Kitobni o'qish: «Назад в СССР. Воспоминания очевидца. Часть первая»
Это не автобиография из серии ЖЗЛ, поскольку я к таковым не отношусь. Это портрет ушедшей советской эпохи, которую я застал и которую помню. На мой взгляд, она завершилась в 1985 году с приходом к власти Горбачева, но я увидел большой кусок этого исторического полотна – с 1952 по 1985 годы, почти половина.
Итак, я родился в сентябре 1952 года в Ленинграде. Мой отец – Каплан Лев Моисеевич ( 1929 года рождения) тогда работал инженером в 20 строительном тресте Главленинградстроя. Мать – Иванова Наталья Терентьевна трудилась в центральном аппарате Главка.
Такие смешанные браки в то время были не редкостью, хотя многие еврейские мамы (как известно, самые заботливые в мире) были против русских жен.
Однако, мои еврейские дедушка (Каплан Моисей Исаакович) и бабушка (Листмангоф Анна Соломоновна) к маме относились хорошо, и она до сих пор вспоминает о них с большим уважением и благодарностью.
Моя русская бабушка Иванова Надежда Васильевна от еврейского зятя была не в восторге, но потом как – то смирилась. Родители получали по 60 рублей в месяц – этого было маловато, но Моисей Исаакович и Анна Соломоновна им помогали.
А жили мы вместе с дедушкой и бабушкой в большой коммунальной квартире на канале Грибоедова (впоследствии там снимался фильм по роману Федора Достоевского «Преступление и наказание» с Георгием Тараторкиным в главной роли).
Советская коммуналка
Это была типичная послевоенная коммуналка – семь семей, настоящий интернационал (евреи, армяне, айсоры, русские, даже один турок – месхетинец). Кстати, турок был однорукий и очень мрачный, я его немного побаивался.
Айсоры в советские времена всегда были сапожниками. Работали на улице в маленьких сапожных будках (сейчас они почти исчезли). Именно там было принято чистить до зеркального блеска сапоги (или ботинки – у кого были).
Конечно, от моих родителей (выпускников экономического факультета ЛГУ им. А.А.Жданова – тогда его называли просто – Университет, потому что других «университетов» не было) до айсоров – чистильщиков сапог расстояние было довольно большое, поэтому посещать айсоров мне не рекомендовалось.
Однако они относились к нашей семье с большим почтением (в те времена интеллигенцию по – настоящему уважали) и все время меня приглашали в гости. И я потихонечку к ним ходил.
Семейство было большое – 11 человек, а жили они в двух смежных комнатах по 10 – 12 метров каждая. Было тесно, шумно, много детей и весело. Угощать меня им было нечем – жили бедно, разве что леденцом – петушком, что продавали цыганки.
Про воблу
Между прочим, тогда вобла была совсем другой, с неповторимым волжским духом. Сейчас вы такой воблы не купите, она ничем не отличается от другой вяленой рыбы.
Впрочем, слово «вяленая» к этой, сегодняшней рыбе совершенно не подходит. Я знаю, как вялить рыбу и всегда делаю это сам. На заводе её не вялят, а просто сушат в печи, а раньше честно вялили на свежем воздухе.
Вообще, вобла была моим любимым лакомством. Я мог съесть за один присест килограмм воблы, благо стоила она ровно 90 копеек.
Я скучаю по той, настоящей вобле и собираюсь сам наловить её на Ахтубе, и сам завялить, как положено.
Но вернемся в нашу коммунальную баню: в конце концов, папа нашел, чем меня занять – он покупал кулек замечательных соленых сушек (их тоже теперь нет, то есть бывают, но не те), и я их с удовольствием грыз, пока взрослые со смаком потягивали пиво.
Чтобы закончить с «бытовой техникой», скажу, что стиральных машин тоже не было, так что на кухне еще и стирали всякую мелочь (крупные вещи сдавали в прачечную). Про посудомоечные машины я, вообще, не говорю – посуду мыли все в той же многострадальной кухонной раковине.
Живительный источник
В целом, у нас на 23 человека было два источника воды – раковина в туалете и раковина на кухне. Помыть руки и лицо, почистить зубы (кстати, тогда зубы чистили зубным порошком, как в «мойдодыре») в туалетной раковине было проблематично – туалет редко бывал свободен.
Оставалась все та же раковина на кухне – не удивительно, что возле неё разворачивались настоящие сражения, были и пострадавшие. Между прочим, основная работа милиции тогда была именно коммунально – бытовые разборки, преступность – во вторую очередь.
Вы, молодые живете в отдельных квартирах с центральным отоплением, ванной, душем, холодильником, стиральной машиной и телевизором (кстати, первый телевизор появился у «богатой» Елены Назаровны, когда мне было уже лет пять, если не больше, и был это КВН с малюсеньким экраном и большущей линзой).
У вас нет проблемы – попасть в туалет или помыть руки, вы не знаете, что такое помывка раз в неделю. Если бы обитатели нашей замечательной коммунальной квартиры попали в такие условия, они бы решили, что попали прямо в рай.
Я не говорю, что отдельная квартира – это предел мечтаний. Время идет вперед и сейчас совсем другие жизненные ориентиры. Просто научитесь ценить то, что у вас есть.
Между прочим, и сейчас пятая часть петербуржцев все еще живет в коммунальных квартирах, а в провинции множество людей живет в холодных, ветхих и дырявых бараках, без воды и канализации. Вот эти люди позавидовали бы и нам, жившим в теплой и уютной коммуналке. Позавидовали бы нашему единственному туалету, и нашей кухонной раковине.
А вот это плохо, очень плохо, так не должно быть, ведь прошло уже почти семьдесят лет, а перспективы никакой.
0