Kitobni o'qish: «Дорога к небу»

Shrift:

Шушманов Евгений Леонидович, член Российского союза писателей (РСП), автор более 1000 стихотворений. Победитель конкурса РСП «Георгиевская лента 2017». Дипломант 1 степени в номинации «Историко-патриотическая поэзия» международного фестиваля «Мгинские мосты 2020». Финалист премии РСП «Поэт года 2020» в номинации «Лирика».

Автор сборников стихов «Аты-баты», «12 месяцев стихов», «Анатомия любви», «Разлучный чай», «Стебовые стихи».

Пьеса в стихах «Прощание с юдолью или три дня из жизни Петра Великого» вошла в финальный список конкурса «Время драмы 2017» Гильдии драматургов Санкт-Петербурга.

Более полно познакомиться с творчеством автора можно на сайте РСП стихи. ру.

Предисловие

«Дорога к небу» – сборник стихов не про парашютистов, не о лётчиках и, даже, не о космонавтах. Это было бы тривиально и слишком скучно. Здесь собраны стихи-раздумья о жизни и её смысле, о совести, о душе и, конечно же, о смерти… Куда, уж, без неё…

Многие, если не большинство из нас, не любит поднимать эту тему и старательно избегают её, наивно предполагая, что перестав думать о ней и упоминать её даже в мыслях, то…она не заметит нас и пройдёт мимо. Увы, детская наивность, как в игре – «чур, я в домике», демонстрирующая слабость духа и отсутствие мужества и мудрости. Вот что по этому поводу писал один из моих любимых писателей-философов Мишель Монтень в своей книге «Опыты»:

«Вся мудрость и все рассуждения в нашем мире сводятся, в конечном итоге, к тому, чтобы научить нас не бояться смерти. Конечная точка нашего жизненного пути – это смерть, предел наших стремлений, и если она вселяет в нас ужас, то можно ли сделать хотя бы один-единственный шаг, не дрожа при этом, как в лихорадке? Лекарство, применяемое невежественными людьми – вовсе не думать о ней. Но какая животная тупость нужна для того, чтобы обладать такой слепотой!»

Это не пораженческий пессимизм, не уныние и не обречённость… Нет, это квинтэссенция человеческого разума и сознательная сила человеческого духа. И ещё там же, в «Опытах»:

«Мне скажут, пожалуй, что действительность много ужаснее наших представлений о ней и что нет настолько искусного фехтовальщика, который не смутился бы духом, когда дело дойдет до этого. Пусть себе говорят, а все-таки размышлять о смерти наперед – это, без сомнения, вещь полезная. И потом, разве это безделица – идти до последней черты без страха и трепета».

Не правда ли, что лучше и честнее уже и не скажешь. Поэтому давайте без паники и суетливой критики, прочтём стихи этого сборника и каждый без лукавства задумается о своей жизни и её ценностях, действительно ли эти «ценности» имеют цену и какую, о своём отношении к другим людям, к своим родным, близким, друзьям, к расставанию с ними и к Богу.

Мудрого и неторопливого вам чтения и открытия в себе самого себя.

С уважением, автор.

Жизнь

Жизнь – дорога: хлябь, да ямы,
не проехать, не пройти,
как спасенье, если храмы
повстречаются в пути.

Внутрь войдя для утешенья,
(но судьбу не проведёшь),
от дороги, как сраженья,
в нём душою отдохнёшь.

Постоишь перед иконой,
чтобы снять с себя грехи
и вздохнёшь не обречённо,
что молитвы не глухи.

А потом, очистив сердце,
вновь земной продолжишь путь,
чтоб ликуя, в ритме скерцо,
в небо бабочкой вспорхнуть.

Если вновь потом дорога,
не окажется прямой,
значит жизнь лишь суть залога
с продырявленной сумой.

Плоть свою в финале драмы,
покаянием смути…
Жизнь – дорога: хлябь, да ямы…
Мимо храма – нет пути…

Прекрасна жизнь

Прекрасна жизнь – мы молоды сейчас
и нам любовь многосерийно снится,
во сне летая над землёй, как птица,
мы видим то, что видится анфас.

Любой порок самим себе простим,
спешим, как снежный ком летит со склона,
мы ищем в удовольствиях резона,
а сложности беспечно упростим.

Прекрасна жизнь – единожды живём,
торгуемся в цене за свечку в храме,
вычёркиваем смехом горе в драме
и руку, кто отстал, не подаём.

Нас гонит жизнь по встречной полосе,
где знаков нет и нет авторитета,
нет страха не проснуться до рассвета…
Мы крутимся, как белка в колесе.

Прекрасна жизнь – нам время не указ,
танцует страсть с азартом в ритме танго
и в драйве¹, как родео на мустангах,
блаженствует в шампанском ананас.

А осень жизни нам до фонаря,
до лампочки – рецепты и советы,
и как бывает самым знойным летом,
нам жарко в середине января.

Прекрасна жизнь – не надо дни считать,
как мелочь из дырявого кармана…
Героям авантюрного романа,
по осени ли летом причитать?

Мы думаем, что это не про нас
не нами переполнены больницы,
ведь с нами ничего не приключится
и не пугает слово «метастаз».

Прекрасна жизнь без боли и потерь,
сценарий без ремарок и помарок,
но сонных не дозваться санитарок
и только есть сегодня и теперь

без ретуши двуличной и прикрас…
Другие сны смыкают нам ресницы,
жизнь бьёт ключом и некогда поститься…
Прекрасна жизнь… Мы молоды сейчас…

Вопрос
(из цикла «СОНЕТарные мысли»)

Стремится к счастью всякий человек,
у каждого к нему своя дорога,
похожа сутью жизнь на велотрек,
от старта до финального итога.

Иной скулит, что в жизни счастья нет,
а то, что есть, то не бывает хуже,
забыв, какой весной у неба цвет,
увидеть солнце хочет в грязной луже.

Другой же рубит лес и строит дом,
надёжный, крепкий, для души уютным,
чтоб у судьбы не быть под каблуком
и клятвы не даёт надеждам смутным.

Что в этой жизни счастье? Вот вопрос,
реши, чтоб жизнь не шла наперекос.

Непостижимость
(из цикла «СОНЕТарные мысли»)

Счастливый шанс один на миллион
дарован свыше был тебе родиться,
чтоб встретить эту жизнь мог ты, не он
и лишь тебе в живое воплотиться.

Ну, а затем, жизнь чувствами влечёт,
чтоб утонуть в объятиях горячих:
кого-то страсть, кого простой расчёт,
любовь слепа, а брак – приют незрячих.

Даётся жизнь, увы, не навсегда,
но мы об этом часто забываем,
не замечая, как бегут года
и в прятки глупо с вечностью играем.

Непостижимо для ума никак:
рожденье, смерть и, с нелюбимым, брак.

Не торопи
(из цикла «СОНЕТарные мысли»)

Не торопи отпущенные дни,
их ведь немного, если присмотреться,
не жди других, есть только лишь они,
когда стучит твоё живое сердце.

Живи, чтоб радость наполняла день,
отпущенный судьбою, как подарок,
так, чтобы телом не владела лень
и чтоб душа не тлела, как огарок.

Не прорвой ненасытной, чтобы есть,
не шлюхой, чтоб соблазнам отдаваться,
а чтоб до эпилога жизнь прочесть
и лист перевернув, не испугаться.

Спроси себя, суетно жить спеша,
всегда ли в том, присутствует душа?..

Крыша

Звонки друзей всё реже, реже
и голоса их – тише, тише,
и боль ночами сердце режет,
а вместо неба только крыши.

Когда не в радость поздний ужин
и дверь открыта, но не входит
ни кто, то значит – ты не нужен,
а жизнь пока к тебе нисходит.

И чей-то голос сверху, свыше,
земля откуда, словно, блюдце,
что впору молча спрыгнуть с крыши
и птицей белой обернуться.

И полететь над городами,
горами и безбрежным морем,
благословенный докторами,
склевав зерно разлук и горя.

«Антре!» – как голос на манеже,
когда тебя нет на афише…
Звонки друзей всё реже, реже,
а голоса – всё тише, тише…

Последний разговор

Незаметно, понемногу,
умолкает жизни хор,
мы идём навстречу Богу,
на последний разговор.

К встрече мы готовы оба,
только где нам взять отваг:
страх, пробравший до озноба,
замедляет каждый шаг.

Покидают силы тело,
словно гири на ногах,
врём себе, но неумело,
чтобы скрыть животный страх.

И пытаемся отсрочить
этот важный разговор,
чтоб себя не опорочить,
вдруг с душой затея спор.

Всё равно одна дорога,
как судьбою не крути,
мы идём навстречу Богу
и другого нет пути.

Что должно быть – неизбежно,
ждёт душа свой приговор:
или небом стать безбрежным,
или выстрела в упор…

Дурак

Бог справедлив ко всем без исключенья,
уверен в этом будь наверняка:
кому-то он укажет направленье,
кому-то может просто дать пинка.

Не обижайся, если так случится,
не возлюби гордыню за синяк,
Он любит всех и на тебя не злится…
На Бога обижается дурак.

Всё к лучшему, что с нами происходит,
а если что-то вдруг пошло не так,
не думай, что тебя за нос Он водит,
Он просто подаёт особый знак.

Жизнь для чего даётся человеку?
Чтоб устранить Творца случайный брак,
ведь человек – сообщество молекул,
но из молекул создан и ишак.

Дорогу потерять легко в пустыне,
там слепнут души без поводыря,
так знак тебе – нельзя, как жил доныне
жить дальше и лукавя, и хитря.

Пусть даст тебе по лбу судьбой, как палкой,
нельзя Ему иначе, ну никак…
За утешеньем не ходи к гадалке…
На Бога обижается дурак…

Млечный путь

Ступая по земле, не видя неба,
лишь иногда взглянув на Млечный путь,
для многих, как обычное плацебо,
как пыль, что можно тряпкою смахнуть.

Всю жизнь идя извилистой тропинкой,
порой с горы на гору и в тупик,
не веришь в то, что ты всего песчинка,
но жизнь она, увы, не черновик.

Ты в кровь сбиваешь душу и колени
об острые края карьерных скал,
стараясь быть не кру́гом на мишени,
чтоб вдруг не стать убитым наповал.

Твердишь самозабвенно без запинки,
как двоечник зазубренный урок,
что глыба ты, а вовсе не пылинка,
и жизни, тебе данной, не должник.

Не о словах бессмертие мечтало,
а посему, живое – не истец,
ведь если у отрезка есть начало,
то непременно должен быть конец.

* * *

Когда наступит срок явиться к Богу
(не зная в жизни, где его найти),
укажет Млечный путь к Нему дорогу,
чтоб заблудиться ты не мог в пути.

Роль

Не терзай сомненьем душу,
не играй чужую роль,
день-деньской не бей баклуши
и пустое не глаголь.

Отмени свои решенья,
суд неправедный верша,
не чурайся утешенья
тем, кого судил спеша.

Не бывай, подобен плюшу,
правды суть не замусоль,
если пустишь в дом кликушу,
то не сетуй на юдоль.

Дом свой строй не из соломы,
из гранита дом свой строй,
в нём судьбу от всех изломов
и опасностей укрой.

Свой корабль веди на сушу,
там, где ждёт тебя Ассоль…
Не терзай сомненьем душу,
не играй чужую роль.

Опыт

Всем скучно жизнь листать неспешно,
считая прошлое за хлам,
чужих ошибок опыт грешный
не добавляет нам ума.

И наступая вновь на грабли,
лоб разбиваем правдой в кровь,
пока мы телом не ослабли,
не верим в вечную любовь.

Нам надо тело исповедать
пока его не тронул тлен,
чтоб страсть безумную изведать
и боль разлуки, и измен.

Ломаем руки, ноги, судьбы,
всё, что построено, крушим,
себе мы сами суд и судьи,
над всем и всеми суд вершим.

Есть жажда горечью напиться,
соблазн попробовать на вкус
и не бояться ошибиться,
приняв за истину искус.

Советы слушать нам зазорно,
смешны любые мудрецы,
мы верим, что судьба покорно
идёт за нами под уздцы.

Вчера и завтра – всё смешалось,
есть лишь в сегодня жизни соль,
порой, считая грех за шалость,
мы не свою играем роль.

Как путь найти во тьме кромешной,
давно написаны тома…
Чужих ошибок опыт грешный
не добавляет нам ума.

Чужой билет

Когда подходишь к рубежу,
с которым должен ты смириться,
но сделать шаг через межу́
душа отчаянно боится.

Нет горизонта – есть закат,
в котором места мало небу
и нет теперь пути назад,
а лишь вперёд, где только не́быль.

Перешагнуть через черту,
где горизонта нет в помине
душе, поверь, невмоготу
и новый путь нача́ть отныне.

Теперь душе держать ответ
за то, что совершало тело,
и отвечать чужой билет,
как на экзамене, несмело.

Среди дилемм нет аксиом
и ум критичный не подмога,
и где душа найдёт свой дом
теперь известно только Богу…

Мера вещей
(из цикла «СОНЕТарные мысли»)

«Человек – есть мера всех вещей»
Протагор
(древнегреческий философ, V век до н. э.)

Был человек, как мера всех вещей,
теперь же вещи стали общей мерой:
ты ешь омаров вместо постных щей
и свой успех провозглашаешь Верой.

А чтобы всё иметь – имел ты всех,
не причислял предательство к порокам
и добывал любой ценой успех,
душой своей не мысля о высо́ком.

Когда же вдруг пришёл расплаты час,
всё нажито́е стало смутной тенью:
ведь роскошь, что копилась про запас,
в тоске гнетущей подлежит забвенью.

Придёт ли вновь на землю мудрый век,
чтоб был вещей главнее Человек?

Грешное

Прости меня, Господи, грешного,
грехи все мои отпусти
и горя не шли безутешного,
которое мне не снести.

За то, что путями окольными
дороги свои измерял,
гордился мечтами крамольными
и в омут с чертями нырял.

Прости, что смеялся над временем,
что было отпущено мне,
и гнал, как изгоя из племени,
и плёткою бил по спине.

Считал себя правды избранником,
душе беззастенчиво лгал,
что был неприкаянным странником
и годы, как письма сжигал.

Прости, что был слаб к междометиям,
словами себя обольщал,
любить собирался столетия
и рай в шалаше обещал.

И маялся мукой сердешною,
пытаясь покой обрести…
Прости меня, Господи, грешного,
за всё, если можешь, прости…

Прости ты меня

Господи, спаси ты меня,
сына своего блудного,
от муки адовой и огня,
от жребия дня судного.

И от щедрот лицемерных,
обетов и клятв паскудных,
от сладкоголосой скверны
и подвигов безрассудных.

Господи, сотвори чудо —
избавь меня от лукавого
и от поцелуев иуды,
со вкусом медовой отравы.

Избавь от трудов скоро́мных²
и чувств на поверку мнимых,
от лицедеев скромных,
что роли играют любимых.

Милостью огради меня,
срок свой узнать и причину,
от тех, кому жизнь – болтовня,
и тех, кто стреляет в спину.

И кто живёт, честь не храня,
и от погоста безлюдного…
Господи, прости ты меня,
сына своего блудного…

Просьба

Господи,
лиши меня зрения,
чтоб не смотреть назад:
в прошлом мое везение —
вырублен райский сад.

Господи,
лиши меня разума —
глупому легче жить,
чтобы не быть наказанным,
душу не обнажить.

Господи,
лиши меня памяти,
чтобы я всё забыл,
чтобы не смел покаяться
теми, кого любил.

Господи,
лиши наивности,
чтобы не слыть простаком,
в море лукавой живности
малым быть островком.

Господи,
не лиши правдивости,
чтобы себе соврать,
дай же мне сил, как милости,
с прошлым своим порвать.

Господи,
не обдели смелостью
правде в глаза смотреть,
не искушай в зрелости
чувством новым кипеть.

Господи,
не лиши совести,
чтобы судьбу карать,
убереги от подлости
с ней в поддавки играть.

Господи,
не лиши верности
тому, что зовётся – честь,
а если сочтёшь дерзостью —
пусть буду, какой есть…

Не торопись

Ты, всё-таки решилась на аборт?
Избавиться от жизни захотела
и выбросить другую жизнь за борт,
как моряки выбрасывают тело?

Ах, девочка, не надо торопить
желания с себя заботы сбросить,
Бог дал тебе возможность полюбить,
за грех убийства Он с тебя и спросит.

И что тебе сказать ему в ответ…?
Нет, девочка, не торопись, не надо,
ребёнок – пропуск в вечность и билет
в то место, что зовут Эдемским садом.

Пойми, твоё решенье это – миг,
который никогда не возвратится,
тобой убитый первый детский крик,
тобой самой с годами не простится.

Пусть ждёт тебя бессонная пора,
но время наградит тебя за муки
и даренная Богом детвора
тебя лишит отчаянья разлуки.

И пусть звучит мажором тот аккорд,
который душу не спалит ожогом…
Ты, всё ещё решилась на аборт?
Иди домой, и не одна, а с Богом…

Поверить

Как хочется душой поверить в Бога,
но не досу́г, а может, не могу,
всё некогда, то дальняя дорога,
то времени нет верить на бегу.

И бегает душа моя по кругу,
но нечем этот бег остановить
и хочется кричать на всю округу,
пытаясь жизнь и смерть соединить.

Конечно, так не может длиться вечно
и груз годов нажмёт на тормоза,
и вот тогда на станции конечной,
посмотрит Бог мне пристально в глаза.

Глаза в глаза, ведь я не веря в чудо,
на жизнь свою и время не пенял,
влюблённость не считал приметой блуда,
хотя случалось, всё же, изменял.

Я чист перед налогами и властью,
что взять с меня хотели – в срок отдал,
и неудачи не считал напастью,
богатств несметных от удач не ждал.

По праздникам престольным и по датам,
порой чревоугодием грешил,
но чтоб упасть своим лицом в салаты,
застолье так закончить не спешил.

В гнев не впадал, ну, разве на минутку,
с кем не бывает, быстро отходил,
считал гордыню неудачной шуткой
и лишний раз её не бередил.

Не брызгал желчной завистью из пасти
и честный труд, как совесть, уважал,
не унывал, слагая гимны счастью,
которое в руках не удержал.

В анфас и профиль, если присмотреться,
по всем приметам я ПОЧТИ святой,
так отчего так неуютно сердцу
и нет ответа на вопрос простой.

В чём жизни смысл и как унять тревогу?
Быть может слово лишнее – «ПОЧТИ»?
Совет мне дали, чтоб найти дорогу,
за труд, поверить в Бога, не сочти…

Пасхальное
(из цикла «СОНЕТарные мысли»)

О вере и надежде – не кричи́,
не подвергай судьбу свою сомненью
и, освящая в церкви куличи,
поверь душе, как правде откровенью.

Смотри на свет трепещущей свечи,
отправься с ним в далёкую дорогу,
ты с ним не потеряешься в ночи,
когда свой путь искать придётся к Богу.

Дрожащий на ветру сухой листок,
оставшийся с зимы на голой ветке,
упрямо верит, что весною сок,
его вернёт к зелёной вновь расцветке.

Без веры путь извилист и тернист,
в надежду верит даже жёлтый лист…