Kitobni o'qish: «Как точнее измерить победу»

ЧАСТЬ 1. ПРЕДЫСТОРИЯ И ПРИРОДА РЕЙТИНГОВ

"Папа, а наша сборная, по теории вероятности, когда-нибудь выиграет в футбол?"

"Вряд ли! Здесь уже теория маловероятности."

Глава 1. Как точнее измерить победу

О рейтингах я пишу с 1985 года. Первая моя заметка вышла в «Советском спорте» 15 ноября. Редактировал ее тогдашний заведующий отделом хоккея Дмитрий Леонтьевич Рыжков. Собственно, название «Как точнее измерить победу» придумал он. Как позже выяснилось, он был таким же «мифистом», как и я, – с ним было удивительно легко находить общий язык.

История моего прихода в «Советский спорт» началась с длительной осады Госкомспорта СССР моими физико-математическими доводами. Не знаю, что сыграло решающую роль: моя настырность или здравое зерно в самих предложениях. Скорее всего, и то, и другое. Спустя полгода звонков и визитов на Лужнецкую набережную меня наконец вывели на Владимира Борисовича Попова, начальника отдела науки ГКС. Мы нашли общий язык: он смог меня услышать, а у меня хватило мудрости не проявлять излишней категоричности. Именно Попов передал мои соображения об изменении систем ранжирования первому заместителю председателя ГКС Н.И. Русаку. Тот, в свою очередь, позвонил в редакцию с лаконичной резолюцией: «Ну, опубликуйте его». Попов же направил меня прямиком к Рыжкову, который тогда заведовал отделом спортивных игр (охватывавшим все виды спорта, кроме футбола).

Лишь сейчас я понимаю, почему выбор пал именно на Рыжкова. Главный редактор верно рассудил: только он сможет «облагородить» этого чудака, сумевшего добраться до самого Русака, и перевести его идеи на язык, понятный спортивному миру. Придя в редакцию, я был на седьмом небе. Со мной разговаривал человек, мыслящий в той же системе координат. Представьте: вы пять лет прожили в чужой языковой среде, а затем вдруг вернулись домой. Рыжков не просто понимал, что я хочу сказать, но и мог объяснить, как адаптировать эти идеи, не нарушая менталитет и устои спортивного сообщества. То, что мои предложения и сегодня расходятся с общепринятыми догмами, – факт. Но именно тогда я впервые научился «играть за соперника», не предавая своих принципов.

В те годы редакции «Советского спорта» и Госкомспорт были завалены письмами трудящихся с предложениями реформировать формулы чемпионатов по футболу и хоккею. Сегодня я вижу причину этого ажиотажа ясно: человеческая инициатива была жестко регламентирована. Людям буквально запрещалось чем-либо заниматься после работы. Помните фильм «Доживем до понедельника»? Учитель истории (Вячеслав Тихонов), узнав, что мать вяжет кофточки на продажу, с возмущением бросает: «Ты что, мать, не позорься!». Людям оставалось лишь играть в домино на лавочке да спорить о спорте. И самая грамотная часть общества (а грамотных в нашей стране тогда было подавляющее большинство) начала методично «доставать» спортивных чиновников и редакции. Всех мучили вопросы: почему при круговой системе большинство команд перестает играть к концу сезона? Если сделать финал по кубковой системе, что делать остальным? Сколько команд должно покидать высшую лигу? Нужны ли переходные матчи? Нормальных ответов на эти вопросы нет у спортивных функционеров и сегодня, хотя сейчас они вытеснены более насущными экономическими проблемами и выпали из поля зрения спортивной журналистики.

А тогда, в 1986 году, это было крайне актуально. Рыжков дал мне пару десятков писем из редакции и Госкомспорта и попросил написать обзор. Как я сейчас жалею, что не сохранил те документы! Через месяц я принес готовый текст, звоню в редакцию, а мне отвечают: Рыжков там больше не работает. Его назначили (то ли с повышением, то ли с понижением) главным редактором журнала «Спортивные игры». Я тут же набрал его новый номер, попал прямо на Дмитрия Леонтьевича и примчался в редакцию. Вскоре обзор «В поисках формулы» был опубликован.

Дальше процесс пошел по нарастающей: «Московская правда», «Индустриальная газета», «Советская Россия», «Комсомольская правда» и, наконец, «Правда». Для меня «Правда» – это прежде всего Лев Георгиевич Лебедев. Несколько заметок вышло и в журнале «Спорт в СССР». Главный редактор Олег Спасский благожелательно отнесся к моим математическим упражнениям в области спорта, а для меня было особой честью увидеть свои идеи, переведенные на другие языки. Волейбол. Футбол. Хоккей с шайбой и мячом. Баскетбол. Представляете – даже на хинди!

Это моя особая гордость: «Красивую религию придумали индусы», и теперь они могут наслаждаться еще и «Е-рейтингом». После революций и контрреволюций 90-х стало как-то не до рейтингов. И лишь недавно я обнаружил у себя заметку в «Комсомольской правде» за 1995 год о наших шансах на чемпионате Европы. Тогда и я попался на удочку всеобщей эйфории. Хорошо еще, что оговорил, какие именно предположения закладывались в расчеты.

Глава 2. О чем базар? (Природа рейтингов)

Для начала давайте определимся с терминами. Что есть что? Ричард Фейнман считал, что две трети любой науки заключаются в понятиях, которые она использует. Кто такой Ричард Фейнман? Американский физик-теоретик, нобелевский лауреат, председатель комиссии по расследованию гибели шаттла «Челленджер». Автор знаменитых «Фейнмановских лекций по физике», где о сложнейших вещах рассказано простым языком. Изобретатель фейнмановских диаграмм – гениальных визуальных обозначений фрагментов формул в квантовой механике, здорово облегчающих жизнь теоретикам.

При чем здесь физика и Фейнман? Физика здесь при том, что, что бы мы ни делали, мы живем прежде всего по физическим законам. Но главное: физический взгляд на ранжирование и физические формулы часто оказываются самым удобным инструментом. А стиль Фейнмана, его умение говорить о сложном просто – это эталон, которому необходимо следовать, особенно когда речь заходит о рейтингах.

Рейтинги должны понимать все: участники и тренеры, руководители и зрители, и, конечно же, болельщики. Одной из основных причин долгожительства самой простой рейтинговой системы – обычной очковой – является ее простота. Любой альтернативный взгляд на ранжирование должен быть как минимум столь же прост, но при этом обладать неоспоримыми преимуществами.

Для определенности мы будем говорить о спортивных рейтингах, хотя все основные закономерности справедливы для любых известных рейтингов: от популярных хит-парадов звезд эстрады и кино до менее известных, но гораздо сильнее влияющих на нашу жизнь экономических рейтингов банков и корпораций.

Сегодня любой любознательный человек, заглянув в энциклопедический или толковый словарь, скажет, что слово «рейтинг» произошло от английского rating (оценка, классификация), которое, в свою очередь, восходит к латинскому ratio – отношение.

Посмотрим на мир, в котором функционируют рейтинги. Он имеет вероятностную и релятивистскую (относительную) природу. О том, что этот мир статистический и вероятностный, догадались давно. Само понятие рейтинга возникло из-за необходимости определить долю или процент предпочтения тому или иному продукту массового потребления или политику. За кого или за что проголосовало больше народу, у того и рейтинг выше.

На релятивистскую, относительную природу рейтингов обращали внимание нечасто, да и в первоначальном значении это понимание было не нужно. Ведь в самой процедуре определения традиционных рейтингов заложен демократичный принцип равенства голосующих. Хотя, справедливости ради, существует несоответствие этого принципа реальной природе вещей. Аналитики и философы говорили об этом давно. Есть даже циничное определение: демократия – это метод управления глупых, поскольку экспертов по многим вопросам всегда меньшинство, а решение принимается большинством.

А в спорте, где идет прямая борьба участников, релятивизм просто кричит: «Учтите и меня!». Известное положение «команда играет так, как позволяет соперник» – это не что иное, как признание вездесущности релятивизма в спорте. Даже в такой, казалось бы, абсолютно нерелятивистской дисциплине, как бег на 100 метров, для спортсмена важно, кто вместе с ним стоит на старте. Что уж говорить о единоборствах! А классический пример абсолютной относительности – популярное на народных гуляньях перетягивание каната, где команды связаны физически в единое целое.