Kitobni o'qish: «Живи на полную»

«Эта книга – не медицинское руководство. Я делюсь личным опытом, а каждый читатель выбирает темп и формат, подходящий именно ему»

ПРОЛОГ

к книге «Живи на полную»

Иногда в жизни наступает момент, когда ты остаёшься с собой один на один. Без зрителей. Без шума. Без алиби. Чаще всего это происходит вечером. Или утром, когда ещё не проснулся мир, но ты уже проснулся в собственной голове. Ты смотришь в зеркало – и видишь не просто лицо. Ты видишь всю свою жизнь, собранную в одно выражение. Я хорошо помню этот момент. Никакой драмы. Никакой музыки из кино. Просто тишина… и мысль, которая звучала слишком ясно: я больше не живу так, как должен жить мужчина. Я не был сломан. Не был болен. Не стоял на краю пропасти. Я находился в куда более коварном состоянии – медленной, комфортной деградации. Чуть больше веса. Чуть меньше энергии. Чуть тише внутренний голос. И очень много «потом».

Это происходит незаметно. Без взрывов. Просто твоя жизнь постепенно становится меньше, как старая футболка после сотни стирок. В тот момент я понял: если продолжу жить так же, через несколько лет я буду вспоминать свою жизнь как неудачную попытку чего-то важного. А у меня были другие планы. Я не хотел однажды проснуться с мыслью: «Я мог больше, но мне было лень».

Поэтому я начал менять всё. Без шоу. Без пафоса. Без волшебных методик. Медленно. Системно. Честно. С ошибками, сомнениями и парой весьма глупых решений.

Эта книга не о том, как стать идеальным. Она о том, как перестать быть прежним. Если ты читаешь это и чувствуешь, что живёшь не на полную – значит, ты стоишь там же, где однажды стоял я.

Дальше есть только два пути: оставить всё как есть или начать строить новую версию своей жизни.

Я выбрал второе.

И предлагаю тебе сделать то же самое.

Как я перестал быть собой.

Вместо предисловия

На момент, когда я пишу эти строки, идёт 2026 год. Мне тридцать восемь. Я родился и вырос в Алматы – городе, где горы всегда напоминают, что движение естественнее покоя. Я вырос в обычной семье инженеров. Ничего героического, ничего трагичного. Средний достаток, спокойный быт, ожидания – вполне стандартные. А вот я, кажется, с детства был чуть менее стандартным. Меня всегда тянуло двигаться. Двор, мяч, бег, шум, соревнования – всё это было моим естественным состоянием. В школе я участвовал во всех спортивных мероприятиях, иногда даже в тех, о которых не просили. Позже появилось каратэ. Серьёзно. Фанатично. До тех пор, пока колено не поставило ультиматум: либо я продолжаю, либо продолжаю ходить. Я выбрал второе.

Единственные грамоты, которые моя мама регулярно получала на родительских собраниях, были с формулировкой: «За активное участие в спортивной жизни школы». Я ими гордился. Родители – не особо. Думаю, они рассчитывали на что-то более… академическое. Возможно, поэтому мой выбор профессии удивил всех. Я решил стать врачом. Мой выбор профессии удивил не только родных, но и друзей. Это не было внезапным порывом из серии «я должен спасать людей». Я не вытаскивал котят из подвалов, не бинтовал плюшевых мишек и не ходил по двору с пластмассовым фонендоскопом, изображая доктора Хауса. В детстве я вообще был занят куда более важными вещами – например, тем, чтобы не думать о будущем слишком глубоко.

Если честно, медицина вошла в мою жизнь не как призвание. В тот период я был уверен, что к точным наукам не имею никакого отношения. Физика и математика казались чем-то из параллельной реальности, где люди получают удовольствие от формул. А вот предметы, необходимые для поступления в вуз, выглядели неожиданно… терпимо. Они просто легче давались. Без вдохновения, без страсти – но стабильно. Как будто жизнь, не спрашивая, тихо подвинула меня к нужной двери и сказала: «Ну давай, попробуй хотя бы зайти».

Позже я пойму, что это и был мой стиль входа в большие решения. Просто шаг вперёд. Иногда кажется, что судьба работает именно так: не зовёт, не убеждает, не мотивирует, а слегка подталкивает в спину, пока ты смотришь в другую сторону и думаешь, что всё ещё ничего не решил.

Я с юности постоянно занимался спортом, и, как выяснилось позже, это было моё главное преимущество. Не талант и не осознанность, а банальная физическая выносливость. Умение терпеть, не сходить с дистанции и продолжать, когда уже не хочется. Именно это, скорее всего, и помогло мне закончить учёбу.

Пока мои друзья, которые не выбрали медицину, уже работали, зарабатывали и примеряли на себя взрослую жизнь, я всё ещё догонял понимание того, чем на самом деле буду заниматься. Серьёзность учебы и осознание будущей профессии приходили не сразу.

Во время учёбы в университете спорт никуда не делся. Я играл за сборную университета по волейболу, был подтянутым, без лишнего веса – настолько, что даже немного завидовал товарищам, которые «солиднели» с возрастом. Я ел много. Очень много. Результат – ноль. В те годы это казалось проблемой.

Позже я выбрал узкую специализацию – нейрохирургию. Резидентура – четырёхлетняя учеба для получения узкой специальности – проходила в Национальном центре нейрохирургии города Астаны, главном нейрохирургическом центре Республики Казахстан. Кажется, именно с неё начался мой первый по-настоящему серьёзный шаг в мир Гиппократа. До этого медицина существовала где-то в теории: учебники, зачёты, аккуратные схемы, где человеческое тело выглядело логичным. Резидентура же быстро объяснила, что реальность предпочитает импровизацию и крайне неохотно следует конспектам. Именно резидентура впервые по-настоящему изменила мой ритм жизни. Бессонные ночи. Дежурства. Пациенты. Операции, от которых мы с моими коллегами по учебе были в восторге. Питание – нерегулярное. Сон – по остаточному принципу. К этому добавился переезд в Астану, новый город, новая жизнь. Я женился. У нас родился сын. Всё это не произошло резко. Просто однажды я понял, что живу в другом режиме.

Лишний вес появился в период беременности жены. Мы, можно сказать, прошли этот путь вместе. За это время мы оба прибавили примерно по двадцать килограммов. Для неё это было временно. Для меня – нет.

Время шло. А вместе с ним шёл быт – тихо, уверенно, без лишних вопросов. Учёба, дом, работа, редкие паузы между дежурствами и вполне частые алкогольные вечеринки. Тогда это казалось нормальным. Даже заслуженным. К слову, у меня был довольно серьёзный стаж курильщика. Я действительно любил курить. Не «зависел», не «боролся», а именно любил. И бросать не получалось по одной простой причине – мне это нравилось. Я объяснял себе это логично. Мол, человеку нужно как-то расслабляться. Особенно если он работает головой, руками и нервами одновременно. Я считал это частью баланса. Тогда я ещё не понимал, насколько незаметно можно вредить себе – без резких падений, просто день за днём. Медленно. Почти комфортно.

Так прошли четыре года резидентуры. Четыре, по-своему, счастливых года. Я получил специальность. Я стал нейрохирургом. И счастью действительно не было предела. После одиннадцати лет учёбы ты не прыгаешь от радости, ты просто стоишь и понимаешь: всё, назад дороги нет, теперь это не репетиция.

Нейрохирургия для меня до сих пор – что-то необъяснимо космическое. Не до конца изведанное, упрямо сложное, местами пугающее. Это как смотреть в открытый космос и одновременно понимать, что этот космос – внутри человека. Никакие учебники, лекции и даже сотни операций не дают ощущения, что ты «разобрался». Здесь всегда остаётся тайна. И, возможно, именно она и притягивает сильнее всего.

Передать словами моё ожидание было невозможно. Я ждал момента, когда наконец начнётся настоящая работа – не зачёты, не отчёты, не «учебные случаи», а реальное спасение людей. Одиннадцать лет подготовки ради того, чтобы однажды в операционной не дрогнули руки и в голове не возникло пустоты. Ради того самого мгновения, когда ты понимаешь: сейчас от тебя зависит не оценка, не карьера и даже не статус. А чья-то жизнь. И в тот момент я был уверен, что впереди только ясность, смысл и правильные решения.

Когда обучение подошло к концу, перед нами встал выбор. Наш дом – и мой, и моей супруги – был в Алматы, там мы родились. Там родители, там корни, там ощущение «своего места». Предложение остаться в столице Казахстана было, и оно было вполне серьёзным. Но мы решили вернуться. Не потому, что бежали. А потому что хотели начать настоящую профессиональную жизнь там, где всё началось.

Возвращение в Алматы – это был маленький фестиваль воспоминаний: старые друзья, шумные встречи, вечеринки. Конечно, мы с радостью пропускали по стаканчику-другому – город сам как будто подталкивал: «Живи, веселись, дыши!». Я устроился на работу в самое престижное место города по нейрохирургии – исторический центр, откуда началась вся история кафедры и рождение нейрохирургии в Казахстане. Тут всё дышало историей и профессионализмом. Я чувствовал себя как герой фильма, который вошёл в свой идеальный мир: любимый город, счастливая семья, престижная работа, коллектив профессионалов, лучшие учителя – те, кто оставил мне свободу развиваться. В 2020 году у нас родилась долгожданная дочь. Во время второй беременности супруги я, конечно же, «не сдался» – наоборот, проявил солидарность и набрал ещё килограммов шесть. И тогда казалось: всё будет так всегда. Красиво, спокойно, счастливо.

Но спорт… спорт, как вы понимаете, был давно утерян. Каждая минута уходила на работу, семью, быт, на существование в этой замечательной ауре. А я продолжал есть, пить и курить, как будто это было частью «гармонии» жизни. И вот я посмотрел на себя в зеркало. На весах – 101 килограмм. Даже для моего роста в 183 сантиметра это был перебор… Для сравнения: 76 кг в день выпуска из университета, почти десять лет назад. И все бы ничего, но к моему внезапно появившемуся весу присоединились… «бонусы». Например, храп. Настолько мощный, что можно было бы открыть собственную метеостанцию для соседей – район слышал каждое «гхррр». До полного апноэ сна, которое всерьёз пугало мою супругу. Поясница болела так, будто на неё кто-то регулярно садился с кирпичами. Обувь? Только без шнурков – ленивый режим жизни в действии. Парковка? Машину ставил максимально близко к подъезду, со стороны, где меньше ступеней. Иногда сами смеялись над этим – до абсурда. Супруга, врач, конечно, беспокоилась. Мама тоже намекала: «Пора бы сбросить вес, меньше есть». Я? Воспринимал это как нападение на моё внутреннее «я». Я был почти философом: «Может, жизнь будет короче, но зато слаще, вкуснее, веселее». И я жил по принципу «отрицание до последнего кусочка хлеба». Я долго делал вид, что все под контролем, пока не потерял его полностью.

ЧАСТЬ I – ПРОБУЖДЕНИЕ

Глава 1. Один на один с собой

«Иногда жизнь останавливает нас сама, если мы не слышим себя на ходу».

Я не могу сказать, что однажды сам проснулся с мыслью: «Пора что-то менять». Нет. Всё было проще и жестче. Так сложились обстоятельства. Возможно, так и было решено свыше, но без моего участия, желания и решительности, конечно, не обошлось.

Мир накрыла пандемия коронавируса. Карантин. Закрытый город. Все узкие специалисты внезапно стали инфекционистами. Нейрохирурги – не исключение. Профессии, границы, привычные роли – всё растворилось. Осталась неопределённость. И опасность, о которой никто ничего толком не знал. Пациенты уходили один за другим. Мы работали в режиме постоянного напряжения, где страх был не эмоцией, а фоном. Как шум в ушах, к которому привыкаешь, но который никогда не исчезает. Постепенно я начал понимать: по тому же принципу неопределённости опасным становлюсь и я сам. Для общества. И, в первую очередь, для своей семьи. Каждый день – контакты с инфицированными пациентами. Карантин. Бесконечные «протыкания» носа для взятия анализов. А дома – жена сын и маленькая дочь, которой ещё нет и года.

Страх был не абстрактным. Он был очень конкретным. Страх ответственности. После очередного контакта с подтверждённо-инфицированным пациентом решение было принято почти молча. Без споров. Без драм. Супруга с детьми переехала к родителям. И вот я оказался дома. Один. Сам себе хозяин.

В первые дни я просто отсыпался – будто пытался вернуть себе все бессонные ночи сразу. Потом пересмотрел фильмы, которые годами откладывал «на потом». Читал всё подряд: профессиональную литературу, художественную, иногда просто листал страницы без особой цели.

Алкоголь… Я честно и методично выпил все запасы, накопленные за годы работы в больнице. Это заняло какое-то время, но не слишком долго. Запасы, как выяснилось, были не бесконечными.

И вот тут произошло самое интересное. Без супруги дома исчезли и вкусные обеды с ужинами. Никто не накрывал стол. Никто не спрашивал, что я буду есть. И неожиданно оказалось, что есть можно и меньше. Не потому, что я решил «взяться за себя». Не потому, что поставил цель. Просто, потому что готовить было лень, а заказывать – не всегда хотелось. Так, почти случайно, я сделал первый шаг. Даже не осознав, что это шаг.

В одно утро – совершенно неожиданно для самого себя – я проснулся в четыре часа утра. Без будильника. Просто, потому что выспался. Спать больше не хотелось. Я даже попытался себя уговорить, но организм был настроен решительно. За окном светало. Наш дом стоял вдоль одной из самых крупных рек, спускающихся с гор через город, – Большая Алматинка, которая будто создана специально, чтобы успокаивать мысли и вдохновлять. Вода текла спокойно, отражая небоскрёбы и горы, а вдоль берега – продуманная урбанистика: широкие тротуары, зелёные аллеи, лавочки, с которых открывается вид на горный хребет. Я лежал и чувствовал странную вещь: у меня были силы. И вдруг в голове мелькнула мысль, простая и почти дерзкая: а почему бы не пробежаться вверх по реке?

Я быстро оделся и вышел на улицу. Рванул с полным энтузиазмом в сторону гор. Бегом это можно было назвать первые две минуты. Дальше начался так называемый «шагобег» – уникальная дисциплина, где ты вроде бы бежишь, но организм с тобой категорически не согласен. Всю дорогу я не мог понять, как так получилось. Раньше, во времена университета, утренние пробежки были обычным делом. Десять кругов по школьному стадиону возле дома – вообще без напряга. А сейчас – ощущение, будто я бегу с привязанным к плечам слоном. Причём слон не мой и помогать не собирается. Мысли вернуться домой и снова лечь на диван перед телевизором приходили регулярно. Я их вежливо, но настойчиво выгонял. В итоге – сорок минут. Два километра.

ДВА КИЛОМЕТРА ЗА СОРОК МИНУТ.

Да, со стороны это, наверное, выглядело странно: на пробежку уходило столько времени, что пешком я, кажется, добрался бы быстрее. И без этой бешеной одышки, и без бесконечных «пит-стопов», где я стоял, согнувшись, и делал вид, что просто любуюсь пейзажем, а не пытаюсь вспомнить, как вообще дышат взрослые люди. Но в тот момент это казалось чем-то нереально крутым. Я гордился собой: не бросил, не развернулся, после каждой остановки снова пытался бежать, вспотел так, будто попал под проливной дождь, но самое главное я пойму позже – я встал и вышел! И внутри появилось странное ощущение – будто в тело кто-то добавил энергии.

Только спустя время я пойму, что такое настоящие сорок минут бега. Когда ежедневные восемь–десять километров станут нормой. Но тогда… тогда это было достижение. Я потерял много жидкости. Встав на весы, я зауважал себя ещё больше. Минус целый килограмм. Так я думал весь день, лёжа на диване с адскими болями в мышцах – будто пробежал марафон.

Я заснул как младенец. С полной уверенностью и азартом повторить всё это на следующее утро. Утро, правда, приготовило сюрприз. Встал я с трудом. Было ощущение, что ночью меня переехал танк. Не быстро – медленно. С остановками. Я кое-как расшевелил своё тело весом в центнер и искренне поблагодарил судьбу за то, что в тот момент меня не видела семья. Особенно дети. Им ещё рано видеть такие сцены. Разумеется, ни о каких пробежках речи не шло. Но появилось время для других размышлений.

Я продолжал читать литературу по саморазвитию и современной психологии и всё чаще ловил себя на мысли, что мои родные, как ни странно, были правы. С питанием нужно было что-то делать. Мысль, конечно, приходит особенно быстро, когда в холодильнике – шаром покати. А повар из меня… скажем так, если бы кулинария была медицинской специальностью, меня бы туда не допустили. Интернет на эти темы пестрил заголовками: – «Нужно считать калории»; – «Можно есть всё, если знать меру» … Но это оказалось не про меня. Считать я ничего не собирался. Тратить бешеные деньги на заказное «правильное питание» – тоже. А с понятием меры у меня всё было просто: упал – значит, хватит. И именно в тот момент я принял, как мне тогда казалось, гениальное решение. Твёрдо. Окончательно. Без компромиссов. Я решил полностью отказаться от хлеба. Если быть точнее – вообще от всего, что содержит муку. И от сахара. Если быть ещё точнее – от всего, где он хоть как-то замешан. Звучало это на удивление просто. Всего два продукта. Ну хорошо, две группы продуктов. Ладно, почти вся еда – но формально всего два пункта. Я даже усмехнулся. В конце концов, я же на днях пробежал целых два километра. За сорок минут. Что мне после этого какие-то хлеб и сахар? Легко. (Так, по крайней мере, я думал в тот момент.)

Так начался мой путь «монастырского» воздержания от вредной пищи. Или, если быть точнее, от той пищи, которая увеличивает вес. Одновременно – первые попытки заняться спортом. Прошел месяц. Режим соблюдался строго, но легко. На весах – минус шесть килограммов. Просто. Без героизма. Без эпических усилий. Без напряжения. Единственное, что напоминало о себе весь месяц, – моя первая пробежка. Мышечные боли различной локализации настойчиво давали о себе знать… и, честно говоря, за месяц она осталась единственной. И тут до меня наконец дошло: – Да что там похудеть… почему для многих это такая большая проблема?

Но самое интересное только начиналось…