Kitobni o'qish: «Изобретатель радио – А. С. Попов»

Глава I. Урал – родина изобретателя

Турьинские рудники

Северный Урал. Непроходимые леса и болота опоясали подошвы голых скал. Суровый климат и скудно родящая почва. Среднегодовая температура не поднимается выше нуля. Весна приходит обыкновенно в последних числах апреля, но редкие годы в мае снова не выпадает снег. Частые северные ветры. Резкие перемены температуры. Иногда и в середине лета столбик термометра опускается ночью почти до нуля. В августе идут холодные дожди, а в сентябре уже кружат первые снежинки. К середине ноября устанавливается санный путь. Сильные холодные ветры и резкие переходы от тепла к холоду способствуют заболеваниям. Оттого у местных жителей горячки и хронические болезни: ломоты, чахотки. Долгие годы край этот служил убежищем беглым крестьянам и каторжникам. Только вогулы, промышляющие охотой и рыбной ловлей, считали его своей родиной.

В середине XVIII в. пришел в это дикое место предприимчивый купец Максим Походяшин и начал строить заводы. Самый крупный, Богословский, давший название всему горнопромышленному округу, был заложен на берегу реки Турьи в 1768 г. Красивое место выбрал Максим Михайлович – долину между двумя невысокими, но крутыми горами, называемыми Южной и Северной сопками. С Южной сопки видны вершины Лягинского, Павдинского, Конжановского и Денежкина камней (так называют здесь небольшие горы). Но главное украшение всего Богословского горнопромышленного округа – знаменитая Кумба. Длинная гора тянется с северо-запада на юго-восток. Две вершины ее отделяются друг от друга седлообразным углублением в полкилометра длиной. Вдоль хребта торчат огромные камни, имеющие вид то столбов и обелисков, то развалин-строений. Все это придает Кумбе большую красоту и резко отличает ее от других окрестных гор.

Недалеко от Богословского завода (12 км вниз по течению Турьи) были открыты богатые залежи медной руды, а позднее здесь же нашлось и золото. Рядом с шахтами выросло селение, так и названное Турьинские рудники. Первыми его жителями были приписанные к шахтам крестьяне различных уездов Пермской и Тобольской губерний, а также беглый люд, охотно принимавшийся на работу Походяшиным. Поговаривали, что он оттого и не строит дорог, чтобы беспаспортному народу жилось у него спокойнее.

Рождались и умирали в Турьинских рудниках люди. Крестили и отпевали их священники Богословского завода, пока не был построен на рудниках свой храм, освященный в 1787 г. во имя преподобного Максима, в память основателя рудников Максима Походяшина. Но в 1829 г. деревянная церковь сгорела дотла. Новое, каменное, здание было заложено только в 1844 г., а освящено лишь через 10 лет.

В 1855 г. настоятелем Максимовской церкви был назначен Степан Петрович Попов, к тому времени уже отец двоих детей: сына Рафаила и дочери Екатерины. Третий ребенок, Александр, будущий изобретатель радио, родился в Турьинских рудниках (сейчас это город Краснотурьинск Екатеринбургской области) 4 (16) марта 1859 г. Здесь же родились его младшие сестры Анна, Августа и Капитолина.

В середине прошлого века в зарождавшемся в это время разночинском освободительном движении России заметную роль играли поповичи; ими, как известно, были и Н. Г. Чернышевский, и Н. А. Добролюбов. Конечно, среди духовенства было достаточно людей, которые неблагожелательно, а то и резко враждебно относились к просвещению, особенно к изучению точных наук – физики, математики. Но из этой же среды выходили и выдающиеся ученые и преподаватели. Священник Иван Михайлович Первушин за важные открытия в теории чисел был избран в члены-корреспонденты Петербургской, Парижской и Неаполитанской Академий наук. Дмитрий Иванович Ростиславов в 26 лет стал профессором физики и математики. Он так увлеченно излагал свои предметы, что студенты Петербургской духовной академии, где он преподавал, не пропускали его лекций, хотя посещение их не было обязательным. Позднее, в 1860-е годы, выйдя в отставку и поселившись в Рязани, Д. И. Ростиславов бесплатно читал лекции по физике в местной семинарии. О лекциях заговорил весь народ. Их чтение пришлось перенести в зал Благородного собрания, где читалась уже не только физика, но и астрономия, метеорология, физическая география и геология. В 1868 г. в издательстве известного своими прогрессивными взглядами К. Т. Солдатенкова вышла написанная Д. И. Ростиславовым «Начальная алгебра» – учебник, по которому, возможно, учился А. С. Попов. Во всяком случае, Д. И. Ростиславов писал свою книгу с расчетом на семинаристов.

Служил делу просвещения и отец будущего изобретателя радио. В Турьинских рудниках была начальная школа, но в нее принимали только мальчиков. Степан Петрович не мог примириться с этим. Самую большую комнату своего дома он превратил в класс и в 1861 г. открыл там начальную школу для девочек. На свои сбережения С. П. Попов оборудовал школу партами и сам долгие годы преподавал в ней. Помогали ему жена Анна Степановна (она учила девочек рукоделию) и старший сын Рафаил.

В бесплатной школе Поповых, просуществовавшей до осени 1870 г., в отличие от казенных учебных заведений, не было зубрежки, все строилось на взаимопонимании между учеником и педагогом. Изложение материала опиралось на самые простые, доходчивые примеры. В этой домашней школе будущий профессор исподволь усваивал азы педагогической науки. Здесь он получил начальные знания по грамматике и математике.

Возникновению интереса к технике у будущего ученого способствовало то обстоятельство, что в кругу знакомых семьи Поповых было много инженеров, выпускников Петербургского горного института. Вдали от столицы, в суровых климатических условиях Северного Урала, особенно тяжелых для приезжих, они самоотверженно трудились на благо Отечества, которому столь необходимы были железо, медь, золото, платина.

Управителем Турьинских медных рудников и золотых приисков в начале 1860-х годов был Олимпий Григорьевич Москвин, его помощником – Николай Иосифович Куксинский, который вскоре, когда О. Г. Москвина перевели на должность горного ревизора частных золотых промыслов Оренбургской губернии, стал управителем рудников.

Впечатления детства самые яркие. Куда бы ни заносила потом человека судьба, на всю жизнь остаются с ним светлые воспоминания о том месте, где он родился. Какой бы суровой ни была природа, окружавшая нас в детстве, мы с любовью храним ее образ в нашем сердце.

Уже будучи известным ученым, А. С. Попов вновь посетил Турьинские рудники и Богословский завод. Сохранились сделанные им тогда фотографии родных мест.

В 60-х годах прошлого века в Турьинских рудниках проживало 10 тыс. человек (в Богословском заводе – лишь 3 тыс.), имелся гостиный двор, работали механический и кричный заводы (где из чугуна выплавлялся особый сорт стали – кричное железо), была своя кузница. Селение, растянутое на значительное расстояние с запада на восток вдоль берега Турьи, было перерезано большим количеством пустырей. Здесь раньше стояли дома тех, кто после отмены крепостного права поспешил вернуться к себе на родину. Уезжали не только приписанные к Турьинским рудникам крестьяне, но и мастеровые, переселенные сюда из других шахт. Перевод в наиболее глухое и гнилое место провинившихся или просто не понравившихся начальству работников широко практиковался администрацией главного управления уральских заводов. Такая мера юридически не считалась наказанием, но переселенные справедливо считали ее ссылкой. Уезжавшие за бесценок продавали свои дома на дрова, чтобы хоть что-нибудь поскорее выручить на дорогу. Оставшиеся жители на образовавшихся пустырях сеяли рожь, а около домов, в огородах, выращивали картофель, репу, редьку, брюкву, морковь, лук и капусту. Урожаи были весьма посредственные, но и они были значительным подспорьем, так как хлеб, привозимый из Ирбита и Верхотурья, был очень дорог. Жители же Богословского завода не занимались даже огородничеством. Причиной тому был не только суровый климат, не позволявший рассчитывать на хорошие урожаи. Всякий приехавший на завод обращал внимание на то, как почернели все деревянные строения под действием сернистых газов, выделявшихся при выплавке меди. В то время плавка руды производилась поздней осенью, зимой и в начале весны. Но однажды завод заработал летом – и в ближайшем к месту обжига руды саду, при доме горного начальника, не осталось ни одного листа на деревьях.

Зато богаты были недра Богословского округа. Добывали здесь железо, медь, золото, платину. Били из земли целебные сернистощелочные ключи. В 1842 г. тогдашний начальник Богословских заводов Матвей Иванович Протасов устроил близ речки Еловки настоящий курорт, рассчитанный на одновременное лечение 50 человек. Были построены помещения для больных и медицинского персонала, разные хозяйственные службы, сооружены ванны с подогревом (температура воды в источниках летом была всего лишь пять градусов). К Турьинским рудникам провели хорошую дорогу. По ней можно было удобно проехать на тройке в любом экипаже. В первые 15 лет существования курорта не одна тысяча больных ревматизмом и золотухой получила облегчение, пользуясь водами. Но впоследствии постройки перестали поддерживать; котлы, ванны, насосы увезли в Турьинские рудники; дорога заросла и сделалась непроезжей. Лишь отдельные страждущие кое-как добирались до целебных источников, да любопытные мальчишки бегали летом посмотреть на заброшенный курорт.

Как и все дети, Саша Попов любил ходить в лес за грибами и ягодами, ловить рыбу, а то и просто пошалить. Каких забав он только не придумывал. То вместе с младшими сестрами Анной и Августой устраивал скачки по партам пустовавшей летом отцовской школы; то сооружал игрушечную повозку и, усадив в нее сестриных кукол, впрягал в экипаж кота Матроса; то мастерил замысловатых, ярко раскрашенных, с трещотками, воздушных змеев и устраивал состязание: чей змей улетит дальше и выше. А в долгие зимние вечера рассказывал притихшим сестренкам сказки об Антонке, страшном волосатом чудище. По словам Саши, Антонка жил в самой темной комнате отцовского дома, кладовой. И с каким удовольствием водил брат трепещущих от ужаса, но горящих любопытством сестренок в жилище домового.

Но больше всего любил Саша, когда большой друг семьи Поповых горный инженер Н. И. Куксинский водил его по шахтам и мастерским, подробно рассказывая о каждом механизме. Большое впечатление на любознательного мальчика произвела паровая машина, или, как ее тогда называли, огненная махина. С ее помощью выкачивали из шахты грунтовые воды. Установил машину в 1808 г. механик Иосиф Меджер, тот самый, который еще в 1804 г. построил и установил на Юговском медном заводе (недалеко от Перми) первый в мире локомобиль (в Англии локомобили стали применяться лишь через 20 лет).

В 1823 г. на речке Суходойке, стекающей с Турьинской горы, были открыты золотосодержащие пески. С этой даты ведется отсчет промышленной добычи золота в округе. И промысел драгоценного металла не обошла изобретательская мысль. Горный инженер Петр Иванович Порозов в 1834 г. на месторождениях Богословского округа впервые применил для промывки золотоносных песков круглые грохоты (специальные решета). Его золотопромывательная машина была впоследствии усовершенствована.

В 1838 г. на рудниках Богословского округа был внедрен новый способ обогащения медной руды, позволяющий промышленно использовать породы, прежде уходившие в отвал. Автором изобретения был сподвижник известного металлурга Павла Петровича Аносова литейщик Павел Николаевич Швецов.

Дети увиденное в окружающем их мире воссоздают в играх в соответствии со своими наклонностями. Девочки, глядя, как их матери качают в люльках младших братьев и сестер, начинают нянчить кукол. Мальчики, слушая рассказы отцов и дедов о былых сражениях, воображают себя защитниками Отечества и, взяв в руки палки, «идут» на войну. Саше Попову не давало покоя увиденное на рудниках – подъемные механизмы, насосы… А что если самому попытаться сделать все это, хотя бы в уменьшенном виде? Помог муж старшей сестры Екатерины, Василий Петрович Словцов. Он показал мальчику, как надо обращаться со столярным и слесарным инструментом. После этого дело закипело. И вот уже на небольшом ручейке, протекающем за родительским домом, построена запруда. Падающая с плотины вода крутит систему колес, от которых расходятся приводные ремни. Подъемные механизмы поднимают из «шахт» ведерки с землей. Насосы откачивают воду. Эта действующая модель рудника привела в восхищение поселковых ребят, настолько хорошо все было сделано. Позднее Александру Степановичу очень пригодились полученные в родном селении навыки в столярном и слесарном деле, так как он вынужден был многие детали физических приборов делать сам.

Управителю Турьинских медных рудников и золотых промыслов по делам службы часто приходилось ездить в далекий Петербург. Из столицы всегда привозилась какая-нибудь техническая новинка. Вечера в доме Куксинских, на которых хозяин делился своими петербургскими впечатлениями, были для младшего сына Поповых истинным праздником. Кульминация наступала в тот момент, когда из дорожного чемодана извлекалась новая «столичная штучка» и Николай Иосифович начинал подробно рассказывать о ее назначении. У Куксинских Саша впервые увидел швейную машинку и керосиновую лампу. В то время еще многие дома освещались простой лучиной.

Взрослые не могли не заметить, с каким интересом посещает Саша рудники и мастерские, как жадно слушает рассказ Николая Иосифовича об очередной технической новинке. Вдумчивый педагог, Степан Петрович понимал, что нельзя не учитывать наклонностей ребенка, что необходимо их развивать. Он с удовольствием отдал бы младшего сына в горную школу, но туда детей священников не принимали. Учеба же в гимназии была Поповым не по средствам (35 рублей, получаемых Степаном Петровичем ежемесячно, едва хватало на пропитание большой семьи). Для Саши оставался один путь – в духовное училище и семинарию. В них дети священников обучались бесплатно.

Заштатный город Далматов

Летом 1868 г. старший брат будущего изобретателя радио Рафаил окончил Пермскую семинарию со званием студента и получил место учителя латинского языка в Далматовском духовном училище. Поэтому и решили родители отдать в эту же школу своего младшего сына.

От Турьинских рудников до Далматова почти 600 верст (в одной версте 1067 м). Путь неблизкий. С кем отправить в дальнюю дорогу десятилетнего мальчика? Оказия подвернулась только в ноябре, когда по первому санному пути выехали из Богословского завода на зимнюю далматовскую ярмарку торговые люди. Они и взяли с собой Сашу Попова.

Первое в жизни дальнее путешествие. Будоражат воображение названия почтовых станций: Каквинская, Лобвинская, Лавинская, Бессонова. Вот и уездный город Верхотурье. Но нужно спешить. И уже позади Фомина, Токова, Имянная… За немудреными названиями встает нечто гораздо большее – Родина. Необозримы ее просторы. Величественно стоят вдоль Богословского тракта занесенные снегом сосны, ели, пихты, лиственницы, кедры. Звенит под дугою бубенчик…

Но вот показались на горизонте золотые купола Далматовского монастыря. Уже слышен звон его колоколов.

Заштатный город Далматов в прошлом веке на всю Пермскую губернию был известен… своими огурцами. Их вывозилось из города за один сезон до 10 тыс. пудов (160 т). Город, когда-то считавшийся даже уездным (1781–1797 гг.), фактически был селом. Большую часть его жителей составляли крестьяне (по переписи 1860 г. из 3774 далматовцев 3206 человек были государственными крестьянами). В Далматове ежегодно устраивалось две ярмарки – с 1 по 9 мая и с 1 по 9 декабря. На них шел широкий торг мясом, салом, коровьим маслом, конопляным и льняным семенем, рыбой, лошадьми, кожами и, конечно же, огурцами, свежими и солеными, а также диким хмелем, в обилии собираемым в окрестностях города.

Главная достопримечательность города – мужской Успенский монастырь, называемый также Далматовским, по имени своего основателя старца Далмата, давшего название и городу.

Удобное географическое положение высокого холма с крутыми склонами, расположенного при впадении реки Течи в Исеть, известного под названием Белого Городища, привлекло внимание Дмитрия Ивановича Мокрицкого, возведенного монахами в сан «старца Далмата». Потомок одного из сподвижников Ермака, он был смелым, энергичным, но одновременно и хитрым человеком. С небольшой кучкой русских людей Мокрицкий в 1644 г. построил на холме небольшое селение, обнесенное частоколом, с деревянной часовней в центре (так был основан монастырь). К тому времени несколько ирбитцев уже вели торг с местными князьками о покупке угодий, богатых пушным зверем и рыбой. Но Мокрицкому удалось благодаря хитрости и ловкости привлечь на свою сторону татарских феодалов (свою роль сыграло и то обстоятельство, что мать энергичного монаха принадлежала к роду тюменского татарина Илигея Магметова). К 1646 г. Мокрицкий стал единственным владельцем всех земель вокруг Белого Городища.

В XVIII в. Далматовский монастырь был обнесен пятиугольной каменной стеной, столь широкой, что по ней могла проехать крестьянская телега. В одной из башен крепости разместилось духовное училище. Еще при Петре I, в 1719 г., в монастыре была открыта цифирная школа, где преподавались духовные и светские науки. Это первое учебное заведение Зауралья неоднократно меняло свое название. Оно именовалось и Славяно-российским училищем, и Славяно-латинской школой, наконец, в 1818 г. было преобразовано в духовное уездное училище.

Революционная ситуация 60-х годов так или иначе коснулась всех слоев населения Российской империи. И духовное ведомство вынуждено было реагировать на изменения, происходящие в общественной жизни страны. Директор канцелярии Синода И. С. Гаевский просит бывшего профессора Петербургской духовной академии Д. И. Ростиславова, находящегося в отставке с 1852 г., изложить свое мнение о недостатках в системе духовного образования и путях их преодоления. И хотя официально предложения Д. И. Ростиславова (они составили объемный двухтомный труд, опубликованный анонимно в 1863 г. в Лейпциге) Синод отклонил, фактически многие из них были претворены в жизнь. Одной из мер был пересмотр перечня учебников и учебных пособий. 20 августа 1868 г. Синод специальным указом рекомендовал духовным семинариям и училищам использовать в своей практике среди других книг труды таких выдающихся ученых, как А. X. Востоков и С. М. Соловьев.

Но не в один день изживаются складывавшиеся годами порядки.

 
Спокон веков уж так ведется, —
То скажет всякий вам старик —
Не учит тот, кто не дерется;
Кто не сечет и не бранит,
Тот школьникам потачит,
И плох учитель сам,
У кого дитя не плачет
И не приучено к слезам.
 

Таковы были предания недалекой старины, описанные в стихотворении «Далматовские воспоминания» одним из воспитанников местной бурсы. Очень тяжело пришлось бы в такой школе впечатлительному мальчику, воспитывавшемуся до этого в большой и дружной семье, не будь рядом старшего брата.

Р. С. Попов был незаурядным человеком. Еще будучи преподавателем в Далматовском училище, он начал посылать свои статьи в столичные газеты и журналы. Некоторые из них печатали. В 1870 г. Рафаил Степанович уехал в столицу и поступил на факультет восточных языков Петербургского университета. В студенческие годы он публикует свои работы в редактируемом Ф. М. Достоевским «Гражданине» и «Отечественных записках» Н. А. Некрасова. В 1876 г. Р. С. Попова приглашает в «Новое время» издатель газеты А. С. Суворин. Многие выступления Рафаила Степановича в печати пользовались заслуженным успехом. За его статью о несправедливости существующего порядка, разрешающего призыв в армию единственных сыновей, газета «Новое время» получила предостережение от цензурного комитета. Старший брат изобретателя радио был составителем двухтомного «Путеводителя по России» и выдержавшего несколько изданий «Путеводителя по Петербургу». Верный своим народническим убеждениям, Р. С. Попов в 90-е годы возвращается на родину, в Пермскую губернию, где отдается общественной деятельности. Он работает секретарем статистического комитета, позднее – секретарем городской думы. Рафаил Степанович принимает участие в работе Пермской ученой архивной комиссии, редактирует неофициальный отдел «Пермских губернских ведомостей».

Современник вспоминал, что, увлеченный играми и разнообразными постройками, Саша Попов поздно научился читать, хотя и овладел грамотой за полтора месяца. Тем более не могли заинтересовать любознательного мальчика схоластические богословские науки, преподававшиеся в духовном училище. Как писал родителям Рафаил Степанович, младший брат, вместо того чтобы усердно штудировать катехизис (изложение догматов христианского вероучения), много времени уделял катанию на коньках и другим ребяческим забавам.

Длинные зимние вечера братья проводили вместе. Обсуждали богатую событиями историю Далматовского монастыря и особенно 1774 г., когда целый месяц монахи под руководством архимандрита Иакинфа без военной команды отражали нападение войска Емельяна Пугачева, которому так и не удалось взять крепость. Но подчас невольно Рафаил в конце концов переводил разговор на петербургские темы. Он уже видел себя студентом столичного университета и зажигал своей мечтой младшего брата. Однако непросто было выпускнику семинарии получить университетское образование. Требовалось мужество для того, чтобы, не имея средств, отважиться на поездку в Петербург. И все же смельчаки находились, с каждым годом их становилось больше…

Но вот экзамены за первый год обучения сданы. Лето. Саша вновь в Турьинских рудниках. Но он уже не так часто, как раньше, ходит с младшими сестрами в лес за грибами и ягодами, реже мастерит и запускает воздушных змеев, зато нередко его можно увидеть вместе с мужем старшей сестры Екатерины В. П. Словцовым. То они чинят забор, то ремонтируют крышу, то изготавливают какую-нибудь нужную в хозяйстве вещь.

Как-то раз в доме Куксинских впервые увидел Саша электрический звонок и гальваническую батарейку. Будущий электротехник не успокоился, пока сам не сделал такой же звонок и элемент для его питания. В дело пошли обрезки проволоки и металла, которых было достаточно в мастерских при рудниках, и бутылки с отбитым горлышком.

На стене в одной из комнат отцовского дома висели старенькие ходики. К ним-то и подсоединил Саша звонок. Получился электрический будильник. Опустившись до определенного уровня, металлическая цепочка замыкала электрическую цепь, и в строго установленное время часы своим звонком будили юного конструктора. Но иногда будильник начинал звонить невпопад. Случалось это обычно во время грозы. Лишь много лет спустя, уже будучи известным физиком, А. С. Попов смог объяснить суть замеченного в детстве явления.

Летом 1870 г. в столицу для поступления в университет уехал Р. С. Попов. На семейном совете было решено Сашу перевести в Екатеринбургское духовное училище. Незадолго до этого из Турьинских рудников в столицу Урала, как часто называли Екатеринбург, переехала старшая сестра будущего изобретателя радио Мария Степановна, вышедшая замуж за священника.

Столица Урала Екатеринбург

Издавна бытует пословица: все пути ведут в Рим. Уральцы же говорили иначе: все дороги сходятся в Екатеринбурге. Был этот город неофициальной столицей горного края. Место для него указал Василий Никитич Татищев, разносторонний ученый и крупный государственный деятель первой половины XVIII в., направленный на Урал для лучшей организации государственных рудников и металлургических заводов. 6 февраля 1721 г. он доложил в Берг-коллегию, ведавшую горнодобывающей промышленностью, о том, что им найдено место, где даже в самую сухую пору двадцать молотов всегда смогут работать (полноводная Исеть и недалеко протекающая Чусовая давали тому гарантию). Вскоре, по навету купцов Демидовых, владевших многими заводами на Урале и имевших большие связи при царском дворе, В. Н. Татищев от дел был отстранен. Вместо него из Петербурга прислали Георга Вильгельма де Геннина, который строящийся на реке Исети завод назвал Екатерининским, в честь императрицы Екатерины I, о чем сообщил ей в своем письме от 12 июня 1723 г. Позднее соответствующим указом название было утверждено официально.

7 (18) ноября 1723 г. была пущена первая очередь завода. Эта дата считается днем основания Екатеринбурга.

Роль Екатеринбурга как центра горной промышленности на Урале определилась совершенно ясно с первых лет его существования. Еще не имея официального статуса города, он играл видную роль как средоточие горнозаводской администрации громадной территории. От него зависели губернии Пермская, Оренбургская, Уфимская, Вятская, Казанская и вся Сибирь.

Выбор места для города оказался очень удачным. Полноводная Исеть связала горнозаводскую область с плодородным Зауральем, краем, где широко разлеглись леса и пастбища, где на степном сибирском черноземе выращивались богатые урожаи. Екатеринбург оказался тем узлом, который связал воедино промышленность Урала с прилегающей к нему сибирской житницей. В городе сходились все важнейшие пути края. Экономическое положение Екатеринбурга укрепило и то обстоятельство, что в ближайших окрестностях города вскоре начали добывать золото.

Широко раскинутая, с множеством каменных домов и шестью стройными церквями, столица Урала поразила Сашу Попова своими размерами и архитектурой. Особенно красивы были набережные Исети. Река протекала через весь город, разливаясь как большое озеро, посередине которого находился остров с большим парком, местом летнего отдыха горожан.

Сестра Мария жила на Златоустовской улице в деревянном одноэтажном доме, во дворе которого стояло несколько сараев и небольшая банька, где можно было попариться после дальней дороги.

Екатеринбургское духовное училище было типичной бурсой. За два года до того, как приехал в столицу Урала одиннадцатилетний Саша Попов, это учебное заведение окончил Дмитрий Мамин, ставший впоследствии известным писателем Маминым-Сибиряком. В 1860-е годы в столице Урала открылась первая частная библиотека. Ученикам духовного училища ею пользоваться не разрешалось. Но Саша Попов, живя у сестры, находился в лучшем положении по сравнению с другими, для него книги в библиотеке могла брать Мария Степановна.

Будущий ученый после занятий в училище любил пройтись по городу, в котором можно было увидеть много интересного. Ряд зданий (например, двухэтажный монетный двор) был построен по проектам Ивана Ивановича Свиязева, сына уральского крепостного крестьянина. Несмотря на свое происхождение, юноше в 1818 г. удалось окончить Академию художеств: редкий для того времени случай. В 1822–1832 гг. Иван Иванович занимал должность архитектора при горном правлении в Перми. Он изобрел особую, «свиязевскую», систему отопления, которая в свое время считалась одной из лучших и успешно применялась на многих казенных заводах Урала. С построенным по проекту И. И. Свиязева Екатеринбургским монетным двором связано имя другого выдающегося уральца, Егора Усольцева. Он изготовил стан для тиснения медной и серебряной монеты, а для Екатеринбургской плавильной фабрики сделал цилиндрические мехи. По проекту преподавателя городского народного училища Николая Петровича Лебедева в 1868 г. в литейном цехе Екатеринбургского механического завода начали устанавливать (закончили в 1871 г.) регенератор новой системы (приспособление к печам с газовой топкой для нагревания газа и воздуха продуктами горения). Другим изобретателем-екатеринбуржцем, Василием Ивановичем Молодцовым, в середине 60-х годов девятнадцатого века был сконструирован контрольный аппарат для питания паровых котлов. Уроженцем Урала Василием Ивановичем Рожковым в 1840-х годах были построены первые на екатеринбургских заводах водяные турбины, он же автор первого на Урале металлического водоналивного колеса.

В конце 60-х годов девятнадцатого века Екатеринбург был уже достаточно развитым промышленным центром, в котором было два механических завода, пять салотопенных, три свечно-сальных, один кирпично-изразцовый, а также фабрики: гранильная, канатная, экипажная, писчебумажная. И это еще не полный перечень предприятий столицы Урала. В городе имелись театр, монетный двор и химическая лаборатория, вела метеорологические и астрономические наблюдения обсерватория.

Общественная и промышленно-торговая жизнь Екатеринбурга особенно оживилась после 1861 г. – года отмены крепостного права, когда в городе было снято военное положение, введенное 54 года назад, во время войны с Наполеоном. С упразднением исключительной опеки горного ведомства столица Урала выиграла очень много. Получив свободу, оживились и начали развиваться с небывалой быстротой промышленность и торговля. Резко стало расти население города. За три года учебы Саши Попова в Екатеринбургском духовном училище (1870–1873 гг.) число жителей столицы Урала увеличилось почти на 5 тыс. и перевалило 30-тысячный рубеж (в начале XIX в. в городе проживало лишь около 8 тыс. человек). Екатеринбург окончательно утвердил за собой роль посредника между земледельческой полосой и горнозаводскими округами. Его купцы торговали с Петербургом, Москвой, Архангельском и Таганрогом, с губерниями Казанской, Вятской, Нижегородской, Оренбургской, Тобольской и др.

Все это – и быстрый рост торговли, и бурное развитие промышленности – происходило на глазах любознательного подростка. Он внимательно присматривался ко всем новинкам техники, которые появлялись в городе. Конечно, тогда трудно было предвидеть, что, например, знакомство с устройством паровых машин, начатое еще в Турьинских рудниках, пригодится через много лет в Нижнем Новгороде, где А. С. Попов в летние месяцы заведовал электрической станцией. В подростке жило влечение к технике, но жизненная цель еще не была осознана им до конца. Многое из увиденного в столице Урала, несомненно, оказалось полезным в дальнейшей жизни. Но главное, Саша все больше и больше убеждался в том, что будущее принадлежит технике.

Но вот сданы последние экзамены. Перед отъездом из Екатеринбурга выпускник духовного училища зашел сфотографироваться. Со снимка глядит на нас белобрысый застенчивый подросток с умными глазами. На нем слишком длинные, купленные на вырост брюки и тесный, с короткими рукавами пиджак. Видно, это лучшее, что нашлось в гардеробе никому не известного сына приходского священника. О нем еще узнают. Его изобретение обойдет весь мир. Но для того, чтобы это случилось, надо многому научиться. А за знаниями для поповича путь один – в семинарию, в Пермь.

Губернский город Пермь

Пермь в 70-е годы прошлого века, если смотреть на нее с набережной Камы, производила впечатление вполне презентабельного города. Большие каменные дома тянутся длинной линией вдоль берега, над ними возвышаются церкви и монастырь. По левую сторону от города находится высокая и крутая гора, поросшая мелким кустарником. Ближе к ней, в ущелье, видна промышленная Мотовилиха с облаками дыма над заводскими зданиями. Но в самом городе картина другая: пыльные, грязные улицы с дырявыми тротуарами и крапивой по колено, каменных зданий очень мало, небольшие деревянные дома стоят на значительном расстоянии друг от друга. Улицы расположены параллельно берегу Камы и соединяются друг с другом небольшими переулками. Такой увидел столицу губернии Саша Попов в 1873 г.

В Перми у Поповых родственников не было. Сашу устроили на жительство с полным содержанием у хорошего знакомого семьи Петра Михайловича Лаврова, проживавшего на Черном рынке. Это место города до недавнего времени вполне соответствовало своему названию. Но в 1871 г., как отметил летописец Перми В. С. Верхоланцев, площадь Черного рынка была, наконец, приведена в порядок.

Пермская духовная семинария размещалась в большом каменном не так давно построенном здании на углу Монастырской и Кунгурской улиц. У этого учебного заведения, несмотря на его принадлежность к духовному ведомству, к 70-м годам прошлого века уже сложились определенные демократические традиции. В феврале 1859 г., благодаря усилиям инициативной группы во главе с преподавателем семинарии А. И. Иконниковым, в городе была открыта библиотека. В ней за сравнительно небольшую плату (5 руб. в год) можно было читать основные (30 названий) газеты и журналы, издававшиеся в то время в России. Примечательно, что все наставники семинарии (кроме двух начальников) были подписчиками библиотеки, общее же число читателей доходило до 100 человек. А. И. Иконников, будучи управляющим библиотекой, не только не отказывал в выдаче литературы семинаристам, но, наоборот, обращал их внимание на наиболее интересные публикации. При библиотеке действовала воскресная школа, для пополнения средств которой устраивались благотворительные литературные вечера. На них организаторы пробовали пригласить семинаристов, но ректор не дал на это своего согласия. Более того, узнав о самовольном посещении вечера одним из учащихся, велел зимой посадить подростка на ночь в темную и холодную баню.

Отражением общего общественного подъема, характерного для эпохи первой революционной ситуации в России, явилось не только открытие библиотеки. В стенах семинарии (страшно подумать!) была организована тайная типография. Правда, и фискалы не дремали. В 1860 г. о ней стало известно властям. Следствием по этому делу занимался приезжавший из Петербурга генерал-майор Н. В. Мезенцев, ставший впоследствии шефом жандармов. В результате преподаватели Воскресенский, Моригеровский и многие семинаристы были высланы из Перми.

Не оставило церковное начальство без внимания и общественную деятельность А. И. Иконникова. Сначала его попытались купить. Предложили дополнительную должность с особым жалованьем – при условии отказа от управления библиотекой. Когда это не подействовало, в ход были пущены административные меры. В марте 1861 г. А. И. Иконников вынужден был покинуть Пермь, а в 1862 г. библиотека прекратила свое существование.

В сентябре 1866 г. при самой семинарии открыли воскресную школу. Но она вскоре была закрыта (извечная борьба старого с новым, прогрессивного с консервативным).

Посеянное Иконниковым, Воскресенским и Моригеровским дало всходы в конце 60-х – начале 70-х годов, когда в семинарии возникла нелегальная библиотека. Она просуществовала до апреля 1881 г., пока совершенно случайно не была обнаружена церковным начальством… в бурсе. Возникновение библиотеки современники связывают с именем талантливого математика Н. П. Бакланова. Он в 1869–1875 гг. преподавал в Пермской семинарии. Николай Павлович читал не только обязательные лекции в своем классе, но и дополнительные по воскресным и праздничным дням для всех желающих. Одним из слушателей Н. П. Бакланова был Саша Попов.

В Перми будущий ученый определил для себя, что же его больше всего интересует, чему он должен посвятить свою дальнейшую жизнь. Увлечением на всю жизнь стала физика. Такому выбору способствовало то обстоятельство, что физика была единственной (кроме математики) научной дисциплиной, преподававшейся в Пермской семинарии. Ученикам не только читали лекции, но и показывали опыты в специальном физическом кабинете. Как рассказывает современник, решающую роль в выборе жизненного пути будущим изобретателем радио сыграла книга. Это была «Популярная физика» А. Гано, переведенная с французского и изданная Ф. Ф. Павленковым. В 1876 г. в Перми был открыт книжный магазин. Тогда-то, по всей вероятности, кто-то из старших и подарил любознательному подростку толстый, с большим количеством иллюстраций том. Первой книгой, напечатанной мятежным издателем, как называли Ф. Ф. Павленкова, был «Полный курс физики» А. Гано, увидевший свет в 1865 г. За речь на похоронах Д. И. Писарева Флорентий Федорович в 1868 г. был арестован и заключен в Петропавловскую крепость, а в 1869 г. выслан в Вятскую губернию. Но и в ссылке мятежный издатель не прекратил своей деятельности. Среди других выпущенных им книг почетное место занимают два издания (1871 и 1875 гг.) «Популярной физики» А. Гано. У Флорентия Федоровича были хорошие связи с Пермью. Сохранились книги со сделанной им надписью: «Павленков Пермской губернии». Они, вероятнее всего, предназначались для Пермской городской общественной библиотеки, открытой 30 августа 1863 г.

В Перми находилась пересыльная тюрьма. С началом навигации почти каждый день приставала к городской пристани баржа с заключенными. Через весь город по пыльным улицам, гремя кандалами, шли каторжники в местный острог, славившийся своими строгими порядками (от Москвы до Тобольска нигде не было такого тщательного обыска, как здесь). Из Перми арестанты отправлялись дальше ежедневно партиями по 20–25 человек. На всех налагали ручные оковы, даже на тех, кто был в кандалах, и усаживали в телеги, по шесть заключенных на каждую, седьмым садился конвоир и восьмым – ямщик. Телеги были тряские, маленькие, на них ничего не стелилось, свешивать ноги строжайше запрещалось. Когда все было готово, начальник партии командовал: «Трогай!» Все тройки разом, при гике ямщиков, пускались вскачь, поднимая густое облако пыли.

Мировоззрение человека формируется не только на основе знаний, полученных в школе или почерпнутых из книг, но и из ежедневно увиденного, из общения с окружающими. Беседы со старшим братом, рассказы об А. И. Иконникове, передававшиеся от одного поколения семинаристов другому, общение с Н. П. Баклановым, увиденные на улицах Перми партии заключенных – все это откладывалось в сознании молодого человека. Не следует преувеличивать, но нельзя и отрицать, что впечатления юности в какой-то мере определили гражданскую позицию А. С. Попова во время революции 1905 г.

Доехать от Перми до Турьинских рудников стоило немалых денег. Поповым, платившим П. М. Лаврову за комнату и стол, пришлось пойти на значительные материальные издержки. Поэтому Саша проводил каникулы не дома, а у своей крестной матери – на Юговском заводе. Здесь будущий изобретатель радио увидел первый в мире локомобиль, о котором ему еще в Турьинских рудниках рассказывал Н. И. Куксинский, другие интересные машины. Здесь он еще и еще раз перечитывал «Популярную физику» А. Гано, мечтал о далеком Петербурге. Вот и позади четыре класса семинарии. Дальше будут преподаваться только богословские предметы. Они для тех, кто выбрал стезю священнослужителя. У Саши Попова другой путь. Он решил ехать в Петербург, в университет, какие бы трудности ни ждали его впереди.

Глава II. Университетские годы

Петербург. Конец 70-х – начало 80-х годов

Александр Попов в столице Российской империи. Дома-ящики и дворы-колодцы произвели на приехавшего из провинции юношу давящее впечатление. Университет (далеко не самое величественное и красивое здание Петербурга), со своим длинным, узким коридором и клетушками аудиторий, вначале разочаровал. Таким ли из далекого уральского поселка представлялся этот храм науки?! Но, как известно, по одежке лишь встречают, провожают по уму. А его не занимать профессорам Д. И. Менделееву, Ф. Ф. Петрушевскому, П. Л. Чебышеву и другим.

А. Попов поселился у старшего брата и сразу же окунулся в круговорот общественной жизни. Рафаил Степанович, профессиональный журналист, сотрудник одной из самых читаемых газет столицы, суворинского «Нового времени», сам мечтает издавать газету.

Конец 70-х годов. Даже гимназисты читают на уроках газеты и жарко обсуждают на переменах последние политические события. Что же говорить о студентах. Они с волнением ждут новых телеграмм с театра военных действий. (Уже в который раз русские войска безрезультатно пытаются взять штурмом крепость Плевну. Хорошо вооруженная турецкая армия Сулейман-паши, значительно превосходящая по численности русско-болгарский отряд генерала Н. Г. Столетова, несколько дней подряд штурмует Шипкинский перевал).

23 января 1877 г. вышел в свет первый номер «Отечественных записок» с «Последними песнями» Н. А. Некрасова.

 
Скоро стану добычею тленья.
Тяжело умирать, хорошо умереть;
Ничьего не прошу сожаленья,
Да и некому будет жалеть.
 

Есть кому – решила молодежь России. В начале февраля 1877 г. тяжело больного поэта посетила делегация, представлявшая Петербургский и Харьковский университеты, Медико-хирургическую академию, столичный технологический и Харьковский ветеринарный институты. Адрес, под которым стояло 395 подписей (из них 72 – студенты столичного университета), было поручено прочесть учащемуся физико-математического факультета Петербургского университета Александру Штанге. Но он так разволновался, что слова признания поэту, выразившему чаяния молодежи, пришлось зачитать Владимиру Бехтереву, ставшему впоследствии известным врачом. «Прочли мы твои “Последние песни”, дорогой наш, любимый Николай Алексеевич, – говорилось в адресе, авторами которого были студенты Петербургского университета Д. П. Сильчевский и А. Г. Штанге, – защемило у нас сердце: тяжело было читать про твои страдания, невмоготу услышать твое сомнение: “Да и некому будет жалеть”… Темен народ наш и не скоро еще узнает тебя. Но зачем же забыл ты нас, учащуюся молодежь? Много, правда, темных сторон найдешь ты в нас, но несем мы в сердцах могучую, святую любовь к народу, ту любовь, что уж многим стоила свободы и жизни… Из уст в уста передавая дорогие нам имена, не забудем мы и твоего имени и вручим его исцеленному и прозревшему народу, чтобы знал он и того, чьих много добрых семян упало на почву народного счастья. Знай же, что ты не одинок, что взлелеет и взрастит семена эти всей душой тебя любящая молодежь русская».

Растроганный поэт подарил студентам два своих стихотворения. Одно («Смолкли честные, доблестно павшие») распространялось в списках (впервые его опубликовала 8 апреля 1879 г. нелегально издававшаяся в Петербурге газета «Земля и воля» с подзаголовком «Посвящается подсудимым процесса 50-ти»), рукопись другого («Вам, мой труд ценившим и любившим») была вставлена в рамку и вывешена в читальном зале студенческой библиотеки Петербургского университета. Автограф Н. А. Некрасова провисел там все годы обучения А. С. Попова в университете.

Параграф 49 действовавших в конце 70-х годов «Правил для студентов и посторонних слушателей С.-Петербургского университета» гласил: «Студенты считаются отдельными посетителями университета, а потому не допускается никакое их действие, носящее на себе характер корпоративный (то есть объединенный. – Е. Н.); на этом основании не позволяется подача адресов, присылка так называемых депутатов, выставление от имени студентов каких бы то ни было объявлений». А. Г. Штанге и Д. П. Сильчевский, бывший лишь на два года моложе Р. С. Попова и, как и он, сотрудничавший в «Неделе» и «Биржевых ведомостях», явно нарушили установленный порядок, поэтому, а также «ввиду известной прежней вредной антиправительственной деятельности» они были исключены из университета и по распоряжению начальника III отделения H. В. Мезенцева в феврале 1877 г. высланы из Петербурга.

27 декабря 1877 г. умер Н. А. Некрасов. Печальная весть передавалась из уст в уста, о ней писали газеты. Сочувственный некролог, посвященный поэту, поместило «Мирское слово». Фактическим редактором газеты в это время был Рафаил Попов. Большую помощь старшему брату в подготовке номеров оказывал Александр. Он редактировал рукописи, правил корректуру, исполнял роль курьера.

Хоронили поэта 30 декабря 1877 г. Для Петербурга это были невиданные доселе похороны. Впервые так провожали в последний путь писателя. Уже с 8 часов утра у дома А. А. Краевского на Литейном проспекте, где помещалась редакция журнала «Отечественные записки» и жил Н. А. Некрасов, стали собираться толпы народа. Особенно много было молодых людей. В 9 часов тело поэта вынесли из квартиры. Учащаяся молодежь не дала поставить гроб на колесницу и всю дорогу до кладбища несла его на руках. Впереди несли громадные венки. На их лентах было написано: «Некрасову – студенты», «Бессмертному певцу народной скорби», «От русских женщин», «Слава печальнику горя народного». Особо охранялся венок с надписью «От социалистов». Вокруг него тесным кольцом сомкнулись молодые революционеры, землевольцы и члены рабочих кружков, уже начавших организовываться на фабриках и заводах Петербурга. Шли медленно. Все новые и новые люди присоединялись к процессии. Наконец пятитысячное шествие достигло Новодевичьего кладбища.

В церкви после панихиды трогательную речь произнес профессор Петербургского университета М. И. Горчаков (ее содержание стало известно императору. Александр II счел необходимым приказать: «По малой мере сделать Горчакову строгое замечание», что и было незамедлительно исполнено). На могиле поэта с прощальными словами выступили литераторы: М. В. Ватсон, П. В. Засодимский, Л. К. Панютин, инженер В. А. Панаев (двоюродный брат И. И. Панаева), Г. В. Плеханов, представлявший революционное общество «Земля и воля». Но наибольшее впечатление на всех присутствовавших произвела речь Ф. М. Достоевского. Писатель говорил тихо, но очень выразительно. В. Г. Короленко вспоминал: «Достоевский своим проникновенно-пророческим, как мне показалось, голосом назвал Некрасова последним великим поэтом из “господ”. Придет время, и оно уже близко, когда новый поэт, равный Пушкину, Лермонтову, Некрасову, явится из самого народа… – Правда, правда… – восторженно кричали мы».

В толпе, стоявшей у свежей могилы поэта, не мог не быть А. С. Попов.

Война на Балканах продолжалась. 3–5 января 1878 г. под Пловдивом русскими войсками была разбита армия Сулейман-паши, 8 января взят Адрианополь. Только заход английской эскадры в Мраморное море предотвратил падение Константинополя. 19 февраля 1878 г. в местечке Сан-Стефано был подписан выгодный для России и Балканских государств мирный договор. Пресса, и до этого не скупившаяся на похвалу русскому оружию, ликовала. Тем большее впечатление на этом фоне производили полные драматизма свидетельства очевидцев, такие, как рассказ В. М. Гаршина «Четыре дня», сделавший писателя сразу знаменитым.

В России нарастало революционное движение. Проходившие процессы над борцами с самодержавием не могли остановить поступательного движения истории. Пламенные речи, произносимые подсудимыми, жадно читались молодежью. Ряды революционеров росли. В начале 1880 г. при энергичном содействии А. И. Желябова и С. Л. Перовской был создан Центральный кружок студентов Петербургского университета, который играл роль общестуденческого центра столицы. Основные усилия кружка были направлены на издание и распространение нелегальной литературы, на революционную пропаганду среди студентов и рабочих. Кружок издавал гектографированные газету «Борьба» и журнал «Студенчество».

Молодежь внимательно следила за творчеством передовых писателей своего времени. Особой популярностью у нее пользовался автор «Подростка». В последнем, вышедшем уже после смерти Ф. М. Достоевского номере «Дневника писателя» читаем: «Да, он (народ) духовно болен, о, не смертельно: главная, мощная сердцевина его души здорова, но все-таки болезнь жестока. Какая же она, как она называется? Трудно это выразить в одном слове. Можно бы вот как сказать: “Жажда правды, но неутоленная”». Неутоленная жажда правды двигала пером немолодого писателя и поступками молодых людей.

И вот того, кого называли совестью своего времени, не стало. Утро 31 января 1881 г. Сотни, тысячи людей сходятся к дому на углу Ямской улицы и Кузнечного переулка. 11 часов 15 минут. Гроб с телом Ф. М. Достоевского показался из подъезда. Загудел колокол Владимирской церкви. Университетский хор запел прощальную песню. Процессия тронулась. Медленно и торжественно двигалось похоронное шествие, группа за группою, по заранее установленному церемониалу. Гимназисты, ученики реального училища, художники, артисты… Четвертую группу замыкала делегация студентов Петербургского университета. Распорядителем был профессор О. Ф. Миллер. Его, бессменного вице-председателя Общества вспомоществования недостаточным студентам, хорошо знали многие учащиеся (особенно из малообеспеченных семей, таких, как семья Поповых). Будущие историки, физики, математики, ботаники, юристы несли большой венок в форме лиры, украшенный пальмовыми ветвями.

Процессия растянулась на огромное расстояние и походила на какое-то триумфальное шествие. Никогда еще Петербург не видел ничего подобного. Десятки тысяч людей запрудили все улицы около Владимирской церкви, всю Владимирскую улицу и весь Невский проспект. Процессия тянулась бесконечно…

Литературные поминки по Ф. М. Достоевскому продолжались вплоть до 1 марта, которое оборвало их…

С утра известие, казавшееся неправдоподобным, взбудоражило, город: царя убили! Как воспринял это событие А. С. Попов – неизвестно, но сохранились воспоминания ровесников будущего изобретателя радио. Л. К. Чермак, осенью 1880 г. в качестве вольнослушателя посещавший физико-математический факультет Петербургского университета, так описывает этот день: «Мы спокойно разговаривали, как вдруг является знакомая студентка и как-то особенно пониженным голосом говорит: “Царя убили!..” Мы остолбенели. Несмотря на то, что в газетах довольно часто печатались заметки о деятельности таинственного и страшного, могущественного Исполнительного комитета партии Народной воли, поставившей себе целью уничтожение Александра II, известие о том, что он убит, поразило своей неожиданностью, ведь столько было неудачных покушений на его жизнь. Но верно ли это?.. Нужно узнать. … Вот Невский. С первых же шагов мы поняли, что случилось нечто особенное: обычного движения нет, магазины, если не закрыты, то пустуют, молчаливые прохожие быстро двигаются, главным образом в сторону Адмиралтейства, а когда мы дошли до католической церкви Святой Екатерины и увидели перед закрытым входом в церковь небольшие группы людей в каком-то необычном состоянии, пожалуй, волнении, то нам стало ясно, что что-то важное случилось. Здесь мы узнали, что на царя было покушение, когда он ехал по Екатерининскому каналу в Зимний дворец. Брошена бомба, царь ранен, а может быть, убит. Мы пошли на место катастрофы… На месте взрыва было несколько любопытных и только, не было ни полиции, не видно ни обломков кареты, ни крови. Снег был изрыт следами ног и экипажей. Мы пошли через канал по мосту, и вышли на Дворцовую площадь с Миллионной. Площадь была слабо освещена, и на ее огромном пространстве толпился народ, видимо, чего-то ожидал. Было тихо, полицейских не было видно… Побродив по площади, мы отправились домой. На Невском было пусто… На другое утро… полиция после вчерашнего замешательства, казалось, оправилась и чувствовала себя хозяйкой положения». Известный актер А. И. Южин-Сумбатов, в то время бывший студентом Петербургского университета, писал: «…никогда не забуду того ледяного равнодушия в средней части общества, с каким было встречено убийство царя».