Kitobni o'qish: «Славянское язычество. Мироздание, общество, обряды»

Name: Славянское язычество. Мироздание, общество, обряды
ISBN: 978-5-413-02368-6

Shrift:

* * *

Ионов Максим Анатольевич (Белояр)

Главный редактор журнала «Родноверие». С 2011 года – Верховный Жрец и Глава Союза Славянских Общин Славянской Родной Веры. Соучредитель Вечевого центра. Образование: высшее техническое, высшее гуманитарное.

Байкова Евгения Александровна (Осока)

Заместитель главного редактора журнала «Родноверие». Жрица Союза Славянских Общин Славянской Родной Веры (Московская община «Светоярие»). Соучредительница Вечевого центра. Образование: высшее управленческое.

Покотилов Сергей – Художник

Участник персональных и прочих выставок. Из древнего рода запорожских казаков. Язычник-родновер. Диплом с отличием художественной школы г. Кандалакша. Диплом художественного училища № 111 СПб по профессии столяр краснодерёвщик по художественной мебели.

Нашим славным Предкам и грядущим поколениям славян посвящается.

Мы от корней своих глубоких
Черпаем Предков наших суть
И вверх, в небесные чертоги,
В перерожденьях держим путь.

Родов славянских зов единый
Летит к Богам и Предкам ввысь,
В нём души прошлых поколений
В особый Дух переплелись.

Нас Предки держат как опора,
И духом не дают нам пасть,
И обережный шёпот ветра
Отводит страхи и напасть.

Пока мы дышим – не забудем
Родные лики, связь племён!
Мы чужеродное отринем,
Собой замкнём кольцо времён!

Вступление

Наука, описывая наше Мироздание и взаимодействие человека с Миром, может утверждать, что все приметы, обычаи и обряды – это всё суеверия и предрассудки, но её слова имеют цену только в том случае, если научная картина мира сможет объяснить в нём всё. Если же сегодня учёные не могут однозначно утверждать, что познали мир до конца, то их представления не более чем вероятный образ, построенный на некоторых знаниях об устройстве Мироздания и как-то объясняющий процессы, происходящие внутри него.

Народный образ окружающего мира, вероятно, тоже не был совершенным. Но это не значит, что он не содержал в себе представления, которые должны быть сохранены человечеством, потому что какая-то часть действительности была познана только народной мифологией.

Славяне издревле считали, что Земля – живое существо, с которым всё должно быть в единстве. При разрыве связи с ней, нарушении целостности взаимоотношений недоброжелательные духи Иного мира поселяются в нас болезнями и несут бедствия.

* * *

Мы познаём себя как тело, личность и душу. Душа наша – славянская. Нам стоит понять её от самых начал и до самых глубин. И начала эти лежат в нашем родном обычае. Это ценнейший дар наших Предков, а мы должны сохранить и передать его.

Славянскому суперэтносу для выживания жизненно необходимо помнить о своих собственных корнях, возрождать утраченные традиции Предков и воспитывать детей в славянской культуре, в противном случае этнос будет постепенно захвачен и порабощён, ведь жалок удел народа, не помнящего своего родства.

Славяне всегда славились своими большими и дружными семьями. Это было основой нации, её способности выживать, сохраняя свою культуру и традиции Предков. Тысячелетиями складывалось так, что только семейный человек считался живущим в полную силу: это давало ему дополнительную опору в жизни, работал инстинкт самосохранения. В наше время, с новым витком цивилизации, одиночки получили возможность спокойно выживать. Но полноценна ли жизнь в одиночестве, отрабатывает ли человек всё на своём жизненном пути? В настоящее время идёт подмена ценностей, и не без участия внешних сил, которым мы, славяне, как сильная и свободная нация, не нужны… И только от нас зависит, сумеем ли мы сохранить традиции и культуру своего народа, сохранить себя как нацию.

Отчество как кончик нити, смотанный в клубок. Назовёшь себя по имени-отчеству – вспомнишь отца, назовёшь отца – вспомнишь деда, назовёшь по имени-отчеству деда – вспомнишь прадеда… Без обрыва тянется нить, и длина её – вечность. Наши Предки были воинами, и не только в прямом смысле этого слова… Они выстояли сквозь века подобно мощному дубу, отстояли жизненное пространство для нас, своих потомков. Но битва не прекращается, она стала другой. У нас нет права быть слабыми и безвольными, и наша сила в единстве. Единённые славянские роды – челюсть могучего медведя, разрозненные – выбитые зубы. Кого остережёт выбитый зуб? Можно ли биться, если персты не сложены в кулак?

Многое мы, славяне, предали вслед предательству родных Богов. Кланяемся и своим, и инородцам. Заискиваем перед ними. И нет у нас своих князей, мужей, пекущихся о славянском роде, – берём в муках то, что нам причитается по закону. Обман привычен, мздоимство в почёте. Многие погрязли в пороках и лени, в безденежье и унынии, угнетая и преследуя один другого.

Возродимся же, пусть своими потомками, отринем чуждое и снова поверим в себя!

* * *

Народные понятия в сознании наших Предков составляли живую картину окружающего Мира, были взаимно увязаны, показывали удивительное единство во взаимодействии с разными стихиями, явлениями и предметами. Мировоззрение было цельным, в нём не было случайных и противоречивых представлений.

Мы, славяне, можем познать себя, вглядевшись в тот путь, который прошёл наш великий народ. Там, в истоках жизни народа, лежит Знание о том, зачем мы пришли и почему идём таким путём, почему стали такими, какими видим себя сейчас.

Воззрения – это действительность Мира, принадлежащая каждому из нас. Человек, чтящий исконный Обычай своих Предков и продолжающий их путь, через воззрения, по частицам, познаёт этот мир.

Славянское родноверие – это воплощение связи с миром Богов, Предков и Духов, свойственной славянской душе. Огни на капищах, чарующее пение, барабаны и бубны, дым волшебных трав притягивают родственные силы со всех сторон света. Через обряды мы познаём и ощущаем одушевлённость всей Природы, это наш способ миропонимания.

Для воплощения и поддержания этнической идеи народу необходимы собственные святыни и священные места. Должны существовать условия, способствующие сохранению национальной самобытности. Нам, славянам, стоит задуматься, почему же у нас пытаются отнять либо переиначить – вычистить из памяти – родное славянское миропонимание, нашу этническую картину мира, крупицы которой заключены в народных преданиях.

Журавли

1. Человек и традиционная культура¹

Отношения человека с окружающим миром и его самосознание входят в общую проблему «человек и мир» и выступают на первый план при изменении реалий окружающего мира. Изменения, происходящие в обществе, могут негативно влиять на самосознание человека, превращая его в маргинала – личность, находящуюся на границе различных социальных групп, систем, культур и испытывающую влияние их противоречащих друг другу норм и ценностей. Традиционная культура может сохранять заданный уровень личности от разрушающего воздействия современной цивилизации.

Влияние традиции на личность

Важным свойством стереотипа поведения является его бессознательность, и, таким образом, можно сказать, что под традиционным обществом понимается особый способ социальной и культурной регуляции, свойственной этому обществу и осуществляемый преимущественно при помощи механизма традиций. Сознание человека меняется, но характер изменений задается изнутри, традициями.

Традиционные этносы – это общества, в которых регуляция поведения осуществляется на основании обычаев и традиций. В основе стереотипа поведения не правила поведения в обществе, а образы, модели, изначально зафиксированные в легендах, мифах, знание которых является важным условием жизни.

Личность развивается в культуре. Культура, в свою очередь, передаётся от поколения к поколению через личность. Человек в своём развитии, присваивая культуру, становится её носителем. Традиция – это передача духовных ценностей от поколения к поколению, и на традиции основана культурная жизнь.

Развитие личности протекает в заданных социально-культурных условиях. И чем они более однородны и стабильны, тем личность оказывается устойчивее и стабильнее, а жизненный путь предопределённее. Личность рассматривается через образ мира и образ себя в мире. Образ себя в мире, по сути дела, – самосознание, которое имеет свою структуру.

Можно сформулировать общие позиции, отражающие связь личности и традиции.

• Традиция – динамический саморазвивающийся процесс передачи духовных ценностей и норм поведения от поколения к поколению, на котором основано существование культуры.

• Традиция – организующий фактор во взаимодействии человека с миром, с обществом, с самим собой. Традиция во многом определяет мировоззрение и организует жизнь человека.

• Традиция существует в нескольких плоскостях: внутреннем – ценностно-нормативном, символико-знаковом; внешнем – ритуально-обрядовом, предметном. При этом традиция может видоизменяться, сообразно с внешними условиями и внутренними потребностями.

• Традиция, существуя в обществе, как и сама культура, не может быть «мёртвой», поскольку может существовать только до тех пор, пока выполняет свои функции сохранения и передачи, которые могут видоизменяться, но не отмирать.

• Человек развивается в традиции, становясь её носителем, и передаёт традицию другим людям, зачастую изменяя её.

Каждый этнос имеет присущую ему исторически обусловленную определённую этническую систему ценностей. Это обстоятельство объединяет всех представителей одного этноса, это своего рода механизм идентификации и готовность к отстаиванию своей этнической уникальности.

Соотношение понятий «обряд», «ритуал», «обычай»

Важную роль в формировании модели поведения (эмоции, ценности), содержательном наполнении образа мира и самосознания играют обряды. Обряды – это способ миропонимания, они несут определённый энергетический поток, накопленный за много тысячелетий нашими Предками. Это определение себя в бесконечном непонятном мире, попытки встроиться и освоиться в нём. На протяжении всей истории человечества обряды различались по назначению и исполнению, они расширялись и углублялись.

Основными функциями обрядов и ритуалов являются: упорядочение культурного космоса, сплочение коллектива, обновление мира, приобщение отдельного человека к сообществу в целом, социальные или возрастные переходы.

Обычай может пониматься как повторение в наших действиях того, что делают многие члены сообщества. Обычай связан с решением той или иной типичной, повседневной жизненной задачи, значимой для жизни большинства участников сообщества. Обычаи можно рассматривать как привычку, зарождённую и поддерживаемую людьми в культурном взаимодействии. Обычно обычаи не жёстко определены и вплетены в быт, существуют на уровне практических действий.

Ритуал же, в отличие от обычая, – чётко определённая и неизменная в зависимости от ситуации последовательность действий или даже единичное действие, имеющее символический характер. Строгая, предопределённая последовательность действий в составе ритуала и есть его самоценность. Ритуал – это культурно заданный способ выражения отношения к ситуации, подчёркивающий её значимость. Посредством ритуалов пространство и время приобретают сакральный смысл, отделяются от обыденного и повседневного. Ритуалы выступают формой упорядочения и структурирования общественной жизни и жизни человека в обществе, выполняет функцию сплочения сообщества и придания человеку определённости в мире. Ритуал можно рассматривать как составную часть обряда и как последовательность простых действий.

Обряд может пониматься как совокупность ритуалов, каждое действие в составе которого имеет символическое значение. Обряды задают определённость и сопровождают движение человека по жизненному пути. Это фиксация определённых жизненных этапов и придание особой значимости событию. Обряд – последовательность ритуализированных действий.

Этническая картина мира

В традиционных культурах различных этносов сохраняется мифологическое видение мира. Каждый этнос в своём историческом становлении выработал свою обособленную картину мира, объединяющую членов этноса воедино.

Обряд выступает для человека внешней стороной этнической картины мира, под которой чаще всего понимается некоторое связное представление о бытии, присущее членам данного этноса. Это представление выражается через идеологию, философию, литературу, мифологию, в том числе и современную. Оно обнаруживает себя через поступки людей, а также через их объяснения своих поступков и намерений.

Благодаря этнической культуре человек получает такой образ окружающего, в котором все части Мироздания структурированы и соотнесены с самим человеком. Этническая культура выстраивает и во многом предопределяет направление развития личности и наполняет самосознание. Обряд в ключе этнической культуры выступает средством движения человека по жизненному пути, определяет процессы перехода, такие как социальные, возрастные, психологические, связывает в единое целое образ мира и образ себя в мире.

На основе этнической картины мира складывается традиционное сознание этноса, его менталитет. Складывается особая система мировоззрения, передающаяся и включающая в себя представления о приоритетах, нормах и моделях поведения в сложившихся обстоятельствах. Этническая картина мира определяет для человека систему взаимодействия с миром, характер отношения к различным реалиям мира.

В определённых условиях обряды и ритуалы выступают средствами организации общества. Ритуализация жизни сообщества делает общность более стабильной, а жизнь человека – более предопределённой. Человек, приобщённый к традиционной культуре, обладает определённой внутренней устойчивостью благодаря сложившимся связям: с природной и традиционной материальной средой, с социальной средой (этническая общность, семья, родственные отношения, соседство), с системой традиционного воспитания и мировоззрения. Важно то, как человек воспринимает самого себя, своё окружение и изменяющуюся действительность в рамках традиционной культуры. Устойчивость человека в плане социальных отношений обеспечивает преемственность поколений, когда межличностные отношения определяют непосредственные взаимодействия нескольких поколений, а также изустную связь с Предками.

Хочу на вы ити

2. Понятие язычества²

Язычество – это совокупность древних политеистических религиозных традиций, преимущественно характерных для ранних обществ периода Античности. В широком смысле под язычеством понимаются неавраамические религии, а также фольклорные и этнические традиции.

Современное язычество (неоязычество) – это совокупность новых религиозных движений, сформировавшихся под влиянием исторических языческих верований, распространённых в Европе до Нового времени и вобравших в себя многие их черты.

Эллины

В период христианизации западных провинций Римской империи, жители которых говорили на латинском языке, греческий язык стал ассоциироваться с традиционными политеистическими верованиями Древней Греции и рассматривался как иностранный (lingua peregrine). Ко второй половине IV века в грекоязычных восточных провинциях империи, как это ни парадоксально, язычников чаще всего называли эллинами (Έλλην, лит. «греки»). Слово почти полностью перестало использоваться в первоначальном значении, сохранив новую трактовку примерно до конца первого тысячелетия христианства.

Это произошло под влиянием раннехристианской общины, члены которой были евреями. Все евреи того времени отличали себя от иностранцев скорее по религиозному (иудеи), чем по этнокультурному признаку. Евреи-христиане делали то же самое: так как на востоке Римской империи доминирующей языческой культурой была греческая, они называли язычников греками (эллинами). Христиане унаследовали иудейский термин для евреев, не исповедующих иудаизм, и стали так же называть нехристиан, с которыми общались. Данное явление можно встретить в Новом Завете. В посланиях апостола Павла эллины почти всегда упоминались вместе с иудеями вне зависимости от принадлежности к этнической группе.

Первоначально исключительно христиане использовали слово «эллин» как религиозный термин, но позже некоторые язычники демонстративно стали называть себя эллинами. Кто-то из язычников даже предпочитал использовать более узкое значение слова, имея в виду принадлежность к конкретной религиозной группе. Влиятельный архиепископ Константинопольский Григорий Богослов открыто критиковал усилия императора по подавлению эллинской культуры, особенно это касалось устного и письменного греческого языка.

К концу IV столетия растущее общественное осуждение эллинизма как языческой религии негативно отразилось и на греческой культуре.

Однако к периоду поздней античности греческий язык был основным языком жителей Римской империи и не воспринимался как «эллинский». Как ни странно, зарекомендовав себя в качестве средства межэтнического общения в восточной части Римской империи и вокруг неё, греческий язык получил ведущую роль в процессе распространения христианства – им было написано послание апостола Павла. В первой половине V века греческий язык был языком общения епископов. Кроме того, Acta Conciliorum («Акты церковных соборов») были первоначально записаны на греческом, а затем переведены на другие языки.

Язычник (pagan)

Термин «язычник» (лат. paganus) был распространён среди западных христиан в качестве уничижительного обращения к людям, исповедующим многобожие, изначально же данный термин не содержал какого-либо религиозного смысла. Такое изменение значения слова произошло только на западе в связи с влиянием Римско-католической церкви. В других же областях к «язычникам» (многобожникам) продолжали обращаться «эллин» или «нееврей» (ethnikos), «народник» (как вариант), а «язычник» (лат. paganus) оставался исключительно светским термином, означавшим «низший», «обыденный»³.

Возродившийся в эпоху Ренессанса, термин «языческий» происходит от латинского слова paganus, означавшего «относящийся к сельской местности», «сельский житель» (от pagus «округ»), или «сельский», «провинциальный», «деревенщина»; в римском военном жаргоне – «нестроевой», «гражданский», «неквалифицированный солдат». Также существует связь с глаголом pangere («фиксировать», «закрепить»), который происходит от протоиндоевропейского *pag- («закрепить»).

Средневековые авторы часто выдвигали предположение, что появление религиозного значения у термина «языческий» стало результатом изменения уклада и традиций в период христианизации Европы, когда люди в городах более охотно принимали веру, в то время как в отдаленных районах долго оставались сильны старые обычаи. Тем не менее эта идея имеет несколько противоречий. Во-первых, использование данного термина в качестве обозначения нехристиан предшествует периоду в истории, когда это слово приобрело такой смысл. Во-вторых, в отличие от такого слова, как rusticitas («сельский»), слово paganus ещё не окончательно обрело значение «некультурный» или «отсталый», которое бы объясняло, почему его стали применять к язычникам.

В христианской терминологии слово «языческий», вероятно, получило свое значение от римского военного жаргона (см. выше). Ранние христиане часто принимали форму военных образований и считали себя Milites Christi («Солдаты Христовы»). Ярким примером того, что христиане в то время использовали этот термин скорее в военном контексте, чем в религиозном, является трактат Тертуллиана «О венце воина» (XI.V), где христиан называют «paganus» (гражданский): Apud hunc [Christum] tam miles est paganus fidelis quam paganus est miles fidelis. (Для него (Христа) воин настолько является верным мирным жителем, насколько мирный житель является верным воином).

К середине IV века термин «языческий» приобрёл свою религиозную коннотацию. Уже в V веке слово «язычник» (лат. paganos) используется для обозначения лиц, не входящих в христианскую общину. Всего через 15 лет гонений на язычников со стороны христиан в период правления Феодосия I язычники-готы разграбили Рим, что вызвало ропот среди населения о том, что старые Боги проявляли больше заботы о городе, чем христианский Бог. В ответ Аврелий Августин написал De Civitate Dei contra Paganos («О граде Божьем»). В нём он противопоставил павший «град Земной» «граду Божьему», гражданами которого в итоге являются все христиане.

В английском языке термин «язычник» не имел конкретного определения до XVII века. В дополнение к значениям «неверный» и «еретик» он использовался христианами в качестве одного из нескольких уничижительных эквивалентов таким словам, как «нееврей»/ «гой» (גוי / נכרי) в иудаизме, а также «кафир» (كافر, неверующий) и «мушрик» (مشرك, идолослужитель) в исламе.

Безбожник (heathen)

Термин «безбожник» (heathen) происходит от древнеанглийского hæðen или древнеисландского heiðinn («нехристианин или еврей»). Возможно, это значение термина возникло от готского haiþno («женщина-нееврейка»), которое использовалось при переводе слова «эллин»⁴ для Готской Библии – первом переводе Библии на германский язык. Возможно также, что слово было заимствовано из греческой и латинской терминологии того времени, когда им обозначали язычников. Оно могло происходить из готского haiþi («живущий в степи»). Тем не менее подтверждений этому нет. Слово может быть также заимствованием греческого έθνος (этнос) через армянское слово hethanos.

Определение

Неправильным было бы сказать, что в начале Новой эры существовала такая религия, как «язычество». Скорее, у язычников до начала соперничества с христианством не было вовсе никакой религии в том смысле, в каком это слово обычно используется сегодня. У них не было ни традиции обсуждения ритуальных или других религиозных вопросов (кроме философских дебатов или древних трактатов), ни чёткой системы верований, ни структуры управления, свойственной определённым «организованным религиям».

Определение термина «язычество» является проблематичным. Важным здесь будет понимание контекста этого понятия. Ранние христиане для удобства объединяли различные обряды в единую группу (посвящены одному Богу). Язычество же обычно предполагает многобожие. Однако не все язычники строго исповедовали политеизм. На протяжении всей истории многие из них верили в верховное Божество (несмотря на то что большинство таких язычников верили в пантеон низших Богов/демонов (см. генотеизм) или божественных начал). Для христиан же самым важным было поклонение единому «истинному» Богу. Те, кто исповедал нечто другое (многобожие, монотеизм, атеизм и т. д.), отлучались от церкви и назывались язычниками. Точно так же классические язычники посчитали бы странным разделять группы последователей по числу почитаемых Божеств. Для них различия культовых практик были бы более значимыми.

Также неправильно называть язычество «группой дохристианских религий коренных народов». Не все исторические языческие традиции были сформированы до появления христианства.

Язычество традиционно охватывает все дохристианские и нехристианские общества периода Античности, в том числе греко-римские, кельтские, германские, славянские племена.

Восприятие язычества

Христиане стали приравнивать язычников к гедонистам, которых интересуют лишь материальные богатства и плотские утехи. Они считали их равнодушными к будущему и не заинтересованными в серьёзной религии. Язычники, как правило, описывались в рамках этого приземлённого стереотипа (особенно теми, кто обращал внимание на недостатки язычества). Так, Г. Честертон писал: «Язычник наслаждался жизнью без чувства меры. Когда его цивилизация пала, он обнаружил, что человек больше не может получать удовольствие ни от жизни, ни от чего-либо ещё». Поэт А. Суинберн писал: «Ты победил, о бледный Галилеянин, мир серым стал в дыхании твоём, мы пили из реки, дающей нам забвение, и напитались сокрушительным концом».

История

Классическая античность

Философ школы неоплатонизма, математик и астроном Гипатия Александрийская, втянутая в религиозную междоусобицу в Александрии, в марте 415 г. от Р.Х. была убита толпой христиан.

Людвиг Фейербах определил «язычество» классической античности, которое он назвал Heidentum («язычество»), как «единство религии и политики, духа и природы, Бога и человека». Он добавил, что, с точки зрения язычника, понятие «человек» всегда подразумевает различие по этническому признаку, то есть грек, римлянин, египтянин, еврей и т. д., поэтому каждый языческий обычай является и обычаем определённого народа. Между тем современные историки определяют язычество как совокупность ритуальных актов, не имеющую единую систему верований и священных текстов.

Фейербах утверждал, что возникновение монотеизма стало возможным благодаря греческой философии и противоречию между этнической природой языческих обрядов и универсальностью человеческого духовного начала, что привело в конечном итоге к появлению универсальной религии – христианства.

Ни один современный историк не назовёт появление христианства апогеем развития монотеизма: ипостаси единого Божества не исключали возможности поклонения своих последователей и даже священников другим Богам.

Поздняя античность

Достижения религиозной мысли в необъятной Римской империи периода поздней античности стоит рассмотреть отдельно. Именно в этот период раннее христианство развивается как один из нескольких монотеистических культов, а также впервые появляется понятие «язычник». Христианство, происходящее от иудаизма второго храма (или эллинистического иудаизма), соперничало с другими религиями, проповедующими «языческий монотеизм», в том числе с неоплатонизмом, митраизмом, гностицизмом, манихейством и культом Диониса.

Дионис, в частности, демонстрирует значительное сходство с Христом, поэтому многие учёные пришли к выводу, что замена образа Иисуса – странствующего раввина – на образ Христа-Логоса, божественного спасителя непосредственно отражает культ Диониса. Они указывают на символичность и большое значение вина в мифологии, касающейся как Диониса, так и Иисуса Христа; некоторые утверждают, что использование символа вина в Евангелии от Иоанна, в том числе в рассказе о браке в Кане Галилейской, где Иисус превращает воду в вино, было предназначено для того, чтобы показать превосходство Иисуса над Дионисом. Сцена из трагедии «Вакханка», где Дионис предстаёт перед царем Пенфеем по обвинению в провозглашении себя Богом, сравнивается с новозаветной сценой допроса Иисуса Понтием Пилатом.

Период правления Мухаммада на Аравийском полуострове

Во времена правления Мухаммада в результате конфликта с его последователями арабские язычники практически исчезли. Они считали священными первый, седьмой, одиннадцатый и двенадцатый месяцы исламского календаря. После завоевания Мекки Мухаммад намеревался уничтожить языческие идолы. Одна из последних военных кампаний, предпринятых пророком Мухаммадом против арабских язычников, была направлена на разрушение Зуль-Халаса. Это произошло в апреле и мае 632 года н. э., или 10 года по исламскому календарю. Зуль-Халас упоминается как в качестве идола, так и храма. Также идол, известный как Кааба Йемена, был поставлен языческими племенами, которые ему поклонялись.

Раннее Новое время

Интерес к языческим традициям вновь пробудился в эпоху Ренессанса и сначала представлял собой возрождение греко-римской магии. В XVII веке определение язычества приобрело этнологический характер вместо богословского, религия стала пониматься как часть этнической самобытности народа, а изучение верований древних народов поставило вопрос о первичном происхождении религии. Так, Никола-Клод Фабри де Пейреск считал, что языческие религии Африки его времени были способны пролить свет на исторические формы язычества периода классической античности.

Эпоха романтизма

В эпоху романтизма XVIII–XIX веков тема язычества снова становится актуальной. В частности, широкую популярность приобрели кельтские и скандинавские произведения художественной литературы, в которых кельтские и германские язычники представлены в образе «благородных дикарей».

XIX век ознаменовался ростом научного интереса к воссозданию языческой мифологии на основе народного фольклора, и, в частности, сказок. Наиболее примечательными в этой связи стали произведения братьев Гримм (особенно «Тевтонская мифология» Якоба Гримма), а также Элиаса Леннрота, составившего эпос «Калевала». Работы братьев Гримм оказали влияние на других фольклористов, которые, вдохновляясь на написание новых произведений, также считали, что в сказках любого народа отражаются особенности его жизни и характера. Среди таких писателей оказались русский собиратель фольклора Александр Афанасьев, норвежцы Асбьёрнсен и Йорген Moe и англичанин Джозеф Джекобс.

Интерес к постклассическому периоду совпал с подъёмом романтического национализма и идеи национального государства во время революций 1848 года, что привело к созданию национальных эпосов и мифов в различных вновь образованных государствах. Языческие или фольклорные темы были также распространены в музыкальных произведениях того времени.

О мифологии

Славянская мифология, как и балтийская, германская, индийская, иранская, древнегреческая и многие другие, является прямой наследницей мифологии древних индоевропейцев. Мифологией называется совокупность древних представлений о происхождении мира (космогония), его устройстве и судьбе, о высших существах и их взаимоотношениях, системе родства и брачных связей (теогония), происхождении человека (антропогония). Глубинной сущностью мифологии было представление о порядке, противопоставленном беспорядку (Космос – Хаос), и о всеобщей иерархии как «вертикальном» проявлении этого порядка, так и двоичных и троичных противопоставлениях как его «горизонтальном» проявлении. Мифология существует в виде корпуса устных или устно-письменных текстов – мифов.

Миф, как и мифологизированное «историческое» предание, совмещает в себе два аспекта – диахронический (рассказ о прошлом) и синхронический (средство объяснения настоящего, а иногда и будущего).

Мифы и предания многих индоевропейских народов были записаны в достаточно ранний исторический период и благодаря этому дошли до нас в более или менее полном виде. Из поэм Гомера, произведений других античных авторов мы можем почерпнуть весьма обширные сведения о характере и особенностях греческой мифологии. Скандинавские мифы отражены в древнеисландских литературных памятниках – сборнике мифологических и героических песней «Старшая Эдда» (известна в рукописи второй половины XIII в.) и прозаическом учебнике поэтического искусства «Младшая Эдда» (составлена в XIII в. исландским певцом-скальдом Снорри Стурлусоном). Арийская мифология (арии, арийцы – название индоевропейских племён, завоевавших во II тысячелетии до н. э., после отдаления от древних иранцев, северо-запад полуострова Индостан) сохранена в древних священных текстах Ведах, некогда передававшихся устно, а позднее записанных и в той или иной степени повлиявших на различные индийские религиозные традиции. Древнеиранские мифы (близкие к ведийским) известны из «Авесты» – священного писания древней религии зороастризма. К сожалению, ни балтийская, ни славянская мифологии, сохранявшие много архаических черт, восходивших непосредственно к периоду индоевропейской общности, не были в своё время записаны. Потому, реконструируя их сегодня, мы вынуждены довольствоваться отрывочными древними свидетельствами и восстановлением мотивов, сюжетов и даже целых отрывков мифологических текстов на основании сравнительного изучения данных современного устного народного творчества, обрядов и верований, фольклора в широком смысле слова.

Практически единственными письменными источниками для реконструкции восточнославянской мифологии оказываются тексты, написанные как бы извне, из другой системы: различные поучения против язычества, принадлежащие церковным авторам и содержащие перечни имён славянских божеств; летописные свидетельства и вставки в переводные тексты, а также заметки иностранных писателей и путешественников. Язычество в подобных текстах обычно представлялось как нечто чуждое, достойное осуждения. Известны также тексты трёх мирных договоров русов с греками (первый был заключён с князем Олегом в 907 г., второй – Игорем в 945 г., третий – Святославом в 971 г.), где дружинники-язычники клялись именами своих главнейших богов. Но основным источником для реконструкции и изучения восточнославянской мифологии являются многочисленные записи народных поверий и ритуалов, песен и сказок, заговоров и заклинаний, загадок и быличек, сделанные фольклористами и этнографами за последние полтора-два века.

Исследования в этом русле предпринимали ещё учёные мифологической школы в XIX в. Выработка во второй половине XX столетия новых методов исследования народных текстов позволила достаточно достоверно восстановить многие черты мировоззрения древних восточных славян. Но не следует забывать, что за современными работами стоит двухсотлетняя традиция изучения восточнославянского язычества.

Сохранение фольклорных традиций

Фольклор, который больше не имеет какого-либо религиозного значения, в некоторых случаях берет своё начало в дохристианской или доисламской эпохе. В Европе это проявилось в обычаях проводить карнавалы, например карнавал в Нидерландах, Базельский карнавал, или отмечать скандинавский праздник Йоль. Причём, несмотря на частое сравнение с Дубом Тора, рождественская ёлка не является частью празднования Йоля, так как в период раннего Нового времени традиции её устанавливать ещё не было.

Современное язычество

Современное язычество, или неоязычество, включает в себя получившие новую жизнь религии – как, например, римское язычество (Cultus Deorum Romanorum), древнегреческий эллинизм, язычество славянских народов (Родноверие), язычество кельтских народов, религиозный реконструкционизм германских народов, а также основанные на почитании природы современные религии – такие как Дискордианизм, Викка и их ответвления.

Тем не менее существуют различия или даже разграничения в терминологии между такими политеистическими реконструкционистскими религиями, как древнегреческий эллинизм, и такими религиями, как Викка. Этот раскол возник из-за нерешённости ряда вопросов, таких как: 1) необходимость правильно истолковывать термин «ортопраксия» в соответствии с доступными древними источниками: ортодоксия (от греч.) – правильная вера, правильная доктрина; ортопраксия (от греч.) – правильная практика, правильное действие; 2) использование магии; 3) в соответствии с каким календарём жить и какие почитать праздники; 4) использование самого термина «язычник».

Многие из «возрождённых» религий, прежде всего Викка и Неодруидизм, берут своё начало в романтизме XIX века и сохраняют элементы типичного для того периода оккультизма или теософии, что и отличало их от традиционных языческих религий. Большая часть язычников верит в божественное естество природы, а язычество часто описывается как «Религия Земли».

Одним из самых первых символов германского неоязычества является Мьёльнир, более известный как молот Тора.

Существует множество исследователей язычества, которые изучили, как соотносятся в рамках одного географического пространства различные движения политеистического реконструкционизма XX века с историческими формами политеизма, с одной стороны, и с современными формами традиционных религий, с другой. Один из таких исследователей, Исаак Бонуитс, разработал терминологию, которая поможет разобраться в этих движениях политеистического реконструкционизма.

Палеоязычество – неологизм, созданный для того, чтобы отличать от неоязычества такие «истинные политеистические верования, основанные на почитании природы», как религии эпох, предшествовавших эллинистической Греции или Римской империи, Великому переселению народов, как его описывал Тацит, или кельтскому язычеству времён Юлия Цезаря.

Мезоязычество – совокупность верований, которые в значительной степени были подвергнуты или подвергаются до сих пор влиянию монотеистических, дуалистических или атеистических картин мира, но которые остались независимыми от религиозных практик. К мезоязычникам относятся коренные жители Америки и Австралии, язычники эпохи викингов.

Неоязычество – современное движение, направленное на обожествление природы, на возрождение дохристианских религий или иных верований, превозносящих природу, зачастую также включающих современные либеральные ценности, что идёт вразрез с древним язычеством.

К неоязычеству можно отнести Неодруидизм, Асатру и славянское Родноверие.

Пруденс Джонс и Найджел Пенник в своей книге «История языческой Европы» (1995) определяют языческие религии как движения, которым свойственно следующее.

Политеизм: языческие религии признают множество Божеств, которые могут или не могут быть расценены как нечто с единым началом (мягкий и жёсткий подход к политеизму).

Обожествление Природы: в языческих религиях открыто обожествляется природа, ей придаётся статус Бога, в отличие от монотеизма, где она воспринимается как нечто «второсортное, второстепенное».

Сакрализация женского начала: языческие религии признают «божественное женское начало», названное Богиней, помимо или даже вместо мужского божественного начала.

В Литве исповедуют неоязыческую религию Ромува, современную версию дохристианской веры, когда-то распространённой в этой стране, к слову сказать принявшей христианство одной из самых последних в Европе. В Австралии как минимум с 1930-х гг. официально было создано неоязыческое движение «Одинизм».

Разговор

3. Язычество и православие⁵

Что произошло в результате взаимодействия язычества и христианства? Было ли это разрушение или замещение архаической религиозно-мифологической системы?

В основе христианства лежит идея – верой принять Иисуса Христа своим учителем, Богом и Спасителем. Приняв эту идею, человек становится христианином. В момент христианизации общество совершает переход от мифологического сознания к религиозной идеологии; обе категории при этом суть разного порядка. Язычество (в особенности в форме анимизма, присущего славянским народам) охватывает всю повседневную жизнь человека благодаря проницаемости во все сферы и поразительному свойству делиться на тысячу мелочей. Христианство, заместив основу веры – многобожие на монотеизм, не могло охватить своей обрядностью все аспекты жизни человека, поскольку изначально не содержало большого количества из того, чем изобилует язычество. Многое из традиционных языческих верований сохранилось и прижилось уже в видоизменённом облике в составе христианского мировоззрения именно благодаря отсутствию собственно христианского аналога (семейная и календарная обрядность, поверья и приметы, бытовая магия), многое нашло воплощение в христианских образах (культы святых покровителей, священные места и пр.). Образованное синкретическое (слитное) мировоззрение не содержало параллельных элементов: и христианских, и языческих. Обе системы верований, находясь на разных уровнях, привнесли в него что-то своё.

Традиционное использование термина «двоеверие» относительно мировоззрения древнерусского населения XI–XIII вв. создавало серьёзные проблемы при попытке его классификации. С одной стороны, употребление компонента «вера» свидетельствовало о религиозном мировоззрении; с другой, компонент «двое» приближал его суть к политеизму. Такая совокупность противоречила представлениям и мифологической, и религиозной школ. Христианин верит в Бога и отвергает существование других божеств, носитель же мифологического мировоззрения, признавая существование Христа, просто причисляет его к пантеону языческих божеств и, естественно, является никем иным, как язычником. Примером подобного отношения может служить римский император Александр Север (222–235 гг.), известный широтой своих взглядов и собравший у себя статуи Богов со всех уголков империи, в том числе и статуи Христа.

Древнерусские поучения в целом повторяют поучение Библии против язычества и византийских поучений, осуждая абстрактное «идоложертвование». Более конкретные древнерусские примеры сводятся к бытовой и обрядовой магии, демонизму, отдельным анимистическим культам и культам Предков. Перечисленные признаки характерны как для анимистического, так и мифологического мировоззрений, однако последний, полностью вобрав в себя начальные анимистические представления, существенно отличался наличием новых черт, в первую очередь высших божеств.

За исключением отредактированного в XIV в. Слова св. Григория, о поклонении славянским языческим Богам ни одно из поучений более не вспоминает; нет в древнерусской литературе и какого-либо иного заметного массива информации о языческих Богах, характеристики которых обычно не отличаются от хрестоматийного текста ПВЛ. Не более чем художественными заимствованиями из древних былин, были и уникальные мифологические вставки Слова о полку Игореве, существование которых прозрачно объясняет запреты на обрядовые песни и танцы, а также запреты выступлений скоморохов. Эта картина резко отличается от положения того же времени на Севере Европы, где предания о языческих Богах органично перешли к литературному наследию скандинавских христианских стран.

Видимо, переход от мифологического к религиозному христианскому мировоззрению на Руси произошел в намного более резкой форме, чем у скандинавов. Стоит отметить, что уничтожение пантеона высших Богов и его замена на христианскую Троицу сильно не повлияли на древние анимистические представления, борьба с которыми началась намного позже и в итоге завершилась проигрышем православной церкви.

Значительная часть «поганских» привычек древнерусского населения, осуждаемая поучениями, не просто сохранилась, но и частично превратилась в традиционные современные православные обряды: освящать колодцы и источники, хлеб и праздничную выпечку, крестить пищу, готовить кутью и коливо, поминать умерших, оставляя для них еду, отмечать солярные праздники и прочее. Другая часть успешно сохранилась и без принятия церковью: гадания, заговоры и заклинание хворей, почитание домашних и природных духов.

Как справедливо отмечали многие исследователи, византийское православие ко времени христианизации Руси уже включало целый ряд подобных анимистических элементов, оставленных в наследство эллинистической культурой. Именно из Византии на Русь попали амулеты-«змеевики», кресты-реликварии, мощи, «чудотворные иконы», что, не вызывая никаких сомнений в их «истинной православности», закладывало веру в существование особой «христианской магии». Византийская живопись принесла на Русь образы целого ряда фантастических существ, которые, вместе с проповедями русских священников против «бесов», лишь укрепляли веру населения в их существование, составляя особую «христианскую демонологию» Руси.

Подобные анимистические представления и вера в магию, которые, собственно, и заложили базис для образования религии, сейчас присущи всем мировым религиям, а значит, анимизм и магия оставались и всё ещё остаются активными составляющими религиозного сознания. Всё это позволяет уверенно классифицировать мировоззрение населения Древней Руси именно как религиозное.

Сложнее с определением культурологическим. Н.И. Толстой, поднимая проблему античного наследия в древнерусской народной культуре, предложил даже ввести термин «троеверие» для определения истоков единой славянской культуры: фольклорных, античных и христианских. Таким образом он старался акцентировать внимание на том, что собственно христианство на Русь пришло уже в «двоеверном» виде.

Ещё Н.И. Костомаров отмечал, что «не найдётся двух народов, у которых религия была бы принимаема к сердцу совершенно одинаково, без малейшего развития, как бы ни были они близки между собою по условиям характера и жизни». Следует отметить, что христианства, как совокупности обрядов и представлений, никогда не существовало в чистом виде. С самого начала своего распространения оно неизменно накладывалось на уже существующую систему верований того или иного общества. Подоснову же собственно Ветхого Завета довольно ярко осветил Дж. Фрэзер, показав, что в целом ряде библейских сюжетов можно найти фольклорные аналогии миропредставлений многих народов. Христианство, оформившись на ветхозаветной основе, непроизвольно вобрало в себя и более древние элементы. Распространяясь в различных обществах, оно, несомненно, несло в себе определённый «багаж» в виде такой фольклорной подосновы, причём уже в сильно завуалированном виде. Возможно, именно она и обусловила дальнейший интернациональный облик христианства.

Чтобы отобразить все элементы в составе такого слитного мировоззрения, древнерусское «двоеверие» можно было бы назвать даже не «троеверием», как предлагал Н.И. Толстой, а, как минимум, «пятиверием», беря во внимание христианское евангельское вероучение, ветхозаветные мировоззренческие основы, влияние византийской традиции, основанной на античном наследии, и собственно древнерусское язычество, включающее элементы славянские, скандинавские, финно-угорские.

Проблема использования подобных определений состоит в другом: элементы верований и мировоззрения являются частью значительно более широких культурных традиций, поэтому речь идёт на самом деле не о многоверии, а о многосоставности или многослойности древнерусской культуры. Однако здесь подразумевается не предложенная Б. А. Рыбаковым простая схема последовательного напластования новых языческих культов на более древние, а, скорее, схема, предложенная В.П. Даркевичем, – синхронный срез пластов древнерусской культуры, находящихся на различных стадиях развития: новаторской и преемственной.

Христианство как язычество

Хотя процесс христианизации и назывался «крещением» или «принятием христианства», христианство порой само воспринималось последователями авраамических религий как одна из форм политеизма из-за христианского учения о Троице (что, на первый взгляд, может восприниматься как Трёхбожие), а также из-за того, что христиане отмечали языческие праздники и следовали другим языческим традициям. Даже друг другу христиане выдвигали обвинения в многобожии в связи с почитанием святых и икон. Чаще всего это происходило со стороны протестантов в адрес представителей Римско-католической и Православной церквей. Некоторые исследователи считают, что на основы христианства повлияла дохристианская религия (язычество).

О двоеверии

В зависимости от школы исследователи либо настаивают на доминировании языческого базиса в мировоззренческой системе древнерусского общества, продлевая явление, определяемое как «двоеверие», до этнографического времени, либо отдают предпочтение христианской сущности религиозного сознания, хотя и в некоторой степени разбавленного суеверными элементами повседневной бытовой культуры. В то же время представители обоих направлений считают термин «двоеверие» удачным отражением религиозной ситуации на Руси, особенно подчеркивая его древнерусское происхождение. Используемый в транслитерированном виде dwojeverije (dvoeverie) или как калька double belief, термин был воспринят и западной славистикой.

Как исторический термин, «двоеверие» довольно быстро завоевало всеобщее признание. К началу ХХ века его активно использовали А.Н. Веселовский, А.П. Щапов, Н.М. Гальковский, Е.В. Аничков и др. Удобство определения заключалось прежде всего в прозрачности «народной этимологии» самого слова, составленной из двух смысловых основ: «два» и «вера», что уже при первом знакомстве должно было бы иллюстрировать наличие элементов двух различных систем верований.

На протяжении XIX – начала ХХ веков исследования концентрировались в двух основных направлениях, что обусловило становление двух антагонистических школ: так называемых историко-религиозной (М. Булгаков (митрополит Макарий), Д.Г. Гумилевский (архиепископ Филарет), И.И. Срезневский, Е.Е. Голубинский, Е.В. Аничков, Н.М. Гальковский) и мифологической (Н.И. Костомаров, А.Н. Афанасьев, Н.Ф. Сумцов, А.Н. Веселовский). Предметом дискуссии был вопрос: что именно преобладало в мировоззрении древнерусского населения – христианская религия или традиционные языческие верования?

Основные выводы «историков религии» сводились к признанию существования на Руси элементов «двоеверия». Различия заключались лишь в вопросах сути исследуемого явления и форм его проявления – отдельные «переживания» языческих верований наряду с исповеданием христианской религии, как полагал Е.В. Аничков, или же «суеверия» в христианском мировоззрении, как утверждал Н.М. Гальковский. «Мифологи» же, не обсуждая прямо суть понятия, пытались ярко иллюстрировать последнее. Народные сказки, легенды, предания, представления о демонологии, поверья, бытовая магия вмещали мало от христианского вероучения, что должно было свидетельствовать о «двоеверном» сознании общества. Таким образом, если термин «двоеверие» вошёл в научный оборот благодаря представителям первого направления, то признание завоевал во многом благодаря представителям второго.

Новое звучание обрели вопросы мировоззрения и верований древних славян в 1970–80-х гг., когда в обсуждение активно включились исследователи различных направлений – Б.А. Рыбаков, Б.А. Тимощук, И.П. Русанова, В.В. Иванов, В.Н. Топоров, Н.И. Толстой, Б.А. Успенский и др.

Происхождение и первоначальный смысл слова «двоеверие»

Наиболее последовательно на ключевое значение древнерусского термина «двоеверие» указывал В.Я. Петрухин. Обратив внимание на то, что в собственно древнерусских текстах впервые это слово встречается в антилатинском полемическом Слове о вере христианской и латинской, он небезосновательно предположил, что термин изначально употреблялся относительно христиан, нечётко видевших разницу между двумя обрядами: византийским и римским, и, вероятно, был позаимствован из греческих текстов как калька, вместе с переводом церковных норм и правил, составивших основу Кормчих книг. Далее термин стал обозначать не только христиан, колеблющихся в выборе между греческим и латинским обрядами, но и христиан, следующих языческим традициям и совершающим языческие обряды.

Среди других произведений, для которых допускается ранняя дата появления, слово «двоеверие» в разных формах встречается в древнерусских Кормчих книгах XII–XIII вв., в Словах Григория Богослова по списку XIV в. и Слове некоего христолюбца, древнейшие списки которого находятся в сборниках: Златая Цепь конца XIV в. и Паисьевском сборнике конца XIV – начала XV веков.

Ефремовская Кормчая книга сохранилась в списке начала XII в. и представляет собой славянский перевод свода византийских церковных законов и правил, протограф которого, по мнению большинства исследователей, был создан в Болгарии в конце IX – первой половине Х вв. На территорию Древней Руси переведённые болгарами тексты попали уже на рубеже Х – XI вв., когда после «официального введения христианства» князем Владимиром в конце 980-х гг. возникла насущная необходимость в славяноязычной церковной литературе. Позднее, в XI в., тип так называемой Ефремовской Кормчей бытовал уже в различных списках, и к моменту возможного написания Слова о вере христианской и латинской должен был быть уже хорошо известным древнерусской книжности, равно как и слово «двоеверие», встречающееся здесь в полемическом произведении под названием Епифания Кипрского о ересях.

В переводных текстах болгарского происхождения «двоеверовать» ни разу не встречается в контексте, в котором идёт речь о двух верах или принадлежности к различным вероисповеданиям: во всех случаях оно означает «иметь сомнения/доверять двум разным суждениям/раздваиваться в выборе». То есть славянским переводчикам полускалькированный неологизм «двоеверовать» казался отражающим раздвоенное состояние сознания человека относительно выбора, доверия, знания и т. п., тождественно сомнению, нерешительности, неуверенности, колебаниям.

Несколько иной оттенок термин «двоеверие» получил на Руси во второй половине XI в. Уже в летописной легенде «О выборе веры» латиняне отделены от православных не как христиане, отличающиеся лишь обрядом, а как люди другой веры, в одном ряду с мусульманами и иудеями.

Использование термина «двоеверцы» относительно православных, посещающих католические службы, наблюдается и в более четко датированной Новгородской Кормчей (1280), в епитимийно-каноническом тексте Вопрошания Кирика к Нифонту (1130–1156 гг.), куда включён запрет носить детей к фряжскому попу на молитву, поскольку это «двоеверие».

Слово некоего христолюбца, широко известный и часто цитируемый памятник, занимает совершенно обособленную позицию на фоне остальных произведений, содержащих слово «двоеверие». Это первый и единственный текст, где понятие «двоеверие» соотносится с языческими верованиями, что подчёркивает нетипичное использование слова и одновременно свидетельствует о потере его первоначального значения. Такое превращение могло произойти лишь при условии постепенного изменения отношения к язычеству как «поганству», «идоложертвованию» и зачисления его к разряду «веры». Этот процесс хорошо прослеживается в сборниках епитимийно-канонических правил. Если в п. 20 Неведомых словес идёт речь о наложении епитимии за попытку обратиться в ересь, то более поздние варианты таких сборников (XIV–XVI вв.) расширяют запрет на иноверье вообще, в частности на иудаизм и «поганскую веру». То же самое встречается и в расширении запретов п. 92 Неведомых словес, изначально наставляющих христиан не брать изготовленные иудеями продукты питания, а в дальнейшем подобные запреты распространяются также на латинян и поган, причём на первом месте стоит именно обозначение «поган». Лишь с расширением значения понятия «вера» в XIV веке на язычество стало возможным использование понятия «двоеверие» в значении принадлежности к двум верам именно касательно христианства и язычества, а не православия и католицизма, как было ранее. Наиболее ярко атипичность значения «двоеверие» в Слове некоего христолюбца подчёркивается ещё и тем, что среди большого количества других древнерусских поучений с элементами антиязыческой полемики ни одно из них не употребляет слово «двоеверие», в то же время часто приводя иные определения: «поганьски живуще», «токмо слытиемъ христяне, а по житю еллини» и пр.

Приходится констатировать, что общепринятый термин «двоеверие», для многих выступающий оригинальным древнерусским определением сосуществования христианства и язычества на протяжении длительного периода после христианизации Руси, на самом деле отражает лишь его «расширенное» понимание книжниками, связанное с постепенной потерей язычеством определения «поганство», «идоложертвование» и причислением его к разряду альтернативной «веры».

Переводной по своему происхождению термин «двоеверие», изначально использовавшийся болгарскими книжниками как калька для обозначения понятий образца «различаться» или «сомнение/неопределенность/двузначность», в древнерусской церковной литературе приобрел совсем иную смысловую нагрузку во второй половине XI – первой половине XII веков. В условиях антилатинской полемики он был применён уже в значении «шаткости/нетвердости православной веры» относительно католицизма. И лишь в конце XIII – первой половине XIV веков термин «двоеверие» в первый (и на данный момент единственный) раз был употреблён анонимным редактором Слова некоего христолюбца для обозначения христианско-языческого синкретизма.

Поучение относилось к разряду часто копируемых в церковных сборниках произведений, откуда «двоеверие» в значении «соединения христианства и язычества» и было позаимствовано исследователями восточнославянских верований второй половины XIX – начала ХХ столетий и откуда он перешёл в наследство к современной исторической науке.

«Антиязыческие» проповеди как источник знаний

В условиях невозможности для основной массы населения читать дома Святое Писание проповеди священников были единственным способом просвещения в вопросах веры. Н.М. Гальковский, исследуя процесс христианизации древнерусского общества, пришёл к выводу, что большую роль в сохранении суеверий играла традиционность жизненного уклада, с одной стороны, и отсутствие реальной просветительской деятельности, с другой.

Многочисленные слова и поучения, предназначенные для приходской аудитории, бытовали не одно столетие, переписываясь из сборника в сборник. Тексты во время копирования, при сохранении общей структуры, часто дополнялись, разбавлялись вставками, иногда сохраняя общий смысл отрывка, менялись короткие фразы или отдельные слова. Подобная замена терминологии во многих случаях отражала изменение сущности фразы и фиксировала смену обличительных приоритетов.

Обращают на себя внимание ряд моментов: окраина/украина – территория, где даже несколько столетий спустя после «крещения» Руси было возможным проведение языческих обрядов. Вероятно, для древнерусского автора это были места, которые можно было бы назвать «глубинкой», где мало заметны изменения, проходящие в это время в центральных районах, и, соответственно, где население более консервативно и предано традиции. Конечно же, нельзя утверждать, что в таких местах совсем не происходит никаких изменений, но здесь они имеют свою специфику. Основная проблема – это различение собственно славянских (например, вятичских) и финно-угорских окраин, на полуязыческий статус которых довольно часто указывают авторы летописи.

Предметом гневной критики проповедников при этом чаще всего выступает не действительно тайное почитание языческих Богов, а открытое соблюдение христианами бывших языческих праздников: «игръ бэсовьских, еже есть плясанье, гуденье, пэсни мирьския и жертвы идольския», которые, как известно, так и не смогла искоренить православная церковь. При этом «жертвы идольския» чаще связаны у древних авторов не с действительно языческим обрядом жертвоприношения, а с обычаями праздничных застолий.

Для окраины такая ситуация даже на момент переписывания поучения (XIV – XVI вв.) ещё вполне возможна. Подтверждением этому служит упоминание о том, как патриарх Иов хвалил царя Федора Ивановича за проведение тотальной христианизации в северных районах России: «идеже быша ельлинская капища, тамо божественные церкви». И. Левин акцентирует внимание на том, что в древнерусском государстве значительную часть населения составляли не ассимилированные финно-угорские, балтийские, иранские, тюркские народы, ещё не принявшие христианскую веру. Причём по мере того как эти народы крестились и ассимилировались среди славяно-русского населения, расширение территории государства неизменно гарантировало существование других языческих племён на территориальных и социальных окраинах древнерусского общества.

Наиболее «уязвимы» в этом плане были Ростово-Суздальская, Рязанская, Новгородская земли, где, собственно, летописями и зафиксировано наибольшее количество мятежей «волхвов». Из славянских же племён продолжительней всего, до XV века, сохраняли культурную обособленность вятичи. Длительный и поэтапный процесс христианизации таких территорий ярко описан в Сказании о построении града Ярославля.

Обличению древних авторов подвергались как несовместимые с христианским мировоззрением четыре категории вещей. Во-первых, несомненное возмущение вызывало следование древним традициям и праздничным обрядам, а также связанные с некоторыми из них соответствующие действия, на первый взгляд, не содержащие никакой крамолы, но определённым образом противоречащие христианской морали: песни, пляски, хороводы, музыка. Во-вторых, такое же естественное неприятие вызывало почитание разнообразных «бесов»: домовых, овинников, леших, водяных, полевых, навий, берегинь и прочих. В-третьих, недопустимым считалось не только прибегание к помощи волхвов, кудесников, чародеев, «баб богомерзких», но и лекарей, знахарей, травников. И, в-четвёртых, осуждалось огромное количество суеверий, причисляемых к домашней магии.

Поучениями осуждались не только традиции с действительно языческим подтекстом, но и многое в поведении людей, по мнению книжников, несоответствующее образу «доброго христианина». Даже игра «биричьемъ, и шахы, и лэкы, и тавлеи» считались недопустимыми, пусть и не имеющими прямого отношения к язычеству.

По отношению ко всем категориям нехристианских действий мы находим в текстах конкретный способ применения и объяснения. Все перечисленные категории обличения касались той стороны жизнедеятельности человека, отражения которой новообращённые христиане не могли найти в постулатах православия. Человеку, привыкшему чётко следовать традиции, нужен новый заменитель этой традиции, иначе он просто будет повторять привычные действия. А. П. Щапов объяснял синкретический характер мировоззрения древнерусского общества не только результатом объединения языческих и христианских взглядов на мироустройство, но и в значительной степени неосведомлённостью в тонкостях христианской обрядности и заменой их хорошо известными языческими.

Различные обрядовые действия, когда-то связанные с магическим ритуалом, со временем теряли свой символический подтекст и превращались просто в традицию. Ритуальные же запреты становились суевериями. Похожие процессы исследователи отмечали у всех народов, «принявших» христианство.

Северный напев

4. Родная Вера и общество⁶

Можно предположить, что нет религий, которые могли бы быть названы ложными, все они в чём-то истинны, но на свой собственный лад, для своего народа и социума, для своего времени.

Религию можно рассматривать как важную социальную составляющую, выполняющую вполне реальные функции в жизни общества и удовлетворяющую определённые интересы. Она включена в систему общественных отношений и в чём-то порождается ими. Это и экономические отношения, и политика, и искусство, и мораль, и философия. Религия обладает определённым потенциалом воздействия на жизнедеятельность человека, каким бы ни было её направление.

Одна из функций религии – помощь в понимания смысла жизни и рационализации человеческой деятельности. Это способ защиты человека от воздействия внешнего социума, возможность стать сильнее с помощью упорядочения реальности, выработки правил и определённых социальных порядков. Это опыт соприкосновения с Иным миром и переживание человеком единства с Целым и Вечным.

В зависимости от конкретных территориальных и социальных условий, национальности и миропонимания религиозный опыт у разных людей облекается в различные конфессиональные формы.

Религия – составная часть того или иного культурного целого, часть исторического процесса, в котором настоящее и будущее вырастает из прошлого. Это попытка человека осознать священность Мироздания и его стремление привести свою повседневную жизнь в соответствие с ним, конечно же в меру своего понимания.

Религия включает в себя верования и систему символов: обычай; моральные ценности; мировоззрение, помогающее выразить «невыразимое». Она находится на стыке культуры и системы социальных отношений: через неё ценности культуры внедряются в жизнь общества и, воспринятые обществом, влияют на человека. Религия, включая в себя традиции того или иного общества, повышает его способность приспосабливаться в изменяющейся жизненной реальности.

Каждый человек живёт и действует в трёх мирах, будучи включённым в них:

• в природной среде;

• в обществе;

• в идеальном мире, включающем образы, выходящие за рамки повседневной реальности и видимого мира.

Религия – это стремление связать в человеческом сознании все эти три мира в единое осмысленное целое.

Родноверие

Существующие «мировые» религии – это религии писаний, заветов и деяний всевозможных пророков. В язычестве нет ни заветов, ни пророков. Это особая форма связи с Природой и Иным миром.

Понятие Родной веры в современном обществе включает в себя следующие важные моменты, каждый из которых значим: общность людей (славян), которые разделяют общее верования, предполагающие личное участие в обрядах, насколько оно возможно, а также – общие символы и понятие священного. Родноверы образуют моральную общность, общность, изначально религиозную, но в то же время являющуюся социальной системой в окружающем мире. Это сообщество, разделяющее общую традицию и образцы поведения.

Родная вера, как религиозная мировоззренческая система, – понятие сложное и многослойное, она вплетена в различные сферы жизнедеятельности человека. Это совокупность и многообразие традиций, доставшихся от Предков, это миф и учение, обряд, община. Это социальные, национальные идеалы и ценности, которые выражаются в религиозной форме несмотря на то, что современный человек обсуждает проблемы общественной жизни чаще всего на языке политики, экономики и науки. Очевидно, что отсутствие исконных национальных символов, в том числе и религиозных, ведёт к духовной деградации славянского суперэтноса.

Родная вера реализуется в нашем мировоззрении как совокупность представлений о ценностях, установках и мотивациях, как единство нашего славянского общества, где Боги и Предки – высшая духовная ценность.

Система символов и понятие священного

В религии символы незаменимы, потому как представляют нечто такое, что иным путём не может быть выражено вообще. Символы – единственный способ выразить то, что по определению является невыразимым, священным, то, что является не «вещью среди вещей», а чем-то совсем особым.

Отличительная особенность религиозных символов – это их связь с опытом восприятия сакрального, священного, отличного от повседневной реальности жизни. Религиозные символы связывают верования в систему, структуру, которая определяет наше отношение к другим людям, к обществу, к природе, к культуре.

Религия – это некая символическая модель, формирующая человеческий опыт, ещё и в том смысле, что в ней не только описывается мир как он есть, но и мир, каким он должен быть. Тем самым религиозные символы предписывают, какой должна быть жизнь по Истине.

Религиозное переживание иррационально по своему существу и сугубо индивидуально, а слова, предметы и образы приобретают в сфере религиозного опыта значение символов.

Священное – это особый, сакральный мир, который отличается и как бы отделён от мира обыденного; к нему особое отношение, он воспринимается в другом ключе. У каждого сообщества своё понятие священного. Доступ к священному и возвращение к вещам обыденного мира, к обычной жизни, обеспечивает обряд.

В целом религиозно-символическая система включает в себя миф, обряд, мировоззрение, этос (привычки, обычаи, душевный склад и характер человека).

Миф и обряд как части религиозно-символической системы

Обряд является формой символического поведения, и, в отличие от обычая, в нём нет практических целей, это внешнее выражение духовного служения, направленное на священное. Основная цель действия – сохранение сакрального порядка Мироздания в борьбе с угрозой хаоса. Обряд связан с мифологическим сознанием как основным способом понимания мира и разрешения противоречий. Обряды не только подкрепляют, но и могут порождать то, что называется верой.

Одна из функций обряда состоит в формировании и укреплении единения, в основе которого лежит общий набор символов. Ни один предмет в обряде не является самим собой, он выступает как символ чего-то другого, и все действия с предметами – это действия с символами, совершающиеся по установленным и сложившимся правилам.

Обряды связаны с мифом таким образом, что миф определяет границы понимания обряда и даёт ему обоснование. Обрядовые действия соотносятся с религиозными символами и мифами, которые определяют их смысл, а потому обрядовые действия отличаются от внешне схожих действий человека в «обычной» жизни. Обряд обретает своё значение и становится обрядом только в плане соответствующего мифа.

В обряде достигается высший уровень сакральности и, одновременно, обретается чувство наиболее сильного переживания сущего с особой жизненной полнотой. Миф – не объяснение обряда, а его обоснование, укоренение преходящего в вечном. Обряд говорит на языке жеста и «языке тела». Он воплощает символы в живую действительность и выражает то, что не высказывается на языке мифа.

Миф обретает зримые черты в обряде, и вера (традиция) получает видимое каждому воплощение. Обряд – вера в действии, в поведении и отношениях. С помощью обряда человек соприкасается со «священным временем», обретает единую жизнь с Богами и Предками. Потребность в обряде человек ощущает в каждый переломный момент своей жизни. Воплощение веры через обряд – дань материальной природе человека.

Капище, где проходит обряд, – это место связи с Иным миром, с Богами и духами. Капище – символ одухотворенного мира, оно соединяет в единое целое Небо и Землю, это зримое воплощение Мирового Древа и присутствия Богов на земле. Это место, способное облегчить человеку установку связи с Небом, Богами и Предками.

Родноверие и слияние с обществом

Можно сказать, что религия – это ещё и особым образом организованное социальное поведение людей, принадлежащих определённой группе. Родноверие существует в обществе, которое представляет собой реальность особого рода; оно должно обеспечивать его сплочённость, солидарность, и в этом заключается его связующая функция.

Понять, каким образом Родноверие выполняет эту функцию, можно, обратившись к тому, что происходит в обрядах. Благодаря обрядам утверждается и поддерживается сообщество. Это многолюдное действо, поднимающее отдельного человека над уровнем повседневной жизни, связанное с переживанием праздника, обретением особого восприятия и силы. Человек приобщается к чему-то большему, чем он сам, – к источнику силы, идущей от наших Богов и Предков. Родная вера является ещё и формой осознания, средством упрочения нашего единства, в том числе и через обряды.

В этой связи можно выделить четыре основные функции Родной веры:

• определение смысла жизни,

• идентификация человека как принадлежащего к славянскому этносу,

• интеграция человека в окружающее общество,

• сакрализация культурных ценностей славянского суперэтноса.

Две первые функции относятся к личности человека; две последние – к общественной и культурной системе.

Родную веру стоит рассматривать не только как религию, но и как средство национальной самоидентификации: для людей, считающих себя родноверами, это признак их «славянства», признак русского человека. В современном быстро меняющемся мире чувство принадлежности человека к чему-то большему, чем он сам, важно и необходимо.

Родноверие и формы его организации

Родноверие существует как социальное образование, то есть не просто как отражение верований и идей, но и как группа людей, разделяющих эти верования. В данном случае это родноверы, представители славянского суперэтноса.

Любая организация в общем смысле – это сообщество, созданное для достижения определённых целей. У каждого члена такой организации свои задачи, и между ними складываются не только личные отношения, но и также формальные и рациональные. Существует определённое разделение труда, функций и ответственности.

Родновер в современном обществе не обязан являться членом какого-либо объединения или союза. В родноверческую организацию входят лишь те, кто осуществляет организационную работу, ведёт обряды, является активным соратником и сподвижником. Участие в обрядах не означает, что все участники являются членами организации, проводящей эти обряды. Родноверие существует как проявление культуры и отражение Традиции славянского общества, и только люди, ведущие обряды, устраивающие праздники и осуществляющие руководящие и направляющие функции в соответствующих условиях, образуют «организацию». Нет никакой необходимости связывать дополнительными узами людей, приходящих на обряды, с Родной верой.

Религия и семья

До возникновения государственности традиционное общество состояло, главным образом, из родовых сообществ.

Первоначальной формой организации общества были родственные связи, и семья – это самое древняя форма социальной жизни людей. Семья и мировоззрение находятся между собой в тесной связи, семья может рассматриваться как «естественный» носитель религии.

Семью можно рассматривать как сакральное образование, во многих обществах ритуалы и обряды совершались в рамках семьи, и огонь домашнего очага считался священным. И в настоящее время семья является тем местом, где совершаются обряды, конечно же стоит принять во внимание, что то, что мы называем сегодня семьёй, в значительной мере отличается от того, что было семьёй у наших Предков. Родноверие рассматривает семью, в её традиционных формах, как одну из своих основ.

В современном обществе религиозные верования и обрядовая практика являются частным делом, делом личного выбора. В общественном сознании изменилась оценка значимости и необходимости обрядового сопровождения таких событий, как рождение ребёнка, наречение именем, сочетание браком и смерть. Сегодня многие люди находят возможным обойтись без какого-либо обряда в этих случаях, для них утрачен прежний «жизненно-необходимый» смысл. Большинство проявлений жизни теряют свое прежнее сакральное измерение, и мы хотели бы остановить этот процесс.

Родная вера, общество и политика

Две сотни лет назад регуляция поведения, помимо правил и обычаев, осуществлялась такими мерами, как коллективное осуждение «нарушителя», исключение из общины или сообщества, изгнание, лишение родственной поддержки. Это достаточно действенное средство в небольших по численности сообществах, где существует непосредственный контакт между их членами. Но главное условие действенности таких средств – отсутствие для «изгнанника» альтернативы, невозможность избрать другое сообщество. Эта невозможность была связана с серьёзными различиями между «своими» и «чужими». С развитием промышленного производства физическое выживание перестаёт быть каждодневной проблемой и появляются более долгосрочные заботы и интересы.

Изменения в современном обществе отражают некоторые общие тенденции:

• практическое поведение, связанное с развитием естественных наук и техники, приобретает в современном обществе всё более значимый вес;

• традиционное поведение, свойственное славянам и русскому народу в частности, в современном обществе оттеснено на дальний план;

• ослабление решимости и готовности брать ответственность на всех уровнях, стремление к обезличенным готовым решениям.

Очевидно, что факторы социального изменения коренятся в культуре, к которой относится и религия в общем смысле этого слова.

В современном обществе религиозность и понимание веры – это внутренний выбор, личное решение. Большинство из нас ищет в вере «духовность», скорее этическую, чем политическую ориентацию. В настоящее время религиозная система, вместе с политической и правовой, образует «надстройку», которая определяется экономическим строем, в этой «надстройке» религиозная система выполняет своего рода идеологическую функцию.

Отношение религии к политической системе зависит от характера религии. Имеется в виду различие между «народными религиями», представляющими собой часть того или иного социального целого, и религиями универсальными, не привязанными исключительно к какой-то одной социальной группе, одному этносу. Родная вера стоит на защите интересов Родины и жизненного пространства, добытого нашими Предками.

Безусловно, в современном обществе религия – даже одна и та же религия – может служить основой разных политических ориентаций, поскольку религиозные верования существуют не в «чистом» виде, а в сочетании с теми или иными элементами светской идеологии и вместе с ними образуют определённую систему ценностей, влияющую на политические предпочтения её последователей.

Изменения и современное общество

Каждая религия претендует на обладание подлинным божественным откровением, вечной истиной. И все же если религия остаётся неизменной, тогда как жизнь общества и сам человек, его опыт, становятся другими, то происходит отчуждение религии от того, чем живут люди, их реальных интересов и запросов.

Чтобы преодолеть вырастающую «стену отчуждения» между собой и изменяющимся миром, религия вынуждена идти на компромисс, приспосабливаться к условиям, вносить коррективы в вероучение, социальные и этические установки, формы организации и методы деятельности. Для этих процессов существуют два понятия: секуляризация – изменения во взаимоотношениях религии с обществом и модернизация – изменения в самой религии, продиктованные стремлением повернуться «лицом к миру», идти в ногу со временем. Эти понятия тесно связаны между собой и дополняют друг друга. Секуляризация означает «обмирщение»: то, что было достоянием веры, становится со временем независимым от неё, светским.

В общественном сознании уменьшилось значение религии как «путеводителя» человека, ищущего опору для решения своих жизненных проблем. Часто если она и не отбрасывается совсем, то встраивается в систему мировоззрения современного человека и используется в ней в качестве вспомогательного средства.

Религия всё больше вытесняется из сферы публичного в область внутренней жизни человека, становится «частным делом». Влияние религии подрывают те ценности «общества потребления», которые ориентируют людей на «мирские» блага. Вопрос о будущем религии – это вопрос о её новых проявлениях, её новых обликах в будущем обществе. Если видеть в религии ту силу, которая помогает человеку в изменившихся условиях заново определить смысл своей жизни, то следует признать, что она заключает в себе потенциал социальных изменений, в том числе и самых радикальных.

На протяжении последних десятилетий мы наблюдаем подъём национального самосознания, желание людей обратиться к своим корням, к своим традициям. Это является своего рода возвратом к некоей естественной форме существования и общения с Миром, к Родной вере.

В настоящее время Родная вера не имеет отношения ни к одному из институтов государства, но это духовно-нравственная сила, готовая вступить в диалог с внешним миром. Судьба славянского суперэтноса зависит сейчас от нравственной состоятельности нашего общества перед лицом стоящих перед ним, подчас глобальных, проблем самого разного рода.

Сегодня у славянского суперэтноса, у русских людей, живущих на своей Родине, общие проблемы, и мы ищем способы их решения. Многие из этих проблем мы можем решить только сообща, только найдя возможность объединиться. Но это нелёгкая задача. Взрыв этнического самосознания в наши дни свидетельствует об опасении славян утратить самобытность и исконные национальные традиции. Это показатель того, насколько необходим сегодня дух единения, созидания и взаимной помощи. Человек живёт в мире, который он в значительной мере создаёт для себя во взаимодействии с теми, кто вместе с ним живёт в этом мире и разделяет его мироощущение и свойственные ему образцы поведения.

Будущее Родной веры зависит от того, в какой мере она сможет быть значима в поиске ответа на вопрос, что значит быть человеком и быть славянином.

Нам видятся следующие основные задачи Родной веры в современном изменяющемся обществе.

• Возрождение славянского духовного наследия и поддержание системы ценностей.

• Идентификация человека, как представителя славянского суперэтноса.

• Единение и взаимопомощь на основе общей веры и возрождения традиций.

• Национальное самовоспитание для духовного возрождения русского народа.

• Воспитание детей в традициях русского народа и повышение качества личности человека.

• Выработка общего типа поведения и установление внутреннего социального порядка.

• Выработка стратегии взаимодействия с окружающим миром, в том числе и с государством.

Капище

5. Мироздание. Стихии. Священные обряды⁷

Сезонные колебания Природы, её изменчивость и подвижность, смены увяданий и обновлений, смертей и рождений, приводят к убеждению в существовании двух типов времени: обыденного, неминуемо ведущего к разрушению и смерти, и сакрального, вечного времени. Чередование этих времён – процесс вечного обновления. Собственную жизнь наши Предки воспринимали как последовательную смену этапов старения и обновления, смертей и рождений, за которыми скрывается тайна вечного существования.

Традиционный опыт позволяет нам устанавливать религиозное отношение к миру. Небо открыто, ничто не заслоняет его от нас. Природа открывается нам в непосредственном опыте, так же как нашим Предкам и предкам их предков, как клубок, тянется эта нить. В традиции мы можем найти ответы на те вопросы, которые стояли перед предшествующими поколениями и которые нам предстоит решать на протяжении нашего жизненного пути.

Через священность традиции открывается для нас и Священность Мира, в котором мы физически существуем, вся культура наших Предков включалась в их опыт, позволявщий человеку быть самодостаточным и универсальным. Множество священных обрядов приобщало их к Мирозданию. Многие связи, отношения и поведение были ритуально обозначены: с детьми, с родителями, с другими родственниками, работа на земле, приём пищи, отношение к водоёмам, лесам и животным. Обряды сопровождали рождение и смерть человека, отношения между полами и членами общины.

В мифах и сказках выражался опыт постижения Мироздания нашими Предками. Представляя себя частью Космоса, человек не мог исключить собственного участия в этом процессе, если не на этапе рождения Вселенной, то в процессе её становления и развития. Поэтому содержание Мифа – это всегда рассказ о сотворении Мира, о Начале Времён, где скрывается тайна происхождения всего и вся.

Определённое отношение человека к Миру, в плане его деятельности, отражается в мифе и освящается в нём божественными образцами. На этапе становления Мироздания Боги и люди действовали сообща, и мифологические персонажи – это всегда Боги – творцы Мироздания, Герои-Предки – творцы цивилизации. Предки выступали в качестве очевидцев процесса творения. Появившиеся в результате усилий Богов предметы и сами творения – идеальны, это Первообразы. Логика мифа – это связь всего со всем, определяющая целостность и структуру мира, лежащую в основе «уподобления». Божественная, энергичная и упорядоченная деятельность является образцом для людей, Предки которых выступают в мифологии в качестве учеников и подражателей Богов. В мифе «Боги творят от избытка мощи, от переполняющей их энергии. Всякое творение Богов буквально разражается от изобилия, поэтому осуществляется, как правило, сверхувеличением онтологической субстанции». Перводерево древних славян представляется Древом всех Семян, Первозерно изображается размером с яблоко или яйцо, Первояблоня приносит молодильные (Золотые) яблоки. В святочных колядках встречаются образы, описываемые как «колос с бревно, ядро с ведро» и т. п.

Миф описывает ситуацию священного времени, времени Начал и Истоков – единственно значимого, образцового, источника жизни, силы и энергии. В своей деятельности в Явном мире человек обращается к этому времени для восстановления сил и растраченной энергии. В природе чередования священного и мирского времени заложена идея периодического обновления и очищения Мироздания. В нём мы можем находить обоснование ежегодной (еженедельной, ежедневной) мирской необходимости периодически «начинать всё с начала», но всякий раз мы должны верить, что начатое не только будет завершено до конца, но и будет сделано обязательно не хуже, чем в предыдущем случае.

На ритмы природы накладываются биологические ритмы человеческого существования, также требующего регулярного воспроизводства. Для успешного продолжения деятельности в Явном мире нам стоит периодически погружаться в священное время Начал. «Мирское время прерывно, дискретно, преходяще. Священное время непрерывно, целостно, равно самому себе и независимо от человека, но даровано ему в обновление».

Осознавая Природу в духовном плане, мы обнаруживаем в этом периодическом возвращении Мира к первоистокам глубокий смысл – возвращение к Начальному Времени, к своим Истокам. Эту функцию в Природе выполняет цикл дня, месяца, года. В хозяйственной жизни первообраз Творения Мира воспроизводится любым деловым начинанием. В культурном плане возвращение к Начальному Времени осуществляется посредством обрядов и закрепляется в Празднике.

Языческий обряд – это воспроизведение в настоящем какого-либо священного события, происходившего в мифическом прошлом наших Предков. Славления и заговоры обращены к одной реальности – Времени Начал, постигаемой нашим опытом миропонимания как Первозданность и Вечность. Это Время тождественно существованию Мира, в нём Мироздание находит истоки своего обновления, очищения, возрождения.

Всё, что делает человек, имеет свой прообраз в деяниях Богов и Предков. Эти навыки в Традиции означают не только и не столько необходимость их бытового использования, сколько служат целям общинного единения, родового братства, освящённого личностью Предков. Наши Предки жили в эпоху, когда мир творился Богами, в их деяниях отражаются прообразы деятельности сверхъестественных сил. Если Боги создали Мир Природы, то Предки научили людей жить в нём. Ритуальное проведение первой борозды или добывание огня подразумевает сакральный акт воспроизведения первого действа священного Предка.

Все эти формы общественного труда возвращают сообщество к начальному Священному времени, создают атмосферу Праздника, служат обновлению отношений внутри сообщества и, в то же время, обеспечивают передачу общественно значимого опыта.

Чистота Вечного времени восстанавливается воспроизведением Перводействия. Человек уподобляется Богам, ощущает себя «современником Богов», обретает, в чём-то утраченное, единство с Мирозданием. Все наиболее значительные события в жизни человека сопряжены с воспоминанием о Священном времени сотворения Мира. В центре мифологии стоит божественный священный союз, соитие Неба и Земли, даровавшее существование миру и человеку. Это сакральное событие религиозно обосновывает основные физиологические потребности человека, делает возможным половые отношения между мужчиной и женщиной, служащие продолжению рода. И оно же даёт глубинное духовное обоснование занятию человека земледельческим трудом, направленным на осеменение Земли для выполнения ею основной материнской функции. Весенние ритуальные бесчинства (оргии) в канун оплодотворения Земли и позже, накануне колошения трав, – это общее осмысление полового акта как возобновления божественного священного союза.

Союзы героев в мифологических текстах, как правило, сопровождаются метафорическими образами Божественного Неба, сжимающего в объятиях Землю и осеменяющего её благодатным ливнем. Тождественность земного и небесного брачных союзов утверждает идею гармонического единства Мироздания, которая обращает к чистому и сильному Начальному Времени. Приобщение к нему означает возврат к цельности и полноценности, очищение и обновление жизни, избавление от накопленных разрушительных энергий.

У истоков времени и бытия скрывается тайна рождения Вселенной, прикосновение к которой достигается посредством праздничных обрядов. Таинство и сила праздника связаны со священными местами или объектами, в которых сконцентрированы благодатные вихри энергии Начал, пронизывающие Мироздание.

Плодородящая деятельность Земли – это многообразие форм природного мира. Земля рождает из себя многочисленных Духов, участвующих в созидании земной природы, становится всеобщей Матерью-Землёй.

На начальном творящем этапе Боги выступают в качестве ремесленников, создающих Мир (из первотела) подобно ремесленному изделию. На этом этапе упорядоченное Мироздание обретает свою вертикальную структуру. Нашим Предкам мир представлялся троичной реальностью: Мир Небесный, Мир Земной и Мир Подземный (Водный).

В вертикали Мироздания (Небо-Земля-Воды) крайние его элементы Небо и Воды обозначают осевую структуру («высота»-«глубина»), срединный же элемент, Земля, характеризуется пространственно-горизонтальными параметрами («широта»). На основе осмысления соотношений вертикального и горизонтального пространства рождались модели миропонимания наших Предков.

Посредством водной стихии, водных глубин подземный мир сообщается с миром земным. Из водного Хаоса был сотворён Мир, в водах источник всякой жизни и формы. Это первоматерия, источник бытия. Вода – символ начала жизни, обновления и очищения. Назначение вод – предшествовать творению и поглощать сотворённое. В мистических глубинах водной стихии скрывается тайна жизни и смерти. Осуществление того и другого происходит в водах или посредством воды, прикосновение к ним – сакральный акт, хранящий таинство перевоплощения. Погружение в воды символизирует возвращение к доформенному состоянию, в мир бесконечных возможностей и вечного предсуществования. В водной стихии, в её глубинах плетутся нити человеческих судеб, и самовольное вторжение сюда может спутать их гармоничное течение.

С таинственными качествами воды связано представление о её способности служить пристанищем сверхъестественных сил. В античной Греции Лета – Река Времён (символизирующая первостихию Вод), открывающая путь в Царство мёртвых, – одноименна богу-создателю Кроносу (Времени). Всякие воды непременно участвуют в таинствах освящения. Вода – символ плодородия, в земледельческой традиции погружение в воду и окропление водой удобряет, возрождает, множит жизненный потенциал: за погружением всегда следует новое рождение, рождение человека и жизни вообще.

Купание в водоёмах и банях способствуют пробуждению природы и плодородию земли. Для балто-славянских и финно-угорских народов с водной стихией связано представление об оборотной стороне мира. Река на Руси имеет два значения, этимологически понятие «река» означает «способная изрекать, предсказывать, волховать». Множество языческих праздничных обрядов связано с гаданиями на реке. К этому качеству воды – способности волховать, обнаруживать скрытые стороны мира – восходят многочисленные названия рек и воды, содержащие сочетания звуков «влг», «влос»: Волхов, Волга, Клгава, Ловать. Другое значение, связанное с восприятием реки и водного потока, восходит к представлению о необратимом течении времени. Названия рек, таких как Дон, Днепр, Днестр, Дунай, содержат сочетание звуков «дн», которое служит обозначением такой временной единицы, как день. Всё это связывается воедино с представлением о течении мирского времени (река «День» аналогична греческой Лете, ведущей в царство Смерти), неизменно ведущим жизнь к смерти.

Примечательно, что в древнеиндийской традиции Небо называлось «сварга», а символом вращающихся Небес являлся крест с загнутыми концами – свастика. Вариантом свастики являлся круг с двумя пересекающимися спицами, т. е. крестом внутри. Небесным центром в Мироздании всех народов Европы является Полярная звезда. Этому значению она обязана тем, что сохраняет свое положение на небесном своде практически неизменным в течение года. Вращение небес представлялось европейцам в образе вращающихся вокруг Полярной звезды («Кол-звезды» у славян) звёзд и созвездий. На земле магический центр мира соотносился с упомянутым образом святой горы (столпа, мировой оси), который был «своим» у каждого народа. Тот же образ кругового вращения распространяется и на восприятие Вод (водоворот). Не случайно древнее балто-славянское название воды имело тот же корень «вар», что и индоевропейское «сварга» – небо; сохранившийся в русском языке в глагольной форме – «варить». Таким образом, Небо и Воды, верхний и нижний уровни мироздания образуют два колеса, связанные единой осью. У всех европейских народов известен ритуальный символ – колесо, закреплённое на шесте. У славян он является непременным символом солнечных празднеств (весеннего и зимнего равноденствий, а также зимнего и летнего солнцеворотов).

Если Небеса явились источником энергии Начал, а Воды – источником Первоматерии, то Земля как божественное тело, носитель Жизни – Мать-Земля, некий порог, отделяющий Жизнь от Смерти. В качестве пограничной реальности, занимающей промежуточное положение между Небом и Водами, Земле присущи свойства того и другого миров. Если Небо – источник идеи Мира, а Вода – источник материи, то Земля становится источником материальных форм, родительницей всего сущего.

В мифологии заключительная стадия космического творения является результатом священного союза (иерогамии) между Богом-Небом и Матерью-Землёй. Сама Земля содержит в себе начало Жизни и Вечного обновления. В земном воплощении Природа предстаёт как живой организм, скрывающий в себе тайну вечной молодости и вечного становления. С земным этапом космогонического процесса у наших Предков связано представление о происхождении человека: земля рождала людей подобно деревьям, вынашивание людей и других живых существ в Земле было уподоблено пребыванию эмбриона в чреве матери.

У славян Земля уподоблена женщине-матери. Вынашивание ребёнка матерью мистически связано с плодородием Земли, чем подчёркивается общая система Мироздания, циклическая и даже временнáя закономерность (годовой сезонный цикл вегетации растения и девятимесячный цикл человека). Прикосновение к Земле символизировало новое рождение, обретение сил Земли, излечение от недуга. Освобождение от всего нечистого достигалось через обряд закапывания в землю.

Всем характером жизни славянина, его земледельческой традицией пробуждалось и утверждалось чувство единства с Землёй. Сам факт питания земными плодами, их целенаправленное взращивание означает постоянное воспроизводство этой связи. Еда как способ поддержания сил организма всегда означала приобщение к Миру. Это принятие в себя, вкушение части божественной материи – тела Земли, принятие её силы и энергии. Питаясь земными плодами, мы питается энергиями мира, приносимыми нам Землёй, и в этом ключе еда всегда ритуальна.

Но не только рождение и жизнь, но и смерть обращает человека к Земле. Смерть означает возвращение в лоно Матери-Земли и начало новой жизни. При рождении и смерти человек проходит один и тот же порог – Землю, «из земли вышли, в землю уйдём». Воплощением универсальной модели Мироздания, мистической целостности Мира, связи Вод и Небес через Землю-матушку являлось изображение Мироздания в виде гигантского растительного символа – Мирового Дерева. Способ существования Мироздания как живого организма, его способность к периодическому обновлению уподобляется жизни дерева. Для славянских народов Дерево является наиболее распространённым объектом почитания и поклонения. В фольклоре присутствуют Деревья Жизни, Мудрости, Познания, Вечной Молодости или Бессмертия. Они обладают золотыми плодами (ветвями), чудесной листвой и произрастают «за тридевять земель», охраняемые чудовищами (Змеями). Добыть плод такого дерева можно, только сразившись и убив чудовище, пройдя испытание. Путём насилия герой проходил своего рода обряд посвящения, приобретал сверхчеловеческие качества: силу, могущество, непобедимость, молодость – и уподоблялся Богам и героическим Предкам. Образ Древа у наших Предков являлся воплощением сокровенных качеств Мира, отражал структуру Мироздания. Универсальные черты соответствия превращают дерево в универсальный символ Мироздания: раскидистая крона соответствует Небесному куполу, змееподобные корни символизируют струящиеся в глубине незримые силы Подземного мира, а мощный ствол воплощает идею целостности земного существования, укоренённого в Земле и стремящегося к Небу. На пересечении горизонтального и вертикального планов Мироздания, через соотнесение времени и пространства, физического и духовного человеку открывался образ Мира.

Очевидно, что среди первоэлементов Земля и Вода относились к Нижнему миру, а Воздух и Огонь – к Верхнему.

* * *

Освящённое пространство всегда обозначается границами: забор, околица, стена, межа. Обозначение границ, возведение ограды/огороды связано, прежде всего, с необходимостью и желанием человека жить в освящённом пространстве и организации «своего мира». Это отделение мира, освоенного и упорядоченного от таящего в себе угрозу вселенского Хаоса.

«Свой мир» освящается и наполняется жизненной энергией, в нём возможно общение с Богами и Предками, в нём осуществляется связь между мирами. Подземный Мир утрачивает свои негативные энергии и делается управляемым в этом сакральном пространстве (капище). Капь, столп, жертвенник – рукотворные, культурные символы этой связи, в отличие от естественно-природных, таких как священное дерево, гора или возвышенность. Ритуально связи воспроизводятся возжиганием священного Огня, своим дымом, проникающим за небесный свод.

Посредством ритуалов и проводимых обрядов человек может символически связываться с высшими силами и освящать творимое на Земле Божественным участием. Сакральный центр (капище, храм) связывает, соединяет все три уровня Вселенной, здесь освящается гармоническая связь человека с Мирозданием. При этом связь человека с Подземным миром Хаоса и первостихий столь же необходима, как и связь с Миром Небесным. Через связь с Навьим миром, погруженным в Воды вечности, содержащие в себе первозародыши всего земного и бытия, делается возможным непрерывное и периодическое обновление мира. Наши капища и Храмы – своего рода ворота, через которые Небо, мир Идей и Законов, творит земное существование. Это наши знаки памяти, обращённые к сердцу, и каждый видит своё. А Боги наши вокруг нас и с нами, повсюду и рядом, они всё сущее, всему есть душа и смысл, они – Истина.

Браты

6. Единение и праздник

Праздники утверждают и закрепляют единство мира, когда человек может ощутить свою взаимосвязь с каждой частью Мироздания. Они способствуют осознанию единения:

• с небесными светилами;

• с Предками;

• мужчин с женщинами;

• с растительным миром;

• с животным миром и т. д.

В целом же во всех праздниках прослеживается идея общего круга и всеобщего единения.

Взаимодействие в обществе всегда упорядочено, а потому предусматривает подчинение и некие границы. Во время праздника стираются представления о подчинении мира и, помимо мотива всеобщего (вселенского) круга, воплощается идея всеобщего равенства полов и поколений, имущественных положений и сообществ, т. е. всего того, что в обществе связывается с тем или иным проявлением власти (родительской, социальной, духовной) и зависимости. Праздники и священные отрезки времени позволяют снять напряжение, связанное с тем или иным проявлением подчинения или зависимости: они избавляют от всего недоброго, что могло бы присутствовать и определять состояние человека в мирском, обыденном времени.

Один из способов устранения недоброго – обрядовое возвышение тех, кто находится на нижнем уровне подчинения, и принижение тех, кто относится к социальным верхам, сведение всех до одного общечеловеческого уровня, который и представляется изначальным, данным Богами. Особенно важно возвращение такого состояния общества в святочный период, время Начал, когда весь мир, в том числе и социальный, находится в процессе становления и необходимо закрепить его основные положения, не зависящие от мирского времени и свойственные его принадлежности к Вечности и Небу.

Пример обрядового «преувеличения» низов встречается в величальных песнях колядовщиков. Владимир Пропп примечает: «Величание в фольклоре часто состоит в том, что величаемый изображается как принадлежащий к самым высшим сословиям. Так жених именуется князем, невеста княгиней, в сказках герой изображается царевичем, в колядках крестьянский двор изображается как преувеличенно богатый, боярский». Величальная песня преувеличивала достаток и благополучие хозяев дома, тем самым предполагая не только привлечение ещё большего благосостояния и счастья семье, но и продвигая идею братства и равенства внутри сообщества:

Как ходил Коляда по святым вечерам,
Пр-в: Ой, свят вечор, ой свят вечор.
Как искал Коляда государева двора.
Государев двор далеко лежит,
Далеко лежит, высоко стоит
На больших на кораблях да на жёлтых на песках,
На семидесят столбах, на семидесят верстах,
А столбы точёные, позолоченные.
А вокруг того двора всё железный тын,
А вокруг того тына растёт шёлкова трава,
А на каждой на травинке по жемчужинке.
Как во том да во дворе да три терема стоят,
Как во первом терему Ясный Месяц во дому,
Во втором-то терему Красно Солнышко,
Как во третьем терему часты звёздочки.
Ясный месяц в терема – сам хозяин во дому,
Красно Солнышко – его жёнушка,
Часты звёздочки – его детушки.
Как вошли во двор, завели разговор:
– Ты дозволь, хозяин, во двор зайти,
Во двор зайти, под окошко стать,
Под окошко стать, Коляду спевать,
Коляду спевать, тебя величать!

Такая песня распевалась хозяевам рядовой деревенской избы, но вот в описании двора колядовщиками видится не просто изба, а сказочно богатый княжеский терем. Он буквально возвышен над землёй – «далеко лежит, далеко лежит, высоко стоит». И сам хозяин здесь величается государем и превозносится до самого высокого, небесного, уровня. Об этом говорит и упоминание небесной семьи: солнце – жена, месяц – муж, звёзды – дети. Все небесные светила иногда почитались славянами как семья.

Пересмешничание – обрядовое «принижение» общественных верхов, принятое в праздничный период, и отрицание самой идеи властвования человека над человеком. Особенно любопытны колядные пересмешничания, песенные и игровые тексты, исполнителями которых выступает молодёжь – неженатые парни и незамужние девушки. Наиболее распространены следующие сюжеты:

• старый муж и молодая жена; свёкор и свекровь, не позволяющие молодухе идти на гулянье;

• поп, танцующий на гулянке, подобрав рясу; игумен, желающий постричь девушку в монахини вопреки её желанию;

• игры в «умруна» (фарсовые похороны мертвеца) с персонажами-попами, одетыми в рогожу вместо рясы, кадящими лаптем вместо кадила и исполняющими кощунственные молитвы со стихами, вгоняющими в краску;

• разговор помещика со слугой: от разбитного слуги помещик последовательно узнает о том или ином несчастье, приключившемся в его имении, осознавая, наконец, что он полностью разорён.

Весь этот перечень народных творений содержит идею принижения общественных верхов через высмеивание всех известных в традиции видов власти:

• старейшин (власть старших);

• попов (духовная власть);

• помещиков (сословная власть).

Леший

7. Славянское мироздание⁸

Сегодня трудно определить, насколько развита была славянская мифология. После многовековой борьбы христианской церкви против язычества и последовательного искоренения всех возможных его проявлений в быту и идеологии до нас дошли лишь обрывки мифов древних славян.

В основе славянской мифологии явно лежат представления, отражающие самое начало Мироздания. Исключительную роль в космогонических построениях славян играет принцип всеподобия. Этот принцип вполне отражён в пословицах, поговорках, загадках, построенных по принципу «вопрос-ответ». Именно в них ярко отражены основные космологические представления славян.

Вопрос: Кто бежит, и кто гонит?

Ответ: День бежит, а ночь гонит.

Сюжеты многих старинных народных сказок, повестей, распространявшихся в XV–XVII веках в многочисленных Хронографах и Сборниках, среди которых «Пчёлы», «Цветник», «Измарагд», «Златая Цепь», основаны целиком на загадывании и отгадывании загадок, в других же на загадках выстраивается завязка и развязка сюжета. «Повесть о Петре и Февронии», пользующаяся огромной популярностью по всей Руси, несмотря на её местное муромское происхождение, начинает знакомство с Февронией со сцены с загадками, которые она задаёт слуге князя, что должно было свидетельствовать о её мудрости и вещей натуре.

А популярные сочинения, относящиеся к разряду отречённых книг (отвергаемых церковью) или апокрифов типа «Бесед трёх святителей», распространявшиеся среди простого люда народными «грамотниками», представляли собой настоящие сборники загадок в форме диалогов мудрецов.

Такие сочинения уходят корнями в древнюю сказовую стихию. Как заметил Ф.И. Буслаев, космологические загадки, на которых основана древняя сказка о купце Басарге, почти без редактирования были перенесены в «Беседы…». В сказке купец попадает в плен к царю Несмеяну и, чтобы освободиться из плена, должен отгадывать загадки, что за него успешно делает его семилетний сын Добромудрый Смысл (или Борзосмысл). Одна из этих загадок:

– Много ли тово или мало от Востоку и до Западу?

– Тово, Царю, ни мало, ни много, день с нощию: солнце пройдёт в круг небесный и от Востоку, и до Западу единым днём, а нощию единою солнце пройдёт от Севера до Юга: то тебе, Царю, отгадка.

Здесь Время аналогично Пространству, День – Югу и Востоку, Ночь – Западу и Северу. К аналогам Ночи можно отнести Смерть, Сон, Мрак, Холод, Женское начало, имеющие свои пары соответственно – Жизнь, Деятельность, Свет, Тепло, Мужское начало. Такие ряды взаимосвязей на основании загадок можно выстраивать бесконечно. Другая загадка, отгаданная Добросмыслом:

– Что днём десятая часть в миру убывает, а нощию десятая часть в мир прибывает?

– Государь царь!.. То, Царю, днём десятая часть солнцем воды усыхает из моря, из рек, из озёр, а нощию десятая часть в мир прибывает: ино та часть воды исполняется, зане солнцу зашедшу и не сияющу.

Некоторые отрывки из «Бесед…», в силу их популярности, были внесены даже в «Азбуку» XVIII века.

Из этой мировоззренческой основы вырастали космогонические мифы древних славян. В славянской мифологии роль Первобога принадлежала Сварогу – Божеству Неба, Света и всего Мира. Он создал Землю из первотела мифического Змея-Волоса, властвующего над жизнетворящими силами Хаоса и Вод, по другой версии – из тела великана Болота, погребенного (по новгородской версии) под Болотовой горой вблизи Новгорода. Такие священные горы, однако, обнаруживаются повсюду вблизи славянских поселений. По народным представлениям, живые куски изрубленного змея-великана, перемешанные Богом-Творцом для создания Мира, разбросаны по всей земле, проступают горами и возвышенностями, источающими жизненную энергию и плодородие.

С культом жизни, лежащим в основании Космической религии древности, связано почитание Болота как общего первопредка всех живых существ на земле: людей и животных. В доземледельческих культах, связанных с преобладанием тотемистических верований, за Болотом (Волосом, Белесом) прочно сохраняется функция покровителя животных и земного плодородия, источника всей растительной и животной жизни. Культ жизни, основа всякой архаической религии, требовал почитания Женщины-матери, в том числе и первой матери – Всеобщей Матери-Прародительницы. Каменные и глиняные изваяния, обнаруживаемые повсеместно вблизи первых поселений славян, воспроизводят облик этого персонажа в виде дородной женщины с большим животом роженицы и отвислыми грудями кормящей матери с нижней частью живота, украшенной орнаментальным ромбом с символикой засеянного поля.

С переходом к оседлости изменяется представление человека о Мироздании и своём месте в мире. С переходом к пашенному земледелию на смену власти женщины-матери, хранительницы очага, приходит власть мужчины-отца.

В изменившейся картине мира Бог-Создатель Сварог по завершении определённого этапа уходит на покой за черту Небес. Он передаёт Мир своим сыновьям Солнцу-Даждьбогу (Дающему, Светлому) и Сварожичу (Огню). На смену культу Матери-прародительницы приходит представление о всеобщем начале плодородия, исходящем от Матери-земли. Волос-Белес сохраняет связь с животным миром. Волос становится покровителем богатства и урожая.

Автор «Слова о полку Игореве» называет славян «даждьбожьими внуками», представляемыми детьми Матери-земли. Славяне поклоняются священным рощам и священным деревьям, водным источникам (рекам, озёрам, колодцам и родникам), горам и каменным глыбам, наделяемым чудотворными силами.

Особое место среди объектов почитания занимали горы и водоёмы. По восприятию мира нашими Предками, горы поддерживают небо и облака, через которые открывается путь в божественный мир. Над захоронениями вождей насыпались высокие холмы, уподобляемые горам. Гора – символический центр мира, под ней покоится мифический змей, первовеликан, из тела которого создан мир.

Восхождение на гору символизирует победу над змеем. Сама земля в представлениях славян – своего рода большая гора, поднимающаяся к небу из глубин Океана и обвиваемая змеящимся телом.

Славянский жрец, восходивший на гору и творивший там священную требу, воспроизводит представление об открывающемся оттуда доступе в мир небесных Богов. Под Новгородом существовала гора Судома, служившая местом судебных разборов, где, по преданию, с Неба свисало Кольцо, спускавшееся в руки правой стороне.

Подобно горам, открывающим доступ в мир Богов, существовало представление о том, что леса и водоемы открывают доступ в нижние пласты Мироздания – подземный мир. Дремучие леса с непроходимыми чащами и болотами, наполненные потаённой жизнью растений и животных, представлялись нашим Предкам обиталищем духов. Обступавшие славянские поселения лесные пространства становились важной составляющей представлений славянина об окружающем мире. Плоды леса кормили его, давали одежду и строительный материал для жилища. Связь человека с лесом была настолько тесна, что он представлялся местом обитания душ Предков.

Таинственность леса могла сравниться только с загадочным величием вод. Очищающая сила воды превращала любой источник в объект поклонения. В каждой местности существовали святые (белые) озера, а извилистые реки воспринимались символическими змеями, источниками жизни и одновременно опасности, периодически требующими жертв.

В новгородской былине река Волхв – это одна из дочерей морского царя, на которой должен жениться утонувший Садко. Этот сюжет можно сравнить с народной загадкой из апокрифического текста «Бесед…»:

Вопрос: Которая мать сосёт (пожирает) детей своих?

Ответ: Море реки поедает (приемлет) в себя.

По другой версии, Чародей Волхв – речной змей, дух реки, требующий от корабелов регулярной дани и столь могущественный, что способен вселяться в камни и деревянные идолы богов («в боги сел»).

Поклонение Волхву было одновременно поклонением Перуну. Река представляется бесполым (обоеполым) духом-оборотнем, способным становиться ласковой дочерью и грозным чародеем, обладающим божественной силой разрушения и смерти.

Но все эти явления природы и наделяемые волшебными свойствами материальные объекты были возможны только при условии существования земли как первотела. С развитием земледельческой культуры таинственные силы природы стали теряться перед всеобъемлющим началом земного плодородия, делающего возможным само существование этого природного многообразия. Жизнь земледельца непосредственно зависела от плодородящих способностей земли, которым представлялось подвластным и человеческое существование. Так утверждалось представление о Земле как Земле-матери.

Божественный Мир разделился на святость Небесную и Земную. В русском эпосе на смену богатырям (Святогору-Горе, Вольге-Волоту) приходит новое поколение богатырей-ратаев (земледельцев) – детей земли, не обладающих титанической силой прежних героев, но обретающих сверхъестественные силы от Земли-матери. Предание ещё сохраняло память о братьях чудо-богатырях, хозяевах земных стихий: Усыне-хозяине – духе рек и рыб («стоит человек, спёр реку ртом, рыбу ловит усом… А по его усу, словно по мосту, пешие идут, конные скачут…»), Горыне (Вертогоре) – хозяине гор, Дубыне (Дугине) – хозяине леса («хоть какое дерево в дугу согнёт»). Но, что примечательно, эти богатыри уже или служат человеку, или нуждаются в его помощи. Горыня, например, заявляет, что жить ему осталось недолго: «Поставлен я горы ворочать; как справлюсь с этими последними – тут и смерть моя». Чтобы спасти богатыря, герой бросает волшебную щётку, и встают новые горы: Горыне находится дело, и он продолжает жить. Показательно то, как замечает Пропп, что в новой ситуации «жизнь хозяина стихии должна быть поддерживаема человеком. Без этой поддержки он гибнет».

Многообразие форм природной жизни и олицетворяемых ими стихий породило славянское многобожие с преобладанием культа земли, который являлся своего рода культом культов. Он включал в себя и почитание Рода/Сварога, связанного с женским божеством Мокошью/Землёй. Подробности этой связи (по обрывкам славянской мифологии) проследить сложно, но можно предположить, что их отношения были отношениями божественной четы Неба и Земли.

Волчий пастырь

8. Священные проявления⁹

Святость означает одухотворённость, насыщенность жизненными силами. Священные объекты, отмеченные святостью, имели своих духов, которые олицетворяли те или иные проявления этих сил. Существовали духи рощ, отдельных деревьев и растений, духи рек, болот, водных источников, духи гор, полей, лугов, духи жилища и т. п. И хозяйственные занятия, имевшие священный статус в силу того, что они были ритуальны, являясь формой приобщения к божественному миру, порождали своих духов и Богов-покровителей.

Жизнь была священна во всех формах своего проявления, священным признавалось само существование, ибо в существовании объекта открывалась возможность постижения смысла стоящей за ним высшей реальности. Сама Природа для человека традиционного общества призвана учить и давать подсказки. Материальный мир как будто проявляется потусторонними смыслами, является не предметами как таковыми, а символами, через посредство которых человек может приобщаться к сиянию Иного мира, величию Стихий и вечности Богов.

Высшим проявлением святости была жизнь, и наделённые ею живые существа образовывали своего рода священную лестницу: растения, животные и, наконец, сам человек. Наиболее почитаемыми в этой иерархии были существа, находящиеся на границах миров и в силу этого обладающие сверхъестественными силами: берегини – существа на границе земли и воды (берег – граница, отсюда «беречь, оберегать»). Статус оберегающих имели хтонические животные (пресмыкающиеся) и рыбы (особенно донные: сом, щука) – духи-оборотни пограничного пространства между землёй и водой, а также птицы-духи в пограничном между небом и землёй пространстве. Этим существам было доступно перемещение между Мирами, поэтому с ними было связано представление о помощи в перемещении душ умерших Предков в Иной мир. По некоторым версиям, души Предков оставались в них продолжительное время, что давало им возможность оберегать остающихся на земле потомков.

Особое место занимали водоплавающие птицы – утка и лебедь. Пограничное положение утки и лебедя, их свободное перемещение между мирами непосредственно связывало культ водоплавающих птиц с древним солярным культом и символизировало кругообразное движение солнца: круговорот солнца по небу в дневное время на заход и ночью назад по подземным водам в точку восхода. Этот образ в виде круга или двойного изгиба разных видов (конской головы, или санной упряжки, или той же утицы, или просто волнообразного очертания) нашёл повсеместное отражение в традиционном народном орнаменте и в украшениях домов. В домашней посуде утицей называли ковш для жидкости с изогнутой ручкой, часто исполнявшейся в виде изгиба утиной или конской головы, в результате чего ковш обретал вид санной упряжки, символизирующей бег солнечных коней по небосводу.

Занимая пограничное положение как между небом и землёй, так и между землёй и подземным миром (миром вод), лебедь и утка наделялись универсальными качествами оборотничества и связывались с женским магическим началом. В сказочном и поэтическом фольклоре женские героини обращаются в утицу или лебёдушку. В хороводе девицы «выплывают лебёдушками». Плавная грация водной птицы символизировала женскую грациозность.

Совершенно уникальным животным-оберегом был конь. В славянской традиции он представляется одновременно и земным существом, и солярным символом. Волшебную природу коня обнаруживали уже в том, что он питается земной растительностью, причем дважды в сутки на восходе и закате солнца (две критические точки суток), словно встречая и провожая небесное божество. Он сопровождал человека на протяжении всей его жизни и после смерти человека зачастую подлежал умерщвлению, чтобы вместе со своим хозяином проделать путь в загробный мир.

Образ летающего коня, подобного Сивке-бурке, коня-огня присутствует во всей истории славянской культуры. В земледельческой традиции конь не только помощник человека в хозяйстве, он превращается в некотором роде в культовое животное. Конь погребается вместе с умершим хозяином, уже в земле он выступает посредником между человеком и его Предками: в сказках и былинах богатырский конь выходит из могилы для того, чтобы служить потомкам своего хозяина. Конь превращается в универсального посредника между человеком и окружающим его миром – Небом, Землёй, Водой, Предками.

И наконец, универсальным воплощением священного у славян служили деревья. Священные дубы и другие культовые деревья славян в качестве объектов почитания становились символами цветущего, наполненного жизнью Пространства, взаимного перехода миров, единства Мироздания. Извилистые корни символизировали подземный (хтонический) мир, ствол и кора – землю, ветви и крона – небесный свод.

С космологическими представлениями славян о вертикальной структуре мира связано и восприятие земного пространства как имеющего иерархическую структуру, т. е. делимого на участки, различающиеся по степени сакральности. Есть центры святости, соединяющие Небо и Землю, как бы открытые вверх. Они окружены священными территориями, за которыми расположены пространства хаоса. Если в священных центрах открывается доступ к божественным силам, вокруг которых сосредоточивается жизнь, устремлённая к божественному свету, то в бесформенной протяжённости неосвоенных пространств («дремучий лес», «дикая степь») открывается доступ в мир Хаоса и Смерти.

По образу священных пространств строились не только капища и храмы, но и жилища, воспроизводившие структуру Мироздания. Избы наших Предков имели свои значимые, в сакральном смысле, центры (очаг, затем и печь), соединяющие Небо и Землю, дающие тепло и пищу. Крыша символизировала Небо, поэтому «чело» избы украшалось на крыше изображением Солнца или солярным символом (конёк, птица и т. п.). Жизнь в освящённом пространстве становилась благополучной и удобной. И смерть должна была быть лёгкой. В случае если смерть была тяжела, разбирали крышу, чтобы облегчить «отлетание» души и её связь с Небом.

Выделение пространств, различающихся степенью своей сакральности, превращало всякое пространственное перемещение человека в путешествие по уровням Мироздания. Переступая порог родного дома, выходя за деревенскую околицу, человек перемещался по этим уровням. А входя в лес или удаляясь в степь, он лишал себя всякой поддержки небесных сил, надеясь лишь на покровительство Предков.

Обряд

1.Топоров В.Н. Модель мира // Мифы народов мира. Т. 2. М., 1992. C. 161–164; Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области мифопоэтического. М., 1995; Элиаде М. Тайные общества. Обряды инициации и посвящения. М.; СПб., 1999; Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994.

2.Cameron, Alan G. The Last Pagans of Rome. New York, New York: Oxford University Press, 2011; Davies, Owen. Paganism: A Very Short Introduction. New York: Oxford University Press, 2011; Robert, P., Scott, N. A History of Pagan Europe. New York, Barnes & Noble Books, 1995; York, Michael Pagan. Theology: Paganism as a World Religion. NYU Press, 2003.

3.Браун Питер. Поздняя античность. 1999.

4.См.: Евангелие от Марка, 7:26.

5.Левин И. Двоеверие и народная религия в истории России. М., 2004; Мильков В.В., Пилюгина Н.Б. Христианство и язычество: проблема двоеверия. Введение христианства на Руси. М., 1987; Щапов А.П. Смесь христианства с язычеством и ересями в древнерусских народных сказаниях о мире. Исторические очерки народного миросозерцания и суеверия (православного и старообрядческого): Сочинения в 3 т. СПб., 1906–1908. Т. 1 (1906); Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества в Древней Руси. М., 1913–1916. Т. 1–2; Аничков Е.В. Язычество и древняя Русь. М., 1914; Токарев С.А. Религия в истории народов мира. М., 1976; Носова Г.А. Язычество в православии. М., 1975; Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей. Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского. М., 1988; Русанова И.П., Тимощук Б.А. Языческие святилища древних славян. М., 1983; Брайчевский М.Ю. Утверждение христианства на Руси. К., 1989; ПСРЛ. Т. 2. СТб. 159; Гальковский Н.М. Борьба христианства с остатками язычества. Т. II. С. 68, 61; Кулаковский Ю.А. История Византии. СПб., 1996. Т. I; Фрэзер Д.Д. Золотая ветвь. М., 1989; Рыбаков Б.А. Язычество Древней Руси. М., 1988.

6.Вебер М. Социология религии. (Типы религиозных сообществ) // Избранное. Образ общества. М., 1994; Дюркгейм Э. Элементарные формы религиозной жизни // Религия и общество. Хрестоматия по социологии религии / Сост. В.И. Гараджа и Е.Д. Руткевич. М., 1996. С. 438–441, 469–471; Малиновский Б. Магия, наука и религия. М., 1998.

7.Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994; Евзлин М. Космогония и ритуал. М., 1993; Иванов В.В., Топоров В.Н. Исследования в области славянских древностей. Лексические и фразеологические вопросы реконструкции текстов. М., 1974; Юдин А.В. Русская народная духовная культура. М., 1999; Элиаде М. Миф о вечном возвращении. Архетипы и повторяемость. М., 1993.

8.Буслаев Ф.И. О народной поэзии в древней русской литературе // Исторические очерки русской народной словесности и искусства. Т. II. СПб.,1861; Рыбаков Б.А. Космогония и мифология земледельцев энеолита Советская археология. 1965; Элиаде М. Священное и мирское. М., 1994; Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. М., 1998; Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. М., 1998.

9.Бицилли П.М. Элементы средневековой культуры. СПб., 1995.

Bepul matn qismi tugad.