаться? – парировала она, придав голосу твердость.

Шеду все-таки остановился и наконец повернул голову в сторону Киры. Более того, он сделал шаг к ней, и тени вокруг него завихрились, скользнули по земле, почти полностью обвив ноги собеседников.

– Ты, наверное, не знаешь. Забывать – не в нашей природе, – процедил он. – Мы помним все, что нам сделали, и не прощаем. Даже если приходится играть в мир.

Кира вздрогнула, будто его слова ударили ее, и покраснела, но не позволила себе отвернуться. Она подняла подбородок выше – и все же смотрела на Шеду снизу вверх.

– Может, и не прощаете, но ведь живете бок о бок с нами. Значит, умеете уживаться с теми, кого ненавидите, – ощетинилась Кира. – Мы тоже учимся терпеть соседство с теми, кто носит чешую. Даже если это не приносит нам удовольствия.

Шеду полоснул взглядом по лицу Киры и наклонился еще ближе. Киру окутали запахи черного перца и леса.

– У твоего мозга, фениксидка, очень запутанный ландшафт. – Лицо драконита расплылось в недоброй улыбке. – Посмотрим, насколько ты сможешь держаться за свою уверенность, когда вокруг только ночь и тени.

Он развернулся и ушел. Его тени скользнули следом, извиваясь, как живые щупальца. Кира сглотнула и лишь теперь позволила себе выдохнуть. Она выстояла, не дрогнула, хоть разговор и вышел хуже, чем она ожидала.

* * *

Тренировочная площадка располагалась прямо у южных стен гарнизона. Каменные укрепления отбрасывали длинные утренние тени на песок, образуя просторную арену, местами увитую лозой. Гравий под ногами был серого цвета, но на солнце его острые края поблескивали, как бы предостерегая: падение здесь будет болезненным. В воздухе стояли запахи пыли и железа.

Вдалеке слышались голоса инструкторов, обучавших младших кадетов. Чуть дальше, на возвышении, группа старших драконитов практиковалась в создании боевых иллюзий – тенебров, которых они сплетали из сгустков своей магии для отработки совместных атак. Иллюзии двигались рвано, но их очертания были слишком реалистичными. Холодок пробежал у Киры по спине, когда она вспомнила клыкастую тварь в горах.

В центре арены проходила групповая тренировка. Фениксиды и дракониты стояли вперемешку, и это уже само по себе выглядело… странно. Кира наклонила голову, рассматривая происходящее.

Обычно фениксиды держались ближе друг к другу, а дракониты стояли поодаль, словно по привычке проводя невидимую границу. Но сейчас их заставили работать вместе.

– Сегодня вы должны почувствовать магию друг друга, – голос инструктора разнесся по площадке, глухо отражаясь от каменных стен.

Фениксиды и дракониты переглянулись.

– Мало того, что приходится слушать их треп, нам что, теперь еще и смотреть на их фокусы? – Кто-то из фениксидов хмыкнул, скрестив руки на груди.

– Как будто они и впрямь что-то умеют, – тут же раздался ленивый голос какого-то драконита. Он перевел взгляд на Киру. Видимо, слух о ее проблемах с огнем разошелся по гарнизону.

Кира сжала зубы.

– Ваше умение чувствовать магию противника определяет, как долго вы проживете в бою, – продолжил инструктор. – Это не просто упражнение. Это ваше тактическое преимущество. Это навык, который спасет вам жизнь.

Первый раунд начался с магии фениксидов.

Они подняли руки, и их пламя загорелось ровными, уверенными вспышками. Золотой свет залил площадку, заставив природные тени отступить.

Кира с надеждой посмотрела на свои руки.

Она почувствовала, как магия зашевелилась в груди, но это было… слабое тепло. Как огонек свечи, который вот-вот задохнется от ветра.

Вызывая в памяти самые светлые эмоции, Кира попыталась усилить магию, но пламя вспыхнуло слишком быстро и сразу погасло.

– Драконий хвост, – процедила она, стиснув зубы.

Фирен, стоявший неподалеку, уже с легкостью играл с огненным шаром на ладонях, а Финорис формировала вихрь света, который пульсировал между ее пальцами.

Но магия Киры бунтовала.

Ее пальцы чуть нагрелись, искра, едва вспыхнув, тут же погасла.

– Давай, давай, – прошептала она себе. Ей не хотелось, чтобы и здесь на нее смотрели так, словно она ошибка природы, но все попытки проваливались. Ей было страшно.

Дракониты смотрели на фениксидов с привычным скептицизмом, будто огненная магия была для них чем-то несущественным. Инструктор двигался вдоль строя, останавливаясь возле каждого кадета.

– Ну почему?! – Кира сжала кулаки, злость и отчаяние волнами накрывали ее. Еще пара кадетов перед ней, и инструктор увидит ее позор, и тогда все зададутся вопросом, что она делает в гарнизоне.

Она сосредоточилась, стараясь почувствовать тепло в груди, представить, как огонь собирается у ее пальцев, как его пульсирующая энергия выходит наружу. Опять ничего. Только слабый жар на коже.

Она стиснула зубы, процедив:

– Работай, Дракон тебя подери.

Еще одна попытка. Снова пустота.

– Нет, так не пойдет. – Она не собиралась сдаваться, не в этот раз. Раздражение нарастало внутри нее, ища выход, и эмоции взяли верх.

Огонь отозвался на ее злость.

Ее пальцы обожгло жаром, и магия, которую она пыталась вытянуть из себя, вспыхнула хаотичными искрами.

Кира ахнула, но не от испуга – от неожиданности:

– Получилось!

Огонь не был таким ровным и контролируемым, как у других фениксидов. Он не струился красиво, не горел чистым золотом. Он был беспокойным, живым, диким. И все же он был.

Искры побежали по ее пальцам, сплетаясь в хаотичные всполохи пламени, которые то усиливались, то затухали. Словно ее магия не могла определиться: подчиниться ей или вырваться из-под контроля.

Кира мысленно выдохнула: «Я смогла».

И как раз вовремя. Инструктор заметил вспышку, но не сказал ничего, просто кивнул, переходя к следующему кадету.

Этого хватило. Достаточно, чтобы на нее не смотрели как на дефектную.

Фирен, стоявший за ее спиной, незаметно показал ей палец вверх.

Кира чуть склонила голову, принимая молчаливую поддержку друга.

А потом магия исчезла, точно ее отрезали. Кира моргнула, глядя на свои руки.

Когда настала очередь драконитов, Шеду шагнул вперед. Его тени послушно растекались по земле, в отличие от ее упрямого огня.

Тревога накрыла Киру – она сжала кулаки, наблюдая за черными сгустками теней вокруг ног драконитов.

Они двигались не хаотично, а осознанно. Как будто искали что-то.

– Тень – это не отсутствие света… – проговорил инструктор, остановившись возле Шеду.

– …это другая его форма. – Шеду раскрыл ладонь, и на ней заклубились тени, превращаясь в шар из черного огня.

Кира впервые увидела улыбку на его лице.

Она всегда считала, что свет и тьма – противоположности. Но, глядя на магию Шеду, она начала в этом сомневаться.

Тени двигались не против света, скорее… вплетались в него, создавая уникальный узор.

Лексан сотворил теневой цветок и направил его в сторону Финорис. Та наклонилась, с интересом рассматривая каждый лепесток.

– Теперь попробуйте почувствовать магию друг друга, – скомандовал инструктор.

Лексан и Фирен, стоявшие рядом, одновременно закатили глаза, Финорис сжала губы, пытаясь не рассмеяться. Кира закрыла глаза и потянулась к магии. Она не совсем понимала, как почувствовать чужую силу. Ее собственная магия была слишком слабой, слишком нестабильной. Вот рядом Финорис, и ее знакомое тепло, словно ласковое солнце, согревает тебя. Вот магия Фирена. А как почувствовать тень?

Кира сосредоточилась, сделав глубокий вдох и выдох. И тут произошло нечто странное.

Она ощутила не свет и тепло… а холод. Темную, текучую, чужеродную энергию. Тени шевельнулись рядом с ней. Легкий порыв ветра тронул волосы.

Кира замерла.

Такое было не впервые – и именно это пугало: тени Шеду явно узнавали ее, тянулись сильнее именно к ней, это не могло быть ошибкой. Она не использовала магию теней, но почему-то ощущала их присутствие так же явственно, как огонь в своих жилах.

Она приоткрыла один глаз и сквозь ресницы увидела, что Шеду смотрит на нее.

Что-то щелкнуло над ухом. Тени резко дернулись к Кире, а ее магия вспыхнула в ответ, создавая между ними невидимый резонанс.

Слишком резко.

Она захрипела, чувствуя, как холод вплетается в тепло, как ее магия дрожит, не понимая, куда ей деваться.

– Проклятье! – выдохнул Шеду.

Он шагнул ближе.

Магия пульсировала между ними, выжигая расстояние.

– Ты… – начал он, но не закончил.

Их ауры сцепились в одно целое.

Она чувствовала его магию.

И он чувствовал ее.

Кира широко открыла глаза. И все прекратилось.

Что это было?

Оторопев, она посмотрела на свою руку. Тени не появились. Но она знала, что они были в ней секунду назад.

Кира, уже не стесняясь, уставилась на Шеду и заметила, как тот нахмурился. Затем рассеял тени взмахом руки, и вместе с этим оборвалась странная невидимая связь, что была между ними еще мгновение назад. Кира почувствовала себя опустошенной.

– Держись от меня подальше, фениксидка, – процедил он сквозь зубы так тихо, что услышала только Кира.

Но на этот раз в его голосе не было насмешки.

Инструктор резко хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Кира вздрогнула.

– На сегодня урок окончен. Запомните свои ощущения. Чтобы чувствовать союзника… или противника, вам нужно полагаться не только на зрение. Грань между светом и тенью тоньше, чем вы думаете.

Финорис подошла ближе к Кире:

– Ты чего такая бледная?

Та не ответила – молча направилась к выходу с тренировочной площадки, ощущая на себе изучающий взгляд.

Она обернулась, но тот, кто наблюдал за ней, уже ушел.

«Сам держись от меня подальше, ящерица!»

После ужина Кира заметила свое имя в списке дежурных на ближайшие дни. Она быстро просмотрела ряды имен в поисках своей пары и выдохнула с облегчением – Лексан. Он был, пожалуй, единственным из драконитов, кто не вызывал у нее раздражения. Да, подтрунивал над ней, но почти как Фирен, без издевки и жестокости, в отличие от других.

Кира направлялась в свою комнату, размышляя о том, что дракониты, возможно, не такие уж чужаки, какими их рисовали легенды.

Проходя по открытой колоннаде, продуваемой ледяным ветром, она заметила группу драконитов, собравшихся внизу. До нее доносились их приглушенные голоса и смех. Слов разобрать не удавалось. В сумерках их крылья отбрасывали длинные тени, которые танцевали по стенам, будто подчиняясь невидимому ритму. Кира задержала взгляд на их фигурах – расслабленных, непринужденных.

Кира замерла, ее рука легла на холодный камень колонны. «Они совсем как мы», – мелькнуло в голове. У фениксидов – костры, у драконитов – тени, пляшущие на стенах. Но шутки, истории, компании – одни и те же.

Тени и пламя. Свет и мрак. Но в основе оставалось стремление быть частью большего, найти себя в общем круге, ощутить, что ты не одинок.

Кира вспомнила рассказы о ритуалах драконитов. Они собирались в ночи и разводили магический огонь, но не ради тепла, а чтобы погрузиться в него и черпать силу из самой тьмы. Но разве фениксиды не делали то же самое, прыгая через костры Балтейна, прося огонь забрать их прошлые ошибки и оставить силу для будущих свершений?

Кира задумалась: что, если они были не врагами, а просто отражением друг друга?

С усилием Кира оторвала взгляд от драконитов и двинулась дальше, но ощущение связи между их народами, как тонкая ниточка, все еще тянулось за ней.

Оказавшись в своей комнате, она настроила температурный кристалл, поежившись от холода. Она все еще не привыкла к местной погоде. Подойдя к окну, протянула руку, чтобы закрыть его, но внезапно увидела тень и отпрянула.

Кто-то постучал в оконную раму с другой стороны.

Свет луны, пробиваясь через занавески, отбрасывал длинные тени на стены. Она нагнулась на секунду, чтобы схватить кинжал, спрятанный под подушкой, но, когда снова подняла голову, замерла.

В проеме окна мелькнули золотые перья – такие яркие, что даже ночь не могла скрыть их сияния. И глаза. Голубые, как кусочки летнего неба, которые всегда приносили утешение.

– Аарон? – выдохнула она, разжав побелевшие пальцы на рукояти кинжала.