Kitobni o'qish: «Моя жизнь в спорте. Размышления об академической гребле»

Name: Моя жизнь в спорте. Размышления об академической гребле
Author: Евгений Самсонов
ISBN: 978-5-907601-96-3

Евгений Самсонов

Shrift:

* * *

15 лет назад вышла книга Евгения Борисовича Самсонова «Дорогами олимпиад и чемпионатов». В разделе от автора «К читателям» Евгений Борисович упоминает 150-летний юбилей гребного спорта. И вот сегодня, когда нашему виду спорта уже 165 лет, мы вновь возвращаемся к истокам, собираем и пишем историю, открываем забытые имена новым поколениям, восстанавливаем утраченное. И всё это для того, чтобы строить новое и развиваться. Ведь у гребного спорта в России мощный фундамент из достижений, имён, традиций, медалей.

Я каждому советую прочитать книгу «Моя жизнь в спорте». Душевный разговор автора с читателями погрузит вас в историю спорта со времен зарождения его Петром I в 1718 году, основанием первого в стране «Императорского яхт-клуба» в 1846 году и поднятием флага «Петербургского речного яхт-клуба» 21 мая 1860 года, что и стало датой рождения гребли в России. Вы узнаете имена чемпионов царской России, вновь прочтёте про советских героев спорта, многие из которых были и героями Великой Отечественной войны, а также про людей из гребли первого десятилетия XXI века.

В книге много фотографий, за это автору тоже большое спасибо – так мы можем воочию видеть людей для кого-то близких, а для кого-то недосягаемых, как боги с Олимпа.

Читайте и узнавайте про гребной канал в Крылатском, про Королевскую Хенлейскую регату, про все Олимпийские игры с 1912 года, про международную регату «Дружба». И про тех, кто развивал наш спорт, жил им и надеялся, что связь поколений гребцов не прервётся.

Евгений Борисович в конце книги задаётся вопросами «как жить дальше?» и «из чего складывается результат?» Мне кажется, что нам всем вместе надо искать ответы. В гребле появились новые имена, развивается сам спорт, подходы к подготовке спортсменов и так далее. И только люди, помнящие свою историю и смотрящие вперёд, в будущее, вместе справятся с задачами, которые поставили перед нами люди, прошедшие «дорогами олимпиад и чемпионатов».

Президент

Федерации гребного спорта России

А. В. СВИРИН

К читателям

В 2010 году академическая гребля отметила 150-летний юбилей: в 1860 году в Петербурге открылся «Петербургский речной яхт-клуб». С этой даты начинается отсчет всех событий за эти годы.

История – это люди, команды, клубы, соревнования, победы и поражения, все то, что происходит в нашей жизни.

Я в гребле не случайный человек. Пришел на «Стрелку» в далеком 1943 году, да так и остался: тренировался, выступал, побеждал и проигрывал, сам тренировал, был руководителем.

Ф. Раневская говорит: «Писать о себе плохо не хочется, хорошо – неприлично. Значит, надо молчать».

Г. Гейне высказывался еще хуже: «Писать мемуары, это все равно, что показывать свои вставные зубы».

А я решил рискнуть. Это не мемуары. Это частица истории и событий тех лет, главным образом нашего любимого вида спорта – гребли, к которым меня «злодейка-судьба» пришила крепкими нитями. Это – об увиденном, пережитом, о друзьях-товарищах, соперниках, с которыми «съел не один пуд соли», «сгрыз не одну горбушку», «пролил не одно ведро пота».

Пишу только о том, что сам видел, в чем сам принимал участие.

И все-таки я сомневаюсь. А имею ли я право высказывать своё мнение, подчеркиваю, только своё, и пришел к выводу, что, наверное, имею. Я был разносторонним и неплохим спортсменом. Играл в волейбол с такими мастерами, как Михаил Крылов, Мирон Винер, Дмитрий Федоров, Евгений Егнус, выступавшими за сборную команду страны. Пробовал свои силы в футболе. Тренировался в «Спартаке», вместе с Никитой Симоняном и Алексеем Парамоновым, затем выступал в высшей лиге чемпионата страны, играл за команду Военно-Морских Сил (ВМС). Вратарем.

Был приличным гребцом. Выступал за сборную команду Советского Союза. Без малого 19 лет был старшим-главным тренером сборной команды страны. Выступали с переменным успехом, но без медалей не оставались. За результаты краснеть не приходилось.

Заведовал кафедрой гребного спорта ГЦОЛИФКа. Защитил диссертацию. Вместе с Ю. М. Исаевым выпустили «Справочник. Гребля академическая», сборник «Гребцы Москвы в Великой Отечественной войне».

В общем, в спорте и в гребле вся моя жизнь.

После окончания выступлений в большом спорте встал вопрос, что дальше?

Для себя я сделал выбор давно – тренер. Подтолкнули меня к этому решению и слова А. М. Шведова, написанные на подаренной мне книге «Академическая гребля»: «Дорогому Жене! Не забывай, что гребля это истинное удовольствие! Передай свои знания молодежи и развей то, что здесь написано». А напутствуя на «ратные подвиги», напомнил: большие победы малыми усилиями не достигаются и, еще, основной постулат в работе тренера – не навреди.

Опыта не было. Но была хорошая школа Шведова, Шебуева и большое желание.

Поработал два года в «Воднике», пригласили в Спорткомитет на новую, только что введенную должность старшего, а затем главного, тренера сборной команды страны. Проработал 19 лет, а после Олимпийских игр в Монреале, где наша команда завоевала 9 медалей, с формулировкой «укрепить руководство команды» был освобожден и назначен заведующим кафедрой гребного спорта. Но работа на кафедре была скучновата, не по мне, хотя кое-что удалось сделать.

Спас Николай Иванович Русак. Назначили Руководителем оперативного центра по подготовке Гребного канала к Московской Олимпиаде-80.

После окончания Олимпиады работал в Спорткомитете до 1992 года. За это время удалось построить гребные базы в Мингечауре и Бирштонасе, на высокогорном озере Кезеной, гребной канал и спортивную судоверфь в Самарканде.

Потом стал президентом Гребного Центра «Крылатское».

Я понимаю, что написанное не всем будет интересно. Многое, о чем я вспоминаю, быльем поросло. Но мое поколение, надеюсь, вспомнит о годах своей молодости, о победах и неудачах, вспомнят друзей и соперников, живущих и ушедших от нас, вспомнят с радостью, с гордостью и немного с грустью.

Теперь вам оценить, что получилось, а что нет.

Не судите строго.

История гребного спорта в России

В 1718 году император Петр I издает Указ о создании «Невского флота». «Чтобы научить верных подданных без страха любить море… Гребные суда, когда комиссар усмотрит и даст выстрел из пушки с города, тогда должны в указанное место съехаться и указанное время ездить. За преслушание же и на сих судах тако же штраф брать».

(Указ Петра I, 1718 г.)

В 1723 году Петр I утверждает инструкцию по постройке однотипных гребных судов для «Невского флота» и вводит в Устав обязательные еженедельные занятия по гребле.

За счет казны было построено 141 гребное судно, затрачено 125 тыс. руб. – по тем временам огромная сумма – и безвозмездно, со всеми принадлежностями для плавания под парусом и на веслах, роздано в вечное потомственное владение деловым людям.

Обладатели этих судов должны были заботиться об их сохранности, вовремя производить ремонт и обязательно тренироваться один раз в неделю от 2-х до 4-х часов в зависимости от месяца года.

В инструкции значилось: «Суда сеи употреблять так, как на сухом пути кареты и коляски, а не как навозные телеги».

Гребцам полагалось иметь одинаковую форму. На первое время форма им была выдана из казны, затем покупалась за свои кровные. Хозяева судов должны были обязательно присутствовать на учениях на парусных судах, а их жены могли в это время кататься на гребных лодках.

После окончания эпохи Петра I обязательные занятия на судах перестали проводиться, но гребля прочно вошла в деловую жизнь столицы. Стали организовываться прогулки на лодках по Неве, поездки на острова.

В 1730 году Указом российского императора Петра II высочайше утвержден исторический герб Санкт-Петербурга. «Скипетр желтый, над ним герб государственный, около его два якоря серебряные, поле красное, вверху корона императорская».

С 1742 года стихийно стали организовываться гонки профессиональных лодочников, «краснорубашечников», которые зарабатывали себе на жизнь перевозом знати через Неву. В последующем эти соревнования между Литейным и Кировским мостами стали систематическими, пользовались популярностью и привлекали большое количество зрителей, стоявших по берегам реки и делавших ставки.

В 1846 году по Указу Николая I в Петербурге открывается «Императорский петербургский яхт-клуб» для титулованной знати. Членами клуба могли стать только представители «высшего» общества. Каждый вступающий в клуб, должен был иметь свое собственное судно и оплачивать солидный ежегодный взнос.

Весной 1858 года в районе Черной речки стала появляться лодка с восемью гребцами с шутливым названием на борту «Забава». К концу года появились еще две шлюпки «Чайка» и «Ласточка». Образовался кружок любителей водного спорта под названием «Моряк на все руки». Число желающих погрести постоянно росло, и кружок был переименован в «Петербургский речной яхт-клуб».

В декабре 1859 года состоялось собрание любителей гребного спорта Петербурга. Присутствовало 147 человек. Рассматривался Устав нового клуба, который 21 марта 1860 года был направлен в Морское министерство.

Основными задачами Клуба становились «распространение между любителями водного дела шлюпочного плавания в пределах водного бассейна Петербурга, разработка научных и практических сведений, относящихся к плаванию на гребных и небольших парусных судах, а равно к улучшению постройки оных в столице».

21 мая 1860 года на даче вблизи Новой деревни был поднят флаг «Петербургского речного яхт-клуба»: на белом фоне синий якорь с тремя пятиконечными звездами. Это была первая спортивная организация в России.

Командором клуба избрали Василия Юрьевича Познанского. На этой должности он бессменно оставался много лет. «Правила проведения гребных состязаний» разработал член клуба Н. Вилькинсон. «Правилами» предписывалось проходить дистанцию строго по прямой, не мешая рядом идущим лодкам. Дорожки для участников соревнований разыгрывать по жеребьевке. Старт давался командой «пошли» или «марш» с одновременным взмахом флага или ударом колокола. Для начинающих проводились «классы» обучения правилам.

Месяцем позже, в июне на Средней Невке против Елагинской пристани «Петербургский речной яхт-клуб» провел первую, в соответствии с разработанными правилами, официальную гребную гонку. К соревнованиям допускались все желающие и гребцы клуба, и перевозчики, и матросы судов, стоящих по берегам Невы и залива. Проведено было пять заездов. Новички гребли 420 саженей (около 900 м), а члены клуба и «дикие» соревновались на шлюпках-четверках на дистанции в 2.5 версты (2652 м). «Клубисты» в третьем заезде показали результат 16 мин. 30 сек., а матросы на шлюпке «Голубушка» в следующем заезде – 12 мин. 45 сек.

Так было положено начало спортивных состязаний по гребле в России.

Вслед за Петербургом в 1867 году открывается «Московский речной яхт-клуб» (МРЯК), всем хорошо известная «Стрелка», расположенная в развилке реки Москвы и Обводного канала. В клубе было 94 лодки, регулярно занимающихся более 180 человек.

Появляются гребные клубы в Риге (1872 г.), Варшаве (1872 г.), Воронеже (1874 г.), в Одессе (Черноморский яхт-клуб, 1875 г.), других городах. Один из самых многочисленных клубов открылся в Киеве, там было более 200 человек. Для финансовой поддержки в клубе организовали казино, одной из крупных статей дохода клуба стала карточная игра…

Через некоторое время в Петербурге открылось еще три гребных центра: в 1888 году Шуваловский гребной кружок «Фортуна», в 1889-м – Петербургское гребное общество, в 1912-м – гребной клуб «Чайка».

В 1872 году состоялась первая встреча гребцов столицы и Москвы. Во всех четырех заездах на Неве победили гребцы Санкт-Петербурга. В следующем году прошли гребные гонки в связи с 200-летием со дня рождения Петра Великого.

С 1892 года в Петербурге стали проводить чемпионаты России среди мужчин, на одиночках на дистанции 690 саженей (1470 м), которая затем была увеличена до 1500 м.

До 1914 года было проведено 22 чемпионата. (В 1895 году чемпионат не проводился).

Четырежды побеждал петербуржец А. Снельман. По три раза чемпионами становились москвичи С. Шустов, А. Переселенцев и М. Кузик из Петербурга. Всего чемпионами России становились 9 человек.

Чемпионы России по академической гребле

1892 С. Шустов, Москва

1893 С. Шустов, Москва

1894 М. Свешников, Москва

1896 С. Шустов, Москва

1897 М. Пфеффер, Санкт-Петербург

1898 И. Бутц, Санкт-Петербург

1899 М. Пфеффер, Санкт-Петербург

1900 А. Стельман, Санкт-Петербург

1901 А. Стельман, Санкт-Петербург

1902 А. Стельман, Санкт-Петербург

1903 А. Стельман, Санкт-Петербург

1904 А. Калио, Санкт-Петербург

1905 И. Бутц, Санкт-Петербург

1906 И. Бутц, Санкт-Петербург

1907 А. Калио, Санкт-Петербург

1908 А. Переселенцев, Москва

1909 А. Переселенцев, Москва

1910 М. Кузик, Санкт-Петербург

1911 М. Кузик, Санкт-Петербург

1912 А. Розенмейер, Санкт-Петербург

1913 М. Кузик, Санкт-Петербург

1914 А. Переселенцев, Москва

Популярность гребного спорта растет. К 1892 году в России работало уже 22 гребных клуба со своими уставами, а к 1900 году их число увеличилось до 30.

В 1907 году назрела необходимость в создании единой организации. В феврале 1908 года, по инициативе членов МРЯК, прошло общее собрание любителей гребного спорта и был создан «Всероссийский Союз гребных обществ». Разработанный Устав получил юридическую силу и стал руководящим документом для проведения соревнований.

Женщин тоже начинает привлекать этот интересный и здоровый вид спорта. Они хотели не только прогуливаться на лодках, но и заниматься спортивной греблей. Первые женские экипажи появились в клубе «Чайка» и Петроградском гребном обществе. К началу 1918 года в обеих организациях насчитывалось около 90 человек, регулярно приходивших тренироваться. Наконец, 23 июля 1918 года на Средней Невке впервые проводится гонка женских экипажей. Участвовало два экипажа. Победителем стал экипаж с загребной Екатериной Бехтеревой, дочерью известного академика В. М. Бехтерева, выступавшей вместе с тремя сестрами Марией, Зоей и Соней Зверковыми.

Герои прошлых лет. Митрофан Свешников

Постоянным противником Сергея Шустова был Митрофан Свешников, биржевой маклер. Он не оставлял весел круглый год, тренируясь зимой на специальном гребном аппарате. На дистанции 690 саженей, которая проводилась по прямой, побеждал Шустов. На дистанции 2,5 версты с поворотом чаще выигрывал Свешников. Он ловко подкладывал одно весло под колено, а другим, гребя двумя руками, быстро разворачивал лодку. Другим такой прием не удавался.

Будучи уже в преклонном возрасте, Свешников часто приходил на «Стрелку» и охотно рассказывал молодежи о соревнованиях, соперниках, с которыми соревновался.

Приведу его рассказ о соревнованиях на «Кубок Невы» в 1889 году.

Показывает газету «Петербургские ведомости»:… «Гвоздем гонки были соревнования одиночек. Участвовали в этой гонке г. г. Трек (Яхт-клуб), Генлей (клуб Эрро), Линштэдт (клуб Фирэ-Флей), Филс (клуб Гот-Флей) и москвич г. Свешников.

Героем-победителем был, к общему восторгу присутствовавших и в особенности дам-зрительниц, красавец-москвич г. Свешников, юноша с атлетическими формами и симпатичной брюнетистой внешностью, оставивший всех состязавшихся далеко за собой и прибывший к «Фелистьену» в 8 мин. 39 сек.»

Дальше Митрофан Сергеевич рассказывает сам: «Еще в Москве, за несколько месяцев до начала гонок, нам стало известно, что состязания будут на редкость серьезными. В них будут участвовать неоднократные чемпионы мира по гребле – Линштэдт, славящийся силой весельного удара и темпом, бессменный чемпион английских яхт-клубов, чемпион мира Генлей, экс-чемпион Ферсон, чемпион Германии Криппс и второстепенные гребцы из Америки, Австралии и Италии. От одних этих имен у меня кружилась голова.

Погода стояла отвратительная: с моря дул резкий ветер, и Нева пришла в сильное волнение. На набережной Невы зрителей скопилось больше, чем когда-либо. Шла крупная игра, все ставили на англичан и на немцев, но почти никто ни на меня, ни вообще на русских.

И вот ударил колокол… Рванулись наши гички со старта, и гонка началась. Впереди меня четверо. Чувствую, что пора выкладывать все силы. Налегаю на весла, довожу число ударов до 44 в минуту, небывалый темп для того времени. Но, несмотря на мои 44 удара, я еле поспеваю за ними. До финиша осталась треть пути. Ну, думаю, выручай матушка русская выносливость. И помогла. Не выдержали темпа, остались позади. Помню, я даже закричал от радости: «Одолел! Одолел, господа иноземцы!.. Вот вам и московские лужи! Вот вам и русские медведи!!!»

Основатель клуба подошел ко мне с грамотой, медалью и объявил зрителям, что первенство принадлежит господину Свешникову, который расстояние в 2750 м, по-старому две с половиной версты, прошел за 8 минут 39 секунд. На другой день из газет стало известно, что англичане не признают мою победу законной и считают ее делом случая».

И в 80-летнем возрасте Митрофан Свешников любил прийти на «Стрелку», сесть в любимую одиночку и погрести для здоровья.

Герои прошлых лет. Михаил (Микхель) Кузик

Первооткрывателями «окна в Европу» стали Михаил (Микхель) Кузик и Анатолий Переселенцев.

В 1909 году Кузик в Амстердаме выиграл первенство Голландии, а в следующем году повторил свой успех. В 1912 году Кузик в Англии принял участие в Хенлейской регате. Успешно проведя два заезда, в третьем проиграл австралийцу Мак-Вилли.

В том же году он направился в Стокгольм для участия в V Олимпийских играх.

В соревнованиях одиночек участвовало 13 спортсменов. Поначалу все складывалось удачно, он смог дойти до полуфинала. И здесь его подстерег нелепый случай: на тренировке он разбил свою лодку «Буку». Не приспособившись к новой, он проиграл 4 секунды спортсмену из Бельгии Верману, кстати, будущему серебряному призеру Олимпиады, и выбыл из дальнейшей борьбы.

Герои прошлых лет. Анатолий Переселенцев

В 1907–1908 годах сильнейшим в России был москвич Анатолий Переселенцев. Его отчим, богатый человек, владелец музыкального салона на Кузнецком мосту (магазин существует и до настоящего времени), отправил молодого человека в Берлин, а затем в Лондон изучать коммерческое дело, набираться ума-разума. Но учеба остается на втором плане. Все свободное время Переселенцев тренируется на одиночке, готовясь к соревнованиям.

В 1912 году в Лондоне проводилась большая регата. Участвовали сильнейшие гребцы Европы, Австралии, заявился на участие и Переселенцев. Интерес к гонкам подогревался тем, что среди участников будет олимпийский чемпион Игр в Стокгольме англичанин Уильям Киннир.

Дальше рассказ самого Анатолия Переселенцева: «Незадолго до этого я побил англичанина Джека Бересфорда (в 1924 году в Париже Бересфорд станет чемпионом Игр на одиночке) и вместе с ним был заявлен на гонку… Со старта все пошли ровно, затем Киннир начал уходить, но я поймал этот момент и вступил в борьбу с олимпийцем. Исход гонки решился на последней четверти дистанции. Я уже шел первым. Киннир и другие участники были уверены, что я «кончился» и не окажу сопротивления. Но у меня хватило сил и воли, и я первым пересек заветную линию. Вторым был Киннир с разрывом в 5 сек.

В следующем году в Париже был организован матч-реванш, Киннир – Переселенцев на 4 км. В победе олимпийского чемпиона мало кто сомневался. Борьба началась с первого же удара весел. Вскоре я вышел на полтора корпуса вперед, а затем, считая Киннира более опытным гребцом на столь длинной дистанции, пошел на одинаковой с ним скорости. Незадолго до финиша Киннир делает резкий спурт, я пытаюсь ухватить темп, но поздно – Киннир уже на одной линии со мной. Идут секунды отчаянной борьбы. Я не отпускаю противника, но чувствую, что еще один такой рывок и меня не хватит, чтобы ответить на него. Близок финиш. И чтобы предупредить маневр противника, я сам усиливаю темп.

Победа! Киннир исчерпал все силы во время спурта и сдался перед самым финишем, остался на лодку сзади.

В раздевалке поздравления без конца. Вдруг мне протягивает руку гигант-красавец Федор Иванович Шаляпин.

– Хо-хо! Здравствуйте. Здорово вы это его, голубчик, вдоль по матушке по Волге! Ей-богу, здорово! Шампанское пьете? Нет? Ну, а медалей у меня для вас нет. Хотя вот ложа на сегодня, пою Бориса. Пригласите и вашего противника…

После спектакля я прошел на сцену поблагодарить Шаляпина.

– Ну, теперь вы мой, – пробасил Федор Иванович. – Рад русскому, да еще такому! Поедем ужинать».

Состоялась и третья гонка. Ее выиграл Киннир, наконец-то реванш удался. Переселенцев финишировал третьим. Он неудачно прошел поворот, подошел близко к берегу, зацепился веслами за водоросли, потерял темп и чуть не перевернулся.

В 1914 году перед отъездом в Москву Переселенцев выиграл на одиночке первенство Парижа, а затем и Франции, а на двойке парной завоевал престижный «Приз Сены». Он стал знаменит. В Москве ему устроили торжественную встречу. В дар гребному клубу он привез с собой три новенькие лодки, на одной из которых, «Марти», долгие годы выступал Саша Долгушин. А в тот год, незадолго до начала Первой мировой войны, Переселенцев в третий раз стал чемпионом России.

Дальнейшая судьба этого великого спортсмена трагична. После революции он какое-то время тренировался, но в соревнованиях почти не выступал. Понимая преимущества «естественного» стиля гребли перед «ортодоксальным», он переводит книги С. Ферберна, читает курс лекций студентам института физкультуры, вместе с Алексеем Смирновым собирает сильнейшую восьмерку и какое-то время ее тренирует. Но в середине 1930-х годов, по доносу «доброжелателя» (некоторые говорят, что знают имя «писаки»), его арестовывают, не забыли, что он жил, учился и соревновался в Германии. Из-за недостатка улик его вскоре освобождают. Но это временная передышка. Перед войной – вторичный арест. Теперь надолго. Полностью Переселенцева реабилитировали только после войны. Выйдя из заключения, он не мог найти работу, нигде не брали. Он чувствовал себя «чужим среди своих». Часто приходил на «Стрелку», следил за тренировками, если обращались, помогал, рассказывал о соревнованиях, своих победах, показывал спортивные награды.

Умер Анатолий Андреевич в одиночестве, и где он похоронен, неизвестно.

В 1923 году после длительного перерыва в Москве провели первое первенство РСФСР по гребле. Управлением ВСЕВОБУЧА в программу были включены пять возрастных групп: для допризывников на одиночках (победил Г. Кушин, один из сильнейших конькобежцев страны), для новичков, младших гребцов до 20-и лет, старших до 40 и ветеранов после 40 лет.

Среди последних выступали Яков Владимирович Шестоперов (в 60-е годы Председатель Всесоюзного тренерского совета) и Анатолий Андреевич Переселенцев, победившие в заезде двоек парных.

Герои прошлых лет. Михаил Иосифович Савримович

На первом первенстве РСФСР в 1923 году взошла звезда великого гребца – Михаила Иосифовича Савримовича, победившего в 4-х заездах. Его бритую голову с орлиным профилем было видно издалека.

Победы Савримовича были не случайны. Высокий, атлетически сложенный, в высшей степени интеллигентный. Он любил повторять высказывание английского философа Уильяма Локка: «На первом году жизни следует освоить английский, на втором французский, на третьем латынь, иначе джентльменом ты не имеешь права называться». Придерживался трех НЕ: ни разу НЕ притронулся к рюмке, НЕ взял в руки сигарету, но как сам говорил, НЕ избегал женщин.

Впрочем, тогда всех гребцов отличала высокая культура. Увидеть курящего или услышать «матюжок» на гребной базе было невозможно.

Если говорят, что «загребной – половина команды», то, наверное, имеют в виду Михаила Иосифовича Савримовича. 26 лет, с 1923 по 1949 год, он участвовал в различных соревнованиях: 19 побед, 4 раза был вторым. В 1949 году в 46-летнем возрасте, с такими же ветеранами, М. Тарасовым, Н. Тулаевым и А. Юпюй, решил тряхнуть стариной, доказать, что есть еще порох в пороховницах, и доказал, заняв на чемпионате страны в заезде четверок без рулевого третье место.

Он одинаково успешно выступал в парных и распашных лодках. Везде он загребал. Он обладал каким-то шестым чувством (этим загребные и отличаются от остальных), определяя, что именно сейчас надо сделать, чтобы сломать противника и победить. И ему это блестяще удавалось.

Кто может похвастаться таким долголетием и такими великолепными результатами? Постоянным его партнером во всех экипажах был Петр Дундур, на долю которого приходится в общей сложности 15 побед. Уступавший в стати своему загребному, он прекрасно чувствовал каждый его маневр, гребок. В этом и был секрет их многолетних успехов.

В 1938 году Дундур был арестован, за что и почему – неизвестно. Тогда причину, если было нужно, всегда находили. Нашли и здесь. К семье он так и не вернулся, погиб в застенках ГУЛАГ а. В дальнейшем, как и многие другие, был реабилитирован.

«Бог войны» Савримовича миловал, вернулся с фронта живым, здоровым и исподволь, вместе с женой Верой Александровной, собрав блокадных ребятишек, воскресших почти с того света и только-только почувствовавших вкус жизни, начали их тренировать. Говорили, что иногда Михаил Иосифович садился к молодежи загребать. Не получалось. Ведь он был чистейшим «ортодоксом», а ребята, которых он сам же и учил, гребли по-новому, «по Ферберну». А это, как говорят в Одессе, «две большие разницы».

В 1948 году Михаил и Вера привезли в Москву на чемпионат первых воспитанников, худеньких ребят, Юру Тюкалова и Володю Кирсанова, неожиданно ставших чемпионами в двойке без рулевого и одолевших «непобедимых» москвичей В. Лукатина и П. Сергеева.

Тренером он проработал до 1952 года. На Олимпиаде в Хельсинки был рядом со своим учеником, Тюкаловым, помог ему выиграть золотую медаль.

«Ничто не вечно под луной». Никогда не болевший Михаил Иосифович простудился. Внимания не обратил, «подумаешь кашель, насморк», а оказалось хуже, воспаление легких. В те времена такое заболевание, да еще запущенное, было опасным. Врачи ничем помочь не смогли. «Молния чаще поражает дуб, чем осину».

До войны было проведено семь первенств страны. Появились новые имена. Александр Долгушин. Его постоянный соперник во всех экипажах Алексей Смирнов. В разных экипажах чемпионами страны становились: С. Чувахин, Л. Жуков, Е. Фридолин, Б. Козинцев, М. Троицкий, Ю. Барановский, В. Берло. Среди женщин удачно выступала на одиночке Лидия Филимонова, она дважды побеждала на чемпионатах СССР. Заявили о себе О. Томилина, Н. Круглова, Т. Морарь, А. Терешина, М. Щукина, М. Фомичева, после войны ставшие многократными чемпионами.

Календарь соревнований становился все шире. Ежегодно проводились первенства и чемпионаты страны. В 1956 году Первая Спартакиада народов СССР собрала более 500 участников. Разыгрывался Кубок СССР. В 1962 году впервые провели Большую Московскую регату, впоследствии собиравшую сильнейших спортсменов 10–12 стран. По значимости она встала в один ряд с другими международными соревнованиями: Грюнаусской, Дуйсбургской, Копенгагенской регатами.

Гребной спорт становится все более популярным. Число гребцов в стране приближается к 15 тысячам человек. В одной Москве занимающихся было около 5 тысяч. Развивается гребля в Прибалтийских республиках. Начинают грести в Казахстане, Узбекистане. Появляются новые Центры на Украине и Белоруссии. По России гребля перемещается к востоку. Приезжают спортсмены из Томска, Новосибирска, Магнитогорска, Омска, Красноярска, других городов Сибири, Урала и Дальнего Востока.

В 1950 году в Москве прошла первая международная встреча. В столицу Советского Союза приехали спортсмены из Чехословакии. Опытная команда, наиболее известные среди них: гребцы на восьмерке, на одиночке выступили Врба, Маленкович – призеры чемпионы Европы 1949 года. Наши гребцы выступили успешно, победили во всех заездах и доказали, что мы не лыком шиты и кое-чего стоим.

В 1952 году для проверки своей готовности перед дебютными для нас Олимпийскими играми Спорткомитет СССР организовал еще одну встречу, в которой участвовали команды Польши, Венгрии (восьмерка этой страны в Хельсинки станет нашим главным противником в борьбе за выход в финал) и Чехословакии. Мы вновь победили! Обыграли и чехословацкую четверку с рулевым (загребной С. Луск), ставшую вскоре олимпийскими чемпионами.

Альма-матер

У кого из старых гребцов не забьется сердечко при слове «СТРЕЛКА»? Старейшая гребная база Москвы открылась в 1867 году в особняке у развилки реки Москвы и Обводного канала, прорытого незадолго до открытия клуба, чтобы предупредить задержку воды у подножия кремлевского холма, с болотом и несметным количеством комаров и лягушек. Набережная и сейчас сохраняет свое старое название: «Болотная».

Занимались греблей в клубе в основном зажиточные люди. Например, профессор Маглинский приезжал на рысаке, запряженном в легкую тележку. Нередко его сопровождал цыганский хор с песнями и плясками. Он же сделал первую попытку построить гребной тренажер.

В 1915 году командором клуба и его меценатом стал Сергей Николаевич Шустов – не только владелец коньячной империи, но и великолепный спортсмен, ставший трехкратным чемпионом России на одиночке.

В 1924 году клуб перешел в ведение профсоюзов и получил официальное название «Учебно-спортивная база «Стрелка» МГС ДСО «Труд». Первым директором «Стрелки» был Василий Иванович Десятчиков. Он и жил прямо на базе. При нем база после военного застоя стала оживать. Построили маленький гребной бассейн, появился причальный плот, ремонтировались помещения и лодки. Его сын Евгений в детстве выступал на соревнованиях рулевым, а позднее, став Евгением Васильевичем, работая в Мосстрое, проектировал и строил канал в Крылатском, где в 1973 году проводился чемпионат Европы по академической гребле, а в 1980 году – олимпийская регата Московских Игр.

По-настоящему «Стрелка» «задышала» при Науме Марковиче Меркине. Помню первую встречу. Собрал спортсменов и тренеров. Сидим, ждем. И вот в зал не входит, а врывается невысокого роста человек, седые волосы дыбом, смуглое лицо, глаза слегка навыкате. «Хочу услышать, что надо сделать в первую очередь, чтобы было лучше тренироваться», – с ходу заявил он. Высказали свои пожелания, поговорили «за жизнь» и разошлись, не особенно веря в какие-то подвижки. Однако ошиблись. База на глазах стала преображаться. Появился второй гребной бассейн, ремонтные мастерские. Лучшие мастера краснодеревщики Мухин и Тумин стали не только ремонтировать лодки, но и строить новые. На одной из них Игорь Булдаков и Виктор Иванов выступали на чемпионатах страны и Европы. Появился тренажерный зал, душ с горячей водой. Сейчас это кажется мелочью. А тогда, придя с тренировки, так приятно было встать под теплую воду, а не под ледяную, как раньше.

Как сейчас не хватает таких энтузиастов! «Не место красит человека, а человек место».

Так было. А теперь, спустя 150 лет, «Стрелка» перестала существовать, как ранее перестали существовать базы «Красного Знамени», «Спартака», «Торпедо», «ЦДКА» на Ленинских, теперь Воробьевых горах. Такая же участь постигла базы на Химкинском водохранилище и в Серебряном бору. «Динамо» и «Водник» перепрофилированы, гребцов туда не допускают. Есть намерения продать базу ЦСК ВМФ. Министерству нужны деньги. Из последних сил держатся «на плаву» в Серебряном бору динамовцы и в районе реки Сходня «Буревестник».

А ведь на этих базах выросли все сильнейшие гребцы, принесшие славу советскому спорту: 3-кратный олимпийский чемпион Вячеслав Иванов, Александр Тимошинин, дважды завоевывавший олимпийское золото, мужская и женская восьмерки «Крыльев Советов», И. Демьянов и многие другие известные спортсмены и команды. Отсюда, со «Стрелки», 22 июня 1941 года гребцы уходили на фронт и сюда же после войны, раненые и контуженые возвращались, садились в лодки, чтобы поправить здоровье, набраться силенок, побороться за чемпионские медали. И многим это удалось. Победители в войне, они стали победителями и на чемпионатах страны, Европы, принесли международную славу отечественному спорту.

Кстати, это было не первое «покушение» на «Стрелку». В середине 70-х ее тоже хотели снести. Отстояли. Пожаловались Афанасьеву, в то время главному редактору газеты «Правда», большому любителю воднолыжного спорта. Опубликовали в газете маленькую заметку. И этого оказалось достаточно, чтобы на «Стрелку» больше не заглядывались. Время другое было. Как оказалось, некоторые вопросы раньше решать было проще.

Такое же положение в Санкт-Петербурге. Закрыта база «Энергия», где ежегодно проводился гребной марафон, на который съезжались гребцы со всей страны и из-за рубежа. Место приглянулось для строительства жилых коттеджей для работников Конституционного суда.

Сюда после войны блокадные ребята приходили грести, возвращались к жизни, становились чемпионами. Ю. Тюкалов, В. Борейко, О. Голованов. Это гордость, легенды нашего гребного спорта.

Обращения на разных уровнях о сохранении базы ни к чему не привели.

«Все могут короли, все могут короли, и судьбы всей земли вершат они порой…»

Но вернемся к «Стрелке». До войны, да и после нее, «Стрелка» была больше, чем спортивная база. Здесь бок о бок тренировались и заслуженные гребцы, и любители поправить свое здоровье. За весла брались известные артисты: Игорь Ильинский, Виктор Станицын. Участвовала в соревнованиях Рина Зеленая. Выходили на воду Николай Михайлович Шверник – председатель ВЦСПС, Алексей Николаевич Косыгин – Председатель Совета Министров СССР, другие известные люди.

На втором этаже можно было посидеть, обменяться новостями, попить чайку, поиграть на рояле, попеть. Начинающие, «навострив ушки», прислушивались к спорам «великих», слушали различные байки, где правда переплеталась с вымыслом. Но всем было интересно. Заводилой всех компаний, штатным тапером, умельцем «сбацать» на рояле, был Сергей Борисович Шереметев, прекрасный человек, между прочим, графских кровей. А какой замечательный вокальный дуэт был у него с Петром Алексеевичем Пахомовым, неплохо владевшим голосом.

Но, что греха таить, любил Сережа «приложиться», поэтому и не стал лучшим. А мог бы! Был великолепно, «по-гребцовски» сложен: высокий, с длинными руками, чуть сутуловатый (гребля сутулых любит), он «портил кровь» и А. Смирнову и И. Демьянову, и другим. А в двойке парной вместе с Петром Родионовым неоднократно становился сильнейшим.

А еще на «Стрелке» была небольшая комнатушка, где жил Алексей Дмитриевич Смирнов, сильнейший одиночник и один из лучших загребных. Там собиралась «Тайная вечеря» – вернувшиеся фронтовики, именитые и подающие надежды спортсмены. Там «сбивались» новые экипажи, восстанавливались старые. Всем хотелось грести со Смирновым. Загребным он был действительно выдающимся и в довоенном «Спартаке», и затем в «Динамо».

Соперничество «линкоров»: «Буревестника» с загребным А. Долгушиным, «Динамо» с загребным Смирновым, ЦДКА с Шереметевым, «Крылья Советов» с Сиротинским, а позже с Крюковым, всегда составляли интригу соревнований.

Постепенно жизнь возвращалась на «Стрелку». Фронтовики – раненые, контуженные садились в лодки, выходили на старты. И многие становились победителями международных регат, чемпионами: В. Родимушкин, А. Комаров, Е. Сиротинский, А. Смирнов, С. Шереметев, П. Сергеев, П. Санин, Б. Козинцов, Г. Богданова, Р. Чумакова, другие.

Но осенью 1943 года, когда мы, четверо студентов Военно-механического техникума, пришли на «Стрелку», там царила тишина. Я и Женя Кабанов с напарниками стали два-три раза в неделю приходить на тренировки. Первые выходы на воду в учебной четверке даже нельзя назвать тренировками. Мы подходили к стенам Кремля, и наш тренер Розанов, милейший старичок, рассказывал о старой Москве: Кремль, Замоскворечье, дорогие для коренных москвичей улицы и переулки: Большая и Малая Ордынка, Полянка, Якиманка, Пятницкая, Щипок, Спасоналивковский переулок. Это было интересно. Наверное, из-за этого мы и приросли к гребле. Хотя тренироваться было трудновато. Утром учеба, ближе к вечеру тренировка, а с 12 часов ночи до 6 утра работа в мастерских – я на токарном станке, Женька на фрезерном. Выполняли военные заказы и получали рабочую карточку. На нее хлеба и продуктов давали побольше, а иногда и сливочного масла.

Через многие годы такая «напряженка» аукнулась. У Женьки открылся туберкулез. Выздоровел. Но в лодку больше не садился. А ведь был прекрасным загребным, дважды вместе с А. Комаровым становился чемпионом страны. Но от гребли не отошел. Стал заслуженным тренером СССР. Работал начальником отдела Спорткомитета СССР, затем в ВЦСПС. Избирался президентом нашей Федерации, вице-президентом Международной Федерации гребного спорта.

И вновь вернемся к «Стрелке». Желающих прибывало, а грести было не на чем. Лодки были нарасхват, выдавались на один час и прямо у плота в порядке очереди от одной команды передавались другой.

Легче стало к концу 1947 года, когда были вывезены из Германии несколько комплектов инвентаря, буквально в последний момент отправленных в Москву.

Вот как об этом рассказывал И. Н. Поляков, непосредственный участник той операции: «В 1947 году я вновь направляюсь в Германию, в Берлин в распоряжение советской военной администрации за спортивным инвентарем. Хотя мы действовали на основании Постановления Государственного Комитета Обороны № 937, где Всесоюзному комитету по делам физической культуры и спорта, представителем которого я являлся, вменялось в обязанность вывести из Германии спортивный инвентарь, не все шло гладко.

Немцы прятали лодки: насыпали в них песок и притапливали. Искали. К руководству нашей администрации стали поступать жалобы, что забирается частный инвентарь. Меня вызвал генерал В. Чуйков, комендант Берлина, и отдал приказ закончить отгрузку инвентаря в трехдневный срок: «Не уложишься в срок – придется возвращать».

Уложились и вывезли».

Но нехватка лодок все равно чувствовалась. Перед каждым соревнованием лодки разыгрывались. Лотерея начиналась при жеребьевке. Кому что достанется? Например, на «Стрелке» было три восьмерки разного «возраста» и качества: «Рот Фронт», «6-я мира» и «Металлист» и от того, кому что достанется, во многом зависел результат.

В связи с этим вспоминается один курьезный случай. Перед очередными стартами разыгрывались женские парные двойки. В команде «Динамо» гребли миниатюрная Н. Санина и более габаритная М. Иосилевская. В лодке, которая им досталась, Мария не могла полностью подъезжать, мешали шпангоуты. Не улыбайтесь! Так было. Создали комиссию. Все, что надо, обмерили, и лодку заменили. Команда выиграла чемпионат.

Несмотря на нехватку лодок, занимающихся было много. Начинающие выходили на плотах и учебных лодках, получив разряд, пересаживались на «клинкера», а мастера тренировались на «скифах».

За всем этим следил недремлющий глаз боцмана Алексея Тимофеевича Борисова, или просто «Тимофеича». В черном морском кителе, фуражке с крабом, в стоптанных кедах, он всегда был на посту. Когда он спал или отдыхал, никто не знал. «Стрелка» и Тимофеич были одним целым. Был строг, ворчлив, придирчив, но справедлив. Для него все были равны – мастера, начинающие. Чтобы занести лодку в эллинг, надо было ее с мылом вымыть, насухо протереть и только после этого поставить на стеллажи. Иначе: «не положено».

А какие интересные и разнообразные проводились соревнования! Например, открытие сезона, гандикап. Старт у Воробьевых гор, финиш у «Стрелки». Стартуют все: мужчины, женщины всех разрядов и возрастов на всех классах лодок. Выбирай, что тебе больше нравится. Стартовали десятки и десятки судов. Для всех желающих лодок не хватало.

Захватывающее зрелище наблюдалось ближе к финишу, после Крымского моста, когда все лодки сходились и неслись к «Стрелке». Попробуй в этой давке обойти противника и выйти вперед: не дадут.

Мы несколько раз гонялись в восьмерке и ни разу не выиграли, не пробиться, а в четверке учебной побеждали не раз.

В 1952 году перед Олимпийскими играми поступили новые лодки, приобретенные у немецкой фирмы «Пирш». Дышать стало легче. Но нас обвели вокруг пальца. Продавец поставил нам не гоночный, а тренировочный инвентарь. Но это мы поняли, приехав в Хельсинки и увидев лодки противников. Наша восьмерка весила 122 кг, а у наших противников: Австралии – 110 кг, США – 107, ФРГ – 105 кг. Заметная разница!

«Крылья Советов»

В 1936 году решением ВЦСПС были образованы 36 Добровольных спортивных обществ профсоюзов (ДСО) по производственному принципу. По названиям легко угадывалась их принадлежность к ведомству: «Химик», «Наука», «Медик», «Строитель», «Судостроитель», «Электрик», «Торпедо» и другие.

ДСО «Крылья Советов» объединяло работников авиационной промышленности. Штаб общества располагался в уютном Дворце физкультуры на Ленинградском шоссе.

Очень скоро спортсмены с синим ромбиком и буквами «КС» на груди заявили о себе: побеждали на многих соревнованиях, получали награды, призы и медали.

В боксе блистал Сергей Щербаков. Вернувшись с фронта с двумя ранениями, он стал чемпионом страны, завоевал «серебро» на Олимпийских играх в Хельсинки. Среди «мухачей» верховодил Саша Любимов. Борис Степанов нокаутировал лучшего боксера Финляндии, обладателя приза «Золотая перчатка». В тяжелой атлетике не было равных Григорию Новаку, многократному чемпиону и рекордсмену СССР, Европы и мира, а затем выступавшему с различными силовыми номерами в цирке. В тяжелом весе сильнейшим был Алексей Медведев. В спортивной гимнастике выделялся Глеб Бакланов.

Война помешала ему стать выдающимся спортсменом, хотя чемпионат Москвы он выиграл. Начав войну в звании капитана командиром отдельного мотострелкового полка, он закончил ее в Берлине в звании генерал-лейтенанта, командовал корпусом, был награжден золотой Звездой Героя Советского Союза, а вышел в отставку в звании генерал-полковника.

Сильные команды были в футболе и хоккее. В Куйбышеве (теперь Самара) футбольная команда «Крылышек» регулярно доставляла неприятности лидерам, став «грозой чемпионов».

Хоккейная команда, детище Владимира Кузьмича Егорова, одного из сильнейших тренеров страны, на равных боролась с «Динамо», ЦСКА, «Спартаком», не раз выигрывая медали чемпионата, стала первым обладателем Кубка страны. Ведущие игроки А. Гурышев, А. Кучевский, Н. Хлыстов, М. Бычков постоянно привлекались в сборную команду страны, становились чемпионами Европы, мира, Олимпийских игр.

Но все-таки, не побоюсь сказать, ведущим видом спорта в обществе была академическая гребля. Представители «Крыльев Советов» неоднократно побеждали на чемпионатах страны, Европы, Олимпийских играх.

Г С. Лосавио, А. П. Терешина, А. М. Шведов, А. Н. Шебуев – имена тех первопроходцев, которые начинали работать в обществе с «нуля» и сделали клуб ведущим в стране.

Восьмерка «Крыльев» в 1950 году победила восьмерку Чехословакии. Это была первая встреча с зарубежной командой. На следующий год победа в матчевой встрече с командами Венгрии, Польши, Чехословакии. «Серебро» на Международных студенческих играх в Берлине. Там же выиграла заезд наша четверка без рулевого. «Серебро» на Олимпиаде в Хельсинки, победы на трех чемпионатах Европы, Хенлейской регате. И все впервые, и везде первые.

Нигде «мальчиками для битья» не были. Сражались достойно, а если проигрывали, то в жесточайшей борьбе.

С возвращением в общество Петра Алексеевича Пахомова, одного из сильнейших тренеров, выросли результаты женских экипажей. Пальма первенства от восьмерки ЦДКА надолго перешла к «Крылышкам», «правившим балом» на всех соревнованиях.

За 10 лет, с 1946 по 1956 год, гребцы «Крыльев Советов», выступая на чемпионатах страны, Европы, Олимпийских играх, международных соревнованиях, первенствовали 47 раз, 25 раз занимали вторые места и 14 раз третьи. Спортсменам вручено 265 личных медалей за первое место, 146 серебряных и 25 бронзовых наград.

За это же время команда шесть раз выигрывала общекомандное первенство страны – в те годы очень весомой приз, – опережая коллективы «Динамо», ЦСКА и «Красное Знамя» (Ленинград).

А какие тренеры работали: Роман Павлович Мороз тренировал штангистов. Позже он стал деканом спортфака в институте физкультуры. Приходилось обращаться за освобождениями. Отпускал, но поблажек не давал.

Боксеров тренировал Штейн, «художниц» Антипас, борцов Люляков и Пыльнов. Имена!

Председателем общества был Петр Куприянович Петров, работавший затем в Спорткомитете СССР начальником Управления водных видов спорта. Часто собирал гребцов. Каждую встречу заканчивал коронной фразой: «Старайтесь. Родина вас не забудет», и многозначительно поднимал вверх большой палец. Его заместителем был Николай Григорьевич Энтин. Спокойный, мудрый, интеллигентнейший человек.

Сам хороший спортсмен, волейболист, играл с самим Анатолием Чинилиным. Но война перечеркнула будущее. После ампутации ноги о спорте пришлось забыть. Придя в «Крылья», взял под крыло гребцов. Здорово помогал. Нашел общий язык с Шведовым и Шебуевым, а это было нелегкой задачей. Но до конца довести задуманное не удалось. «Мудрое» решение объединить все спортивные общества под одним профсоюзным флагом нанесло непоправимый вред спорту. Энтин ушел в «Спартак», затем в ВС ДСО профсоюзов. Но кабинетная работа была не для него. Глаза не горели.

А «Крылья» стали «Трудом». В названии «Крылья Советов» читалось что-то легкое, воздушное, «летящее», а название «Труд» ассоциировалось с тяжелой работой, где творчеству места не отводилось.

Любое занятие должно доставлять удовольствие, только тогда работает мысль, «шевелятся шарики».

Однажды наша восьмерка могла сменить свою «прописку» и выступать под флагом Военно-Воздушных Сил (ВВС). Общество, которое организовал и курировал Василий Иосифович Сталин. Я довольно прилично играл в волейбол. Идет первенство Москвы. «Локомотив», за который я играл, встречается с командой ВВС. Вдруг ко мне подходит военный и просит пройти с ним, говорит: «С вами хочет побеседовать Василий Иосифович Сталин». У меня задрожали поджилки. О чем? Подходим. Сидит молодой, худощавый человек в кожаной куртке и, что мне особенно запомнилось, в меховых унтах. Поздоровались, пожали руки. Василий Иосифович говорит, что хочет развивать в клубе греблю и приглашает нашу восьмерку, как первую ласточку, перейти в ВВС.

«Посоветуйтесь, подумайте, что надо, чтобы развиваться и выступать на высоком уровне. Вам через недельку позвонят». О встрече рассказал Шведову.

Но звонка не последовало. На этом «любовь» закончилась.

Война

Расклеенные по городу афиши приглашали на соревнования в Центральный Парк культуры и отдыха им. М. Горького на регату по академической гребле. Воскресенье. Солнечный теплый день. Гранитные трибуны парка культуры и берега реки забиты зрителями. В соревнованиях принимают участие сильнейшие команды. Фамилии А. Смирнов, С. Шереметев, А. Долгушин предвещают захватывающую борьбу в каждом заезде. Стрелки часов приближались к 12 часам. Бой курантов разделил страну на «до» и «после». Старт давался под мирным небом, а финишировали спортсмены уже во время войны. Не было ни победителей, ни проигравших. Со «Стрелки» никто не уходил. Ждали всех. Обнялись, попрощались, пожелали «скорой встречи на том же месте в тот же час». Все верили в скорую победу, и никто не знал, что свидеться удастся только через долгие 1418 дней и далеко не всем.

Газета «Правда». Выступление В. М. Молотова:

«Советское Правительство и его глава товарищ Сталин поручили мне сделать следующее заявление. Сегодня в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города: Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и некоторые другие, причем убито и ранено более двухсот человек. Налеты вражеских самолетов и артиллерийский обстрел были совершены также с румынской и финской территорий.

Это неслыханное нападение на нашу страну является беспримерным в истории цивилизованных народов вероломством…

Теперь, когда нападение на Советский Союз уже свершилось, Советским Правительством дан нашим войскам приказ отбить разбойничье нападение и изгнать германские войска с территории нашей Родины…»

В первые же дни войны была создана Отдельная мотострелковая бригада особого назначения (ОМСБОН), которой предстояло действовать в тылу противника: взрывать дороги, мосты, портить телеграфную и телефонную связь, поджигать склады и т. п. Необходимо было «в захваченных районах создавать невыносимые условия для врага и всех его пособников, преследовать и уничтожать их на каждом шагу, срывать все их мероприятия».

По решению ЦК ВЛКСМ «О мобилизации комсомольцев в войска Особой Группы при НКВД СССР» в ряды ОМСБОНа вступило около 800 комсомольцев из разных областей Российской Федерации. Сотни членов спортивных обществ «Динамо», «Спартак», «Буревестник» и других, а также студентов и преподавателей Государственного института физкультуры подали заявления с просьбой зачислить их в оперативные отряды и группы, действовавшие в тылу противника. Среди них было немало прославленных мастеров спорта.

На стадион «Динамо» устремились добровольцы, горевшие одним желанием – сражаться с фашистскими захватчиками. В обширных помещениях под его трибунами представители Наркомата внутренних дел отбирали наиболее крепких, закаленных, смелых и выносливых людей для выполнения специальных заданий в тылу противника. Медицинский осмотр, оформление и выдача обмундирования осуществлялись четко и быстро. Принятые в ОМСБОН направлялись в учебные лагеря, созданные на динамовском и осоавиахимовском стрельбищах.

Спортсмены стали запевалами боевой и физической подготовки омсбоновцев. Мастера спорта и опытные офицеры готовили тысячи бойцов: стрелков-снайперов, минеров, связистов, парашютистов, разведчиков, мотоциклистов, гранатометчиков, помогая им овладеть техникой минирования и взрыва железнодорожных мостов, связи, промышленных объектов, железнодорожных узлов в тылу врага.

В Москве в числе первых добровольцев пришли на стадион «Динамо» выдающиеся спортсмены: один из сильнейших штангистов мира Н. Шатов, борцы Г. Пыльнов и Л. Егоров, прыгун в воду Г. Мазуров, рекордсмен по барьерному бегу И. Степанчонок, велосипедисты Ф. Тарачков, Н. Денисов, В. Дайреджиев, конькобежец К. Кудрявцев, дискоболы А. Исаев и Л. Митропольский, известные спартаковские бегуны братья Георгий и Серафим Знаменские. На всех участках огромного фронта воевали спортсмены.

Среди известных спортсменов было немало замечательных гребцов. После войны они стали заслуженными мастерами спорта: И. Рогачев, А. Смирнов, И. Тимошинин, С. Шереметев, П. Родионов.

Каждого ожидала своя непредсказуемая судьба.

2 мая советские войска взяли Берлин.

Германия подписала Акт о полной и безоговорочной капитуляции. Война закончилась, наступил мир. 24 июня на Красной площади прошел парад ПОБЕДИТЕЛЕЙ.

На протяжении всех лет войны на разных фронтах и в партизанских отрядах сражались гребцы-академисты. Не все увидели Победу. Погиб Саша Долгушин. Пропали без вести С. Чебыкин, М. Троицкий, Ю. Барановский. Из-за ран и контузий стали инвалидами В. Болотских и Н. Патрин. Но многие дошли и увидели САЛЮТ ПОБЕДЫ. Под Кёнигсбергом закончили воевать капитан И. Поляков и старшина Ю. Исаев, под Потсдамом в составе 2-го Белорусского фронта – старший сержант В. Родимушкин. Дошли до Берлина подполковник Л. Кузнецов и капитан В. Десятчиков. Под Бреслау снял погоны старший лейтенант И. Рогачев, в Лиепае – сержант А. Комаров. На Кавказе, после разгрома альпийской дивизии «Эдельвейс», были отозваны в тыл С. Шереметев и П. Родионов. Вернулись из партизанских отрядов Е. Сиротинский и С. Соснин. Они остались верны данному обещанию: «на том же месте в тот же час». Через 1418 дней они вернулись, пришли на «Стрелку», встретились, сели за весла…

Дуэль

Александр – Алексей! Александр Максимович – Алексей Дмитриевич! ДОЛГУШИН – СМИРНОВ!

В довоенные годы главной интригой любой гонки были встречи этих спортсменов – Долгушина и Смирнова.

Свое мастерство гребца Долгушин начал постигать, работая перевозчиком у Бабьегородской плотины. За день приходилось делать не один десяток рейсов. В народной лодке он приобрел свой, «долгушинский» стиль, свободный, размашистый. Его пригласили на «Стрелку» и предложили тренироваться в «академичке». Тренера у него не было. До всего доходил сам и все делал правильно, «естественно». Это был настоящий самородок. Всего год тренировок и он чемпион Москвы по третьему разряду на одиночке, которая, в дальнейшем стала его любимой лодкой, а в 1934 году он уже чемпион страны.

Алексей Смирнов был на четыре года старше. Впервые сел в лодку на Волге под Калинином (ныне Тверь). Его отец, лодочный мастер, смастерил небольшую лодчонку, в которой сын дневал и ночевал. Вскоре семья перебралась в Москву. Алексей устроился на работу около Крымского моста, где, ветераны помнят, находилась гребная база «Динамо». Первым его тренером стал Федор Рогачев, с которым он в двойке парной выиграл чемпионат страны.

Внешне они не были похожи. Долгушин выше, с длинными руками, с эластичной и мягкой мускулатурой. И характером был помягче, редко когда повышал голос и прозвище его было под стать характеру – «милок».

Смирнов смахивал на тяжелоатлета с мощной рельефной мускулатурой. В командах, где он загребал, а загребал он во всех экипажах – от двойки до восьмерки, был явным лидером. Греб он красиво, без напряжения.

В одиночке преимущество Долгушина было подавляющим. Практически ни одной значимой гонки Смирнов у него не выиграл. Предполагая, что одиночка «Марти», на которой выступал Долгушин, лучше других, Смирнов настоял, чтобы на очередном чемпионате страны лодки были разыграны. «Марти» досталась Смирнову. Но ничего не изменилось. Долгушин, «рассердившись», выиграл более 26 секунд.

На следующий день все повторилось наоборот. Теперь «рассердился» Смирнов. Выступая в двойке парной с Карлом Миллерским, они «привезли» Долгушину и Петру Родионову, постоянному партнеру Саши, около 18 секунд.

Если лидером в одиночке был Саша, в парных двойках успехи делились поровну, то в четверке и восьмерке чаще побеждали экипажи Смирнова.

Жирную точку в их споре поставила война.

Оба добровольцами вступили в Отдельный мотострелковый батальон особого назначения (ОМСБОН). Отряд «Славный», где воевал Долгушин, забросили в глубокий тыл противника. Бойцы отряда вели диверсионные действия, подрывали железнодорожные пути, уничтожали провокаторов и полицаев.

4 июня 1943 года партизаны перекрыли дорогу Гомель – Могилев. Завязался бой. Выполнив задание, отряд стал отходить. Саша с пулеметом прикрывал отход. Убедившись, что все в безопасном месте, Саша перебежками стал прорываться к своим. До спасительного леса оставалось несколько шагов. Здесь его и настигла смертельная пуля.

В то время в армию уже поступил приказ: откомандировывать ведущих спортсменов в тыл. Саша отказался, сказал: «Успею». Не успел.

Товарищи похоронили Сашу возле деревни Каменка. Обелиск всегда убран цветами.

Смирнов воевал в Подмосковье. За успешные действия в одном из рейдов по тылам противника ему присвоили звание лейтенанта и перевели в действующую армию, он стал командиром артиллерийской батареи. В одном из боев кончились снаряды. Доставке мешала река. Смирнов сел в лодку и сделал несколько рейсов за снарядами. Батарея ожила. За этот подвиг Смирнов был награжден орденом Красной Звезды.

В конце 1944 года Смирнов возвратился в Москву и начал тренироваться. Ведь ему было только 36 лет. И на следующий год он стал трехкратным чемпионом страны.

Жаль, что этим двум выдающимся гребцам ни разу не удалось выступить за рубежом. В 1939 году Долгушин показал результат на одиночке 7.15.3, который был улучшен Тюкаловым в 1952 году только на две десятых секунды. Могли бы, но война!

Заслуженный мастер спорта и заслуженный тренер СССР Ипполит Ипполитович Рогачев выступал на водных дорожках в одни годы с Долгушиным. Вместе они ушли на фронт, но вернулся на «Стрелку» только Рогачев. Он был твердо уверен, что победить на Олимпийских играх Саша мог. Его результат 7.15.3 намного превышал времена поляка Роджера Верея на чемпионате Европы и олимпийского чемпиона 1936 года немца Густава Шеффера.

Уходя на фронт, Долгушин передал свои весла Марии Щукиной: «Сохрани их, скоро вернусь».

Напарником Смирнова во всех экипажах был Иван Трофимович Тимошинин.

Как и многие спортсмены, он воевал в ОМСБОНе, уничтожал ракетчиков, диверсантов. С отрядом спецназа ликвидировал в Чечне группу боевиков, готовившихся встречать немецкие войска. Участвовал в параде 7 ноября 1941 года на Красной площади и в 1945 году в параде победителей.

Иван Трофимович вспоминал: «Мне казалось, что, как и в 1941 году, я иду по брусчатке с теми же ребятами, с которыми тогда уходил в бой. Но это только казалось. Нас осталось очень и очень мало».

Спортивные традиции отца продолжил его сын Саша Тимошинин, став двукратным олимпийским чемпионом.

Гребец, поэт, друг

Юрий Михайлович Исаев не был выдающимся спортсменом, хотя не раз выступал в одном экипаже с Александром Долгушиным.

22 июня, воскресный день 1941 года. В Москве еще не знают, что на западных границах полыхает война, идут бои, льется кровь, гибнут люди. Но, даже узнав, никому не верилось, что впереди 1418 дней кровопролитных боев, отступлений, потеря товарищей, друзей…

Уже через 6 дней – 28 июня под Минском, командуя взводом, Исаев принимает первый бой. Дальше беспорядочное отступление. От взвода осталась горстка бойцов. Под Ржевом окружение и первый плен. Сразу не расстреляли, тогда еще немцы были гуманны: нужна была рабочая сила. Собрали в колонну и погнали на запад, в концлагерь.

Юра вспоминал: «По обочине дороги мы обреченно брели на запад, а навстречу шла боевая техника, шли здоровые, хорошо вооруженные солдаты. Невольно закрадывалась мысль: а сможем ли?»

Воспользовавшись слабой охраной, с несколькими ребятами удалось бежать. Схоронились в лесу, побега не заметили, ведь шли тысячи пленных. В общем, повезло!

Двигались ночами на восток, ориентируясь по вспышкам, канонаде. Но фронт удалялся быстрее, чем его догоняли.

Примерно на десятый день побега их – спящих, оборванных и голодных – захватили. Теперь не церемонились. Бросили в подвал. Допросы, избиения, не кормили, днями не давали воды. Особенно зверствовали полицаи и предатели.

Юре подфартило. Он немного знал немецкий язык и на допросах как мог переводил. Однажды поехали в соседнюю деревню, там захватили пленных. Немцы ушли в дом, загуляли. Юра остался у мотоцикла. Это был смертельный, но шанс. Решился, будь что будет, «двум смертям не бывать, одной не миновать». Скрываясь больше 2-х недель, искал лазейку, где можно перейти фронт. Наконец в ноябре, истощенный и обмороженный, вышел к своим.

С распростертыми объятиями его не встретили. Три месяца фильтрационных лагерей. Проверки, допросы: как оказался в плену, почему не застрелился, как удалось бежать? Спасли Исаева комсомольский билет и солдатская книжка, спрятанные в обмотках. В конце концов поверили, присвоили звание младший сержант, назначили командиром взвода.

Начались фронтовые будни. После ранения под Гжатском и долгих месяцев в госпитале – новое назначение, уже старшиной роты. Стал гвардейцем. Здесь его нашла первая, самая солдатская награда – медаль «За отвагу». Здесь же, при наступлении у деревни Чернушки, у него на глазах погиб Александр Матросов. Вот что Юра рассказывал: «Атака захлебнулась. Залегли на открытом поле под пулеметным огнем. Головы не поднять. Матросов сумел скрытно подобраться к ДОТу. Граната не долетела, пулемет продолжал стрелять. Тогда Александр встал и бросился на амбразуру. Пулемет замолчал. Через минуты мы были на высоте. Все это было у меня на глазах».

В августе 1943 года под Смоленском вновь ранение и тяжелая контузия. Выйдя из госпиталя, он участвовал в освобождении Кёнигсберга, там же встретил Победу и получил вторую «звездочку».

Вернулся в Москву и сразу – на родной «Буревестник». В лодку не садился – ранения. После окончания Высшей школы тренеров Исаева назначили старшим тренером в Спорткомитете РСФСР. Ему многое удалось сделать. Расширилась география. За сборную команду стали выступать гребцы из Куйбышева, Пскова, Казани, Горького, Новгорода, Ростова. В 1979 году команда РСФСР заняла первое место на VII Спартакиаде народов СССР.

Последние годы Юра тяжело болел, ему ампутировали ногу. Но, несмотря на физические страдания, он оставался оптимистом, жизнелюбом. Его дом продолжал оставаться «штабом». После соревнований к нему шли посидеть за «рюмкой» чая, поделиться радостями и печалями. Его «половинка», Тамара, была гостеприимна и привычна к таким посиделкам. Он как магнит притягивал к себе людей. Был щедр, добр и светел. А еще он любил и знал поэзию. Наизусть читал Пушкина, Блока, любимого Есенина. Сам «баловался стихоплетством». Нам, его товарищам, стихи «О любви, друзьях и военных днях» нравились.

Я люблю тебя, когда тоскует осень,
Когда сердце радуют цветы,
Когда тихий шелест стройных сосен
Навевает счастие мечты.
Я люблю тебя, когда луна лишь светит,
Серебря дороги, сосны и поля.
– Я люблю тебя нежней всего на свете,
– Я хочу, чтоб ты была моя.

1936 г.

Я помню бой – зимой, в болоте,
По пояс в ледяной воде.
Нас меньше взвода было в роте,
Но враг не смог пройти нигде.
Стояли насмерть, друг за друга,
Плечом к плечу шесть дней подряд.
Шесть дней метель, пороша, вьюга
Последних чисел февраля.
Потом бросок, и враг оставил
Чернушки, Черное, Плетень,
Комбат с победою поздравил.
Сегодня отдых. Целый день.
Разулись в уцелевшем доме.
За целый месяц первый раз
Легли под крышей на соломе,
Все вспомнив и забыв тотчас.

1947 г.

Стоят овеянные славой,
Наград заслуженных не счесть,
Всё испытавшие по праву
За наш престиж, за нашу честь.
Они собой не дорожили,
На завтра сил не берегли.
Они сражались в лодке, жили,
И по-другому не могли.
И провожая их так рано
На тренерский нелегкий путь,
Мы сознаем: для ветеранов
Они все ж молоды чуть-чуть.
В день расставания печальный
Желаем им на много лет;
Отваги, сил в дороге дальней,
Успехов, счастья и побед!

1981 г.

Друзья мои, однополчане!
Мы Вам, кого сегодня нет,
Минутой скорбного молчанья
Свершим торжественный обет.
– Кто в годы тяжких испытаний,
– Закрыв собой немецкий ДОТ,
– Уж из сырой земли не встанет
– И к нам на праздник не придет.
Да, нас намного меньше стало,
Бесследно не прошла война,
Но не снимает с пьедестала
Своих защитников Страна.
– И сквозь мирскую эту славу
– Мы память тех военных лет
– Храним в сердцах своих по праву
– И тех, кто жив, и тех, кого уж нет!

1980 г.

– Да с греблей вы расстались рано,
– Не видно в лодке больше вас,
– Давно уж ходят в ветеранах,
– Тюкалов, Беркутов и Сасс.
– И гордость нашей гребли русской,
– О ком не нужно много слов —
– Паренёк простой с Большой Калужской,
– Наш легендарный Иванов!
– Г. Коршиков, А. Тимошинин,
– Ю. Малышев, А. Немтырев,
– Н. Иванов и В. Ешинов,
– А. Клепиков, М. Кузнецов.
И молодые вам на смену
Сегодня на канал придут,
Но пусть запомнят непременно
Девиз – «настойчивость и труд»!

1981 г.

Трое в одной лодке

1946 год. Чемпионат СССР. По радио объявляют: в заезде восьмерок победила команда «Крылья Советов», выступавшая в составе… Владимир Родимушкин, Алексей Комаров, Евгений Сиротинский – загребной.

До войны они вместе не гребли, не были знакомы и войну встретили врозь. Комаров 22 июня соревновался на реке Москве. Володя служил в Московском гарнизоне. Спортивных высот еще не достиг, смотрел гонки с берега. Сиротинский служил под Гомелем в пограничных войсках и узнал о начале войны от грохота падающих бомб.

По-разному сложились и их фронтовые будни.

Комаров боевое крещение принял в конце 1941 года на Карельском перешейке. До этого держали в резерве, чему-то обучали. Бои были тяжелыми. «Кукушки», финские снайперы, засевшие на деревьях, головы не давали поднять. Затем Синявинские высоты под Ленинградом. Там же был ранен и контужен. После годичного скитания по госпиталям для прохождения дальнейшей службы направили в Прибалтику, где уничтожалась окруженная «Курляндская группировка» из 33 немецких дивизий и большой группы «власовцев». Командовал подвижной группой студебеккеров, обеспечивавшей подвоз боеприпасов к переднему краю. Снарядов теперь не жалели, не то что в 1941–1942 годах.

Комаров с горькой улыбкой вспоминал начало войны: «Когда нас в конце 41-го отправляли на фронт, я спросил старшину, когда получу винтовку. Он ответил: получишь, когда кого-нибудь убьют. Получил я ее очень быстро».

Война для Леши закончилась под Лиепаей. Он рассказывал: «В ночь на 8 мая к нам на передовую с зажженными фарами ворвался «Виллис», сидевший в нем майор закричал: «ПОБЕДА!!!» Что тут началось! Канонада из всех видов оружия не смолкала всю ночь. А под утро стройные колонны немцев, с белыми флагами, пошли сдаваться в плен».

Сиротинский начал воевать в 4 часа утра. Не спалось, вышел на улицу. И вдруг гул моторов, десятки самолетов в небе, бомбы, взрывы и крики солдат: «ВОЙНА!» Сразу же на глазах убило 17 человек.

О дальнейшем вспоминает сам: «Была растерянность. Погибли командиры, не знали, что делать. Через несколько дней приняли бой. Отбившись от немцев, присоединились к отступающим войскам и дошли до Киева. Верили: Киев был, есть и будет советским. Отступая дальше, вышли к Смоленску. Но фронт был уже далеко, где-то под Москвой. Мы оказались в окружении. Помог случай. Встретились с отрядом десантников, заброшенных в тыл для организации партизанского движения. Через несколько дней пошел на встречу в условленное место. А на обратном пути попал в плен. Столкнулся с группой полицаев. Бежать бесполезно, кругом поле. Отобрали документы и повели к немцам. Иду и думаю, как убежать? У какого-то овражка полицай замешкался, я это почувствовал, развернулся, сбил его с ног, добил прикладом, оттащил тело в кусты и бегом в лес. В дальнейшем воевал в составе 2-й Клетнянской партизанской бригады, в группе разведки. В конце 1944 года соединились с регулярными частями. Получил отпуск, приехал в Москву, поступил в Училище бронетанковых и механизированных войск и стал тренироваться».

Родимушкин начал воевать под Смоленском, артиллерийским разведчиком в минометно-артиллерийском полку. Его задача была как можно ближе подобраться к немецким позициям и корректировать точность стрельбы батарей. «Иногда, когда с прицелом ошибались, – вспоминал он, – снаряды с грохотом падали вблизи, с тех пор со слухом у меня не все в порядке. Особенно было страшно при залповом огне «Катюш».

Иногда ходил «за языком».

Вот один случай, о котором Володя не любит вспоминать, но записано с его слов. «Шел 1944 год. Получили задание захватить немца. Подобрались, затаились. Кто-то же должен пойти по нужде? Идет офицер, уселся «орлом», мы его скрутили и потащили. До наших оставалось метров двести. И вдруг немец вырвался и побежал. Я за ним. Догнал, повалил, ударил ножом, приволок и доложил, что задание выполнено. А немец, не приходя в сознание, взял и скончался. Вместо ордена отправили на «губу». Победу я встретил в Потсдаме».

Спустя годы спортивная судьба соединила их в одной лодке, в одной команде, поровну, или почти поровну распределив спортивные награды и медали.

УБЕЙТЕ
ВОЙНУ,
ПРОКЛЯНИТЕ ВОЙНУ,
Люди земли!
Мечту пронесите через года
И жизнью наполните!
Но о тех, Кто уже не придет Никогда,
ЗАКЛИНАЮ,
ПОМНИТЕ!
ЗАКЛИНАЮ,
ПОМНИТЕ!

Р. Рождественский. «Реквием»

Начало команды

В довоенные годы, в своем первом составе, команда «Крылышек» была неконкурентной. До призовых мест команда не дотягивалась. Надо было укреплять состав.

«Собирателями» стали Жора (Георгий Симонович) Лосавио и Анна Терешина (Анна Прохоровна Чебыкина). Лосавио греб в четверке «Шакалов» – тогда многие команды имели прозвища: например, А. М. Шведов греб в команде «Поганок», больших успехов не добился, хотя на чемпионате страны однажды был третьим. Анюта, так все ее звали, чемпионат выигрывала много раз.

Когда кое-что стало получаться, попросили Шведова посмотреть и помочь. Он согласился, да так и прирос к команде на долгие годы.

Команда комплектовалась по «остаточному принципу». Лучшие шли к Смирнову, Шереметеву, а не занятых приглашали в «Крылья». Постепенно команда усиливалась. Пришли Сергей Волков, Женя Бочаров, Карл Миллерский, по национальности немец, и этим все сказано. В Москве не удержался, уехал в Ригу, работал главным инженером на заводе «Дзинтарс». Вернулись фронтовики Володя Родимушкин и Леша Комаров, четыре года не сидевшие в лодке. Шведов рискнул и пригласил ребят в команду. Пришелся «ко двору» Игорь Борисов – мастер спорта по лыжам. Пригласил опытного Бориса Зубчука и Игоря Демьянова. Но Гоша видел себя только парником и вскоре покинул команду.

Нужен был загребной. Шведов уговорил Сиротинского. Это было попадание в «десятку».

Шведов «завелся», он понял: с таким составом можно бороться за результат. Надо только пересмотреть некоторые взгляды на подготовку и технику.

Экипаж восьмерки сложный механизм. Спортсмены полностью зависимы друг от друга. Личная инициатива не поощряется. Все подчинено единству командных действий.

Большое значение имеет климат в команде, терпимость друг к другу, психологическая совместимость, чтобы и в лодке, и на берегу спортсмены были единомышленниками, одним целым. Удастся тренеру это сделать – команда сможет долго и на высоком уровне выступать. Но если хотя бы один начнет сбоить, тянуть одеяло на себя, пиши пропало.

Вторая сложность при комплектовании команды – ЗАГРЕБНОЙ.

В футболе вратарь – это команда в команде. От его игры во многом зависит результат, настрой игроков. То же можно сказать о загребном. Уверенность, настроение, результат в значительной степени зависят от него.

Поэтому и говорят: загребной половина команды. Может быть, это некоторое преувеличение, без хороших партнеров один загребной ничего не сделает, но по сути – верно.

Шведову многое приходилось переосмысливать, а спортсменам переучиваться, результаты росли медленно, появлялись сомнения, а правильно ли делаем? Но Шведов был уверен – это временно и команда должна подняться на другой уровень.

Небольшое отступление. В 1881 году Стив Ферберн, которому мы обязаны современными взглядами на технику гребка, переехав в Англию, стал «играющим тренером» восьмерки Кембриджского университета. С ней он выиграл «Гранд Челедж Кап», а позднее, в четверке, «Стюарт Кап». С 1903 года Ферберн решил полностью посвятить себя тренерской работе. В это время он написал и опубликовал четыре небольшие по объему, но глубокие по содержанию книги: «Записки о гребле» (1904 г.), «Записки по гребле» (1925 г.), «Некоторые секреты успешной гребли» (1930 г.) и, наконец, наиболее известную «Беседы о гребле», вышедшую в 1934 году. В этих пособиях Ферберн изложил свои взгляды на технику гребкового движения.

Эти книги были изданы в Москве в 1958 году. В предисловии к русскому изданию написано: «… книга содержит не взгляд на греблю (стиль) хорошо известного гребца, а искреннюю и замечательную попытку удивительного учителя внести в греблю успех и удовольствие в возможной степени».

А сам Ферберн, обращаясь к своим ученикам, говорил: «Если вы гребете для показа, для своего личного прославления, вам полагается только… кусок вонючей трески».

Достаточно прочитать заголовки разделов его книги, и становится ясно, насколько его рекомендации отличаются от ортодоксальных взглядов на выполнение гребка:

– Не копируйте никого.

– Сосредотачивайте внимание только на работе весла.

– Гребля должна быть удовольствием.

– Будьте инициативны, приучайте ученика к самостоятельности.

– Главное – естественность движений.

– Ловкость рук гребцов можно сравнивать с движениями фокусника.

– Грести – значит использовать вес своего тела для продвижения лодки.

– Единственно правильный способ привести лодку в движение – это энергично работать ногами.

– Лопасть должна ударять по воде и захватывать ее.

– Не подтягивайте себя за ножные ремни.

– На протяжении всего гребка сохраняйте опору каблука на уключину.

– Сначала думай, потом делай.

– Надо как можно сильнее и продолжительнее давить ногами на подножку.

– Научись «пропускать» лодку под собой.

– Вне лодки читайте о гребле, думайте о ней. Книга – это своего рода тренер. Ошибочно думать, что единственное время для учебы – это время занятий в лодке.

– Мили делают чемпионов.

Однако не со всеми рекомендациями можно было соглашаться. Например, Ферберн рекомендует:

– Перед захватом делай паузу.

– Быстро выбрасывай руки вперед до полного их выпрямления.

– Обязательно, в конце гребка, касайся груди пальцами рук.

– Выполняй конец гребка активной тягой «внутренней» руки.

Наверное, сейчас многие скажут, а что здесь нового, мы все это знаем? Да, сейчас мы это знаем. Но ведь это написано в 20-х, 30-х годах прошлого столетия, когда «господствовал» ортодоксальный стиль гребли.

Эти и другие рекомендации Ферберна предстояло осмыслить и разобраться в них. И это сделали А. Шведов и А. Шебуев в книге «Академическая гребля», изданной в 1957 году, и И. Демьянов в книге «Техника гребли», вышедшей в издательстве «Физкультура и спорт» в 1969 году.

Восьмерка «поехала». На тренировках показывала результаты, близкие к шести минутам. По тем временам это были великолепные результаты. В то время лучшее достижение на реке Москве равнялось 6,25 и принадлежало восьмерке с загребным А. Смирновым.

Наконец пришел первый успех. В 1946 году восьмерка «Крыльев Советов» выиграла чемпионат страны. В ее состав входили: С. Волков, Б. Зубчук, К. Миллерский, И. Демьянов, В. Родимушкин, А. Комаров, Е. Бочаров, Е. Сиротинский. Они не просто победили, они показали великолепное время: 6.15,0. С результата сброшено сразу 10 секунд.

В тренировках появились новые технические термины: прыгай от подножки, виси на рукоятке, используя вес, делай захват с воздуха, поднимай туловище на рукоятке за счет отталкивания веслом о воду, дольше сохраняй опору ног в подножку, не упирайся рукояткой в живот и некоторые другие.

Так раньше не гребли. Это был уход от «ортодокса» и движение к Ферберну.

От спортсменов не требовалось схожести внешних движений, что было главным постулатом «ортодокса». Следовало добиваться одинакового приложения усилий весла о воду. Над восьмеркой посмеивались. Не убеждали даже результаты, победы в соревнованиях.

Меж тем комплектование команды продолжалось. Как-то незаметно ушли молчун Женя Бочаров, накопивший в учебе много хвостов, и Сережа Волков, ставший рулевым и помощником Шведова. Заменили Б. Зубчука: не выдерживал нагрузок, много советовал другим, а о своей гребле забывал. Пришли В. Крюков, через год ставший загребным, Е. Самсонов с С. Амираговым, позже Л. Гиссен с Е. Браго. В таком составе команда выступала до 1956 года, когда в одночасье закончила свое существование.

«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги».

Самым тяжелым был 1948 год. Осваивая элементы захвата, команда «заблудилась».

Добиваясь быстроты захвата, спортсмены стали выполнять гребок на сильно согнутых руках. Такая гребля получила меткое прозвище «гребля собачкой». Уменьшилась длина гребка. Стали проигрывать. Разошлись Шведов с Шебуевым. Распался «мозговой центр». Алексей Николаевич перестал приходить на тренировки. Только иногда, исподволь, с Воробьевых гор следил за тренировками. Сердце же болело!

Надо было что-то предпринимать. Шведов решил заменить загребного, на время пересадить Сиротинского на шестой номер, чтобы нашел себя. Но надо знать Женьку! Или я загребной, или ухожу! И ушел.

Конечно, с его уходом команда много потеряла. Более мощного гребца в то время не было. Силищи необыкновенной. Сломать весло в гребном бассейне было для него плевым делом.

Оба сильно рисковали. Шведов не мог знать, как Крюков проявит себя в роли лидера, сумеет ли управлять командой. Сиротинский вообще «бросался в омут».

Разобравшись с техническими ошибками, команда вновь оказалась на плаву, вышла на свой уровень. С 1951 по 1956 год практически не было проиграно ни одного главного соревнования:

1951 год:

Международные студенческие игры – 2-е место

Чемпионат СССР – 2-е место

1952 год:

Олимпийские игры в Хельсинки – 2-е место

Чемпионат СССР – 1-е место

1953 год:

Чемпионат Европы – 1-е место

Чемпионат СССР – 1-е место

1954 год:

Чемпионат Европы – 1-е место

Хенлейская регата – 1-е место

Чемпионат СССР – 1-е место

1955 год:

Чемпионат Европы – 1-е место

Чемпионат СССР – 1-е место

1956 год:

Олимпийские игры в Мельбурне – 5-е место

Чемпионат Европы – 5-е место

Чемпионат СССР – 1-е место

В эти годы – победы на международных регатах в Грюнау, Дуйсбурге, Амстердаме, других городах.

Состав

Команду с некоторой иронией называли восьмеркой «профессоров». Почему? После каждой тренировки надолго задерживались на «Стрелке», обсуждая и разбирая, что и как. Много вносили нового и в технику, и в методику тренировок. Первыми полностью отказались от «ортодокса». Первыми начали тренироваться дважды в день. Некоторые посмеивались: «на сколько вас хватит?» Но главное: все учились, и гребля этому не мешала. Получили высшее образование, стали кандидатами наук и докторами, доцентами, профессорами, академиками.

Поэтому несколько слов о каждом, с кем прожил, именно прожил, короткую, но очень интересную, наполненную незабываемыми впечатлениями, спортивную жизнь. Спортивная жизнь коротка. И гребля не исключение.

С кого начать? Конечно, с тренеров.

ШВЕДОВ Александр Михайлович

Доктор технических наук, профессор Московского авиационного института. Лауреат государственной премии СССР. Заслуженный деятель науки и техники РСФСР. Почетный член Академии наук СССР. Ученый в области тепло- и массообмена и процессов горения в авиационных и ракетных двигателях, выполнил ряд исследований в области динамики и кинетики процессов горения в авиационных двигателях. Провел фундаментальные исследования по проблеме взаимодействия высокотемпературных газовых потоков с конструкционными материалами. Участвовал в разработке методологии комплексного исследования тепловой защиты спускаемых космических аппаратов «Восход», «Союз», «Венера» и других.

Заслуженный мастер спорта (звания заслуженный тренер тогда не было). Греблей начал заниматься в 1936 году. Греб в четверке «Поганок» с А. Шебуевым. В 1957 году совместно с Алексеем Николаевичем Шебуевым написал книгу «Академическая гребля», в которой авторы изложили свое видение техники и подготовки гребца. Эта книга на долгие годы стала настольным пособием для многих поколений. Совместно с Шебуевым совершил революцию в академической гребле: они посмотрели на греблю с совершенно невиданной до них точки зрения, анализировали движения гребца с точки зрения механики и высшей математики. Технический стиль, впервые в мире просчитанный математически, созданный тренерами-любителями, поднял сборную СССР на олимпийские высоты.

Очень импульсивный и взрывной по характеру человек. Сидя на руле, мог ногой ударить по рукоятке загребного, чтобы тот делал быстрее захват, а из катера запустить рупором, если его замечания не выполнялись. Наверное, на дне реки Москвы ржавеет не один его «матюгальник». Тренировки проводил жестко. Всегда и во всем требовал максимальной самоотдачи. Не допускал слабины, это он называл «внутренним свинством». Но как быстро заводился Саша, так же быстро и отходил. Уже на берегу, при разборе тренировки он терпеливо выслушивал каждого, а поговорить любили все и особенно наш капитан, Леша Комаров, и так подводил итог обсуждения, что все предложения и замечания исходили как бы от самих ребят. Ну а коль сами решили, надо выполнять.

Он хорошо был знаком со многими родителями. Бывал в гостях у меня, у Лёни Гиссена, у Володи Крюкова. Частенько посиделки устраивались у него дома. Жил в коммуналке в небольшой комнате. Кабинетом ему служил темный чулан. Наши места были в коридоре, который, сидя на полу, мы перегораживали своими длинными ногами. Соседи не ругались, поворчат немного и все, привыкли.

Сидели часами, и все разговоры о гребле. И скучно не было. Интересно. А «мама Леля» поила нас вкусным чаем и тоже ворчала: «Господи, когда же вы, наконец, наговоритесь о своей гребле». А сама нет-нет и вставит ценное словечко. Ведь «мастер спорта». Умер Саша во сне. На прикроватной тумбочке так и осталась лежать раскрытая книга «Академическая гребля».

Вот так жила команда. Обращались друг к другу по именам, и Саша не был исключением. Только к Шебуеву уважительно: «дядя Леша».

ШЕБУЕВ Алексей Николаевич

Полной противоположностью Саши был Алексей Николаевич ШЕБУЕВ. Химик по профессии, лауреат государственных премий, мастер спорта.

Дядя Леша был само спокойствие, «рассеянный с улицы Бассейной», совершенно непрактичный и не приспособленный к жизни человек. Ко всем обращался на ВЫ и «СЭРЫ». На «Стрелку» приезжал на старом «Харлее», грохот его мотоцикла был слышен от кинотеатра «Ударник», когда он сворачивал на набережную Обводного канала. Ездил в кожаных брюках, кожаном реглане, кожаных перчатках с большими крагами. Его одежда от погоды не зависела, «и зимой и летом одним цветом».

Иногда садился погрести, иногда порулить, но так увлекался тренировкой, что мог потерять ориентировку и въехать в берег. Жил холостяком в маленькой комнатке. Часто приглашал в гости. Располагались на кухне, чаевничали.

Думаю, Алексей Николаевич был главным теоретиком, «мозгом» в «Центре двух Ш». Очень тяжело переживал непонимание со Шведовым, потерю общения с ребятами. К счастью для всех, и для команды в первую очередь, это продлилось недолго. Все вновь собрались вместе и продолжили работать одной командой.

От него исходило какое-то тепло, спокойствие, умиротворенность.

Умер дядя Леша мгновенно. На кухне чаевничал с соседкой. Подвело сердце.

Теперь о команде, о ребятах, с которыми греб, «пропахал» не одну тысячу километров, пролил не одно ведро пота, с которыми делил и победы и поражения.

БРАГО Евгений Николаевич

Окончил Московский энергетический институт. Известный ученый. Доктор технических наук, профессор. Заслуженный деятель науки РФ. Действительный член Международной академии информатизации. Много лет заведовал кафедрой автоматизации технологических процессов в университете нефтехимической и газовой промышленности им. И. М. Губкина.

Заслуженный мастер спорта СССР. «Брагуша анархист», так звали его в команде. Почему? Был у него «пунктик». Боязнь лишнего веса. Если он чувствовал какой-то дискомфорт, сразу принималось решение: «надо побегать». Хорошо, что большинство сборов проводились на Воробьевых горах, на базе ЦДКА, где все к этому располагало.

Надев пару-тройку футболок, вечером, когда остальные играли в волейбол или в баскетбол или отдыхали, никому ничего не сказав, Брагуша отправлялся мерить километры по Воробьевым горам. Попутчики находились, футболисты ЦДКА. Но темпа они не выдерживали. Возвращался Брагуша взмыленный и сразу на весы. Сколько скинул? Норму устанавливал сам.

Ни Шведов, ни кто-то другой не могли отговорить его от этой самодеятельности. Проходило какое-то время, и все повторялось.

Не знаю, может быть, ему действительно что-то подсказывало: надо. Может быть. Но Женька, наш первый номер, «король баланса», всегда был в отличной спортивной форме, выгребаясь на каждой гонке до предела.

РОДИМУШКИН Владимир Александрович

Заслуженный мастер спорта СССР, заслуженный тренер России.

Четыре года прошагал по дорогам войны. Ранен, контужен. Награжден орденами Красной Звезды, «Отечественной войны» 2 степени, медалями «За отвагу», «За Победу над Германией», «За трудовую доблесть», юбилейными медалями…

Окончил Высшую школу тренеров при ГЦОЛИФКе.

Подпольная кличка – «Костыль». Почему? Может, потому, что ходил, как-то опустив левое плечо и немножко припадая на ногу.

Судьба у него сложилась тяжелая. Отвоевал «от и до». Разведчик-корректировщик артиллерийского огня. Выползал за передовую, и управлял огнем батарей. Демобилизовался осенью 1945 года в Потсдаме. Спокойный, немногословный, универсал. Одновременно хорошо греб на парном и распашном «весле». Чемпион СССР и в двойке парной с Демьяновым, и в четверке без рулевого, и в восьмерке. Второй загребной команды, всегда мог заменить Крюкова, помочь «найти ход».

Однажды произошел такой случай. На тренировках команды устраивали гонки с речными трамвайчиками, ходившими по реке. Так было и на этот раз. Парная двойка шла немного впереди, и в азарте ребята не заметили, что лодку стало подтягивать под пароходик. Отрулиться не получилось. Столкнулись. Володя в последний момент выпрыгнул из лодки, а Демьянов, пытаясь оттолкнуться, ухватился рукой за якорь, и пароход протащил его далеко вперед. Мы на восьмерке были всему свидетелями. К счастью, не считая разбитой лодки и поломанных весел, все закончилось благополучно.

Став тренером, Володя вместе с И. Поляковым подготовил экипаж восьмерки чемпионов VII Спартакиады народов СССР.

Уходил из жизни Володя тяжело: онкология. Несмотря на требования врачей бросить курить, курил до последнего дня. Говорил: «Не буду лишать себя последней радости».

АМИРАГОВ Слава Львович

Заслуженный мастер спорта СССР. Окончил Московский авиационный институт. Кандидат технических наук, доцент. Преподавал на кафедре авиационных двигателей МАИ.

«Морж», «Морж Моржович Слава Львович», непонятно почему, но такая кличка к нему приклеилась. Он не обижался и отзывался.

Мощного телосложения, грудь колесом, на спидометре выдувал больше всех. Не умел грести легко, всегда «вламывал».

Мы с ним гонялись еще по третьему разряду, а спустя годы оказались партнерами.

Был он компанейским, веселым, легким человеком. Такие люди, умеющие принять удар на себя, обязательно нужны в коллективе.

А фантазер и выдумщик был первостепенный. Например, возвращается из отпуска с перевязанной рукой. Что такое? Оказывается, охотился на медведя, тот и оставил след своей костлявой лапой. Другой случай. Опаздывает на тренировку. Почему? Попал на мотоцикле в аварию. Чудом остался жив. И все сопровождается такими подробностями, что не поверить нельзя.

Учил английский язык. Не расставался с учебником и словарем. Любил в разговорах вставлять английские словечки. Приехали на Олимпиаду в Хельсинки. Думаем, есть свой переводчик! Встретились с американцами, знакомимся. Подталкиваем Славку, поговори. Выдает длинную тираду, у американцев рты открылись, глаза навыкате. Что-то отвечают. Теперь у Славки челюсть отвисла. Поговорили, посмеялись, в общем, поняли, что ничего не поняли! Но года через два английский добил. В 1954 году в Англии был неплохим гидом, переводчик не требовался.

Вот таким был наш третий номер.

А ушел из жизни сразу. Поехал на дачу, повозился по хозяйству. Побежал на электричку. Упал. Обширный инфаркт. И Славки не стало.

БОРИСОВ Игорь Андреевич

Заслуженный мастер спорта СССР, мастер спорта по лыжам. Окончил Московский авиационный институт. Там же преподавал на одной из кафедр. Выступал в команде с 1946 года, со дня ее образования. Был как-то незаметен в команде и в то же время незаменим. Очень следил за своим здоровьем, ежедневно контролировал самочувствие, был немножко мнительным. На подготовку имел свои взгляды. Заставить его подойти к штанге, подкачать силенку, было невозможно. В лучшем случае брал в руки блин в 20 кг, не больше. Не играл в волейбол, баскетбол, которыми все баловались вечерами. Не любил тренироваться в мелких лодках. Был как-то «застегнут на все пуговицы». Со всеми был в ровных, хороших отношениях.

Но гребец был техничный, сильный, и его роль в победах команды велика.

САМСОНОВ Евгений Борисович

Заслуженный мастер спорта СССР, Заслуженный тренер СССР, Заслуженный работник физической культуры РСФСР. Кандидат педагогических наук. Окончил Московский военно-механический техникум, ГЦОЛИФК им. И. В. Сталина.

Во время войны, как все мальчишки, рыл окопы, тушил зажигалки. Даже около двух месяцев был в одной из прифронтовых частей.

Осенью 1943 года вместе с Женей Кабановым пришел на «Стрелку» погрести, да там и остался «на всю оставшуюся жизнь». Играл в футбол вратарем за команду Военно-Морских Сил. В волейбол – за СКИФ и «Локомотив», мастер спорта по волейболу.

В 1948 году в команду пригласил Шведов. Не подошел. Год греб в «Спартаке». Со второго раза пришелся ко двору.

Выступал в четверке и восьмерке. Вместе с Володей Родимушкиным начинал работать тренером в «Воднике», затем с 1959 до 1976 года – старший и главный тренер сборной команды страны. Выступали достаточно успешно. Подготовил олимпийских чемпионов А. Тимошинина, А. Сасса, Г. Коршикова. Два года заведовал кафедрой гребного спорта ГЦОЛИФКа. Руководил Оперативным Центром по подготовке гребного канала к Олимпиаде-80. Затем работал в Спорткомитете СССР заместителем и и. о. начальника отдела гребного и парусного спорта.

Позже – Президент «Гребного Центра «Крылатское».

ГИССЕН Леонид Давидович

Заслуженный мастер спорта. Окончил 1-й Московский медицинский институт им. И. М. Сеченова по специальности психология, психиатрия. Доктор медицинских наук и доктор психологических наук. Профессор. Автор более 200 научных трудов. В 1970-е годы заведовал лабораторией спортивной психологии Всесоюзного научно-исследовательского института физической культуры. Один из первых советских спортивных психологов. Первым в СССР внедрил систему аутотренинга. На протяжении двух десятков лет, с 1960 по 1980-е годы, работал психологом сборных команд Москвы, Литвы и СССР по академической гребле.

«Железный человек». Наверное, по отношению к Леше кавычки можно было бы опустить. Человек огромной силы воли. Пришел в греблю по совету врачей. Позднее перенес операцию на легких. Ночами страшно кашлял. На сборах я часто жил с ним в одной комнате и был свидетелем этих мучений. Утром же как ни в чем не бывало садился в лодку и тренировался наравне со всеми. Мучил его и радикулит. Тренировку иногда можно было и пропустить. А соревнование? Сам делал себе блокаду. Доктор, знал куда, чего и сколько надо кольнуть.

Пришел в команду позже других, в 1951 году. Это был последний «могиканин» команды. В дальнейшем, в течение шести лет состав не менялся.

Закончив выступления, с греблей не расстался. Организовал лабораторию спортивной психотерапии. Помогал спортсменам преодолевать предстартовую лихорадку, «мандраж». Женская восьмерка «Жальгирис» свои чемпионские успехи по праву разделяет с Лешей.

Последние годы Леша жил в Шотландии. Там же после тяжелого инсульта скончался. Прах, по его желанию, привезли в Москву, и развеяли над водой гребного канала.

КОМАРОВ Алексей Филиппович

Заслуженный мастер спорта СССР, Заслуженный тренер РСФСР.

Участник Великой Отечественной войны. Награжден орденом Отечественной войны 2 степени, медалями «За боевые заслуги», «За Победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.», «За трудовую доблесть», «За доблестный труд».

«Комар» или «Филиппыч», бессменный капитан команды. Самый титулованный по числу спортивных наград. Начал грести до войны. «Военную гонку», 22 июня 1941 года, на реке Москве выиграл, выступая в одном экипаже со Смирновым.

Воевать начал на Карельском перешейке, а заканчивал в Прибалтике.

Демобилизовался в мае 1946-го. Приехал домой и сразу на «Стрелку». В восьмерку его пригласил Шведов. Выступал в экипажах двойки и четверки без рулевых, восьмерке и везде получал золотые награды.

Закончив выступления, тренировал женскую восьмерку «Буревестника». Окончил ГЦОЛИФК. Был основателем кафедры гребного спорта института физкультуры, преподавателем, заведующим кафедрой, профессором. Являлся одним из основоположников современной теории и методики гребного спорта.

КРЮКОВ Владимир Николаевич

Заслуженный мастер спорта. Окончил Московский авиационный институт. Кандидат технических наук, доцент. Работал старшим научным сотрудником кафедры авиационно-космической теплотехники МАИ.

«Русский Ромео», так в английских газетах называли нашего загребного, когда мы впервые в 1954 году приехали в Англию для участия в Хенлейской регате. Ростом за 190 сантиметров, красивый блондин производил впечатление. А от его гребли нельзя было оторвать глаз, настолько пластичной и мощной она была. Это был настоящий загребной. На тренировках мог подхалтурить, опоздать, все у лодки, а его нет. Вначале злились, потом попривыкли.

Но перед гонками «Крюк» преображался. Сам начинал покрикивать на других. Все намеченное на тренировке выполнялось. Через рулевого подсказывал, что и как надо делать. Безусловно, он был сильнейшим загребным, и в успехах восьмерки большая его заслуга. После развала команды попытался собрать четверку. Промучился год, ничего не получилось. Слишком большая разница была в классе. А жаль. Сидя за ним, молодые могли бы многому научиться.

После Хельсинки, увидев маленьких 50-килограммовых рулевых, стали искать своего. «Не отходя от кассы» нашли. Мотористом на «Стрелке» работал Саша Маянцев, его и пригласили. Обучили. И хотя его вес примерно на 6–8 кг превышал норму, его взяли рулевым и в 1953 году он стал чемпионом Европы.

В разные годы в составе команды выступали мастера спорта: Сергей Волков, Евгений Бачуров, Карл Миллерский, Игорь Демьянов, Владимир Бурачок, Юрий Сорокин, Эрнест Вербин, Борис Зубчук, Семен Назаров, Евгений Сиротинский, Борис Вайсберг.

Год 1947. Сплошные дебюты

После войны от любителей погрести не было отбоя. В Москве, Ленинграде, Киеве, Вильнюсе, Риге, других городах появлялись сильные команды. Временные результаты неоднократно улучшались. Результат восьмерки 6 мин. 25 сек. был превзойден сразу на 10 секунд. Ю. Тюкалов на одиночке улучшил время легендарного Александра Долгушина на 0,2 сек, показав 7.13.1. И так в каждом классе судов.

А сколько зрителей приходило посмотреть на соревнования! Гранитные трибуны Парка культуры и отдыха им. М. Горького всегда были переполнены. По берегам реки стояли толпы зрителей. «Болели» за «Крылья», за «Знамя», за Демьянова, Смирнова, Шереметева, позже за Тюкалова, Беркутова, Иванова.

«Болели» как на футболе. На трибуне С. Шереметев, И. Поляков, Б. Схиртладзе, Н. Санина, В. Шереметева и другие.

Но что стоили эти минуты и секунды? Могли бы мы составить конкуренцию зарубежным командам? Возможно да, а возможно и нет. В гребле заочно сравнивать результаты дело неблагодарное. Разные водоемы, разная погода, сила и направления ветра, течения, температура воды. Все это влияет на результат.

В 1947 году советские спортсмены получили приглашение принять участие в Олимпийских играх 1948 года в Лондоне. Не получилось! Наблюдатели ездили, смотрели, анализировали. Мнение было единым. По большинству видов спорта, в том числе и по академической гребле, мы «созрели» и можем конкурировать с зарубежными спортсменами. На дистанции 1850 м в заезде восьмерок был показан результат 5.56.7. Потом для сравнения мы проходили этот отрезок по реке Москве несколько раз, и всегда результат был лучше.

Для объективной оценки собственных сил нужны были личные встречи с зарубежными спортсменами. Только они могли внести ясность, оценить наши результаты. Ведь разговоры о возможном участии в следующей Олимпиаде в Хельсинки велись все настойчивее.

И наконец «лед тронулся». В 1950 году впервые в Москву приехали гребцы из Чехословакии. В их составе были опытные спортсмены – участники и призеры чемпионатов Европы. Сильнейшими считались восьмерка, Малинкович и Врба, выступавшие на одиночках.

Готовились серьезно. В каждом классе лодок от нас выступало по два экипажа, в личном и командном зачете. «Междуусобица» еще больше подогревала ажиотаж. У каждых команд были свои личные счеты. В восьмерках «Крылья» и «Знамя», одиночках Демьянов и Шереметев.

Серьезной борьбы не получилось. Везде с заметным преимуществом победили наши команды.

Несколько позднее, в сентябре этого же года, в Милане (Италия) на гребном канале был проведен очередной чемпионат Европы. Сравнение результатов этих соревнований заставили серьезно задуматься, они были не в нашу пользу. Что это, разные условия погоды, или разница сил?

Победы обнадеживали, а результаты нет. Только экипаж четверки с рулевым показал результат выше европейского, во всех остальных они были хуже. Было от чего почесать в затылке. Нужны были встречи с другими противниками и не дома, а за рубежом.

Такая возможность представилась в 1951 году.

Год 1951

Вначале в Москву приехали команды Венгрии, Польши и старые знакомые – спортсмены Чехословакии, а затем ВПЕРВЫЕ в Берлине мы участвовали в Международных студенческих играх.

Теперь выезжать за рубеж легко и просто. Паспорт, виза, билет, и ты летишь в любую страну.

Раньше это была мучительная и сложнейшая процедура. Надо было получить выездную характеристику в низовой партийной организации, затем обсуждение в парткоме, а потом «чистилище», иначе не назовешь, в райкоме партии. В комиссии 3–4 убеленных сединой старых большевика задают вопросы. И если ты забыл, в каком году проводился тот или иной исторический съезд партии, какие вопросы на нем обсуждались, вывод один: «почитайте и приходите в следующий раз». И таких «разов» могло быть несколько.

Но бывало и хуже. Мог вмешаться «5 пункт» анкеты, или сомнительное знакомство с кем-либо, или, что совсем плохо, родственники за рубежом. Тогда с тобой дополнительно беседовали в спецорганах, проверяли благонадежность. И частенько итог – «низзя».

Так случилось с Лешей Гиссеном. ВПЕРВЫЕ в 1954 году команда выезжала в Англию для участия в Хенлейской регате. У Леши оказался дальний родственник, проживающий в Лондоне. А вдруг…! И не поехал. Пришлось срочно искать замену. Нашли Б. Вайсберга, тоже наш «крыльевский». К счастью, легко «вписался» в команду, и мы ВПЕРВЫЕ выиграли «Гранд Челедж Кап».

Примерно то же случилось со мной перед Олимпиадой-52. Вызвало подозрение как звали маму: Тереза Ричардовна, полька. Хотя родилась и проживала в Москве, в Польше ни разу не была, даже польского языка не знала. Но это не важно. Вызвали, беседуем на разные темы, и вдруг вопрос в лоб: «а почему ваша мама полька?» Я ничего ответить не смог. А что ответили бы вы? Вывод «низзя». А вдруг…?

Пришел к Шведову. Сказал, надо искать замену. Не знаю как, но отстояли. Остался в команде. Потом Шведов говорил, что подключился Н. Н. Романов, председатель Спорткомитета СССР. Ему поверили, «не убегёт».

Делегация гребцов, выезжающая в Берлин, была большой. ВПЕРВЫЕ в международной встрече принимали участие женские экипажи. В своих заездах: в одиночке, двойке парной, четверке с рулевой и восьмерке девчата победили с большим преимуществом.

У мужчин борьба складывалась напряженней. Только в двух заездах, двойке и четверке без рулевого, победили наши команды. Как всегда наибольшее внимание было приковано к заезду восьмерок. На старт вышли команды Венгрии, «Крылья Советов» и «Красное Знамя».

Наши команды, увлекшись выяснением «кто есть кто», прозевали рывок венгров и проиграли.

Результаты заезда мужских восьмерок:

1. Венгрия, загребной В. Сатори 6.29.9

2. «Крылья Советов», загребной В. Крюков 6.31.5

3. «Красное Знамя», загребной В. Кирсанов 6.32.5

В тот год я в соревнованиях не участвовал. После окончания института и присвоения звания лейтенанта призвали в армию. «Службу» проходил на футбольных полях, играл за команду «Военно-Морских Сил» (ВМС), выступавшую в группе «А».

Как играл? По-разному.

«…Самсонов неудачно выбил мяч от ворот. Мяч попал к свободному Зазроеву (№ 9), который, приблизившись к воротам, забил гол. Этот мяч решил исход встречи». (Игра с «Динамо», Тбилиси. Счет 0:1).

«…Самсонов, заменивший Савина, далеко и нерасчетливо выбегает из ворот. Динамовец обыгрывает вратаря, и четвертый гол влетает в пустые ворота». (Игра с «Динамо», Москва. Счет 5:1. Я пропустил два мяча).

«…Нынешний сезон порадовал нас тем, что в коллективах мастеров появилось много способных игроков. В ЦСКА – нападающий В. Елизаров. Успешно выступили Н. Тищенко («Спартак»), В. Голубев («Динамо», Киев), П. Худояш и Е. Самсонов (ВМС) и многие другие».

«… Можно еще рассказать о комсомольце Евгении Самсонове – вратаре команды ВМС. У него отличные физические данные, но еще мало опыта. Самсонов пришел в футбол, будучи уже мастером спорта и чемпионом СССР по академической гребле. Но можно не сомневаться, что после водного спорта Самсонов добьется успеха и в сугубо «сухопутной» игре».

Приближался 1952 год, год XV Олимпийских игр в Хельсинки. Участие советских спортсменов в Олимпиаде стало реальностью.

В апреле 1951 года образован Национальный олимпийский комитет. Первым президентом его избрали Константина Александровича Андрианова. В мае этого же года НОК СССР был признан Международным олимпийским комитетом.

В начале 1952 года Федерация гребного спорта СССР стала членом Международной федерации гребных обществ (ФИСА), председателем нашей Федерации стал Юрий Александрович Калугин, гребец, журналист по образованию.

С каждым годом отношения между нашей Федерацией и ФИСА укреплялись. Наилучшими они стали, когда в 1959 году президентом ФИСА был избран 34-летний швейцарец Томас Келлер. Он часто приезжал в Москву, поддерживал дружеские отношения с Евгением Кабановым и Леонидом Драчевским, которые в разное время были вице-президентами Международной федерации.

В настоящее время ФИСА – одна из самых многочисленных международных федераций. Ее членами являются представители более 120 стран всех континентов. Она играет значительную роль в международном олимпийском движении. В то же время ФИСА очень консервативна в сохранении программы гонок. Все соревнования для всех возрастов мужчин и женщин проводятся только на одной дистанции – 2000 м. Отсутствуют спринтерские заезды, эстафеты, которые обязательны в других циклических видах спорта.

В один из своих приездов в Москву Келлер посмотрел эстафету на приз газеты «Вечерняя Москва». Ему очень понравилось. Он хотел включить ее в программу какой-либо международной регаты. Не успел. А жаль.

Сейчас, чтобы уровнять возможности спортсменов разных росто-весовых показателей, стали проводить заезды для спортсменов легкого веса: у мужчин средний вес спортсменов до 72,5 кг, у женщин до 58 кг. Если следовать этому примеру, то и в других видах спорта, например, в баскетболе, волейболе, надо проводить соревнования отдельно для «гулливеров» и «лилипутов». А в гонках на короткой воде возможности легких спортсменов и тяжеловесов могли бы уравниваться.

Почему бы не попытаться сделать то, что не успел сделать Келлер?

Вообще-то идея проводить заезды для гребцов легкого веса не нова. Впервые она обсуждалась на конгрессе ФИСА в Афинах. Сторонникам легкого веса не удалось набрать большинство голосов. Гор Нильсон (глава программы развития ФИСА) тогда сказал: «Сердцем я с вами, но головой нет». Т. Келлер предложил: «Мы должны найти особую лодку для гребцов легкого веса, такую, которая оправдывала бы, а затем и утвердила бы себя на Олимпиадах. Возможно, это будет тройка парная – технически это сделать не трудно».

Год 1952. Олимпийские игры

И вот, наконец, Олимпийские игры в Хельсинки. Дебют Советского Союза. Что мы, советские гребцы, знали об Олимпийских играх, об этом празднике спортсменов мира? НИЧЕГО! Наш опыт насчитывал всего две домашние международные встречи и один выезд за рубеж. И все!

В поиске резервов осенью 1951 года тренеры и сильнейшие команды Москвы и Ленинграда поехали в Киев, Ригу, Вильнюс: себя показать, на других посмотреть, поискать резервы. «На карандаш» взяли всего одну «звездочку» – Игоря Емчука. Вместе с опытным Г. Жилиным он стал тренироваться в двойке парной.

Начало подготовки. Поти

Для подготовки к Олимпийским играм был образован тренерский штаб. Руководитель – Игорь Николаевич Поляков, его помощники Евгений Сергеевич Салтыков и Ефим Беспальцев. Начальник команды Наум Маркович Меркин.

Местом проведения трехмесячного сбора был выбран небольшой южный городок Поти, центр Колхиды. Город со всех сторон окружен водой: Черное море, река Капарча, озеро Палеостоми и городской канал, раздолье для лягушек и нещадно кусающейся мошкары. Редкий день обходился без дождичка. Влажность почти 100 %.

Быт был спартанским. Проживали в гостинице «Колхида» в номерах без удобств по 3–4 человека. Армейская столовая с ограниченным меню, буйволячье мясо, которое с трудом жевалось, и различные каши. Иногда баловались молочком и кефиром. Ближе к морю – небольшой парк и стадиончик, где «заряжались», бегали, играли, сдавали нормативы по ОФП. Еще одна достопримечательность: раз в неделю посещение городской бани. Полагалось две шайки горячей воды и кусочек мыла. Для нас отгораживали закуток, где мы плескались. В общий зал не ходили, от греха подальше. А потом разрешалось небольшое расслабление, спуститься в подвальчик выпить стаканчик, не больше, «Хванчкары».

В дальнейшем, на долгие 10 лет, до переезда в Мингечаур, Поти стал «меккой» гребцов, местом предсезонной подготовки многих команд.

На Капарче построили гребную базу, закупили лодки. Ближе к морю появился пансионат. На аэродроме гидросамолетов обустроилась база ЦСК ВМФ. На канале, проходящем через город, – база «Водника». Мест хватало всем.

Это дало толчок к развитию гребли в Грузии. Позже там работали Б. Вайсберг и А. Николаев. Появились сильные команды, а Олег Кипианидзе и Гиви Никурадзе выступали в составе сборной команды страны.

Свою подготовку восьмерка «Крыльев Советов» начала 3 января на «Стрелке». Снег, морозец, плавающие льдинки не останавливали. 2–3 раза в неделю садились в учебные четверки и накатывали свою норму – 12–15 км. Вроде все шло по плану, но однажды Шведов сообщил нам «пренеприятнейшее известие»: в Поти он не едет. Защита диссертации. (По той же причине он не поехал и в Хельсинки). С кем дальше тренироваться? Споры были горячие. В конце концов пригласили Игоря Николаевича Полякова, его помощником стал Сережа Волков.

В феврале начинался сбор в Поти. Сразу же возникла сложность: как доставить лодки? Спецконструкций не было, значит, по железной дороге. За каждое место в вагонах шел бой. После месяца путешествий лодки целыми и невредимыми прибыли. За это низкий поклон Жене Карпачеву – мастеру-краснодеревщику. Он рассказывал, как бился на каждом полустанке, чтобы быстрее прицепить вагоны к составу и отправить.

Своими руками установили палатки-раздевалки, сбили причальные плоты, тренажерные ящики, стеллажи, огородили территорию. На глазах любопытных потийцев по улицам города на руках перенесли на базу лодки. Среди жителей пошел слушок: привезли ракеты, на озере будут строить военную базу. Пригласили, показали наши «ракеты». Некоторые приходили смотреть, как мы тренируемся, и даже садились с тренерами в катера, удивляясь, зачем мы так мучаемся?

Начались «трудовые будни». 30-минутная зарядка и двухразовые тренировки, таков был ежедневный режим. В общем «мало не казалось». Выдержим ли? Раньше таких вопросов не было.

Местные ребята, посмотрев наши тренировки на воде, сказали: «Подумаешь, мастера. У нас есть парень, любого вашего заделает». Вызывали на «бой». «Перчатку» подняли. Договорились: гонка на 500 м. в народных лодках. От нас выступал Демьянов.

Метров 200 прошли ровно, затем Гоша легко ушел вперед, выиграв метров 70–80. К финишу «герой» еле доплыл.

Не посрамил Гоша олимпийцев!

На сборе собрался весь цвет послевоенной гребли. Пробовали себя в двойке с рулевым ветераны С. Шереметев, В. Севрук и Е. Салтыков. Спортсмены не особенно напрягались, понимая, что их время ушло. Но на воду выходили регулярно. Евгений Сергеевич на руле, как в старые добрые времена, в белой форме, в белых, начищенных зубным порошком парусиновых ботинках, при галстуке. Не получилось. Победили В. Шевченко и Е. Морозов.

Евгений Сергеевич Салтыков. Его отец член Второй Государственной Думы, во Временном правительстве занимал должность заместителя министра. Евгений Сергеевич – чемпион СССР 1924–1925 годов. Воевал на Ленинградском фронте, участник прорыва блокады под Шлиссельбургом. Один из организаторов гребного спорта в Ленинграде.

Долгие годы заведовал кафедрой гребного спорта в Ленинградском институте физкультуры им. П. Ф. Лесгафта, председатель Федерации гребного спорта города, инициатор проведения гребного марафона «Энергия», который в 2010 г. проводился в 70-й раз.

Интеллигентнейший, тактичнейший и скромнейший человек. Заслуженный мастер спорта, написавший многочисленные пособия по гребному и лыжному спорту, судивший многие чемпионаты по лыжным гонкам и академической гребле.

Как не хватает таких людей в наше время!

В двойках без рулевого соперничали динамовцы М. Плаксин, В. Багрецов с Виктором Ивановым и И. Булдаковым из «Химика». Сильнее оказались первые. Разные экипажи пытались опередить Емчука и Жилина в заезде парных двоек, но каждый раз киевляне доказывали свое право на поездку в Хельсинки.

Но главная интрига – отбор среди одиночек и восьмерок – была впереди.

Тюкалов или Демьянов, Юра или Гоша? Третьи в расчет не брались. Однако настоящей борьбы не получилось. Тюкалов оказался на голову, на две головы сильнее соперника. А если бы их поставить рядом, сравнить их физические данные, никто и полушку бы не поставил на Юру, настолько сильнее и мощнее выглядел Демьянов, гора мышц.

В восьмерках соперничали «Крылья», «Знамя» и «Наука» из Киева. Ставка была высока. По решению тренерского Совета, победившая команда сохраняла свой состав, проигравшие будут выступать в четверках.

Нашу восьмерку изрядно лихорадило. Задерживался в Москве Володя Крюков, болел Комаров. На каждую тренировку состав менялся. Загребать садились Родимушкин, «мастер на все руки», иногда Е. Сиротинский, но в команде греб неохотно. Возможно, оставалась обида, неприятные воспоминания, а может, корил себя, что не остался в команде? Пробовали Толю Славнова из ЦДКА, Володю Бурачка, других запасных, но стабильного хода не было. Лодка шла ни шатко, ни валко. День прилично, на другой день как «по песку», спина трещала, руки отрывались.

Март. Позади почти два месяца тренировок. Первая прикидка, неофициальная, но все понимали – надо выигрывать, учитываться будет всё. Состав экспериментальный. К счастью, это был наш день. Выиграли, доказав, что и без «Крюка» с «Комаром» мы – команда.

Но главная гонка, по которой определят, «кто есть кто», была еще впереди.

Наконец приехал Крюков, все поправились, стали тренироваться боевым составом. Сережа Волков часто созванивался со Шведовым, получал информацию, что и как делать. Но на советах далеко не уедешь. Моральной уверенности это добавляло, но не более.

Понимали, все в наших руках, поэтому и на берегу, и на воде тренировались как одержимые.

Если вечерняя тренировка не планировалась, то после утренней бежали 7 километров в город по берегу моря, по песку. Заводилой был «Комар», за ним тянулись и остальные.

В выходные каждый выбирал себе занятия по вкусу. Играли в футбол, баскетбол на интерес: кто проигрывал – отдавал компот, сок. Однажды участвовали в первенстве города по баскетболу. В финале почетно проиграли горожанам: 36–38. Любители путешествий устраивали «легкие» прогулки на велосипедах. Однажды доехали до Кабулети. Туда, обратно около 120 км.

И не болели, не жаловались, хотя было на что.

Спасибо докторам Валентине Ивановне Волковой, Людмиле Ивановне Карпенко, сестричкам и массажистам, одним из которых был Григоренко, чемпион по прыжкам в воду еще в царской России. Все трудились в поте лица от восхода до заката.

Почему я так подробно остановился на режиме тренировок? Да потому, что мне кажется, что сегодня многие команды далеки от таких нагрузок.

Для тренировки всегда можно находить дополнительные резервы. Не ждать дома лифта, а подниматься и спускаться по лестнице, бежать в метро по эскалатору, лишний раз прыгнуть, пробежать за транспортом. Все это сторицей отложится в твою «копилку» готовности.

В этих мелочах мы превосходили остальных и тогда, когда тренировались в Поти, и потом, когда готовились к международным регатам и чемпионатам.

И еще! В команде гребли Комаров, Родимушкин и Сиротинский (позднее ушедший из восьмерки) – участники войны. Они были старше нас и по годам и по жизненному опыту. Их авторитет, закаленная войной воля, вера в победу передавалась нам. Может, это звучит напыщенно, но это было так. Не случайно в большинстве решающих гонок при равной борьбе на дистанции победа добывалась на последних метрах. Именно здесь проявлялся характер.

А в это вы уж точно не поверите. В команде работало комсомольское бюро, решали, чем заниматься в свободное время. Выпускали стенную газету «За Победу». Главный редактор и оформитель Юра Тюкалов. Был свой хор. Любимой была «Песенка московской восьмерки». Особенно припев, где от души можно было покричать: «Ах, Поти, Поти». Автора не было, сочинили коллективно. Была художественная самодеятельность. Хитом репертуара была сцена из пьесы Островского «Лес», встреча Счастливцева с Несчастливцевым, И. Демьянова с Ю. Тюкаловым.

Песенка московской восьмерки

Цвела камелия роскошными цветами,
И ветры южные ласкали северян,
Мы по ночам от холода дрожали,
А согревались письмами от мам.
Припев.
Ах! Поти, Поти, Поти!
Счастливый край!
Ах! Поти, Поти, Поти!
Гребной наш рай!
Под крик «подъем» мы каждый день вставали
И строились как новобранцы на плацу,
Нам новости приказом объявляли,
А «заряжались» в городском саду.
Припев.
Автобус перегружен до предела,
И ровно в десять – мы на Капарчу,
Там не приходиться сидеть без дела,
И нам и нашему Михалычу.
Припев.
И давим километров мы за двадцать,
Мы чувствуем, как хочется «рубать»,
Спешим в столовку, чтобы напихаться,
И тотчас же скорее на кровать.
Припев.
Нас ровно в пять второй раз поднимают,
Рюкзак за плечи и опять айда,
Мы часика еще два отмахаем,
Вот день кончается, ну а в глазах Москва.
Припев.
Ах! Поти, Поти, Поти!
Счастливый край!
Ах! Поти, Поти, Поти!
Гребной наш рай!
Теперь жара, домой пора,
Домой, домой, домой,
Скорей Сухум – Москва!

Конечно, литературным изяществом песенка не отличалась, но точно передавала режим дня и тренировок. И так каждый день!

В конце марта с проверкой «как идут дела» приехал Председатель Спорткомитета СССР Николай Николаевич Романов. Собрал тренеров, комсомольский актив. Стандартные вопросы: как дела, как проходят тренировки, какие результаты, как кормят.

Выслушав, Романов сказал, что договорился об улучшении питания, немного займут у детских садов крупы, масла и передадут нам. Вы опять улыбнетесь: вечером собралось комсомольское бюро, решили «подарков» от детей не принимать. Прожили два месяца, проживем и оставшиеся недели.

Тезка «великому князю»

Николай Николаевич Романов, комсомольский «вожак», секретарь ЦК ВЛКСМ, по решению свыше был «брошен» поднимать спорт. Полный тезка великому князю Николаю Николаевичу, дяде царя Николая II, Романов стал руководителем спорта, который только-только вылезал из «коротких штанишек», делал первые шаги на международной арене.

Он не выглядел «гуру», был доступен, общался с тренерами и спортсменами. Многих знал по именам. Умел слушать, что у руководителей его ранга бывает не часто.

Часто приезжал на соревнования и прикидки гребцов. А ведь они начинались рано, часов в семь, до начала движения речных трамвайчиков по реке. Вместе с тренерами залезал в кузов грузовой полуторки и сопровождал гонку от старта до финиша.

Гребцов-академистов он как-то выделял среди остальных. Почему? Возможно, привлекали интеллект и интеллигентность спортсменов и тренеров, романтика «бегущих по волнам». Во всяком случае, гребле и гребцам он помогал много.

Вспоминается такой случай. Готовились к Олимпиаде в Риме. В составе четверки греб Юра Суслин. Прекрасный парень с нелегкой судьбой. Баловался «стихоплётством».

На вечере в институте прочитал стихи:

Мне тошно слушать болтовню праздную,
Хоть затыкай уши, когда лицемеры празднуют.

Кому-то показалось, что они с «душком». Об этом стало известно «наверху», стукачей хватало во все времена. Дальше все по накатанному: комсомольское собрание, единогласное решение «недостоин», из института исключить, из состава сборной команды вывести.

Стали бороться, Юра основной, ведущий член экипажа четверки. Романов вначале категорично «нет», но затем сменил гнев на милость, стал помогать, взял на себя ответственность. На Олимпиаду Юра все-таки поехал, но запасным. Среди резервных экипажей выиграл приз. Хоть маленькая, но победа. А четверка до призового места не дотянулась, а с ним, уверен, добилась бы большего.

Попасть к Николаю Николаевичу в кабинет было нетрудно. Если был свободен, всегда принимал, даже по личным вопросам. Вопросы решались без проволочек, оперативно.

Романов был горячим сторонником участия в Олимпиаде, и его мнение сыграло решающую роль. Он, зная возможности каждого вида спорта, гарантировал успешное выступление команды. Результат: дележ 1–2 места в неофициальном командном зачете с командой США. Хотя без «ложки дегтя» не обошлось. Проиграли футболисты. Да кому, Югославии, в те годы главному политическому врагу, «клике Тито». Из Хельсинки Романова срочно вызвали в Москву для объяснений (известно, как там, наверху, умеют разговаривать!). Но удары держать он умел. Был приучен. Двумя годами раньше его разжаловали за неудачное выступление конькобежцев на чемпионате мира. К счастью, через год все вернулось на круги своя. Он оставался руководителем спорта еще на двух Олимпиадах, в Мельбурне и в Риме.

В своей книге «Трудные дороги к Олимпу» Николай Николаевич вспоминает о своем назначении: «Я был в командировке в Армении и Грузии… Вдруг звонок, в трубке голос Михайлова (Первый секретарь ЦК ВЛКСМ): «Срочно вылетай в Москву, вызывает секретарь ЦК ВКП(б)». На заседании Политбюро рассматривалось предложение о проведении парада физкультурников на Красной площади. Сталин сказал: «Насколько мне известно, нынешнее руководство не сможет справиться ни с проведением парада, ни с новыми задачами по развитию спорта. Давайте подумаем о новом председателе, да и о заместителях тоже».

ЦК ВЛКСМ порекомендовал меня. Так, в 1945 году я стал председателем Спорткомитета, сменив В. В. Снегова.

Указание Сталина было: «Быстрее улучшать работу по развитию спорта.

Тщательно готовиться к соревнованиям и обязательно участвовать, если убеждены в победе, а за итоги выступлений – отвечать.

Я был за риск, за участие в соревнованиях, но за риск обоснованный. И мы шли на риск. Это было очень трудное, но и весьма интересное время.

В 1948 году наша команда конькобежцев крайне неудачно выступила на чемпионате мира. Только К. Кудрявцев победил на дистанции 500 м. Это стало темой обсуждения на Политбюро: «докладывал я в течение 10–15 минут, как мне казалось, держался спокойно. И. В. Сталин, прохаживаясь по кабинету, три или четыре раза подходил ко мне почти вплотную и, вынув трубку изо рта, пристально смотрел прямо в глаза.

Через несколько дней Совмин принял постановление о моем освобождении, а спустя год я вновь был восстановлен в должности. Поддержал К. Е. Ворошилов, курировавший культуру и спорт.

Приближался 1952 год. Было принято постановление Правительства об участии команды в XV Олимпийских играх в Хельсинки.

Основное внимание мы сосредоточили на ведущих видах спорта, которые приносят много очков. Всего в 21 виде спорта разыгрывалось 3244 очка, из них львиная доля приходилась на легкую атлетику (726), гимнастику (330), плавание (242), греблю академическую (154) и некоторые другие виды спорта.

По расчетам мы планировали набрать в академической гребле 30 очков, а получили 17. Предполагали, что в финал попадут шесть лодок. Но очки принесли только три лодки.

Руководство допустило явные просчеты в оценке сил соперников.

При составлении прогноза Ю. Тюкалову отводилось 3-е место. Но теперь мы надеялись на большее, и не ошиблись. Первым финишировал Тюкалов, опередивший австралийца М. Вуда, почти на полкорпуса лодки.

Г. Жилин и И. Емчук стали серебряными призерами. А ведь этому экипажу планировали 5-е место.

Экипаж нашей восьмерки в составе В. Крюкова, Е. Самсонова, Л. Гиссена, С. Амирагова, И. Борисова, А. Комарова, В. Родимушкина, Е. Браго, И. Полякова (рулевой) поднялся на серебряную ступень пьедестала почета. Для первого крупного старта это, безусловно, был большой успех.

Знали ли тренеры по гребле о необходимости круглогодичной подготовки и применении повышенных физических нагрузок? Конечно, знали, но на практике не всегда применяли. К тому же условий, необходимых для круглогодичной тренировки, у нас почти не было.

При сравнении экипажей восьмерок СССР и США очень отчетливо проявились два наших главных недостатка. Во-первых, наши ребята по росту, весу и физической силе довольно существенно отличались друг от друга. (Сегодня Комаров, Браго, Родимушкин при небольшой сгонке веса могли бы выступать в разряде легковесов – Е.С.). У американцев же все спортсмены были, что называется, один к одному, как на подбор, одинакового роста – 185–190 см, веса – 85–88 кг. А во-вторых, рулевым в нашей команде был уважаемый тренер И. Поляков, но весил он на 40–45 кг больше (на самом деле на 22–25 кг – Е.С.), чем рулевой из восьмерки США».

Последняя проверка сил

До начала Олимпиады – 19 июля – оставалось чуть больше двух месяцев.

В Москву, для того чтобы еще раз проверить свои силы, приехали спортсмены Польши, Венгрии и Чехословакии. Встреча была нужна, особенно с нашими «обидчиками» в Берлине – восьмеркой Венгрии. Гонка должна была дать ответ об уровне нашей готовности.

На удивление легко выиграли:

1. СССР («Крылья Советов») 6.05.0

2. Венгрия 6.13.0

3. Чехословакия 6.14.2

4. СССР (Киев) 6.22.0

Как расценивать эту победу? Или мы на «ходу», или венгры «затемнились». Наверное, и то и другое. И гонки на Олимпиаде это подтвердили. В Хельсинки мы еще дважды стартовали с венграми и оба раза выигрывали в упорнейшей борьбе.

Победа вселила уверенность, показав, что «мальчиками для битья» мы не будем, кому-нибудь сумеем «испортить» кровь.

Наконец из Германии пришли новые лодки. Мечта, восторг! Выбрали, назвали «Авророй», вспомнив о крейсере «Аврора», спущенном на воду в 1900 году, участнике Цусимского сражения, символе революции. Но восторгались недолго. Приехав на Олимпиаду, поняли, что у нас «ширпотреб». Вместо легкой гоночной лодки мы получили тренировочную весом 122 кг тяжелее других лодок на 15–18 кг.

Позже А. М. Шведов, провел расчет, «какой результат мог бы быть, если бы инертный вес (вес лодки и рулевого нашей команды) был равен инертному весу команды США?

Вот его расчет. Он любопытен, так как показывает, что при равном весе лодки и рулевого результат, возможно, мог бы быть иным. Но каким?

На каждого гребца нашей команды нагрузка была больше на 0,086 кг, чем на каждого спортсмена США.

Если же предположить, что инертная масса нашей команды была бы такой же, как у команды США, то тогда: 159 кг на 630 кг = 0,252 кг

В этом случае нагрузка на каждого гребца уменьшилась бы с 0,313 кг до 0,252 кг, на 0,061 кг, и, возможно, результат мог бы быть выше.

Хватило бы этого, чтобы бороться за победу? Этот вопрос остается без ответа.

Местом сбора делегации перед выездом на Олимпиаду стал Выборг.

Перед выездом инструктаж: в вагонах к открытым дверям не подходить. На остановках прогуливаться группами, приветствовать, дарить сувениры и многое еще. За всем этим внимательно наблюдали так называемые «товарищи заместители руководителя». Они были в каждой команде. Это были люди «оттуда». Наверное, в то время они были нужны.

Игры XV Олимпиады. Хельсинки (Финляндия)

В соревнованиях по академической гребле участвовало 406 спортсменов из 33 стран.

Пребывание в Хельсинки осложнялось тем, что у всех в памяти был так называемый пограничный конфликт с Финляндией в 1940 году и ее участие в войне на стороне гитлеровской коалиции. Обсуждались условия раздельного проживания спортсменов социалистических и капиталистических стран. Рассматривалось даже предложение о проживании спортсменов в Ленинграде, с доставкой их самолетами в Хельсинки, к стартам. Постепенно все шероховатости были улажены, и в середине июля команда СССР в составе 295 спортсменов поездом прибыла в Хельсинки. Дорога до Хельсинки короткая. Это не наши просторы, несколько часов – и мы у цели. Высадились на запасных путях, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Олимпийская деревня разместилась в местечке Отаниеми, в 20 км от Хельсинки, на берегу залива Меелахти, где будет проходить регата. При желании наблюдать за гонками можно было прямо из окна комнаты. Деревня: несколько четырехэтажных корпусов, столовая, спортивные площадки. Все огорожено сеткой. Несколько в отдалении, точно в таких же помещениях разместились «капиталисты».

Перед входом в каждый дом висят приглашения: «ГОСТИ-СПОРТСМЕНЫ! Это Ваш городок. Вы, участники XV Олимпийских Игр, вместе с Вашими руководителями и помощниками будете жить во время Вашего пребывания в Хельсинки.

Здесь, где Вас не тревожит окружающий мир, Вы имеете возможность накопить приятные воспоминания и завязать дружеские отношения с Вашими соседями, которых всех воодушевляет одна и та же идея. В течение нескольких летних дней это место будет Вам домом, в котором настроение создадите Вы сами. Дисциплина и бодрость явятся предпосылками для возникновения той приятной атмосферы совместного пребывания, которая наилучшим образом поможет Вам сосредоточиться для олимпийских соревнований. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВАШ ГОРОДОК!

XV ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ. ХЕЛЬСИНКИ 1952

Председатель Организационной Комиссии. Комендант Олимпийских Поселков».

Весь персонал кухни, повара, официантки наши, ленинградские. Продукты, минеральная вода тоже из Ленинграда.

С нами на одном этаже старые знакомые, гребцы Венгрии. Ни мы, ни они еще не знают, что волею жребия, нам дважды придется «скрестить весла» в заездах, и именно мы оставим их за чертой финала.

А пока улыбаемся друг другу, шутим.

Открытие Игр XV Олимпиады в Хельсинки проводилось на стадионе, который был построен в 1938 году и был рассчитан на 37 тысяч зрителей. На подходе к стадиону зрителей встречала смотровая башня высотою 71 м 72 см, равная мировому рекорду копьеметателя Матти Ярвинена, и фигура знаменитого бегуна, неоднократного олимпийского чемпиона Пааво Нурми.

И вот выходим на парад. И тут с нашей делегацией случился конфуз. Спортсмены были одеты в белые костюмы, а перед парадом прошел дождь. Дорожка стадиона, посыпанная кирпичной пудрой, к концу движения окрасила наши брюки до колен в красный цвет. Но, честно, скажу: настроение нам это не испортило.

Наверное, все же важнее рассказать об условиях соревнований.

Акватория гонок – широкий залив, открытый ветрам. В самых широких местах, чтобы уменьшить волны, организаторы установили баржу, но это мало помогало.

Погода капризничала. Постоянно накрапывало, дул неприятный встречно-боковой ветер. Не наша погода, нам бы «попутничек».

Дистанция не размечена. Только через 250 метров установлены большие буи, ограничивающие ширину дистанции. Из-за этого происходили кроссинги, давались повторные старты.

В соревнованиях на одиночках стартовало 18 спортсменов, в двойке парной -16 экипажей, в восьмерке – 14. В других классах лодок экипажей меньше.

На тренировках нам хотелось с кем-нибудь постартовать, оценить свои возможности. Чего мы стоим? Но найти партнера было нелегко. Все «темнились».

Наконец договорились с американцами. Они легко согласились. Чувствовали себя фаворитами, никого не опасались. На десяти Олимпиадах, с 1900 по 1948 год, они 8 раз выигрывали «золото».

Стартуем, как привыкли, не спеша разгоняя лодку. Не успели оглянуться, а американцев и след простыл. Корпус лодки впереди. Второй раз, то же самое. Последний решили «молотить, закрыв глаза». Удержались. Поняли, что стартовать надо энергичнее.

Поняли и другое: лишний вес лодки и рулевого, балласт около 40 кг сказывается на разгоне.

Время тянулось медленно. Появились первые чемпионы. А мы все тренировались и тренировались, заполняли свободное время прогулками и развлечениями. Однажды доразвлекались! Крюков и Браго решили прокатиться на тандеме, продемонстрировать класс. Поехали. На беду, дерево выросло не на том месте. «Поцеловались» крепко.

Результат: велосипед – в ремонт, велосипедисты – к врачу. И это за день до старта. К счастью, серьезных травм ребята не получили. Ссадины и ушибы замазали зеленкой, а хозяину – денежки на ремонт.

Гонки

Наконец 20 июля – день предварительных стартов. Из каждого заезда по две лодки выходят в полуфинал. Наш заезд третий с постоянным противником восьмеркой Венгрии.

Почин удачен: СССР – 6.10.2, Венгрия – 6.13.6, Дания – 6.16.0.

В других заездах победили: Югославия и Австралия, США и Англия.

Прошли гонку уверенно, став лидерами на второй половине дистанции.

2-й день, 21 июля: полуфиналы.

С жеребьевкой не повезло, оказались в одном заезде с американцами и австралийцами. Решили «затемниться», поберечь силы.

Австралийцы, зная силу восьмерки США, тоже отказались от борьбы, прошли дистанцию без напряжения: США – 6.32.1, СССР – 6.44.0, Австралия – 6.44.5.

23 июля. Утешительные заезды. Ставка высока: или выигрываешь, или собирай чемоданы. И вновь в противниках восьмерка венгров. Победили: СССР – 6.10.6, Венгрия – 6.15.4.

25 июля. Финал. Пять лодок. В порядке вод: Англия, Австралия, США, СССР, Германия.

Сказать, что «мандражили», значит, ничего не сказать. Ночь проспали в «полглаза», все время встречаясь в коридоре. Но утром, как ни странно, чувствовали себя свежими, отдохнувшими.

Утром к окну, какая погода? Не наша! Встречный ветер, волна. Жаль. По попутнику было бы легче, но погоде не прикажешь. Из всех финалистов мы самая легкая команда, с самым тяжелым рулевым и лодкой.

На базу приехали загодя, в деревне не сиделось.

Первые заезды проходят без наших команд.

Четверку с рулевым выигрывают чехи, наши знакомые по Москве. Как они прибавили за эти два месяца, совсем другая команда! В двойке без рулевого «в одни ворота» выигрывают американцы. Их преимущество над бельгийцами 6,9 секунды.

Пора и нам выходить на воду. Сели в кружок, пошептались – и в лодку. Обычная разминка, взяли несколько стартов, ждем своего часа. Все предельно сосредоточены, все в себе. Лодка вроде бы идет. Поборемся!

И вдруг ветер издалека доносит звуки нашего гимна и отдельные слова: СССР… Тюкалов… одиночка. Ура, ура и еще раз ура! Понимаем, Юрка выиграл. Позади легендарный Мервин Вуд, Теодор Кацерка. Есть «золото»! Кроме олимпийской награды, Юре вручают медаль Филадельфийского университета Америки, как сильнейшему одиночнику года. Напряжения как не бывало. А почему бы и нам не попытаться? Адреналина добавилось. Тюкалов невольно стал соавторам нашего «серебра».

Вот как Юра рассказывал о финише гонки: «Еще на тренировках я высчитал, что прохожу трибуны за 33 гребка. И теперь, увидев краешек трибун, начал отсчитывать… одного не учел, до этого я свеженьким проходил, а в финале до невозможности уставшим. Пришлось еще десяток гребков добавить, делал их уже с закрытыми глазами, в полуобморочном состоянии».

Золотую медаль Тюкалову вручал Президент Финдляндии Ю. К. Паасикиви.

Перед нами стартуют И. Емчук и Г. Жилин. Подбадриваем их. Опять слышим информатора, «впереди Аргентина, вторая команда СССР». Второе место, «серебро» тоже неплохо.

Теперь дело за нами. «Конец, всему делу венец!» Не хотелось бы ударить лицом в грязь. Боковой ветер мешает выравнить лодки. Рулевые поочередно поднимают руку, сигнализируя о неготовности.

Наконец звучит команда стартера: «Эт ву прэ – парте!» Старт дан, и все волнения позади. Все мысли о гонке.

Вперед, как и ожидалось, сразу вышли американцы, они лидеры. Мы в тесной группе с остальными. 1000 м позади, положение не меняется. Идет тактическая борьба. Третья пятисотка самая трудная. Дистанция открыта для ветра. Лодку бросает с борта на борт. Наваливается усталость. Не схватить бы «леща», тогда все пропало. Выкатываемся на финиш. Мы третьи. Австралийцам проигрываем треть лодки. Чувствуем, что силенка осталась, можно побороться. «Крюк» прибавил, все подхватили. Через десяток гребков выравниваемся, идем «гребок в гребок», и вдруг нос австралийской лодки пополз назад, стал отставать. Еще несколько гребков – и мы вторые.

Большего мы сделать не могли. Американцы сильнее нас, а мы сильнее остальных.

Все справедливо!

Результаты финальных заездов

Одиночка (18 судов)

1. Юрий Тюкалов (СССР)

Тренеры Михаил и Вера Савримович 8.12.8

2. Мервин Вуд (Австралия) 8.14.5

3. Теодор Коцерка (Польша) 8.19.4

4. Энтони Фокс (Великобритания) 8.22.5

5. Иан Стивен (ЮАС) 8.31.4

Двойка парная (16 судов)

1. Транквильо Капоццо, Эдуардо Гуэрреро (Аргентина) 7.32.2

2. Георгий Жилин, Игорь Емчук (СССР)

Тренеры: Е. Беспальцев, П. Пахомов. 7.38.3

3. Мигель Сейхас, Хуан Родригес (Уругвай) 7.43.4

4. Жак Майле, Ахилл Джованнони (Франция) 7.46.8

5. Антонин Малинкович, Иржи Выкукал (Чехословакия) 7.53.8

Двойка без рулевого (16 судов)

1. Чарльз Логг, Томас Прайс (США) 8.20,7

2. Мичел Кнуйсен, Роберт Ботенс (Бельгия) 8.23,5

3. Курт Шмидт, Ханс Кальт (Швейцария) 8.32,7

4. Дэвид Каллендер, Кристофер Девидж (Великобритания) 8.37,4

5. Жан-Пьер Суше, Рене Гюиссар (Франция) 8.48,8

Михаил Плаксин, Василий Багрецов (СССР) – 3-е место в 1-м утешительном заезде

Двойка с рулевым (15 судов)

1. Франция (Раймон Салле, Гастон Мерсье, Бернар Маливуар) 8.28,6

2. ФРГ (Хайнц-Йоахим Манхен, Хельмут Хайнхольд, Хельмут Ноль) 8.32,1

3. Дания (Свенд Педерсен, Поул Свендсен, Йёрген Франдсен) 8.34,9

4. Италия (Джузеппе Романи, Альдо Тарлао, Лючано Марион) 8.38,4

5. Финляндия (Вейо Микколайнен, Тойми Питкянен, Эркки Люйюнен) 8.40,8

СССР (Виктор Шевченко, Евгений Морозов, Михаил Прудников) – 3-е место во 2-м утешительном заезде

Четверка без рулевого (17 судов)

1. Югославия (Дуйе Боначич, Велимир Валента, Мате Троянович, Петар Шегвич) 7.16,0

2. Франция (Пьер Блондё, Жак Гюиссар, Марк Боиссу, Роже Готье) 7.16,9

3. Финляндия (Вейкко Ломми, Кауко Валстен, Оива Ломми, Лаури Невалайнен) 7.23,3

4. Великобритания (Харри Альмонд, Джон Джоунс, Джеймс Крауден, Джордж Кэдбери) 7.25,2

5. Польша (Эдвард Шварцер, Збигнев Шварцер, Хенрик Ягодзиньский, Збигнев Жарновецкий) 7.28,2

СССР (Роман Захаров, Юрий Рогозов, Иван Макаров, Владимир Кирсанов) – 2-е место во 2-м утешительном заезде

Четверка с рулевым (17 судов)

1. Чехословакия (Карел Мейта, Иржи Гавлис, Ян Йиндра, Станислав Луск, Мирослав Коранда) 7.33,4

2. Швейцария (Энрико Бьянчи, Карл Вайдман, Хенрик Шеллер, Эмиль Эсс, Вальтер Лайзер) 7.36,5

США (Карл Лавстел, Алвил Улбриксон, Ричард Валстрём, Мэттью Линдерсон, Альберт Росси) 7.37,0

3. Великобритания (Родерик Мак-Миллан, Грэхэм Фиск, Лоуренс Гвест, Питер де Жильс, Пол Массей) 7.41,2

4. Финляндия (Курт Грёнхольм, Пауль Штрёльман, Биргер Кариссон, Карл-Эрик Йоханссон, Антеро Тюкиайнен) 7.43,8

СССР (Кирилл Путырский, Евгений Третников, Георгий Гущенко, Борис Федоров) – 2-е место во 2-м утешительном заезде

Восьмерка (14 судов)

1. США (Френклин Шекспир, Уильям Филдс, Джеймс Данбар, Ричард Мурфи, Роберт Детвейлер, Хенри Проктор, Уэйн Фрай, Эдвард Стивенс, рул. Чарльз Менринг) 6.25.9

2. СССР (Владимир Крюков, Евгений Самсонов, Леонид Гиссен, Слава Амирагов, Игорь Борисов, Алексей Комаров, Владимир Родимушкин, Евгений Браго, рул. Игорь Поляков) 6.31.2

Тренеры: А. Шведов, С. Волков, И. Поляков

3. Австралия (Роберт Тиннинг, Эрнест Чепмэн, Нимруд Гринвуд, Мервин Финлей, Эдвард Пэйн, Филипп Кайзер, Томас Чесселл, Дэвид Эндерсон, рул. Джефри Уильямсон) 6.33.1

4. Великобритания (Дэвид Маклин, Аластер Мак-Леод, Николас Клэк, Роджер Шэрпли, Эдвард Уорлидж, Чарльз Ллойд, Уильям Уиндхэм, Дэвид Дженненс, рул. Джон Хинде) 6.34,8

5. ФРГ (Антон Райнартц, Михаэль Райнартц, Роланд Фрейлофф, Хайнц Цунклер, Петер Бец, Штефан Райнартц, Ханс Бец, Тони Зибенхаар, рул. Херман Цандер) 6.42.8

В неофициальном командном зачете (НКЗ) места распределились:

1. США 18 очков

2. СССР 17

3. Франция 17

4. Великобритания 15

Наша команда заняла место выше, чем французская, потому, что у нас было 2 серебряные медали, у французов – одна.

Как оценить наши первые результаты на Олимпийских играх?

В прогнозах планировалось выиграть 4–5 медалей и набрать 30 очков. Конечно, такое задание было не по силам. Как можно было планировать столь высокие результаты, не зная силы противников? Ведь это была первая встреча с сильнейшими командами мира. Соревновались «втемную». Может быть, поэтому и не досчитались одной-двух команд в финале.

И тем не менее в Москве результаты выступления были оценены положительно.

Интересный случай произошел с Тюкаловым при возвращении. Юра любил музыку, настоящую. Сам любил и умел петь. Решил привезти домой пластинки с записями лучших оперных певцов. Как провезти? Решил на веревочке повесить пластинки под плащ на грудь и спину. Сели в автобус. Теснота. Кто-то к Юре прижался и… треск. Пластинки до дома не доехали.

Наверное, кого-то интересует, какими премиальными мы были одарены? Скажу.

Тюкалову вручили отрез на пальто, а гребцы восьмерки получили семидневный отдых на юге.

Bepul matn qismi tugad.